Том 1. Дело 502 Череп

Перевод с китайского на английский Viv П.С. Перевод выполнен с английского полностью через переводчик, из-за отчаяния найти хороший и завершённый. Приятного прочтения ♡ П.п. Ву Юй или У Ю или Ву Ю = У Юй (имя гг) к сожалению не везде получилось изменить по средствам замены в ворде так, что имейте в виду гг зовут У Юй. __________________________________________________________________________ Уу-у-у-у- Машина скорой помощи, сопровождаемая красными и синими полицейскими огнями, уклонилась от движения под яркими неоновыми огнями, а затем остановилась с резким скрежещущим звуком. Десятки следователей с ревом выскочили из своих машин, а парамедики с койками бросились вперед, чтобы подобрать окровавленные носилки. «Привет всем, это платформа XX News. Согласно последним новостям, провинциальная полиция и пограничная вооруженная полиция вступили в ожесточенную перестрелку с группой трансграничных вооруженных наркобаронов. Шоссе перекрыто, и теперь мы находимся перед входом в экстренную службу городской народной больницы… Упс!» Женщина-репортер вскрикнула, ее отбросило назад, ее микрофон с грохотом упал на пол. Прежде чем фотограф смог помочь, его оттолкнул полицейский: «Как средства массовой информации попали сюда так быстро! Что ты снимаешь? Прекрати!» Фотограф был раздавлен: «У нас есть права прессы…» Его слова были прерваны хриплым голосом старшей медсестры: «Пострадавший потерял слишком много крови! Цельной крови недостаточно! Позвоните в комнату крови, чтобы получить экстренную поставку крови!» «Ситуация очень опасная, давление все еще падает!!!» «Готовьтесь к сердечно-легочной реанимации, идите, идите, идите!!» ... В палате царил шум, и президент больницы выскочил из дежурной. Прежде чем он смог стабилизироваться, его потянули за руку: «Директор Фэн?!» Директор муниципальной общественной безопасности никогда еще не выглядел таким несчастным. Его обычно аккуратные седые волосы были растрепаны, полицейская форма была залита темно-красной кровью, а очки для чтения были разбиты пополам. Эта сцена наполнила президента опасением: «Директор Фэн, вы…». «Сделай все возможное, чтобы вернуть его». Старый Фэн с черной кровавой грязью под ногтями сжимал руку президента, тяжело дыша и сильно трясясь: «Этот человек лежит в засаде на нашей секретной линии фронта двенадцать лет… Двенадцать лет! Ты должен вернуть его, или…!» Сердце президента больницы сжалось от леденящих кровь слов старого вождя, и именно тогда он внезапно услышал неподалеку крик: «Доктор, доктор! Это не хорошо!» В панике голос был полон зловещего, и директор Фэн отпрянул назад. Все взгляды были прикованы к койке первой помощи, где невообразимая боль заставила молодого человека изо всех сил пытаться поднять верхнюю часть тела, как будто пытаясь выхватить из пустоты последний кусочек жизни, но его горло сдавили иссохшие когти смерти. Все тело его свело судорогами, красивое лицо перекосилось и исказилось, грудь прогнулась от внезапного удара; он был в бреду и в синяках, кровь лилась из его груди, живота и конечностей, заливая кровью даже медсестру, которая отчаянно пыталась удержать его. Репортер беспомощно наблюдала за происходящим, даже забывая бороться — настоящая трагическая сцена лишила ее разума пустоты. Мужчина, застигнутый смертью, выглядел очень молодым и даже симпатичным. Он был далек от обычного героического образа в средствах массовой информации. Возможно, из-за своей внешности он был даже немного хрупким и в любом случае недостаточно взрослым, чтобы его можно было принести в жертву под дулом пистолета. «ЧСС 140 раз в минуту, артериальное давление 75-45…» «Насыщение кислородом упало до 75%!» Заведующий отделением сосудистой хирургии отчетливо крикнул посреди шума: «Приготовьте аппарат искусственной реанимации!!» ... Бум! Бум! Бум- Каждое ударение сердца было похоже на приближающуюся огромную вещь из глубокого моря, быстрее и отчетливее. Он яростно барабанил по барабанным перепонкам, затмевая завывания полиции и дикий рев врачей. На самом деле это было предвестником надвигающейся остановки сердца. Но в тот момент, когда серп Смерти собирался пронзить его горло, его рассудок был необычайно ясен. Имея немного больше сил, он, возможно, даже сказал бы то, чего хотел больше всего: пусть все это закончится. Это действительно больно. Это долгое и бесконечное путешествие наконец настало лучшее время для его завершения. Кривая биений на пульсометре становилась все выше и выше, все настойчивее, словно тонкая стальная проволока, подброшенная в небо, внезапно исчезла на глазах у всех. В следующий момент на экране появилась волнующая линия, и загорелся красный свет сирены! -- Остановка сердца! Молодой человек закрыл глаза и упал на койку скорой помощи, а затем погрузился в темные, холодные глубины моря. Мир был затоплен приливом, уносящимся прочь. Крики, шипение и крики бесчисленного количества людей смешались воедино, исказились в абстрактные фрагменты и толпами превратились в небытие. Именно в этом мире предельного спокойствия он снова увидел этого человека. Светящаяся белая фигура сквозь застывшее время и толпу осторожно подошла к койке скорой помощи и посмотрела на него сверху вниз. Он не помнил, чтобы этот фрагмент когда-либо происходил в его памяти, но, возможно, сцена перед ним была реальной, потому что все детали были настолько ясными, что даже отражения под глазами друг друга были в пределах досягаемости. «Ты действительно здесь?» – неопределенно подумал он. Тяжело раненое и умирающее тело внезапно стало очень расслабленным, вся боль утихла и исчезла. Он медленно сел со своего разбитого тела и в спокойном ожидании протянул руку к сверкающей белой тени. «Ты здесь, чтобы забрать меня?» Как и ожидалось, белая фигура подняла руку, и они сплели свои пять пальцев, касаясь ладонями друг друга, как будто всей боли и страданий никогда не было. Он не мог не улыбнуться, но в следующий момент увидел устремленные на него знакомые глаза, переполненные каким-то волнением, не радостью воссоединения спустя долгое время, а грустью, которую невозможно описать. Он замер и увидел, как белая тень молча произносит слово в слово. «Возвращайся, У Юй» Возвращаться. Вам было суждено жить с самого начала, много лет назад, до того, как произошли все радикальные изменения. Идите вперед, через горящие деревни, по опустошенной земле и никогда не оглядывайтесь назад. У Юй запаниковал и сильно потянул прозрачную руку, но не смог ничего сказать, только чтобы увидеть, как белая тень наконец улыбнулась, полная мягкости и вины, после чего последовал сильный толчок! ХЛОПОК! На самом деле было тихо, но это было похоже на громкий взрыв, от которого одновременно сотряслись барабанные перепонки у всех. Тело молодого человека подпрыгнуло от удара током, тяжело упало, а его безжизненные конечности яростно дернулись! «Сердцебиение восстановилось!» «Есть сердцебиение!» ... Приветствия, аплодисменты, истерические крики и смех раздавались внутри и снаружи операционной. Глубокую воду пронзил луч света, и невидимая сила моря крови подняла его вверх, пока он не вылетел из моря и не был окутан ослепительным светом. У Юй бессознательно открыл свои покрытые шрамами глаза. В этот момент весь шум затих, остался только вздох далекого конца, вьющегося в пустоте. Твое имя навечно выгравировано на земле, и твоя душа рождена, чтобы умереть. «Директор Фэн!» Технический следователь промчался по коридору, обливаясь потом, и протянул Фэну планшетный компьютер: «Сетевая безопасность перехватила последнее сообщение даркнета менее пяти минут назад. Мы срочно отслеживаем путь отправителя, но IP-адрес пока не определили. Проверьте это!» Фэн быстро взглянул на планшет, но его улыбка исчезла, когда он прочитал сообщение. Веб-страница имела простой черный фон, а URL-ссылка заканчивалась на .clos со строкой случайных символов. Идентификатор отправителя сообщения был некликабельным, а в центре экрана располагалась двухдюймовая фотография мужчины с тонкими бровями, опущенными глазами и невзрачным взглядом. Форма его бровей и носа была необычайно стандартной, напоминая шаблон статуи, вырезанной из прекрасной белой слоновой кости. Уголки его губ были слегка опущены, а тонкая шея скрывалась в воротнике черной рубашки. Фотография была всем знакома, а он только что вернулся из мертвых в реанимации. Пальцы Фэна дрожали, когда он пролистал страницу вниз, открыв несколько рядов огромных алых слов: НАГРАДА «Настоящее имя неизвестно, кодовое имя «Художник», мужчина, прослеживается по всему Золотому треугольнику, двенадцать лет служит в органах общественной безопасности материкового Китая. Последняя награда за голову — 108,2409 BTC, награда за информацию о местонахождении — 5,4121 биткойн». «Процесс казни необходимо записывать на видео в качестве доказательства». «Соответствующее повышение цен допускается, если будут предоставлены частичные конечности. Головы оговариваются отдельно». Возможность этого ожидалась, но не так быстро и с такой наглостью. Фэн медленно отложил планшет, а технический следователь с тревогой наблюдал за ним. В углу коридора царила ледяная тишина, оставшаяся незамеченной, когда люди обнимали друг друга, а аплодисменты лились вверх, мимо холодных окон операционной, мимо моря городских огней, образующих тысячи домов, и на горизонте с ночной ветер, как реквием, которого никто не знает. Год спустя. Штат Шан, Мьянма. Утреннее солнце окутало приграничный город, и рыночная площадь постепенно оживилась. Продавцы, торгующие костями тигра, поддельным нефритом, пакетиками белого порошка, смешанного с половиной пакета извести, и тремя таэлами метамфетамина, смешанными с двумя таэлами леденцов, все маленькие магазинчики один за другим подняли шторы. После работы проститутки, окутанные плохими духами и косметикой и пропахшие алкоголем и потом, проходили по рынку по двое и по трое, и повсюду разносился смех. «Мистер. Цинь!» Женщина с зорким глазом изогнула талию и с широкой улыбкой спросила: «Как дела? Приходи поиграть с нами сегодня вечером?» Одетый в футболку, шорты и тапочки, в элегантных очках в серебряной оправе и с сигаретой в длинных пальцах, Цинь откинулся на спинку кресла перед магазином и читал. Вывеска рядом с ним указывала на деятельность маленького магазинчика – буддийские тарелки, призраки, колдовские заклинания, всевозможные талисманные изделия ручной работы. Зажатый между оптовой торговлей эфедрином и мешками с опиумом по соседству, его можно было бы назвать литературным пуристом. «Едва хватает, чтобы свести концы с концами, так как я смею снисходить до тебя?» Цинь поднял красивые брови и лениво рассмеялся: «Давай поговорим об этом через несколько дней». Женщины смеялись и толкались: «Мы не возьмем с вас денег, если вы придете!» — «Мы не только не возьмем с вас денег, мы дадим вам деньги!» — «Давай давай!» Торговцы на рыночной площади не могли этого видеть, смех и ругательства не прекращались, и внезапно большая часть улицы наполнилась веселой атмосферой. В этот момент вдалеке поднялся шум двигателей и вскоре заглушил голоса. Толпа оглянулась и увидела, как в туманном городе внезапно появилась тень автомобиля, а затем семнадцать или восемнадцать джипов помчались по горной дороге во все стороны, врезаясь в базар с криками и воплями! «Что случилось?!» «Полицейские?!» «Блядь ищет смерть!» Улица была заполнена торговцами наркотиками не просто так.В какой-то момент все домочадцы вынесли на улицу оружие, но прежде чем они успели выстрелить, они увидели, как окна машины опустились, и десятки автоматов начали стрелять ужасающими очередями одновременно! Несколько ведущих торговцев получили десятки пуль одновременно, и в одно мгновение большая часть улицы была окутана адом из осколков, плоти и крови, взрывающихся с криками и воплями, и тысячи людей в панике побежали, все разбежались в одно мгновение. Десятки машин резко остановились, их шины завизжали по земле, и десятки телохранителей разных цветов кожи выскочили из своих машин с автоматами и окружили ремесленную мастерскую. Телохранители тут же уступили место высокому белому мужчине со слегка вьющимися каштановыми волосами, который вышел из пуленепробиваемой машины и с улыбкой снял солнцезащитные очки. «Наслаждаешься днем, Цинь Чуань?» Когда воздух, наполненный дымом и кровью, казалось, взорвался от его прикосновения, Цинь сел, вздохнул, глядя на дула десятков пистолетов, направленных ему в голову, и бросил пистолет, который он только что вытащил из-под кресла: «Я думал, ты закончил с сайтом «Марианская впадина», Акула… Это не лучший способ приветствовать людей. Не могли бы вы сделать это в следующий раз по-другому?» Белый человек по имени Шарк протянул руки: «Но смерть Вэнь Шао привела к колебаниям мировых цен на лекарства. Потеря нескольких сотен миллионов долларов без всякой причины никому не доставляет удовольствия, не так ли?» «Мои глубочайшие соболезнования, но это действительно не имеет ко мне никакого отношения». Цинь Чуань немедленно объяснил: «Г-н. Ван — жалкий артист-перформанс, которому просто не хватает удачи. Я готов заплатить цену жизни в уединении и вегетарианстве, чтобы молиться Богу о счастливой загробной жизни для него…» «Вэнь Шао — атеист». «……» Цинь Чуань беспомощно сказал: «Еще жалость». «Вместо того, чтобы прятаться на грани всю оставшуюся жизнь, возможно, лучшим способом почтить его было бы вмешаться и навести порядок, который он оставил после себя». Шарк улыбнулся и жестикулировал, и телохранитель тут же открыл планшет и протянул ему. На экране был необычайно невысокий, пухлый мужчина лет 50-60 с белыми бакенбардами китайского происхождения: «Ван Чанвэнь, ты его знаешь, да?» Уголки рта Цинь Чуаня слегка дернулись. «Вэнь Шао был моим самым ценным партнером. Он был талантливым химиком, умным, честным и не жадным. Все «Голубое золото» находится под гарантией системы веб-сайта Марианской впадины, которая обеспечивает сбалансированную цену на все виды наркотиков на черном рынке». Тон Шарка был полон вежливой скорби: «Однако преемник структурной формулы «Голубого золота» — ваш друг по фамилии Ван — не унаследовал от него ни малейших достоинств». Как только Цинь Чуан открыл рот, его прервала Акула: «153%». «Менее чем за два года мировой тираж Blue Gold увеличился на безумные 153%, цена упала на 300%, а цены на другие синтетические наркотики резко упали. Что еще более непостижимо, так это то, что г-н Ван, кажется, чрезвычайно непреклонен в отношении традиционного стиля торговцев наркотиками старой закалки и совершенно не намерен сотрудничать с даркнетом». «Я уважаю каждого продавца на этом рынке и то, как старшее поколение торговало через брокеров, поэтому вы мне нужны». Акула говорил вежливым тоном, как если бы он был образованным джентльменом, совершенно не подозревая, что он направил десятки пистолетов в голову Цинь Чуаня: «Если вы сможете вмешаться и убедить г-на Ваня с этого момента подключить свой канал к желобу Маринайя, я не только буду вам благодарен, но также щедро передам вам часть выплаты г-на Вана в качестве средств для вас. продолжать жить в уединении и избегать мира, проводить свою жизнь как вегетарианец, молиться Богу или чем бы вы, черт возьми, ни занимались. Это, очевидно, довольно честная сделка, вам не кажется? Вице-капитан Цинь?» После нескольких неудачных попыток вставить слово ребром Цинь Чуань наконец слабо вздохнул и пробормотал: «Действительно очень справедливо, просто техническая проблема». Хай заинтересовался: «Что это такое?» «Мать Ван Чанвэня умерла». Всем так или иначе напомнили о репутации Цинь Чуаня. Акула тихо пробормотала «Ох» и не смогла не доказать это: «Значит, ты и его мать…?» «Ван Чанвэнь рискнул забрать гроб обратно в Китай и был схвачен полицией в Китае. Насколько мне известно, сейчас считается, что он скрывается на севере Китая». Цинь Чуань снова вздохнул и сказал: «Но однажды я поклялся, что никогда больше не переступлю границу, пока не умру и не похороню». Вокруг было мертвенно тихо. «Поэтому мне очень жаль», — сказал Цинь Чуан беспомощной рукой в черное дуло пистолета перед ним, — «Стреляй». Никто не издал ни звука и не пошевелился. Ветер продувал рынок, и улицы наполнялись тошнотворным запахом крови. «……» Серо-голубые зрачки Акулы, не мигая, смотрели на Цинь Чуаня, глаза, от которых при виде них мурашки по коже. «Вы сказали мне стрелять», — задумчиво повторил он, улыбаясь и спрашивая: «Вы уверены?» Без его команды человек с планшетом провел пальцем по экрану, и перед Цинь Чуанем появилось следующее видео в реальном времени. Машины непрерывно двигались, пешеходы следовали друг за другом, а на воротах через дорогу было четко написано белыми буквами на синем фоне – Бюро общественной безопасности муниципалитета Цзяньнин. Камера остановилась на две секунды, как будто специально позволяя Цинь Чуаню ясно увидеть эти слова, затем переместилась на серебристый G65 на тротуаре неподалеку. Окно было наполовину опущено, и на водительском сиденье сидел очень элегантный молодой человек в сером плаще, флуоресцентный свет от его мобильного телефона отражал его безошибочно знакомое лицо. «Да, конечно!» — грустно и взволнованно сказал Цинь Чуань. — «Я готов молиться за него в уединении и быть вегетарианцем до конца своей жизни. Сделайте это скорее!» «Больше не нужно ждать?» — спросил Хай с улыбкой. В следующий момент камера незаметно повернулась — в кадре появился Янь Се, капитан отдела уголовных расследований Бюро общественной безопасности Цзяньнина, с неопределенной улыбкой на лице, идущий через улицу прямо к G65, угол его пальто развевался на ветру незащищенной дугой. Цинь Чуань: «…» После долгого молчания Акула пошутил: «Теперь ты уверен?» Цинь Чуань опустил голову, долго тер лицо и выдохнул. «Если бы вы спросили меня несколько лет назад, ответ мог бы быть совсем другим, чем сегодня, но сейчас я внезапно чувствую, что пересекать государственную границу не так уж и неудобно.» Он искренне сказал: «В конце концов, я человек, который, как всем известно, должен ругаться, чтобы заработать себе на жизнь». Акула расхохотался. Десятки автоматов были убраны в унисон с грохотом. Цинь Чуань наконец встал со стула, снял очки, потер лоб и беспомощно сказал: «Но моя цена как брокера недешева. Если я не возьму плату за эту поездку, я не смогу ничего брать после того, как слова будут сказаны. Так что вам придется дать мне что-то, более или менее, поскольку я нанят вами — у вас в любом случае есть деньги, так что давайте сделаем депозит, ладно?» Это было совершенно разумно. Акула улыбнулся и оценил Цинь Чуаня, который выглядел еще более невежественным, сняв очки. Ожидая, что безоружный бывший полицейский не будет шевелиться, он тихо сказал: «Да. Сколько вы хотите?» Неожиданно Цинь Чуань приподнял бровь: «Мне не нужны деньги». Он развернулся и ступил на землю, полную битого кирпича и мусора, направляясь к магазину, только что расстрелянному из автоматов, не обращая внимания на разбитые в паутину стеклянные двери и полуразрушенные прилавки. Бесчисленные вооруженные боевики в свете и тени смотрели на его неторопливую спину только для того, чтобы услышать изнутри скрип старого принтера. Спустя некоторое время Цинь Чуань поднял занавеску и вышел с портретом. Один из боевиков взял портрет, осторожно отступил назад и передал его Шарку, который тут же сказал неожиданное «Ой»: — Не женщина? Цинь Чуань: «……» Его репутация друга женщин, вероятно, вырвалась из Цзяньнина и стала глобальной. «Я думал, тебе нужны либо деньги, либо женщина», — сказал Шарк, отводя снимок чуть дальше и на мгновение глядя на полуразрушенный магазин, как будто что-то понимая: «Я не ожидал, что твои вкусы будут особенными, у тебя нет нишевого хобби, не так ли?» «Нет, я просто коллекционер». Цинь Чуань скромно сказал: «Я не могу позволить себе покупать те, которые предлагаются по слишком высоким ценам, поэтому мне приходится обдирать клиентов». Разговор был сердечным и вежливым, как у двух старых друзей, которые давно не виделись, и жестоких сцен перестрелки еще не произошло. Шарк долго думал, затем слегка улыбнулся, пожал плечами, как будто он был очень непредвзятым и уважал конфиденциальность чужих увлечений, и сказал: «Правда? В этом случае нет проблем, запрошенный вами депозит будет доставлен вам в ближайшее время». Затем он вручил портрет своим телохранителям и сделал приглашающий жест: «Армия и полиция штата Шан должны скоро осадить это место — садитесь на борт, вице-капитан Цинь, и я приветствую ваше сотрудничество». Вдалеке свистели деревья на горной дороге, и на ветру был слабым слышен звук проносившихся военных грузовиков. Без дальнейших церемоний Цинь Чуань ушел и нырнул в машину под конвоем своих телохранителей. Затем более дюжины пуленепробиваемых джипов развернулись и с шлепком или стуком выехали с базара, раздавив тела длинным кровавым следом. «Что именно произошло год назад?» Пейзаж за окном быстро исчез, Цинь Чуань был зажат между двумя вооруженными телохранителями на заднем сиденье и лениво спрашивал, пока машина ехала: «Марианская впадина была отключена целый год. Интерпол, вероятно, решил, что вы мертвы, и ходят слухи, что агент под прикрытием в одиночку уничтожил весь ваш отряд — это правда?» Шарк отвернулся с пассажирского сиденья и уставился на него неподвижными глазами, лицо до неузнаваемости. «Художник?» В карете было тихо, если не считать грохота. Спустя долгое время, когда Цинь Чуань подумал, что не ответит, Акула внезапно без предупреждения открыл рот и риторически спросил. «Ты знаешь 'Художника'?» «Кто?» Акула начал медленно смеяться, глубины его зрачков засияли холодным бледно-голубым светом. «Десять лет назад мой лучший начальник службы безопасности Артур был арестован в Юго-Восточной Азии, и я не смог выяснить, кто за этим стоит, поэтому подумал, что полиции просто повезло. Лишь год назад, когда он, наконец, появился лично, как призрак из ада, я понял, что после всех этих лет продажи фентанила в Северной Америке, открытия завода по производству метамфетамина в Мексике, создания глубокого веб-сервер в Нидерландах, который поставил Интерпол в тупик тремя красными уведомлениями подряд, я никогда не был вне его досягаемости». — Художник, — Шарк сделал паузу и прошептал, — не удача привела его ко мне, это судьба. Цинь Чуань задумчиво кивнул и спросил: «Но ты все еще жив, значит, он, должно быть, мертв?» Большое поле маков перед машиной было бескрайним и блестело на солнце. Акула посмотрел вперед, его серо-голубые глаза с улыбкой отразились в зеркале заднего вида, как будто он скучал по старому другу, но там был жуткий намек на кровь. «Нет, судьба была к нему очень жестока – я еще жив, а он не дожил до смерти». Веки Цинь Чуаня зловеще дрогнули, а тон Акулы был необычайно мягким: «Смотри, эта земля перед тобой — это то место, где однажды побывал Пейнтер…» Замаскированные грузовики окружили рынок вдалеке, когда колонна двинулась на север. Земля была обширна под горными вершинами, а национальные пограничные знаки были скрыты в горах, отражая слабый золотой свет.

Город Цзиньхай. Проливной дождь хлынул по берегам реки, и вода хлынула вперед, расплескивая глубокие сумерки за ее пределами. «Я говорил тебе не быть таким агрессивным, тебе не заплатят больше, если ты будешь работать до полуночи. Эти парни безжалостны!» Мальчик поднял наклоненный зонтик, половина его тела была мокрой. Дождь стекал по его тощим черным икрам в изношенные кроссовки, и он пробирался сквозь грязь на каждом шагу: «Я провожу тебя вниз и уйду до того, как твой отец снова нас увидит!» Девушка под зонтиком была одета в темно-синий комбинезон, явно великий. Она крепко скрестила руки на груди, и ее голос слегка дрожал: «Мастер дал мне дополнительно сорок долларов…» Мальчик глубоко вздохнул. Он попытался что-то сказать, но проглотил это и через некоторое время сказал: «Ну, тебе лучше спрятать свои деньги, прежде чем твой отец узнает и проиграет их». «Я… я знаю», — Девушка внезапно протянула руку и потянула за лямку своей школьной сумки: «Когда я накопию достаточно денег, я заберу отсюда свою мать и вернусь домой, даже если заниматься сельским хозяйством лучше, чем оставаться здесь. Я слышал, как люди говорили…» Крушение! Услышав малейшее движение, мальчик резко встал и оглянулся. «Что ты слышал?» Девушка споткнулась на ноги и в замешательстве покачала головой, немного нервничая из-за влияния мальчика: «Что?» День был поздний, и последний автобус из промзоны на окраину города уже проехал.В пустыне было темно, уличные фонари еще не горели, а проливной дождь затуманивал обзор; вдалеке высокая по бедра трава покачивалась под дождем, словно группа шатающихся детей. Шорох. «…» Мальчик заподозрил, что ослышался, и не осмелился отступить. Некоторое время он осторожно кричал: «Привет, есть кто-нибудь?!» Никакого ответа от ливня не последовало. «Ветер… должно быть, ветер…», — Девушка забеспокоилась и снова затянула ремень школьной сумки: «Давай, пойдем…» От соленого холодного ветра на реке у мальчика внезапно побежали мурашки по спине, и он тяжело сглотнул: «Пошли». Потом он потянул девушку за собой и быстро обернулся, а потом услышал… Шорох. Это звучало так, словно какая-то гигантская рептилия быстро выплыла из травы, и они оба одновременно замерли, а через несколько секунд мальчик с застывшим лицом поднял голову и глазами спросил девушку, слышала ли она это тоже. Бледное лицо девушки было трудно разглядеть в темноте, и только спустя долгое время она кивнула. «……» мальчик ахнул, его глаза метались по сторонам, он взял случайный грязный камень и крепко сжал его в руке, он обернулся и сердито закричал: «Кто там? Выходи сюда!» Завеса дождя захлестнула небо и землю, и с четырех сторон не последовало никакого ответа. Напряженным плечам мальчика потребовалась минута, чтобы немного расслабиться. Он жестом предложил девушке держаться за его руку и прошептал: «Здесь что-то не так, пойдем…» Именно тогда. Шорох! Близлежащие деревья сильно раскачивались, и предчувствие приближающейся опасности заставило двух молодых людей задрожать. Было слишком поздно отступать. Огромная призрачная фигура стояла почти близко к их лицам, далекий уличный фонарь отражался в реке, обнажая половину ее белого скелета, плоть разлагалась, носовая полость превратилась в две черные дыры, обнажались верхний и нижний ряды зубов, две глазницы смотрят прямо на них, делая шаг вперед. Это был не живой человек. Это был скелет! «Аааааа!» Мучительный крик прорезал дождь, когда далекий поезд катился по рельсам, его рев смешивался с ливнем и заглушал последние остатки послесвечения. На следующий день. «Аааааа!» Дикий рев пронесся по зданию. Бам! Дверная панель резко распахнулась и сильно ударилась о стену, когда здоровенный мужчина с кухонным ножом ворвался через противопожарную дверь в летящую стенную пыль и бросился вниз, как бешеный бык. «Проклятие!» — Следователь в штатском выбежал из дома и бросился в погоню, а затем решительно поднял рацию: «Доложите капитану Бу, подозреваемый с ножом вышел из-под контроля и направляется в безопасный проход. Требуйте немедленного подкрепления! Повторяю, запросите подкрепление!» «Ни слушать на уроке, ни делать домашнюю работу как следует – из-за тебя я теряю лицо практически каждый день! У меня никогда не должно было быть такого неудачника, как ты…» Возле здания женщина припарковала свой электрический велосипед, тыкая ребенка в голову. Как только она толкнула дверь, она встретила выбегающее свирепое лицо с канала безопасности и яркий нож, приближающийся к ней в мгновение ока, она не могла не закричать: «Аааа-!» Крики женщины были слышны снаружи здания, рядом с полицейской машиной. У Юй внезапно обернулся и в следующую секунду, словно стрела на тетиве, помчался к двери здания! Копы уже гонятся за ним, и тут на пути появляется чертова старая сука! Сильный мужчина с ножом в руке пошел хватать испуганного ребенка – в этот момент женщина отчаянно схватила ребенка и оттолкнула его, прижав к лезвию свои острые плечи, и в мгновение ока холодный ветер ударил ей в уши! Грохот! Окно на первом этаже разбилось, и другая фигура, окутанная бесчисленными осколками стекла, спустилась с неба и ударила силача ногой по голове! «Какой ублюдок…» Мужчину ударили головой о бетон, его лицо было забрызгано кровью, а сочетание метамфетамина и мучительной боли довело его до безумия. Он ударил мужчину, но не колебался ни полсекунды, перекатился на землю и наклонил голову, чтобы избежать удара лезвием, и прежде чем его волосы успели упасть на землю, он с молнией вцепился в запястье сильного мужчины. скорость. «Щелчок!» Резким поворотом вертолет с громким грохотом упал на землю, и одновременно с этим раздался крик силача! «Держи руки вверх!» «Капитан Бу!» Шаги стали громче, когда следователи бросились вниз по лестнице. Бу Чунхуа надавил на затылок бандита: «Бах!». Отвратительное, безумное лицо с силой врезалось в огнестойкий стеклянный шкаф. Затем он поднял окровавленную голову за волосы, вытащил наручники, надел их и бросил своим людям. Женщина-следователь средних лет, единственная женщина-офицер в подразделении, Мэн Чжао, подошла ко мне: «С вами все в порядке, капитан Бу?» Подозреваемый, лицо которого было залито кровью, смешанной с осколками стекла, кричал от боли. Двое полицейских надели на него капюшон и выгнали из коридора. Полицейскую ленту, которую не успели снять к операции, наконец убрали, и перед главной дверью здания освободилось свободное место. Пять или шесть «ритейлеров» в капюшонах прижались к двум полицейским внедорожникам, все как потерпевшие беду собаки, а за кордоном толпились толпы людей, идущих домой с работы. Дрожащие мать и сын были задержаны стажерами полиции, а ребенок всхлипывал и плакал: «Мама, мама, с тобой все в порядке? Мама, я обещаю, что в будущем буду делать домашнее задание как следует…» Бу Чунхуа не ответил Мэн Чжао, его взгляд был отведен, а лицо было пустым: «Где этот новичок?» Несколько офицеров вокруг: «……» У Юй незаметно отступил назад. Но как только он пошевелился, Бу Чунхуа обернулся, как будто у него были глаза на затылке, и его свирепый взгляд сразу же пригвоздил его. Затем он схватил У Юя за воротник, одной рукой вытащил его из толпы и потянул вперед, указывая на мать и сына: «Что вы сделали, когда я сказал вам следить за пределами района и не пускать людей в здание?!» Застигнутого врасплох У Юя протащили на несколько шагов. Мэн Чжао увидел ситуацию и сразу же вышел вперед, чтобы объяснить: «Чжан Сяоли и другие стажеры заранее поменялись местами наблюдения с Сяо Ву, поэтому он не имеет никакого отношения к тому, что произошло у входа…». «Я спрашиваю вас?!» У Юй изо всех сил старался откинуть голову назад и жалобно произнес: «Капитан, позвольте мне…» Бу Чунхуа строго крикнул: «Я спросил тебя, что ты делаешь!» Он был на полголовы выше У Юя, и его рев сотряс здание. Люди вокруг них замолчали, и никто не осмеливался говорить. «……» У Юй наконец послушно опустил глаза: «Мне очень жаль, капитан. В следующий раз я буду осторожнее». Внешность капитана Бу не делала его доступным. Его рост был весьма впечатляющим даже в северном городе Цзиньхай, и, стоя там, он вызывал у людей ощущение укола. Когда он был студентом полицейской академии, он был опорой баскетбольной команды департамента, а его морозное красивое лицо было лучшим выбором отдела уголовного розыска в течение четырех лет, даже вызвав переполох в системе общественной безопасности в северный Китай после того, как он присоединился к силам. Однако его первым впечатлением всегда был скорее страх, чем восхищение, потому что он был таким непредсказуемым и эгоцентричным. Бу Чунхуа посмотрел на У Юя своими холодными темными глазами. Все было тихо. Через некоторое время он ослабил хватку и толкнул У Юя назад. У Юй пошатнулся на полшага. Бу Чунхуа перестал смотреть на него, вытащил осколок стекла, попавший ему в руку, вытер кровь и повернулся к полицейской машине. «Третья команда останется и уберется. Остальные вернутся и проведут опознание. Информатор сказал, что эти ублюдки были бывшими заключенными. Прогоните их через базу данных отпечатков пальцев и ДНК. Пусть Лао Цянь и его коллеги сначала принесут материалы мне, а затем уведомят подразделение Уцяо по борьбе с наркотиками, чтобы они пришли и помогли – Цай Линь!» Полицейский в штатском, позвавший на помощь, слетел с лестницы: «Да!» «Устройте ночной допрос, сегодня вечером никому не разрешено выходить, тому, кто уйдет, завтра не разрешено возвращаться!» Цай Линь ответил: «Да, сэр!» С грустным лицом Чжан Сяоли и другие полицейские поспешно помогли У Юю вернуться обратно: «Извини, У Юй, завтра мы дадим тебе большую награду…» Хотя У Юй только недавно присоединился к команде, он уже был известен как добродушный человек во всем филиале Южного города. Казалось, он смирился с нападками и упреками своего лидера, кашляя и размахивая рукой, давая понять, что все в порядке. Цай Линь подтолкнул Мэн Чжао и тихо спросил: «У этого нового парня на самом деле все хорошо, как Хуа-гэ может придираться и ругать его весь день?» «Новичок» У Юй только что был переведен в город Цзиньхай на два месяца. У него, вероятно, были какие-то связи в городском комитете, так как именно глава городского бюро лично просил о его назначении в отдел уголовных расследований. Хотя он был известен как человек с хорошими связями, он приходил и уходил вовремя, был тихим и честным, никогда не выделялся и не слишком откладывал свою работу. Если бы Бу Чунхуа не ругал его так часто, можно было бы сказать, что он не присутствовал в отделе и был одновременно компетентным и посредственным. Мэн-цзе вздохнула: «Он единственный во всем отделе, кто ориентирован на отношения. Как вы думаете, как долго капитан Бу сможет терпеть его, учитывая тот факт, что в его глазах нет места для ошибки?» Цай Линь ахнула. Мэн-цзе понизила голос: «Подожди, пока он не сможет стоять и уйдет сам». Небольшое открытое пространство перед зданием гудело от активности, поскольку каждый приказ быстро распространялся и выполнялся. Следователи приходили и уходили, на заднем плане были всевозможные звуки — подозреваемые кричали и умоляли, фотографировали, собирали доказательства, звонили в бюро, давали показания... Все было так упорядоченно и хорошо организовано. В углу У Юй посмотрел на свой телефон, 7:30 вечера. «Что происходит?» — Чжан Сяоли был довольно резок, — «Что-то случилось дома?» У Юй нерешительно сказал: «Угу». Хотя капитан часто ругал У Юя, его коллеги его любили, тихий и мягкий, никогда ни с кем не споривший. Любой мог обменять длинные, скучные ночные смены на дневные смены с ним. Хотя его профессиональные навыки не были выдающимися, он был хорошим приятелем, без жалоб выполнял поручения и покупал воду и еду. Он пробыл здесь всего два месяца и уже получил 108 карточек хороших парней из отдела уголовного розыска. «Все в порядке, ты можешь улизнуть». Чжан Сяоли прошептал: «У капитана Бу назначена встреча в прокуратуре в восемь часов вечера. Я услышал это по телефону. Он должен скоро уйти. Я возьму на себя ночную смену, и давай не будем об этом позже». У Юй колебался. Хотя он пробыл в подразделении всего два месяца, он уже хорошо знал характер молодого начальника – властность была бы преуменьшением. Но… Он снова открыл дневное сообщение: «Девять часов, то же место, стартовая цена 50 000». У Юй взглянул краем глаза. Бу Чунхуа стоял возле полицейской машины, а мать ребенка с благодарностью пожала ему руку. Начальник, о котором говорили, что он принадлежал к элите, был известен в северном Китае и имел многообещающее будущее, вероятно, не стоил пятидесяти зимбабвийских долларов, не говоря уже о пятидесяти тысячах в своем сердце. У Юй наконец принял решение, выдохнул и похлопал Чжан Сяоли по плечу: «Спасибо». Чжан Сяоли ободряюще посмотрел на него и наблюдал, как он выскочил из полицейской ленты и исчез на въезде в район. Он был так горд тем, что смог отплатить Сяо Ву, что даже полицейский значок на его груди стал ярче. «Спасибо, спасибо, спасибо, офицер! Если бы не ты, моему сыну действительно было бы конец. Как тебя зовут? Какой у тебя номер полиции? Я напишу благодарственное письмо в Ваш офис. Я пришлю вымпелы…» Красивое лицо Бу Чунхуа ничего не выражало, когда он закрыл рану на руке марлей. Мэн-цзе бросился к ней и удержал бессвязную женщину, сказав ей несколько слов. «Босс, Цянь-Ге и остальные прибыли в прокуратуру, пойдем?» Цай Линь высунул голову из машины: «Я отвезу тебя». Бу Чунхуа кивнул, не говоря ни слова, и дал еще несколько инструкций своим людям, прежде чем сесть в машину, все еще прижимая окровавленную медицинскую марлю. Черный внедорожник Wrangler с включенными полицейскими фарами выехал из квартала и свернул за ворота на улицу, где еще не прошел вечерний час пик. «Босс, позвольте мне сказать вам кое-что. Сегодня У Юй принял на себя основной удар стажеров». Цай Линь посмотрел на лицо Бу Чунхуа, пока он вел машину, и осторожно сказал: «Я думаю, с У Юй все в порядке. Хотя он немного скучен, он все равно честен. Он не будет создавать никаких проблем из-за своего происхождения. Останется ли он с нами впредь?» «Нет». «Хм?» «Отдел уголовных расследований — это не то место, где кто-то может освежить свой стаж в качестве трамплина. Бу Чунхуа холодно сказал: «Из тех, кто вошел через заднюю дверь, никто из них не может оставаться более шести месяцев, поэтому просто позвольте им уйти пораньше». Цай Линь все еще хотел поговорить, но внезапно Бу Чунхуа что-то заметил и внезапно повернулся, чтобы посмотреть в окно… По обочине дороги к станции медленно подъезжал автобус, знакомый силуэт в толпе автобуса. Никто иной, как У Юй. Цай Линь: «…». Воздух внезапно полностью застыл, остались только слова десятиминутной давности: «Кто уйдет, не должен возвращаться завтра!» Цай Линь едва осмеливался смотреть в лицо своего начальника. Лицо Бу Чунхуа потемнело. Он достал сотовый телефон и быстро набрал номер. Через некоторое время раздался голос Мэн Чжао, на фоне шумной сцены у главных ворот: «Алло? Капитан Бу? «Скажите директору Сюю», — голос Бу Чунхуа был дословным, ясным, как лед. — «У Юй завтра не придет на работу». «Подождите, капитан Бу!…» Дрожь пробежала по спине Цай Линя, но он увидел, как Бу Чунхуа сбросил звонок и осторожно положил его обратно в карман.

21:00. У Юй вышел из станции метро в черной бейсболке, открывавшей лишь часть носа, и бледной челюсти. Засунув руки в карманы, он направился на улицу Юнли, центр города, заполненный КТВ и клубами, заполненными людьми, ищущими алкоголь, и нырнул в заднюю дверь бара. Динь... Звон золотого колокола был встречен аплодисментами, возгласами и свистками, от которых чуть не обрушилась крыша. Рефери и ведущий бросились вперед, поддерживая победителя за руку. Его взволнованный голос наполнил комнату: «Красный Циклон снова победил! Это его седьмая победа подряд. Семь побед подряд! Сегодняшний претендент еще не оставил своего следа на этой сцене!» Вьетнамский боец, одетый в малиновую мантию, холодно смотрел с ринга. Проигравший, схватившись за кровоточащее ухо, с матерью выполз за ринг и скрылся за ликующей толпой. «Поздравляем тех, кто сделал ставку на Красный Циклон! Посмотрим, каковы его шансы на следующий матч – 1 к 3! Коэффициенты на следующую игру Red Cyclone — 1:3! Коэффициент синего 1:3,8!!» Такая небольшая разница в шансах довела эмоции публики до апогея: яростно вспыхивали разноцветные огни, часто раздавались аплодисменты, а бесчисленное количество людей держали в руках купюры и пытались бросить их в красную копилку. «Сможет ли Красный Циклон продолжить свою непобедимую серию? Разве человек, который может его победить, еще не родился?» Ведущий прошипел в микрофон: «Не уходи! Мы вернемся через полчаса!» Звук шумных людей был слышен через скрытую занавеску за кулисами, оглушительный для ушей. У Юй снял свою куртку-бомбер и повесил ее на вешалку. Его тонкая черная футболка обрисовывала его худые, стройные плечи и спину. «Пятьдесят тысяч, старое правило, сначала двадцать тысяч, потом тридцать тысяч», — Хозяин бара шлепнул перед собой две пачки купюр. Его палец был таким толстым, что плоть выдавливалась из-под края его большого золотого кольца: «Десять процентов от банка и полдюжины чаевых. Если хочешь прийти в качестве живого дилера, будь моим гостем. Я говорю тебе, это особое удовольствие! Не говори, что я плохо к тебе отношусь!» У Юй опустил голову и снял обувь, не шелохнувшись. «Я не банкир». «Эй, ты!» — У пухлого босса было дружелюбное выражение лица, когда он с силой притянул его к себе и признался: «Мне есть что тебе сказать. Вьетнамские бойцы провели семь боев, каждый из которых закончился либо кровопролитием, либо переломами. На прошлой неделе чемпион по боксу из Гуандуна все еще находился в реанимации, и одни только медицинские расходы обошлись мне в целое состояние... Думаешь, мне легко управлять этим местом? В любом случае, сегодня все зависит от тебя. Я больше не буду говорить глупостей. Я дам тебе еще 10% от прибыли, а сегодня вечером, брат, я устрою большой банкет, чтобы все выпили и насладились прекрасными дамами...» У Юй убрал руку с плеча и похлопал по тыльной стороне толстой белой руки. «Нет. Только наличные». Толстый босс чуть не захлебнулся собственной слюной, глядя, как тот повернулся и направился к двери раздевалки. «Ты, ты, эй!» — Рот пухлого парня на несколько секунд дернулся, когда он вдруг увидел на вешалке выцветшую куртку и не мог не возмутиться: «Ты жадный дьявол! Вы хотите унести столько денег в могилу? Неизвестно, что принесет завтрашний день. Твоя жадность погубит тебя!» У Юй поднял занавеску и посмотрел на него. Толстый босс: «…». Владелец бара видел много боксеров. Эта работа была интересной и прибыльной, но она также привлекала тех, кто увлекался выпивкой, блудством, азартными играми и безрассудным образом жизни. Многие талантливые боксеры боролись годами, но остались с травмами и без сбережений. Но этот молодой человек был другим. Взгляд У Юя не был ни темным, ни угрожающим. Большую часть времени ему не хватало воздействия, даже рассеянного. Но почему-то все говорили, что у этого молодого человека хороший характер. Тем не менее, владелец бара всегда чувствовал, что что-то глубоко в его глазах тяготит его. «Привет! Посмотри на меня, предвестник гибели!» — Пухлый начальник сделал вид, что бьет себя по круглому лицу, и воскликнул: «Уф! Уф! В детских словах нет страха, их уносит сильный ветер, уносит сильный ветер, ха-ха!» У Юй указал на него, когда близлежащее кольцо закипело от шума: «Ваш бизнес становится все больше и больше. Не позволяйте полиции приходить сюда. Уходи, пока ты впереди». «Эй, хочешь посоревноваться со мной и посмотреть, кому не повезло больше? Вокруг так много полицейских, расследующих убийства, поджоги, коррупцию и грабежи. Почему они преследуют меня? Почему они преследуют меня? Эти полицейские никогда не смогут меня найти…» У Юй проигнорировал его, развернулся и пошел за кулисы, направляясь в ванную в конце коридора. В углу под рингом темный, свирепый взгляд вьетнамского боксера был прикован к У Юю, пока он не вошел в ванную. Затем он отвел взгляд и презрительно хмыкнул. «Берегитесь этого парня, его привёз дом». Его тренер стоял рядом с ним и приказывал людям делать ему массаж и воду: «Я поспрашивал вокруг. Обычно он не появляется, но всякий раз, когда иногородние выигрывают слишком много, толстяк платит большие деньги, чтобы привлечь его к участию в соревновании. Он должен быть жестким. Я не могу выяснить его биографию, а низкие шансы означают, что дом верит в него». Вьетнамский боксер взял полотенце и с громким треском швырнул его о трибуну. «Он выглядит хорошо, но это всего лишь вышитая подушка». Он усмехнулся и прыгнул на ринг под неодобрительным взглядом тренера. Динь..! Рефери отступил назад, когда золотой колокол сильно ударил. Сцена взорвалась резкими криками и приветствиями. Вьетнамец поднял свой красный плащ и отбросил его в сторону, обнажив свой мускулистый торс. Он дважды плюнул в руку и задумчиво посмотрел на своего противника. У Юй, с другой стороны, стоял в футболке с короткими рукавами и спортивных шортах, наклонив голову и отведя плечи назад, пряди черных волос скользили по его лбу перед глазами. «Вперед! Вперед! Бей его!» «Вперед, Красный Циклон! Бей ублюдка!!!» ... У Юй поднял глаза, ярко сияющие. Внезапно шум стих, и его дыхание замерло. «Маленькая киска», — фыркнул вьетнамец, а затем загремел дальше! Единственным правилом на этой подпольной арене было то, что правил не было. Без перчаток и защитного снаряжения бойцы использовали любые необходимые средства для кровавого возбуждения, включая удары головой, удары в пах, укусы и разрывы руками. В первые годы, когда правила были менее строгими, смерть не была табу во многих подпольных аренах, но толстяк, который управляет этим баром, все еще имеет некоторые сомнения. В результате никто еще не умер, и бизнес вырос, даже привлекая нелицензированных боксеров из других стран Юго-Восточной Азии в поисках денег. У Юй слегка откинулся назад, резкий ветер от кулака царапал его лицо. Вьетнамец не ожидал, что он увернется. Он развернулся и схватил У Юя за локоть, подбросив его в воздух! «Ух ты!» — закричал зал, затем резко остановился. Бац! Жестокий удар через плечо от вьетнамца сбил У Юя с ног. Его спина с грохотом ударилась о землю! «….!» Внезапно у У Юя возникло ощущение, что его внутренние органы не на своем месте, как будто двадцать ребер были сломаны одновременно. Прилив крови ударил прямо в горло. При этом его тело подпрыгнуло из-за огромной инерции и встретило спускающийся сверху железный кулак вьетнамца! «Все кончено!» — Кто-то выпалил. Толстый босс прислонился к двери, скрестив руки, и спокойно произнес два слова: «Пока нет». В критический момент кулак вьетнамского боксера внезапно остановился, словно ударившись о ватную стену, не в силах двигаться вперед. У Юй, лежа на спине, использовал странный и хитрый жест, чтобы скрутить руки вьетнамского боксера влево и вправо, после чего последовал сильный треск! Мозг боксера наполнился грохотом. Его рука согнута в противоположную сторону, локоть вывихнут! Это было слишком быстро, чтобы увидеть, даже на двойной скорости. У Юй перекатился, и прежде чем вьетнамец поднял глаза, У Юй уже схватил его за шею и с «треском» сломал ее! Ближайшие зрители почувствовали себя как в тумане, не зная, как У Юй вывихнул колено и сбил противника с толку. Он схватил вьетнамца за шею и задушил его в мгновение ока! От ближнего боя до внезапной победы или поражения прошло три секунды. Перед сильным извержением наступила минута молчания: «Браво!!!» «#¥¥%#¥…» Вьетнамцы даже не могли издать ни звука. Он почувствовал, как его шея сгибается дюйм за дюймом, кровь хлещет по небу, а его налитые кровью глаза смотрят на У Юя… На мгновение поверхность нежной тупости покинула юношу, открыв другую сторону его души. Его глаза, казалось, полностью изменились. Если бы вьетнамцы были в здравом уме, он бы почувствовал трепет. Но теперь этого никто не мог видеть. «Побей его! Отличная работа!» «Бой, бой, бой! Борьба, борьба, борьба!» «Убей его! Убей его!» ... Приветственные возгласы со всех сторон становились все громче и громче, постепенно превращаясь в искаженный тональный фоновый звук. У Юй посмотрел на налитые кровью глаза вьетнамца и увидел, как его синий рот открывается и закрывается, не в силах издать ни звука. Но он понял. Это было вьетнамское проклятие. Знакомое произношение, которое он слышал много раз раньше. На самом деле за эти годы ничего не изменилось. Будь то в Бирме, Чианг Рае или дома, независимо от того, кому он был верен или на кого работал, он делал одно и то же снова и снова. На мгновение У Юй находился в трансе. Его локоть инстинктивно использовал ту силу, которую он знал лучше всего. В следующую секунду послышался хруст костей горла. Глаза вьетнамца вылезли из орбит, из его рта и носа хлынули две струи крови! Динь-динь-динь-динь! Громкий звук звонка золотого колокольчика резко привел У Юя в чувство, заставив его отпустить своего противника. К счастью, он не успел его убить. Он упал на колени, корчась от боли, кашляя и бесконтрольно рвет. Медики, организованные владельцем бара, выбежали на ринг на самодельных носилках. Рефери схватил У Юя за руку и высоко поднял ее. Он что-то крикнул, но У Юй не смог разобрать этого. Атмосфера была наэлектризована. Те, кто выиграл пари, обезумели, а те, кто проиграл, хватали все, что могли, и бросали это. Крики «Смерть вьетнамцам» и «Обезьянка, иди домой» смешивались с аплодисментами, когда все прыгали и кричали в безумном волнении. У Юй закрыл глаза. Он убрал руку и подошел к задней части ринга. Когда он взглянул краем глаза, он внезапно остановился при виде зловещих и жутких фигур. Недалеко от арены среди зрителей сидел молодой человек лет 20-30, одетый в темно-серую рубашку, черные брюки и туфли. Его одежда и поведение совершенно не гармонировали с окружающими. В его глазах отразились разноцветные мигающие огни, когда он пристально посмотрел на У Юя и аплодировал с улыбкой. Зрачки У Юя слегка сузились. В этот момент позади него раздался странный звук. Вьетнамский боксер каким-то образом выхватил из-под сцены разбитую бутылку, вырвался из рук медиков и с налитыми кровью глазами бросился на У Юя! В хаосе, разжигаемом алкоголем и кровью, аномалию поначалу никто не заметил. Даже судья, который был ближе всего, не отреагировал вовремя. Вьетнамец схватил острый кусок стекла и нацелился на сердце У Юя! Ух! У Юй обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как холодный блеск осколка задел заднюю часть его футболки, бесшумно разрезая ткань. В то же время он схватил нападавшего за шею и ударил горизонтально по лодыжке. Одним ударом противник потерял равновесие и повалился вперед, лицом к острому углу ринга! Суматоха совсем утихла, и вьетнамец мог видеть лишь кончик столба, быстро приближавшегося сквозь суженные зрачки. Он даже мог слышать, как Смерть ухмыляется и размахивает серпом. Но сразу после этого он услышал: Щелк! Он потерял сознание, и волна боли резко прекратилась. Было видно, как ладонь У Юя прижимает его лицо, приподнимая верхнюю половину его тела, а его рука находится всего в полудюйме от края кольцевой стойки. С тяжелым стуком У Юй отбросил его. Вьетнамец приземлился на спину, и охрана и медики увезли его. «#¥¥%#¥…» Его хозяин прыгнул на сцену, кланяясь и громко бормоча, что казалось смесью мольбы о пощаде и выражения благодарности. Но У Юй просто посмотрел на него, какое-то время молча стоял, а затем повернулся, чтобы выпрыгнуть с ринга. Молодой человек в костюме встал вдалеке, но на этот раз У Юй ни на кого не остановился. Он пошел прямо за кулисы. ... «Ну, вот тридцать тысяч», — сказал Фатти, кладя перед У Юй три пачки купюр. Затем он швырнул бумажный пакет на пол, отчего по комнате разнесся тяжелый звук. Фатти от души рассмеялся, при этом его зубы исчезли: «Это бонус, который я обещал тебе, брат. Я даже добавил для вас дополнительные 20%. Что вы думаете? Я знал, что мы сможем победить этих вьетнамских обезьян, верно?» Остальные сотрудники согласились с Фатти и осыпали У Юя комплиментами. «Не будь таким замкнутым», — посоветовал Фатти, прижимаясь к У Юю: «Выходите и сражайтесь больше. Давайте зарабатывать больше денег, пока мы можем. Как насчет того, чтобы в следующий раз стать дилером? Или, может быть, мы могли бы стать партнерами. Я не думаю, что какой-либо боксерский ринг на улице Юнли сможет это сделать. Нам следует стремиться к Цзиньхаю или даже к Северному Китаю». У Юй завязал ботинки, встал и похлопал Фатти по плечу. «Хм?» «Не приглашайте меня на игры стоимостью менее 200 000 юаней», — сказал У Юй, взяв мешок с деньгами и завернув его в куртку, а затем засунув под мышку. Затем он вышел через заднюю дверь бара, оставив Фатти таращить глаза на него. В 11:40 автобус остановился. У Юй слез, свернув пальто в одной руке и штаны в другой. Он шел по длинным ночным улицам, хромая по извилистым переулкам старого города. Все остальные уличные фонари были разбиты, и луна освещала извилистую мощеную улицу. Узкая дорожка была устлана бытовым мусором: груды черепицы, ведра с мочой, картонные коробки, ржавые и пыльные старые велосипеды и трехколесные велосипеды, накрытые брезентом, готовые к выкатке на следующее утро. Свет в квартире у дороги был выключен. У Юй склонил голову и вышел, не останавливаясь, мягко превратившись, как привидение, в другую развилку переулка. Через несколько секунд из тени появилась пара хорошо сшитых кожаных туфель и осторожно остановилась на развилке. Бледная луна наконец раскрыла лицо сталкера – молодого человека в рубашке и штанах из бара. Он слегка нахмурился, на мгновение остановился, а затем выдохнул с поражением. «Уу…» Позади него мелькнула рука, с громовой силой схватила его за горло и прижала к каменной стене! Раздался громкий грохот, посыпались пепел и гравий. «Я говорил тебе не следовать за мной», — тихо сказал У Юй на ухо сталкеру. «Лин. Чжэн». Линь Чжэн какое-то время задыхался и кашлял, прежде чем ему, наконец, удалось остановиться, потирая шею и печально улыбаясь: «Видишь ли, мы действительно не хотим причинить тебе вреда. Мы просто пытаемся защитить тебя…» «Нет необходимости», — прервал его У Юй, его голос был ровным и дрожащим. «Они просто выполняют приказы…» — попытался объяснить Линь Чжэн. «Теряться!» Глаза Линь Чжэна блеснули, и он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но У Юй тут же повернулся и ушел в темноту. «Эй, У Юй!» — Линь Чжэн сделал несколько шагов, чтобы догнать его, и снова закашлялся из-за повышенного голоса. Ему было все равно, и он просто громко рассмеялся, кашляя: «Ты мне нравишься, давай как-нибудь сходим выпить!» На этот раз У Юй даже не оглянулся и сказал: «Да пошли вы». Линь Чжэн усмехнулся, а затем рассмеялся. Когда он снова поднял глаза, худощавая фигура исчезла в конце переулка. С хлещущим звуком горячая вода полилась вниз, быстро разбросав пятна воды по пластиковой занавеске для душа. Когда У Юй закрыл глаза на потоке, свет сиял сквозь его тонкие веки и затемнял мир. Знакомая тупая боль постепенно поднялась от задних ребер к мозгу. Это был жестокий удар вьетнамского боксера через плечо. Это не повредит его сухожилия, но ему понадобится десять с половиной дней, чтобы восстановиться. Ему было уже не двадцать с небольшим, и он больше не мог бороться за свою жизнь. Возможно, из-за туманного жара разум У Юя на мгновение отвлекся, и пара свирепых кроваво-красных глаз появилась из глубин его темного и хаотического подсознания. Это были глаза вьетнамца, которого только что задушили на арене, который отчаянно боролся в приступе ярости. «Ударять! Бить!» «Вьетконг!» «Забей его до смерти!» Ринг был окружен ослепительными разноцветными огнями и волнами диких аплодисментов. «Побей его!» «Убей его!» «Предатель!» В тускло освещенной тюремной камере каждый глухой удар дубинки, разбивающей кости, или удар головы о каменную стену отдавался эхом с леденящей кровь ясностью. «Полицейская собака!» «Если он не говорит, убей его!» «Забей его до смерти!» ... Многочисленные проклятия утонули в глубоком море, а давление воды быстро возросло, забрав последние следы кислорода из легких У Юя. «Кхе-кхе-кхе!» — У Юй внезапно разразился удушающим кашлем. Он попытался выключить душ, даже не почувствовав удара руки. Когда он медленно присел на пол, все его тело не могло перестать трястись. Прошло много времени, прежде чем он услышал в ванной хриплый, быстрый вздох, словно у запачканного, пойманного в ловушку животного. Это был его собственный голос. Нет-нет, заставлял он себя думать снова и снова. Так продолжаться не может. Это убьет тебя. Был ли это страх или глубокая тоска внутри его души, он быстро заставил себя успокоиться. Он встал и энергично вытер мокрое лицо полотенцем, небрежно обернув его вокруг талии, прежде чем выйти из маленькой ванной. Светлый чернильный узор татуировки на его спине, простирающийся от шеи до лопаток, слегка колебался при его движениях, когда он, выходя, мельком увидел свой профиль в дымчатом зеркале. Был ли это страх или глубокая тоска внутри его души, он быстро заставил себя успокоиться. Он встал и энергично вытер мокрое лицо полотенцем, небрежно обернув его вокруг талии, прежде чем выйти из маленькой ванной. Светлый рисунок татуировки чернилами на его спине, простирающийся от шеи до лопаток, слегка колебался при его движениях, когда он мельком увидел свой профиль в парящем зеркале, выходя из комнаты. Несколько смен одежды были хаотично свалены на деревянной кровати в тесной спальне. У Юй схватил пару брюк и натянул их, оставив грудь обнаженной. Засунув руку в куртку, которую он принес сегодня вечером, он достал бумажный пакет, наполненный деньгами, вывалил купюры на стол и дважды пересчитал их, убедившись, что все в порядке. Этот ритуал наконец успокоил его разум, и его ранее сбитый с толку мозг постепенно вернул себе обычное спокойствие и ясность. Он опустился на колени, вытащил сейф из-под кровати и бросил туда бумажный пакет, полный денег. В сейфе уже было два или три одинаковых бумажных пакета. Он достал свою тонкую книжку и записал сумму, прежде чем тщательно подсчитать последнюю сумму, которая совпала с суммой, которую он подсчитал по дороге домой. Удовлетворенный, он запер сейф, задвинул его обратно под кровать и выдохнул, расслабив плечи и шею. Часы на стене тихонько отсчитывали секунды в крошечной спальне. Было уже половина первого. У Юй вытер волосы полотенцем в одной руке и медленно отпил из стакана ледяной воды в другой. Его глаза быстро пробежались по названиям на книжной полке у кровати: «Доказательства по уголовным делам», «Введение в полицейскую деятельность, связанную с иностранцами», «Информатика общественной безопасности», «Расследование места преступления»… Ряды знакомых книг на мгновение отвлекли его, заставив бессознательно подумать о своем начальнике, трудоголике Бу Чунхуа. Бу был отправлен с парашютом в отдел уголовных расследований в молодом возрасте, окруженный ореолом престижных школ и семейной истории. Его взгляд говорил о том, что другие задолжали ему миллионы долларов. У Юй покачал головой, унижая себя. Такая молодая элита, как Бу Чунхуа, заставляла таких незначительных людей, как он, чувствовать «неприкасаемую» ауру даже на расстоянии трех миль. Он вытащил «Информатику общественной безопасности» из ряда профессиональных книг, перевернул страницу, которую остановил на прошлой неделе, надел очки и включил прикроватную лампу. Ночной ветерок нежно коснулся оконной решетки, заставив шелестеть марлевую занавеску. Внезапно У Юй поднял глаза, как будто что-то почувствовав. Он встал и встал у окна, осторожно раздвигая занавеску карандашом, и нахмурился, выглянув наружу. Мотыльки порхали в уличных фонарях под старым районом, а тени деревьев рисовали в темноте густые или светлые чернильные скопления. В кустах мигал свет. Это был окурок. Линь Чжэн стоял под деревом, держа в одной руке мобильный телефон, а в другой — сигарету. Он внезапно остановился и поднял глаза, словно что-то почувствовав. Но как раз перед тем, как их глаза встретились, пальцы У Юя слегка шевельнулись, и занавеска тихо закрылась. Лампа на прикроватной тумбочке мягко освещала его профиль, а ресницы были отчетливо опущены. Гладкие крылья носа были окрашены в теплый желтый цвет, а шея цвета слоновой кости спускалась к впалой ключице. Однако его лицо было полностью окутано полуночными тенями от уголков глаз до щек, с легким блеском света под глазами, словно битый лед мягко сталкивался в стакане. «…» — Он пошевелил губами в неопределенном двухсловном проклятии, но проклятия не вырвалось. У Юй бросился на односпальную кровать с книгой, игнорируя суматоху внизу. Единственным звуком в скромной комнате было размеренное тиканье часов. Через некоторое время он поправил очки и осторожно перевернул страницу с густо исписанными заметками.

Подбюро Южного города Муниципального бюро общественной безопасности Цзиньхай. Рано утром. Группы занятых следователей, проработавших всю ночь, сидели вместе, пользуясь редкой минутой, чтобы покурить, позавтракать и систематизировать материалы. Молодые люди обсуждали свидания вслепую, которые им предстоит встретиться на выходных, а пожилые люди жаловались на своих неуправляемых детей, злых жен и залысины, которые становились все более опасными. В просторном офисе царила дружеская атмосфера, смешанная с запахом лапши быстрого приготовления, как одной и той же марки говяжьей лапши, так и со вкусом кислой капусты Каншифу. Бам! Дверь кабинета распахнулась, и вошел Бу Чунхуа. «Все признались, что 329 ограблений дома — дело рук этих людей. Мэн Чжао пойдет в прокуратуру, чтобы найти своих бывших одноклассников, готовых встать в очередь и пройти процедуру. Две группы по отдельности возьмут подозреваемого для опознания места происшествия и не забудут заранее уведомить Лао Янга об отделении дорожной полиции Люхэ. Где вице-капитан?» Бу Чунхуа толкнул потайную дверь кабинета вице-капитана и оглянулся на команду, его брови были подняты, а глаза сияли холодным звездным светом. Пока он шел, куда бы ни приземлялись его шаги, происходила мгновенная волшебная трансформация: телефоны и газеты торопливо складывались в ящики, миски с лапшой и чашки растворимых щей чудесным образом убирались, а разговоры о непослушных детях и злых женах исчезали. то, с чем было трудно справиться, исчезло, как порыв ветра. Через несколько секунд, когда он обернулся, все, что было слышно в офисе, - это щелкающие звуки детективов, встающих и поправляющих свои «полицейские восьмерки», в то время как 41-летний полицейский цветок Мэн Чжао нервно отвечал, когда она засунула наручники в карман: «Вице-капитан Ляо всю ночь был расстроен…» Прежде чем можно было произнести эти слова, Ляо Ган, вице-капитан Подбюро Южного города, вышел из ванной с поясом в руке, вытянулся по стойке «смирно» и поспешно застегнул ремень, торжественно сказав: «Да! Каковы приказы организации?» Все вздохнули с облегчением. Бу Чунхуа был ужасным перфекционистом. Независимо от того, проводит ли он всю ночь в слежке, проезжает тысячи миль, чтобы произвести арест, или безостановочно допрашивает подозреваемых в течение 72 часов, его волосы всегда идеально ухожены, рубашка чистая и опрятная, а кожаные туфли блестящие и новые. Его умственные и физические способности всегда на пике, и в любой момент его могут взять на съемку рекламного видеоролика для Муниципального бюро общественной безопасности Цзиньхая, который можно будет транслировать напрямую по национальному телевидению. Способность удовлетворить столь строгие и даже крайние требования к себе неотделима от него. Например, когда его впервые назначили начальником отдела уголовного розыска, он лично возглавил группу по расследованию срочного и серьезного дела в другом городе. Они ездили туда и обратно три дня и четыре ночи, и все, что им оставалось, это вздремнуть в полицейской машине по дороге. Когда они вернулись в суббюро Южного города, по всему офису лежало более десяти измученных молодых людей. Только проснувшись днем голодными, они поняли, что капитан Бу вообще не спал. Он принял душ, побрился, написал отчет о болезни, систематизировал файлы и даже позанимался на беговой дорожке в течение двух часов. Сейчас он ушел с материалами дела в прокуратуру. С тех пор к новому лидеру возникло большое уважение, поскольку он вообще не человек. «Ничего», — Бу Чунхуа посмотрел на заместителя капитана и приказал: «Приготовьтесь пойти со мной в центр заключения, чтобы забрать главного подозреваемого по делу об ограблении 329». Ляо Ган немедленно согласился, отбросив мысли о том, чтобы сбежать позавтракать, и сосредоточиться на текущем вопросе. «Есть больше». Внезапно Бу Чунхуа снова обернулся. Ляо Ган: «?» «У тебя штаны расстегнуты». Лицо Ляо Гана покраснело, и он быстро застегнул молнию, едва не ущипнув себя. Бу Чунхуа развернулся и пошел обратно в комнату для допросов с бесстрастным выражением лица, на его красивом лице не было видно никаких признаков того, что он засиживался допоздна. Его стройные мускулы были едва заметны под белой рубашкой, а на длинных ногах были темно-синие полицейские штаны, как будто он только что сошел с подиума. Он толкнул дверь в свой кабинет, и толпа приветствовала его с уважением. Крушение! За воротами У Юй, несший булочку, был застигнут врасплох, и соевое молоко вылетело из его рук. Затем Бу Чунхуа облили приближающейся белой неизвестной жидкостью. В этот момент всех членов отдела уголовного розыска посетила одна и та же мысль: Тишина – это прощальная музыка, тишина – это Кембридж сегодня вечером… 1 «……» У Юй сделал паузу на две секунды, а затем проглотил овощную булочку. Он достал из полиэтиленового пакета носовой платок и протянул его своему начальнику: «Мне очень жаль, капитан. Возьми это и быстро очисти. Извините извините…» Но Бу Чунхуа не принял это: «Что ты здесь делаешь?» У Юй не отреагировал и указал на часы на стене главного офиса – секундная стрелка с галочкой опустилась на ноль, а минутная стрелка перешла на 8:30 – он пришел на работу вовремя. Бу Чунхуа спокойно сказал: «Я сказал, что тебе не обязательно приходить». В офисе все молчали, и в коридорах воцарилась тишина. «Разве ты не понимаешь? Я сказал, что тебе не обязательно приходить на работу», — Бу Чунхуа, немного выше У Юя, слегка посмотрел в его темные глаза, почти читая каждое слово: «Ты не нужен в отряде. Смирись». Он имел это в виду! Это было похоже на бесшумный взрыв бомбы на глубокой воде, и все не могли не затаить дыхание. Вице-капитан Ляо и Мэн-цзе испуганно переглянулись. Однако У Юй, один из главных героев инцидента, отреагировал очень медленно: «…. Что вы сказали?» Бу Чунхуа холодно посмотрел на него. Они оба стояли в тупике у входа в офис, ни один из них не шевелился. Воздух словно превратился в летящие осколки льда, ежесекундно жалящие их трахею. «Ну…», — В этой отчаянной тишине вице-капитан Ляо заставил себя сделать небольшой шаг вперёд перед своими товарищами, схватил для храбрости носовой платок и открыл рот: «Ну… Капитан Бу, почему бы вам не… Вытереться». это первое? Разве директор Сюй не говорил, что спустился бы поговорить с вами, если бы вы были свободны сегодня? Или ты его ждешь?» Не только «разговоры», вчера вечером Бу Чунхуа сказал, что У Юю больше не нужно приходить на работу, директор подбюро Сюй Цзусинь трижды прибегала к ней в офис, все больше беспокоясь. В секретариате заявили, что плохой тонометр в кабинете директора вот-вот взорвется. «Давай, сначала пойдём в центр заключения». Видя, что Бу Чунхуа, похоже, идет на компромисс, Ляо Ган быстро нанес удар, пока железо было горячо: «Я отвезу вас сам, и мы вернемся к нашим встречам в штаб-квартире во второй половине дня. Пойдем». Ляо Ган потянул Бу Чунхуа за руку, и Бу Чунхуа сделал полшага вперед, а У Юй воспользовался возможностью войти в офис, прислонившись к дверному косяку, и столкнулся лицом к лицу с Бу Чунхуа, и на мгновение кончики их носов почти коснулся. Увидев, как глаза У Юя опускаются, Бу Чунхуа посмотрел на его ресницы и прошептал: «Мне не нужны такие люди, как ты, которые приходят в последнюю минуту и с трудом справляются. Прежде чем я вернусь в полдень, ты уйдешь сам, понятно?» В глазах У Юя появился странный взгляд, не уверенный, было ли это насмешкой или самоуничижением, но он мгновенно скрыл это. Он почтительно сказал: «Извините, сэр, в следующий раз я не посмею». Всего лишь это простое предложение, словно шипящий огонь, мгновенно зажгло Бу Чунхуа — груду взрывчатки! Ляо Ган даже не успел среагировать, как увидел, как Бу Чунхуа вырвался на свободу и схватил У Юя за воротник. Бу Чунхуа быстро пересек коридор в три шага, открыл дверь в чайную и с силой толкнул У Юя внутрь. Ляо Ган потерял голос: «Но…» Кланг! Дверь захлопнул Бу Чунхуа, и от громкого шума земля сотряслась, как будто она тряслась. Стажер офиса была так напугана, что вскрикнула: «Ой!» У Юй, шатаясь, поднялся на ноги, едва ударившись о стену, и был немедленно подхвачен Бу Чунхуа: «Вы думаете, я пошутил, когда сказал в тот день, когда вы приехали, что полевая следственная группа не была трамплином для кого-либо, чтобы освежить в памяти от их квалификации?» На близком расстоянии лицо Бу Чунхуа наполнилось холодным и сильным чувством угнетения. Его хватка была невероятно сильной: он так крепко сжимал воротник старой футболки У Юя, что У Юй даже на мгновение не мог говорить. «Приходить на работу каждый день, уходить рано после работы, никогда не работать сверхурочно, работать и работать, как машина. Бюро платит вам такую высокую пенсию? Позвольте мне сказать вам, У Юй, независимо от того, насколько сильны ваши связи, здесь, в городе Цзиньхай, это бесполезно. Если я скажу тебе заблудиться, ты заблудишься. Вы понимаете?» У Юй кашлянул и положил руку на руку Бу Чунхуа в неохотном жесте слабости. «Успокоиться …» Бу Чунхуа был так зол, что швырнул У Юя к стене кладовой и крикнул: «Ты понимаешь?» «….!!!» У Юй почувствовал, как его разум опустел, когда его травмированная спина с такой силой ударилась о стену. Он не знал, прошло ли несколько секунд или несколько минут, прежде чем тупая боль, словно молотком в груди, с кровью и пеной пронеслась по позвоночнику нерва. Он даже не заметил, что падал вперед, полагаясь на руки Бу Чунхуа, которые поддерживали его, чтобы он не упал на колени, и только через некоторое время он услышал, как кто-то спросил ему на ухо: «…У Юй...У Юй? Что с тобой не так? Скажите что-то!…» Бу Чунхуа сошел с ума. Его первой мыслью было, что этот парень, должно быть, пытается тянуть быстро, но потом он быстро понял, что это не так. В противном случае, с его внешностью и актерскими способностями, ему не было бы необходимости работать в полиции. Возможно, дебют в индустрии развлечений сможет вернуть ему статуэтку «Оскара». Он действительно такой хрупкий? Может быть, он обращается за бесплатной медицинской помощью к полиции по поводу старой болезни? «Эй, ты в порядке?» — Бу Чунхуа обнял У Юя за верхнюю часть тела, чтобы поддержать его, постучал по его лицу, но не получил ответа. Он изо всех сил пытался опустить подбородок У Юя, но все, что он мог видеть, это то, что половина лица У Юя побледнела и даже посинела, холодный пот струился по вискам, а его дрожащие губы не могли произнести ни слова. Сердце Бу Чунхуа упало, когда он понял, что дела идут нехорошо, поэтому он немедленно повернул голову к плотно закрытой двери и крикнул: «Эй! Кто-нибудь, идите сюда! Быстро!» Никакого ответа. Все знали, что Бу Чунхуа был в ярости, и вся группа скрылась в большом офисе дальше по коридору. Бу Чунхуа молча выругался, боясь, что его ребра могут быть сломаны, и не осмелился позволить У Юю прислониться к стене. Он поддержал верхнюю часть тела спереди, поднял свободную белую футболку, которую стирали много раз, и глубоко вздохнул, глядя на спину У Юя. У Юй было узкое телосложение, тонкие плечи и спина, но его мускулы, похожие на кнут, были поджарыми и острыми. Плоть шириной в две ладони от спины до кончиков ребер была полностью изранена, и на первый взгляд черная кровь, лужа под кожей, шокировала. Если посмотреть дальше, то можно увидеть кое-что, чего никогда не появится у государственного служащего, особенно следователя по уголовным делам, – татуировку на коже от затылка до правой лопатки. Это была светло-чернильная птица с шеей, направленной к небу, и взлетающими крыльями. Как он мог иметь такую большую татуировку, ведь медицинский осмотр в системе общественной безопасности был особенно строгим и даже хирургическое удаление шрама, оставшегося после татуировки, не разрешалось? 2 Взгляд Бу Чунхуа на полсекунды задержался на татуированной летящей птице. Необычная поза летящей птицы вдруг вызвала у него странное чувство. В этот момент У Юй наконец задохнулся от сильной боли, стиснул зубы, вырвался из руки Бу Чунхуа и схватил его за воротник! Обычно У Юй — человек, который сосредоточен только на своей работе и, кажется, совсем не вспыльчив, но в этот момент его ресницы были мокрыми от холодного пота, а его глаза, особенно темные и холодные, были устремлены на Бу. Лицо Чунхуа, и какая-то взрывная эмоция наконец-то вырвалась из клетки подавления: «Вы думаете, меня действительно волнуют академические лидеры вроде…» Дверь кладовой открылась. «Бу Чунхуа, я искал тебя большую часть ночи… О, Боже мой. Что вы двое делаете?!» Они оба одновременно повернули головы и увидели ошеломленного директора Сюй Цзусинь. Все было тихо, а потом они услышали: «Прошу прощения, капитан Бу». Лицо У Юя через мгновение вернулось к своему обычному состоянию стоической честности, он склонил голову и признал свою ошибку: «Мне не следовало уходить раньше, я не буду делать это снова». Бу Чунхуа: «………………» В тесной комнате у них двоих были растрёпанные волосы и растрепанная одежда. Они были плотно прижаты к стене, а старая футболка У Юя, которую никто даже не захотел бы купить у уличного торговца, была поднята, обнажая маленькую бледную талию, заправленную в темно-синие полицейские штаны. Хотя рубашка Бу Чунхуа была аккуратно заправлена за пояс, в области промежности было очевидное мокрое пятно, и зоркие глаза директора Сюй, отточенные десятилетиями уголовных расследований, сразу же заметили белое пятно по краю мокрого пятна, которое было явные доказательства непристойного поведения. Поднятый палец директора Сюя трясся, как придурок, и на какое-то время он сказал: «Теперь вы двое расстаетесь!» Бу Чунхуа: «………………» Вены на его лбу вздулись, и Бу Чунхуа отступил на полшага. «Посмотри на себя, посмотри на себя! Тебе просто нравится ворочаться!» Директор Сюй с несчастным выражением лица посмотрел на Бу Чунхуа, затем повернулся к У Юю и заставил себя сменить тон на более сдержанный: «Чрезвычайные ситуации в семье случаются с каждым, но в следующий раз не уходи раньше, попроси отпуск… вы понимаете?» У Юй кротко сказал: «Да, сэр». Прежде чем Бу Чунхуа успел открыть рот, директор Сюй быстро принял решение и крикнул: «Заткнись! Он сказал, что понимает!» «………………» Директор Сюй отмахнулся от них, как от цыплят: «Не беспокойте меня своей теорией о том, что если вы не работаете сверхурочно, вы не приходите на работу. Полицейский участок района Цайин только что сообщил вашему заместителю Ляо Гану о предполагаемом умышленном убийстве. Заткнись и иди решать дело!» Хотя директор Сюй обычно очень добродушный и дружелюбный старик, он также может кричать, если его спровоцировать. Район Цайин расположен на окраине юрисдикции Подбюро Южного города и охватывает большую территорию интеграции города и деревни. Это всегда был один из районов с плохим управлением общественной безопасностью. Начальник полицейского участка Чжао был старым товарищем директора Сюя, когда он ездил в горы и в сельскую местность. По словам директора Сюя, Чжао столько лет упорно трудился, но не заслуживал никаких заслуг. Первоначально он надеялся, что сможет благополучно пережить последний год своего срока и, приложив некоторые усилия, подняться на более высокий уровень. Но если действительно имело место подозрение в убийстве, не говоря уже о повышении по службе, было бы неясно, сможет ли его карьера закончиться хорошо или нет. «Злонамеренный?» — спросил Бу Чунхуа, глядя вниз и быстро просматривая заявление репортера. Он нахмурился и сказал: «Нет. Обнаружено тело предполагаемой жертвы – женщины примерно 15–16 лет. Предполагаемое время смерти произошло полтора дня назад, и не было никаких доказательств грабежа, изнасилования или широкого влияния общественного мнения. Почему это считается злонамеренным, если число погибших меньше трех, даже если она несовершеннолетняя?» Пока лифт спускался этаж за этажом, Сюй тихо сказал: «Потому что репортер утверждает, что был свидетелем убийства». Брови Бу Чунхуа дернулись. «Он утверждает, что видел, как убийца выползал из реки». Лифт опустился и остановился. Дверь медленно открылась, и директор Сюй похлопал Бу Чунхуа по плечу: «Хотя ты часто выдвигаешь странные теории, ты действительно мастер раскрывать дела. Твой дядя Сун пообещал муниципальному комитету, что мы раскроем это дело в течение недели. Сможем ли мы сохранить нашу репутацию в округе, зависит от вас». «Дядя Сун» — не кто иной, как вице-мэр города Цзиньхай и директор муниципального бюро, большой босс с полицейским номером 001 Сун Пин. Бу Чунхуа признал это и собирался выйти из лифта, когда внезапно услышал еще один крик позади директора Сюй: «Эй подожди!» Бу Чунхуа оглянулся. «Я знаю, что у вас есть способности и вы смотрите свысока на тех, кто полагается на связи, но этот человек по имени У Юй не создает проблем в команде только из-за своего опыта работы в муниципальном комитете. Он просто ищет работу, чтобы заработать зарплату, и он был очень мягок и терпим к вам. Почему ты должен выгнать его сразу?» Нежный и терпеливый... Директор Сюй, вероятно, увидел выражение лица Бу Чунхуа и поспешно добавил: «Даже если вы хотите избавиться от него, вы не можете сделать это прямо сейчас. Просто ради репутации твоего дяди Сун в муниципальном комитете, ты так не думаешь?» Директор Сюй с нетерпением ждал, пока Бу Чунхуа наконец что-нибудь скажет, и ему удалось выплюнуть: «Я знаю». Он развернулся и вышел. Внезапно директор Сюй сказал: «Эй!» «Что?» — спросил Бу Чунхуа. Дверь лифта уже собиралась закрыться, когда они увидели стоящего внутри директора Сюй, не решающегося говорить. Наконец, в последний момент перед тем, как лифт поднимется, он не выдержал и сказал: «Застегните штаны!» Бу Чунхуа: «…». Лифт со звоном закрылся, и они поднялись в неописуемо тонкой атмосфере. «Он не плохой человек, не так ли? Просто у него немного вспыльчивый характер», — кротко сказал У Юй. Ляо Ган стоял возле полицейской машины перед зданием отделения, закурил сигарету и предложил одну У Юю. Он помог ему зажечь ее и искренне сказал: «Хорошо, что ты это осознаешь. На самом деле личность Хуа-гэ связана с историей его семьи. Его семья довольно сложная, и никто не любит об этом говорить. Неудивительно, что вы, как новичок, об этом не знаете. Но в будущем появится шанс… О, капитан Бу!» Когда Ляо Ган обернулся, Бу Чунхуа быстро спустился по лестнице здания и нахмурился: «О чем ты говоришь? Место преступления находится недалеко от деревни Сяоган на реке Сили района Цайин. Группа криминалистов местной полиции уже в пути. Ляо Ган сообщит Лао Вану, чтобы тот прислал следователей на место преступления. Пойдем!» Ляо Ган быстро убежал. Десяток человек собрались вместе и сели в несколько машин. У Юй прислонился к черной двери полицейского внедорожника, засунув одну руку в карман, а в другой держа сигарету. Подол его белой футболки был небрежно заправлен в полицейские штаны, на нем были пыльные кроссовки. Бу Чунхуа внезапно остановился перед ним, оглядел его с ног до головы и спросил: «С тобой все в порядке?» У Юй склонил голову и ответил: «Я в порядке, спасибо, капитан». Он вернулся к своему прежнему «я», которого можно было описать либо как невозмутимого похвалой или унижением в позитивном свете, либо как полумертвого и безжизненного в негативном свете. Его черные и спутанные волосы свисали, как будто он не мог поднять веки. Бу Чунхуа внезапно понял, что те несколько минут, которые они только что провели, стоя друг против друга в кладовой, были единственным разом, когда У Юй проявлял свои истинные эмоции — хотя, возможно, рядом никого не было, поэтому он без колебаний повернул столы. Ярость вспыхнула, как магма, вдавившаяся глубоко в землю, а затем быстро остыла, идеально слившись в твердый, безмолвный базальт. Но почему? По какой причине человек прибегает к действиям, чтобы скрыть свой истинный гнев и несправедливость, и как долго он сможет это терпеть? Бу Чунхуа открыл рот, затем внезапно остановился и достал что-то из кармана. Не говоря ни слова, он бросил его У Юю и сказал: «Раз с тобой все в порядке, пойдем со мной на место происшествия и веди машину». У Юй был удивлен и посмотрел на ключи от машины: «Хм?» «Водить машину». Бу Чунхуа риторически спросил: «Вы ожидаете, что я буду вас шофером?» Спина У Юя, вероятно, все еще сильно болела, что было видно, когда он стоял. Но он вытерпел, ничего не сказал, взял ключи от машины и повернулся к водительскому сиденью только для того, чтобы услышать, как Бу Чунхуа сказал: «Эй!» У Юй обернулся. «Положить его. Это нехорошо для тебя». Бу Чунхуа сделал паузу и спокойно добавил настоящую причину: «И я не курю, поэтому водителю не разрешено курить, когда я в машине». У Юй опустил голову, и Бу Чунхуа спокойно ждал его реакции. Через мгновение он увидел, что У Юй поднял голову, крепко стиснул зубы, и улыбка медленно появилась от его глаз до уголков рта. Бу Чунхуа был ошеломлен. Когда У Юй не улыбается, каждая деталь его лица кажется выращенной по линейке, без каких-либо изъянов. Он выглядит как стандартная скульптура из учебника, с маской смирения и мягкости. Но когда он кому-то улыбается, изгиб его губ очень красив, как будто застывшая каменная скульптура вдруг ожила. «Ты не куришь», — сказал он, просто стиснув зубы и тихо посмеиваясь. «Научить тебя?» Затем он опустил голову и глубоко затянулся дымом, не видя никого вокруг, он внезапно приблизился к левому плечу Бу Чунхуа и выпустил дым от его губ до правого уха. В этот момент Бу Чунхуа почти почувствовал прохладные губы У Юя на своем ухе. Он застыл, все его тело напряглось. Сразу после этого У Юй отпустил руку и сделал большой шаг назад. Его черные глаза пристально смотрели на него, когда он погасил сигарету о перила, хлопнул дверцей машины и с грохотом уехал. Примечания переводчика: 1 из «Прощай, Кембридж снова», известного стихотворения Сюй Чжимо. 2 Процедура медицинского осмотра при оценке китайских государственных служащих не позволяет лицам с татуировками поступать на государственную службу.

«Погибшей была 15-летняя женщина ростом примерно 158 см и весом от 41 до 44 килограммов. Принимая во внимание такие факторы, как сильный дождь во время происшествия, влажная среда, в которой находилось тело, и влажная почва в окрестностях, предполагается, что время смерти наступило примерно 34-35 часов назад, что соответствует периоду с 22:30 до 23:30 две ночи назад. Эта оценка согласуется с заявлением информатора». Несколько полицейских машин из полицейского участка района Цайин были припаркованы на берегу реки, а вокруг большой территории, заросшей сорняками, был установлен полицейский кордон. Криминальный оператор из Технологического института уже сделал несколько снимков. Капитан Чжэн из группы уголовного розыска присел на подготовленной следственной доске, а судмедэксперт, который также присел, делал на доске тяжелые пометки кончиком ручки: «Единственное видимое повреждение тела находится на верхнем конце левых грудных ребер, глубиной около 7,5 сантиметров. Этого было достаточно, чтобы проникнуть в грудную стенку и повредить перикард, что привело к травматическому разрыву сердца и острой тампонаде перикарда, что привело к смерти. Однако это лишь предварительное заключение, а истинная причина смерти и характеристики орудия убийства потребуют дальнейшего вскрытия. Судя по тому, что я вижу на данный момент, это наиболее вероятный вывод…» Жена предупредила капитана Чжэна не чесать голову, поскольку у него выпали волосы над макушкой, но он не смог устоять на месте происшествия: «Есть ли еще улики? А как насчет следов преступника, отпечатков пальцев, пятен крови или остаточной ДНК?» «Место преступления настолько сильно пострадало от дождя, что кровь вообще не сворачивалась, а следы уже давно смылись. Пострадавшая была полностью одета, сдавливающих повреждений не было, поэтому изнасилование было маловероятным. Найти доказательства в вагинальных мазках, вероятно, было достаточно сложно. Что касается других остаточных клеток на поверхности тела, нам придется подождать, пока Подбюро Южного города их заберет. Почему они еще не прибыли?» Судмедэксперт покачал головой и вздохнул. «Чжэн-гэ!» — Далекий голос полицейского крикнул: «Подотдел Южного города здесь!» В конце улицы завыли сирены, и в поле зрения появилась колонна из полудюжины полицейских машин во главе с черными джипами. Несколько машин попытались объехать их, но полицейские машины быстро и аккуратно прорвались сквозь поток машин и с ревом двигателей помчались по берегу реки. Когда машина скользила вбок на повороте, шины царапали землю, и грязь выбрасывалась огромными формами, которые летели во всех направлениях. Ряд хорошо оборудованных полицейских машин синхронно остановился, их красные и синие полицейские огни резко мигнули, на фоне чего полицейский фургон выглядел маленьким. Все вокруг погрузилось в молчание, и ручка судмедэксперта с грохотом упала на землю. Он пробормотал то, о чем думали все: «…черт возьми, фамилия «Подбюро» означает, что ты богат…» «Это действительно раздражает…» Капитан Чжэн бросился вперед: «Ах! Капитан Бу!» Бу Чунхуа вышел из машины, приземлившись одной ногой на грязную землю. Он был ростом почти 1,9 метра, с красивым, но строгим лицом и ясными, приподнятыми бровями, источавшими леденящее давление. За его спиной стояло более дюжины способных следователей по уголовным делам. Окружающие полицейские бессознательно отступили, оставив группе путь к месту происшествия. «Растянуть полицейскую ленту вдоль берега реки на пятьсот метров, по пути фотографировать и брать пробы, а через каждые два метра брать пробу почвы. Уведомите Гидрографическое бюро, прокуратуру и водную полицию. Ляо Ган!» «Да, сэр!» «Позвоните в Муниципальное бюро и запросите команду лягушек!» Ляо Ган вытянулся по стойке «смирно»: «Да, сэр!», затем развернулся и побежал прочь. Поскольку Бу Чунхуа был известным человеком в системе общественной безопасности Цзиньхая, никто в полицейском участке не осмелился ничего сказать, и все склонили головы, надеясь исчезнуть. Только капитан Чжэн поспешил за ним, тяжело дыша, и сказал: «Капитан Бу… предварительные протоколы вскрытия и отчет об осмотре места преступления находятся здесь, а также показания человека, который сообщил об этом случае. Судмедэксперты провели первоначальный осмотр окрестностей, но не обнаружили никаких пятен крови, орудий убийства или следов, пригодных для анализа. Проливной дождь, продолжавшийся всю ночь в день происшествия, нанес разрушительный ущерб месту преступления, и до сих пор никаких ценных улик не обнаружено…» Бу Чунхуа слушал, надев перчатки. Капитан Чжэн бросился вперед, чтобы открыть для него полицейскую ленту, но он нырнул и сам нырнул сквозь нее и спросил, не оглядываясь: «Мы сняли записи с камер наблюдения?» «Хм?» «Автобусная остановка в 1,8 км к северу от места преступления, пункт взимания платы за проезд на мосту в 2,5 км к юго-востоку от места преступления, две камеры контроля скорости вверх и вниз по извилистой дороге на склоне холма и в радиусе десяти километров, частный склад в радиусе двух километров от места преступления. где было найдено тело, два мини-маркета и нелицензированную клинику, которую закрывали четыре раза. Вы извлекли все записи с камер видеонаблюдения из этих мест?» В воздухе внезапно стало очень тихо. «Итак… Ну, — заикаясь, пробормотал капитан Чжэн, — мы пошли на автобусную остановку и пункт взимания платы за проезд на мосту, но продуктовый магазин… нелицензированная клиника…» В полицейском участке не знали, где жители могут установить частные камеры наблюдения, не говоря уже о передаче видео. Как Бу Чунхуа удавалось сохранять в голове четкий отчет? Бу Чунхуа закрыл протокол вскрытия, вернул его судмедэксперту, поднял глаза и прямо сказал: «Давай, вынь его». «Да, сэр!» — Капитан Чжэн тут же вскочил и поспешно убежал. Пустыня была пустынной и заросшей бурьяном, а пляж был покрыт густым тростником. Звук текущей воды доносился из-под берега. Неподалеку на земляном полу стоял небольшой гуманоидный горб, накрытый черной пластиковой пленкой, и ветер доносил запах разложения. Этот горб когда-то был молодой девушкой в расцвете сил. Не обращая внимания на остальных, Бу Чунхуа пересек заросшую грязью и присел над телом, осторожно снимая черную ткань. Внезапно появилась пара чрезвычайно широких серых мутных глаз и уставилась на него. У Юй резко остановился и издал легкий стук. Бу Чунхуа обернулся и увидел его. «Что с тобой не так? — Бу Чунхуа прищурился. «Вы даже не можете выдержать такой уровень коррупции?» У Юя лицо уже побледнело, возможно, из-за облачного света, казалось, потемнели его волосы и глаза. Он неестественно опустил взгляд и сказал: «О, нет». Бу Чунхуа не отпустил его: «Я слышал от директора Сюя, что вы окончили Китайский университет полиции уголовных расследований. Вы никогда не были на месте преступления?» На глазах у многих полицейских вокруг них У Юй не смог убежать и пробормотал: «Я не привык видеть подобные вещи». «Никому не нравится это видеть», — сказал Бу Чунхуа. «Но если все закроют глаза, кто отдаст должное подобным вещам?» Бу Чунхуа по натуре был резким и агрессивным. У Юй почувствовал пристальное внимание многих глаз вокруг себя и не смог отказаться. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и слегка отвел взгляд. У маленькой девочки в траве было бледное лицо, рот открыт, обнажая белые зубы, а в ноздри и уши ползали личинки. Ужас в ее глазах в момент смерти превратился в глубокое негодование, капающее желтой водой и кровью, которое ужасно врезалось в разум У Юя. Сцена как будто промелькнула перед его глазами, с бесчисленными парами мертвых глаз, смотревшими на него со всех сторон, и трупами, широко раскрывающими рты и протягивающими к нему гниющие руки на фоне горящего и распространяющегося пушечного огня. Дада, дада, дада – пулемет снова выстрелил. Вдалеке ряды замаскированных фигур летели и превращались в пни, грохотая над траншеей и деревней. «Помогите», — в отчаянии крикнул кто-то в дыму. «Помогите нам», — кричали гниющие тела на земле, вцепившись в его плащ. Внезапно кто-то похлопал его сзади по плечу: «У Юй, что с тобой не так?» У Юй был потрясен и резко повернул голову. Цай Линь был поражен: «Тебя тошнит в машине? Ты выглядишь ужасно!» Наконец прибыла следственная машина Подбюро, и обученные следователи снова окружили место происшествия. Руководитель технической группы Ван лично отправился туда в спешке с несколькими аналитиками следов. Ляо Ган, быстро выполнивший все формальности, приказал своим людям протянуть полицейский кордон и помочь технической команде забрать материалы. На берегу реки кипела упорядоченная деятельность. Сердце У Юя колотилось в горле. Столкнувшись с обеспокоенным и подозрительным взглядом Цай Линя, он на мгновение не мог говорить, но поспешно улыбнулся и обернулся, почти наткнувшись на Бу Чунхуа. Бу Чунхуа в какой-то момент подошел к нему сзади, его острый взгляд был острым, лоб слегка нахмурился, а его рост отбрасывал тень на траву. «Все в порядке, я не ожидал, что жертва не закроет глаза», — У Юй отступил на полшага и хрипло объяснил. «Вы, ребята, сначала посмотрите. Я пойду и помогу аналитикам нести коробки». Цай Линь в замешательстве смотрел, как он быстро уходит: «Он не мог бы быть так напуган, даже если бы жертва не закрыла глаза. Его страх почти такой же, как в первый раз, когда я увидел тебя лично… Я шучу». Бу Чунхуа взглянул краем глаза. Цай Линь тут же вытянул шею и спросил: «Капитан Бу, аналитики по следам говорят, что под плотиной почти нет повреждений, поэтому расследовать это не стоит. Почему бы нам не попросить наших приятелей из полицейского участка просеять землю по старинке?» «Нет, почва в пустыне слишком сложная». Бу Чунхуа немного поколебался и сказал: «Я вот что вам скажу: поместив жертву в центр, разгребите грязь вокруг и отнесите ее технической команде. Скажите Лао Вану, что в этом деле слишком мало улик, поэтому мне жаль, что я его беспокою. Цай Линь махнул двумя пальцами от виска: «Да!» «Личность жертвы установлена?» Когда они подошли к телу, Цай Линь указал на молодую девушку и сказал: «Я только что позвонил в уездный полицейский участок по дороге сюда и проверил — Нянь Сяопин, 15 лет, чьи родители — рабочие-мигранты, живущие недалеко отсюда, в деревне Сяоган. Ее отец Нянь Дасин помогает присматривать за складом, а мать Фань Лин работает на швейной фабрике. Нянь Сяопин учится во втором классе средней школы Сяоган. По словам ее учителя, ее оценки не очень хорошие. Она часто пропускает школу и ходит на работу. А в последнее время она тусуется с людьми за пределами кампуса, так что, возможно, это щенячья любовь. Этот «человек за пределами кампуса» — не кто-то другой, а свидетель и репортер по нашему делу, Хэ Синсин». Бу Чунхуа действительно прочитал эту информацию в заявлении репортера, но не перебил Цай Линя и сосредоточился на осмотре рта, носа и травмированных участков тела. «2 мая, в ночь убийства, Нянь работала сверхурочно на сборочном заводе в промышленной зоне до 22:00, когда Хэ Синсин забрал ее, и они вместе поехали на автобусе домой. Последний автобус остановился на станции реки Сили, они вышли и пошли по набережной. Шел сильный дождь, и видимость была очень плохой. Хэ Синсин в своем заявлении утверждал, что слышал странные звуки, как будто что-то приближалось сзади, а затем из травы выпрыгнул ходячий скелет с ножом и направился к ним», — преувеличенно пронзил воздух голой рукой Цай Линь: «И зарезал Нянь Сяопина». Цай Линь развел руками с явным выражением недоверия на лице, но Бу Чунхуа остался равнодушным и спросил: «И что потом?» «По словам Хэ Синсина, нападавший был совершенно белым и окостеневшим, без глаз и носа, а вместо волос на макушке у него был череп. Он шел тяжело и пошатывался, как зомби в кино. Он был настолько напуган, что не смог подробно описать ни одежду нападавшего, ни процесс убийства. Он мог только помнить, что после того, как зомби ударил Нянь Сяопина ножом, он подошел к берегу, прыгнул в воду и исчез». Сотрудники уголовной полиции вытащили из машины мешок для тела и железную кровать и жестом указали Бу Чунхуа на инструкции. Бу Чунхуа кивнул, велел им погрузить тело в машину, а затем повел Цай Линя к берегу реки. «Убийца не причинил ему вреда?» — спросил Бу Чунхуа. «Согласно заявлению Хэ Синсина, это не причинило никакого вреда, это было просто полное пренебрежение к нему от начала до конца, как будто его даже не существовало. Позвольте мне сказать вам, капитан Бу, это заявление составлено как роман, который продается по пятьдесят центов за книгу и по три доллара за килограмм. Бесплатно я бы это читать не стал». Цай Линь протянул палец и потряс его: «Только после того, как убийца прыгнул в реку, Хэ Синсин понял, что Нянь Сяопин умер. Он слишком боялся прикоснуться к трупу или подойти к тому месту, где зомби прыгнул в реку. Он перекатился и пополз домой под дождем, дрожа под одеялом до рассвета. Ранним утром следующего дня он в страхе и трепете один побежал в полицию». «Вчера рано утром я позвонил в полицию», — Бу Чунхуа резко спросил: «Почему сегодня вышла полиция?» «Ха! Это долгая история!» Цай Линь загадочно спросил с новой силой: «Знаешь ли ты, что за человек Хэ Синсин?» Бу Чунхуа приподнял бровь. «Он был брошенным ребенком, бросившим школу, мелким нарушителем спокойствия, местной помехой и типичным несовершеннолетним правонарушителем. Полицейский участок деревни Сяоган, от начальника до полицейских собак, имеет в общей сложности пять подразделений и трех вспомогательных полицейских, и все они знают, что он парень, который говорит чепуху. Никто не обратил внимания на его историю о привидениях, поэтому его просто выгнали». Цай Линь покачал головой и вздохнул: «После того, как его выгнали, чем больше Хэ Синсин думал об этом, тем больше он боялся. Он боялся, что полиция не поверит в призраков, и еще больше боялся, что они не смогут раскрыть дело и арестовать его за преступление. Поэтому он решил покинуть родной город и сбежать. Но для этого ему нужны были деньги и удостоверение личности для покупки билета, а у него не было ни того, ни другого. Поэтому он просто угнал мотоцикл соседа и поехал на север по шоссе. Когда он съехал с трассы, его допросили сотрудники ГИБДД, и он был так напуган, что даже не смог назвать свое имя. Затем его отправили прямо в полицейский участок района Цайин». Это был фарс. «Каждый день в полицейском участке района Цайин приходится рассматривать несколько уголовных дел, поэтому у них нет времени разбираться с мелким вором, укравшим мотоцикл. Они просто надели на него наручники и бросили в камеру. Хэ Синсин плакал и жаловался всю ночь, утверждая, что призраки пришли забрать его жизнь. Он съежился в углу, дрожа и моля о пощаде. На следующий день его сокамерник сообщил о нем, сказав, что он причастен к делу об убийстве, и спросил, может ли он заслужить заслугу, сообщив о нем». Цай Линь почти громко рассмеялся: «Если бы не высокий уровень сознания его сокамерника, эта городская легенда об убийстве зомби и прыжке в реку дождливой ночью, возможно, так и не была бы раскрыта!» В нескольких метрах от него находилось место, где, по словам Хэ Синсина, «злой дух» прыгнул в реку. Полицейская лента обозначила длинную запретную зону на пляже. Несколько следователей сидели на земле с мешками для улик, разбирая куски грязи и гравия. Бу Чунхуа молча кивнул, по-видимому, задумавшись, и долгое время молчал. «Я говорю, босс, — не мог не спросить Цай Линь, подождав некоторое время, — вы действительно верите, что дело об убийстве зомби, которое не могут придумать даже уличные торговцы, правдиво?» «…» Бу Чунхуа риторически спросил: «Что вы думаете?» «Мне? Конечно, я этому не верю. Мы, члены коммунистической партии, — убежденные материалисты и атеисты!» Цай Линь выпрямил грудь и зрело сказал: «Я думаю, что вероятность того, что Хэ Синсин совершил преступление, составляет 80%. Посмотрите на его IQ, когда он украл мотоцикл и сбежал. Он мог только придумать такую историю. Давайте попросим команду судмедэкспертов изучить содержимое матки жертвы и влагалищные мазки. Я служу в полиции пять лет, и это 18-й подобный случай. Мотив преступления никогда не отделялся от непослушных низших слоев общества…» «Я так не думаю», — прервал его Бу Чунхуа. Цай Линь был ошеломлен: «Хм?» Высоко на набережной около двадцати полицейских ходили туда-сюда и фотографировали в качестве доказательств. Несколько полицейских машин лежали с ног до головы, а тела, завернутые в черную одежду, лежали на стальной кровати рядом с открытыми задними дверями. «Может быть, он не лжет», — сказал Бу Чунхуа тихим голосом: «Это так называемое убийство злых духов не обязательно неправильно». Рот Цай Линь открылся в форме «ох», на ее лице появилась новая перспектива: «Почему?» «Потому что…» Бу Чунхуа что-то заметил, и его голос резко оборвался. Недалеко, рядом с полицейской машиной, в двух-трех метрах от железной кровати стояла фигура, держа в одной руке сигарету, а другую в кармане брюк и спокойно глядя на черную ткань с человеческими очертаниями. Это был У Юй. Спустя неопределенное время «человек с хорошими связями», который не мог даже смотреть на труп, казалось, набрался храбрости изнутри. Он медленно шагнул вперед и встал на край металлического каркаса. Затем он протянул руку, чтобы открыть мешок для трупов. Бу Чунхуа следил за каждым движением У Юя, игнорируя любопытный взгляд Цай Линя. Внезапно он начал двигаться вверх. «Эй, босс!» — Цай Линь не смог угнаться за ним и быстро ступил на каменистый берег, чтобы догнать его.

Когда молния была расстегнута, мешок для трупов издал легкий скрежещущий звук и повис на железной кровати. Глаза Нянь Сяопина с расширенными зрачками были серовато-черными и яростно отражались в глазах У Юя. «Ты боишься, братишка?» — спросил кто-то рядом с ним с улыбкой. У Юй поднял глаза, думая, что это полицейский, но увидел водителя гробовщика, прибывшего на судебно-медицинском фургоне полицейского участка, высунувшегося из окна и улыбающегося ему. Полицейский участок района Цайин был относительно большим, но из-за своей удаленной юрисдикции он был сравнительно бедным среди первоклассных полицейских участков. Хотя разговоры о строительстве нового помещения для вскрытия велись уже несколько лет, его так и не построили. В результате всякий раз, когда происходило убийство, судебно-медицинской бригаде приходилось нанимать водителя похоронного бюро, чтобы перевезти тело, а затем привезти коробку в похоронное бюро для вскрытия. Этот водитель, вероятно, перевез десятки, если не сотни тел, и был хорошо обучен. Он не мог выйти из машины и побродить по месту преступления, поэтому был рад, что есть с кем поговорить. «Эй, ты полицейский. Почему вы боитесь смотреть на мертвых людей? Разве ты не видел всего этого раньше?» У Юй криво улыбнулся: «Я видел свою справедливую долю». «Значит, ты видел недостаточно! Я здесь целый день, это как смотреть на замороженное мясо. Я могу одна перевезти тележку посреди ночи!» Водитель торжествующе махнул рукой и спросил: «Сколько мертвых видят такие полицейские, как вы?» «…Много». «Сколько это много?» — Водитель указал на себя. «Я видел достаточно, чтобы сформировать батальон! Всевозможные трупы! А вы?» «…Полагаю, армия». «Хм?» — Водитель был удивлен. «Ты пытаешься похвастаться?» У Юй не ответил. «После всего, что ты видел, почему ты все еще боишься?» «Чем больше видишь, тем больше боишься». «Что ты имеешь в виду?» Водитель был в замешательстве, но У Юй просто потянул уголок рта в ответ на взгляд водителя и сказал: «Чем больше ты видишь, тем больше понимаешь, что это не просто замороженное мясо, а люди. Как можно не бояться?» Водитель выглядел озадаченным. У Юй не стал вдаваться в подробности и насмешливо махнул рукой, сказав: «Я все больше и больше отстаю. Затем он застегнул мешок для трупов». В этот момент сзади потянулась рука и схватила его за запястье, заставляя снова открыть мешок для трупов. Когда У Юй поднял голову, он был удивлен, увидев рядом с собой Бу Чунхуа. Увидев своего лидера, водитель тут же ухмыльнулся и отступил на водительское сиденье, но не раньше, чем одарил У Юй сочувствующим взглядом, который сказал: «Тебя поймали на безделье, лучше надейся на пощаду». Но Бу Чунхуа, словно не слышав их разговора, крикнул: «Цай Линь». Цай Линь ответил и подмигнул У Юю, давая ему знак уйти. «Оставайся здесь», — внезапно приказал Бу Чунхуа, не оглядываясь назад, как будто у него были глаза на затылке. У Юй пришлось остаться с трупом. «Я сказал, что Хэ Синсин вряд ли станет убийцей из-за этой раны», — сказал Бу Чунхуа, надев перчатки, и осторожно поднял частично открытый воротник рубашки Нянь Сяопина. Затем он указал на разлагающийся разрез над ее сердцем, окруженный серой и опухшей плотью, лишенной крови и источающей неописуемо сильный и резкий запах. «Оружие было введено вниз через пространство между ребрами и направлено прямо в сердце. Его длина составляла около 3,5 см, глубина - 7,5 см, и оно выглядело как обоюдоострое острое оружие. Хотя обоюдоострые ножи, как правило, оставляют небольшие царапины от рубящих и колющих ударов, на коже жертвы не было никаких зондирующих ран, ран от сопротивления или царапин от борьбы или блокирования. Кроме того, на внутренней и внешней стороне кистей и предплечий не было рефлекторных оборонительных ран, а ткань одежды имела гладкие разрывы с неповрежденными краями. Что это означает?» Цай Линь оперся на подбородок и внимательно слушал, пока У Юй молчал. «Во-первых, Нянь Сяопин действительно был убит одним ударом, когда он был застигнут врасплох и, вероятно, шокирован. Во-вторых, преступник был высококвалифицированным, обладавшим огромной силой и чрезвычайно высоким уровнем психологической устойчивости к убийству. Следовательно, убийца не мог быть мелким мошенником, который в панике угнал мотоцикл соседа, прежде чем его поймала ГАИ». Взгляд У Юя слегка изменился, когда он увидел, как Бу Чунхуа опустил холодную руку Нянь Сяопина и надел мешок для трупов. «Значит, ты на самом деле не веришь в объяснение убийства скелета?» — Цай Линь все еще колебался. «Это преступление слишком нелепо…» «Цай Линь, ты должен помнить одну вещь», — оборвал его Бу Чунхуа. «Когда показания свидетелей полностью отличаются от правды, они просто описывают правду под другим углом». Выражение лица Цай Линя стало еще более озадаченным. «Это значит…» «Капитан Бу!» — Ляо Ган подошел издалека и крикнул: «Я попросил полицейский участок района Цайин привести свидетеля, чтобы опознать место преступления, и теперь они прибыли!» Все одновременно повернули головы и увидели полицейскую машину, припаркованную на каменном пляже у реки. Капитан лично повел двух сотрудников вспомогательной полиции, чтобы они вывели подростка из машины и направились к нему издалека. «Это Хэ Синсин, разве он не выглядит большим? Ему не исполнится 18 еще несколько месяцев», — Ляо Ган покачал головой и ухмыльнулся. «К счастью, он еще не взрослый. Я слышал от людей из полицейского участка деревни Сяоган, что этого парня, скорее всего, в будущем отправят в тюрьму. Даже СИЗО его не сможет удержать…» С этими словами мальчик вдруг споткнулся и остановился, увидев тело на железной раме рядом с полицейской машиной. «Что? Ну давай же!» — Помощник нетерпеливо огрызнулся. «… Нянь… Нянь…» — Хэ Синсин пробормотал несколько нот, затем внезапно схватился за голову и закричал, перекатываясь и отползая назад: «Призрак! Призрак! Там призрак!» Его крик был довольно трагичен. Все вокруг обернулись, даже капитан забеспокоился и сказал: «Что происходит? Остановись прямо там!» «Это не я! Не я!» — продолжал он протестовать. «Стой на месте, не двигайся!» «Это не я! Там призрак! Аааааааааа не подходи, не подходи!» Двое вспомогательных полицейских не смогли его поймать. Маленький мальчик был так напуган, что закатил глаза в борьбе: «Это призрак! Это призрак! Ааааааа пощади меня! Пощади меня! Аа...» «Черт», — Ляо Ган тоже был ошеломлен. «Что теперь?» «Отведите его обратно в машину и позвольте Лао Чжэну и остальным присмотреть за ним», — Бу Чунхуа принял немедленное решение. «Цай Линь, ты должен допросить его сам». «То есть ты имеешь в виду, что видел, как из травы вылез череп мертвеца, и наблюдал, как он убил Нянь Сяопина ножом?» — крикнул Цай Линь подростку, сидящему напротив него, его слова были тяжелыми от тяжести допроса. Хэ Синсин был худым и смуглым, с двумя сухими ветками вместо рук, сцепленных вместе. Его вьющиеся волосы, не мытые неизвестное количество времени, теперь были спутанными и сухими. Его глаза были пустыми и безжизненными, уставившись на пыль, парящую в воздухе вагона. Его лицо было черным, серым и красным, с куском марли на лбу, и по краям можно было увидеть слабые следы засохшей крови, что делало его тусклое выражение еще более пугающим. Бу Чунхуа стоял за открытым окном вагона и смотрел с немного недовольным выражением лица. «Что происходит?» — спросил он. Несколько полицейских из разных участков немедленно заговорили в унисон. «Это не имеет к нам никакого отношения!» «Он сделал это сам!» «На этот раз нам никогда не удастся очистить свои имена, даже если мы прыгнем в Желтую реку!» Капитан Син объяснил: «Подозреваемый — несовершеннолетний, участвующий в деле об убийстве. Мы не могли применить против него крайние меры. Будто у него случился внезапный приступ бешенства. Когда наш офицер Чжан спросил его, как скелет может двигаться, он сразу же сошел с ума, ругаясь и ругаясь, моля о пощаде на коленях и стукаясь головой об окно машины. Если бы я не ворвался и не остановил его, он бы устроил нам живое представление, стоя на коленях на доске!» Полицейский сбоку пробормотал: «Он притворяется…», но был встречен взглядами нескольких коллег. Бу Чунхуа спокойно сказал: «Почему бы тебе не позвонить соседнему выпускнику драматического искусства и не посмотреть, сможет ли он справиться с этим?» Полицейский пожал плечами и не осмелился заговорить. «Я не вру, я не вру, я не убивал ее…» — Хэ Синсин так сильно схватил себя за волосы, что хлопья перхоти упали, а его потрескавшиеся губы задрожали. «На самом деле это не я ее убил, это призрак, это призрак, почему ты отказываешься верить, что в этом мире есть призраки! ……» Цай Линь безжалостно прервал его: «В ночь на 2 мая в десять часов вы ждали Нянь Сяопина у входа на сборочный завод и вместе поехали на автобусе домой. После того, как вы вышли из автобуса в десять сорок, вас двоих больше никто не видел, пока преступление не было совершено. Почему тебе пришлось забирать ее той ночью? «Я не, не я, я……» «Я спросил тебя, почему тебе пришлось забирать ее той ночью!» «Она мне нравится!» — Хэ Синсин прошипел: «Потому что мы встречаемся! Я не убивал ее!» «Никто не сможет доказать ваши отношения». Цай Линь открыл толстый отчет об интервью и, усмехнувшись, перевернул несколько страниц. «Нянь Сяопин — ученик средней школы, наивный, детский, чистый и невинный, а вы — бросивший школу, который дерется, ворует и собирает деньги за защиту как панк. Владелец продуктового магазина под вашим домом показал, что вы купили у него коробку презервативов за неделю до преступления. Почему?» «Я просто…» «Просто что? Что ты собирался с ней сделать, купив презервативы?!» Хэ Синсин взревел: «Это действительно был не я, я ничего не делал!» Некоторое время они смотрели друг на друга, взгляд Цай Линя был острым, как меч, а глаза молодого человека были наполнены налитыми кровью венами. «Может быть, ты просто не сам это сделал». Цай Линь сказала медленно и намеренно, несмотря на отчаянный взгляд Хэ Синсина: «Рабочие в той же мастерской, что и Нянь Сяопин, показали, что она не раз упоминала, что хочет сэкономить деньги, чтобы забрать свою мать из города и вернуться в свой родной город. Может быть, ты просто хотел преподать ей урок, может быть, ты нашел кого-то еще, но ты не ожидал, что Нянь Сяопин умрет. В условиях отсутствия выхода вы угнали мотоцикл соседа, но в итоге оказались в ловушке на шоссе…» Послышался грохот наручников, и на шее Хэ Синсина выступили вены. «Я сказал, что это не я! Это был не я!!! Я не нашел никого, кто мог бы ее убить, я не хотел ее убивать, поверьте мне!!! Пожалуйста, поверьте…» «Тогда расскажи мне правду о той ночи». Цай Линь равнодушно откинулся назад: «Не говори мне всякой ерунды о том, что скелеты убивают людей. Расскажи мне точно, что ты видел и есть ли у тебя какие-либо опасения, или ты главный и единственный подозреваемый в этом деле об убийстве». Вокруг них долгое время царила тишина, и несколько пар глаз внутри и снаружи машины были сосредоточены на Хэ Синсин. Наконец отчаянный и хриплый шепот мальчика медленно сорвался с его губ. «Я видел скелет, настоящий, с белыми костями по всему лицу, рукам и ногам». «Блин!» — Все были разочарованы одновременно. Ляо Ган ударил кулаком в дверь и выругался: «Черт побери! Как мы можем верить тому, кто все еще говорит о скелете?» Цай Линь тоже не мог скрыть выражения лица. Судя по движениям его губ, он, вероятно, тихо ругался: «Разве вы не говорили, что убийца был одет в черную рубашку с длинными рукавами и брюки? Где ты увидел белые кости на его ногах? Можете ли вы дать нам конкретный ответ вместо того, чтобы нести чушь?» «Это определенно был скелет, а размер головы… Такой большой…» — Хэ Синсин совершенно растерялся, дергая себя за волосы кулаками и бормоча себе под нос, пока его волосы тряслись. «Почему в мире существуют призраки? Почему ты мне не веришь? Почему ты мне не веришь?» «Я тот, кто действительно видел призрак!» — Ляо Ган зарычал. «Я думаю, что этот парень, вероятно, является подозреваемым. Что теперь, босс? Психиатрическая экспертиза?» Бу Чунхуа, задумавшись, вздохнул и расслабил плечи, обнажая мимолетные очертания мышц плеч и спины под хрустящей рубашкой. «Не обязательно», — сказал он наконец. Ляо Ган подумал, что ослышался. «Что?» «Такой панк, как Хэ Синсин, привыкший иметь дело с полицией, не стал бы выдумывать такую ложь, которую можно было бы легко разоблачить, даже если бы он действительно хотел кого-то убить. Скорее всего, он действительно что-то видел, и образ скелета произвел на него глубокое впечатление, вызвав у него кратковременный провал в памяти в панике – иными словами, посттравматическое стрессовое расстройство». У Юй, неся несколько сумок с уликами, проходил мимо, когда что-то услышал и остановился. «ПТСР?» — мимоходом спросил полицейский. «Посттравматическое стрессовое расстройство, также известное как военный невроз», — объяснил Бу Чунхуа, мельком увидев У Юя в отражении окна машины, но проигнорировав его. «Это относится к психологическим последствиям, которые обычно возникают после того, как человек пережил убийство, войну или трагический несчастный случай, включая потерю памяти, учащенное сердцебиение, ночные кошмары, эмоциональную диссоциацию и навязчивые воспоминания о сценах, которые напугали его больше всего… Есть также состояние, которое мало изучалось в Китае. Это когда пострадавший не проявляет паники и страха в начале аварии. Даже опытные следователи-криминалисты не могут увидеть следов психологических травм, но их скрытые симптомы со временем становятся все более выраженными. Эти молчаливые и замкнутые жертвы наиболее опасны. Все думают, что вернулись к нормальной жизни, но на самом деле их страх и отчаяние только усиливаются. Через много лет они могут внезапно начать склоняться к суициду или внезапно превратиться из жертв в преступников из-за психологического дисбаланса». Молодые полицейские вокруг него не поняли. Только Ляо Ган посмотрел на Бу Чунхуа и, казалось, внезапно что-то вспомнил, и уже собирался открыть рот, чтобы прервать его, когда внезапно снова проглотил свои слова. «Состояние Хэ Синсина — типичное стрессовое расстройство с ухудшением памяти. Травма бродила в течение двух дней, позволяя его подсознанию манипулировать и преувеличивать воспоминания и даже усиливать самую ужасную часть опыта. Так что то, что он сказал, что убийца в один момент был одет в черную одежду, а в другой момент его конечности были сплошь белыми костями, является результатом его подсознательного страха перед переплетением фантазии и реальных воспоминаний». «Значит, этот Хэ Синсин теперь псих?» — Молодой полицейский, только что задавший этот вопрос, почесал подбородок и нахмурился. «Этот ребенок не похож на слабака, и убийца не причинил ему вреда. Он был напуган до безумия, просто наблюдая за этим?» «Замолчи!» — Ляо Ган выругался. «Какой псих? Есть ли у вас профессиональные качества? Все идет к психическому заболеванию…» «ПТСР — это не то же самое, что безумие, и его не стоит стыдиться. Это не имеет ничего общего со слабостью или обманом, а является естественной реакцией на травмирующий опыт, — холодно прервал Бу Чунхуа. «Даже самые стойкие солдаты на поле боя могут страдать от посттравматического стрессового расстройства, и вы никогда не узнаете, через какой мучительный опыт прошли другие, поэтому не спешите с выводами». Молодой полицейский, только что закончивший обучение, был так напуган, что выпрямился и заикался. «Да, сэр…» Ляо Ган собирался отругать его, но Бу Чунхуа с серьезным лицом повернул голову. Затем он внезапно увидел У Юя в отражении окна машины, его голова была слегка наклонена в сторону, выражение его лица было сосредоточенным, как будто он внимательно слушал Бу Чунхуа. «Что с ним произошло?» Бу Чунхуа нахмурился и обернулся, и их глаза внезапно встретились. Пораженный, У Юй опустил глаза и отвернулся. Его поза при ходьбе была немного неестественной, вероятно, из-за травмы спины, которая все еще была очень болезненной. Бу Чунхуа смотрел, как стройная спина поспешно уходит, и почувствовал странное ощущение. Но это было лишь временно. Цай Линь быстро выбежал из машины и спросил: «Босс, что нам теперь делать?» Все были в растерянности и уставились на Хэ Синсина, который съежился в машине и дрожал. Бу Чунхуа восстановил самообладание и предложил: «Пусть кто-нибудь принесет Хэ Синсину бумагу и карандаш, чтобы он нарисовал убийцу, которого он видел. Единственным последовательным аспектом его показаний является описание головы убийцы, так что, вероятно, это является причиной его стрессового расстройства. Скажите ему, чтобы он не беспокоился о конечностях, а сосредоточился на рисовании головы черепа. Если он сможет это нарисовать, полиция ему поверит». Цай Линь тоже был не уверен и в крайнем случае предложил: «Хорошо». На берегу реки на месте происшествия находились десятки полицейских, которые копали, измеряли и собирали камни. Цай Линь отправил молодого офицера в группу криминалистов за бумагой и ручкой, а затем отправил их к Хэ Синсину в полицейской машине. Через некоторое время они увидели тусклые черные глаза мальчика, тупо смотрящие в его белые глазницы. Цай Линю показалось, что он увидел в этих глазах отчаяние осужденного. Ляо Ган тихим голосом спросил: «Как вы думаете, босс, мальчик сможет удержаться? Он был в таком состоянии уже двадцать минут. Почему бы нам не отвезти его в участок и не допросить?» Поскольку офицер передал ручку и бумагу, Хэ Синсин сделал только один удар — резкий порез со всей силы по бумаге, в результате чего она сломалась. Потом он с грохотом уронил перо, вздрогнул и замер. Бу Чунхуа наблюдал за каждым движением мальчика через окно машины и, немного подумав, сказал: «Скажи Цай Линю, чтобы он дал ему сигарету». Полицейский побежал к машине, чтобы передать сообщение. Цай Линь зажег сигарету и протянул ее ему, сказав: «Эй». Хэ Синсин не пошевелился. «Привет!» — Цай Линь закричал и попытался отодвинуть руку от лица. Хэ Синсин вздрогнул, как будто его ударило током. Цай Линь немного потерял терпение. «Расслабляться! Если вы что-то задумали, нарисуйте это. Если ты ничего не можешь придумать, возвращайся с нами. Ты…» «Не трогай меня!» Словно его что-то внезапно спровоцировало, Хэ Синсин чуть не вскочил в тревоге и дико всплеснул руками: «Не прикасайся ко мне, не прикасайся ко мне, призрак, призрак, призрак…» Раздался громкий грохот, и мальчик упал на землю, в результате чего все внутри и снаружи машины побледнели! Цай Линь встал. «Босс!» С этими словами дверь распахнулась, и вошел Бу Чунхуа. Служащие в углу немедленно встали и окликнули капитана Бу, но он проигнорировал их.Он поднял мальчика с пола и толкнул его в кресло, несмотря на его пронзительные крики. Он крикнул: «Хе Синсин!» Эти три слова прозвучали как гром, и Хэ Синсин отреагировал огромным потрясением, а затем ручка и бумага были разбиты у него на глазах. «Разве ты не говорил, что призраки существуют?» — Бу Чунхуа смотрел прямо в глаза мальчика, почти пронзив его мозг через сетчатку и вытащив мозг из черепа. «Раз уж ты говоришь, что оно существует, вытащи его для меня. Не бойтесь, что вы не умеете хорошо рисовать или что никто в это не поверит. Даже несколько штрихов могут дать нам ключ к нашему расследованию. Разве ты не хочешь отомстить за несправедливую смерть Нянь Сяопина?» Сухие и потрескавшиеся губы Хэ Синсина задрожали. «Она умерла в пустыне, а вы не осмелились сообщить об этом в городское бюро общественной безопасности. Вы позволили ей гнить более 30 часов, пока вещественные доказательства на месте происшествия не были уничтожены, ожидая, пока полиция отомстит за ее смерть. Ты все еще мужчина?!» «Но…» — уже большие глаза Хэ Синсина были почти красными, «Но они не верят… Они не верят…» «Я верю тебе». Бу Чунхуа посмотрел на зрачки мальчика и сказал: «Я знаю, что ты напуган. Как только вы закроете глаза, вам снятся кошмары. Невозможно не вспомнить самый ужасающий образ. Я знаю, что ты сожалеешь о том, что не смог спасти ее, что тебе не к кому обратиться, и что призрак Нянь Сяопина придет в любой момент, чтобы свести тебя с ума. «Но я также знаю, что ты слишком сильно любил ее, чтобы быть убийцей». Бу Чунхуа подтолкнул картон дюйм за дюймом перед багровым взглядом Хэ Синсина и сказал: «Я верю тебе. Только изгнав призрака, ты сможешь спасти Нянь Сяопина и себя». Слёзы текли из уголков глаз Хэ Синсина, но он не мог плакать. Казалось, каждая косточка его худого тела дрожала, а в комнате было так тихо, что можно было услышать падение булавки. Бу Чунхуа уставился на него, медленно отпуская руку и делая полшага назад. «Его… его голова…» — голос Хэ Синсина дрогнул, — «у него очень большая голова…» Взглянув Бу Чунхуа одним взглядом, Цай Линь быстро взял ручку и передал ее Хэ Синсину. «Глаза у него — две дырки, нос — одна дырка, а зубы… они черные…» На глазах у всех Хэ Синсин нарисовал на бумаге несколько неуклюжих линий, и постепенно появился преувеличенно деформированный человеческий череп. «Топ его головы выпуклый, очень выпуклый……» «Это волосы?» Голос Бу Чунхуа был спокоен: «Это волосы или что-то в этом роде?» «Темка головы…… макушка……» — Хэ Синсин пропел почти как в трансе. Он смотрел вперед, словно перенесся в ту кошмарную дождливую ночь. Миллион капель дождя падал с неба, и весь мир стоял оглушительным грохотом. Он упал в мутную воду и вскочил на ноги, как сумасшедший. Нечеловеческий крик затонул в дожде, когда он увидел скелетов, высоко поднимающих свои клинки… Оставь меня в покое! Я не хочу это видеть! Я не хочу это видеть! Голос в его голове отчаянно умолял. Но затем между его ушами раздался более сильный, мощный и оглушительный голос: «Она умерла в пустыне, и ты побоялся сообщить об этом. Ты все еще мужчина? «Я знаю, что она тебе нравится. Разве ты не хочешь спасти ее?» «Разве ты не хочешь ее спасти? Разве ты не хочешь спастись?» Зрачки Хэ Синсина сузились, как иглы, когда он увидел поезд, проходящий по путям в далекой дождевой завесе, ярко-желтый свет вспыхивал, как будто в этот момент затвор камеры замер. «Не… не волосы», — прошипел Хэ Синсин, — «Это была шляпа… это…» Словно он внезапно поймал нить паучьего шелка из пустоты, Хэ Синсин вздрогнул и схватил бумагу, нарисовав несколько штрихов: «Это круглая шляпа! Две шляпы из костей!!» Бам! Дверь распахнулась, и Бу Чунхуа выбежал, передав портрет Ляо Гану, который подошел первым, и приказал: «Отвезите Хэ Синсина обратно в Подбюро Южного города и пригласите эксперта по эскизам из отдела криминальных исследований Бюро уголовных расследований. пришел, чтобы допросить и уточнить этот набросок». «Да, сэр!» Бу Чунхуа не отставал и направился к далекой сцене. Все люди на открытом пространстве были заняты сбором улик. Он дважды хлопнул в ладоши, и толпа прекратила свои дела и встала, чтобы посмотреть на него. «Сообщите спасательной команде обыскать оба берега реки Сили и бассейн ниже по течению, чтобы выяснить, можно ли провести тесты на проникновение хлора в сыворотку крови в ключевых районах, и найти как можно больше улик о предполагаемом убийце и орудии убийства. В то же время обратитесь за помощью в Гидрологическое бюро для получения региональной статистики осадков и отчета о ситуации с речной водой в день преступления. Если возможно, сделайте карту водопроводной сети города». Все было тихо, кроме реки. Каждое сказанное им слово записывали его подчиненные. «Расследуйте и разберитесь в семейных, школьных и социальных отношениях жертвы Нянь Сяопина и информатора Хэ Синсина, а также всех людей, вещей и денег, вовлеченных в их отношения. Сосредоточьтесь на показаниях школьных учителей Нянь Сяопина, его коллег по совместительству и дворников на сборочном заводе. Кроме того, навестите водителя и пассажиров автобуса, который они взяли в ночь убийства, и постарайтесь узнать все подробности времени между тем, как Нянь Сяопин покинул фабрику, и тем, когда они вышли из автобуса». «Кроме того, — обратился Бу Чунхуа к судмедэксперту полицейского участка, который тут же вышел вперед и выслушал, — не отправляйте жертву в похоронное бюро на вскрытие, а отправьте ее непосредственно в Подбюро к технической команде». Судмедэксперт с облегчением кивнул: «Вы хотите заказать еще что-нибудь?» Бу Чунхуа повернулся и посмотрел в сторону ближайшей полицейской машины. Место происшествия было оставлено на усмотрение технических специалистов. Больше никакой полевой работы. Полицейские из отдела уголовного розыска собрали записи и материалы и собрались, чтобы отправиться обратно. Начальник технической группы Ван остановил У Юя и попросил его отнести железную кровать с телом в машину. Вес железной кровати и высокой задней двери машины технической команды ударил по позвоночнику У Юй, как молния. От сильной боли его плечи опустились назад, и даже кость бабочки выступила наружу. Шеф Ван ахнул и спросил. У Юй покачал головой и, казалось, не нашел объяснений. «Ничего», — легко сказал Бу Чунхуа. Судмедэксперт: «…А?» Бу Чунхуа больше ничего не сказал и подошел к своему джипу: «Поле закрывается, поехали!» «Посттравматическое стрессовое расстройство, также известное как военный невроз, является естественной реакцией на травматический опыт…» «ПТСР — это не то же самое, что безумие, и его не стоит стыдиться. Даже самые стойкие солдаты на поле боя могут страдать от посттравматического стрессового расстройства, и вы никогда не узнаете, через что прошли другие, поэтому не спешите с выводами». ... Стоя спиной к задней двери сине-белого фургона судебно-медицинской экспертизы, У Юй склонил голову и слегка вздрогнул, закуривая сигарету вдали от толпы. Внезапно кто-то позади него крикнул: «Эй, Сяо Ву!» Вздрогнув, У Юй обернулся и увидел, как шеф Ван вытер пот со своей лысой головы, подошел к нему, улыбнулся и протянул ему полпачки твердых сигарет «Чжунхуа»: «Вы заняты позже? Если нет, оставайся и помоги нам собрать вещественные доказательства. Сегодня вечером мы собираемся поужинать с технической командой». Ван Цзюлин, руководитель технической группы, известный как «Старый сосед Ван», был известен тем, что переманивал людей из других подразделений. Он часто преследовал симпатичных молодых полицейских из разных отделов. Этот эксперт был известен во всей системе общественной безопасности Цзиньхая, потому что он пытался переманить всех полицейских и курсантов из подразделений уголовного розыска и по борьбе с наркотиками в отделы по борьбе с порнографией, ОМОН и отделы по сохранению культурного наследия, за исключением Бу Чунхуа, который появился с его собственная музыкальная тема из Death Comes. По его словам: «У нас уже есть нехватка технических кадров. Если мы не наймем несколько привлекательных лиц для улучшения нашего имиджа, как мы сможем конкурировать с другими работодателями за выпускников?» У Юй ответил неопределенно, и вождь Ван был очень доволен: «У молодых людей есть амбиции! Хороший! Позвольте мне сказать вам кое-что, Сяо Ву, наша техническая команда уже давно влюблена в вас.У нас хорошее благосостояние, хорошая зарплата, полноценная работа, мягкое руководство, и мы совершенно не похожи на того человека по фамилии Бу, который весь день с опущенным лицом в вашей части…» Внезапно автомобильный сигнал прозвучал дважды, и лицо вождя Вана изменилось. Он услышал поблизости голос «того человека по фамилии Бу», говорящего: «У Юй!» У Юй обернулся и увидел Бу Чунхуа, сидящего в полуоткрытом внедорожнике полицейской машины, манжеты его рубашки закатаны до локтей, одна длинная крепкая нога стоит на земле и поглаживает пассажирскую сторону. «Я сказал, что не закончил сегодня утром. Я бы с тобой по дороге договорился, помнишь?» Он пристально посмотрел на шефа Вана и крикнул: «Иди сюда!»

У Юй был ошеломлен. Лицо шефа Вана исказилось от гнева. «Эй, ты…» Бу Чунхуа с силой закрыл дверь машины и быстро двинулся вперед, схватив У Юя за локоть, прежде чем шеф Ван успел вмешаться. «Игнорируете мои инструкции?» — резко спросил он. У Юй опустил голову и быстро объяснил: «Начальник Ван попросил меня помочь в сборе вещественных доказательств. Я планировал вернуться один позже…» Бу Чунхуа потянул за собой У Юя и ледяным тоном вмешался: «Ваше пособие на выезд предоставляется отделом уголовного розыска или технической группой?» Гнев вождя Вана вспыхнул. «Кем ты себя возомнил, Бу? Директор Сюй упомянул, что каждый из нас получит повышение на 200 юаней, начиная со следующего квартала!» Несколько аналитиков следов энергично кивнули, тайно поддерживая своего босса. Однако Ван осмелился начать личные нападки на Бу Чунхуа только за его спиной. Он легко раскрыл бы свою трусливую натуру, если бы столкнулся с ним лицом к лицу. Бу Чунхуа не обратил на него внимания и издевался над У Юем: «Мои слова бессмысленны для тебя, не так ли?» Уверенный в том, что У Юй не поставит его в неловкое положение перед остальными, Бу Чунхуа подождал несколько секунд напряженного молчания, прежде чем У Юй стиснул зубы и наконец ответил: «… Извините, сэр». Бу Чунхуа, не теряя времени, затолкал У Юя в полицейский джип, прижав его локтем к шее У Юя. У Юй споткнулся, чуть не упав на плечи, прежде чем его толкнули на пассажирское сиденье. Дверь машины захлопнулась. Шеф Ван прикрыл рот руками, его голос был полон негодования. «Ты зашел слишком далеко!» Бу Чунхуа опустил окно и возразил: «Тебе дали прибавку, чтобы купить шампунь против удаления волос Bawang!» Полицейский джип умчался, оставив начальника Вана кипеть и топать ногами, а машина исчезла вдалеке, оставив после себя облако выхлопных газов, рассыпавшее редеющие волосы начальника Вана. Выехав с моста, полицейская машина внезапно сменила полосу движения и на зеленый свет свернула налево на оживленную главную улицу города в вечерний час пик. Воздух в кабине стоял застоявшийся, единственным звуком был гул двигателя. Спидометр показывал 60 километров в час. У Юй был пристегнут ремнями, его спина прижималась к сиденью. Хотя он выглядел спокойным, его тело было напряжено от шеи до плеч, и при ближайшем рассмотрении можно было даже увидеть, что его талия была слегка наклонена вперед – рефлекторный жест самозащиты для человека, живущего в постоянной опасности. Подбюро Южного городского округа было всего в двух километрах впереди, но без предупреждения джип подал сигнал и сменил полосу движения, повернув налево. У Юй взглянул на Бу Чунхуа, который смотрел прямо перед собой с холодным и непреклонным выражением лица, отражавшимся в зеркале заднего вида. Несмотря на его якобы очаровательное лицо, от которого женщины-офицеры могли упасть в обморок, в нем не было и следа эмоций, что делало невозможным разглядеть его мысли. «…Капитан Бу», — сказал У Юй, улыбаясь, и небрежно спросил: «Мы не в том месте? Я не думаю, что это…» «Перестать притворяться. Здесь больше никого нет». Все выражения мгновенно исчезли с лица У Юя: «Это не путь назад в подбюро. Куда вы меня везете?» Бу Чунхуа лениво ответил: «Угадай». Без колебаний У Юй протянул руку и схватился за дверь машины, но прежде чем он успел среагировать, Бу Чунхуа внезапно ускорился, подал сигнал, сменил полосу движения, быстро повернул и проехал через полосу движения под протестующие гудки машин позади. Нажав одну ногу на тормоз, он резко остановился. Застигнутый врасплох, У Юй наклонился вперед, застыв в шоке. Первая народная больница города Цзиньхай. Бу Чунхуа отстегнул ремень безопасности. «Чего же ты ждешь? Хочешь, я приглашу тебя на свидание?» «Что ты здесь делаешь?» «Проверить». «Что проверить?» Бу Чунхуа коротко ответил: «Назад». С любой точки зрения капитан Бу не был тем начальником, который был нежным и заботливым по отношению к своим подчиненным. С одинаковой жестокостью он относился и к врагам, и к своему народу.От директора Муниципального бюро общественной безопасности Цзиньхай до мелкого вора, который трижды заключался в центр заключения, все они глубоко это понимали. Как только У Юй услышал это, он остановился и действительно увидел, как прямые брови Бу Чунхуа слегка приподнялись. «Если ты не проверишь это тщательно, вернешься ли ты и попробуешь еще раз в следующий раз?» Люди приходили и уходили перед зданием больницы. Все, кто проходил мимо, не могли не обернуться и взглянуть на большой внедорожник с надписью «Общественная безопасность Цзиньхай». Внутри машины они оказались в тупике. Прямая осанка и праведное поведение Бу Чунхуа ясно давали понять, что он был следователем по уголовным делам, что резко контрастировало с внешностью У Юя, который выглядел как подозреваемый, только что выведенный из репрессий против порнографии и незаконных публикаций. У Юй колебался несколько секунд, глубоко вздохнул, склонил голову и сказал: «Да, капитан Бу, спасибо за беспокойство. Но я упал случайно. Сейчас со мной все в порядке, а эта больница…» «А что насчет этой больницы?» — холодно сказал Бу Чунхуа. «Смотри, смотри на полицейских!» «Сделай несколько секретных фотографий, пока кто-нибудь не узнал…» «Парень в машине красивый. Жаль, что его арестовали». «Сфотографируйтесь, сфотографируйтесь!» Шепот раздался сразу с нескольких сторон. Бу Чунхуа оглянулся и увидел на другой стороне клумбы двух девушек, поднимающих свои мобильные телефоны, как будто ничего не произошло. У Юй: «Что касается стоимости…» В следующий момент Бу Чунхуа вытащил его из двери машины. «Убирайтесь немедленно!» «Тск, как ты мог так упасть? Молодые люди сегодня лазают вверх и вниз, не обращая внимания», — сказал пожилой заместитель декана, поправляя очки и рисуя каллиграфической кистью. Он указал на медицинское заключение указательным пальцем и серьезно сказал: «К счастью, у вас не было внутренних повреждений. В противном случае вашей семье пришлось бы готовиться к продаже дома прямо сейчас. Не относитесь к этому легкомысленно. Многие люди чувствуют себя хорошо после автомобильной аварии, но внезапно теряют сознание и их невозможно спасти. Вы, молодые люди, сегодня не уделяете достаточно внимания влиятельным лицам или научным знаниям…» Сидя в кабинете врача с опущенной головой, У Юя несколько раз прерывали, когда он пытался говорить. «Хорошо, принимайте лекарства и проводите дезинфекцию вовремя, не простужайте и не делайте никаких физических упражнений». Беспомощный, У Юй наконец взял контрольный список и спросил: «Тогда куда мне пойти, чтобы оплатить счет?» «Оплатить счет?» — Заместитель декана не воспринял это всерьез. «Нет, ваш капитан уже оплатил счет. Возвращайся и отдохни немного». Уже оплачено? Бу Чунхуа? Бу Чунхуа? У Юй был поражен. Наступили сумерки, и наступала ночь. Коридор перед администрацией в сумерках был пуст, и белоснежные стены отражали яркий свет. Бу Чунхуа еще не ушел. Полевые сотрудники Бюро общественной безопасности, особенно подразделения уголовных расследований на местах, были хорошо знакомы с врачами и медсестрами, поскольку им часто приходилось посещать государственные больницы под их юрисдикцией, чтобы пройти процедуры, выдать справки и задержать подозреваемых. для физического обследования. Будучи главой подбюро Южного города, Бу Чунхуа был здесь так же знаком, как и дома. Он попросил вице-президента больницы дать У Юю место в очереди и сел на скамейку в коридоре возле офиса, слегка прислонившись головой к стене, засунув руки в карманы полицейских брюк и закрыв глаза, задремал. В начале ночи территория возле офиса была пуста. В конце коридора мимо проходило несколько молодых медсестер, чтобы выписать рецепты, краснея и перешептываясь, а затем смеясь и шутя с другими. У Юй на мгновение остановился, затем повернулся и прошел мимо, остановившись перед Бу Чунхуа. Он спал, подумал он. Неудивительно, что он уснул. Капитан Бу, каким бы энергичным он ни был, не был сделан из стали. Он наверняка чувствовал сонливость после интенсивной работы в течение более 20 часов без сна, на дежурстве, на месте происшествия, допросе подозреваемых и их аресте. Но при такой напряженной работе было удивительно, что он вспомнил, что у новичка с посредственной внешностью была травма спины, и понял, как трудно промолчать – он не был похож на такого человека. У Юя были какие-то невысказанные чувства в сердце, когда он слегка наклонился и сузил бледные зрачки, оценивая этого так называемого начальника. Он видел слишком много, встретил слишком много людей и испытал слишком много потрясений и беспомощности. Он мог с первого взгляда разглядеть таких боссов, как Бу Чунхуа: энергичный, острый стиль, элитный выпускник ведущего университета с безупречной личной честностью, по своей природе лояльный и стойкий в своих убеждениях и абсолютный перфекционист. Сочетание опыта и способностей с самого начала давало ему непревзойденное преимущество, и от него ожидали, что он поднимется на большие высоты и у него будет блестящее будущее. Было вполне естественно, что этот совершенно позитивный, безупречный образ элиты приветствовался средствами массовой информации и общественностью, а также был принят широкими массами. У Юй слегка опустил ресницы, используя это легкое движение, чтобы скрыть свое странное выражение лица. Никто не мог видеть, что под маской доброго человека медленно поднималась из глубины его души безобразная, тайная и неблаговидная обида. Почему их жизнь была такой легкой? Почему их достижения и слава должны быть в центре внимания, в то время как другие томятся во тьме, их кости раздроблены, их головы брошены в пропасть, их имена погребены в аду, который мир никогда не узнает? У Юй встал и судорожно вздохнул. Бу Чунхуа не знал, как его судят. Казалось, он тяжело спит, прислонившись головой к стене, и дышит слегка ровно. Его крепкие плечи редко расслаблялись и опускались, а позвоночник был настолько прямым, что казалось, будто его держит меч. У Юй отказался от мысли разбудить его и приготовился бесшумно отвернуться. Однако в этот момент он внезапно заметил военную позу сна, и его движения слегка остановились. В таком сидячем положении спали немногие, и внезапно всплывшая из глубин его подсознания знакомость на мгновение ввела его в транс. «Как вы можете определить, что что-то не так, просто взглянув на чье-то спящее положение… Эх, как вы думаете, где я допустил ошибку? Скажи мне». «…» «Скажи мне». В коридоре больницы было тихо и пусто. Бу Чунхуа молча открыл глаза и посмотрел на У Юя, стоящего перед ним. Однако У Юй этого не заметил. Он слегка приподнял голову, обнажая на свету отчетливую тень ключицы. Его взгляд блуждал в пустоту, зрачки словно застыли, как будто ответ все еще звучал в его ушах: «Посмотри на лакеев в этом месте и посмотри на себя. Даже когда вы засыпаете, вы сохраняете идеальную осанку». «Полиция вас так хорошо обучила, что вы себя не выдадите». «Почему ты смотришь на меня?» — Бу Чунхуа внезапно заговорил. У Юй почувствовал удивление и быстро отвернулся. Два закрытых глаза. Вообще говоря, люди, которые от природы красивы, обычно имеют другую ауру, потому что их хвалили и принимали во внимание с детства. По крайней мере, у них могло бы быть больше уверенности в себе. Однако, в глазах Бу Чунхуа, У Юй — полная противоположность — нельзя сказать, что у него вообще есть какая-либо аура. Он тихий и сдержанный, с плохой осанкой и немного замедленной реакцией. На групповых фотографиях он не смотрит в камеру, а предпочитает идти вплотную к стене, а если стены нет, то к обочине. Даже когда другие задают ему вопросы, он несколько секунд колеблется, прежде чем ответить, как будто ему постоянно приходится тщательно скрываться, обращать внимание и избегать споров с кем-либо. Когда У Юй впервые прибыл, группа молодых людей не знала его происхождения и даже смеялась над ним. Но У Юй никогда не злился. Он был добр ко всем и никогда не сопротивлялся различным трудностям и резким упрекам Бу Чунхуа. Он был настолько нежным, что казался слабым и над ним легко запугать. Конечно, теперь, когда Бу Чунхуа знает, он, вероятно, проклинает предков Бу Чунхуа в своем сердце. Однако в тот момент, когда он стоял в больничном коридоре и смотрел на Бу Чунхуа, его глаза наполнились нескрываемым блеском холода, затененным бровями. Красные нити в его глазах были подобны обнаженному окровавленному мечу, достаточному для того, чтобы вызвать озноб по спине.Бу Чунхуа на мгновение подумал, что ошибся, затем У Юй вернулся к своему обычному состоянию и неопределенно сказал: «Я ни на что не смотрел». «……» Бу Чунхуа подозрительно оглядел его с головы до ног. «О чем ты думал, стоя там?» У Юй: «Думаю об этом деле». Будь я проклят, если поверю тебе! Бу Чунхуа почувствовал необходимость продолжить этот вопрос, а У Юй закашлялся, притворившись, что это из-за его маски. «Уже поздно, ты не собираешься домой?» У Юй молча последовал за Бу Чунхуа, когда они выходили из больницы. На улице уже было темно. Бу Чунхуа посмотрел на часы и две секунды колебался между «Я отвезу тебя до ближайшей станции метро» и «Ты можешь взять такси сам», прежде чем спросить: «Где ты живешь?». У Юй сразу же сказал: «Нет, сэр, я живу на юге. Я могу сам поехать на метро». Бу Чунхуа сказал: «Я отвезу тебя». «…..» «Ты не повредил спину?» Бу Чунхуа обычно не особо заботится о людях, но когда он это делает, это определенно заставляет вас чувствовать себя некомфортно. У Юй инстинктивно хотел отказаться, но Бу Чунхуа уже развернулся и, не оглядываясь, пошел к парковке, сказав: «Подожди здесь, я пойду за машиной». У Юй замер и подумал: «…… Он просто боится, что я найду повод завтра заболеть, верно?» У Юй сопротивлялся таким людям, как Бу Чунхуа, которые, казалось, естественным образом привлекали внимание, но он также не хотел конфликтовать со своим боссом. До приезда в Цзиньхай его видение будущего заключалось в том, чтобы держаться на расстоянии от всех без конфликтов и споров, вежливо и удаленно взаимодействовать в течение нескольких лет, получать достойную зарплату каждый месяц, а затем, будет ли его начальник повышен в должности или он сам его перевели из Цзиньхая, это можно было считать относительно идеальным переходом в его жизни. В конце концов, ему было очень трудно реинтегрироваться в общество в его возрасте, и поиск способа жить в одиночестве заставил бы его чувствовать себя более комфортно. Но Бу Чунхуа был не совсем таким, каким он представлял себе своего босса. Бу Чунхуа, человек, которого считали очень небюрократичным боссом в системе, был слишком молод и резок, легко вторгался на безопасную дистанцию других, и имел сильное желание и способность доминировать, из-за чего У Юй иногда чувствовал себя очень неуютно. Вдалеке улицы были оживленными, и горел свет. У Юй замер у входа в больницу, несколько раз не решаясь уйти. В этот момент из темноты у ворот больницы внезапно появился черный A6L. Он молча остановился перед дверью. Стекло водителя опустилось: «У Юй!» Брови У Юй подскочили. Удивительно, но это был Линь Чжэн. Дверь машины со щелчком открылась, Линь Чжэн улыбнулся ему, его глаза сияли в ночи: «Садись, я отвезу тебя домой».

На дальней парковке загорелся свет, вероятно, Бу Чунхуа открывал свою машину. Зрачки У Юя слегка расширились, когда он спросил: «Что привело тебя сюда?» Другой человек помедлил, прежде чем ответить: «Я...» Затем У Юй спросил: «Как долго ты собираешься за мной присматривать?» Линь Чжэн вздохнул, наклонился вперед и серьезно посмотрел на него: «Сегодня никого нет, я просто хотел тебя увидеть. Я возвращаюсь в Юньдянь послезавтра, не мог бы ты быть немного более сговорчивым, чтобы я мог написать «отлично» в отчете, хотя я этого и не хочу?» Вдалеке медленно приближались фары, и глаза У Юя слегка светились под густыми ресницами. Улыбка Линь Чжэна стала шире, когда он наклонился над пассажирским сиденьем и нежно прижал его к себе. «Запрыгивай!» Как только Бу Чунхуа включил свет, его мобильный телефон загудел и завибрировал. Это было новое сообщение от У Юй: [Мой друг подобрал меня. Мне пора]. Друг? Он подозрительно оглянулся на здание больницы. Черная Audi мигала фарами, разворачиваясь в сторону красочной городской ночи и быстро исчезая на оживленных улицах. Каким-то образом у Бу Чунхуа была странная интуиция. Он попадал в разные ситуации с тех пор, как ему было несколько лет, и его инстинкт настолько необычен, что даже он не может его объяснить. Его острые брови слегка нахмурились, и на мгновение он открыл сообщение и ответил одним словом: [Понял.] Когда экран засветился и потускнел, Линь Чжэн отвел взгляд и улыбнулся: «Ваш телефон устарел, почему бы вам не купить новый?» У Юй положил телефон. «Незачем». «Тебе не кажется, что интернет медленный?» «Я не пользуюсь Интернетом». Линь Чжэн понял: «Извините, мой мозг не работает. Это правда…» У Юй сказал: «Все в порядке». Его спокойное и отстраненное поведение было похоже на прозрачную стену, которая отделяла его от современного общества, не позволяя посторонним заглянуть внутрь или найти какие-либо бреши. Линь Чжэн взглянул на него через зеркало заднего вида, и разноцветные неоновые огни отражались от его лица через окно, очерчивая его красивый и резкий профиль с очень жестким изгибом. «Как дела в суббюро Южного города?» — тихо спросил Линь Чжэн. «Неплохо». «Я слышал, что вы с Бу Чунхуа не ладите?» «Вы довольно хорошо информированы». Линь Чжэн вздохнул: «Я должен обеспечить твою безопасность. Это не только мой долг, но и мое личное желание. Так что, если ты всегда настороже, я иногда чувствую себя немного…» У Юй внезапно прервал его: «Вы просто хотите убедиться, что у меня не возникнут психические проблемы, посттравматическое стрессовое расстройство и я не стану социопатом». В машине воцарилась тишина, и Линь Чжэн что-то понял: «ПТСР? Где ты выучил это слово?» Губы У Юя, которые и без того были очень тонкими, сжались в прямую линию. «Все в порядке, думайте, что хотите», — сказал Линь Чжэн неожиданно резким тоном, — «но я много раз говорил вам, что независимо от того, что «они» думают, мое отношение не изменится, я просто хочу обеспечить вашу безопасность». Ответа не последовало. Audi, залитая яркими огнями, проезжала по оживленному центру города. Прохладный ветер ранней летней ночи сопровождал шумные звуки смеха, криков и флирта, просачивавшиеся сквозь щели в окнах машины, делая салон еще тише. Никто из них не говорил. У Юй прислонился к окну, тень его шеи извивалась повсюду, молча заправленная в воротник его старой, изношенной футболки. Спустя долгое время Линь Чжэн повернул голову и вздохнул: «Ты уверен, что не хочешь снова работать на Yundian? Или это нормально — не работать?» Линь Чжэн и так был очень привлекателен, а его сдержанные манеры делали его еще привлекательнее, но У Юй не смотрел на него: «Мне и на севере хорошо». Линь Чжэн глубоко вздохнул и перестал убеждать, и только через некоторое время он резко сказал: «Южное городское отделение на самом деле неплохое. Оно обладает лучшими ресурсами системы общественной безопасности Цзиньхая, с льготами, безопасностью и политикой ресурсов, которые являются одними из лучших в Северном Китае. Пока ты ладишь с Бу Чунхуа, у тебя не будет трудностей». При упоминании Бу Чунхуа У Юй глянул краем глаза и встретился взглядом с Линь Чжэном. «Ты узнал это слово от него, не так ли?» У Юй отказался комментировать. Линь Чжэн, казалось, хотел что-то спросить, но через мгновение он воздержался и сменил тему: «Бу Чунхуа, этот парень, я даже встречался с ним, когда мы были одноклассниками из разных отделов в одном году. Он был очень известен в школе, так что я более или менее слышал о нем что-то. Вы, вероятно, чувствуете, что у него тоже есть какие-то связи, верно?» Это была правда: кто мог подняться на вершину отдела таким молодым без каких-либо связей, иметь абсолютную власть в подотделе, и даже директор Сюй дал ему некоторую свободу действий? Полицейская академия выпускает много экспертов каждый год, но не у всех карьерный путь может быть таким гладким. «Его родители, оба полицейские, как говорят, умерли, когда он был совсем молодым. Семья двойных мучеников.Сун Пин, нынешний директор общественной безопасности города Цзиньхай, в то время был обычным полицейским и усыновил сироту своих товарищей, которая была давним другом семьи Бу. Позже Сун Пин получил более высокий ранг, и он хотел обучить его чему-то другому, но тот настоял на том, чтобы подать заявление в полицейскую академию. Так что теперь, когда другие подразделения идут в городское бюро за ресурсами, они делают это с трепетом, но когда он идёт в городское бюро, это похоже на возвращение племянника в дом своего дяди. Если бы в суббюро Южного города не было такого сироты-мученика, различные ресурсы не были бы использованы таким образом». У Юй был немного удивлен и только спустя долгое время сказал: «Понятно». «Поэтому постарайтесь не вступать с ним в конфликт, если это возможно. Дело не в том, что нам нужно различать высокое и низкое, но в этом нет необходимости. В конце концов, ты совсем один в Цзиньхае, даже если бы я захотел, я не всегда могу присматривать за…» Линь Чжэн резко остановился. Автомобиль петлял по узким переулкам, пока не врезался в стену и не остановился перед старыми жилыми домами поселка. Линь Чжэн остановил машину, улыбнулся и прошептал: «Разве тебе не кажется странным, что я только что сказал это?» У Юй опустил голову и отстегнул ремень безопасности. «Нет». Он не обращал внимания на намеки, и никакое искушение не могло тронуть безопасную, прозрачную, холодную стену, которую он себе выстроил. Линь Чжэн беспомощно вздохнул. «Тогда я улетаю, я полечу обратно в Юньдянь послезавтра в восемь часов вечера, и в следующий раз я приеду ориентировочно в конце года. А пока, если вам что-нибудь понадобится, вы можете связаться со мной или с шефом Фэном — желательно со мной, так как это легче сделать». У Юй просто сказал: «Понял», и только вышел из двери машины, как вдруг кто-то сзади потянул его за запястье: «У Юй!» «Ты мне очень нравишься», — Линь Чжэн смотрел ему в спину, его ладони были сухими и горячими. «Эта признательность и привязанность начались очень давно, может быть, даже раньше, чем вы думаете. Когда мы встретимся в следующий раз, почему бы нам не пойти выпить!» Вокруг было очень тихо, далекие цикады больше не щебетали. Слышен был только шорох мотыльков, ударяющихся об уличные фонари, а маленькие цветы, разбросанные по траве, покачивались на вечернем ветерке. У Юй наконец оглянулся и медленно сказал: «У такого парня, как ты, должно быть, много подруг». Линь Чжэн внезапно задохнулся, кашляя и смеясь. Затем он схватил У Юя за руку и наклонился над половиной его тела, чтобы посмотреть на него в темноте: «Ты ошибаешься, у меня нет девушки – я целюсь слишком высоко!» У Юй посмотрел на него с поднятыми бровями и ничего не сказал. Линь Чжэн засмеялся и отпустил. Фары «Ауди» включились и исчезли в ночи. У Юй не сразу пошел наверх, а подождал, пока красный задний фонарь полностью исчезнет, прежде чем оглянуться вокруг. Тень деревьев шелестели на ночном ветру, и не было и следа слежки. Взгляд тех, кто должен был защищать, но на самом деле был полон подозрений и осторожности, исчез, вероятно, по предварительному приказу Линь Чжэна. Он достал телефон и посмотрел на время. Было сразу после девяти. Последнее непрочитанное сообщение, все еще отображаемое в уведомлении, было от Бу Чунхуа: [Понятно.] «…Говорят, что его родители, оба сотрудники полиции, умерли, когда он был очень маленьким. Семья двойных мучеников…» «Он хотел научить его делать что-то еще, но настоял на поступлении в полицейскую академию…» Глаза У Юя были мутными и неясными. Он нажал на сообщение, его большой палец на мгновение завис в воздухе, как будто он хотел что-то ответить. Но спустя долгое время он вдруг передумал, слегка покачал головой, ухмыльнулся и повернулся, чтобы пойти в полуразрушенный коридор. ... В 9:05 Бу Чунхуа еще раз проверил свой телефон, прежде чем войти внутрь. Его последнее сообщение осталось без ответа. Он выключил телефон, открыл дверь, снял обувь и, не оглядываясь, воскликнул: «Я дома!» Красиво украшенная гостиная была пуста, люстры ярко сияли на мраморном полу, и никто не отвечал. Бу Чунхуа повесил ключи, пошел на кухню и положил остатки и замороженные продукты из холодильника в микроволновую печь, затем разделся и пошел в ванную. Шум воды усилился вместе с жарой, и стройная спортивная фигура слабо отразилась на матовом стекле. Через некоторое время он небрежно обернул полотенце вокруг талии, вытер мокрые волосы и вышел. Ужин был готов, и Бу Чунхуа сидел на высоком табурете у кухонной барной стойки, ел одной рукой, а другой отвечал на рабочие электронные письма по выданному организацией мобильному телефону и решал некоторые кадровые вопросы. Он просмотрел окончательный отчет за последний квартал, чтобы исправить формулировку и отправить его Ляо Гану для подготовки к завтрашней доставке в Управление по общим вопросам. Допив последний глоток супа и вымыв посуду, он пошел в кабинет, включил компьютер и начал читать последние публичные дела и учебные материалы, присланные из отдела уголовных расследований. Пол двенадцатого. Пришло время спать. Бу Чунхуа сел на кровать, зарядил телефон и выключил прикроватную лампу. С мягким щелчком спальня погрузилась во тьму, и только суетливые огни далеких улиц слабо просачивались в комнату сквозь щель в шторах, оставляя на потолке мерцающие тени. Взгляд Бу Чунхуа был прикован к рамке с картиной на прикроватном столике, и только спустя долгое время он потянулся к ней, и в его ушах звенел голос полицейского того дня: «Значит, этот Хэ Синсин теперь психопат?» «Мальчик не выглядит таким уж слабаком, и убийца не причинил ему вреда. Простое наблюдение за этим свело бы его с ума?» ... В темноте профиль Бу Чунхуа казался чрезвычайно жестким. Затем он закрыл глаза, мышцы плеч и спины напряглись от напряжения… «Не думай об этом», — сказал он себе. Не думай об этом, отпусти, отпусти. «Кто это? Говори!» «Ты, черт возьми, будешь говорить или нет?!» Избиения, проклятия, тяжелые удары руками и ногами, потрескивание факелов, смешанное с кровью и плотью, разбрызгивающейся по стенам. Яркое лезвие ножа отражало холодный свет в дыме, пронзая плоть. Никто не заметил сквозь щели шкафа красных глаз ребенка, сильно дрожащих от слез, но все рыдания заглушала рука, закрывавшая ему рот. «…Папа…… Мама…… Мама…… хм!» Рука была крепко сжата, плоть ладони прижималась к зубам ребенка, не обращая внимания на то, что дрожащие зубы глубоко впились в плоть. За шкафом послышались ругательства: «Эти два копа все еще чертовски круты, они не прольют и слезы, пока не увидят гроб, верно? Должен ли я преподать вам двоим урок?» «И наконец, кто источник?» «Я задаю вам вопрос! Кто, черт возьми, этот Пейнтер!» Скажи это, папа, скажи это, мама, пожалуйста, скажи это, пожалуйста, пусть это закончится. Но небеса не услышали душераздирающую мольбу ребенка, и бандиты возле чулана наконец потеряли последнюю каплю терпения: «Черт, и что теперь?» «Убей эту женщину!» Нет!! Ребенок попытался двинуться вперед, но все движение было ограничено руками позади него. В суматохе он услышал только выстрел, за которым последовала тишина, и звук чего-то тяжелого, ударившегося о стену, а затем медленно упавшего на землю вдоль стены. «…» Его зрачки дрожали, мозг был пуст, а между зубами была кровь. Спустя, казалось, вечность, прошло несколько секунд, прежде чем он услышал ругательный голос снаружи: «… Видишь? Хотите поговорить об этом сейчас? Если ты этого не сделаешь, судьба твоей жены будет твоей!» «Тише и послушай», — прошептал кто-то ему на ухо в темноте. «Полиция приближается». Вдалеке ночи послышался слабый звук, который приближался и приближался – сирена! Вот и полицейская машина! «Проклятие! Полицейские идут!» «Наводка?!» «Как это может быть! Идти!» Послышался шквал ругательств, жалоб и шагов, а затем кто-то с горечью спросил: «А как насчет этого парня, старых правил?» Сердце ребенка мгновенно похолодело, и в следующую секунду он услышал: «Убей его и двигайся быстрее!» Нет! Папа! Папа!! Не...!! Хлопок! При звуке выстрела эти руки яростно задушили его назад, останавливая его безумную борьбу, как пойманное животное! Сила не казалась чем-то таким, что мог бы собрать девятилетний ребенок, но в этот момент кандалы позади него стали еще сильнее и решительнее, он даже использовал все свое тело, чтобы запереть любую часть ребенка, которая могла оказать силу, прижав его. его плотно в углу маленького чулана. Истерический плач вынужден был проглотить глубоко в горле, только сладкий и липкий запах крови в щели между зубами, от крови того человека. Но в этот момент он не заметил, что уже укусил свою ладонь до крови, и кровь собралась у него на подбородке в темноте, смешалась со слезами и горячей капала ему на шею. Звук плещущейся воды доносился снаружи дома. Запах проникал сквозь щели в это маленькое пространство. Это был бензин! В этот момент было уже слишком поздно для какой-либо реакции. Преступник был хорошо подготовлен и махнул рукой, чтобы разжечь огонь!     С громким грохотом воздух наполнился густым дымом, а пламя взметнулось в ночное небо. Ребенок только чувствовал, как его поднимают эти могучие руки. Затем он услышал, как человек крикнул на него, его голос гремел, как гром, не беспокоясь о том, что его обнаружат: «Я посчитаю до трех! Беги со мной!» «Папа, папа, мама…» Раздалась громкая пощечина, и ребенок мгновенно ослеп, а затем проснулся от оглушительного рёва: «Бежать!!» Раздался громкий грохот, и ребенок, почувствовав, что его ведут, вылетел в дверь чулана. Дом был настолько густым от дыма, что, прежде чем он успел даже почувствовать, наступил ли он на безжизненные тела своих родителей, его дико потащило через парадную дверь, через горящий порог, в ночь. «Черт! Там кто-то есть!» «Это дети… Черт! Двое детей!» «Взять их!» Маленький мальчик не помнил, чтобы когда-нибудь бегал так быстро. Черный дым, пламя, ветер и тяжелое дыхание смешались в фрагментированные воспоминания, которые проносились мимо его ушей.Все, что он помнил, это то, как его схватили или потянули за эту руку, как он бежал по ухабистым горным дорогам и грязным полям. Течение времени внезапно стало чрезвычайно быстрым и медленным, раскаленные осколки проносились мимо его ушей, а трава и грязь взлетали из-под его ног. Но в это время он ничего не чувствовал, его разум был совершенно пуст, даже не было страха или печали. Бульк! Шаг был пропущен, и через мгновение они в замешательстве покатились вниз по склону и врезались в кусты! Боль была такой сильной, что глаза ребенка почернели, и его первой реакцией было то, что у него сломаны кости груди, потому что малейшее усилие вызывало острую боль. В своем страхе он слышал, как сирены приближались все ближе и ближе, и в конце дороги уже был красный и синий свет. Но он не мог встать, хотя ему приходилось скрежетать зубами, чтобы двигаться, в то время как крики злодеев были слышны вдалеке! «… Там…» «Мы не можем позволить им бежать в полицию…» «Ищите, ищите сейчас!» Я закончил. Мальчик никогда не видел этого так ясно. Меня поймают, меня убьют, а там я воссоединюсь с мамой и папой... Битва! Человек стиснул зубы и поднял его на ноги, и при этом движении толстые ветви куста ударили его по лицу и телу. Ребенок дрожал, вытирая слезы и тряся головой, пытаясь понять, кого этот парень пытался спасти. Но было слишком темно. Далекие красно-синие полицейские огни лишь смутно высвечивали чрезвычайно тонкие очертания другого человека, который оказался полувзрослым подростком, возможно, всего на два года старше его. Его лоб и брови были в крови, а глаза ужасно блестели, мерцая холодным светом в темноте ночи. «…. Мы умрем?» Ребенок посмотрел на него в отчаянии, «Что мы будем делать? Мы умрем, мы…» Бессвязные рыдания были заглушены рукой, и мальчик с трудом поднялся на ноги, хрипя: «Жить». «Нет, нет…» «Ты должен жить, чтобы отомстить». Ребенок вздрогнул и замер. Мальчик с силой прижался к собственной щеке. Это было решающее прощание, поскольку сразу после этого он увидел, как мальчик выпрыгнул из ямы, как раненый и умирающий молодой леопард, с огромной взрывной силой, скрытой в его тонком теле. Он побежал со скоростью молнии в том направлении, куда направлялся злодей! «Там!» «Нашел их!» «Иди за ними!!!» Шум, шаги и выстрелы сливались воедино, когда они мчались в лес. На горной дороге позади них быстро завыли сирены — наконец-то прибыла полиция. ... Ребенок прислонился к камню, хлещущая кровь беспрестанно снижала температуру его тела, увлекая его сознание в пропасть. Последним фрагментом его сознания было то, что половина щеки у него горела, и прежде чем он потерял сознание, он подумал, что это его слабые и никчемные слезы. Но потом он вспомнил, что это была кровь. Оно исходило из твердой, сильной и окровавленной ладони мальчика. По словам врачей, долгое время после инцидента у Бу Чунхуа пропадала память из-за сильного шока и травмы головы. Он пробыл в больнице долгое время и сначала просто лежал там, потеряв дар речи и не реагируя, глядя в потолок широко открытыми глазами. Члены Постоянного комитета горкома партии и органов общественной безопасности, сколько их можно было пересчитать, выстроились в очередь и по очереди ходили вокруг больничной койки, громко плача, скорбя, утешая, хваля, фотографируясь и хвастаясь... всего за несколько месяцев ему казалось, что он пережил все абсурдные и печальные драмы мира, пока примерно через полгода этот девятилетний ребенок, которого несколько раз безуспешно консультировали психиатры, постепенно начал проявлять слабую реакцию на внешний мир. Однажды, когда медсестра вводила капельницу внутривенно, ее рука соскользнула, и из иглы пролилась кровь. Медсестра искала ватный тампон, когда вдруг услышала, как ребенок шевельнул губами и издал крайне слабый и хриплый звук: «…Он выжил?» «Что?» «Он выжил?» Сначала все подумали, что он спрашивает о своих родителях, и никто не осмелился ответить. Но это не так. Он уже знал ответ на вопрос о своих родителях. Сун Пин, впоследствии вице-мэр города Цзиньхай и директор общественной безопасности, а затем рядовой следователь по уголовным делам, гораздо позже имел возможность сказать ему ответ на этот вопрос: «Я не знаю, я не могу узнать, что мальчик был, но шансы выжить должны быть высокими». «…… Почему?» «Третьего тела на месте обнаружено не было, дом полностью сгорел, из руин опознали только двоих…» Голос Сун Пина затих, прежде чем он снова заговорил с вынужденной хрипотцой: «Эта банда скоро будет искоренена полицией, и закон и справедливость отомстят за вас. Чунхуа, жизнь состоит в том, чтобы отпустить многие вещи, чтобы двигаться дальше. Что бы ни случилось, твои родители хотят, чтобы ты был в безопасности». Все желают ему добра, и никто не хочет, чтобы он унаследовал бизнес отца. Но Бу Чунхуа знал, что после той кровавой ночи его жизни суждено было пойти только в одном направлении – усердно учиться, сдать экзамен на государственную службу, стать следователем по уголовным делам… другого пути не было. Другая сторона внезапно прерванной жизни навсегда застыла в холодной раме у его постели. «Спокойной ночи», — сказал Бу Чунхуа тихим голосом. Он осторожно положил рамку с картиной обратно на прикроватный столик, и семья из трех человек, которые вместе смеялись на вечеринке по поводу его девятого дня рождения, молча смотрели в пустоту. Спальня погрузилась в глубокую и спокойную темноту.

На следующее утро час пик был в самом разгаре. Улицы были забиты останавливающимися и отправляющимися автобусами, настолько переполненными, что казалось, они готовы взорваться. Пожилые женщины с корзинами с продуктами, уставшие на вид рабочие и студенты, сжимающие рюкзаки и приклеенные к мобильным телефонам, раскачивались взад и вперед вместе с машинами. У Юй столпился у окна, держа в одной руке вегетарианскую булочку, а в другой — перила. Его красивое лицо закрывала маска, веки мягко опустились.   «Вы слышали, что на следующей неделе в средней школе реки Сили не будет вечерних занятий, и ученики будут уходить из школы каждый день в три часа…»     «Ух ты, здорово!» «Интересно, правда ли, что призраки выходят из реки в их районе и убивают людей, а тела настолько прогнили, что представляют собой просто скелеты?»    У Юй слегка отвернулся краем глаза.  Несколько старшеклассников сгрудились у двери машины, возбужденно обсуждая и крича со смесью зависти, волнения и страха. Взволнованный маленький мальчик со скошенным рюкзаком сказал: «Я знаю, знаю, это повсюду на Weibo. Убитая девочка училась в той же средней школе, что и мой двоюродный брат». Новости распространились так быстро?  Молодая женщина перед ней была сосредоточена на чтении веб-комиксов на своем смартфоне. Когда во всплывающем окне было написано «Зарегистрируйтесь для раннего доступа», она без колебаний вошла в систему, используя свой адрес электронной почты.Позади нее сгрудилась группа студенток, с энтузиазмом регистрирующих аккаунты, чтобы голосовать за своих любимых кумиров в WeChat, Weibo и QQ. Рядом с рекламой, на которой было написано: «Блокчейн — новая экономика! Поделитесь доходом от рекламы и заработайте зарплату в миллион юаней!», мужчина средних лет поднял телефон и подозрительно отсканировал QR-код, следуя пошаговым инструкциям по вводу номера своей идентификационной карты и номера мобильного телефона. Щупальца Интернета были вездесущи и росли, словно бесчисленные любопытные глаза, погруженные в прилив… У Юй доел свою вегетарианскую булочку возле коридора, поспешно свернул полиэтиленовый пакет и выбросил его.  Собираясь вернуться на свое место, он внезапно услышал шум, доносившийся из ближайшего конференц-зала: «…люди, обладающие властью, ведут себя так, будто они выше всех остальных, черт возьми…»   «?»  У Юй видел только семьи жертв, устраивающих сцены в судебно-медицинском бюро, но он никогда не видел, чтобы кто-то осмелился ругаться у ворот отдела уголовного розыска. Прежде чем он успел это осознать, дверь распахнулась, и послышались крики и проклятия.        «Не заводи со мной эти бесполезные разговоры! Ах, позвольте мне сказать вам! Здесь бесполезно!» — Мужчина средних лет с большим животом и сильным алкогольным дыханием заставил Мэн Чжао покинуть приемную. «Моя дочь не вернулась домой с последней смены на работе, так что вам придется пойти за ее начальником! Заставь его заплатить за это!» «О Пинпин, мой бедный Пинпин!» — Растрепанная женщина опустилась на колени и закричала высоким голосом. Две женщины-офицера рядом с ней выглядели встревоженными, но не смогли помочь ей подняться. Мэн Чжао была немного смущена, но она не была ни покорной, ни агрессивной: «Господин. Нянь Дасин, пожалуйста, успокойся. Полиция не пропустит никаких улик, но мы также должны соблюдать процедуры…»   Родители Нянь Сяопина, Нянь Дасин и Фань Лин. В информации говорилось только, что Нянь Дасин был временным работником склада, но оказалось, что он был таким бандитом.      «Какие улики? Никаких чертовых подсказок! Я рассказал тебе все, что знаю. Владелец этого сборочного завода богат!» Нянь Дасин, пьяный и плюющийся, указал на нос Мэн Чжао и сказал: «Богатые люди — плохие люди. Иначе зачем бы они заставили мою девушку работать сверхурочно до 10:30 вечера? Это не просто сверхурочная работа! Ее убили и выбросили, я все знаю!»       Мэн Чжао стиснул зубы и сказал: «Но результаты вскрытия показали, что девственная плева умершего была цела и на теле не было никаких признаков растления…»        «Не говори мне об этом! Вы, полицейские, можете писать в отчете о вскрытии все, что хотите! Чиновники защищают богатых!» Фань Лин, охваченный стыдом, наконец перестал плакать и, шатаясь, поднялся с земли. Она схватила Нянь Дасина за ногу и потащила его назад: «О чем ты говоришь? Пингпинг не такая девушка! …»    «Будь спокоен!» — Нянь Дасин пнул ее ногой, чуть не врезавшись в У Юя.       Мэн Чжао был в ярости: «Что ты делаешь? Прекрати!» Привыкший избивать свою жену, Нянь Дасин не сдерживался даже в Бюро общественной безопасности. Когда Мэн Чжао кричал на него, он стал еще более агрессивным. Он толкнул двух женщин-офицеров и схватил Фань Лин, готовый ударить ее, сказав: «Ты плачешь! Все, что ты знаешь, это плач! Ты, бесполезная старая ведьма, ничем не можешь помочь!»   Мэн Чжао крикнул: «Остановите его!»    Нянь Дасин почувствовал железную хватку на своем локте. Его кулак размером с чашу невозможно было опустить. Он увидел красивого, худощавого молодого человека, стоящего на коленях рядом с плачущим Фань Линем и нахмурившегося, глядя на него.   «Как смеет полиция избивать людей?» — сердито сказал Нянь Дасин.        При весе более 100 кг Нянь Дасин толкнул изо всех сил. У Юй отшатнулся на несколько шагов назад к стене под крики удивления!        Мэн Чжао подумал, что присутствие У Юя было незначительным, и, побежав наверх, позвал следователей. Но Нянь Дасина это не волновало. Он даже потянул за волосы офисную девушку, которая помогала Фань Лин, в результате чего с нее соскользнула одежда. Шеф Ван быстро подбежал… «Что здесь происходит?» Мэн Чжао бросился защищать девушку, видя, что вокруг в основном женщины и персонал. Она решила: «Позвоните Ляо Гану!»   Нянь Дасин пнул Фань Линя на землю и выругался: «Не твое дело, что я избил свою жену! Берегись, иначе я… Кто-то толкнул его локтем сзади, от чего его лицо покраснело, а шея выпятилась. Мэн Чжао удивленно воскликнул: «Сяо Ву?» Лицо У Юя было ледяным. Быстрым крюком он с громким грохотом с силой сбил Нянь Дасина на землю. Все были ошеломлены, даже Фань Лин забыла закричать с открытым ртом.    «Ты… ты…» — Нянь Дасин тоже был потрясен падением, но затем взорвался от ярости, подпрыгнув, чтобы схватить У Юя за воротник, готовый убить его. «Я убью тебя, сукин ты сын!» С громким грохотом тяжелое тело Нянь Дасин покатилось и упало на землю, издав болезненный крик. Во время драки У Юй отвел плечо назад, обнажив половину светлой чернильной татуировки — птицы.   Нянь Дасин остановился, но У Юй схватил его за руку и безжалостно вывернул ее с резким треском. «Ах!» — Крик Нянь Дасина едва вырвался из его рта, как У Юй яростно ударил его ногой в грудь, отправив его в полет!                                                              Все смотрели молча. Тогда Мэн Чжао крикнул: «У Юй! Здесь есть камеры!»    Фань Лин задрожала и рухнула на землю: «Кого-то убили! Полиция кого-то убила!» «По Вашему поручению отделение водной полиции начало поиск орудия убийства и пути побега подозреваемого по делу реки Сили. Однако проливной дождь в тот день едва не стал причиной наводнения в южном городе. Река Сили впадает прямо в Бохайское море с очень быстрым течением, из-за чего водной полиции очень трудно найти орудие убийства недалеко от места преступления. Кроме того, не обнаружено никаких следов восхождения подозреваемого по берегам ниже по течению.Даже если бы там были следы, сильный дождь смыл бы их…» Ляо Ган последовал за Бу Чунхуа из лифта, но доклад внезапно был прерван шумом, доносившимся спереди. Они оба одновременно подняли глаза, и Бу Чунхуа внезапно издал строгий крик: «Стой!» Фань Лин, ползшая вперед, была ошеломлена, и вой Нянь Дасина резко прекратился. Мэн Чжао подтолкнула У Юя поторопиться и подпрыгнула от удивления, когда услышала команду. «Капитан?»       Зрачки У Юя внезапно сузились.     Сцена замерла. Бу Чунхуа шагнул вперед, чтобы расчистить путь: «Что происходит?» «Он это начал!» — Несколько дежурных полицейских отреагировали быстро: «Семья потерпевшего хотела арестовать владельца сборочного завода с требованием компенсации, а этот мужчина пытался избить его жену…». «Он разбил гостиную! Он также ударил Сяо Ву!». «Да-да, он это начал!» Нянь Дасин смотрел на У Юя с явным недоверием, намекающим на страх. Однако теперь он хватался за живот, катался по земле и кричал: «Полицейские избивают людей! Неужели в этом мире нет закона и справедливости? Они запугивают нас, простых людей, без денег и власти…»        Плача, крича и катаясь в ярости, начальник технической группы Ван, наблюдавший поблизости, не мог не воскликнуть: «Что не так с этой семьей? Они устраивают такую сцену, что в дело вовлечен даже отдел уголовного розыска. Почему никто не позвонил в Бюро общественной безопасности и не забрал их?»   Аналитик по следам рядом с ним быстро оттащил его назад и сказал: «Шеф Ван, успокойтесь! Разве вы не часто критикуете лично капитана Бу?» Шеф Ван сердито ответил: «Если я кого-то критикую, это мое дело. Но посторонние не должны этого делать!» Как бы то ни было, полицейские, которые дрались с семьей жертвы у входа в полицейский участок, сразу же оказались в невыгодном положении. Как будет решена ситуация, полностью зависело от того, готовы ли лидеры вмешаться – Бу Чунхуа нахмурился и посмотрел на У Юя. Их взгляды встретились на расстоянии между ними. Лицо У Юя было слегка опущено в его обычной неловкой и сдержанной позе, но его пальцы слегка дрожали. Его глаза были подняты вверх, нервно проверяя реакцию Бу Чунхуа. Из-за этого угла его брови казались особенно глубокими, челюсти плотно сжаты, а нос и скулы имели твердую нефритовую текстуру. Бу Чунхуа было незнакомо с таким выражением его лица, но, как ни странно, он чувствовал его эмоции — этот человек внезапно ощетинился острыми шипами.       Он даже не мог скрыть свою обычно хорошо скрываемую враждебность. Фань Лин нащупала Нянь Дасин, а затем рухнула на землю, вернувшись к своему привычному способу обращения с вещами – громко плача и избивая себя ногами: «Моя бедная Пинпин! Что мы собираемся делать сейчас! Моя жизнь несчастна!..»   Все боялись говорить. Мэн Чжао умолял У Юя, но не решался говорить. Бу Чунхуа спокойно посмотрел на лежащего на земле Нянь Дасина и спросил: «Ты все еще можешь встать?» Нянь Дасин тут же перевернулся, схватившись за живот и закричав от боли. «Хорошо», — холодно произнес Бу Чунхуа одно слово. Затем он обернулся и на глазах у всех приказал Ляо Гану: «Он нарушает общественный порядок возле полицейского участка. Снимите его и поместите в одиночную камеру, чтобы он успокоился». У Юй был поражен. Мэн Чжао тоже на мгновение удивился, но затем обрадовался. Несколько дежурных полицейских тут же бросились вперед, не нуждаясь в дополнительном приказе от своего руководителя. Однако Фань Лин запаниковала и слабо попыталась заблокировать их, говоря: «Что? Что?!» Но эта хрупкая женщина совершенно не смогла остановить полицию. Некоторые из них подхватили Нянь Дасина и двинулись вперед, сказав: «Пойдем с нами!» «Пойдем!» Нянь Дасин неожиданно оказался слишком напуган, чтобы говорить. Он что-то пробормотал и продолжал смотреть на У Юя, его глаза были полны безошибочного сомнения и страха. «Не теряйте времени! Идти!» Нянь Дасин отпрянул, как будто он увидел привидение, и несколько полицейских строго отругали его, прежде чем его, спотыкаясь, вывели наружу. «Капитан Бу, — Мэн Чжао потерла руки и улыбнулась, — Сяо Ву сделала это не нарочно. Он пытался помешать Нянь Дасину жестоко обращаться с женщинами…» Бу Чунхуа не ответил, его лицо оставалось бесстрастным, пока он внимательно изучал У Юя прищуренными глазами. Люди вокруг него были на взводе, и только через некоторое время он спросил: «Вас ударили?» Мэн Чжао настойчиво толкнул У Юя и прошептал: «Почему бы тебе не извиниться?» У Юй опустил глаза и сказал: «Мне очень жаль, сэр. В следующий раз…» «Тебя ударили?» После минуты молчания У Юй пробормотал единственное слово: «Нет». Бу Чунхуа кивнул и сказал: «В следующий раз не делай этого в коридоре. Есть камеры». Все вздохнули с облегчением, и атмосфера снова оживилась. «Нянь Дасин уже был алкоголиком, который оскорблял свою семью, воровал и занимался всевозможными пороками. Он даже не спросил о смерти дочери; он просто потребовал деньги! Тск...» «Позвольте мне сказать вам, наш Сяо Ву занимался боевыми искусствами? Как только Нянь Дасин приблизился, он с треском ударил его ногой в грудь!» «Молодец, У Юй! Почему мы обычно не видим тебя таким впечатляющим? В следующий раз ты должен быть крутым!» Ляо Ган пошутил: «Вы не понимаете. Во всем отделе уголовного розыска работает только одна женщина, Мэн-цзе. Сяо Ву защищает наш полицейский цветок…» Прежде чем он успел закончить говорить, он обернулся и встретил холодный взгляд Бу Чунхуа, заставив его вздрогнуть и мгновенно замолчать. «Ладно, все возвращайтесь в офис. Брифинг по делу через пять минут, — беспечно сказал Бу Чунхуа. — Мы обсудим это позже». В деле об убийстве 502 потерпевший, Нянь Сяопин, 15 лет, умер от острой тампонады перикарда, вызванной травматическим повреждением сердца. Орудие убийства представляло собой обоюдоострое острое оружие шириной около трех с половиной сантиметров. Никаких следов убийцы на теле обнаружено не было. Предварительное обследование места преступления завершено. Мы тщательно обыскали местность, но не обнаружили никаких следов, пятен крови, отпечатков пальцев или волос. «Группа, опросившая одноклассников Сяопина в средней школе Сяоган, не сообщила о каких-либо проблемах или фактах насилия с участием Сяопина. На данный момент мы можем исключить насилие в школе. Мы также взяли интервью у владелицы и начальника цеха сборочного завода в Хунсине, где она работала. Подробности интервью приведены здесь, и в ходе перекрестной проверки не было обнаружено никакой противоречивой информации». ... «Не вините судебно-медицинскую команду. Они сделали все возможное. Знаешь, как усердно они работали?» Ван Цзюлин в отчаянии поднял руки и посмотрел в напряженные глаза сотрудников офиса. «Водная полиция и водолазы обыскали реку Сили, но не нашли ни единого волоска от орудия убийства, не говоря уже о убийце. Что мы можем сделать? Сфабриковать для тебя кровавый отпечаток пальца? Все следователи в кабинете уставились на него умоляющими глазами. «Другого варианта нет. Пусть Сяо Гуй сделает еще один рентген тела, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти скрытую кровь», — без сочувствия сказал шеф Ван. «Посмотрите на свои лица: вы ведете себя невинно, когда есть проблемы, и беззаботны, когда их нет. Если кто-нибудь из вас осмелится снова послать команде криминалистов шампунь против выпадения волос во время нашего следующего мероприятия по построению команды, я буду в ярости». Следователи тут же заткнули рты и сделали вид, что не заметили. Бу Чунхуа спросил: «А как насчет записей наблюдения по дороге?» Все взгляды обратились на честного и прямолинейного руководителя группы видеорасследований, который внезапно оказался в центре внимания. Он нервно покачал головой. «В тот день шел сильный дождь, видимость была плохой, территория плохо управляется, поэтому зона наблюдения и досмотра обширна», — вздохнул Ляо Ган и перевел ему. «Если мы просто будем полагаться на записи наблюдения, мы не сможем найти никаких улик. Мы не знаем, где оказался убийца, прыгнув в реку». Никаких вещественных доказательств на месте происшествия, никаких признаков личной неприязни. С момента преступления прошло три дня, а расследование продвинулось незначительно. Шторм смыл все улики, а убийца выбрал правильное место, время и людей, что еще больше усложнило и без того запутанное дело. «Есть ли у Нянь Дасина враги?» Цай Линь откинулся на спинку стула и поднял руку, чтобы спросить. «Кажется, этот парень слишком много пьет и спровоцирует кого угодно. Может ли быть с ним прорыв?» У Юй, которого только что спровоцировали, молча сел за свой стол. В огромной футболке он выглядел совершенно иначе, чем раньше. Бу Чунхуа смотрел на него полсекунды. Мэн Чжао вздохнул: «Нянь Дасин утверждает, что он законопослушен, и отрицает свою причастность. Он указывает пальцем на сборочный завод Хунсин, где работает Нянь Сяопин, и отказывается сотрудничать. Что нам делать? Он член семьи жертвы, поэтому мы можем только допросить его, но не допрашивать!» Этого и следовало ожидать. Нянь Дасин — нарушитель спокойствия, имеющий историю стычек с местной полицией. Заставить его добровольно признаться в своих преступлениях? Это невозможно. «Я отправил офицеров в деревню Сяоган, чтобы собрать дополнительную информацию. Нам нужны ответы до конца дня», — объявил Бу Чунхуа, вставая. «15-летняя девочка была убита, а свидетель не пострадал. Если есть мотив, то, вероятно, в этом замешаны ее родители. Нам нужно копать глубже». Цай Линь тут же встал и сказал: «Да, сэр!» Единственная отличительная черта убийцы — черепной мускус. Усилить обыск в больницах, кладбищах, крематориях, похоронных бюро и других соответствующих местах. Нам также следует обыскать сельские районы недалеко от Цзиньхая, особенно те, где не практикуется кремация. Если есть какие-либо доказательства покупки или кражи трупов, мы должны провести тщательное расследование. Бу Чунхуа, опытный следователь, попал в точку с этим планом. Команда ответила в унисон: «Да!» Полевая группа быстро вооружилась необходимым оборудованием и приготовилась к вылету. Среди шума Ляо Ган тревожно спросил тихим голосом: «Что, если мы не сможем найти никаких улик на этой маске, сэр?» Немедленного ответа не последовало. «Мы никогда не сталкивались с делом с таким чистым местом преступления, без записей камер наблюдения, отказом членов семьи и нехваткой времени… Если мы не сможем проследить происхождение этой странной маски-черепа, не останется ли дело 502 нераскрытым?» Нераскрытые дела без улик, доказательств, мотивов и подозреваемых. Каждый капитан уголовного розыска в той или иной степени сталкивается с такими случаями, как с хронической болезнью, которая неизлечима и неизлечима, становясь бременем на всю жизнь. «…В этом мире есть только плохо проводимые уголовные расследования, и не бывает абсолютно чистого места преступления». Бу Чунхуа сделал паузу и сказал: «Но это не самая большая моя забота. Есть что-то еще». Ляо Ган был ошеломлен. Брови Бу Чунхуа глубоко нахмурились, и после долгой паузы он сказал: «Приближается сезон дождей. Как вы думаете, убийца нанесет новый удар?» Ляо Ган был потрясен. Отделу уголовного розыска не повезло в поисках улик. Несмотря на тщательный осмотр места преступления, техническая группа не обнаружила в раскопанном слое земли никаких следов убийцы. Судмедэксперты провели тщательное вскрытие и электронную фотографию тела жертвы, но не смогли обнаружить никакой дополнительной информации об орудии убийства. Им также не удалось обнаружить никаких скрытых отпечатков пальцев крови или ДНК, принадлежащих убийце. Местные полицейские участки не сообщали о каких-либо случаях серьезного беспокойства, а записи похоронных бюро и крематориев подтвердили, что ни одно тело не подвергалось вмешательству. Были проведены интервью с крупными больницами и производителями манекенов, но полученная информация не была многообещающей. Происхождение маски-черепа оставалось загадкой, и никаких указаний на это не было. Дело об убийстве 502 Черепа, произошедшее в бурную ночь, оказалось запутанным сценарием. Казалось, преступник вышел из глубин подземного мира, нацелился на случайно проходившую мимо невинную девушку, а затем исчез обратно в тень, не оставив после себя никаких следов. Оставался вопрос: с чего начать расследование этого загадочного дела?

У Юй вздохнул и устало потер лоб.  За окном небо постепенно темнело. Светящийся свет от экрана компьютера отражался на стекле. Поисковые изображения на странице включали различные виды черепных шлемов и масок – некоторые из них разложились, некоторые реалистичны, некоторые были обнаружены на археологических раскопках, а некоторые выставлены за границей. Но ни один из них не соответствовал описанию преступника, которое дал Хэ Синсин.  Даже добавление таких ключевых слов, как «жертвоприношение» и «Танец для Божества», дало совершенно иные результаты по сравнению с размытой сценой в его памяти.  У Юй подумал: «Неужели я действительно видел это раньше?»  Слова Бу Чунхуа того дня снова отдавались эхом в его ушах: «…нарушение памяти, тип стрессового расстройства, которое заставило его бессознательно манипулировать и преувеличивать воспоминания, что является результатом переплетения фантазий страха и реальных воспоминаний…» Если стрессовые расстройства могут вызвать замешательство в памяти, как мы можем быть уверены, что сцена, произошедшая более двадцати лет назад, реальна? Возможно ли, что этот шлем-череп не имеет ничего общего с религиозными практиками «там»? У Юй встал и сделал несколько шагов. Через полузакрытые жалюзи он мог видеть Бу Чунхуа и остальных на собрании в кабинете капитана. Даже директор Сюй спустился и с торжественным выражением лица сел на диван, слушая отчет Цай Линя о результатах расследования. Бу Чунхуа сидел боком на краю стола и сосредоточился.Проведя два дня и одну ночь в офисе, даже капитан Бу, который был сердцеедом своего класса в полицейской академии, не мог не чувствовать усталости. На его лице были написаны разочарование и усталость, а глаза были пугающе налиты кровью.       «Мы почти прекратили наши усилия на месте происшествия. В центре внимания расследования со вчерашнего дня до сегодняшнего дня были претензии к семье Нянь, но мы не смогли найти никаких улик, как бы усердно мы ни искали. Самая большая проблема сейчас в том, что мы не можем найти мотив…» Более 80% убийств были совершены знакомыми, поэтому поиск мотива был ключом к преодолению самой большой проблемы. Но в данном случае они даже понятия не имели. У Юй неосознанно достал сигарету, но прежде чем он успел ее зажечь, Бу Чунхуа внезапно поднял глаза и жестом показал ему не курить, подняв два пальца.  У Юй: «…»  Директор Сюй, который не мог видеть дверь под своим углом, сказал: «Эй? Что с тобой не так?»    «Я проявлял заботу о здоровье своих людей, а это одна из немногих вещей, которые волнуют меня как руководителя», — спокойно ответил Бу Чунхуа и повернулся к Цай Линю. «Уже известны результаты проверки крупнейших больничных моргов?» «Мы даже проверили незаконно действующие частные морги», — сказал Цай Линь с гримасой. «Не говоря уже о черепах, в записях не пропадали даже целые, не истлевшие головы». Бу Чунхуа быстро просмотрел в уме детали дела и взглянул на У Юя за дверью. В этот момент Бу Чунхуа почувствовал себя так, будто он любезно проклял своих предков на протяжении восемнадцати поколений. Неожиданно У Юй сдержался и вышел из большого офиса. Он подумал, что У Юй вышел покурить, возможно, он уделяет этому мальчику слишком много внимания, хотя у него не было времени выяснить, почему. Внезапно Ляо Ган высунул голову, чтобы поприветствовать директора Сюй, и спросил: «Капитан, вы попросили третью команду исследовать социальные связи Няня, прежде чем они прибудут в Цзиньхай. Теперь, когда они вернули результаты, хочешь это услышать?» Директор Сюй немедленно сказал: «Тогда поторопитесь и следуйте этому направлению расследования, отправьте людей в его родной город, чтобы они выяснили». Ляо Ган поспешил уйти, но внезапно услышал, как Бу Чунхуа сказал: «Подожди минутку. Он отобрал землю у соседа?» «Да. Факс содержал полицейские протоколы, в каждом из которых кратко излагалось дело…».    «Нет». Все в офисе выглядели озадаченными и пристально смотрели на Бу Чунхуа.    Он прошептал: «У Нянь Дасина только одна дочь, и в этих отсталых районах его считают «тупиком». Несмотря на то, что он хулиган, он может воспользоваться только мелочами и никогда не станет насильно оккупировать землю своего соседа. Сегодня во многих местах идут ожесточенные споры из-за жилых земель. Если только у него нет поддержки, которая заставит жителей деревни бояться его провоцировать. Но он не причастен к организованной преступности, иначе местная полиция упомянула бы об этом, когда проверяла нас…».   Усадьбы распределяются между членами семьи, и чем больше членов мужского пола, тем больше голоса. Ляо Ган подумал: «Соседка вдова? Неполноценный? Старик?» Выражение лица Бу Чунхуа изменилось. Не зная, что и подумать, он быстрым шагом подошел к столу и открыл компьютер. Директор Сюй сказал: «Эй? Что ты проверяешь?»   «Интранет». Бу Чунхуа пристально посмотрел на экран: Национальная база данных по преступлениям в сфере общественной безопасности. У Юй подошел к входу в здание отдела уголовного розыска, глубоко вдохнул прохладный летний воздух, закурил сигарету и открыл список контактов, бессознательно прокручивая вверх и вниз. Должен ли он действительно это сделать? Он колебался. Прежде чем приехать в Цзиньхай, ему нужно было каждый день приходить на работу, вовремя получать зарплату, уволиться через несколько лет, молча исчезнуть и жить мирной, посредственной жизнью, пока не умрет. Эти кровавые, причудливые убийства больше не должны иметь к нему никакого отношения.   Но по какой-то причине мертвые серые глаза Нянь Сяопина и налитые кровью острые зрачки Бу Чунхуа попеременно чередовались в его голове, словно в быстро перемотанной пантомиме. У Юй глубоко вздохнул и наконец нажал номер. ... Аэропорт провинции Юньдянь. Линь Чжэн вышел из зала прибытия с портфелем в руке. На тротуаре ждала черная машина. Водитель быстро вышел, открыл заднюю дверь и позвонил шефу Линю. Линь Чжэн ничего не сказал и вошел. Привыкший к своему поведению, водитель небрежно посмотрел на него в зеркало заднего вида, заводя машину. «Куда мы сейчас идем, шеф Лин? Мне отвезти тебя домой или…» Линь Чжэн полузакрыл глаза и произнес два слова: «Провинциальный департамент».   Пробыв у него некоторое время, водитель почувствовал, что у него нехорошее настроение, хотя на поверхности ничего не было видно, поэтому водитель, не сказав ни слова, обернулся. Внезапно в машине зазвонил сотовый телефон. Линь Чжэн открыл глаза и ответил тоном, который заставил водителя заподозрить, что он ослышался: «Алло?»   «Удобно ли говорить?» Голос в трубке был слегка хриплым, но настолько тихим, что водитель был уверен, что не слышал его раньше. Он не мог не посмотреть в зеркало заднего вида и был удивлен, увидев, как глаза Линь Чжэна изогнулись – он улыбался! «Да, я только что приземлился – что происходит?»  Другая сторона зашуршала, а затем голос пробормотал: «У меня есть просьба». Линь Чжэн неосознанно сел прямо и улыбнулся: «Что такое?»    У Юй стоял на тротуаре, щурясь сквозь дым, чтобы полюбоваться ночным видом оживленной улицы.   «В первые годы моего пребывания на юге я однажды зашёл в деревню и увидел шамана в человеческой костяной маске, танцующего для богов. Мне это приснилось ночью, и маска была довольно пугающей. Когда я проснулся, мне стало интересно, что это за занятие, и я думал об этом весь день». Улыбка Линь Чжэна исчезла, и его лицо стало торжественным, когда он наконец спросил: «Тебе часто снятся сны по ночам?» «Иногда». У Юй неопределенно ответил: «Я просто хочу знать, для чего нужна эта маска. Я чувствую, что если я узнаю, многие вещи уйдут из моей головы. Я слышал, что ты можешь быстро все проверить. Ты можешь помочь мне проверить?»    Линь Чжэн тихо спросил: «Тебе часто снятся кошмары по ночам. Почему ты никогда не рассказываешь мне о них?» У Юй сделал паузу, а затем разочарованно сказал: «Это может быть немного против дисциплины. Не волнуйтесь, если вы не можете». Линь Чжэн слабо вздохнул: «У Юй…» Водитель знал, что ему следует притворяться, что он не слышит, но вздох начальника Линя, казалось, проглотил тысячу слов, заставив его сердце невольно затрепетать. К счастью, начальник Линя ничего не сказал после этого вздоха, только мягко сказал: «Пришли мне картинку, которую ты нарисовал». Утечка важной информации до раскрытия дела была незаконной, даже среди коллег в разных юрисдикциях. У Юй сохранил черновик шлема-череп в фотоальбоме и отправил его Линь Чжэну в текстовом сообщении. Его телефон завибрировал, и Линь Чжэн проверил его. «Понял. Предоставьте это мне». Он замолчал, как будто наконец не в силах сдержать себя, и прошептал: «У Юй?» У Юй собирался закурить, когда услышал слабый «щелчок» от камеры мобильного телефона в тени неподалеку. Хотя звук был едва слышен на оживленной улице, У Юй тут же поднял глаза и точно определил источник звука. Нянь Дасин стоял на другой стороне тротуара, камера мобильного телефона все еще была видна, глядя на него свирепо. Когда зеленый свет вдалеке стал красным, багровый свет, отраженный в этих треугольных глазах, мерцал ядовитым свечением, похожим на змеиное. Испытав слишком много предсмертных моментов, У Юй почти сразу что-то почувствовал, и его зрачки внезапно сузились. Линь Чжэн что-то спрашивал по телефону, но он не слушал. Он увидел, как исказилось лицо Нянь Дасина, когда он открыл рот, чтобы пошевелить губами: «Два, три, шесть, пять, девять…» ... В офисе курсор Бу Чунхуа быстро скользнул по плотной веб-странице, остановился, и появилась медлительная, застывшая двухдюймовая фотография Нянь Дасина с непокрытой головой: «Конечно». Режиссер Сюй посмотрел на это и сказал: «О, у этого парня есть пластинка?» «Но отчеты, которые мы получили…» — Ляо Ган внезапно сделал паузу, поняв, что национальная база данных по уголовным делам еще не создана, а записи о неуголовных преступлениях в полицейских участках хранятся всего десять лет. Более того, если бы Нянь Дасин был арестован в другой провинции, его местный полицейский участок мог бы не быть подключен к сети.   А в тех отсталых районах, кроме того, что в семье много сыновей, что еще может запугать сельчан? Тюремный рекорд!  «Нянь Дасин, ранее известный как Нянь Гуй, был приговорен 14 лет назад к 3 годам тюремного заключения и штрафу в 5000 долларов за пособничество и подстрекательство к незаконному обороту менее 200 граммов опиума», — Бу Чунхуа прочитал записи в интранете слово за словом, и его взгляд упал на следующую строку: «Место службы: тюрьма Баошань, районный центр заключения Цзинь Кан, Юньдянь». ... 23659. Ночной ветерок был прохладным, и вокруг раздавался смех. Никто не заметил, что У Юй стоял на тротуаре со слегка расширенными зрачками.   Эти цифры были подобны ключу, который открыл неприметную дверь в его памяти, открыв образы, которые были заперты годами. За зарешеченным окном он, казалось, снова увидел фрагментированное небо и услышал эхо шагов вдалеке. Затем железная дверь захлопнулась, и охранник в конце пустынного коридора повысил голос. «23659! Посетители...»   «Не ожидал, да? Спустя столько лет то, чего нельзя избежать, все еще неизбежно», — ухмыльнулся Нянь Дасин, нотка радости едва сдерживалась его желтыми клыками. «А что, если поставить официальный скин? Полицейские знают, чем вы занимались?» «У Юй?» — Линь Чжэн что-то почувствовал и почувствовал напряжение дыхания на другом конце. Он сразу спросил: «Что с тобой?»  «…»  «Эй, У Юй!»   ... «Ни одного предмета не пропало, признаков развратного нападения не обнаружено, свидетели не пострадали. Помимо преступлений на почве страсти, грабеж, конфликт интересов, месть или замалчивание, вероятно, являются наиболее распространенными мотивами убийств на данном этапе. У Нянь Сяопина и Фань Лина нет врагов. По мере развития дела судимость Нянь Дасина может привести к прорыву». Все в кабинете капитана встали, и Бу Чунхуа глубоким голосом проинструктировал: «Нянь Дасин не сказал нам правду. Цай Линь, свяжитесь с полицейским участком деревни Сяоган и скажите им, чтобы они немедленно привели сюда Нянь Дасина, чтобы помочь с расследование, немедленно!»   Цай Линь вскочил на ноги. «Да, сэр!» Потом он улетел. Бу Чунхуа выдохнул, потер костяшками пальцев слегка воспаленный лоб и открыл окно. Вечерний ветерок, несущий аромат улицы, ворвался, мгновенно разогнал из офиса запах сигарет, лапши и жареного и освежил его.      Под деревом у входа в подбюро светился красный свет. Бу Чунхуа присмотрелся и увидел, что У Юй курит и разговаривает по телефону, стоя к нему спиной, но он не знал, с кем разговаривает. Кто? Друг? Черная Ауди, которая уехала из больницы в тот день, и оставшееся без ответа сообщение той ночью внезапно пришли на ум Бу Чунхуа, заставив странное чувство подняться в его сердце.   «Я действительно одержим этим делом. Какое мне дело совать нос в чью-то личную жизнь?» — Бу Чунхуа усмехнулся про себя и собирался закрыть окно, когда увидел, что у Юй наконец обернулся с телефоном в руке. Казалось, он шел обратно к зданию, но вдруг остановился и застыл под деревом, пристально глядя на что-то недалеко. Бу Чунхуа сказал себе: «На что он смотрит?» Он посмотрел вперед и сквозь крону дерева слабо увидел кого-то, но не смог разглядеть, кто это был.   «Босс!» — Цай Линь поднял свой телефон и вошел: «Патрульный офицер сказал, что жена Ниана сказала, что он не вернулся домой с тех пор, как покинул бюро в тот день, и его телефон также недоступен. Он вне связи!» Потеряли связь?!   Выражение лиц всех изменилось, и Бу Чунхуа сразу же решил: «Найдите записи о его поездках, включая билеты на поезд и самолет, записи платных станций, журналы телефонных звонков за последние 48 часов и записи камер наблюдения из общественных телефонных будок возле его дома. Ван Цзюлин!»  Шеф Ван, держа в руках лапшу быстрого приготовления, спустился вниз, чтобы украсть тушеные яйца, но споткнулся и сказал: «Я возьму одно…»   «Сделай треугольное позиционирование для телефона Нянь Дасина, иди!»   «Ой, почему ты такой властный?» — Шеф Ван быстро схватил два пакета тушеных яиц и помчался наверх, все еще жуя лапшу. В отделе уголовных расследований кипела деятельность: все метались взад и вперед в напряженной атмосфере. Бу Чунхуа повернулся, чтобы подняться наверх к технической команде, но вдруг что-то увидел и обернулся… ... «У Юй? — закричал Лин Чжэн. — Отвечай! Что с тобой?» У Юй молчал и не двигался, а неподалеку Нянь Дасинь хитро улыбался — это была улыбка удовлетворения и жадности, когда поймал кого-то на чем-то, — и сказал: «Ты закончился». Нянь Дасинь развернулся и побежал. В то же время У Юй бросил окурок в мусорное ведро в нескольких шагах от себя. Красный свет дугой полетел в темной ночи и отразился в глазах Бу Чжунхуа высоко над головой. «Всё в порядке, — хрипло сказал он, — я свяжусь с тобой позже». Лин Чжэн: «Алло? Что?» Звонок внезапно прервался, и У Юй бросился в погоню за убегающим Нянь Дасинем! Бу Чжунхуа закричал: «Нянь там! Кто-нибудь, сюда!» «Капитан?» — Ляо Ган поднял голову, ища голос, но прежде чем он успел среагировать, Бу Чжунхуа повернулся к столу, взял телефон, набрал номер У Юя и нажал вызов, но никто не ответил. Он попытался снова, но звонок сразу же отключился! «Алло, набранный вами номер занят…» Бу Чжунхуа выбежал из офиса и приказал Ляо Гану: «Нянь Дасинь только что был у входа в отделение. У Юй его преследует. Скажи Лао Вану проверить местоположение телефонов Няня и У Юй, Цай Лин!» Цай Лин, который ел лапшу, услышал это, бросил палочки и суп и выбежал, шатаясь и крича: «Босс, что происходит? Подожди меня, я пойду с тобой!» «Уведоми Управление дорожного движения, пошли кого-нибудь его остановить по пути. Ключи от машины!» Цай Лин со всей силы бросил ключи от джипа. Не оглядываясь, Бу Чжунхуа поймал их, как молния рванул по коридору, включил фары машины и поехал. Полицейский «Вранглер» сделал красивый разворот, выехал из ворот и помчался по улице! Бип-бип. Гудок поднимался и опускался, сопровождаемый злыми проклятиями: «Зачем ты бежишь?» «Да черт с ним!...» У Юй остановился, весь его тело было натянутым, как струна лука. Вдруг он повернул голову и увидел фигуру, мелькающую у входа в переулок в 10 метрах от него. В следующий момент он рванул в переулок и увидел, как Нянь Дасинь яростно опрокидывает мусор, преграждающий ему путь, и спотыкаясь, идет вперед среди звона. Близлежащие стены были покрыты крупным символом «снос», указывающим на то, что это трущобы. Преступность лучше всего порождается в низких, грязных, убогих уголках современного города. Ветер свистел мимо ушей У Юя, когда он прыгнул на стену, без усилий обогнав ползущего внизу Няня Дасиня. С холодным блеском в глазах У Юя сделал несколько шагов по карнизу, прежде чем сделать оборот на 360 градусов в воздухе и приземлиться бесшумно. «!» «!» Нянь Дасинь немедленно остановился, чуть не упав. В нескольких метрах, в переулке, У Юй медленно поднялся из пересечения света и тени, его профиль был острым и узким на фоне холодной луны за ним. «…, помнишь, кто я?» — лицо Няня Дасиня было пухлым и дрожащим, когда он произнес фразу сквозь сжатые зубы. У Юй молчал. «Неважно, я тебя помню, я думаю о тебе каждый раз, когда вижу это!» — Нянь Дасинь поднял свою свободную жилетку, чтобы показать шрам в виде сороконожки на животе, достаточно большой, чтобы быть половиной удара по лицу. «Представь, из Юньдяня в Цзиньхай, через пол-Китая, однажды ты встретишь старого друга!» Он осмотрел У Юя с ног до головы, его маленькие глаза блестели с нескрываемой злобой. «У тебя много навыков, и ты натянул на себя кожу полицейского. Это не просто деньги на нахождение пути, верно? Знаешь что, если бы он знал, что ты чертов беглый преступник, ты бы когда-нибудь вышел из тюрьмы на всю оставшуюся жизнь?!» У Юй равнодушно спросил: «Чего ты хочешь?!» Нянь Дасинь радостно ухмыльнулся, «Как думаешь, чего я хочу?» «Тебе нужны деньги?» Нянь Дасинь не ожидал, что он будет таким прямым, и внезапно стал еще более яростным, «Деньги? Мне не нужны деньги! Как насчет того, если у тебя такой большой разрез на животе, сколько ты должен заплатить за медицинские расходы и моральный ущерб? Вы, копы, всегда говорите о Божьем медленном правосудии. Получишь ли ты то, что заслуживаешь, если наткнешься на меня?» У Юй знал, что он тянет время. Его правая рука медленно потянулась к пояснице и аккуратно вытащила кинжал из пояса. Лезвие кинжала было чрезвычайно узким и заточено годами. Лунный свет отражался от лезвия, создавая холодную дугу света. Нянь Дасинь сказал: «Кроме того, сколько у тебя денег? У меня много способов разбогатеть. Есть много людей, которые хотят, чтобы ты умер! Это не как в старые времена, когда быть жестким было достаточно. Хочу увидеть, какие еще у тебя трюки...» У Юй перенес свой вес вперед, медленно держа кинжал сбоку – в этот момент позади него послышался рев мотоцикла из гетто. У-у-у – двигатель заглох с ревом, и фары одновременно вспыхнули перед и за узкой полосой. Полуразрушенные территории загорелись. Затем семь или восемь головорезов с ломами и кухонными ножами вышли и злобно перекрыли переулки.  После того, как мотоциклы заблокировали конец переулка, медленно приблизился роскошный автомобиль. Из машины вышел мужчина лет пятидесяти с круглой головой и большими ушами. Он выглядел очень недружелюбно. «Прошло десять лет, какая удача!» Взгляд У Юя упал на руку мужчины – его левый рукав был пуст. Выражение его лица слегка изменилось.    Наконец он вспомнил, кем он был.   Или, по крайней мере, он помнил, как отрезал эту руку. Из ворот участка вырвалась вереница из полудюжины полицейских машин, мигая ярко-красными и синими огнями, и вскоре исчезла на ночных улицах города.   «0027 из Третьей группы, 0027 из Третьей группы, пять минут назад цель прошла через главные ворота казино «Жемчужина» на Вэньсин-роуд. Повторяю, пять минут назад цель прошла через главные ворота казино «Жемчужина» на улице Вэньсин, конец!» Бу Чунхуа с рулем в одной руке и рацией в другой: «Понял, я уже в пути.»   «Хуа-ге! Цель приближается к пересечению съезда со скоростной автомагистрали и улицы Синьхан, направляясь на юг!» Полицейская машина быстро пересекла улицу. Бу Чунхуа крепко схватил руль одной рукой и почувствовал, как у него упало сердце. Недалеко к югу от Синьхан-роуд находился старый район Чанпин, где была разбросана самая большая городская деревня в городе Цзиньхай. Его должны были снести к концу года, а теперь за ним было сложно следить из-за хаотичного смешения людей и запутанных переулков, которые невозможно было сосчитать. Многие места были просто недоступны на машине, так где же они могли найти цель?   «Босс!» — Цай Линь проревел на ветер: «Они направляются в городскую деревню!» С резким визгом шины резко остановились от трения. Бу Чунхуа захлопнул дверцу машины, и его лицо стало холодным и суровым. Позади него возвышались здания, а впереди разбросаны узкие переулки, полуразрушенные улицы и низкие лачуги. Собрались лужи, и старые кондиционеры, черные от грязи, громко гудели.   «Где третья команда?» — Бу Чунхуа вошел в переулок и тихо спросил в рацию: «Как дела у технической команды?» «Мы будем там самое большее через семь или восемь минут, шеф Ван поручил кому-то отследить местоположение мобильного телефона Нянь Дасина!» — Цай Линь остановился, когда на заднем плане появились другие каналы, не зная, какую информацию он получил, и внезапно ахнул: «Хуа-гэ?»   «Что?» «Вождь Ван не смог связаться с У Юем», — подозрительно сказал Цай Линь, — «Он сказал, что на телефоне У Юя установлено устройство против слежения».

Звук машин вдалеке приближался, а затем затих, а в переулке было необычайно тихо, слышалось только тяжелое дыхание, продолжительное или короткое, но никто не двигался. «Когда ты отрезал мне руку, я думал, что это будет перманентная месть, но ничего себе». Мужчина холодно рассмеялся, возможно, потому, что принял слишком много наркотиков, его голос был хриплым и резким. «Когда Нянь сказал мне, что ты в Цзиньхае, я подумал, что он говорит чепуху!» У Юй молчал, но если присмотреться, можно было увидеть, что его плечи, узкая талия и мышцы бедер были напряжены, а тело находилось в слегка выдвинутой вперед оборонительной позе. Однако мужчина этого не заметил и был так взволнован, что его рука слегка задрожала: «После стольких лет добро и зло наконец-то будут погашены. Небеса никогда не отпустят тех, кто издевался надо мной!» Нянь Дасин взволнованно подбежал, чтобы получить признание, и сказал: «Лю-гэ, ты наконец пришел. Я…» «Что вы хотите сейчас?» — У Юй категорически спросил: «Старая гильдия?» Более десяти лет борьбы не на жизнь, а на смерть не принесли каких-либо существенных изменений во внешности У Юя, за исключением небольших следов под уголками его глаз. Черты его лица и выражения были такими же, как и раньше, но голос был немного хриплым – возможно, из-за того, что Фамилия Лю и его банда старых заключенных заставляли его пить грязную воду, когда его впервые посадили в тюрьму, что позже вызвало инфекционное заболевание горла. Но это было давно. Точно так же, как след был случайно соскоблен с поверхности полированного каменного памятника, но вскоре был покрыт более жестоким, тяжелым и сильным морозом от меча ветра, так и никто не смог найти первый след изрезанного каменного памятника. Если бы Старая Гильдия не появилась, он бы даже не подумал об этой группе людей того времени. Лю поднял руку, чтобы заблокировать Нянь Дасина, даже не глядя на этого лакея, и уставился на У Юя: «Принцип, которому мы следуем в бизнесе, — это справедливость…» У Юй быстро огляделся и сделал полшага назад, но в то же время бандиты, блокирующие переулок позади него, тут же ринулись вперед. «Ты тогда отрезал мне одну руку, это слишком много, чтобы с интересом просить твою руку?» Лю потряс пустой левой рукой и строго сказал: «Я хочу посмотреть, кто еще поможет тебе сейчас. Пошевеливайся!» Не успели произнести эти слова, как молодые люди выхватили ножи и монтировки и бросились вперед с противоположных сторон. У Юй увернулся от лезвия в затылке, схватил голой рукой железный стержень перед собой и махнулся назад, как молния. Нижняя часть стержня попала бандиту в грудь, раздробив ему грудину. Кровь хлынула у него изо рта и попала в лицо бандита позади У Юя. Менее чем за полсекунды У Юй отбросил нож, и он с громким «лязгом» ударился об окружающую стену, создав ослепительную искру от столкновения железа и камня. Потрясенный и рассерженный, Лю крикнул: «Черт возьми…» Никто не мог ясно видеть движения У Юя. Он бросил кинжал, схватил его другой рукой и вонзил бандиту в живот, как ядовитый клык.Он вытащил его из плоти и крови и одновременно с криками другого совершил мощный прыжок, одной рукой поддерживая стену, прыгнув на вершину стены! «Беги за ним! Убей его!» — Лю крикнул: «Какого черта!» «Что значит «бежать за ним?» — Бу Чунхуа поднял брови и спросил: «Есть ли какая-нибудь марка телефона, которая может сделать это сейчас?» «Да, судя по отзывам машины, похоже, что ложное позиционирование было смоделировано в нашей текущей системе слежения путем ограничения команд базовой станции и изменения параметров серверной части. Шеф Ван сказал, что видел, как люди делали это раньше, но сигнал сети настолько ограничен, что новые смартфоны не могут этого сделать, за исключением старых моделей», — почти безмолвно сказал Цай Линь: «Что теперь, босс?» Бу Чунхуа на мгновение потерял дар речи, и перед его глазами внезапно появилась израненная спина У Юя, а также странная татуировка птицы на его плече. Почему «пропавший» Нянь Дасин внезапно появился у входа в Подбюро и случайно столкнулся с У Юем? Почему У Юй, который, очевидно, не знал о ходе дела, сразу же преследовал Нянь Дасина? Дело было окутано густым туманом, но сквозь него инстинктивно пробивалась нить крайней опасности. В этот момент Цай Линь внезапно крикнул: «Босс! Техническая команда отследила местонахождение мобильного телефона Нянь Дасина!» «Где это?» «Подожди, дай мне посмотреть. Это в… — голос Цай Линя внезапно затих. — Хуа-гэ, цель — 120 метров по прямой». Сердце Бу Чунхуа упало. «Отправь мне это, скорее!» «Вон там!» «После них!» У Юй быстро побежал по крыше, в три шага перепрыгивая через щели между карнизами и стенами. Он был подобен гепарду в игре лунного света и неона. Бандиты в остервенении погнались за ним по узкому переулку, но из-за хаоса не смогли догнать, и кто-то крикнул: «Лю-гэ, он убегает! Что нам делать?» Лю стиснул зубы, поднимал и опускал отсутствующую руку, как будто чувствовал боль от того, что его снова отрубили. На самом деле боли в тот момент не было, потому что лезвие было слишком быстрым, чтобы нервы могли среагировать на мозг. Однако страх и отчаяние от того, что он оказался во власти других, а также ледяной холод лезвия ножа, который мог заморозить половину его тела, навсегда запечатлелись в его душе, способные заставить его чувствовать сильную боль даже сегодня. «Какая рука?» Он вспомнил, как его прижали к пыльному цементному полу, а молодой человек присел рядом с ним.Черты его лица все еще были очень ясными, но ледяное спокойствие в глазах совершенно отличалось от того, когда он был в тюрьме. Он спросил: «Какая рука прикоснулась к нему?» Он не мог вспомнить свой ответ. Должно быть, это был вой и крик. Но молодой человек был равнодушен и всего один раз махнул ножом. «Хорошо, — сказал он, — раз ты не можешь мне сказать, я сделаю, что захочу». Лю никогда не ожидал, что после всей тяжелой работы и планирования, через которые он прошел, проведя несколько лет в тюрьме, он потеряет руку, прежде чем сможет вернуться. Он также никогда не ожидал, что молодой человек, успешно сбежавший из тюрьмы и пересек границу много лет назад, не умрет в Мьянме и не станет безжалостным убийцей, а вместо этого вернется, пересечет более половины страны и окажется во внутренних районах северного Китая. и появиться перед ним незамеченным. «Мы не можем позволить ему снова сбежать, мы абсолютно не можем позволить ему снова сбежать…» — прошипел Лю сквозь зубы, затем решился и достал телефон: «Привет! «Трехглазый»? На другом конце его сразу назвали «Большой Брат». «Возьмите мужчин снаружи, заблокируйте его в переулке и вытащите наружу! Помните: если не можете от него избавиться, убейте его, не оставляйте ему жить!» «Понятно!» Лю яростно повесил трубку и, взглянув в сторону, увидел, как Нянь Дасин потирает руки за спиной: «Ты, черт возьми, тоже идешь!» Не говоря этого дважды, Нянь Дасин немедленно поднял с земли монтировку и с убийственной силой сжал ее в руке. «Да!» Полицейские машины завернули за угол и остановились перед трущобой, которую собирались снести, после чего Цай Линь выскочил из машины с тремя или четырьмя следователями и побежал в извилистый узкий переулок с рацией в руке. «Босс, берегитесь! Мы в старом районе Чанпин, будьте готовы дать задний ход!» Под полуразрушенным забором слышен только шум журчащей воды. Бу Чунхуа наклонился боком за кирпичной стеной и прошептал: «Цель находится в 50 метрах в моем направлении на два часа. Понятно». Затем он повесил трубку и посмотрел через голову. В трущобах не было ни уличных фонарей, ни электричества, ни водопровода, поэтому было совершенно темно и трудно было отличить реальность от иллюзии. Из глубины тьмы послышался слабый ругательный звук, но он быстро затих. Что здесь делает Нянь Дасин? Сколько их на другой стороне? Почему У Юй полностью отрезан? В принципе, ему следует дождаться, пока его люди поддержат его, но интуиция Бу Чунхуа, взращенная более чем десятилетием уголовных расследований на передовой, подсказывала ему, что какая-то коварная и зловещая ситуация уже произошла. Если У Юй оказался в ловушке какой-то неизвестной опасности, чем раньше Бу Чунхуа войдет туда, тем выше его шансы на выживание. В нерешительности Бу Чунхуа прижался затылком к грубой кирпичной стене и глубоко вздохнул. В самый последний момент в узком переулке перед ним внезапно появилась покачивающаяся тень, сопровождаемая звуком хруста сухих ветвей. Там кто-то есть! Бу Чунхуа вскочил на ноги: «Не двигайся! Полиция!» Кто это? Нянь Дасин запаниковал и обернулся, его разум был в хаосе. Стиснув зубы, он поднял железный прут и ударил со всей силой! Сильный порыв ветра раздался со свистом! когда рычаг сильно ударился о кость. В темноте раздался крик: «Ах!» «Мяу…» — Дикая кошка взбежала по стене по череде сухих веток и мгновенно исчезла. Бу Чунхуа остановился как вкопанный, узкий ночной переулок был пуст, не было ни одного призрака. Он подумал: «Это невозможно, позиция технической команды неправильная?» Краем глаза он оглянулся и вдруг что-то заметил. Он увидел что-то слабое, отраженное на земле возле канавы, и пошел поднять это. Мобильный телефон. Техническая команда была права. Телефон здесь – У Юй давно ушел. Красивые щеки Бу Чунхуа, казалось, застыли на полсекунды, прежде чем он выдохнул, огляделся вокруг и произнес тихим голосом слово: «…… черт!» Красивые щеки Бу Чунхуа, казалось, застыли, и он глубоко вздохнул, прежде чем оглянуться вокруг и пробормотать себе под нос ругательное слово. «Ебать!» Лакей Лю, весь в крови и от боли, громко выругался: «Я трахну твою мать! @#$*&&^…» — Нянь Дасин в страхе отступил назад и, заикаясь, ответил: «Кто… кто сказал тебе вести себя как дурак? Ты, ублюдок!» Лакей не выдержал и уже собирался напасть, когда кто-то сзади крикнул: «Вот! Там!» Они оба обернулись и увидели, как кто-то прыгает с вершины ближайшей стены – это был У Юй! У Юй подбежал к концу забора и спрыгнул на ржавую колючую проволоку, бесшумно приземлившись, как перышко. Нет пути вперед. Незаконно построенное бунгало было снесено, а на грязной земле была сложена большая куча щебня и каменной кладки. Другая группа людей с оружием окружила его со всех сторон. А за ним к нему приближались лакеи, запиравшие дверь! Лю, должно быть, воспользовался беззаконием, чтобы создать хаос среди своих людей. Бог знает, сколько людей он привел с собой, словно на него напали со всех сторон. Посреди хаоса У Юй увернулся от летящего к нему железного стержня, но получил сильный удар кирпичом в локоть, повсюду разлетаясь кровь и разбитые кирпичи. Прежде чем бандит смог нанести новый удар, У Юй развернулся и ударил его кинжалом в живот! «У него, у него есть нож!» «Кто-то умер, кто-то умер!» Среди бесчисленных ревов теплая кровь хлынула по рукояти кинжала, даже попав в глаза У Юю, заставив его зрение быстро увеличиваться и уменьшаться. Он услышал, как резкие ругательства превратились в странные звуки, а затем в хриплый смех. Смех смешался со звуком выстрелов пулемета, зажигая пламя и дым, которые покрыли зеленые поля и деревню, а также крики и вопли испуганных жителей деревни. «Лю-гэ сказал, не отпускай его!» — в панике крикнул лакей в темноте. «Не дай никому сбежать!» — Бирманский грузовик промчался мимо горящего поля, и владелец хрипло крикнул: «Обыщите их! Найдите полицейского! Посмотрим, кто осмелится ему помочь!» ... Четверо или пятеро лакеев бросились вперед. В темноте было невозможно разглядеть, кто ударил У Юя палкой в лоб. Липкая кровь тут же затмила ему зрение. Но первое, что он почувствовал, была не боль, а... гнев. Это на самом деле очень странно, так как долгие, мучительные и изолированные годы заставили его устранить все негативные эмоции. Долгое время он даже думал, что у него не будет никаких других чувств, кроме механического спокойствия и выносливости. Но когда вся опасность миновала и задача была успешно выполнена, когда все погрузились в цветы, аплодисменты и празднование, он понял, что его забыли как загнанного зверя в прошлом. Страх и сдерживаемая обида на реальный мир взорвались в каждом нерве и пошли прямо в его мозг, настолько безумные, что даже он не мог их контролировать. Бам! Бам! Железный прут ударил в грудь, живот, плечо, поднятый локоть с глухим стуком. «Убей его!» «Возьмите его кинжал!» ... Молодой лакей бросился сжимать руку У Юя и собирался вырвать кинжал из его рук, когда у него сжалось горло и кровь прилила к голове. «… Ах, ах…» — Он молчал, беспомощно глядя на узкие зрачки У Юя. Потом он почувствовал, как его ноги отрываются от земли, его приподнимает сильный щипок к горлу, и тогда тело его становится легким… Хлопок! Его отбросило горизонтально, и он врезался в нескольких парней, находящихся в воздухе. Его тело столкнулось с кучей тяжелых обломков и рухнуло! У Юй схватил железный прут и потянул его к себе. Гангстер, державший жезл, потерял вес и бросился вперед. Кинжал вонзился ему в плечо, затем его отбросили, и из раны хлынула полоска крови. Прежде чем люди позади него успели броситься с кухонным ножом, У Юй схватил монтировку и размахнулся ею достаточно быстро, чтобы превратить внутренности своего противника в кровавую грязь. Мальчик был застигнут врасплох и услышал несколько жутких тресков. Его рука была согнута под ужасным углом и раздроблена в сокрушительный перелом! «Блин!» — «Трехглазый», которому Лю поручил важное задание, гневно выругался и бросился хватать У Юя сзади, яростно ревя: «Бей его! Забей его до смерти!» У Юй какое-то время не мог избавиться от Трехглазого во время осады. Он не знал, сколько раз его ударили в грудь, живот и бедра. Сильная боль высвободила его давно сдерживаемую ярость. Он пнул переднего бандита обеими ногами в воздух, мужчина хлынул кровью изо рта и носа и упал на траву.Но тут кто-то схватил его за руку, и кинжал с грохотом упал на землю. Трехглазый закричал: «Выбей его кинжал!» С несколькими громкими звуками кто-то в хаосе отшвырнул кинжал. У Юй поскользнулся и потерял равновесие вместе с Трехглазым, рухнув на грязную землю, покрытую битой плиткой и осколками стекла. «Можете ли вы сражаться в одиночку?! Не могли бы вы?!» — Трехглазый полностью сошел с ума, не обращая внимания на свои выпученные от удушья глаза, он крепко сжал горло У Юя и сказал: «Сегодня у меня здесь так много братьев, давайте посмотрим, что вы можете сделать… вы…» У Юй стиснул зубы, когда ржавая сладость подступила к его горлу, затем он внезапно увидел краем глаза вспышку света, и холодный ветер ударил прямо ему в лицо — это был тесак! Удара хватило, чтобы разделить их обоих пополам. У Юй внезапно отпустил руку и перевернулся, но Трехглазый этого не заметил и все равно выплюнул язык в этой смертельной удушающей хватке, так что У Юй не смог выбраться! В этот критический момент У Юй знал, что он не сможет убежать, и неосознанно дернул головой, чтобы избежать удара лезвием по направлению к нему. Но затем боль пришла не так, как ожидалось. Вместо этого позади него подул сильный ветер, когда кто-то спрыгнул со стены! Все произошло одновременно. Прежде чем У Юй успел осознать, кто стоит за ним, мужчина схватил его, потянул назад и прижал к себе, поворачиваясь назад! Тесак упал прямо в заднее плечо мужчины! Горячая кровь брызнула на лицо У Юя. Когда он оглянулся, выражение его лица изменилось. Это Бу Чунхуа! У Бу Чунхуа не было другого выбора, кроме как поймать клинок задним плечом. Кровь тут же хлынула и пропитала его рубашку. Но в этот критический момент он даже не почувствовал боли. Стиснув зубы, он сделал выпад назад и выстрелил, бац! Все красноглазые гангстеры были подавлены одновременно. «Не двигайся!» Бу Чунхуа прикрыл У Юя одной рукой за спиной, его голос был хриплым и суровым. «Полиция!» С громким звоном бандит, собиравшийся нанести удар, вздрогнул и уронил оружие на разбитые кирпичи на земле. В то же время вдалеке внезапно вспыхнули красные и синие огни, а полицейские сирены стремительно приблизились. Бесчисленное количество полицейских выскочили из своих машин и быстро окружили открытое пространство. В конце концов прибыла поддержка из отдела уголовного розыска.

«Не двигайся! Опусти пистолет!» «Руки вверх! Полиция!» Прибывшие патрульная полиция, местное отделение полиции, отряд спецназа и отдел уголовного розыска окружили заброшенную строительную площадку. Бандиты задрожали от страха и бросили на землю ножи и ломы. Команда спецназа быстро оттолкнула их, бросившись вперед и надев на них наручники одного за другим. Затем Бу Чунхуа опустил пистолет и спросил себе под нос: «С тобой все в порядке?» У Юй тупо смотрел на него, из-за бледной кожи брови и глаза казались еще темнее и яснее. Лицо Бу Чунхуа побледнело, когда он обошел вокруг и проверил, не серьезно ли он ранен, прежде чем снова спросить более серьезным тоном: «С тобой все в порядке?» «…… Почему ты здесь?» Бу Чунхуа упрекнул: «Почему я здесь? Разве я не должен тебя об этом спрашивать?» Они оба стояли очень близко друг к другу. У Юй поспешно отступил на полшага назад. «У вас идет кровь, сэр. Извините, я не буду…» В этот момент несколько офицеров спецназа вывели Лю, Нянь Дасина и других из заброшенного переулка, соединяющего пустошь. Нянь Дасин боролся и отчаянно кричал: «Вы выбрали не того человека! Я родственник жертвы! Я хочу сообщить и разоблачить…» Сотрудники спецназа тут же зажали ему рот и затолкали в машину. Выражение лица У Юя немного изменилось. Все внимание Бу Чунхуа было сосредоточено на нем, и он заметил эту деталь. Он собирался спросить, когда Ляо Ган, Цай Линь и другие бросились к нему с криками: «Капитан Бу!» «Быстро позвоните Сяо Гую, судебно-медицинскому эксперту!» «Босс, босс, с тобой все в порядке? Кто, черт возьми, это сделал? Вытащите его и похороните на месте!» У Юй споткнулся на полшага, потерял равновесие, и его колени внезапно ослабели. «С Сяо Ву все в порядке? Кто видел моего дорогого Ву? Ебать!» — Цай Линь был поражен, но прежде чем он успел отреагировать, Бу Чунхуа внезапно развернулся и схватил У Юя. Он увидел, как У Юй прикрыл рот и кашлял, как будто его грудь тряслась. Затем он вытер руку о свои полицейские брюки. Бу Чунхуа взял свое запястье и разжал его, чтобы показать, что на его ладони были пятнышки кровавой пены. «Вызовите машину. Отвезите его в больницу. У него внутренние повреждения. Ну давай же! Цай Линь!» Цай Линь вскочил, как кролик, и побежал, в результате чего толпа сразу же пришла в хаос. Бу Чунхуа наполовину обхватил У Юя и заставил его сесть у стены. Внезапно он почувствовал, как У Юй схватил его сзади за руку холодными и дрожащими пальцами и хрипло сказал: «Нянь Дасин…» Бу Чунхуа посмотрел в глаза У Юя и на мгновение неожиданно увидел в этих зрачках намек на что-то невыразимое. Смесь горя, борьбы и глубокого чувства смирения. «Что случилось с Нянь Дасин?» — Бу Чунхуа тихо спросил: «Почему ты пошел за ним? Скажи мне!» Этот жест заставил У Юя наклонить голову, посмотреть на Бу Чунхуа с близкого расстояния и открыть рот, не издав ни звука. «Вот оно! Будь осторожен!» — Цай Линь и несколько полицейских бросились назад, неся из полицейской машины простые носилки, и помогли У Юю встать. Бу Чунхуа тоже встал, не обращая внимания на остальных, и проревел: «У Юй!» «Доктор! Сюда!» — Ляо Ган отчаянно держал Бу Чунхуа. «Садитесь, капитан! У тебя все еще идет кровь!» У Юй резко закрыл глаза. Каким-то образом Бу Чунхуа действительно почувствовал намек на чувствительность из-за своей тонкой реакции, после чего У Юя отправили с места происшествия в полицейскую машину с вой сирен. Лю Дунцай, мужчина, пятьдесят лет, несколько раз находился в тюрьме за такие преступления, как кража, грабеж, продажа поддельных наркотиков и продажа подержанных автомобилей. Выйдя из тюрьмы десять лет назад, он переехал на северо-восток и возобновил свою старую профессию, используя навыки, полученные в тюрьме. Он даже начал обучать других и за последние два года участвовал в нескольких кражах со взломом, что привело к розыску полиции в трех провинциях. Никто не знает, почему он сбежал в Цзиньхай или почему он упал духом и осадил криминальную полицию только для того, чтобы быть одним махом пойманным местной полицией. «Упрямо сопротивляемся и отказываемся покаяться! Я думаю, ты безнадежен!» — Сун Пин, директор Муниципального бюро общественной безопасности Цзиньхая, хлопнул по столу и встал, его тон и выражение лица были суровыми: «Я предупреждаю вас, чтобы вы повернули назад, пока еще есть время.Это последний раз, когда я повторяюсь сегодня – странные изменения, даже остаются прежними; символы зависят от квадранта! Вы должны учитывать сектор!» Пятнадцатилетняя Сун Сяоюань вяло развалилась за обеденным столом, и из кухни донесся звук звенящих жареных ребрышек госпожи Сун. «Посмотри на себя! Как ты смеешь быть со мной упрямым! Когда Чунхуа когда-либо получал помощь с домашним заданием? И посмотри на себя! Ты все еще смотришь? Если ты снова будешь смотреть на меня, я отправлю тебя в Бу Чунхуа для дисциплинарного взыскания! Попробуйте, если не верите мне!» Сун Пин прикрыл сердце одной рукой и собирался найти метлу из куриных перьев, когда его телефон внезапно зазвонил. Удивительно, но идентификатором звонящего был сам Бу Чунхуа. «Привет, Чунхуа?» Сердце Сун Сяоюаня тут же сжалось. «Угу, угу, я уже слышал от всех вас отчет Лао Сюя… что?» Голос Сун Пина внезапно повысился, когда он услышал, что сказал Бу Чунхуа на другом конце линии. Его лицо быстро изменилось, он тут же надел туфли и схватил ключи от машины. «Я понимаю, скажи Лао Сюю, что я сейчас иду туда и скоро приеду!» «В чем дело?» — Жена режиссера высунула голову из кухни и недовольно спросила: «Побывав наконец дома целый день, куда тебе теперь идти?» Сун Пин поспешно сунул бумажник в карман и сказал: «Прошлой ночью Подбюро арестовало группу людей в старом районе Чанпин, и Чонхуа был ранен. Мне только что позвонили и сообщили, что по делу есть новые разработки». «Что?!» — Тон его жены был таким же высоким, как и у Сун Пин ранее, без какой-либо разницы в интонации: «Чунхуа ранен? Это серьезно?! Хуэйхуэй! Хуэйхуэй!» Сун Пин была в растерянности: «Зачем ты ей позвонил?!» Из комнаты послышались шаги, и Сун Хуэй с бледным лицом вбежала в столовую. «Что случилось, мама? Что происходит?» Жена директора повторила: «Твой отец пошел в подбюро, чтобы увидеться с Чунхуа. Ты быстро следуешь за ним и надеваешь только что купленное розовое платье…» «Ребята, оставьте его в покое. Посмотрите на ситуацию сейчас!» — Сун Пин беспомощно улыбнулась, хлопнула дверью и поспешно ушла. Здание бюро уголовных расследований, подотдел Южного округа города Цзиньхай. Перед воротами резко остановился автомобиль с красным флагом. Прежде чем водитель успел выйти и открыть дверь, Сун Пин уже появился, поднялся по лестнице и помахал директору Сюй, чтобы тот отказался от любезностей. Он указал прямо на плечо Бу Чунхуа и спросил: «Что именно происходит?» «Судебно-медицинский эксперт уже зашил его. Нож был настолько тупым, что им нельзя было убить курицу», — сказал Бу Чунхуа, перекинув через левое плечо полицейскую куртку и туго перевязанную бинтами. Но его движения остались совершенно незатронутыми. «Известие об аресте Лю Дунцая было отправлено в Муниципальное бюро общественной безопасности Даляня, и их сотрудники для совместного расследования прибудут в полдень…» «Вы когда-нибудь убивали курицу? Ты знаешь, что куры гораздо выносливее тебя?» — Сун Пин прервала его, отругав: «Когда закончишь, иди в больницу!» «… Хорошо, я понял», — сказал Бу Чунхуа. «Вчера вечером Ляо Ган и некоторые другие всю ночь допрашивали некоторых подчиненных Лю. Сравнив свои признания, они подтвердили, что к делу также причастен Нянь Дасин, родственник жертвы по делу об убийстве 502. Именно он сказал Лю Дунцаю повести своих людей пробраться в Цзиньхай». Когда они быстро вошли в здание, Сун Пин нахмурился: «Почему?» Нянь Дасин, настоящее имя Нянь Гуй, четырнадцать лет назад был приговорен к трем годам тюремного заключения за пособничество и подстрекательство к продаже менее 200 граммов опиума. Ожидая приговора в центре заключения района Цзинькан, он делил камеру с Лю Дунцаем, который в то время был начальником камеры. Нянь Дасин был его силовиком и приспешником. После освобождения из тюрьмы они постепенно потеряли связь, пока несколько дней назад Нянь Дасин не пришел в городское бюро из-за того, что его дочь была убита. Он встретился с У Юем, а затем в частном порядке сказал Лю Дунцаю приехать в Цзиньхай, чтобы отомстить. За эту информацию он получил награду в размере 30 000 юаней от Лю Дунцая. Сун Пин остановился как вкопанный, и вместе с ним остановились еще несколько человек. «Жаждешь мести?» — он спросил. Бу Чунхуа кивнул: «Нянь Дасин утверждал, что У Юй был тем, кто отрезал Лю Дунцаю руку десять лет назад. Он также сказал, что хочет сообщить об этом и внести свой вклад». Судя по неожиданному выражению лица Сун Пина, даже он об этом не знал. Подумав немного, он спросил: «Что он хочет сообщить?» Бу Чунхуа сделал жест и махнул рукой наружу, ладонью внутрь и тыльной стороной руки наружу. Помимо директора Сюй, несколько других руководителей отделов мудро отступили. В здании было полно людей, но на этой маленькой территории вдруг стало особенно тихо. «Он сказал, что У Юй был в тюрьме», — Бу Чунхуа слегка повернул голову и очень тихо заговорил: «Он сказал, что У Юй был разыскиваемым человеком, сбежавшим из центра заключения района Цзинькан 13 лет назад». В комнате для допросов. Стены со всех сторон были абсолютно белыми, с железным окном размером с ладонь в потолке. Клерка уже убрали, и на голом железном столе стояла только тусклая настольная лампа. Его свет не был ни желтым, ни зеленым, отбрасывая слабый свет на грубое, мясистое лицо Нянь Дасина. Бу Чунхуа сидел за столом для допросов в своем плаще, наручники на его локтях были закатаны, обнажая сильное предплечье.«Я слышал, вы хотите сообщить, что наш следователь объявлен в розыск?» У Бу Чунхуа были широкие плечи и длинные ноги, он имел прямую и прямую осанку. Он сел небрежно, но внушительная манера поведения, которую он отточил за более чем десять лет работы в уголовном расследовании, ошеломила собеседника. Нянь Дасин даже не осмелился посмотреть ему в глаза. «Я не вру. Я не сообщил Лю о 30 000 юаней. Это потому, что этот парень Ву слишком безжалостен! Я сделал это, чтобы защитить себя!» В маленькой темной комнате рядом с комнатой для допросов Сун Пин и директор Сюй стояли бок о бок перед односторонним стеклом и внимательно смотрели друг на друга. «Чтобы защитить себя», — Бу Чунхуа повторил предложение с неясным выражением лица. Он спросил: «Почему тебе нужно защищать себя? У Юй причинит тебе вред?» Нянь Дасин тяжело сглотнул, у него в горле застрял ком. «Нянь Гуй», — слабо сказал Бу Чунхуа, его голос был чрезвычайно притягательным, но каждое слово было тяжелым, как тысяча фунтов, — «вы обвиняете моего человека в том, что он скрывается от меня. Знаете ли вы о преступлении, заключающемся в клевете на сотрудника уголовной полиции?» Его последние слова были похожи на то, как гора Тай давила на Нянь Дасина, заставляя его рухнуть на железный стул. Через некоторое время, словно пытаясь защититься, он едва успел произнести фразу: «Но… но я смог его узнать. Его внешний вид не изменился, и тату у него до сих пор! Как в мире могут быть две одинаковые татуировки?» Зрачки Бу Чунхуа сузились. Татуировка. «Его настоящее имя Се, я не знаю его полного имени. Говорят, его поймали на контрабанде наркотиков из Мьянмы. По словам охранников, его арестантский номер — 23659. У всех там есть «прозвище», кроме него. Ему это не нужно. Просто упомяните «он», и все поймут, о ком вы говорите. Даже позже людям не нужно было упоминать его конкретно. Когда они распространяли слухи, группы заключенных собирались и обменивались взглядами, и все они знали, что говорят о нем. Охранники даже не беспокоились о них…» «Почему нет?» — спросил Бу Чунхуа. Нянь Дасин тяжело дышал, и холодный пот стекал по его лбу, оставляя следы в тусклом свете. Через некоторое время он выдавил из себя кривую улыбку, похожую на спазм. «Почему? Нет никаких причин. Вы думаете, центр задержания — это то же самое, что и тюрьма, офицер? Прежде чем суд вынесет решение, в СИЗО смешивают всех, в том числе тех, кто убил семью из семи или восьми человек, тех, кто переправил через границу 180 килограммов наркотиков, тех, кто организовал банды для грабежей на улице, и тех, кто разыскивается по всей стране за убийства и расчленения… Все заключенные смешаны вместе, кто в больших камерах, кто в маленьких, у каждого есть руководитель ячейки. Руководитель камеры несет ответственность за обучение новых заключенных правилам. Их кормят три раза в день, после чего забивают до смерти и дают пить грязную воду, смешанную с грязью. Полиция знает, что происходит между заключенными. Пока никто не умирает, они закрывают на это глаза». «Я не об этом тебя спрашивал», — Бу Чунхуа прервал его: «Я спрашиваю, почему у «23659» нет прозвища». Нянь Дасин уставился на него, искаженная злоба на его лице почти превратилась в ругань, а затем он наконец сказал правду: «Потому что он красивый». Бу Чунхуа вздохнул с небольшой паузой. «Это была тюрьма, где даже крысам приходилось быть осторожными. Он такой красивый, как ты думаешь, почему все заключенные гонятся за ним? Как вы думаете, чего они добиваются, офицер?» Комната для допросов, казалось, замерзла изнутри и снаружи, а воздух превратился в бесчисленные острые осколки льда, которые тяжело давили на легкие людей. Спустя долгое время Бу Чунхуа наконец пошевелил шеей, его кости издали хрустящий звук, и спросил: «Значит, Лю Дунцай сделал это?» «Лю Дунцай сделал это первым, потому что мы были в одной камере, поэтому ему было легче», — Нянь Дасин усмехнулся: «Но Лю не осмелился сделать это сам — он стал вождем, потому что у него был кто-то снаружи, чтобы поддержать его, и кто-то дал ему деньги. Он не очень хорош в ударах, поэтому приказал нам всем идти первыми…» Лицо Бу Чунхуа все еще было угрюмым, без каких-либо эмоций: «И что потом?» Нянь Дасин вздохнул, его толстое лицо неудержимо дернулось, а затем, наконец, поднял толстовку. Даже в тусклом свете комнаты для допросов шрам на его груди и животе был очень четким: ужасного темно-красного цвета от возрастной гиперплазии. «Осколки стекла», — прошипел Нянь Дасин. Выражение лица Бу Чунхуа наконец немного изменилось. «Можешь представить? Эти ребята издевались над ним и избивали его до тех пор, пока он не выплюнул кровь, но этот ребенок ни разу не произнес ни слова протеста. Я думал, что его легко запугать. Но той ночью, когда его окружила группа людей, он внезапно дал отпор. Он использовал спрятанный кирпич, чтобы разбить кому-то голову, а осколки стекла пронзили мне живот. Они сказали, что у меня даже кишки вылезли наружу. Все кричали, все бегали.До прибытия вооруженной полиции он даже перерезал кому-то горло, и кровь хлынула на половину стены. Позже я услышал, что той ночью чуть не случился бунт». Нянь Дасин ахнул и сказал: «Вы знаете, почему Лю на этот раз привел в Цзиньхай двадцать или тридцать человек, офицер? Потому что он боялся. Осмелюсь сказать, что Лю никогда в своей жизни не был так близок к смерти». «А потом?» — Бу Чунхуа спросил: «Вы сказали, что он сбежал из тюрьмы?» Нянь Дасин смотрел на стол для допросов так, словно холодная полированная сталь перенесла его обратно в ту хаотичную и кровавую ночь в тюрьме. Через некоторое время он сглотнул и сказал: «Да, он сбежал после той ночи». «…» «Той ночью вооруженная полиция окружила камеру и облила ее водой под высоким давлением. Всех прижали к стене, а потом ворвались и сбили всех заключенных. Они приказали нам присесть, опустив головы, и пригрозили расстрелять любого, кто пошевелится. В то время я все еще держал свои кишки и собирался кричать о помощи, когда внезапно увидел, как этот ребенок встал, схватил охранника и избил его как сумасшедший – он избивал охранника на глазах у вооруженной полиции, можете ли вы поверить это? С грохотом ворвались вооруженные полицейские и избили его до тех пор, пока он не был весь в крови и не обездвижен, а затем вытащили его из камеры. Скажу вам, когда его вытащили, весь пол был в крови. Я думал, он умер, черт возьми!» — Нянь Дасин яростно выругался, прежде чем продолжить: «Позже я узнал, что он пытался сделать. Он хотел попасть в лазарет, потому что канализация там вела к реке. На следующий день он сбежал через канализацию!» Не только Бу Чунхуа, но и директор Сун, и директор Сюй нахмурились перед односторонним стеклом – канализация в лазарете? Даже если это было более десяти лет назад, даже если это был дрянной центр заключения в маленьком приграничном городке, вырваться из канализации на одном дыхании было довольно безумием. «Не верь? Я тоже сначала не поверил, никто из заключенных не поверил. Этот канализационный коллектор ведет из лазарета наружу, а снаружи к реке Джин Кан. Если бы кто-то сказал, что может задерживать дыхание и нырять на многие мили, вы бы поверили? Но он действительно исчез! Кашель, кашель…» Нянь Дасин был так взволнован, что поперхнулся слюной и закашлялся, а глаза за пределами комнаты для допросов были устремлены на него только для того, чтобы увидеть, как он неоднократно покачал головой, его толстое восковое лицо покраснело от волнения. «Я не мог этого понять. Все, что я знал, это то, что в тот момент весь центр задержания был заблокирован, и четыре или пять раз приезжали грузовики с вооруженной полицией. Заключенным также было приказано не обсуждать этот вопрос и даже не упоминать этого негодяя. Но на самом деле запретить это было невозможно. Все гадали за закрытыми дверями, но не могли понять почему — пока я не вышел через два года, когда мне наконец кто-то рассказал». Нянь Дасин перестал качать головой и посмотрел прямо на Бу Чунхуа, его мутные зрачки бесконтрольно дрожали. «Мальчик не выплыл самостоятельно. Фактически, он выплыл за пределы тюрьмы только после того, как его окружила вооруженная полиция. Затем группа бирманцев пересекла границу на военной машине, прорвалась через ворота тюрьмы через электросеть, вступила в перестрелку с охраной, несколько из них были убиты вооруженной полицией». «Он был в сговоре с бирманцами, которые вытащили его из тюрьмы».

Дверь внезапно открылась, и оба директора одновременно повернули головы. Они увидели, как Бу Чунхуа вошел в офис, засунув одну руку в карман, а другой выдвигая стул, чтобы сесть. Он посмотрел на них обоих и сказал: «Что происходит с человеком, которого вы мне назначили? Можете ли вы сказать мне сейчас?» Сун Пин на мгновение задумался под пристальными взглядами двух сосредоточенных пар глаз и, наконец, громко вздохнул, прежде чем бросить пачку файлов, только что отправленных по факсу, на стол, сказав: «Вот, я тоже только что получил это». Бу Чунхуа взял файлы и взглянул — это были старые архивы и записи о задержании из районного центра заключения Цзинь Кан, датированные 13 годами ранее. На фотографии, сделанной 13 лет назад, У Юй стоял перед камерой с короткими черными волосами, бледной кожей и был одет в серовато-синюю тюремную форму. Он спокойно посмотрел на Бу Чунхуа. Описывая внешность молодого человека, люди могут использовать такие термины, как «красивый», «крутой» или «энергичный». Но Нянь Дасин использовал слово «красивый», чтобы описать его. Выбор слова не был неправильным — будь то черты лица или изящные брови, У Юй выглядел очень явно и стандартно красиво, даже сохраняя немного юношеского ощущения. Казалось, он в это время только что закончил школу и выглядел немного сдержанно, с академическим видом, без каких-либо следов усталости от лет. Любой, кто взглянет на эту фотографию, легко сформирует первое впечатление о том, что он красив. Так что было понятно, что Лю и его банда не ожидали, что он будет таким жестоким. «Се Цяньшань», — медленно прочитал директор Сюй имя из файла, держа очки для чтения, и воскликнул: «Это имя звучит вполне культурно с его поэтическим значением. Но другие думают, что кукушка зовет путников в горах, Кто знает, что кукушка — это дух пропавшего императора, который еще не вернулся». Однако предзнаменование не очень хорошее. Кто дал ему такое имя?» Сун Пин беспомощно посмотрел на него и сказал: «Лао Сюй, как насчет того, чтобы уйти на пенсию и позволить полицейской академии снова нанять тебя? Я думаю, ты довольно хорош в преподавании китайского языка». «Нет. Нет. Нет», — Директор Сюй отказался с ноткой гордости, наклонившись ближе и пролистывая несколько страниц файлов. Затем он спросил: «Как его настоящее имя?» Сун Пин ответил: «Я не знаю». «Не знаю?» Сун Пин беспомощно посмотрел на него: «Директор Сюй, почему бы вам не попросить полицейскую академию снова нанять вас после выхода на пенсию? Я думаю, вы хорошо преподаете китайский язык». «Нет, нет, нет», — Немного самодовольный, директор Сюй наклонился и перевернул несколько страниц. «Как его настоящее имя?» — спросил он. «Я не знаю», — был ответ. «Вы не знаете?» Глядя на директора Сюя и Бу Чунхуа, Сун Пин пожал плечами и сказал: «Я только что проверил биографию «Се Цяньшаня» и обнаружил, что у него есть полное и четкое досье: он с границы Юньдяня, только закончил младший курс. среднее образование, неоднократно совершал кражи, контрабанду наркотиков, сбегал из тюрьмы и нелегально переправлялся в Мьянму, а затем и вовсе бесследно исчез. Этот набор записей дел верен, независимо от того, в какую систему вы его включили, с полным тюремным опытом и такими свидетелями, как Нянь Дасин, и в нем нет никаких лазеек. Но если вы проверите «У Юя», вы обнаружите, что У Юй тоже реален: родился в Гуанси, учился в Сычуани, после окончания университета был направлен в Цзиньхай, он тринадцать лет работал в дорожной полиции, общественной безопасности и криминальной полиции. следственной группы в полицейском участке и, наконец, стал рядовым полицейским в подотделе с посредственной работой. Его трудовая книжка и все процедуры заполнены, и даже можно найти записи и квитанции, когда он дежурил в отделении полиции, в которых говорится, что человек, который сообщил об этом случае, не был им доволен и жаловался на его плохое отношение». Директор Сюй: «…» «Итак, Се Цяньшань и У Юй — два персонажа, тщательно сформированные архивами. Кто настоящий человек? Вы могли бы также спросить его». Директор Сюй на мгновение задумался, продолжая настаивать: «Когда они перевели его туда, разве они даже не сообщили вам?» Замешательство директора Сюя было разумным, потому что даже если кого-то отправили на секретную работу, по прошествии тринадцати долгих лет он должен был завершить свою миссию, быть допрошенным и вернуться к обычным полицейским обязанностям. Даже если бы некоторые исторические вопросы оставались засекреченными, они, по крайней мере, проинформировали бы руководство нового ведомства и поделились бы некоторой информацией, чтобы обеспечить защиту и поддержку офицера с похвальным послужным списком. Такие меры предосторожности предотвратят любые трудности награжденного офицера в дальнейшей работе и жизни. Директор Сюй чуть не опрокинул чашку. Второсортная героическая модель! Какая большая честь! В системе общественной безопасности установлены квоты на награждения за заслуги третьей, второй и первой степени. Пропорции не должны превышать 0,03%, 0,003% и 0,001% от общей численности дежурных сотрудников полиции за этот год соответственно. Многие из этих наград также являются посмертными — другими словами, чтобы по-настоящему получить такую честь, сохранив при этом целые конечности, это реже, чем перо феникса или рог единорога, и требует силы, удачи, опыта и качества, не испытывая недостатка в них. У Бу Чунхуа был дальний родственник, который был назначен исполняющим обязанности директора всего в 30 лет благодаря награде второй степени за вклад в операцию по борьбе с наркотиками. Более того, его подразделение представляло собой мощный отдел под юрисдикцией провинциального города, а следственное подразделение получило дополнительный импульс на высоком уровне! Однако даже столь внушительное второсортное достоинство не может сравниться с героическим достоинством. Личные заслуги могут быть одобрены правительством провинции, но национальные герои должны быть одобрены Министерством общественной безопасности. Герои второго сорта редки: по всей стране их насчитывается чуть больше тысячи, и многие из них награждены посмертно. Достижения У Юя как живого национального героя второго сорта примечательны, и он осуществил мечты многих директоров местных бюро общественной безопасности, что дало ему право нести национальный флаг на своих похоронах десятилетия спустя. Какая же это должна быть славная заслуга, чтобы объявить такую честь? Бу Чунхуа вдруг вспомнил слова Нянь Дасина: «Обычно эти люди издевались над ним и били его до тех пор, пока он не начинал харкать кровью. Мальчик только стиснул зубы и ничего не сказал...» «Они били его до тех пор, пока он не перестал двигаться, затем вытащили его из камеры, и кровь была по всему полу, и я подумал, что он умер! ……» «И чем закончилась дискуссия? — дрожащим голосом спросил директор Сюй. — Разве это не было одобрено?» «Нет», — Сун Пин на мгновение заколебался и сказал: «Я не уверен, почему это не было одобрено». Директор Сюй тут же опустил ноги и встал из-за стола: «Да ладно, Лао Сун, ты не можешь быть таким. Ты должен знать какую-то внутреннюю историю, но держишь ее при себе и не рассказываешь мне? О, если ты мне не расскажешь, это нормально, но ты не рассказываешь мне даже ради собственного ребенка?» Он помолчал, как будто размышляя, как начать, а затем сказал: «У этого У Юя во время инкубационного периода было много проблем, которые невозможно объяснить». Бу Чунхуа пришел в себя, тонко показав жестом открытой ладони, что это не имеет к нему никакого отношения. У Сун Пина сильно разболелась голова: «Сюй, зачем ты поднимаешь весь этот порох…» «Когда ты передал мне человека, ты только сказал обеспечить его пенсию и все. Ты не сказал мне, что это «особый случай», — Директор Сюй также почувствовал себя обиженным: «Если эту второсортную героическую модель одобрят, я бы не отказался обращаться с ним как с предком; но если его не одобрят, то он будет горячей картошкой. Ты дал мне горячую картошку, не мог бы ты хотя бы предупредить меня? Это просто несправедливо!» Хотя его рассуждения были суровыми, они были здравыми. Особые случаи в реальности — это не все хорошие люди, какими их изображают в пропагандистских фильмах. Фактически, многим приходится лавировать между светом и тенью, одна нога в черном, а другая в белом, что является обычным явлением. Если им не хватает решимости, они могут никогда не вернуться. Если бы У Юй действительно имел заслуги перед своим именем, но почести не могли быть одобрены, только Бог знает, что он сделал, чтобы оказаться в этом нынешнем состоянии неопределенности. Сун Пин какое-то время молча размышлял, прежде чем признать под обвинительным взглядом директора Сюй: «Я не намеренно скрывал это от тебя. Я узнал об этом только конфиденциально, расспрашивая, когда взял его… У него было много необъяснимых проблем во время его работы под прикрытием». Необъяснимые проблемы? Не только директор Сюй, даже Бу Чунхуа был на мгновение ошеломлен. «И после церемонии празднования одна из ключевых фигур, которая первоначально организовала весь план и была единственным односторонним каналом связи с У Юем в течение этих нескольких лет — прежде чем представить подробный отчет Министерству общественной безопасности…» Сун Пин глубоко и тяжело вздохнул, сделал паузу на несколько секунд, прежде чем медленно продолжить: «Выпрыгнул насмерть из больницы». «…Ваша вышестоящая линия..» «Кто ваш спонсор? Кому были отправлены сообщения?!» «Говорить или нет?» Среди шума крики стали отчетливее, и окровавленный кнут пролетел мимо его щеки. «Забейте его до смерти! Посмотрите, заговорит он или нет!» Подвал был наполнен постоянным запахом ржавчины, который был запахом разложения, исходившим от тяжелых орудий пыток, где со временем застыли слои черной крови. Каждый раз, когда кнут поднимался, он выпускал кровавую дугу и ударялся о засаленную черную кирпичную стену с изломанной плотью. Но, как ни странно, на этот раз У Юй не почувствовал никакой боли. Как будто его душа была вырвана из тела и тихо плавала в пустоте, наблюдая за кровавыми сценами у своих ног, как это делало тысячу раз во сне, двигаясь к трагическому предрешенному финалу. «Блин! Не повезло с этим копом, у него крепкая кость…» «Что нам делать, старший брат, если он не сможет прийти?» «Что теперь?» ... Словно зная, что будет дальше, зрачки У Юя молча сузились. После ропота голосов на мгновение воцарилось молчание. Он увидел, как в поле зрения появилась игла, наполненная мутной жидкостью, которую проводили грешные руки, пока совсем близко кончик иглы не отражал тусклый, размытый свет лампочки. «Дайте полицейскому шанс. Одного выстрела будет достаточно. Он услышал угрюмый, хриплый голос: «Или открой ему рот…» У Юй боролся, когда страх наконец прорвался сквозь клетку, горное цунами затопило все сознание, заставив все его тело утонуть в холодном темном море... «Или пусть он вообще умрет». Нет, не надо! Выброси это! Нет!.. ... У Юй внезапно открыл глаза и сел. Солнечный свет струился из окна, разбиваясь по белоснежным простыням. Четыре стены больничной палаты были яркими и прозрачными. Капельница капля за каплей падала в трубку, прикрепленную к железной стойке. На тумбочке стояла ваза с лилиями, по лепесткам которых скатывались капли росы и с тихим плеском падали на столешницу. «Ты проснулся?» — Линь Чжэн сел в кресло у окна, улыбнулся и потянулся. Ноутбук лежал у него на коленях, и он, очевидно, работал раньше: «Хорошо проснуться. Доктор сказал, что с тобой все в порядке, но я все равно думаю, что тебе следует хорошо выспаться». «……» — У Юй долго смотрел на него хриплым и трудным голосом: «Разве ты не вернулся в Юньдянь?» «Телефон прервался во время разговора, и я не смог дозвониться. Как ты думаешь, что еще я могу сделать? У меня нет выбора», — Линь Чжэн закрыл ноутбук и сунул его в темно-коричневый портфель из тонкой кожи и качественной работы, но без каких-либо признаков бренда у его ног, улыбаясь: «Я немедленно купил билет на самолет и приехал в Цзиньхай посреди ночи, и это судьба, что мы снова встретились в больнице. Сегодня мне пришлось отложить две встречи, и я не знаю, какой нагоняй получу от старика по имени Фэн». Волосы У Юя немного отросли, все еще растрепанные после того, как он только что проснулся, а пряди беспорядочно падали ему на лоб. Он смотрел в окно боком, солнечный свет делал его цвет лица еще бледнее, со слегка отражающим блеском вокруг бровей и глаз, подчеркивающим темную глубину его зрачков. Он, казалось, не услышал ни слова из того, что только что сказал Линь Чжэн, медленно повторяя: «Почему ты вернулся?» Линь Чжэн встал, чтобы налить ему воды, и остановился на своих словах. Через несколько секунд он поставил стакан, повернулся, чтобы посмотреть на У Юя, и вздохнул: «Что ты думаешь?» «Когда это мог быть просто прерывистый сигнал или что-то срочное с вашей стороны, я не мог усидеть на месте и мог только посреди ночи промчаться обратно в аэропорт, прилететь сюда, взять экстренный отпуск и сидеть у твоей постели всю ночь — так почему ты думаешь, что я примчался обратно?» В комнате было так тихо, что звуки людей и шагов за дверью, шум дороги за окном, даже звук их дыхания друг друга вдруг стали более отчетливыми. У Юй замолчал, сидя на кровати, опершись локтями на колени. Его полуопущенный боковой профиль отражался в оконном стекле с неясным выражением лица. Рожденные с выгодной внешностью, как правило, с детства естественным образом получают одобрение от других и поэтому обычно более сдержаны и уверены в себе, имеют более прямую осанку и ауру. Линь Чжэн видел старые университетские фотографии У Юя — он не только был полон энергии, но и просто стоял там, как молодое деревце, излучая энергичную живость, которую плохое качество пикселей более десяти лет назад не могло скрыть. Это было далеко от молчаливого профиля настоящего. Это было похоже на человека, вывернутого заживо из души. «… Прошлой ночью ты чуть не просыпался несколько раз», — Линь Чжэн внезапно сменил тему, как будто ничего не произошло, как будто неминуемого допроса никогда не было. Ответа не последовало. «Каждый раз, когда приходит медсестра и выключает свет, ты начинаешь просыпаться, а я встаю и снова включаю свет. После того, как это повторилось три раза, мне пришлось пойти в медпункт, чтобы поздороваться и попросить их перестать переусердствовать и выключить свет, и тогда ты, наконец, проспал всю ночь». «…» «Есть что-то», — Линь Чжэн потянулся за телефоном и болтливым тоном спросил: «Что бы ты хотел съесть? Хотите булочку Цинфэн, вегетарианскую или капустные грибы?» У Юй покачал головой. «Тогда съешь немного каши, рядом есть магазин каш Чаошань, и закажи рыбу на пару?» «Я аллергик». Линь Чжэн, человек с мягким характером, искал приложение для доставки еды и не мог понять, какой у него вкус: «Как насчет нескольких легких блюд из вегетарианского ресторана и немного супа…» «Лин Чжэн, — хрипло перебил его У Юй, — возвращайся». Линь Чжэн резко замолчал и посмотрел на него из-за телефона. Никто из них больше не заговорил. Через некоторое время Линь Чжэн наконец глубоко вздохнул, полуприсел у кровати, сжал ему руку и спросил: «Я настолько противен тебе?» ... «Соблюдайте дезинфекцию, не пейте воду, больше отдыхайте, не ешьте острую, раздражающую, алкогольную пищу. Независимо от того, насколько вы заняты на следующей неделе, не забудьте прийти и снять швы…» В кабинете директора врач что-то бормотал и писал рецепт. Бу Чунхуа поблагодарил его, надел рубашку, как будто вдруг вспомнил, и спросил: «А как насчет нового парня в нашем отряде?» Первая больница имеет тесные рабочие отношения с Подбюро Южного города из-за их близости. Часто врачи и полиция хорошо знакомы, споры по медицинской стороне еще не были подняты, но полиция уже спускается, как божественные воины, надевая наручники и беспрепятственно транспортируя подозреваемых после прибытия — они построили очень хорошие отношения сотрудничества в долгосрочной перспективе. Бу Чунхуа не нужно было упоминать имя У Юя — доктор, естественно, знал, кто новый человек в отряде, и сказал с улыбкой: «Молодой человек по фамилии У?» Бу Чунхуа подумал, что по стандартам идентификации У Юя больше нельзя было назвать «молодым». Но внешность парня действительно не выдавала его возраста — он мог сойти за тридцатилетнего или даже двадцатилетнего. Не изучив внимательно медицинские записи, доктору было бы легко обмануться этим лицом. «Он в порядке, держится хорошо — нет серьезных повреждений внутренних органов или тканей. Он должен быть в состоянии выписаться после выздоровления. Хотя несколько подозреваемых в совершении преступлений, которых послал начальник Ван, были в худшем состоянии — у одного был разрыв пищевода, один сломал ребра, а другой, получивший ножевое ранение в живот, стабилизировался только сегодня утром, из-за чего старшей медсестре пришлось работать в дополнительную поздную смену. Тсс, они действительно прокляли всю вашу родословную восемнадцать поколений назад». Бу Чунхуа задумался и уклонился от ответа, а затем вдруг спросил: «Как он восстанавливается после своих старых травм?» «Старые травмы? Вы имеете в виду сломанные кости рук и ног? Хорошо. В конце концов, он молод и хорошо поправился. Просто обратите внимание на тепло в будущем, чтобы он не страдал в старости». «Кроме перелома, больше ничего с точки зрения внутренних органов и крови?» «Нет. Его сердце, легкие и селезенка функционируют хорошо, только с незначительной анемией и без других проблем — будьте уверены, все члены вашего подразделения являются держателями годовых VIP-карт в нашей больнице. Анализы крови, анализы мочи, сканирования — это стандартные фиксированные процедуры. Если вы все еще беспокоитесь, я могу организовать ему компьютерную томографию мозга, а также колоноскопию и гастроскопию, убить двух зайцев, так сказать». Бу Чунхуа: «…». Бу Чунхуа слегка нахмурился и собирался спросить что-то еще, когда доктор улыбнулся и сказал: «Кстати, человек, посланный вашим бюро и пришедший позаботиться о нем вчера вечером, он уже женат?» «Кто?» «Полицейский, который всю ночь не спал у его постели». Доктор поджал губы в сторону поста медсестры: «Новая маленькая медсестра влюблена в него, поэтому старшая медсестра поручила нам выяснить информацию. Вы случайно оказались здесь сегодня, как и…» «Мы никого не посылали». Доктор был ошеломлен: «Хм?» Они смотрели друг на друга полсекунды, и Бу Чунхуа резко поднялся: «Как зовут этого человека? Сколько ему лет? Где он сейчас?» Доктор поспешно последовал за ним и встал: «Он… сказал, что его фамилия Лин, я не знаю, ушел ли он сейчас, эй…» Прежде чем он закончил эти слова, Бу Чунхуа толкнул дверь и пошел по коридору. В стационаре было полно приходящих и уходящих людей. Бу Чунхуа быстро прошел мимо дверей комнат, которые были полуоткрыты или плотно закрыты, резко повернувшись в конце, увидел, что дверь в комнату 358, самая дальняя на юге, была приоткрыта, и доносились приглушенные голоса. Казалось, У Юй сказал что-то короткое, за которым последовал очень глубокий, притягательный мужской голос, который звучал несколько смиренно, но довольно строго: «Тебе я так противен, У Юй?» Рука Бу Чунхуа остановилась, собираясь открыть дверь. Он на мгновение поколебался, а затем тихо, не издав ни звука, заглянул в узкую щель. У Юй смотрел вбок, опершись локтями на колени и задумчиво сидел, сгорбившись, на кровати. Он был одет в плохо сидящую старую майку и шорты, ступал босиком по холодному кафельному полу и выглядел совершенно растрепанным. Однако линии его шеи, спины, конечностей до лодыжек и даже естественно свисающих пальцев были гибкими, красивыми и гладкими – утонченность, поистине отточенная профессией и опытом, совершенно отличающаяся от громоздких мышц, достигнутых с помощью режимы тренировок. Спрашивающим оказался молодой человек около тридцати лет, одетый в хорошо скроенную голубую рубашку, темно-серые брюки и туфли. Он наклонился перед У Юем так, что они почти соприкоснулись, и хотя из-за такого положения его лица не было ясно видно, в его тоне было слышно сильное доминирующее и давящее чувство: «Я думал, что единственный человек, на которого ты возмущался после прыжка Чжан Бомина, был мертв, так почему же ты все еще так сильно нам сопротивляешься?» «Я пытался помочь тебе, У Юй. Я думал, ты это чувствуешь». Спокойное выражение лица У Юя не изменилось: «Я много раз повторял тебе, Линь Чжэн, смерть Чжана не имела ко мне никакого отношения. В тот день в больнице, увидев его, я сразу же вернулся в палату. После этого я услышал новость о его прыжке……» Он внезапно дернулся и повернулся к полузакрытой двери комнаты. «…кто там, выходи!» Ни один обычный человек не мог обладать такой острой чувствительностью. В то же время выражения лиц Линь Чжэна и Бу Чунхуа изменились, когда они стояли снаружи и внутри двери соответственно. Линь Чжэн резко встал, его лицо омрачилось, незаметно протянув одну руку за талию, и пошел к двери, прижимаясь к стене.

Тук-тук, в слегка приоткрытую дверь дважды постучали, прежде чем Бу Чунхуа толкнул ее. Шаги Линь Чжэна замедлились. У Юй нахмурился: «Это ты?» «Пришел сменить повязки и провериться», — просто кивнул Бу Чунхуа, рассматривая это как обычное приветствие, прежде чем искренне обратиться к Линь Чжэну: «Это твой друг?» Прежде чем У Юй успел заговорить, Линь Чжэн уже быстро восстановил самообладание, рука, которая раньше незаметно тянулась за талию, теперь появилась с улыбкой: «Вы, должно быть, капитан Бу, я давно восхищаюсь вами издалека. Меня зовут Линь, я работаю в отделе общественной безопасности провинции Юньдянь. Я проходил стажировку в том же месте, что и У Юй, раньше, и случайно находился в командировке через Цзиньхай, поэтому приехал посмотреть, как у него дела». Его слова были откровенными, логичными и произнесены умиротворяющим тоном, который легко располагал к себе людей. «Какое совпадение», — Бу Чунхуа тоже был весьма вежлив: «Значит, вы офицер Линь из провинциального департамента, мои извинения». «Пожалуйста, я всего лишь клерк, который зарабатывает на жизнь, как я смею утверждать, что являюсь экспертом в присутствии капитана Бу», — возразил Линь Чжэн. «Вы работаете в…» «Ах, — засмеялся Линь Чжэн, — я сижу за столом и занимаюсь ИТ, мне не сравниться с вами, следователи, мой позор». Интернет-офицер? Понятие интернет-специалиста на самом деле довольно широкое, с разнообразными обязанностями, включая защиту сетевой безопасности, уголовное расследование, онлайн-мониторинг и т. д. Все они называются интернет-офицерами.Некоторые технические специалисты, занимающиеся деликатной работой, также скромно называют себя таковыми. Более того, телосложение и осанка Линь Чжэна не казались типичными для интернет-сотрудников, с которыми обычно общался Бу Чунхуа. Однако Бу Чунхуа не стал спрашивать дальше. После нескольких молчаливых понимающих замечаний между ними Линь Чжэн с улыбкой взял свой портфель: «Раз уж капитан Бу здесь, значит, есть рабочие вопросы, которые нужно обсудить. У меня тоже есть кое-какие дела, может, попрощаемся?» У Юй сидел молча, не говоря ни слова, не показывая никаких признаков того, что просит Линь Чжэна остаться или провожает его. Линь Чжэн ушел, вежливо попрощавшись с У Юем в дверях. Дверь щелкнула, и в комнате остались только они двое, когда Бу Чунхуа обернулся и увидел, что У Юй смотрит прямо на него. Он стоял, а другой сидел, разделенный всего лишь ступеньками, но все вокруг погрузилось в жуткую тишину. Спустя долгое время взгляд У Юя упал на окровавленную марлю, выглядывающую из воротника Бу Чунхуа, и он слегка шевельнул подбородком без какой-либо заметной реакции: «Нянь Гуй признался?» Он называл этого человека не настоящим именем Нянь Дасин, а Нянь Гуй, псевдонимом, который он использовал во время своего заключения много лет назад. Вопрос прозвучал настолько прямо, что его можно было считать острым, что резко контрастировало с его обычной притворной деревянностью. В этот момент Бу Чунхуа, казалось, услышал отголоски жизни молодого человека тринадцатилетней давности – загнанного в угол, но ощетинившегося шипами. «Что бы ни сказал Нянь Дасин, прошлое есть прошлое, а будущее…» У Юй нашел это клише, повторяемое лидерами, утомительным и, очевидно, не хотел слышать его снова: «Нет, оно не прошло, иначе почему Линь Чжэн помчался обратно в Цзиньхай посреди ночи?» Бу Чунхуа помолчал две секунды, прежде чем сказать: «Я думал, у вас хорошие отношения?» «Он просто хотел расследовать мое дело. Разве ты не слышал сейчас все за дверью?» «…» Кроткая тупость У Юя, похожая на маску, полностью исчезла, а выражение его лица стало спокойным и немного резким. «Чжан Бомин покончил жизнь самоубийством, спрыгнув со здания. Они подозревают, что это сделал я, и Линь Чжэн никогда не отказывался от расследования. Ему нравится производить на людей такое впечатление; это всего лишь средство для достижения цели, и он относится ко всем одинаково». Бу Чунхуа на мгновение потерял дар речи, и У Юй больше не хотел с ним болтать. Он встал, схватил с вешалки свою гражданскую одежду, снял с себя плохо сидящую одежду пациента, повернулся спиной к Бу Чунхуа, застегивая брюки, затем взял у медсестры чистую футболку и поспешно надел ее. Он стоял у окна. Когда он встал, солнечный свет на мгновение коснулся его выступающих лопаток, отразив его стройную мускулистую спину, испещренную бесчисленными маленькими шрамами, которые невозможно сосчитать – но время не отняло его юношеского обаяния и гибкости. Бу Чунхуа был выдающимся выпускником Полицейской академии и после ее окончания поднялся по карьерной лестнице в сфере уголовных расследований.Он видел на столе для вскрытия слишком много жертв мужского и женского пола всех возрастов, до такой степени, что онемел не только по отношению к представителям своего, но даже и противоположного пола. У него был вполне профессиональный дух: он твердо стоял на ногах, несмотря на ветер и волны. Но в этот момент, возможно, под влиянием показаний Нянь Дасина, его первой реакцией на подсознательном уровне было избегать непристойностей – он отвел взгляд, как будто не осознавая этого, пробормотав «о?» равнодушно: «Кто этот Чжан Бомин, о котором вы упомянули? Нянь Дасин не предоставил никаких подробностей». У Юй остановился и оглянулся. Длинная линия его подбородка до затылка выделялась, как обычно, резко, но голос у него был приятный. «Он был моим руководителем, командиром и односторонним связующим звеном, когда я работал под прикрытием. Он руководил постом коллегиально, но сам ни разу не «спустился». «Кстати, он чем-то похож на вас, капитан Бу». Бу Чунхуа намеревался проверить его, но слова застали его врасплох. «Чжан Бомин происходит из элиты. Он решительный, лояльный, бескомпромиссный и считает принципы и справедливость своим главным стремлением. Он не может терпеть на себе никакого изъяна. Десять лет назад в неожиданной ситуации североамериканский торговец наркотиками пробрался в Китай, чтобы с кем-то встретиться. Я передал ему информацию, но столкнулся с риском разоблачения. Я попросил его о помощи, но он решил сначала пойти за этим человеком». Контакт. Это только слова, но на самом деле это равносильно смерти – нет, это даже страшнее смерти. Смерть — лишь кратковременное облегчение. «А что потом?» — Сердце Бу Чунхуа не могло не упасть. Тон У Юя был ровным и незаинтересованным. «Он приказал арестовать, я тут же остался ни с чем, и ситуация была крайне опасной. Однако я не ожидал, что это окажется очень... удачным и не приведет к раскрытию моей личности». Было ли это иллюзией или нет, Бу Чунхуа, похоже, понял еще более тонкую усмешку в слове «повезло». «Они подозревают, что ты затаил на него обиду?» «Возможно, но я не так уж хорошо его знаю, потому что тайные агенты могут связаться только одним способом, и иногда у тебя есть только несколько контактов на целый год… Я не видел его, пока не вернулся с миссии в прошлом году». У Юй глубоко вздохнул и поднял глаза. Бу Чунхуа горячо спросил: «Хочешь попросить у него объяснений?» Решение командира может исходить из многих соображений: соблюдение принципов, верность правосудию, практичность, высшее благо. Любой на месте Чжан Бомина, возможно, не думал бы ни о чем другом в то время, когда было почетно пожертвовать своей жизнью ради миссии и похвально посвятить себя группе. Но чего Чжан Бомин определенно не ожидал, так это того, что, отстаивая принципы и заботясь о высшем благе, У Юй не только выжил, но и продолжал свои миссии еще много лет и в конце концов даже вернулся живым. Так что вернувшийся У Юй наверняка хотел бы получить объяснения: десять лет назад, когда вы приказали бросить своего товарища, у вас было хоть малейшее колебание? Глубокой ночью за последние десять лет было ли у тебя хоть малейшее сожаление? Теперь, когда мы стоим вместе и получаем похвалы, чувствуете ли вы хоть небольшое смущение или стыд, не показывая лица? «…Объяснение», — рассеянно пробормотал У Юй. Он пристально смотрел на летающую в воздухе пыль, его зрачки напоминали бездонные пропасти под ледниками. «Не говори этого… пожалуйста, не говори этого, не говори этого…» Крики милосердия разносились сквозь пустоту, и он увидел лицо Чжан Бомина в агонии — стоящего на коленях на полу больничной палаты, каждый дюйм кожи, каждый палец скрючен в конвульсиях, как будто его поджаривает адское пламя. «… Ты думал, я буду просить объяснений? Нет, я просто хочу сказать тебе, почему я здесь стою…» «Как приятно», — подумал он. Каждое его слово казалось раскаленным лезвием, пронзившим внутренности Чжан Бомина, а затем зияющими кусками обожженной крови и плоти из его тела. Радость мести никогда не наполняла его грудь так, как в тот момент. Это заставило его плавать. Конечно, он может плавать. Его резало лезвие в течение десяти лет, его плоть высохла и кровоточила, настолько легкая, что его костные кости обратились в дым. «Я просто хочу сказать тебе, почему я стою здесь…» «…Я просто хочу рассказать тебе, почему мне так повезло». Ветер, как прилив, пронесся сквозь застекленные окна палаты с хриплым воем отчаяния. Но У Юй был в трансе. Он не мог сказать, исходил ли крик Чжан Бомина или он сам. «Да», — сказал он тихо. «Я должен попросить его объясниться…» «Чжан Бомин не ожидал, что вы все еще будете злиться на события десятилетней давности и вообще не сможете дать никакого отчета, поэтому он решил покончить с собой?» — Бу Чунхуа не мог разглядеть никаких намеков в сдержанном, хотя и несколько тусклом поведении У Юя, но у него было тревожное ощущение, что что-то не совсем логично: «Итак, начальство подозревает, что самоубийство Чжан Бомина каким-то образом связано с нерешенные вопросы, связанные с вашей работой в качестве агента под прикрытием?» «Я не знаю, имел ли я какое-либо отношение к его самоубийству». — хрипло сказал У Юй. «Он вел себя с сожалением, но не до такой степени, чтобы желать умереть, поэтому, когда Линь Чжэн сказал мне той ночью, что он спрыгнул с крыши больницы, я ни на мгновение не мог в это поверить… Его геройский сертификат второго класса был бы было одобрено». Бу Чунхуа проработал полицейским более десяти лет, и самой высокой оценкой операции, в которой он участвовал, была коллективная награда за заслуги перед первой степенью. Это уже была очень впечатляющая квалификация. Многие лидеры провинциального и министерского уровня, возможно, не достигли таких результатов в его возрасте. Тем не менее, секретная операция того года могла легко сообщить о двух героических моделях, с ее ошеломляющим масштабом, сильным накалом и огромной важностью, что само собой разумеется. Итак, какова бы ни была причина прыжка Чжан Бомина, который освободил его, он разрушил жизнь У Юя, даже всю оставшуюся жизнь, которую он так усердно зарабатывал. «Сначала я действительно не мог понять, почему он умер… но позже, мне кажется, я немного понял.Черные глаза У Юя легко взглянули на медицинскую повязку на плече Бу Чунхуа, затем отвели взгляд. «Может быть, он просто гордился этим человеком». «Он просто так гордился этим человеком?» Бу Чунхуа соединил точки с ужасающей скоростью, почти мгновенно поняв, почему У Юй сказал, что он похож на Чжан Бомина, почему он вообще не проявил благодарности за то, что он прикрывал его своим телом, и даже не смог собраться с силами, чтобы спросить о его травмах. «Знаете, капитан Бу, вы на самом деле очень похожи на капитана Чжана», «Чжан Бомин, как и вы, происходил из элиты», «Он был таким надменным человеком», «Не мог терпеть на себе никаких недостатков…» Чжан Бомин, возможно, не обязательно считал, что принесение в жертву агента под прикрытием ради поимки наркобарона было неэтичным, поскольку он был лояльным, непоколебимым, рассматривая миссию как свой единственный приоритет и думая, что У Юй тоже должен добровольно пожертвовать собой. Но он не осознавал, что сам У Юй этого не хотел, и затаил обиду на своего некомпетентного начальника – он мог приказать подчиненным умереть только в безвыходной ситуации, но эти подчиненные никогда не хотели умирать! Дело не в том, что он не мог смириться с жертвой У Юя, а в том, что он не мог смириться с «пятном» самого себя! Бу Чунхуа вдруг неожиданно спросил: «Значит, пролежав в больнице всю ночь в размышлениях, вы пришли к выводу, что я всего лишь Чжан Бомин, делающий еще один временный выбор? Что я действовал из высокомерия вместо того, чтобы позволить себе стоять в стороне, из комплекса героя, заставляющего себя действовать?» У Юй не ожидал, что он окажется таким проницательным. Он спонтанно воскликнул, а затем вернулся к своему обычному послушному выражению удивления. «Что вы сказали...» «Как вы думаете, я могу получить какую-то похвалу?» Бу Чунхуа внезапно обошел кровать и приблизился, заставив У Юя инстинктивно сделать полшага назад. Его поясница ударилась о подоконник, но затем Бу Чунхуа указал пальцем на его плечо, создавая впечатление, будто он смотрит на него сверху вниз с такого близкого расстояния. «Я говорю вам, если бы я был еще одним Чжан Бомином, который говорил только о принципах, я должен был убить вас, когда вы пнули Нянь Дасина в стену перед камерой в Бюро общественной безопасности!» У Юй откинулся назад, положив одну руку на подоконник: «Ты…» «Это ты! Вы незаконно установили на свой мобильный телефон программу, препятствующую слежению, и преследуете Нянь Дасина с дороги. Что ты на самом деле собирался делать, можешь мне сказать?!» «Если бы я был бескомпромиссным, — мягко и строго Бу Чунхуа наклонился, и они оказались под рукой, — кинжал с вашими отпечатками пальцев на месте происшествия прошлой ночью не был бы сейчас заперт в моем кабинете, а передан Наблюдательный комитет Муниципального бюро. Можете ли вы просто стоять здесь и анализировать мою психологическую мотивацию?!» Воздух был ужасно напряжен, и они могли только слышать, как дыхание друг друга поднимается и опускается в подавленном состоянии. Пальцы У Юя на подоконнике были такими твердыми, что побелели. Наконец, после незаметного смягчения, он хрипло сказал: «… Спасибо, капитан Бу. Я не хотел сравнивать тебя с капитаном Чжаном». Бу Чунхуа долго смотрел в его темные глаза, прежде чем наконец встал, словно по милости. Игольчатое давление уменьшилось, но не стало менее сильным. «Тебе лучше запомнить. Если в следующий раз ты посмеешь преследовать кого-то, не предупредив меня, я буду не так мил. Возможно, из-за подсветки зрачки У Юя были необычайно глубокими, а его щеки были синюшными и бледными, что придавало ему странный вид. Он посмотрел прямо в глаза Бу Чунхуа, не говоря ни слова, как будто хотел выкопать что-то из своей головы этими глазами, но не мог этого понять. Это было явное противостояние, но Бу Чунхуа в мгновение ока почувствовал умственную активность У Юя — он подумал: «Этот парень Бу не из того же мира, что и я. Сколько у него доброй воли? Или это чистый контроль?» «Я предпочитаю быть осторожным. Такой «лидер» с многообещающей карьерой не имеет опыта и высокого мнения о себе. Нет сомнений в том, сколько интересов здесь задействовано». «…… Я понимаю», — У Юй наконец сказал: «Я обязательно доложу бюро в следующий раз». Бу Чунхуа издал слабую, неслышную усмешку. В этот момент старая Нокиа, заряжавшаяся на подоконнике, звякнула и пришло текстовое сообщение: Линь Чжэн. Бу Чунхуа сделал символический шаг назад, а У Юй помедлил, прежде чем взять трубку. Он собирался только быстро взглянуть на него, но внезапно остановился как вкопанный и воскликнул: «Что?» Это было короткое сообщение от Линь Чжэна: Я нашел его сегодня утром, хотел показать тебе, но не успел. К сообщению был прикреплен jpg-файл, на который он нажал, чтобы увидеть очень четкое изображение стрельбы в зарубежном музее: отвратительный череп в витрине, покрытый желтым шелком. У Юя сейчас не волновал спор, и он немедленно передал телефон Бу Чунхуа, спросив: «Это портрет черепа, обнаруженный муниципальным бюро по делу 502?» Бу Чунхуа взглянул, и его сердце действительно замерло! Из-за старения этот череп полностью стал угольно-черным. На его поверхности были вырезаны слабые, но различимые изящные узоры и символы, хотя и размытые. Его глазницы, носовая полость и зубы имели разную степень износа. Оно было обрезано над бровями, а внутри черепа имелось что-то черное, похожее на ткань или металл. На лбу и по обеим сторонам висков соответственно прикреплены три изогнутых прямоугольных костных фрагмента. На обломках костей были вырезаны чрезвычайно тонкие узоры, но из-за угла съемки было хорошо видно только то, что было на лбу. Удаленный череп напоминал тыквенную шляпу, закрывающую эти три фрагмента кости, с «полями», окружающими кольцо резных маленьких черепов. На «шляпе» были густо вырезаны бесчисленные изящные узоры, которые даже при ближайшем рассмотрении можно было лишь смутно различить: два спутанных черепа, держащих артефакты на затылочной кости, в танцующей позе. Череп был удивительно похож на череп преступника, свидетелем которого стал Хэ Синсин, примерно на 80-90%, особенно разное строение верхней и нижней частей, которые были совершенно одинаковыми! «Вы слили реставрацию Линь Чжэну?» У Юй сразу же ответил: «Нет». Бу Чунхуа взглянул на него, не стал вдаваться в подробности, но в его голове пронеслась смутная мысль: что скорость Линь Чжэна в мобилизации ресурсов для сбора информации на самом деле не сравнима с обычным «клерком», и он, кажется, уделяет гораздо больше внимания У Юй, чем описывает сам У Юй. «Для чего этот скелет?» Бу Чунхуа выдохнул: «Повелитель гробницы». «Хм?» — У Юй был в растерянности. «Видеть это?» — Бу Чунхуа указал на две пары танцующих черепов, обнимающих друг друга: «Его лес глубокий и холодный, поэтому он называется Холодным лесом;  со стороны королевской резиденции туда отправляют мертвых, обычно это относится к месту оставления трупов, поэтому называемому «Лесом трупов» — это отрывок из «Энциклопедии звуков и значений династии Тан», где примерно имеется в виду «Повелитель гробницы». божество-хранитель, охраняющее кладбища, символизирующее, что в этом мире нет постоянства: люди рождаются, стареют, болеют и умирают, и что вечности в этом мире нет». Они были так близко друг к другу перед экраном телефона, что У Юй повернул голову, почти коснувшись губами щеки Бу Чунхуа. Он рефлекторно откинулся назад и спросил: «Династия Тан? То, что увидел Хэ Синсин, является культурной реликвией?» «Если реликвии подлинные, они будут испорчены водой, поэтому трудно сказать, что увидел Хэ Синсин. Но эта выставка не является обычной. Владыка Гробницы, как резьба, обычно встречается только на предметах, связанных с определенной религией...» Бу Чунхуа поднял брови, глядя на У Юй, произнес два слова: «Тибетский тантрический». ... «Присаживайтесь, господа. Здесь есть вода». Администратор Фольклорного научно-исследовательского института проводила Бу Чунхуа до двери, принесла две маленькие чашки холодной воды в одноразовых бумажных стаканчиках и объяснила: «Наши эксперты все на пенсии и редко приходят на работу, поэтому мне пришлось пойти и посмотреть, кто из них сегодня здесь». Научно-исследовательский институт фольклора является филиалом университета. В обычные дни мало кто из посетителей привязывает лошадей у входной двери, даже крысы не приходят грызть груды пожелтевшей бумаги, заполняющие дом. Поэтому секретарше, очевидно, было очень любопытно, почему следователи из Муниципального бюро нанесли визит, и, уходя, несколько раз оглядывалась через плечо. Бу Чунхуа не пил воду, внимательно сосредоточив внимание и быстро общаясь со следователями под его командованием, используя отечественный мобильный телефон, предоставленный бюро. Внезапно заметив, что У Юй ерзает, как будто не в силах усидеть на месте и несколько раз поворачиваясь, Бу Чунхуа поднял голову и спросил: «Что ты делаешь?» У Юй стоял перед заполненным стеной книжным шкафом в приемной, его глаза блуждали между толстыми книгами, совершенно не обращая внимания на то, что он говорил. «У Юй!» — Бу Чунхуа повысил голос. Затем мальчик оглянулся, коснулся своего носа и сказал: «Много книг». Неизвестно, был ли Бу Чунхуа слишком чувствителен, но он действительно уловил намек на комплексную зависть в тоне У Юя. «Это много книг», — повторил У Юй тихим голосом несколько мгновений спустя. Сердце Бу Чунхуа дрогнуло, когда секретарша вернулась, как порыв ветра, и звук топающих шагов нарушил странную атмосферу в комнате. Ее голос был намного теплее, чем раньше. «По совпадению, сегодня в нашем офисе находится учёный Чен. Сюда, пожалуйста?» Чэнь Юаньлян — всемирно известный эксперт по китайской культуре и фольклору. Благодаря своему опыту он даже появился на CCTV. Поскольку он теперь пожилой, он больше не работает регулярно, а сохраняет свое звание только сидя дома, выращивая цветы и сажая траву. Старые ученые могут быть весьма упрямыми в своих действиях. В обычных обстоятельствах он редко принимает гостей дома. По стечению обстоятельств, сегодня ему заняться было нечем, и он пришел в институт перебирать стопки старых документов. Он держал под мышками две пачки книг и собирался вернуться домой к ужину, когда, к сожалению, в его кабинете его заблокировали следователи по уголовным делам Муниципального бюро общественной безопасности. «Это дело на реке Сили? Я видел это в новостях». Услышав о причастном убийстве, лицо старого ученого стало серьезным, и он сел прямо. Он взял телефон У Юя и какое-то время тщательно опознавал его, прежде чем коснуться экрана морщинистой рукой. Указывая на Повелителя Гробницы на макушке черепа, он сказал: «Это не только тибетская тантра, если быть точным, это бон». «Бон?» Ученый Чен сидел за столом и поправлял очки для чтения в помещении, похожем на кабинет учителя средней школы середины 1990-х годов. Его острый взгляд исходил из-за линз, как будто он обвинял современную молодежь в том, что она так мало читает. «Теперь вы, люди, всегда следуете тем же словам, что и другие, и всегда говорите о тибетском буддизме. Вам следует проследить свое обучение до самого источника и проявлять тщательный исследовательский дух. Иначе как можно добиться успеха?» Бу Чунхуа, который всегда упрекал других, когда его увещевал кто-то другой – мочки ушей У Юя внезапно дернулись. Бу Чунхуа уже почувствовал косоглазие, но на первый взгляд он был слишком стоичен, чтобы игнорировать их. «Ученый Чен прав, но мне просто интересно, разве религия Бон не существует только в Тибете и уже давно исчезла?» «Это непонимание мира. Фактически, любая религия, которая когда-либо была популярной, не исчезнет полностью, а будет лишь медленно интегрироваться и развиваться вместе с историческими изменениями, порождая новые доктрины и, таким образом, оставляя уникальный след в истории культуры». Ученый Чэнь сел, как если бы он читал лекцию студентам на трибуне, и искренне сказал: «Примитивный Бон восходит к каменному веку и неразрывно связан с шаманизмом, где жертвоприношения животных, кровавые жертвоприношения и даже живые жертвоприношения были очень распространены. Когда Синьсяо Мифо распространял буддизм от Сянсюна до Тибета, он реформировал многие невежественные и кровавые обычаи в примитивном Боне и таким образом основал Гьюрме Бон, который в дальнейшем разделился на ранний «Чошен» и более поздний «Гебшен». У Юй вошел в транс и внимательно слушал Бу Чунхуа. «Ранний «Чошен» достиг своего пика во время правления Сонгцена Гампо, но даже угрожал королевской власти. Чтобы обуздать эту ситуацию, Сонгцен Гамбо представил буддизм династии Тан и Непала, для чего он стремился жениться на непальской принцессе Бхрикути и принцессе династии Тан Вэнь Чэн. С тех пор «Чошен» пришел в упадок. Я уверен, что вы все знакомы с принцессой Вэнь Чэн?» Когда оба молодых человека кивнули, ученый Чен был слегка удовлетворен и продолжил: «Ухаживание Сонгцена Гампо за принцессой Вэнь Чэн и распространение буддизма в Тибете из Непала и династии Тан можно считать разделительной линией между ранним «Чошэном» и более поздним». Гебшень. С тех пор буддизм и бон столкнулись друг с другом, борьба была настолько ожесточенной, что трудно было определить победителя. Лишь во времена Акамацу Десана, более ста лет спустя, буддизм наконец выиграл долгую религиозную борьбу и был провозглашен государственной религией. В то время как царь Тибета изгонял и подавлял религию Бон, загоняя ее в подполье, ее учение оказалось на грани исчезновения». «После этого тибетский буддизм процветал, а религия бон пришла в упадок. Такая ситуация продолжалась почти сто лет, прежде чем история повторилась снова – в девятом веке нашей эры Гльдарма истребила буддизм, большое количество монахов было убито, а тексты сожжены, и тибетский буддизм вступил в столетний темный период. Бон, с другой стороны, возродился при поддержке Гльдармы и написал множество классических произведений Бона, которые распространились даже в Ганьнань, Юндянь, Индию, Непал и другие места». Юндиан. Уголок брови Бу Чунхуа мягко подпрыгнул. В ту ночь, когда они нашли тело жертвы дела 502, они находились в коридоре возле отделения неотложной помощи больницы, когда Ляо Ган отправил на свой телефон портрет убийцы, нарисованный городскими экспертами. Всего лишь после одного взгляда У Юй был ошеломлен и спросил: «Разве это не Танец Божества?» «В старые времена жители деревни танцевали перед богами, чтобы отогнать призраков. Я видел это раньше, а ты здесь?» Бу Чунхуа взглянул в сторону и увидел, что У Юй внимательно слушает, его ресницы изгибаются изгибом под глазами. У него было смутное представление, но оно было слишком расплывчатым, и тогда Ученый Чен снова постучал по экрану. «К тому времени, когда Бон снова восстал, он уже сотни лет боролся с буддизмом. На этот раз его учение и ритуалы неизбежно слились с тибетским буддизмом, равно как и обожествление гениталий и практика использования человеческих костей для изготовления ритуальных предметов. Конечно, религиозное поведение крепостного общества неизбежно было отмечено кровью и жестокостью. По сравнению с религией бон, которая после реформы и открытости2 была поставлена под цивилизованное управление государства, она совершенно отличалась и не могла упоминаться одновременно». Бу Чунхуа пришел в себя и спросил: «Какому периоду принадлежит этот череп?» Ученый Чен сказал: «Трудно сказать наверняка. В крепостном обществе было много плохих обычаев, например, ламы считали, что человеческие кости, мозг, мужские и женские гениталии являются мощными инструментами.Мужские гениталии назывались «дхарма», женские гениталии — «лотос», менструальная кровь — «кровь бодхи», и даже человеческие внутренности, кожа и плоть были главными подношениями для жертвоприношения. Среди этой утвари особенно ценными были человеческие черепа высоких лам, часто используемые в качестве курильниц или сосудов для подношений, с украшениями из серебряной резьбы, кожаных шнуров, бирюзы и т. д. В танка часто можно увидеть божество, держащее в одной руке чашу Габала, полную вещей. Чаша — это человеческий череп, а вещи внутри — человеческие мозги. Затем ваджра или боевой топор помещается на бок чаши, представляя образ «метода» в сочетании с «мудростью». «Что касается этого черепа…» — Ученый Чен покачал головой с некоторым сожалением: «Мы можем только предполагать, что это был артефакт, который носили высокие ламы во время важных ритуалов в древние времена. Что-то такое редкое, что можно увидеть в современном обществе. Что касается его точных украшений, функций и значений, я действительно не могу сказать наверняка. Пожалуйста, простите меня». Ученый Чэнь вернул свой телефон, а У Юй встал и взял его обеими руками. «Можете ли вы узнать больше о значении этого черепа?» — Бу Чунхуа спросил приглушенным голосом: «Честно говоря, полицейское расследование 502 случаев зашло в тупик. Шлем-череп на данный момент является самой ценной уликой. Если мы сможем полностью понять его значение, это окажет большую помощь нашему расследованию». «Ну…» — Ученый Чен на мгновение заколебался, затем спросил: «Я видел в новостях, что жертвой по делу об убийстве на реке Сили была молодая девушка?» Бу Чунхуа был очень проницателен: «У вас есть какие-нибудь комментарии по этому поводу?» Чен начал говорить, но затем остановился, выглядя немного обеспокоенным. После долгой паузы старый ученый поколебался и сказал: «Мне не следует проповедовать такие безумные и странные вещи. В конце концов, в Интернете ведется много споров, и в научных кругах нет серьезной литературы, подтверждающей это. Если бы было известно, что я это сказал, я бы испугался…» Бу Чунхуа уставился на него. Чен не смог спрятаться от давления его взгляда и наконец выдохнул. «В первобытном поклонении крепостного общества дева символизировала чистоту, чистоту и отстраненность от светского мира, а ее кожа, матка и кости ног — все это было материалом для изготовления ритуальных предметов». «Вот почему девочки-подростки с большей вероятностью станут…… лучшим выбором для…… живых жертв». Бу Чунхуа и У Юй были ошеломлены. Наступила тишина, и холодный, странный страх змеей полз в пустоте.

После прощания в исследовательском институте уже близился вечер. Ученый Чен, казалось, был обеспокоен этим делом, но он мог сказать, что Бу Чунхуа и У Юй были полны решимости его раскрыть. Перед отъездом Чэнь лично проводил их и пообещал узнать о любых зацепках, связанных со шлемом скелета. Левое плечо Бу Чунхуа все еще было зашито, поэтому рану У Юя пришлось забивать. Парковка у входа в университет была довольно хаотичной. Обладая превосходными навыками вождения на уровне миллиметра, У Юй едва вывел внедорожник с места и уже собирался повернуть, когда ему позвонил Ляо Ган. Техник Лысый Ван… Отец Ван снова позаботился о них – не только отправил тело жертвы на три вскрытия, но и выкопал три грузовика гравия и мусора с берега реки, решив найти во всей этой почве микроскопическую ДНК преступника. Кроме того, под непосредственным руководством директоров Суна и Сюя интенсивное преследование Лю Дунцая завершилось вскоре после его последнего сопротивления. Он не только раскрыл информацию о банде воров, действовавшей в трех провинциях, но и многочисленные прошлые дела были полностью раскрыты. Однако ни одно из этих материалов дела не имело никакого отношения к делу об убийстве 502 скелетов. «Понятно», — ответил У Юй, когда внедорожник совершил красивый разворот в вечернем свете. Сидя на пассажирском сиденье, Бу Чунхуа сказал: «В этом деле появились новые версии — возможно, нам придется заняться религиозными экстремистами в этом городе». Ляо Ган подумал, что ослышался: «Что, религия?!» «Да», — кратко рассказал Бу Чунхуа о своем визите к ученому Чену. «Если это подтвердится, преступник может оказаться одиночкой, который ведет себя странно, но одержим идеями смерти, реинкарнации и священными текстами. Он может искать связи в Интернете, поскольку в реальной жизни ему будет сложно найти единомышленников». Ляо Ган был в тупике. «Этот профиль нелегко отследить, босс. Только в 13 городах страны проживает более 10 миллионов человек, и Цзиньхай — один из счастливчиков. В наши дни в сети полно затворников — девять из десяти подозреваемых «преступников» подходят под это описание». Бу Чунхуа молча размышлял, пока закат струился сквозь лобовое стекло, отбрасывая в тень его суровый профиль. «Если моя теория верна, — медленно произнес он, — у этого мужчины также может быть ненормальный интерес к отношениям. Мы могли бы проверить массажные салоны — возможно, среди женщин, развлекающих мужчин, найдется полезная информация». Ляо Ган согласился, и У Юй оглянулся, пока ехал. Бу Чунхуа тут же спросил: «Что?» «….Ничего». Когда внедорожник ехал вперед в вечернем часе пик, Бу Чунхуа прищурился и измерил молчаливое боковое лицо рядом с собой, прежде чем сказать: «У Юй». «Да, сэр». «Ты не заключенный, а я не тюремный надзиратель. Вокруг сейчас никого, так что не надо вести себя так, будто ты в восторге от меня, просто спрашивай, что хочешь». У Юй сначала молчал, а Бу Чунхуа терпеливо ждал его, гадая, что происходит у него в голове. Только когда полицейская машина повернула налево и сменила полосу на зеленый свет, он наконец заговорил и спросил: «Почему вы попросили вице-капитана Ляо расследовать массажные салоны с услугами проституции?» «Опыт, — Бу Чунхуа сказал. — В настоящее время те, кто занимается культовой деятельностью, обычно используют законные и общепринятые религии в качестве прикрытия. Например, они искажают и демонизируют доктрины католицизма, даосизма, тибетского буддизма и т. д., чтобы промывать мозги и продвигать свои финансовые пирамиды. Хотя методы различны, цель преступления очень едина, ничего, кроме денег, женщин, желания править. Вот почему часто сообщается, что лидеры культов совершают сексуальные преступления за рубежом». У Юй задумался и через некоторое время спросил: «Значит, это дело действительно связано с жертвоприношением в культе?» Их взгляды ненадолго встретились, но Бу Чунхуа не ответил. «Остановись впереди». Полицейский внедорожник затормозил и остановился на обочине. Сбитый с толку, У Юй последовал за Бу Чунхуа, сделав несколько поворотов, и в конце концов прибыл в ресторан, спрятанный в хутуне – на яркой вывеске было написано «Каша из запеканки Чаочжоу». «Перемешайте жареную печень, жареные ростки фасоли, кусочки тушеной курицы, две тарелки каши». Бу Чунхуа передал меню У Юю. «Что бы вы хотели заказать?» У Юй посмотрел вниз, потер переносицу и неопределенно сказал: «Мне все равно, это выглядит не особенно хорошо……» «Я заплачу». «…Думаю, рыба в аквариуме выглядела нормально». Они смотрели друг на друга, взгляд У Юя беспокойно блуждал. Выражение лица Бу Чунхуа было пустым, когда он смотрел на прозрачно-бледное лицо У Юя. Он передал меню официанту. «Мы будем есть рыбу, приготовленную на пару». Официант сразу согласился и поспешил обратно на кухню, чтобы сделать заказ. Было время пикового ужина, в ресторане было оживленно, но обслуживание было быстрым. Принесли ароматную кашу и хрустящие ростки фасоли, даже жареная печень была сочной, но не жирной. У Юй небрежно использовал свои палочки для еды, чтобы собрать зеленый лук с рыбы на край блюда, заметив отсутствие реакции своего лидера, когда он тайно зачерпнул половину рыбьего желудка в свою миску. После того, как Бу Чунхуа так и не прикоснулся к рыбе, У Юй быстро закинул в свою миску и оставшуюся половину желудка. Бу Чунхуа сделал вид, что не заметил, постукивая по печени палочками для еды. «Ешь, я приказал тебе пополнить силы. У Юй хмыкнул в знак признания, но сорвал только несколько листьев ростков фасоли, оставив все остальные блюда нетронутыми, как заметил Бу Чунхуа. «Не любишь кишки?» «…Не так много». «Тогда курица?» У Юй опустил голову и небрежно ответил: «Все в порядке!» Бу Чунхуа заметил поведение У Юя и почувствовал, что что-то не так, но еще не успел полностью обдумать это, когда У Юй заговорил с полным ртом рыбьих костей, мрачно спрашивая: «Итак, как мы теперь расследуем, действительно ли это связано с культовым жертвоприношением? » «Что вы думаете?» «…Я не знаю, просто это кажется слишком мистическим». «Я тоже думаю, что это слишком мистично», — продолжил Бу Чунхуа после паузы. «Жертвоприношение — это ритуал, а ритуалы обязательно включают в себя множество непременных элементов: предмет, подношения, время, методы. Если дело об убийстве 502 было актом жертвоприношения, преступник носил очень реалистичный, но малоизвестный религиозный символ — маску-череп; в качестве подношения выбрал 15-летнюю Нянь Сяопина — девочку; это был день с экстремальной погодой и, следовательно, возможно, важный — дождливая ночь. Кажется, это удовлетворяет все наши представления о культовом жертвоприношении. Но если задуматься, все еще остается очень важный недостающий элемент». «Метод?» «Правильно, метод. Убийство было слишком чистым и решительным — единственный удар в сердце, немедленная смерть и оставление тела. Преступник не проявил никакой эмоциональной связи с жертвенным ритуалом, даже не проявил никакого благочестия — вы помните слова ученого Чена?» Ученый Чэнь только что очень ясно объяснил им: «В первобытном поклонении девственницы символизировали чистоту, невинность и превосходство мирского; их кожа, матки и кости ног служили материалом для изготовления артефактов…» У Юй задумался. «Процесс убийства не выражал никакого желания уничтожить кожу, репродуктивные органы или кости девушки, а был всего лишь ударом в сердце, ведущим к мгновенной смерти; такой грубый предполагаемый метод жертвоприношения резко контрастирует с сильным ритуальным ощущением, передаваемым намеренным ношением шлема-черепа. Более того, есть еще более важный момент». Бу Чунхуа многозначительно сделал паузу, и У Юй инстинктивно застыл с палочками для еды, встретив его взгляд, когда Бу Чунхуа тихо спросил: «Как преступник мог подтвердить, что Нянь Сяопин был девственником?» Ресторан был полон людей, и блюда приходили и уходили. Никто не заметил, что в углу оживленного вестибюля они молча стояли лицом друг к другу, а перед ними разыгрывалось странное и кровавое дело об убийстве. Прошло много времени, прежде чем У Юй склонил голову, взял палочки для еды и коротко усмехнулся. «При таком анализе я начинаю думать, что это было случайное убийство». Бу Чунхуа сказал: «Я надеюсь, что это не случайное убийство, но оно имеет характеристики случайного убийства». Случайные убийства являются одними из самых сложных для раскрытия типов дел. В то время как в детективных историях выводы кажутся чудесными, а современные судебно-медицинские технологии постоянно совершенствуются, реальность такова, что следователи по уголовным делам, работающие на передовой, по-прежнему полагаются на утомительные процессы допросов и посещений для сбора информации. Тактика массовой проверки помогла раскрыть многие дела, обеспечив величайший прорыв в области доказательств. Без мотива или причины отсутствуют критерии или рекомендации для исключения и проверки — сортировка значимых потенциальных клиентов становится чрезвычайно трудной из океана сухой информации. Убийца по делу 502 скрылся, а основной период поисков уже прошел. Если расследование продолжит затягиваться, возможно ли, что он сможет сбежать от Цзиньхая и исчезнуть на край света? Или, поняв, что полиция в тупике, сможет ли он обрести уверенность в том, что сможет совершить новое преступление? У Юй внезапно пристально посмотрел на Бу Чунхуа, казалось, хотел что-то сказать, но колебался. «Что это такое?» — деликатно спросил Бу Чунхуа. Возможно, из-за терпеливого поведения Бу Чунхуа на протяжении всего путешествия У Юй некоторое время колебался, прежде чем высказать свое мнение о преступнике: «Вы сказали, что это могло быть случайное убийство… возможно ли, что Нянь Сяопин был просто случайно выбранной жертвой, и это не было это его первое преступление?» «Я тоже об этом подумал», — сказал Бу Чунхуа. «Но я уже проверила все подобные случаи в отношении молодых девушек в городе в этом году — более 30 сообщений были исключены, и более того…» «Вы проверяли на предмет покушения на причинение вреда и ограбления, верно?» «Что ты имеешь в виду?» У Юй говорил медленно: «Девочка-подросток может думать иначе, чем полиция. Если бы преступник аналогичным образом следил за жертвами перед своим последним преступлением и следил за Нянь Сяопином до этого преступления, девушка не обязательно осознавала бы, что он намеревался причинить ей вред. Даже если бы она позвонила в 110, она бы не сообщила о попытке ограбления — сказала бы…» Внезапно выражение лица Бу Чунхуа резко осветилось. Приставание! Если бы преступник не носил ужасающую маску-череп во время фазы преследования и просто следовал за жертвами с ножом, девочка-подросток вряд ли подумала бы, что взрослый мужчина следует за ее запланированным ритуальным убийством – ее первой мыслью было бы, что он имеет по отношению к ней злые намерения! Бу Чунхуа вытащил свой сотовый телефон, пролистал адресную книгу и набрал номер: «Привет, Лао Чжан? Ваш командный центр собирал сводку полицейских отчетов за прошлый месяц?» Чжан Чжи был руководителем диспетчерского центра. За последние несколько дней маленькая и шумная команда, посланная подбюро, чуть не свела его с ума до такой степени, что пол в офисе протерся на три дюйма. Бу Чунхуа не терял времени на любезности: «Сколько сообщений о беспорядках в городе в этом квартале касалось слежки, слежки или сексуальных домогательств за молодыми женщинами, но о них не сообщалось? Пришлите мне сразу сводку — она мне нужна для того дела у реки Сили». «Бу Чунхуа, ты сукин сын, я трачу свою жизнь на то, чтобы рыться в этой дрянной системе записей! Твоя большая супруга Ляо Ган только вчера обещала мне, что это дело не имеет ничего общего с преследованием!…» У Юй пил кашу и чуть не подавился рисовым зерном, когда услышал неофициальное упоминание о Ляо Гане как «большом супруге». «Не обращайте внимания на такие мелкие шутки — он называет четырех заместителей директора в их центре «от старшего супруга» до «четвертого супруга». Поторопитесь и закончите есть – после того, как вы закончите, мне нужно вернуться в Муниципальное бюро, чтобы работать сверхурочно. Бу Чунхуа повесил трубку и небрежно взял кусок приготовленной на пару рыбы, чтобы съесть ее вместе с последним глотком каши, вставая: «Я пойду оплатить счет». Позади него У Юй собирался собирать рыбу, когда его палочки для еды застыли в воздухе. Когда Бу Чунхуа расплатился по счету, начальница настояла на том, чтобы подарить ему две пачки мятных конфет, не оставив времени вежливо отказаться, прежде чем его телефон снова зазвонил — это был Чжан, рассерженный диспетчер: «Бу Чунхуа, я говорю вам, в вашем подходе к этому делу есть изъян… соответствующие объемы заявок за первое полугодие этого года…» Брови Бу Чунхуа нахмурились от надвигающейся бури, с телефоном в одной руке и двумя пачками мятных конфет в другой, когда он направился к обеденному столу, когда внезапно заметил У Юя издалека и остановился как вкопанный. У Юй кончиком палочек для еды выбрал всю приготовленную на пару рыбу, которую он только что съел, положил ее в салфетку, скомкал и отложил в сторону. Тогда он, нахмурив бровь, ущипнул кусок рыбьего мяса, но в рот не положил, а лишь смотрел на него с оттенком нескрываемого отвращения на лице. Но он ничего не сказал. Он оттолкнул оставшуюся маленькую половину рыбы, встал и вытер угол рта салфеткой. В этот момент Бу Чунхуа внезапно понял, откуда взялось беспокойство, которое он чувствовал ранее... Курицу и жареную печень, которые он ел чаще всего, У Юй вообще не прикасался палочками для еды. Тарелку с ростками фасоли, из которой выбрал Бу Чунхуа, У Юй собирал с другой стороны, намеренно избегая мест, которых касались палочки для еды Бу Чунхуа. Его симпатии и антипатии были очевидны и ясны. Чжан по телефону продолжал жаловаться: «…розыгрыши, ложные сообщения, неверные сообщения, фиктивные номера, суммирование всех сообщений за первую половину года о слежке или приставаниях к женщинам…» У Юй подошел, и Бу Чунхуа собрался с мыслями: «Сколько?» «Четыре тысячи триста двадцать девять! — Чжан горько сплюнул. — С тем же успехом можно попытаться найти иголку в стоге сена!»

«Звонившие младше 18 лет звонили во время экстремальных погодных условий и в течение одной недели-месяца с момента возникновения случая 502 и четко указали в отчете, что это было преследование со стороны незнакомых людей!» «Местоположения включают деревню Сяоган, старую промышленную зону, различные точки городской водопроводной сети и бассейн реки Сили!» «Проведите тщательную проверку, чтобы выявить ключевых подозреваемых. У нас есть один день до крайнего срока, установленного Муниципальным бюро для решения дела. Как только подозрительный субъект будет обнаружен, немедленно арестуйте его на ночь!» Отдел уголовных расследований轰然应声 : “是！” Отдел уголовного розыска ответил ревом: «Да, сэр!» 4,329. Именно столько женщин стали жертвами притеснений и преследований в городе Цзиньхай за первое полугодие. Это лишь небольшая часть, которая не смогла больше терпеть и обратилась за помощью. Гораздо больше жертв предпочитают страдать молча из-за страха перед сплетнями, нежелания неприятностей или ощущения, что обращение в полицию с самого начала будет бесполезным. Нарушения, которым они подверглись, всегда останутся неизвестными. «Это нормально. Людские ресурсы на низовом уровне ограничены. Теперь они хотят реализовать реакцию на каждый звонок и решить каждую проблему. Даже повседневные задачи, такие как борьба с кошками во время течки и собачьи бои, споры на мокрых рынках, уже отнимают много усилий.Мэн Чжао заколола волосы шариковой ручкой и быстро пролистала полицейские записи, сказав: «В среднем ежедневное количество звонков, поступающих в диспетчерский центр 110 города Цзиньхай, составляет 26 000. Где они найдут столько людей, которые будут смотреть записи с камер наблюдения и круглосуточно ловить сталкеров? Более того, большинство таких случаев приведет лишь к критике и образованию. Они не могут даже провести пять суток административного ареста, если в конечном итоге не назревает такое большое дело, как изнасилование и убийство. И кто в конечном итоге несет на себе основную тяжесть этих дел? Конечно же, различные суббюро! Цай Линь!» Цай Линь вздрогнул во сне и вскочил из-за стола, чуть не опрокинув гору материалов. «Вы уже закончили их просматривать?» — Мэн Чжао сделал выговор. «Я не спал весь день и всю ночь, Мэн-цзе……» «Хватит болтать и приступай к работе», — Мэн Чжао нетерпеливо прервал его: «Посмотрите на Сяо Ву, он болен и ранен, но он все еще усердно работает…» Пока она говорила, бумаги, блокировавшие его на столе, рухнули, обнажив прямую сидячую позу и спящее лицо У Юя. «…» — Мэн Чжао сказал: «Посмотрите на него, больного и раненого человека, как тяжело спать сидя. Сяо Ву, просыпайся и ложись спать на диване в дежурной комнате». Цай Линь сердито сказал: «Вы, женщины, всегда судите по внешности!» «Давай, вставай!» — Ляо Ган пнул дверь, его руки были набиты пластиковыми пакетами. «За это платят мелкие деньги подразделения. Приходите все перекусить в полночь!» Ляо Ган, которому было за сорок и который был крепким, оправдал свой титул «Большой супруги» капитана Бу. Только его волновали голодные маленькие детеныши в комнате. Весь офис наполнился ароматом паровых булочек, вареников, блинов и жареного хлеба. Все отбросили свои дела и бросились к еде. Цай Линь даже забыл обвинить Мэн Чжао и со слезами радости обнял бедро Ляо Гана: «Ляо-гэ, ты действительно мать нашего отряда!» Ляо Ган выгнал его: «Иди, ты уже взрослый. Тебе следует научиться обеспечивать себя и просить отца об алиментах». Цай Линь зарыдал: «Мама, ты не помнишь? Мой отец больше никогда не приходил домой. Мужчины становятся плохими, когда у них есть деньги. Кто знает, пошел ли он по соседству с Диспетчерским центром, чтобы пообщаться с Чжаном из четвертого дома?» Прежде чем он закончил говорить, Бу Чунхуа толкнул дверь и нахмурился: «Что происходит?» Все в комнате тут же разбежались, как птицы и звери. Бу Чунхуа бросил на стол несколько больших мешков с колбасой, соленой свининой и блинчиками с яичной начинкой и велел им принести это самим. «Информация о незаконной деятельности по продвижению культов проверяется, о ней проинформированы органы общественной безопасности на всех уровнях уезда и села. Директор Чжэн сказал, что сообщит обо всем, что обнаружит, сопоставит это с результатами нашей проверки и посмотрим, сможем ли мы сузить круг подозреваемых. Как у тебя с этим дела?» Внезапно приготовленные на пару булочки и блины стали выглядеть такими убогими и заброшенными. Все жадно разглядывали пакеты с суперроскошными блинчиками, думая, что это потому, что их руководитель — чиновник дивизионного уровня с деньгами. Однако никто не осмеливался первым протянуть руку и взять его, пока над головой все еще висело нераскрытое дело. Ляо Ган сглотнул и сказал: «Было 928 сообщений от людей в возрасте до 18 лет, 602 в первом квартале и 326 во втором квартале. Мэн-цзе руководит обратной работой по 502 случаям, чтобы выяснить, есть ли сообщения в районе бассейна реки Сили, чтобы можно было провести дальнейшее обследование». Это имело большой смысл. Если убийца осмелился прыгнуть в реку Сили в ночь сильного дождя и затопления, это, по крайней мере, указывало на то, что воды не были ему незнакомы. В противном случае, даже если бы там был Сунь Ян или Майкл Фелпс, было бы очень сложно безопасно добраться до берега, не проглотив глоток воды. Бу Чунхуа склонил голову и на мгновение задумался, а затем мельком увидел У Юя и нескольких коллег, которые открывали пластиковые пакеты, принесенные Ляо Ганом, и ели приготовленные на пару булочки внутри. Внезапно у него возникла идея, и он помахал рукой, чтобы позвать У Юя. Он взял мешок с соленым мясом и яичными блинами и подал ему со словами: «Вот, пусть раненые питаются больным». Он ясно увидел, как выражение лица У Юя на мгновение застыло, но затем взял блин, как будто польщенный: «Спасибо, капитан Бу». Падение героя и упадок ветерана, если бы его увидели знающие люди, наверняка вызвали бы слезы сочувствия. Видно, что актерское мастерство этого парня действительно достигло своего пика. Бу Чунхуа спокойно подал знак «не надо благодарить», пошел обратно в офис, оглянулся и закрыл за собой дверь. Сквозь щель в двери была видна сцена за пределами большого офиса. У Юй небрежно схватил Ляо Гана, который спешил пройти мимо, указав на пакет с овощными булочками стоимостью пятьдесят центов каждая в своей руке, и мягко и вежливо сказал что-то. Ляо Ган сначала ничего не понял, но вскоре неожиданно обрадовался, с готовностью обменял булочки на блинчик с яичной начинкой, совершенно не подозревая, не положил ли внутрь этот хитрец семена кротона, и радостно унес его. … Он не лгал мне, подумал Бу Чунхуа. В его сердце я действительно еще один Чжан Бомин. Бу Чунхуа почувствовал, как в глубине языка поднялся сложный привкус, но быстро подавил его и подошел к своему столу, как ни в чем не бывало, открывая материалы дела. ... Пока минутная стрелка часов двигалась по стене кругами, небо снаружи сменило цвет с абсолютно черного на темно-синий, а на восточном горизонте появился оттенок голубого. Было зарегистрировано 326 случаев, связанных с различными инцидентами, такими как бывший парень, который отказывался отпускать ребенка, социальные хулиганы, преследующие и преследующие учениц, школьные хулиганы, нападающие и грабящие своих одноклассников, а также родитель, потерявший опеку над своим ребенком после развода и теперь выслеживал их на предмет возможного похищения. Во втором квартале нераскрытой осталась только треть дел. «Здравствуйте, это Подбюро Южного города. Ваша дочь позвонила в 110 в прошлом месяце и сказала, что за ней следили по дороге домой из школы…» «Здравствуйте, мы из отдела уголовного розыска Южного города. Вы мать Чжан Цзяцзя? Вы сообщили о том, что Чжан Цзяцзя подсматривали в прошлом месяце? …» «Первая средняя школа города Цзиньхай? Мы — Департамент экономической и культурной защиты Южного городского округа. Ваша ученица Ли Юлань в конце марта несколько раз сообщала нам, что ее преследовали во время вечерней самоподготовки…» …. «Кто знает, какой псих преследует мою дочь! Я позвонил в полицию, и никто ничего не предпринял! Мы были вынуждены снять дом и переехать в другую школу. Блин, я сам разберусь с этим зверем!» «Вы собираетесь производить аресты или нет? Нашему Цзяцзя всего одиннадцать лет! Если этого урода не посадят в ближайшее время, что-нибудь случится, я вам говорю! «Нет, у нас в школе очень хорошо регулируют и такого не бывает… Что? Звонили на номер 110 несколько раз? Да ведь девочка даже нашему учителю не сказала…» Большая часть Подбюро Южного города была освещена всю ночь до рассвета на востоке, когда секундная стрелка показала шесть утра. Дверь кабинета с свистом распахнулась, и все одновременно повернули головы. Они увидели, как Бу Чунхуа вбежал с пультом дистанционного управления в руке и быстро включил проектор. «С начала апреля по настоящее время, — сказал он, — в районе бассейна реки Сили было зарегистрировано 19 инцидентов, мотивы которых мы до сих пор не можем подтвердить, исключив случаи с участием настоящих извращенцев, педофилов, подглядывающих и подозреваемых, которые уже арестован». Число проверяемых целей в конечном итоге сократилось с 4329 до 19, и в то же время все были воодушевлены! Экран мерцал и отображал строки диспетчерской информации. Бу Чунхуа прошел через захламленную комнату и дважды постучал указательным пальцем по экрану проектора. «Отправьте четыре команды, чтобы они сосредоточились на этих 19 зарегистрированных случаях», — сказал он. «Достаньте записи с камер наблюдения и сравните сходство между сталкерами и преступником в деле об убийстве 502. Я уже проинформировал все местные полицейские участки в этом районе, и Бригада общественной безопасности поможет в расследовании. Если ни один из этих сталкеров не соответствует характеристикам подозреваемого, мы расширим наш поиск и продолжим поиск потенциальных зацепок». Толпа заревела в ответ: «Да, сэр!» Большой кабинет был наполнен запахами остатков жирной и острой еды, несвежими сигаретами и холодным чаем, а также неописуемым смрадом мужчин, не принимавших душ два дня. Даже последний намек на духи Мэн-цзе сменился запахом ее жирных волос. Бу Чунхуа огляделся и сказал глубоким голосом: «Я знаю, что вы работаете над этим делом уже шесть дней, и некоторые могут задаться вопросом, почему у такого сложного дела есть крайний срок. Но напоминаю – если мотив убийцы действительно связан с культовым жертвоприношением, он не остановится на одной жертве. Город Цзиньхай вступает в сезон дождей, и если экстремальная погода в ночь дела 502 повторится, он, скорее всего, снова нанесет удар на месте преступления и под психологическим стимулом, нацелившись на другую молодую девушку». Все в офисе были в благоговении и молчании. «Пятнадцатилетняя Нянь Сяопин все еще ждет, когда мы вершим над ней правосудие на соседней кровати для вскрытия». Бу Чунхуа выключил проектор и кратко сказал: «Все на палубу, поехали!» Без его приказа вокруг него послышался звук передвигаемых столов и стульев. Все быстро подготовили свое оборудование и, согласно заранее оговоренному формированию следственной группы, вышли группами по три-пять человек. «У Юй!» Когда У Юй обернулся, Бу Чунхуа стоял за столом и смотрел на него: «Ты все еще ранен и потерял много крови, так что не выходи. Иди домой и поспи». Бу Чунхуа все еще был в рубашке, которую носил два дня назад, которая уже была мятой. На воротнике виднелась толстая медицинская марля с засохшими темно-коричневыми пятнами крови по краям. Кровопотеря, поздний сон и невообразимое сильное умственное давление сделали его цвет лица не очень хорошим. Но когда он встал, он все еще был очень прям, как будто что-то в его позвоночнике поддерживало его, не показывая никаких признаков усталости. У Юй на мгновение заколебался и спросил: «А как насчет тебя?» «В списке есть несколько случаев со сложными семейными ситуациями, поэтому я пойду поговорю с их родителями». Половина отделения ушла, и они были одни, стоя друг напротив друга в пустом коридоре в предрассветные часы, отчетливо пахнущие табаком и стерильной марлей. С точки зрения Бу Чунхуа, он мог видеть четкие уголки бровей У Юя. Через мгновение он увидел, как тот пощипал бровь и сказал: «Забудь об этом, я все равно не могу спать, мне лучше найти себе занятие». Он никогда так усердно не работал за те два месяца, что он был в офисе. Бу Чунхуа внезапно понял, что этот подход к расследованию был предложен им, поэтому он испугался, что в конечном итоге все их усилия будут напрасны, и они потратят самое драгоценное время. Бу Чунхуа задумался на мгновение и спросил: «Как ты думаешь, логическая цепочка этого подхода к расследованию слаба?» У Юй неопределенно ответил: «Все в порядке». Но Бу Чунхуа знал, что он просто привык дурачиться со своим начальством. На самом деле, он думал о том, не слабо ли это? Это действительно очень слабо. Во-первых, многие девушки, подвергшиеся преследованиям или слежке, могут не вызвать полицию, поэтому предыдущая преступная деятельность виновника может стать упущенными возможностями; во-вторых, они даже не были уверены, действительно ли преступник имел привычку следить, прежде чем убить. В настоящее время в качестве уникального примера полиция располагала только делом Нянь Сяопина, который трудно было стать доказательством для анализа моделей поведения подозреваемого. Их нынешнее направление расследования просто полагалось на удачу, что было отчаянным шагом в затруднительной ситуации, когда все дороги были перекрыты. Вероятность успеха может быть меньше даже пятидесяти процентов. «Я знаю, но несмотря ни на что, мы должны попытаться. Даже если шанс всего один процент, мы должны приложить стопроцентные усилия. В противном случае другого выхода в такой тяжелой ситуации не будет, — Бу Чунхуа остановился и посмотрел на него, приподняв брови. — Даже академические лидеры, «никогда не ступавшие на землю», такие как Чжан Бомин, могут противостоять убийце только таким образом. Что еще мы можем сделать?» Это было описание Чжан Бомина У Юем с неявным сарказмом, направленным на Бу Чунхуа. Неожиданно Бу Чунхуа вспомнил об этом до сих пор, и лицо У Юя, которое обычно выглядело нежным и смиренным, напряглось. «Разве ты не хочешь найти себе занятие? — спокойно спросил Бу Чунхуа, которому редко нравилось видеть, как актерское мастерство его подчиненного рушится. — Как насчет того, чтобы пойти на место происшествия со своим начальством?» «……» — пробормотал У Юй, потирая нос, — «Моя травма еще не зажила. Я потерял слишком много крови…» Кольцо-кольцо-кольцо Громкий звук домашнего мобильного телефона, изданный Бюро, сотрясал стены. Бу Чунхуа вытащил телефон и узнал, что это номер полицейского участка реки Сили. «Привет, Лао Чжэн?» «Капитан Бу! Отлично, ты еще не ушел!» — Фоном звонка был шум, вероятно, капитан Чжэн бежал. «Разве Подбюро не хотело, чтобы мы вчера вечером проверили их записи на предмет преследований и преследований девочек? Есть человек по имени Гао Лин, которая сообщила о случае, и полицейский некоторое время не мог с ней связаться. Ты помнишь?!» Это правда, что у следователей часто развивается шестое чувство. Сердце Бу Чунхуа внезапно упало: «Я помню. Что случилось?» Вчера вечером Бу Чунхуа прослушал сотни записей вызовов служб экстренной помощи и запомнил имена и голоса как минимум десятков девушек. Однако Гао Лин произвела на него особенно глубокое впечатление, потому что она говорила нерешительно, как будто у нее во рту была вода. Когда они спросили о внешнем виде преследовавшего ее человека, она не смогла его внятно описать. Когда они спросили, где за ней следят, она не смогла сказать наверняка. Когда они спросили ее текущее местоположение и контактную информацию, она также не смогла дать внятных ответов. Было такое ощущение, что ее мысли отставали на полсекунды, и в конце концов даже оператор заподозрил, что она звонит для розыгрыша. Однако оператор мог заподозрить, что она звонит для розыгрыша, а Бу Чунхуа - нет. Гао Лин была одной из последних девятнадцати человек в списке ключевых расследователей, а Мэн Чжао уже взяла стажера к себе домой. «Она пропала», — Чжэн сглотнул, в его голосе отражалась нескрываемая паника: «Ее сосед по комнате уже однажды сообщил об этом в полицию, но они не возбудили дело, поэтому в хаосе прошлой ночи они этого не заметили. Сегодня утром, когда я еще раз внимательно проверил серверную часть, я обнаружил, что она уже… уже…» Бу Чунхуа прервал его: «Когда ее соседка по комнате в последний раз видела ее?» «Второе мая, — Лао Чжэн вздрогнул. — … В полдень». В день смерти Нянь Сяопина! «Позовите ее соседку по комнате, я сейчас приеду!» Бу Чунхуа прервал звонок и поднял глаза. Они смотрели друг на друга в коридоре, а рука У Юя все еще застыла на переносице. Моя травма еще не зажила. Я потерял слишком много крови… «Все лидеры ушли, поэтому я не могу позволить себе не пойти, — У Юй серьезно сказал. — Пойдем».

«Эта сука!» Худая, высокая, растрепанная девочка-подросток села на диван одной попой и пронзительно кричала: «Чего не хватает?! Она украла мои вещи и сбежала!» Гао Лин жил в простой однокомнатной квартире недалеко от реки Сили в городском поселке. В восточном углу гостиной стояла печь, окруженная кипящим котлом, образуя «кухню». В западном углу находилась «кладовая», состоящая из картонных коробок, пустых бутылок и пластиковых табуреток. В южном углу небольшое пространство было разделено выцветшей пластиковой тканью с цветочным рисунком, где матрас Гао Лин лежал на земле, не оставляя места даже для того, чтобы повернуться – это было ее скромное жилище. «17-летний Гао Лин бросил среднюю школу и работал с Лю Ли в банном центре. Пять месяцев назад Лю Ли арендовал это место через подпольного посредника. Гао Лин приехал сюда месяц назад и снял гостиную у Лю Ли, образовав отношения соседа по комнате. 2 мая в полдень Лю Ли ушла на работу, а утром 3 мая, когда она вернулась домой после работы, она обнаружила, что ее ноутбук и 500 юаней наличными пропали, а сумки для багажа Гао Лин и самой Гао Лин нигде не было. быть найденным. В тот же день Лю Ли отправился в полицейский участок на реке Сили, чтобы сообщить об этом деле, но оно еще не возбуждено». Во время разговора Мэн Чжао вручил Бу Чунхуа лист бумаги, который представлял собой квитанцию, выданную полицейским участком по сообщенному случаю.В нем были перечислены характеристики компьютера, которые Лю Ли описала в своем первоначальном заявлении — подержанный отечественный ноутбук стоимостью не более 500 юаней, а общая сумма украденного составила чуть более тысячи юаней. «Нянь Сяопин погибла в юрисдикции полицейского участка реки Сили. В последние несколько дней полицейский участок был так занят, что у них не было времени тщательно расследовать, куда пропала Гао Лин. Более того, кроме Лю Ли, никто не заметил ее исчезновения — ни ее родители, ни родственники, ни друзья, ни коллеги, никто из них; даже дежурный менеджер в банном центре сказал, что такие девушки, как они, получают ежедневную зарплату, частые приходы и уходы — обычное дело, ходить на работу в другие места, не говоря ни слова, никто не заметит, пропали они или нет». Бу Чунхуа посмотрела на крошечную темную кабинку, не сказав ни слова. Вместо этого стажер Мэн Чжао Чжан Сяоли не мог не спросить: «Извлек ли следователь какие-либо улики?» Мэн Чжао привык к этому: «Откуда они могли что-то извлечь? Мы на низовом уровне. Вы видите, что дело даже не было возбуждено». Чжан Сяоли выглядела озадаченной, явно все еще наивной маленькой миньонкой, не оскверненной реальностью. «У Гао Лин есть друзья? Было ли что-то необычное в поведении в дни, предшествовавшие ее исчезновению? Какие личные вещи у нее пропали?» — спросил У Юй, сидя на скамейке напротив Лю Ли с ручкой и бумагой в руках. У Лю Ли были узкие глаза и маленькое заостренное лицо. Одетая в шорты и выцветшие пластиковые тапочки, она источала дикую пикантность в своих манерах, очевидно, затаив глубокую обиду на полицию. Она сказала, закатив глаза: «Откуда мне знать? Обычно мы не работаем в одни и те же смены, я прихожу только каждое утро. Откуда мне знать, куда эта сука пошла возиться? Разве вы, полицейские, не должны быть такими способными? Почему ты даже не можешь узнать что-то подобное? Ребята, вы действительно не служите людям, не так ли?» «Какие личные вещи у нее пропали?» «Как я уже сказал, откуда мне знать? У нее есть только эти два старых предмета одежды и пара дешевых помад. Если бы она не пыталась вести себя соблазнительно, ни один мужчина даже не удосужился бы взглянуть на нее дважды! У нее нет никаких личных вещей, о которых стоит упомянуть!» У Юй обратился к материалам дела, на первой странице появилась двухдюймовая фотография Гао Лина с непокрытой головой. На самом деле, если не считать пыльного воздуха пребывания в обществе, она была красивой девушкой, как Нянь Сяопин, только с точки зрения ее черт лица. «Значит, ты обычно мало разговаривал с Гао Лином?» Лю Ли взглянула на У Юя, но слова не вылетели из ее рта. О чем-то задумавшись, она сдвинула попу на край дивана и нарочно зачесала волосы назад: «Мы болтали». «О чем?» Лю Ли нагло оглядел У Юя с ног до головы и ответил вопросом: «Сколько лет этому красивому полицейскому в этом году?» «О чем?» Лю Ли прищурилась, приподняв уголки рта, и похлопала ее по боку: «Сиди здесь, красивый мальчик. Как я могу тебе сказать, если ты не сядешь поближе? Кончик карандаша У Юй замер, и тут он хлопнул по плечу. Бу Чунхуа посмотрел сверху на девушку на диване: «Лю Ли?» «5 августа прошлого года, 4 октября и 13 февраля этого года бюро общественной безопасности провело три раунда проверок против порнографии и проституции там, где вы работаете. Если ты не хочешь ему говорить, ты также можешь пойти в полицейский участок и рассказать мне поближе в комнате для допросов». Красивое лицо Бу Чунхуа отражало трезвую убийственность, естественным образом накопившуюся за многие годы ведения дел, встречи со смертью и непосредственного столкновения с бесчисленными кровавыми местами преступлений. Когда его острые зрачки пристально смотрели на кого-то, не моргая, ужасающая внутренняя проницательность могла ошеломить даже многих офицеров-ветеранов. Позвоночник Лю Ли неосознанно вздрогнул. Спустя долгое время она неохотно пробормотала: «Я… я ни о чем не разговаривала с этой сукой. Наши смены были разными. Она работала сутками, а я выходил только ночью… выходил на сцену ночью, а после работы она должна была уйти, приведя себя в порядок. К тому же у нее были глаза на макушке, и она вела себя высокомерно, когда была такой бедной. Могу ли я с ней поговорить? Мы даже не смогли найти тему». Бу Чунхуа спросил: «Гао Лин не продала себя?» Лю Ли вздрогнул, вероятно, не ожидая, что Бу Чунхуа сможет произнести такой прямой вопрос своим холодным и отчужденным лицом. «С… она не… она… она даже деньги домой не отправляет! Откуда мне знать все эти вещи?» «Откуда ты знаешь, что она не отправила деньги домой?» «Она сама сказала это, когда вносила зарплату, говоря, что ее родители ничего не стоят, просто высасывали из нее кровь, и велела мне также не отправлять деньги домой. Я не она, — Лю Ли скривила губу. — У меня еще есть братья, как я могу прокормить свою семью, не отправляя деньги обратно? Мои родители не могут позволить себе построить дом или высоко поднять голову, и жители деревни будут над ними смеяться!» Чжан Сяоли и другие были ошеломлены. Бу Чунхуа это не впечатлило: «Когда она пришла снимать дом, она не упомянула, откуда она?» «Как я должен знать? Мы не проверяем удостоверения личности у себя». Лю Ли на мгновение задумалась и неохотно назвала округ вокруг города Цзиньхай, сказав: «Возможно, она родом оттуда, но я не уверен, из какой именно деревни. Подожди, ты действительно собираешься в ее родной город, чтобы поймать ее? Можете ли вы помочь мне вернуть мои деньги? Это было 500 юаней! А мой компьютер стоит как минимум 1000 юаней! Я знаю, что для вас, чиновников, это может быть не так уж и много, но мне пришлось экономить и экономить на этом…» «Капитан Бу!» В этот момент Мэн Чжао высунула голову снаружи и прервала ее: «Группа видео-следствий получила записи с камер наблюдения, сделанные днем 2 мая, — на них видно, как Гао Лин выходит из дома одна в 14:00. Хотите прийти посмотреть?» Бу Чунхуа похлопал У Юя по плечу и сказал: «Заставь ее честно изложить ситуацию». Затем он развернулся и вышел из комнаты.Лю Ли неохотно последовал за ним еще несколько шагов и крикнул: «Эй! Мои деньги… эй?!» Дорога была грязной, дождь лил проливной. Хрупкая девушка выскочила из переулка с опущенной головой, быстро уйдя из поля зрения камеры, оставив после себя мокрый силуэт на кадрах наблюдения. «Система мониторинга в поселке городского типа несовершенна, и условия видимости в тот день были очень плохими. Гао Лин оставила это шестисекундное видео после того, как вышла из дома, но на нем не было вида спереди. После выезда из переулка на расстоянии около 200 метров на дороге есть четыре ответвления, причем ни на одной из этих дорог нет камер. Гао Лин понадобится около трёх минут, чтобы пройти через это место, в зависимости от скорости её ходьбы», — сказала Мэн Чжао, нахмурившись. «Однако после этого она не была найдена ни на одном из выходов ветки и больше никогда не появлялась». Человек исчез через три минуты. Бу Чунхуа надулась, перемотав наблюдение обратно на шесть секунд, когда она появилась, и внезапно тихий автомобиль наполнился шорохом сильного дождя. Через несколько мгновений Гао Лин вышел из-под удара и сыграл снова. Девушка в синем плаще с капюшоном снова покинула их поле зрения точно такими же шагами. «Четыре ответвления — это обычные улицы без каких-либо люков и потайных ходов. По пути я поручил бригаде полиции обходить двери для расследования, но мы не можем быть в этом уверены…» «Подожди», — внезапно прервал ее Бу Чунхуа, нажав паузу. Камера наблюдения была темной и размытой, но Бу Чунхуа, казалось, что-то увидел, и продолжал приближать изображение, пока изображение не сфокусировалось на моменте, когда Гао Лин повернулся боком: «У нее что-то было в руках». Мэн Чжао заправила волосы за уши и присмотрелась. Конечно, под свободным плащом была небольшая выпуклость, но из-за качества изображения заметить ее без внимательного осмотра было бы невозможно. «Это… ее багаж?» — Мэн Чжао неуверенно сказал: «Или это ноутбук Лю Ли?» Бу Чунхуа остался уклончивым и сказал: «Пусть группа по видеорасследованию широко получит кадры наблюдения от дома Гао Лина до набережной реки и проведет тщательный обыск. Также отправьте фрагмент видео, на котором показана цель, в отдел уголовных расследований муниципального бюро. Пусть они обработают и проанализируют как можно больше. Я хочу точно знать, какие вещи были при ней у Гао Лин до ее исчезновения». «Да, сэр!» Бу Чунхуа толкнул дверь, чтобы выйти из машины, и вернулся в невысокий арендованный дом. Капитан Чжэн из полицейского участка лично руководил аналитиками следов, чтобы осмотреть спальню Лю Ли, и когда он увидел входящего Бу Чунхуа, он улыбнулся и поприветствовал его красным лицом. Бу Чунхуа взглянул на форму вторичного опроса аналитика трассировки в своей руке и ничего не сказал. Он дважды обошел комнату, сделал несколько фотографий на телефон, затем открыл шкаф Лю Ли и, оглядевшись, вытащил из сумки две пары босоножек на высоком каблуке с логотипом Chanel. Капитан Чжэн последовал за ним, потирая руки: «Мы только что посмотрели на это. Это должна быть подделка, даже не настоящая кожа…» Бу Чунхуа прервал его: «Я знаю, что это подделка». Он положил туфли обратно в сумку, встал и порылся в беспорядочной одежде Лю Ли, висевшей на решетке. На вешалке небрежно висело некачественно сшитое белье на кружевных бретелях, покрытое бесчисленными чешуйками и источающее неописуемый запах, давно не стиранное. Это было просто физическое нападение на глаза, и даже следователь не мог сейчас к ним прикоснуться. По сравнению с этим поведение Бу Чунхуа можно было бы охарактеризовать как совершенно иное. Однако он все равно вытаскивал каждый смятый кусок белья, чтобы внимательно его рассмотреть. Старый Чжэн не смог выдержать его равнодушное выражение лица и сказал: «Капитан Бу, здесь, возможно, нет никаких улик. Может, нам…» «Ждать». Чжэн: «?» Чжэн был совершенно сбит с толку. Бу Чунхуа пристально смотрел на черную майку в своей руке и, казалось, наконец подтвердил какое-то подозрение. Он встал и выдвинул все ящики под шкафом, безжалостно выбрасывая весь беспорядок. После некоторых поисков он нашел в углу выцветшую коробку для колец. Внутри было поцарапанное золотое кольцо. Он лишь ненадолго открыл его, а затем бросил Чжэну и сказал: «Передайте улики аналитику следов». «Эм-м-м? Да-да, но…» Бу Чунхуа проигнорировал его: «Где Лю Ли?» Чжэн с трепетом указал на улицу. «Я не заплатил за аренду в этом месяце! Денег на замену сломанной газовой плиты нет!» — Лю Ли была в ярости и рухнула на диван в гостиной. Полуразрушенный диван, заваленный хламом и мусором, издавал громкий весенний шум. «Вы говорите, в случае затруднений найти полицию? Хм! Какой смысл звонить в полицию! Все, что они делают, это охотно штрафуют нас. Никто из тех, кто ест правительственный рис, не является хорошим человеком!» У Юй посмотрел на блокнот и молча сел на край. Глаза Лю Ли закатились, она схватила свой плечевой ремень и потянула его вниз, намеренно обнажая темную и грубую грудь. Она кокетливо спросила: «Эй, красавчик, ты хороший человек, можешь дать мне совет?» У Юй даже не поднял глаз и сказал: «Будь осторожен, чтобы тебя не поймали». «Хм?» «Тогда тебя не оштрафуют». Лю Ли потерял дар речи. У Юй закрыл блокнот и нахмурился, осматривая Лю Ли с головы до ног. Его пронзительный взгляд заставил даже Лю Ли, у которого была толстая кожа, почувствовать себя неловко. Она спросила: «Что случилось?» «Твоя семья знает, что ты это делаешь?» Лю Ли закатила глаза и сказала: «Конечно, они знают. Разве мы все не приглашаем людей из нашего родного города работать в этой сфере?» «Отправил обратно все деньги?» «Некоторую часть я потрачу себе, а остальное отправлю брату, чтобы он построил ему дом». Лю Ли проворчал: «Что еще мы можем сделать? Теперь девушек, желающих остаться в деревне, становится все меньше, и если он не женится сейчас, то не сможет жениться и в будущем — это не из-за денег? Эй, чего ты на меня смотришь?» Она смутно чувствовала, что взгляд У Юй на нее отличался от взгляда других полицейских. Офицеры общественной безопасности, арестовавшие ее во время предыдущих рейдов, смотрели на них с пренебрежением, отвращением и в то же время беспомощностью – как будто они были саранчой, спрятавшейся на участке, которую невозможно уничтожить для выполнения своих задач, но при обращении с ними их руки оставались грязными. Но только сейчас, когда тот явно грозный капитан, которого все боялись, посмотрел на нее, он не выказал никаких явных эмоций, и в его взгляде не было и намека на чувство - как если бы он был помешанным на чистоте городским жителем, который, увидев мусор, беспорядочно брошенный на обочине дороги, только поднимите его и выбросьте в мусорное ведро, не оглядываясь, не говоря уже о том, чтобы стоять посреди дороги и ругать мусор. Только У Юй посмотрел на нее объективно, как смотрят друг на друга сверстники, слегка нахмурив брови и отразив в глазах незнакомые ей эмоции. Это был упрек. «Его невозможно вернуть, — У Юй сказал: Твой компьютер не стоит тысячи, а утерянные деньги не имеют доказательств, поэтому нереально ожидать, что полицейский участок за такие вещи. Мы — отдел уголовных расследований, и мы не можем открыть на тебя дело, выходящее за рамки наших полномочий. Будь осторожнее в будущем». «Что, ты можешь найти велосипед, потерянный иностранцем, но не сможешь вернуть мои деньги таким образом? — Лю Ли внезапно разволновался и указал в сторону, куда ушел Бу Чунхуа, закричав, — Разве твой лидер не очень силен? Так это все было игрой? Попытка обмануть людей?!» У Юй вздохнул и сказал: «На твоем месте я бы не стал продолжать его провоцировать». Лю Ли выглядела вызывающе, ее погоны были перекошены, а брови подняты так высоко, что, казалось, они вот-вот спрыгнут со лба. До этого она имела дело только с бригадой общественной безопасности, и самые ужасающие методы, с которыми она столкнулась, — это ругань и пинки со стороны вспомогательных офицеров, а затем отправка обратно в родной город всего на два дня, прежде чем она снова сбежала. Она не понимала, почему Бу Чунхуа даже не удосужился разобраться с ней, когда боролся с порнографией, и не понимала, какую власть представляет собой Отдел уголовных расследований с его представителем на уровне дивизиона. У Юй на мгновение задумался и вытащил из кармана кошелек. Лю Ли посмотрела на него с насмешливым лицом только для того, чтобы увидеть, как он вынул все банкноты и пересчитал их, триста шестьдесят юаней, а затем осторожно бросил их перед ней. «Возьми это», — У Юй коротко сказал: «Прекрати, это бесполезно». Глаза Лю Ли были широко открыты, но она не издала ни звука, когда открыла рот. Она уставилась на него. У Юй отложил ручку и бумагу и встал, чтобы выйти из дома, когда сильная рука прижала его сзади, а затем протянулась через плечо, схватила купюру на столе и сильно ударила ею У Юя по груди. У Юй повернул голову и увидел ледяной подбородок Бу Чунхуа. «Лю Ли, подозреваемый по делу 502. Кто-нибудь, заберите ее!» Воздух на мгновение замер, и никто не отреагировал. У Юй был ошеломлен. Капитан Чжэн отреагировал быстро и сразу же набросился со своими людьми: «Не двигаться!» «Забрать ее!» «Что? В чем дело? Ты допустил ошибку, не так ли?» Лю Ли был застигнут врасплох и начал бороться: «Что я сделал? Отпусти меня! Отпусти меня! На помощь…!» Комната мгновенно погрузилась в хаос. Но сотрудники уголовного розыска не справились с задачей — ее быстро задержали и вывели. Даже снаружи Лю Ли все еще кричал: «Вы выбрали не того человека! Помогите, полиция меня избивает!» — ее пронзительные крики пугали соседей, которые стекались к окнам, чтобы подсмотреть. Но в мгновение ока ее затолкали в полицейскую машину, порыв ветра пронесся сквозь нее, а дверь с громким стуком захлопнулась. «Что ты имеешь в виду?» — Они оба остались лицом друг к другу в комнате, и У Юй указал на улицу, чувствуя себя нелепо. «502 подозреваемый?» он спросил. Бу Чунхуа даже не удосужился ответить ему, сказав: «Если у тебя так много денег, что ты не можешь потратить их все, почему бы не пожертвовать их начальной школе Хоуп? Думаешь, можно купить правду, пожалев проститутку?» Если бы проститутка могла провести такое большое дело, как «Дело 502», тогда все следователи по уголовным делам Южного городского округа могли бы просто уйти на пенсию. У Юй глубоко вздохнул, вытащил сигарету и закурил ее, а затем спросил: «Нашли ли вы какие-либо улики, которые могут доказать, что она была причастна к смерти Нянь Сяопина?» Если бы кто-нибудь ответил ему подобным образом, Бу Чунхуа злобно отругал бы его — ты никогда в жизни не видел женщину? Проститутка может заставить вас пожалеть ее. Или уходите из отделения и отправляйтесь в порнографический офис, чтобы иметь с ними дело каждый день! Но, кроме У Юя, никто больше не осмелился возразить ему. Когда с У Юя были сняты все скромные и кроткие маскировки, можно было обнаружить, что выражение его лица на самом деле было очень отстраненным, вероятно, из-за его очень резких черт лица. Его нос и губы были очень четкими, им не хватало мягких и амортизирующих изгибов, что свидетельствовало о чувстве напряжения, возникающем в результате длительного психологического подавления. Ему действительно пришлось это подавить. Возможно, в его мире женщины-наркоторговцы и девушки, употребляющие наркотики, составляли большинство, и Лю Ли считалась его сыновней дочерью. Бледно-янтарные зрачки Бу Чунхуа долго смотрели на него и, наконец, спокойно сказали: «Я только что посмотрел на спальню Лю Ли, и она не сказала тебе правду». «Большая часть одежды в гардеробе Лю Ли среднего размера, но лишь несколько поддельных дизайнерских платьев очень малы, а две пары поддельных роскошных туфель 36-го размера спрятаны отдельно. В ящике тумбочки лежало кольцо, покрытое царапинами, из 18-каратного золота, окружность кольца визуально оценивалась в 6,5 или 7. Но стопа Лю Ли была между 37,5 и 38, а окружность ее безымянного пальца визуально оценивалась как минимум 8. ты понимаешь, что это значит?» Они не принадлежали Лю Ли. Они принадлежали Гао Линю. «Гао Лин пропала всего несколько дней, но Лю Ли уже забрала ее вещи как свои. Что это значит? Возможно, она и не убийца, но она, должно быть, что-то скрывает. Она знает, что Гао Лин не вернется!» Оба на мгновение замолчали. Бу Чунхуа поднял бровь, похожую на меч, и холодно сказал: «Отправка денег домой, поддержка родителей… Что касается этих отморозков, занимающихся проституцией, азартными играми и наркотиками, все они утверждают, что выглядят жалкими, когда делают заявления в полицейском участке, но на самом деле они практически не имеют прибыли. Они способны на все, а возможность очиститься и начать жизнь заново даже ниже, чем выиграть в лотерею!» У Юй держал сигарету между пальцами, ее конец блестел во мраке, когда полуденное солнце преломлялось сквозь пыльное матовое стекло. Суровый тон Бу Чунхуа наконец немного смягчился. Он протянул руку, похлопал У Юя по плечу и сказал: «Жалкие люди часто навлекают это на себя, поэтому их есть за что винить. Раньше вы не работали в полицейском участке, но в будущем узнаете больше. Так что возвращайся сейчас же». Внезапно его рука была заблокирована У Юем. В свете подсветки зрачки У Юя казались чрезвычайно темными, даже слегка голубоватыми, как будто подавляя какие-то более глубокие эмоции. Он не мог заметить легкую дрожь на своих губах, не находясь очень близко. «Я знаю, капитан Бу. Я столько лет общаюсь с этими отморозками. Разве я не понимаю больше тебя?» Веки Бу Чунхуа подпрыгнули. «Я просто не знал, что помощь в расследовании может также идти прямо на эти средства. Вы, элита, достаточно гибки в том, как справляться с разными целями». Лицо Бу Чунхуа слегка потемнело, но к тому времени У Юй отпустил руку, сделал шаг назад, вежливо и саркастически кивнул и повернулся, чтобы выйти за дверь.

«Это должно быть сделано намеренно, верно?» — сказал Ван Цзюлин, прихлебывая лапшу и указывая на экран наблюдения, брызгая слюной и крича: «Посмотрите на это, 29, 30 апреля и 1 мая, в течение трёх дней подряд каждый раз, когда она проходила здесь, она ходила на цыпочках, чтобы посмотреть вверх. если она намеренно не следила за камерой наблюдения, то что она делала? В день происшествия она намеренно избегала наблюдения!» В 22:00 в небольшом конференц-зале Подбюро Южного города царил хаос. Бу Чунхуа стоял перед экраном, скрестив руки, и резко нахмурился. Хотя в городских поселках мало камер наблюдения, на главных дорогах все еще установлены камеры. Для того, чтобы кто-то исчез в одном и том же месте в течение трех минут, есть только одна возможность — он намеренно зашел в слепую зону мониторинга. Чтобы проверить это предположение, Бу Чунхуа попросил людей проверить видео наблюдения в районе Гао Лина за неделю до инцидента. Неудивительно, что были обнаружены некоторые странные следы. Но почему Гао Лин сознательно избегал наблюдения? Действительно ли она украла у Лю Ли? Было ли исчезновение девушки случайной жертвой или лишь верхушкой айсберга какого-то более масштабного заговора? «Эй, — внезапно вспомнил Ван Цзюлин, — я слышал, что вы надели наручники на проститутку, которая, как говорят, подозревается в уголовном преступлении?» Бу Чунхуа равнодушно взглянул на него, не подтверждая и не отрицая. Теоретически Ван находился на том же уровне, что и отдел уголовного розыска, и его не напугал ледяной взгляд Бу Чунхуа. Хлебая лапшу, он жаловался: «Комнаты для допросов почти полны из-за этого дела о серийном ограблении. Вы отвели для одного человека целую комнату и еще не взяли у нее интервью? Будьте осторожны, если пройдут 24 часа, а прогресса не будет, у входа в полицейский участок может появиться группа разгневанных конвоиров с транспарантами, чтобы отругать вас». Бу Чунхуа взглянул на часы, не выказав никакого выражения, и сказал: «Еще не время». «Эй, ты, загадочный парень, что значит, еще не время? Планируете ли вы выбрать благоприятную дату для заключения брака?» Бу Чунхуа проигнорировал это и просто сказал: «Скоро». «Что все хотят есть?» — Внутренний персонал носил с собой iPad, перемещаясь по офису, принимая заказы на доставку для всех: «Внизу, в ларьке Старого Яна, лимит пятьдесят на человека, выбирайте, что хотите!» У Юй заказал овощной суп с рисом, вернул iPad стажеру и выглянул из-за компьютера. Вдалеке он видел только Бу Чунхуа и вождя Вана, которые охраняли проанализированные записи видеонаблюдения в высоком разрешении, погрузившись в дискуссию в течение почти двух часов, не двигаясь. «Цай Линь», — У Юй наклонился вперед. Цай Линь, который тайно писал родителям о том, что поесть на этих выходных, в шоке чуть не уронил телефон: «Что?» У Юй указал в сторону комнаты для допросов и прошептал: «Женщину по фамилии Лю заперли с тех пор, как она вернулась из наручников сегодня утром?» «Что? Эта девушка из эскорта? — Цай Линь не пошел с ними утром, поэтому он застыл, прежде чем успел среагировать. — Мэн-цзе с Сяо Чжаном присматривают за ней, почему?» «Допроса все еще нет?» «У босса, должно быть, есть свои причины». Цай Линь подумал, что его беспокоит 24-часовой период совместного содержания, и с облегчением засмеялся: «Не волнуйся. Если будет слишком поздно, не будет иметь значения, если она будет заперта еще на несколько дней. Вы этого не понимаете. У этих людей естественные антагонистические отношения отказа от сотрудничества с полицией. Они не будут говорить, пока на них не окажут определенное давление». Действительно. У кого-то вроде Лю Ли, работавшего в эскорте, развилось глубоко укоренившееся чувство враждебности по отношению к людям, связанным с полицией. Даже если она что-то знает, она никогда не признается, если ее не заставят, и не будет сотрудничать, если не будет оказано какое-то давление. Более того, люди из низов общества, такие как этот «подчиненный», могут даже не узнавать многих слов, не говоря уже о том, чтобы понимать законы и правила. Не говоря уже о том, что общее сотрудничество в расследовании допускается только 24 часа, а в серьезных случаях — 48 часов. Подержите ее полмесяца, и у нее не будет оснований жаловаться. Выражение лица У Юя слегка потемнело, и внезапно он краем глаза заметил Чжан Сяоли у двери. «Капитан Бу! Капитан Бу! — Чжан Сяо Ли поспешил через большой офис, полный беспорядка, и внезапно споткнулся о папки с делами на полу, которые превратились в небольшую гору материалов. — Ой…» Бу Чунхуа, словно глаза позади него, обернулся со скоростью молнии и поднял его: «Я знаю. Я сейчас приду». Чжан Сяо Ли скривился от боли: «Нет, капитан Бу, Мэн-цзе просила меня сказать вам…» Взгляд Бу Чунхуа внезапно встретился с У Юй неподалеку и внезапно резко щелкнул с дополнительным акцентом: «Я знаю! Я сейчас приду!» Однако Чжан Сяоли, который был известен как новобранец с самым низким IQ во всем подразделении за последние десять лет, даже не понял, что происходит. Он схватил Бу Чунхуа за руку и искренне сказал: «Хорошо! Тогда тебе нужно поторопиться!» Затем он сделал паузу и, прежде чем его удалось остановить, объявил так громко, что его услышала половина офиса: «Мэн-цзе сказала, что у девушки, за которой ты присматривал, приступ отступления!» Бу Чунхуа: «….» ... «Я не знаю, я не знаю… О, пожалуйста, дайте мне немного «мяса», дайте мне немного…» Лю Ли, с растрепанными волосами и ногами, свернулась калачиком на стуле в комнате для допросов. Она протянула руку изо всех сил, но ее зажала свободная повязка на талии, и ее тонкие черные пальцы, покрытые некачественным красным лаком для ногтей, могли только тщетно царапать стол, создавая ухо- пронзительный шум. С мягким щелчком Бу Чунхуа бросил телефон перед собой и пролистал фотографии одну за другой, слева направо, указательным пальцем. «Это кольцо, эти две пары туфель, платье, юбка, даже эти трусы — все это не твое». Его голос был холодным и рассудительным, когда он смотрел на судорожно-красное лицо девушки: «Гао Лин только что умерла, и твой шкаф полон ее вещей. Вы действительно просто падки на дешевые вещи или четко знаете, что она больше не вернется? Можете ли вы мне это объяснить?» «Я не знаю, это не имеет ко мне никакого отношения! Я тот, кто сообщил об этом! Пожалуйста, дайте мне немного «мяса». Это я сообщил об этом…» «Полиция поймала неизвестно сколько людей, которые сами сообщили о преступлении, и во многих случаях человек, сообщивший о преступлении, был главным подозреваемым». «Пожалуйста! Мне так плохо!» — Лю Ли отчаянно покачала головой и почесала обнаженное плечо, слезы почти лились ей на рот. «Я тебе все расскажу! Я действительно не знаю!!» «Что Гао Лин тебе говорил? Она пользуется твоим компьютером дома? С кем ты больше всего общаешься на работе?» «Нет! Я не знаю! Я не пущу ее в свою комнату. О ней вообще никто не заботится!» «Гао Лин когда-нибудь упоминал, что за ним следят или что у него с кем-то проблемы?» «Нет-нет! Кто последовал за ней?! Она все время проклинает своих родителей! Она сука, сука!!» «Почему она прокляла своих родителей?» «Я не знаю, она сука. Она не оставит меня в покое, даже когда умрет. Я ничего не знаю…» «Почему она прокляла своих родителей?» «Дайте мне немного «мяса», хоть немного, хоть немного, пожалуйста, пожалуйста… Пожалуйста…» Следователи молча стояли за однобоким стеклом. Комната для допросов была звуконепроницаемой, но удары Лю Ли по голове рукой и ее душераздирающие крики, казалось, проникали сквозь стены, покрытые толстыми губками, и прямо вибрировали у всех в барабанных перепонках. «Я умираю, я умираю, я умираю…» Как только У Юй пошевелился, Мэн Чжао схватил его за плечо и успокаивающе похлопал. «Мэн-цзе, с ней ничего не случится, верно?» — спросил Чжан Сяоли. «Это не должно быть так серьезно, видите ли, ей нужен только метамфетамин, а не героин», — сказала Мэн Чжао, обхватив одной рукой плечо У Юй, а другой зачесывая назад ее черные как смоль волосы за ухо. «Теоретически говоря , метамфетамин является стимулятором, а героин — успокаивающим средством. Некоторые люди используют первое, чтобы отказаться от второго, в конечном итоге приобретая зависимость от обоих видов наркотиков, и смерть может наступить всего за несколько минут. Прямо сейчас она все еще может отвечать на вопросы и достаточно сознательна, она не умрет в нашей комнате для допросов». «Это правда, но…» — Чжан Сяоюэ со страхом указала внутрь: «Почему бы нам не попросить соседнюю дверь приготовить что-нибудь? За нашей комнатой для допросов наблюдают и муниципальный комитет, и комиссия по проверке дисциплины. Что, если девочка потеряет сознание позже?» Стажер был робок, но не без причины. В наши дни, от низовых полицейских участков до бригад и подотделов, все комнаты для допросов были оборудованы двойными камерами: одна подключена к Муниципальному комитету, а другая — к Комиссии по проверке дисциплины. Мэн Чжао немного колебалась, но после секундного колебания покачала головой и сказала: «Пока не бери дело в свои руки. Перевезти что-то из отдела по борьбе с наркотиками — это большое дело. Даже капитан Бу не упомянул об этом, мы……» «Приготовь немного», — Внезапно У Юй прервал ее. Тон его голоса сильно отличался от обычного, и Мэн Чжао неожиданно поднял голову и увидел знаменитого хорошего парня команды с затуманенным лицом. «Она действительно умирает». Мэн Чжао колебался, нажимая на синезубую гарнитуру: «Капитан Бу, я думаю, что эта девушка достигает своего предела. Стоит ли нам заранее обращаться в отдел по борьбе с наркотиками? Боюсь, позже будет слишком много формальностей…» «Почему она прокляла своих родителей? — Резкий голос Бу Чунхуа прервал ее, каждое слово тяжело врезалось в глазницы отчаянных глаз Лю Ли. Мэн Чжао поперхнулся и услышал отчаянный плач Лю Ли в наушниках: «Пожалуйста, пожалуйста!!…» «Почему Гао Лин весь день проклинала своих родителей? Что еще вы о ней знаете?!» Лю Ли рухнула, как обезвоженная рыба, с открытым ртом, красными и выпученными глазами, глядя в красивое, но безжалостное лицо Бу Чунхуа. «… Я не делала этого с ней, я не делала этого с ней, я просто…» Она бормотала снова и снова в своего рода самовнушении, затем не выдержала и закричала: «Убей меня! Ты убиваешь меня!!» Кланг! Мэн Чжао не стал его сдерживать, и У Юй вышел из кабинки, хлопнув дверью комнаты для допросов. Он отстранил Лю Ли, которая все время билась лбом о край стола, с силой прижимал ее к спинке стула, кружил ее руками и продолжал гладить ее сальные и растрепанные волосы на затылке. «Ладно, ладно, ладно», — Он повторял тихим голосом: «Успокойся, подожди, подожди еще немного, скоро все закончится…» В одно мгновение Лю Ли, казалось, открыла шлюз, и все ее тело содрогнулось и сильно затряслось. Если раньше ей было только больно, то теперь ей хотелось разорвать мышцы горла и извергнуть плоть и кровь. Ее крики были нечеловеческими, резкими и мучительными: «Больно! Так больно! Я хочу умереть!» «Все в порядке, подожди еще немного, и это скоро пройдет», — У Юй прижал ее плечом, обеими руками вытащил и вдавил десять гвоздей, которые она вонзила глубоко в плоть ее собственной щеки, прошептав: «Я знаю, я знаю… просто подожди еще немного, и это пройдет». проходить …… » Я знаю. У Юй повернулся спиной к столу для допросов и не увидел, как необычные светлые зрачки Бу Чунхуа внезапно слегка сузились. Полная тишина царила как внутри, так и снаружи комнаты для допросов, никто не издавал ни звука, никто даже не осмеливался пошевелиться. Через неопределённое время лихорадочная борьба Лю Ли постепенно ослабела, её крики и вопли превратились в искажённые стоны, слёзы, сопли и слюна текли из неё, как из крана, вместе с кровью, сочившейся из ран, которые она сама себе нацарапала на щеках ногтями, размазывая всё это по всему лицу, что выглядело одновременно абсурдно страшно и в то же время немного жалко и нелепо. «Я не причинял ей вреда, просто не хотел, чтобы меня заподозрили. Они сказали, что полицейские не смогут это выяснить и арестуют кого-нибудь, кто возьмет на себя вину… вы должны мне поверить, пожалуйста, поверьте мне», — Лю Ли, нервно сжимая воротник У Юя, глядя прямо ему в зрачки, сказал: «Я не брал, я действительно не брал…» Сердце у всех одновременно екнуло. «Я действительно не знаю. Я не брал у нее эту вещь…» У Юй ахнул и оглянулся, намек на мольбу скрывался в его налитых кровью глазах, и он посмотрел на Бу Чунхуа за столом. Спустя долгое время Бу Чунхуа наконец вытащил свой сотовый телефон и набрал номер отдела по борьбе с наркотиками. «Эй, Лао Шао, — сказал он просто и прямо. — Принеси мне то, что ты приготовил для меня». ... Метамфетамин был упакован в трубочку, заранее была подготовлена стопка разрешительных документов и письменных отчетов. Лю Ли рухнула в кресло и после приема препарата, казалось, впала в сюрреалистическое и головокружительное состояние. Ее лицо было черным, красным, синим и фиолетовым, и трудно было сказать, был ли это болезненный румянец или засохшая кровь из недавних царапин. Сидя на краю стола напротив Лю Ли, У Юй, скрестив пальцы на коленях, посмотрел на нее сверху и очень мягко сказал: «Почему Гао Лин так ненавидит своих родителей и действительно ли она проклинает их?» весь день напролет?» «……» — Лю Ли долго смотрела в воздух, прежде чем вяло кивнула. «Она сказала, что они необразованны, сосут ее кровь и пытаются причинить ей вред». «А что насчет вещи, которую ты не взял?» «…… эта штука……» Лю Ли бессознательно повторила, ее взгляд был расфокусирован, и только спустя долгое время они услышали ее голос, казалось, плывущий. «Я тоже об этом не знаю.Я никогда этого не видел... Эта сука каждый день ведет себя как воровка, вешая бочку за дверью. Я столько раз ей говорил, но все бесполезно...» «Она повесила ведро за дверью, потому что оно могло немедленно издать звук, если кто-то войдет?» Лю Ли надолго замерла и кивнула. «Она когда-нибудь говорила, от кого она себя защищает?» Ответа не было. У Юй выразился по-другому: «Есть ли кто-то еще, кто пытается причинить ей вред?» «Причинить ей вред?» — Лю Ли внезапно, казалось, проснулась, пробормотав: «Причинить ей вред?» Лю Ли нервно ухмыльнулась, ее голос был полон сарказма. «Кто захочет причинить ей вред? Мы все просто дешевые жизни, выброшенные кости в канализации этого города. Богатые и могущественные давят нас, и мы умираем без звука. Только эта сучка Гао Лин не может смотреть в лицо реальности, все еще мечтая о том, что у нее происходит какое-то «большое дело», и что она станет богатой после его завершения — хахахахаха, разбогатеть, вы шутите?» Большое дело, чтобы разбогатеть. Все в комнате для допросов изменились в лице. «Пусть Лао Ван пришлет двух физико-химических специалистов для повторного осмотра дома Гао Лин». Бу Чунхуа, не теряя времени, нажал на свою Bluetooth-гарнитуру и прошептал инструкции: «Откройте щели в стенах, полу и потолке для повторного осмотра. Также обратите внимание на извлечение образцов, чтобы увидеть, нет ли каких-либо химических реакций, особенно …… остатков наркотиков». Мэн Чжао знала это наизусть: «Да, сэр!» Следователь по уголовным делам выскочил. В комнате для допросов Лю Ли презрительно поднял голову: «Как она может вести дела с чем-то ценным? Я везде обыскал, вообще ничего нет». У Юй посмотрел на нее, не зная, что сказать. В этот момент Бу Чунхуа, сидевший за столом для допросов, тихо проговорил: «Гао Лин упомянул, что именно это было за дело? И вы часто обшаривали ее вещи?» «Как она могла мне сказать? — эта сука скрывает все свои секреты», — Лю Ли скривил потрескавшийся и окровавленный рот и презрительно проворчал: «Но она украла мой компьютер и мои деньги, и мне пришлось это компенсировать, поэтому я искал долго. Ее ящик, ее ведро, ее кровать, ее пол… Я обыскал все, что мог, и не нашел ничего ценного, кроме этой кучи хлама. Должно быть, она мне лжет». Бу Чунхуа спросил: «Вы тайно рылись в вещах Гао Лин перед ее исчезновением?» «До того, как она исчезла? Нет…. Нет, она слишком внимательно следила за мной, чтобы у меня был шанс», — Лю Ли посмотрела прямо перед собой, словно ее переполняла обида на несуществующую суку в пустоте, и сказала: «Должно быть, она вынесла сокровище на продажу, а ее ограбили и убили. Это должно быть». Сумасшедшая девушка, возможно, была отчасти права — Гао Лин верила, что сможет заключить «большую сделку», поэтому она уклонилась от слежки и тайно договорилась с кем-то о встрече, чтобы заключить сделку, но была убита. Что ж, это соответствует череде улик, которые полиция уже нашла. Но почему она взяла старый компьютер Лю Ли и 500 юаней? Все посмотрели друг на друга за пределами комнаты для допросов.Все они работали над экономическими делами, и вдруг они не могут не вспомнить ряд слов, таких как оффшорные счета, электронные транзакции, виртуальная валюта и т. д., которые кажутся им нелепыми. «Сука мертва… Как она могла быть мертва… Почему она умерла?» — Ненависть в глазах Лю Ли постепенно сменилась сомнениями. Она выглядела тусклой и расслабленной и пробормотала: «Вы должны мне поверить, офицер, вы должны мне поверить. Я не причинила ей вреда. Я ее покормила. Как я могла причинить ей вред? Что у нее есть ценного? Я действительно не брала это». Во рту Лю Ли было ужасно сухо, и она сама была укушена. Пока она говорила, капельки крови стекали вниз, оставляя полосы крови на ее подбородке. За пределами комнаты для допросов все молча смотрели друг на друга. Неописуемая тяжесть поднялась из глубины сердец каждого. Из, казалось бы, простого убийства дождливой ночью, дело становилось все более сложным и причудливым, превосходящим самые худшие прогнозы. У Юй сел на стол, оглянулся, протянул руку, взял бумажный стаканчик перед Бу Чунхуа и протянул его Лю Ли: «Выпей немного воды». «……» — Бу Чунхуа собирался встать за водой, но снова сел. «Как она могла умереть… как она могла умереть?» — растерянно скандировала Лю Ли, ее голос был настолько хриплым, что остальные не могли его слушать. У Юй сунул ей в руку бумажный стаканчик, и глаза девушки закатились, как будто это было мгновенное дыхание жизни. Ее тонущая верхняя часть тела, похожая на корягу, подскочила к У Юю: «Я не взяла это, ты мне веришь? Ты веришь мне?» Ответ «да» или «нет» на этот вопрос был бы серьезным нарушением правил судебного разбирательства. Мэн Чжао собирался остановить его, но У Юй просто сказал: «Я тоже не думаю, что это ты». Мэн Чжао: «Эй, Сяо Ву…» Бу Чунхуа поднял руку спиной к ней, заставив Мэн Чжао резко проглотить ее слова. Затем Лю Ли взяла у него чашку чая, слегка дрожа. Внезапно она издала странный булькающий звук в горле, похожий на странный смех, заглушенный мокротой. Она сказала: «Офицер Ву, у вас красивые руки». Каждый: «?» «Кто-нибудь, позвоните в больницу, — Бу Чунхуа нажал на наушники. — Она начинает». Она начинает отказываться от метамфетамина. Многие торговцы наркотиками намеренно подсаживают молодых девушек на метамфетамин именно потому, что всем известно, что значит «спуститься вниз». Мэн Чжао не осмеливалась терять ни секунды и быстро взяла на себя людей, чтобы поднять Лю Ли из кресла. Но стимулирующее воздействие метамфетамина на центральную нервную систему уже начало давать эффект. Лю Ли рассеянно хихикала, пытаясь бороться, ее налитые кровью глаза были устремлены на костяшки пальцев У Юя, как будто она хотела наброситься и перегрызть их: «Точно так же, как руки, которые играют на пианино, ха-ха-ха — точно так же, как руки, которые играют на пианино…» У Юй посмотрел на растерянное и покрасневшее лицо девушки, и в его глазах была необъяснимая печаль: «Спасибо… но я не знаю, как играть в эту штуку». Трудно было понять, понял ли Лю Ли или нет. Она засмеялась и отпустила руку. Бумажный стаканчик упал, и вода разлилась по полу. Мэн Чжао была поражена, когда Лю Ли внезапно вырвалась на свободу, почти наполовину оторвавшись от стула. Ее тонкие, окровавленные руки танцевали в воздухе, как будто она хотела коснуться руки У Юя. Щелчок! Бу Чунхуа схватил ее за запястье и оттащил от У Юя, прошептав Мэн Чжао: «Немедленно отвезите ее в машину и сообщите в отделение неотложной помощи, чтобы избежать профессионального заражения». Стоявший рядом зоркий полицейский немедленно снял пальто и обернул его вокруг рук Лю Ли, сказав: «Подойди сюда, Мэн!» Мэн Чжао быстро потащил ее вверх, наполовину поддерживая, наполовину удерживая, и утешающе прошептал: «Хорошо, мы уходим…» В то же время несколько человек вынесли ее и, шатаясь, покинули комнату для допросов. В этот момент Лю Ли был не в полном сознании. Она смеялась протяжным, искаженным голосом, танцуя вокруг, и железная дверь захлопнулась под ее преувеличенным, резким смехом. Звук разносился эхом и отражался в течение долгого времени. У Юй сел на стол для допросов спиной к стеклу, крепко уткнувшись лицом в ладонь и тяжело выдохнув. Бу Чунхуа тоже выдохнул: «Не волнуйся, все в порядке». У Юй оставался неподвижным, его тонкие пальцы зарылись в черные волосы. Его костные суставы пальцев были ясно видны, а каждый ноготь слегка побелел от приложенной силы. Бу Чунхуа посмотрел на него и почувствовал волнение в своем сердце. Он собирался прошептать несколько слов убеждения, когда У Юй внезапно спросил хриплым голосом: «Вы намеренно ждали, пока она спустится?» Бу Чунхуа сделал паузу. У Юй поднял голову, его глаза образовали острую дугу: «Правда?» Они были единственными в звукоизолированной комнате. Бу Чунхуа оглянулся на людей в комнате наблюдения снаружи, снял Bluetooth-гарнитуру, выключил ее и бросил на стол, глядя в налитые кровью глаза У Юя. «А что, если бы я это сделал?» «Мне все равно, сколько лет ты прожил с этими людьми», — сказал Бу Чунхуа с холодным, почти мрачным видом. «Вы вернулись в наш лагерь. Ты больше не в их мире. Если ты не знаешь разницы между настоящим и прошлым, если ты всегда привык все выдвигать за линию безопасности, ты никогда не выберешься, даже однажды будешь поглощен вещами и станешь себе подобным». Глаза У Юя были черными как смоль, и он вообще не двигался. «В то время как «Се Цяньшань» может перемещаться между черным и белым, «У Юй» должен отбросить все лишнее сострадание, чтобы адаптироваться к правилам. Конечная цель всех средств — раскрыть дело! Если вы все еще не можете с этим смириться, то прикосновение к линии станет для вас делом нескольких минут. Ты помни это!» Первой мыслью У Юя было: «Разве я не изо всех сил старался раскрыть это дело, как и вы, ребята?» Но прежде чем слова вырвались наружу, их остановило что-то более холодное… «Что касается этих отморозков, занимающихся проституцией, азартными играми и наркотиками, то все они заявляют, что выглядят жалкими, делая заявления в полицейском участке, но на самом деле у них почти нет прибыли. Они способны на все…» «Жалкие часто навлекают это на себя, так что их есть за что винить» «… и вероятность того, что тебя вычистят, меньше одного на миллион!» …. «Ты прав, в этом мире невозможно начать заново». Холодные черные глаза У Юя смотрели на Бу Чунхуа, почти сливаясь с фоном комнаты для допросов. Каждое слово словно просачивалось из темноты: «Но куда бы я ни пошел, я никогда не стану таким человеком, как ты!» С грохотом дверь в комнату для допросов распахнулась, и как раз в тот момент, когда Чжан Сяоли обернулся за дверью и сказал: «Капитан…» У Юй, молчаливый и бледный, прошел мимо толпы. «Расширьте сеть дорожного наблюдения до пересечения улицы Наньфэй и моста Янхэ, проверяя каждую секунду, кадр за кадром! Я, черт возьми, не верю в это! Может ли маленькая девочка быть такой умной? Сможет ли она избежать всех камер?!» Цай Линь сидел на краю стола в большом офисе, пожирая жареный рис с говядиной и отдавая приказы своим подчиненным. Внезапно он заметил У Юя, возвращающегося на свое место, и повернул голову, чтобы крикнуть ему: «Эй, дорогой! Овощной суп, который ты заказал, пропал, так что я принес тебе лучший!» Лицо У Юя было необычно бледным, и было неясно, ясно ли он услышал или нет. Он помахал Цай Линю издалека. Видео наблюдения было приостановлено на полпути, и картинка остановилась на улице, залитой проливным дождем. Затопленная дорога отражала раскачивающиеся ветки деревьев и линии электропередач, хлестанные сильными порывами ветра. У Юй перезапустил видео и закурил сигарету, когда шум сильного дождя наполнил комнату. Трясущимися руками он глубоко затянулся, погрузившись в свои мысли. Просто успокойся и сосредоточься на этом деле, это единственное, что сейчас имеет значение, и ничего больше. Ничего больше. У Юй в несколько затяжек докурил сигарету и начал кашлять. Он сильно прижал рукой окурок к подоконнику, а затем продолжил смотреть на экран, поднимая только что принесенный суп на вынос. Кашляя, он открыл крышку и сделал глоток. В следующую секунду неповторимый пикантный вкус мяса хлынул прямо в горло, заставив его внезапно сжаться и сжаться. Тарелка с супом с грохотом упала на стол. Цай Линь, который только что проходил мимо, был поражен: «Сяо У? Что случилось?!» Суета привлекла внимание коллег У Юй, которые оглянулись и увидели куски свиного хребта с мясом, пропитанным жирным бульоном и каплями масла. Куски неправильной формы внезапно привлекли внимание У Юй, заставив его зрачки сузиться от удивления. «Кто сделал…» У Юй успел произнести лишь несколько слов, а затем тошнота, заполнившая его горло, заставила его прикрыть рот и оттолкнуть Цай Линя. Он буквально вывалился за дверь, промчался по коридору в ванную комнату под изумленными взглядами всех вокруг. «Мне все равно, сказала ли девушка, употребляющая наркотики, что приняла их, или нет. Единственное, что имеет смысл во всех ее показаниях, — это часть Гао Лин, и теперь бесполезно говорить со мной о каких-либо процедурах обыска! Откройте ее комнату и снова осмотрите ее. Стены, половицы, потолок, ванная комната — все, что может предоставить доказательства! ….» Бу Чунхуа сердито крикнул в трубку. В этот момент в конце коридора раздался внезапный шум, и У Юй выбежал из кабинета, Цай Линь, шатаясь, бежал за ним с криком: «Извини, Сяо У! Я не хотел! Ради бога, кто-нибудь, помогите мне — Иии!!» Бац! Дверь ванной захлопнулась так сильно, что едва не задела его нос. Выражение лица Бу Чунхуа могло бы заставить новоприбывших химиков заплакать. Он бросил трубку и быстро подошел, спрашивая: «Что происходит?» «Я, я…» — Цай Линь с грустным лицом указал на офис и сказал: «Я действительно не знал, что он религиозен!» На стол У Юя расплескалась половина тарелки супа из свиных ребрышек, с которого капали жирные водоросли и зеленый лук. Взгляд Бу Чунхуа был прикован к кускам свиных костей, и странное ощущение в животе заставило его остановиться на две секунды. Сразу после этого он кое-что осознал — четкое разделение жареной печени и тушеной курицы, четкое различие в способах выбора еды, переход на вегетарианские булочки с соленой свинины и блинов с яичной начинкой, поведение, которое казалось одновременно и тем, и другим. очевидно и по-детски.... «…… Нет, он не религиозен». Бу Чунхуа прошептал: «Он просто не может есть домашний скот». Цай Линь: «А?!» Без колебаний Бу Чунхуа толкнул дверь туалета, и в следующую секунду послышался звук рвоты. У Юй крепко прижал руку к керамической плитке на краю умывальника. Он не мог больше сопротивляться спазму горла, и его вырвало. Это сильное извержение, казалось, разрушило каждый дюйм пищевода У Юя, который уже много лет не пробовал мяса, поскольку из его конца не вышло ничего, кроме желтоватой жидкости и остатков пищи. Из-за сильного прилива крови к голове у У Юя ослабели колени, у него помутилось зрение, а в барабанных перепонках постоянно звенело. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что пара рук крепко удерживает его, и голос Бу Чунхуа прозвучал приглушенно, но сильно: «Теперь все в порядке… прополоскай рот…» Меня стошнило ему на руку. У Юй внезапно в замешательстве пришла в голову эта идея. Он не мог сказать, с горечью или раздражением он пытался оттолкнуть Бу Чунхуа, но поддержка рук другого мужчины не дрогнула, и в то же время он взял стакан с водой и поднес его ко рту, заставив ему сделать полглотка. «О боже, с ним все в порядке? Сяо Ву? Дорогой?» В дверь туалета постучали дважды. Цай Линь запаниковал и позвал кого-то: «Ребята, идите сюда и не ошеломляйтесь. Уберите со стола суп из ребер и вытрите его! Быстро, быстро…» Ребристый суп. Небо было кроваво-серым, а вокруг поляны толпились худые фигурки. Кости горели в котле горячими, источая неописуемый аромат. «Почему ты не ешь?» — он услышал, как кто-то с сильным акцентом спросил ему на ухо: «Почему ты не можешь есть такое хорошее мясо и такой хороший суп?!» «Есть! Приведите сюда этих никчемных ублюдков и заставьте каждого из них съесть это дерьмо!» 　　…. Как ты смеешь не есть такое вкусное мясо? Накатила еще более безумная волна тошноты, и У Юй бросился на край умывальника. Прежде чем можно было произнести звук, рвота лилась одновременно из носа и горла, пока из желудка и кишечника не выжимались последние следы воды, а рот его не становился кислым, густым и кровавым. Он не знал, сколько времени прошло, словно потерял даже все пять чувств. К тому времени, когда он пришел в сознание, он уже сидел на крышке туалетной кабинки, сердце бешено колотилось в груди, кровь стучала в концах конечностей, но не было ни грамма сил. Звук воды в раковине прекратился. Бу Чунхуа вошел в кабинку с теплым мокрым полотенцем и, несмотря на слабый отказ У Юя, вытер щеку, шею и виски, поправил лацкан, а затем напихал ему полбутылки воды: «Сполосни». Горло У Юй онемело. Он пытался говорить, но не мог. Он взял воду трясущимися руками и вылил ее на себя. К счастью, Бу Чунхуа был достаточно быстр, чтобы поймать его, затем он поднял У Юя и позволил ему прополоскать рот самостоятельно. У Юй выпил полбутылки воды, и его дыхание, застрявшее в груди и пахнущее кровью, вырвалось наружу. Дверь в ванную была закрыта, и снаружи доносились слабые голоса. В камере было так тихо, что можно было услышать падение булавки. Спустя долгое время учащенное дыхание У Юя наконец было принудительно подавлено. Как только он поднял глаза, он встретился взглядом Бу Чунхуа. Полурубашка Бу Чунхуа была вытерта водой, она была мокрой и прилипала к его телу, обнажая очевидные контуры мышц из-за того, что была испачкана рвотой. «… Мне жаль», — У Юй опустил глаза и хрипло сказал: «Мне очень жаль, капитан Бу». Но его холодное и формальное извинение осталось без ответа. Он услышал, как зашуршала ткань, а затем Бу Чунхуа присел на корточки, пристально глядя на него своими красивыми и глубокими, но необычно бледными зрачками. «Ты думаешь, я не знаю, о чем ты на самом деле думаешь, когда говоришь: «Прости, капитан Бу»?» Прежде чем У Юй успел откинуться назад, Бу Чунхуа внезапно потянулся к его затылку и прижал его голову к себе. «Это так? "Этот идиотский ученый с прошлым, который прочитал так много книг, что они пошли прахом, на первый взгляд такой же, как Чжан, лицемерный и лишенный настоящего сочувствия. Мне даже плевать на эту паршивую работу. Однажды я уйду и уйду навсегда. Тринадцать лет риска своей жизнью будут пустой тратой моего времени"». «В твоих глазах я, вероятно, вешу меньше, чем любой случайный наркобарон, которого ты поймал под прикрытием, верно? У Юй?»

Они оба сидели и присели, их лбы почти соприкасались. Через мгновение У Юй приподнял уголки бледных ледяных губ и поспешно заговорил: «О чем вы говорите, капитан Бу? Вы лидер, а не торговец наркотиками». Затем он попытался высвободиться, но Бу Чунхуа схватил его за шею и снова надавил: «Дай угадаю, о чем ты думаешь». «Каждое утро вы приходите на работу, сидите за столом в оцепенении, стисните зубы и терпите, пока я вас пережевываю. Иногда вам приходится иметь дело с ворами, врывающимися в дом или похищающими воров на мотоциклах, и несколько смертей почему-то классифицируются как серьезные случаи. Возвращаясь с работы, вы слышите по радио сплетни о развлечениях, но не понимаете их; они говорят о том, какие знаменитости выходят замуж, рожают детей, разводятся или попадают в скандалы, и вы не узнаете ни одну из них. Вы возвращаетесь один в пустой дом с холодной печью и кастрюлями, где нет ничего, кроме вашей собственной тени на четырех стенах; вы съели всю еду на вынос в пределах десяти километров, а домашней еды вам хватит на неделю, если вы разогреете остатки. Разве эта жизнь не хуже, чем возвращение под прикрытием?» «Ты слишком долго скрывался в джунглях, живя на краю. Вы больше не сможете поместиться в теплом и уютном овчарне. Испытываете ли вы чувство знакомства, когда видите Лю Ли? Разве эта жалкая, жалкая, невежественная, беспомощная жизнь, искривленная и деформированная в трещинах, очень похожа на жизнь Се Цяньшаня?» У Юй плотно поджал губы, словно застыв на месте. Бу Чунхуа посмотрел на свои слегка дрожащие зрачки и сказал: «Но я хочу вытащить тебя из этой трещины». Откуда-то доносился звук смывающейся воды, хлынувший по трубам и затем постепенно затихший. Вдалеке кто-то хлопнул дверью, и эхо разнеслось по пустому коридору: шаги то приближались, то удалялись. Звук был такой, словно по земле тащили железную цепь. «23659!» — Охранник нетерпеливо протянул: «Кто-то пришел в гости…» Дневной свет разрезался железным забором на бесчисленные искореженные фрагменты, растекаясь по силуэту человека напротив окна посещения. У Юй дрожал и смотрел на него, видя глубоко запавшие глазницы, тень на носу и щеки, которые были чрезвычайно знакомы, как призрак, вышедший из ада, но со странным и жутким светом, горящим в его глазах. «Зачем тебя сюда позвали? Почему ты здесь? Ты хорошо учился в полицейской академии, зачем ты пришел сюда?»     …     Грудь У Юя неконтролируемо вздымалась, но, как будто его горло было наполнено глубокой водой, он не мог издать ни звука, за исключением все более учащенного дыхания…     «…Я пришел, чтобы вернуть тебя…»     «Я сказал, что вытащу тебя из этого ада!» «Я знаю, что ты хочешь раскрыть это дело, как и все остальные». Бу Чунхуа похлопал У Юя по затылку, наконец отпустил его и сказал глубоким голосом: «Если бы это не ты давал деньги Лю Ли в доме Гао Лина в то время, или если бы это был кто-то другой, кого приставали ею только что в комнате для допросов, я бы не отреагировал так, но если бы это был ты, все было бы по-другому. Ты знаешь почему?» У Юй, казалось, оказался в ловушке какого-то старого кошмара, его дыхание было едва уловимо, а глаза блуждали в воздухе. При этом он внезапно вздрогнул и вздрогнул. «Что?» Бу Чунхуа заметил: «Вы были единственным, кто, не колеблясь, избил Нянь Дасина, который пил и создавал проблемы на глазах у наблюдателей. С тех пор я знал, что у тебя есть что-то совсем другое». «Легко поступать правильно, но делая хорошие дела без ошибок, легко пострадать. Иногда меня больше всего беспокоит следующее: ты не научился быть хорошим полицейским, которого нелегко обидеть». У Юй много лет работал полицейским, но никто никогда не использовал слово «хороший полицейский», чтобы описать его — ни Линь Чжэн, ни директор Фэн, и уж точно не Чжан Бомин. Наверное, забыли или не сочли это нужным. Теперь, когда он неожиданно услышал этот комментарий от Бу Чунхуа, он почувствовал себя немного нереальным и парализованным. «… Я понимаю», — У Юй резко выдавил несколько слов, его горло застряло каким-то кислым комком. Его губы на мгновение сомкнулись, а затем он пробормотал: «Спасибо». Бу Чунхуа, возможно, никогда раньше не говорил так много. «Согласно нормальной реакции, сейчас ему следует дать честные ответы», — подумал он. Однако более глубокий инстинкт, словно врожденное проклятие, крепко сковал весь язык. «Подойди и умой лицо. —Бу Чунхуа похлопал его по плечу и потянулся к нему. — Вы не можете остаться в бюро сегодня вечером. Иди домой и отдохни». У Юй казался немного встревоженным и, похоже, не привык прикасаться к другим во время своего пребывания в тюрьме. Он встал, поддерживая его коленями, но внезапно почувствовал головокружение, и Бу Чунхуа поймал его, прежде чем он потерял сознание. С помощью Бу Чунхуа У Юй подошел к раковине и немного отдышался. Он поспешно умылся холодной водой из-под крана. «Тебя так сильно вырвало, что мне чуть не пришлось вызвать судебно-медицинскую экспертизу по номеру 120», — Бу Чунхуа протянул ему полотенце. «Разве ты не можешь съесть кусочек мяса? Рефлекс? — он спросил. У Юй закрыл лицо полотенцем и пробормотал «да». «Что послужило причиной?» «…Хм?» Веки У Юя слегка покраснели, и из угла полотенца выглянул растерянный глаз. Бу Чунхуа спросил: «Как ты развил этот рефлекс, поедая человеческое мясо?» У Юй был застигнут врасплох и закашлялся. Бу Чунхуа поспешно схватил его за плечи одной рукой, а другой похлопал по спине. Через некоторое время У Юй наконец удалось перестать кашлять. Он опустил голову и сказал плохим тоном: «Ты думаешь, что все такие деликатные, как ты?» «……» — Выражение лица Бу Чунхуа было немного странным, когда он услышал слово «нежный», но, видя, что У Юй так сильно кашлял, что не мог стоять прямо, он не сказал ничего, кроме молчаливого потрясения. его голова. У Юй встал на колени и вытер уголок губ тыльной стороной ладони: «Этот твой наряд…» «Все в порядке, есть запасной». Бу Чунхуа, трудоголик, который считал Бюро общественной безопасности своим домом, имел в своем офисе одежду четырех сезонов, включая даже зубные щетки, зубную нить и стаканчики для полоскания рта. Однако, поразмыслив, У Юй все же сказал: «Позволь мне заплатить за это». Бу Чунхуа на мгновение посмотрел на него уклончиво и внезапно спросил: «Знаешь, кого последним меня вырвало?» «Хм?» «Вице-капитан муниципального бюро общественной безопасности Цзяньнин, мой дорогой кузен». У Юй неожиданно взглянул на него, и Бу Чунхуа сказал: «У нас как двоюродных братьев были плохие отношения. С самого детства мы ссорились при каждой встрече. В его глазах я самодовольный болтун, а в моих глазах он нарушитель спокойствия. Позже я отправился в школу на север и постепенно потерял с ним связь, пока однажды, работая, я случайно не застал его во время задания вдали от дома. Я пробрался в канализацию в поисках тайного входа, но прежде чем я успел попросить его вытащить меня, его без предупреждения вырвало на меня. И запах был настолько неприятным, что его тут же снова вырвало… Это произошло несколько лет назад, но я до сих пор отчетливо помню, как в ловушке и не имея возможности выбраться, я чувствовал себя застрявшим в канализационном отверстии. По сравнению с этим твоя ситуация — просто дождь». Даже отстраненному айсбергу Бу Чунхуа пришлось столкнуться со штормом лицом к лицу, У Юй не мог не спросить с улыбкой: «Что произошло дальше?» «Что?» «Вы все еще на связи?» «Нет», — Бу Чунхуа категорически сказал: «Я занес его в черный список после того, как его вырвало». У Юй не мог удержаться от смеха. Вероятно, это был первый раз, когда Бу Чунхуа видел, как У Юй по-настоящему смеется, хотя смех исчез за короткие полсекунды, не было никакого ощущения уклонения, небрежности или вынужденной улыбки. Его застывшие черты вдруг ожили, как будто по ним пронесся волнующий блеск. У Юй всегда был красивым парнем, и все в Подбюро Южного города видели это. Но это была чисто объективная оценка черт лица, если не считать его сдержанного, вздрагивающего темперамента. Лишь в этот момент Бу Чунхуа мельком увидел красивую тень тринадцатилетней давности в ярком сиянии и улыбке. «Это была тюрьма, где даже крысам приходится быть осторожными. Он такой красивый, как ты думаешь, почему все заключенные гонятся за ним?» Казалось, он снова услышал жалкий и зловещий голос Нянь Дасина из-за стола для допросов: «Как вы думаете, что им нужно, офицер?» Мышцы Бу Чунхуа внезапно напряглись, и его рука сбоку от У Юя скользнула немного неуклюже и незаметно. В этот момент он внезапно услышал У Юя: «Хм?» Первой реакцией Бу Чунхуа было отпустить ситуацию: «Что?» «Эта керамика…» Туалет в Южном Городском Подбюро только что был отремонтирован, и стены и раковина были белыми. У Юй нахмурился и посмотрел на раковину, которой он только что пользовался, белую керамику, покрытую слоем воды на свету, ясно отражающую тени его и Бу Чунхуа. Сильный дождь, камеры наблюдения, низкая вода в городских поселках… «Гао Лин», — внезапно произнес У Юй два слова. «Что?» «Я знаю, как ее найти», — У Юй посмотрел на Бу Чунхуа, его глаза сверкали необычно ярким светом. «В день убийства шел сильный дождь, поэтому четыре вилки перед домом Гао Лина были полны воды. Неважно, застряла ли она в слепой зоне!» «…Ее тень невозможно спрятать, ее нужно отбросить на поверхность воды!» ... «Перед домом Гао Лина есть четыре развилки: улица Мингуан, улица Цзиньлин, аллея Чжэнсин и аллея кошачьих ушей. Поднимите записи наблюдения вокруг выезда с каждой дороги и проанализируйте цвет и тон всех возможных мест, где могут отбрасываться тени!» «В 14:12:06. 2 мая в 15 метрах от выхода из Аллеи Кошачьих Ушей небольшая часть водной поверхности колебалась в наветренном направлении, что предположительно является динамическим возмущением вокруг!» «На поверхности воды на выходе из Аллеи Кошачьих Ушей вырисовывается подозрительное отражение в форме человека, шеф Ван!» Ван Цзюлин быстро обернулся и почти снял с себя только что купленный парик: «Сделай снимок крупным планом! Быстро!» 2 мая в 14:12:08, за восемь часов до убийства Нянь Сяопина, в Южном городском районе прошел сильный ливень и восточный ветер силой 6 баллов. В луже в 116 метрах от дома еще одной пропавшей девочки вода струилась на юго-запад, как будто нога на краю лужи создавала небольшую рябь — мимолетный момент был запечатлен и усилен изображениями наблюдения. После бесчисленной обработки изображений наконец удалось собрать слабый темно-синий профиль. Девушка, пропавшая на месте, наконец-то снова раскрыла свой след полиции. Вдоль Аллеи Кошачьих Ушей был заснят каждый угол, каждое ответвление дороги и каждая камера наблюдения в городской деревне, а вода в каждом кадре была снята и проанализирована. Технология высокого разрешения выявила ее намеренно скрытый след: в 14:15:02 ее темно-синий плащ прошел мимо тени дерева у входа в Удао Хутун, и в воде отразилась нога в красной резиновой туфле; В 14:20:06 она свернула с Удао Хутун на улицу Юаньхан, выставив половину своего плаща на край монитора супермаркета; 14:36:07, она наконец-то вышла из самой ветхой низины городского поселка, где дорожное наблюдение становилось все плотнее, и все больше изображений мелькали ее фигурой… «Вот она! Капитан Бу!» — Видеоследователь резко поднял голову от экрана, его голос был хриплым от волнения. «В 3:30 дня цель прошла мимо входа в Family Mart под мостом на шоссе. Камера засняла фронтальный снимок ее лица, когда она шла на север вдоль железнодорожной линии!» Камеры были по обе стороны железной дороги. Если она шла в этом направлении, то не было абсолютно никакой возможности избежать плотного наблюдения! Было почти четыре часа, самый темный час перед рассветом. Гао Лин в темно-синем плаще пробежала мимо кадра наблюдения, ее лицо было белым и бесстрастным. Ее резиновые туфли были в воде, ее штаны были мокрыми, а подол плаща был поднят ветром, обнажив половину раздутого черного школьного рюкзака. Бесчисленные пары налитых кровью глаз следили за тем, как она направлялась на север, вплоть до залитой штормом реки Сили, пока она снова не исчезла в глуши, где отсутствовал мониторинг берега реки... Заросшие камышом заросли стали местом преступления, где несколько часов спустя был убит Нянь Сяопин! Офис технической команды гудел от волнения. Ван Цзюлин сорвал с себя парик и швырнул его на стол, его голос прерывался от волнения. «Это хорошая ставка! Исчезновение Гао Лин и смерть Нянь Сяопина связаны. Это не первый раз, когда убийца совершает преступление, у этого ублюдка должно быть прошлое!» Бу Чунхуа внезапно выдохнул и повернулся, чтобы посмотреть на У Юя. У этого парня были растрепанные волосы, усталое выражение лица, он тяжело откинулся на спинку стула, потирая лицо обеими руками. Их взгляды встретились через толпу. «Пусть Лао Чжан возьмет свою четвертую супругу, чтобы проверить первоначальный звонок Гао Лина в полицию. Иди, проверь полицейские записи и прекрати слежку! — Ван Цзюлин кричала. — Если мы сможем узнать, кто преследовал Гао Лин, когда она позвонила в полицию, мы получим ясную картину дела. Иди сейчас же!» «Подожди, сначала вызови полицейских собак, — Бу Чунхуа пришел в себя и остановил его. — Пусть собачья бригада возьмет в центре круга два места, где находится последняя запись наблюдения, оставленная Гао Линем, и где было найдено тело Нянь Сяопина, и начнет первый поиск в радиусе 5 минут». радиус км. Сейчас судмедэксперты и следователи собирают вещи и отправляются со мной на реку Сили». Ван Цзюлин: «А? Зачем ты собираешься?» «Иди и найди Гао Лин, — сказал Бу Чунхуа глубоким голосом. — У меня всегда было ощущение, что девушке не следовало в конце концов выбираться из этого участка берега реки живой». Ван Цзюлин вздрогнул: «Я… я пойду с тобой!» В четыре часа утра небо замолчало, река потекла на юг, исчезая в конце обширной равнины. Дюжина полицейских машин, мигающих красным и синим, с ревом выстроилась в ряд, одна за другой припарковавшись в темном поле, и несколько десятков собак-следопытов отделились в густом камыше. «Сюда!» «Да, сэр!» Отдел уголовного розыска работал в три смены по несколько дней и ночей. Младшие собираются вместе, чтобы поболтать и поесть, а старшие пытаются выспаться в полицейской машине. Бу Чунхуа закрыл дверцу машины и подошел к сорнякам. Он увидел, как У Юй курил на обочине дороги, повернувшись к нему спиной. У Юй чувствительно повернул голову и осмотрелся, хотя между ними было несколько шагов. «Нет», — Бу Чунхуа жестом показал ему, чтобы он не тушил сигарету, а затем бросил ему горячий пластиковый пакет. «Наберитесь энергии. Не просто курите». У Юй посмотрел вниз и увидел несколько вегетарианских булочек: «Когда…» «Свежий. Я просто остановился по дороге сюда». У Юй действительно был голоден. Он быстро докурил несколько затяжек сигареты и присел на корточки, чтобы съесть приготовленную на пару булочку. Цвет наконец вернулся к его лицу. Бу Чунхуа ждал рядом с бутылкой воды в руках. Он взял окурок сигареты У Юя, который был небрежно раздавлен о камень, и несколько секунд осматривал его, прежде чем спросить: «Почему ты куришь дешевку?» Не поднимая глаз, У Юй возразил: «Откуда ты знаешь, что это дешевая вещь?» «Фактура бумаги сигаретного фильтра шероховатая, без перфорации. Форма, цвет и ощущение табака также различны. Табак, который использовал Ляо Ган и другие, при курении имеет аромат мармелада, но каждый раз, когда вы его курите, он просто раздражает горло. Содержание смол должно быть высоким». Бу Чунхуа выбросил окурок и сказал: «Ты не можешь экономить на этом деньги, если хочешь накопить для своей будущей жены. Ты поймешь, насколько это серьезно, когда заболеешь позже». «……» — У Юй наконец неожиданно поднял глаза и спросил: «Ты действительно не куришь?» «Что вы думаете?» «Тогда как ты можешь…» Бу Чунхуа поднял бровь и, казалось, имел дразнящее выражение в уголке рта, но не ответил. Он сменил тему: «Следователь из полицейского участка реки Сили сообщил о доме Лю Ли. Действительно, было обнаружено большое количество отпечатков пальцев, принадлежащих Гао Лину, особенно сконцентрированных в ящиках, столах и прикроватных тумбочках, а также небольшое количество на штепсельной плате, соответствующей шнуру питания ноутбука. Эти предварительные доказательства согласуются с кражей Гао Лином компьютера и денег Лю Ли, но в настоящее время невозможно определить время, когда были оставлены отпечатки пальцев. Кроме того, никаких следов скрытых предметов или химикатов обнаружено не было». У Юй молча кивнул и нахмурился: «Но она украла компьютер. Зачем она принесла его на берег реки?» Это справедливый вопрос. Если это было краденое, ей следовало пойти на местный компьютерный рынок или, на худой конец, на рынок по переработке подержанных электронных отходов. Идти больше часа под проливным дождем, чтобы донести его до берега реки, похоже не столько на обмен краденого на наличные, сколько на то, как бросить компьютер в реку и уничтожить его. С другой стороны, существовало множество способов полностью уничтожить компьютер. Удобнее всего было оставить его посреди дороги, где движение раздавило бы даже твердотельный диск. Зачем избегать камер и идти к реке? «Значит, сначала нам нужно найти Гао Линя», — сказал Бу Чунхуа, вставая и топая ногами по влажным сорнякам. «Только когда мы найдём Гао Линя, мы сможем узнать, что Лю Ли подразумевает под "большим делом"». «Внимание всем командам, внимание всем командам, — внезапно зазвучала рация Бу Чунхуа, — Команда 8 запрашивает поддержку. Аномальная ситуация выявлена под 362-м участком берега реки. Повторяю, Команда 8 запрашивает поддержку». Шорох сигналов заглушил последующие слова. Они посмотрели друг на друга, и Бу Чунхуа немедленно отправился на открытое место: «Я Бу Чунхуа, команда 8, сообщите свое направление! Команда 8, вы меня слышите?» Сигнал гудел громко, как будто туда бежало много людей, вперемешку с тревожным лаем полицейских собак. Все следователи вокруг встали и оглянулись, лица их были напряжены и бледны. Через некоторое время на канале послышались «гулы» помех и, наконец, донесся прерывистый рев капитана кинологической бригады. «Капитан Бу! Экстренный вызов от Команды 8 для капитана Бу!» «Из водосброса под участком 362 набережной реки идет резкий запах. Мы заблокировали отверстие водосброса! Запрашиваю немедленную поддержку следователей с места происшествия!» Под берегом реки буйно росли сорняки. После подъема в гору оказалось темное и глубокое отверстие для сброса паводка в русло реки, шириной около трех метров и высотой два метра. В серо-голубом свете раннего утра около пяти часов оно выглядело как пасть гигантского зверя, без видимого дна и источающая чрезвычайно зловещее и холодное дыхание. Дрессировщики стояли на берегу реки с испуганным видом и крепко держали своих беспокойных собак. Через некоторое время они услышали голоса, доносившиеся с конца пляжа. Бу Чунхуа поспешно прибыл с несколькими людьми, и еще до того, как приблизиться, они почувствовали знакомый неприятный запах. Бу Чунхуа продолжил идти и жестом показал У Юю, чтобы тот отошел за линию, обратным движением руки: «Ты плохо себя чувствуешь, стой на месте». У Юй остановился и увидел, что Бу Чунхуа уже пересек полицейский кордон, снял куртку, чтобы прикрыть рот и нос, и быстро взобрался вверх по гладкому склону, крича: «Ван Цзюлин! Лао Ван!» В норе зажужжали мухи, и Ван Цзюлин в противогазе и Сяо Гуй вылезли из норы. За ними вылетели тысячи мух, летающих по небу. Бу Чунхуа спросил приглушенным голосом под курткой: «Что насчет этого? Сможете ли вы его опознать?» Ван Цзюлин поднял противогаз, указал на пещеристый водосброс и покачал головой с неописуемым выражением лица. «Какой смысл идентифицировать трупную воду? Это все чертовски раздутый труп!»

«Камень ножницы Бумага!» «Камень ножницы Бумага!» «Камень-ножницы-бумага…» «Ребята, вы закончили?!» — Сяо Гуй, судмедэксперт, подпрыгнул и сердито закричал: «Кто-нибудь, придите и помогите нести тело. Шеф Ван снова поскользнулся в трупной воде!» Бедный Ван Цзюлин со своими старыми руками и ногами сидел на корточках на берегу реки, и его мучительно рвало. Его ноги были настолько слабы, что он не мог встать. Когда он собирался со слезами на глазах позвать Бу Чунхуа, он увидел, как Бу Чунхуа мгновенно исчез и в следующую секунду снова появился в двух метрах от него, выражение его лица было равнодушным и неизменным, как будто все было просто иллюзией. «Наглый дурак!» — воскликнул Ван Цзюлин в горе и возмущении. После 18 раундов игры «камень-ножницы-бумага» счастливчик наконец выиграл главный приз. Цай Линь со скорбным лицом надел двойные перчатки, а Сяо Гуй грубо заставил его надеть противогаз. Словно ведя осла, его затащили за ошейник в ворота для защиты от наводнений. В следующую секунду они оба вошли в темную и жирную трупную воду, почти поскользнувшись, как это сделал шеф Ван. Тело полностью опухшее, с выпученными глазами и перевернутыми губами. Кожа головы отделилась от колпачковой паутинной оболочки, и на всех открытых участках видны зеленые вены. Подкожная клетчатка заполнена жидким жиром. Цай Линь был на грани слез. Он стоял неподвижно, дрожа, указывая на голову трупа, и спросил: «Разве это не личинки?!» Сяо Гуй продолжал отгонять мух: «Что ты сказала, дорогая? Как это личинка? Прекращай всякую ерунду и начинай». «Вы считаете меня невеждой? Если бы это были не личинки, что бы это могло быть?! Лапша?» «Вы когда-нибудь видели, чтобы личинка выглядела так? Прекрати это дерьмо и держи ее за голову!» «Папочка! Папочка!» — Цай Линь вскрикнул и обнял Сяо Гуя: «Пожалуйста, выпустите меня. В детстве я упал в выгребную яму детского сада и боюсь личинок. Я позже пойду к психиатру!» «Заткнись, неграмотный! Как это может быть личинка?» — Сяо Гуй поднес червяка к очкам Цай Линя и сделал выговор: «Это называется трупная моль!» Цай Линь: «……» Через пять минут труп положили на носилки на берегу реки. Цай Линь присела на корточки рядом, ее сильно рвало, ее ноги слабо тянулись к группе следователей по уголовным делам. Все коллективно отступили на шаг назад, даже полицейские собаки повернули головы и спрятались за дрессировщиками. Цай Линь был полон гнева, и его храбрость возросла. Он собирался вытереть слезы и проклятия, но затем увидел подходящего У Юя с бутылкой воды в руке. «Уууу, я знал, что только Сяо Ву — мой драгоценный человек с красивой внешностью и добрым сердцем… Что ты делаешь?!» У Юй остановился в десяти метрах, наклонился, поставил бутылку на землю, осторожно пнул ее и позволил ей катиться к Цай Линю. Затем он повернулся и пошел прочь, не оглядываясь. «Тело сильно разложилось, а голова настолько деформировалась, что опознать ее пока невозможно. Вернемся назад и возьмем реберный хрящ для сравнения ДНК.Но красные резиновые туфли на ее ногах точно такие же, как на ногах Гао Лина в слежке. Учитывая окружающую среду, влажность, температуру и разложение тела, время смерти приходится примерно на неделю назад, и степень инкубации личинок и трупной моли также соответствует этой оценке». Бу Чунхуа в двойной маске стоял в двух или трех метрах от него: «Причина смерти?» Тело лежало на берегу реки и, казалось, от движения раздулось еще больше, чем когда-либо, а конечности его походили на маслянистые слоновьи ноги. Даже полицейские собаки боялись приближаться к телу ближе чем на 10 метров. Сяо Гуй, одетый в защитный костюм и собирающий пинцетом личинок одного за другим в стеклянную бутылку, покачал головой. «Трудно сказать сразу, но на голове, локте и задней части тела были явные травмы. При нажатии на затылочную кость возникает ощущение легкого царапания, что может быть связано с причиной смерти». «Травма из-за применения грубой силы?» «Сложно сказать. Это слишком гнило. Углы и края ран сильно размыты. И нет визуального способа увидеть полость. Понимаете, как только у вас открыта эта рана… Ну, это все с высоким содержанием белка, и даже если был межорганизационный мост, он весь был разрушен». «Разве вы не можете определить это по размеру костных фрагментов?» — спросил Бу Чунхуа, глядя на кучу белка с высоким содержанием белка. «Тут! Хуа-гэ — эксперт», — Сяо Гуй щелкнул пальцами. «Первое, что мы сделаем, это вскроем череп, чтобы увидеть линию перелома и размер кусков кости. В сочетании с окружающей средой сцены, если кость большая, скорее всего, она образовалась из-за камня или палки; Если бы кость была маленькой, я думаю, ее можно было бы ударить острым углом ноутбука». Лицо Бу Чунхуа помрачнело. Нянь Сяопин была убита одним ударом ножа в сердце, но убийство Гао Лин вызвало семь или восемь внешних повреждений и даже раздробило ее череп — жестокие и кровавые методы пыток часто подразумевают тонкую эмоциональную связь между преступником и жертвой. Почему два разных метода убийства? Означает ли это, что две девушки имеют для убийцы совершенно разное значение? «Хуа-ге, иди и посмотри!» — Ляо Ган вылез из водосброса и побежал вниз по крутому склону. «Мы нашли это!» Бу Чунхуа держал руки в карманах, и когда он обернулся, он увидел, что Ляо Ган держал что-то темное, покрытое землей и листьями — это был тот самый рюкзак, который Гао Лин нес на кадрах наблюдения! Бу Чунхуа шагнул вперед, схватил одного из следователей, снял с него перчатки и надел их. Как только он взял его в руки, у него замерло сердце — оно было довольно большое, но молния была расстегнута и оно оказалось легче, чем ожидалось. Он залез в комнату и порылся, найдя только бумажник, ключи, косметику, салфетки, гигиенические прокладки, две старые вещи и другие разные предметы. Больше ничего внутри не было. Где был ноутбук Лю Ли? В дождливый день Гао Лин больше часа шёл к водосбросу под насыпью. Как она могла принести только это? «В кошельке ничего не было, убийца забрал удостоверение личности и банковскую карту. Кажется, у них есть некоторая способность противодействовать обнаружению». Увидев, что лицо Бу Чунхуа выглядит не очень хорошо, Ляо Ган сглотнул и сказал: «Кроме того, мы также нашли окровавленный камень. Неясно, является ли это орудием убийства или нет. Мы уже передали его шефу Вану для тестирования». Бу Чунхуа на мгновение помолчал и бросил ему рюкзак: «Скажи тренеру, чтобы принес Беара Гриллса». В кинологической бригаде есть четыре первоклассные собаки, каждая из которых внесла огромный вклад, который можно поставить выше, чем у людей. Их зовут Энди Лау, Аарон Квок, Леон Лай и Джеки Чунг, все вместе известные как «Четыре Небесных Короля Цзиньхая». Их обычно называют Хуа Цзай, Чэн Чэн, Сяо Мин и Гэ Шен. В ходе крупной операции торговец наркотиками застрелил дрессировщика собак из самодельного дробовика. Хуа Цзай взревел и бросился сквозь дождь пуль, словно молния, одним укусом оторвав руку похитителя. К моменту прибытия сотрудников спецназа собака уже вгрызлась мужчине в руку, как куриная коготь. С тех пор Хуа Цзай стал известен в северном Китае, и все согласились, что он достиг вершины пищевой цепочки. Политический комиссар муниципального бюро лично переименовал его в «Беар Гриллс». Хотя Беар Гриллс известен тем, что грызет куриные когти, на самом деле это богато украшенная собака, вынюхивающая наркотики, которая однажды установила рекорд по обнаружению пяти килограммов героина через резиновую шину. Если какое-либо место когда-либо использовалось для хранения наркотиков, независимо от того, насколько хорошо оно было запечатано, трудно избежать носа Беара Гриллса, если останется хотя бы малейший след. Озадаченный Ляо Ган подошел к капитану кинологической бригады, который лично попросил Беара Гриллса выйти из машины. Черная немецкая овчарка некоторое время обнюхивала рюкзак, а затем завыла. Он повернул голову и прыгнул в руки дрессировщика, оставив перед Ляо Ганом только свою пушистую задницу, показывая, что он ничего не чувствует. Бу Чунхуа погладил собаку по шерсти, встал и с угрюмым лицом бросил рюкзак Ляо Гану: «Отнесите его в комнату химического анализа». Ляо Ган поспешно согласился и передал школьную сумку следователю. «Что еще нашли?» «О, мы кое-что нашли — мы извлекли две пары следов у входа в пещеру. Один комплект вошел, но не вышел, с длиной стопы 23 сантиметра и предполагаемым ростом от 160 до 162 сантиметров. Глубину разрушил сильный дождь, поэтому точно оценить вес невозможно, но мы можем подтвердить, что она принадлежит стройной женщине, скорее всего, Гао Лин. Другой комплект входил и выходил, с длиной стопы 26 сантиметров и предполагаемым ростом от 180 до 184 сантиметров. Высока вероятность, что оно принадлежит убийце, но никаких необычных особенностей в их походке по сравнению с обычным человеком нет». Убийца был смел и умен: он убил и сбросил тело в водосброс, а когда шлюз открылся вверх по течению, вода вылилась наружу, и следы можно было смыть, даже собака не учуяла. Но ему не повезло. Второго мая, когда шел такой сильный дождь, тормоз не отключился, оставив после себя следы убийцы и жертвы. Однако для следователей это не имело большого значения. В конце концов, в Цзиньхае, северном городе, было слишком много мужчин ростом выше 1,80 метра. За исключением У Юя, истощенного опоздавшего, ни один из молодых людей, завербованных в отдел уголовных расследований за последние пять лет, не был ростом ниже 1,82 метра. «Следы жертвы были расположены равномерно, поэтому не похоже, что ее держали в заложниках. В девяти случаях из десяти у нее были назначены встречи здесь», — Ляо Ган беспомощно спросил: «Что теперь, капитан Бу? Правда ли, что Гао Лин украл компьютер Лю Ли, договорился о сделке с кем-то в этом богом забытом месте, а затем был убит торговцем, который затем стер всю идентификационную информацию?» Сяо Гуй слушал с искаженным лицом. Судя по выражению его лица, он, вероятно, уже вообразил себя на фоне музыки какой-нибудь американской драмы о краже государственных секретов и угрозе национальной безопасности. Бу Чунхуа повернул голову и посмотрел вверх, где следователи входили и выходили из водосброса. Два аналитика следов сидели на корточках лицом к лицу на грязной земле, моделируя соответственно два набора следов. Он посмотрел на часы и через мгновение покачал головой, проинструктировав судебно-медицинского эксперта Сяо Гуя: «Приберитесь и вернитесь в прозекторскую комнату подбюро. Я проведу вскрытие вместе с вами». Сяо Гуй показал ему большой палец вверх, затем собрал коробку для осмотра, молча склонил голову на пять секунд и накрыл тело белой тканью: «Цай Линь!» Цай Линь вздрогнул на расстоянии. «Тащи свою задницу сюда! — Сяо Гуй надулся и поднял один конец носилок, нетерпеливо указывая на другой конец. — Все остальные дают камни, а ты даешь ножницы. Что вы можете сказать?!» «Это был последний чертов раунд! Нет, я уже помог тебе снести тело, я требую еще один раунд!» «Настоящий мужчина не сомневается! Я понесу верх, ты – ноги. Я даже выбрал для тебя всех личинок. Что вы еще хотите?!» «Аааа! Что это за штука у тебя в руке? Держись подальше! Мама, ааааа...» — Цай Линь перекатился и уполз. Сяо Гуй сердито закричал и сбросил личинку со своего запястья. Он оглянулся и увидел У Юя, которого во всем подразделении признали добросердечным человеком, проходившего мимо со смотровой будкой, и сразу же крикнул, как будто получил сокровище: «У – мой дорогой Ву – иди сюда и позволь я покажу тебе кое-что, давай! Быстрее!» У Юй: «……» Уголки рта У Юя слегка дернулись. Он взял трехслойную маску, которую Цай Линь бросился ему предложить, кивнул и поклонился, глубоко вздохнул и поднял носилки. Он глубоко вздохнул и шагнул вперед, чтобы поднять носилки. Но прежде чем он отступил, Бу Чунхуа, который уходил от Ляо Гана, отдавая приказ Ляо Гану, внезапно остановился и взял его за руку, сказав: «Я сделаю это». Сяо Гуй был потрясен и почти не держал носилки. Как мог У Юй позволить лидеру взять верх на глазах у такого количества людей? Он вежливо сказал: «Это не имеет значения. Ножевая рана на твоем плече еще не зажила…» Бу Чунхуа прервал его: «Предоставь это мне и будь осторожен. Это опасно». «Я сделаю это! Я сделаю это!» — Ляо Ган засучил рукава и бросился вперед, выхватив носилки из рук У Юя, не сказав ни слова. Белая ткань тут же опасно закачалась. «Кто боится этого после стольких лет работы в полиции? Положите это все! Капитан, отойдите в сторону!» Бу Чунхуа удерживал носилки неподвижно: «Ляо Ган, послушай меня…» «Держись! Держись!» — Сяо Гуй крикнул во всю силу легких. «Каждый может это сделать! Обращайтесь осторожно и избегайте тряски!» «Ах! Да!» — Ляо Ган отступил на гладкую брусчатку на берегу. В борьбе он чуть не поскользнулся, но сразу удержался. «Сяо Ву, уйди с дороги!» Бу Чунхуа сердито воскликнул: «Ляо Ган, положи это! Как ты смеешь действовать так безрассудно, когда раздутый труп находится в таком состоянии? Позже ты…» Пуф. Это был всего лишь малейший порыв воздуха, но У Юй, казалось, что-то почувствовал. Внезапно он снова посмотрел на белую ткань и увидел, как тело странно движется вверх. «……» — Бу Чунхуа проследил за взглядом У Юя на носилки. Сцена, казалось, на мгновение остановилась. В следующий момент он схватил носилки, оттолкнул Ляо Гана и закричал: «Беги!» Но было слишком поздно. Проработав пять лет в суббюро Южного города, Сяо Гуй впервые был замечен безумно карабкающимся к берегу реки. Сразу после этого труп, сильно раздутый из-за порчи, взорвался позади него! С громким грохотом саван отлетел в сторону, и красные, желтые, зеленые, черные и белые предметы разлетелись по земле. Запах, который мог заставить людей вознестись на небеса, мгновенно взорвался в воздухе. Более десяти полицейских собак во главе с Беаром Гриллсом дружно выбежали на сотни метров, и их гневный лай эхом разнесся по берегу реки. Ляо Ган: «………» Бу Чунхуа присел на землю, его горло и нос онемели, и он ничего не чувствовал. Ему потребовалось неизвестное количество времени, прежде чем его затемненное зрение наконец прояснилось, и он увидел У Юя, опирающегося на траву одним локтем, большая часть его тела блокировала его. Спустя долгое время У Юй с трудом смог сесть и прохрипел предложение. «…Я даже с тобой за то, что ты заблокировал нож». Бу Чунхуа обернулся. В радиусе двух метров от центра трупа пестрые отметины, а по всей земле взорвались личинки и трупная моль. Разноцветная слизь попала на штаны двух человек. «……» — сказал Бу Чунхуа, хрипло кивнув, подтверждая, — «даже». Сяо Гуй в шоке сел на землю и, шатаясь, поднялся на ноги. Стоило ему сделать два шага к телу, как он увидел, что под раздутой брюшной полостью оказались две черно-фиолетовые ноги, зажатые между ними массой знакомых внутренностей. Он чуть не упал на колени, а затем его начало рвать. «Боже, что, черт возьми, происходит? Простите, мисс. Простите... Судмедэксперт?! Судмедэксперт, что с вами?! Не пугай меня!» — Ляо Ган бросился на помощь Сяо Гую и отчаянно ударил его в грудь и спину. «Боже мой, кто-нибудь, помогите! Быстрее, судмедэксперт закатывает глаза!» Сяо Гуй чуть не задохнулся от тошноты и оттолкнул банду Ляо, его голос дрожал: «Не двигайтесь! Отойди! Держись подальше!» Несколько стажеров, затаив дыхание и бежавшие в эту сторону, остановились. Они увидели, как Сяо Гуй сильно ущипнул себя, и ему потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться. Он весь дрожал, осторожно подбирая что-то из гниющих внутренностей между ног трупа. «….Капитан Бу… — Сяо Гуй отвернулся, дрожа, его лицо было бледным. — Она беременна…. на четыре-пять месяцев».

Передние ворота отдела уголовного розыска подразделения Южного города города Цзиньхай. Въехала шеренга полицейских машин, и ведущий внедорожник Jeep Wrangler с визгом внезапно остановился. Прежде чем машина полностью остановилась, Бу Чунхуа толкнул дверь и снял солнцезащитные очки, его лицо было холодным и мрачным: «Устройте два вскрытия матери и плода, немедленно сообщите об этом в Муниципальное бюро и спросите начальник отдела судебно-медицинской экспертизы по извлечению спермы для сравнения ДНК с плодом. Ляо Ган, скажите Ван Цзюлину, что отчет о вскрытии должен быть готов самое позднее завтра. Мэн Чжао!» Ляо Ган поспешил к машине технической команды. Мэн Чжао сбежал по ступенькам вдалеке. «Капитан Бу!» «Как Лю Ли?» Мэн Чжао рысью шла за Бу Чунхуа, ее лицо было бледным от запаха трупа: «В отделении неотложной помощи больницы сообщили, что ее состояние стабилизировалось и может быть переведено в органы общественной безопасности еще через два дня наблюдения. Несколько подразделений позвонили и попросили у нас этот индикатор……» «Отправьте команду на ее поиски, еще одну команду на обыск банного центра. Спросите, с кем из мужчин обычно общается Гао Лин. Если необходимо, закройте этот банный центр!» Мэн Чжао немедленно согласился и быстро побежал к зданию подбюро. Задняя дверь машины технической бригады щелкнула, и на железную кровать положили тело, накрытое белой тканью. Сяо Гуй сам вытолкнул тележку, настойчиво проинструктировав: «Быстро подготовьте стол для вскрытия, включите систему очистки воздуха на самый высокий уровень, помчитесь в управление общих дел, чтобы получить дюжину противогазов, и скажите тем стажерам, что любой, кто этого не сделает, Защитную одежду не надо будет приходить завтра. Иди, иди, иди!» Ляо Ган наклонился к краю белой ткани и побежал вдоль кровати с железным каркасом, бормоча плачущим голосом: «Извините, мисс, я не хотел вот так скользить. У нас не было обид в прошлом и никакой вражды в последние дни. После работы я куплю тебе бумажные деньги. Если ты хочешь отомстить сегодня вечером, найди ублюдка, который тебя убил, ладно?..» «Это бесполезно. Сегодня вечером она обязательно будет у твоей кровати», — Сяо Гуй выдернул белую ткань из рук и ухмыльнулся: «Готов попрощаться со своим бонусом в следующем месяце». Ляо Ган: «!!» Ляо Ган был ошеломлен, наблюдая, как Сяо Гуй толкает кровать с железным каркасом и убегает. Он обернулся и почти наткнулся на Бу Чунхуа, лицо которого было покрыто инеем, быстро проходившего мимо, неоднократно обнюхивая его воротник и руки. Ляо Ган вздрогнул от пяток до макушки и поспешно приблизился, сказав: «Босс, помедленнее. Следи за своим шагом. Собираешься принять ванну? Подожди, подожди… Давай я приготовлю тебе воду и помогу тебе вымыть спину!» Бу Чунхуа внезапно развернулся и уклонился от Ляо Гана, развернувшись на 360 градусов, холодно сказав: «Заблудись». Ляо Ган: «…» ... Ух... Душевая комната была наполнена паром. У Юй стоял прямо под душем и ополаскивался в течение нескольких минут, прежде чем устало выдохнуть, чувствуя, что липкий запах гнилых трупов на всем его теле немного исчез. Все, включая собак, которые пришли на место происшествия сегодня утром, вернулись в свои подразделения и плакали и лаяли, принимая ванну. Ляо Ган и Цай Линь, на которых трупная вода не попала напрямую, могли быстро добежать до ближайшего отеля. Однако для У Юя, который был сильно загрязненной целью, это было похоже на биохимическое оружие. Ему нужно было поспешить в дежурку, чтобы принять душ, иначе его могли арестовать как антиобщественного элемента уже на выходе из главного входа в отделение. У Юй протянул руку и вытер запотевшее зеркало. Он внимательно присмотрелся, нет ли в его волосах ткани, когда услышал, как открылась дверь. Бу Чунхуа без рубашки ворвался. Двое мужчин посмотрели друг на друга через прозрачную пластиковую занавеску. «Что ты делаешь, делаешь селфи?» «…» У Юй открыл рот, но не издал ни звука. Бу Чунхуа указал на улицу и просто объяснил: «Насадка для душа наверху сломана, так что поделитесь со мной». У Юй схватил полотенце: «Я закончил, а ты…» «Как это могло произойти?» — Бу Чунхуа сделал выговор, снимая штаны. «Твой запах может сбить с толку половину полицейского участка. Ты же знаешь, что трупный запах клейкий, да? Возьми это, я только что попросил столовую это сделать». Он поднял пластиковую занавеску и вставил консервную банку. У Юй был удивлен, увидев большую банку, полную бледно-зеленых кристаллов. «Это…» «Соль в соке кинзы». «?» Бу Чунхуа спрятал голову под душем и сказал приглушенным голосом в потоке воды: «Не волнуйтесь, это безопасно и нетоксично, даже если вы это съедите». У Юй подумал про себя: что это за штука, сок кинзы? Буги разборчивы во многих вещах. Неужели существует какой-то секретный рецепт? Бу Чунхуа сильно покачал головой, и капли воды разлетелись во все стороны из его мокрых черных волос. Затем он обернулся и увидел, что У Юй нерешительно зачерпнул немного соли и понюхал ее носом. «Что ты делаешь?» — Бу Чунхуа схватил его за руку. «Я говорил тебе использовать его как соль для ванн. Ты знаешь, что такое соли для ванн?» У Юй был ошеломлен: «……меткатинон?» МДПВ, или бета-кето-N-метилбензодиоксолилбутанамин, когда-то был известен как «Чанчжи Цзинь» в провинции Шаньси и причинил ущерб, похожий на наводнение. После распространения в США ее еще называли «солью для ванн». У него есть другое, более яркое и информативное название – «зомби-наркотик». Бу Чунхуа расплылся в невесёлой улыбке: «Похоже, вы хорошо знакомы с книгами». Затем он вытер немного соли и собирался натереть ею спину У Юя, сказав: «Это секретный рецепт, передаваемый из поколения в поколение судебно-медицинскими экспертами, отщипните немного соли и натрите ею свое тело…» Однако в этот момент его рука еще не коснулась Ву, и У Юй инстинктивно увернулся. В одно мгновение его пальцы скользнули по коже. Бу Чунхуа плавно изменил направление в воздухе, не меняя выражения лица, с силой бросив пригоршню соли в волосы У Юя и сказав: «Запах имеет сильный маскирующий эффект и может облегчить чувствительность слизистой оболочки носа к трупному запаху. Не забудьте перед уходом с работы попросить в столовой еще пару баночек, и через пару дней с вами все будет в порядке». У Юй потер руки, как было сказано, и действительно неприятный запах между его пальцами значительно уменьшился. Он не мог не немного удивиться и спросил: «Это довольно эффективно. Вы видели это раньше?» «Да». «Тоже взорвался?» Бу Чунхуа вздохнул и сказал: «Раздутые трупы такой степени редки на суше, и многие опытные офицеры могут никогда не столкнуться с ними за всю свою жизнь. Однако они чаще встречаются в воде. Когда я стажировался в водной полиции, те плавающие по реке трупы летом взрывались в восьми-девяти случаях из десяти, когда их выносили на палубу, поэтому нам приходилось медленно тащить их на берег на веревке. Разве ты не видел этого раньше?» У Юй сунул голову под душ. Через некоторое время он внезапно выдохнул и улыбнулся: «Как я мог это увидеть? Каждое тело, которое я видел, свежее предыдущего». Бу Чунхуа тоже засмеялся. Капитан Бу обычно был строгим и строгим, редко улыбался. Но неудивительно, что его лицо четыре года подряд признавалось самым красивым в полицейской академии – когда он улыбался, оно сияло, как луна среди цветов. В этот момент напряженная атмосфера в душевой наконец-то разрядилась. Бу Чунхуа небрежно смахнул со лба мокрую челку У Юя и протянул ему контейнер с солью: «Помоги мне натереть солью спину. На меня пролилась трупная жидкость, и она липкая. Во всем отряде Бу Чунхуа считался светлокожим. Обычный, он также выглядел очень худощавым и подтянутым. Но сняв с него одежду, можно было обнаружить, что благодаря энергичным тренировкам мышц его телосложение стало очень крепким. В сочетании с высоким ростом, широкими плечами, прямой спиной и длинными ногами его мускулистые контуры были скорее резкими, чем громоздкими — у него было стандартное телосложение модели. Такой тип телосложения показывал, что в юности он, должно быть, получал прекрасное питание. Потерев несколько раз спину, У Юй посмотрел на свое тело и инстинктивно почувствовал приступ кислинки. «Что такое», — Бу Чунхуа смотрел на белоснежную керамическую плитку в душевой, словно у него на спине росли глаза. «Мне казалось, ты сказал, что я деликатная и нежная?» У Юй подумал об этом и про себя сказал: «Ты должен делать много приседаний». Бу Чунхуа не понял из этого богатую и сложную психологическую деятельность У Юя: «Разве ты не занимаешься спортом?» «Когда ты один, как ты можешь позволить себе роскошь заниматься спортом?» «У тебя нет девушки?» У Юй затаил дыхание: «Забудьте об этом, учитывая мое бедное и обездоленное положение, кто бы дважды посмотрел на меня». Бу Чунхуа оглянулся на него: «У тебя был такой раньше?» Звук текущей воды наполнил воздух, и У Юй колебался, прежде чем ответить: «Нет, где я могу найти приличную женщину? Я встречал много женщин-торговцев наркотиками, весом более пятидесяти или трехсот фунтов. Я не совсем готов пожертвовать собой ради своей страны». Бу Чунхуа рассмеялся, а У Юй сменил тему, сказав: «А что насчет тебя?» «Мне? Нет. Как только люди на свиданиях вслепую узнают, что вы находитесь в уголовном розыске, они убегают, не задумываясь. Кто охотно прыгнет в костер?» «Разве не женщина из прокуратуры устроила вам попытку самоубийства?» Бу Чунхуа резко вздохнул, обернулся и посмотрел на него, говоря: «Этот слух уже распространился повсюду?» «Цай Линь сказал, что последнее дело было прекращено прокуратурой потому, что…» «Это потому, что я арестовал ее дядю. Он ворвался в чей-то дом с оружием и украл пятьдесят юаней. Его приговорили к двенадцати годам», — Бу Чунхуа схватил солонку и игриво толкнул его, сказав: «В следующий раз распространяй меньше подобных слухов. Повернись, и я сделаю тебе хороший массаж». Застигнутый врасплох, У Юй на мгновение был ошеломлен внезапным толчком. Он не пошевелился ни мускулом. Он казался нерешительным, но атмосфера была сердечной и естественной, и он только что какое-то время помогал Бу Чунхуа. Другой был очень спокоен и одержим. Если бы он отказался, было бы неловко и резко, как будто он пытался что-то скрыть, хотя все было в порядке. Он нерешительно обернулся и услышал, как Бу Чунхуа с любопытством спросил: «Татуировка очень хорошая. Где это было сделано?» «Ох, — У Юй оглянулся назад. — До того, как я попал в тюрьму». «Узоры что-нибудь значат?» «Я забыл. Я просто выбрал его». Звук воды из душа наполнил воздух, когда она стекала вниз, брызгая на окружающую керамическую плитку и пластиковую пленку. У Юй не привык находиться в такой непосредственной близости от кого-то без какого-либо оружия или средств защиты. Хотя он разумно понимал, что Бу Чунхуа не похож на тех отчаянных на боксерском ринге, его тело инстинктивно слегка напряглось. Бу Чунхуа, по-видимому, не обращая на это внимания, небрежно поболтал с ним: «Как ты придумал этот дизайн? Разве парни из преступного мира обычно не татуируют такие вещи, как Лазурный дракон, Белый тигр или Гуань Гун?» «Больно это раскрашивать». «Агенты под прикрытием все еще боятся боли, да?» У Юй сказал: «Они боятся не только боли, но и смерти». Они оба засмеялись, и через некоторое время Бу Чунхуа похлопал У Юя по спине и сказал: «Боюсь, это не смоется. Как насчет того, чтобы сделать еще одну татуировку, чтобы скрыть это? Небезопасно держать это открытым». У Юй помолчал какое-то время и сказал: «Прошло слишком много времени. Я привык к этому». Среди плещущейся воды никто не говорил. Через некоторое время У Юй сказал: «Когда-нибудь я сделаю это». Бу Чунхуа кивнул позади него и сказал: «Поднимите руку». У Юй слегка неестественно поднял руку, и в этот момент Бу Чунхуа спокойно обвел взглядом внутреннюю часть поднятого плеча — ничего. Кожа, смоченная теплой водой, была еще холоднее, чем обычно, с гладкой и безупречной внутренней и внешней поверхностью рук, без каких-либо синяков и следов игл от уколов. Бу Чунхуа молча вздохнул с облегчением в текущей воде, подумав: «Похоже, я параноик». В комнате для допросов Лю Ли, у которого было безумие, вызванное отменой наркотиков, бесконтрольно плакала и причитала. У Юй неоднократно утешал ее словами «Я знаю». Эта сцена, которая ощущалась как рыбья кость, застрявшая у него в горле, наконец бесшумно исчезла из его памяти, как будто было выпущено подвешенное оружие. У таких людей, как У Юй, которому долгое время не хватало животного белка, не было заметно заметных мышц, но линии его тела были подтянутыми и гладкими. Его длинная шея, прямые плечи и четко выраженные ключицы были примечательными чертами. Когда он опустил голову, задняя часть его шеи отчетливо выступала вперед, образуя изящный изгиб. Он действительно выглядел хорошо, даже Бу Чунхуа, человек с крайним пренебрежением к внешности, должен был признать. Сочетание сохраняющейся элегантности юности и прочности, отточенной временем, сформировало уникальный темперамент. Будь то отношение к своему или противоположному полу, в этом было странное очарование. «…Он такой красивый, как вы думаете, почему все заключенные гонятся за ним, офицер?!…» Внезапно ядовитый и жирный голос Нянь Дасина раздался эхом в пустоте, словно электрический ток, проходящий через барабанные перепонки. Зрачки Бу Чунхуа сузились, и он на мгновение не осознавал, о чем он думает. Затем чувство недоверчивого изумления охватило его сердце. Почему я снова об этом думаю? Нянь Дасин уже арестован, а прошлое, в котором он признался, произошло более десяти лет назад. Почему это всегда происходит неожиданно? «Готово?» — спросил У Юй, двигая плечом по течению и поворачиваясь назад. Ванная была тускло освещена, а зрачки У Юя были затемнены до прозрачности. Его губы были потрескавшимися, с намеком на кровь, а надбровные дуги, щеки и линия подбородка отражали леденящую душу белизну. Неописуемая стимуляция, сопровождавшаяся инстинктивным сопротивлением, отвращением и ужасом, нахлынула, смешавшись с сильной волной негативных эмоций, которая захлестнула разум Бу Чунхуа, заставив его резко остановиться в своих действиях. «Хорошо, — в его голосе не было и намека на что-то необычное. — Иди и закончи, мне нужно присутствовать на совещании». У Юй расслабился. Никаких других мыслей у него не было, кроме того, что сильное присутствие Бу Чунхуа и строгий стиль руководства могли легко вызвать инстинкт сопротивления у других мужчин. После некоторого расстояния осторожность при контакте кожа к коже наконец утихла. «Дневной брифинг по делу?» — У Юй поспешно смыл со спины растворенные крупинки соли и, надев футболку и шорты, одолженные у Цай Линя, вошел в прихожую. Он вытер полотенцем влажные черные волосы и спросил: «Каков теперь план по этому делу?» Бу Чунхуа уже переоделся в рубашку и брюки. Он сидел у кровати в стиле милитари в дежурке, обувался, не поднимая головы. Он ответил: «Ничего необычного, следуйте стандартным процедурам. Если мы сможем извлечь сперму, это будет похоже на решение половины дела. Если мы не сможем, мы направим большое количество сотрудников для расследования рынка подержанных электронных компонентов, изучения социальных связей Гао Лин и записей звонков перед ее смертью, а также проведем тщательную проверку ее местонахождения в тот день, когда она сообщила о происшествии. инцидент. Мы также проверим, не оставил ли преступник каких-либо записей в камерах наблюдения, преследуя ее. Это все ручной труд». У Юй задумчиво кивнул. «Методы, которые использовал убийца, чтобы убить Гао Лина и Нянь Сяопина, были очень разными, что стоит отметить. Когда я увидел тело Нянь Сяопина, я почувствовал, что он был спокойным и опытным убийцей, но то, как он убил Гао Лина, было очень жестоким и жестоким, как будто у него была какая-то глубоко укоренившаяся ненависть к девушке. Начать с романтических отношений Гао Лина может быть точкой прорыва». Бу Чунхуа встал, поправил рукава и сказал: «Ты слишком сильно себя подталкивал. Твое тело не выдержит, если ты продолжишь в том же духе. Не ходи на встречу сегодня днем; лучше вздремни здесь». Но У Юй не хотел спать. Он добился значительных прорывов в своем первом участии в крупном расследовании, и его разум был полностью сосредоточен на нем. Услышав предложение Бу Чунхуа, он махнул рукой, держась за свой воротник. «Я в порядке. Ты только что зарядил меня энергией этим соляным оттиранием. Помоги мне снять эту бирку, она немного колючая». Цай Линь верит в то, что за доброту нужно платить. Одежда, которую он одолжил Чжан Сяоли и остальным, была изношенными тренировочными толстовками, которые надевались бесчисленное количество раз, в то время как та, которую он одолжил у У Юя, была совершенно новой нераспечатанной футболкой Мстителей Черная Вдова с небольшой пластиковой биркой на спине, которая могла впиться в кожу одним движением. Бу Чунхуа опустил голову и не взглянул на свою тонкую и аккуратную шею. Он легкомысленно сказал: «Будь независимым и не командуй своим лидером во всем». У Юй: «?» «Я хочу спать, — сказал Бу Чунхуа, потирая лицо, прежде чем У Юй повернулся. — Я собираюсь заварить чашку чая, чтобы освежиться». Он развернулся и толкнул дверь, быстро выйдя из дежурки, не оглядываясь. У Юй остался с озадаченным выражением лица. Он оглядел коридор и, увидев, что там никого нет, прошептал ему вслед: «Можете ли вы мне тоже помочь приготовить чашку чая?» «……» — Бу Чунхуа крикнул: «Да! Понятно!» ... Электрический чайник издал жужжащий звук и внезапно выключился. Подбюро Южного города, пусть и не самое богатое во всем регионе Северного Китая, можно считать одним из самых богатых бюро. У них не только было специальное небольшое отделение для приготовления чая, но и предусмотрена микроволновая печь специально для тех, кто принес с собой еду. Шкаф круглосуточно был заполнен кофе, чайными пакетиками, лапшой быстрого приготовления и сосисками с ветчиной. Время от времени директор Сон приносил фрукты и Red Bull. Муниципальное бюро было своего рода близким дядей отдела уголовных расследований Южного города, и это утверждение не было преувеличением. Бу Чунхуа налил горячую воду в термос с пятью чайными пакетиками и дал У Юю кружку с двумя чайными пакетиками. После некоторого колебания он достал одну и собирался налить в кружку воды, но потом подумал о налитых кровью глазах У Юя и вынул и другую. «…Где остальные? Еще не сделано?» В этот момент снаружи послышался слабый звук разговора со вздохами и причитаниями: «Хорошо, тогда я пока оставлю это здесь. Не забудь помочь мне зажечь благовония, когда вернешься…» Ляо Ган? Бу Чунхуа обернулся и посмотрел на комнату для вскрытия на другом конце коридора. Ляо Ган жалко стоял в дверях с несколькими сумками в руке. Новый судебный стажер высунул голову из двери с лицом, полным сочувствия: «Не волнуйтесь, вице-капитан Ляо. По нашему опыту, максимум полмесяца она будет вас беспокоить... Знаете что, я позже дам вам WeChat-контакт этого эксперта. Не забудьте упомянуть название нашей медицинской школы, чтобы получить скидку 80%…» Ляо Ган, которому хотелось плакать, но у него не было слез, поставил большие сумки на подоконник прозекторской и на цыпочках ушел. Бу Чунхуа: «…………………» Брови Бу Чунхуа дернулись, и когда он увидел, как стажер съежился в судебно-медицинской комнате, он пошел рыться в больших сумках. Ароматические свечи, бумажные деньги, золотые слитки, бумажные виллы и BMW, букет белых цветов, две коробки фруктов, две коробки закусок, две плитки шоколада и... пакет импортного пренатального сухого молока. Сильное желание выжить вице-капитана Ляо почти переполняло его. Бу Чунхуа не знал, как реагировать. Через мгновение у него возникла внезапная идея, и он схватил мешок с сухим молоком, держа его в руках. Затем он встал и посмотрел в окно, некоторое время наблюдая за бурлящей деятельностью в прозекторской. Подумав немного, он достал из кошелька двести юаней, положил их в сумку для покупок и ушел, как будто ничего не произошло.

«О Боже мой, тысячи ретвитов…» «Третий снизу по популярным поисковым запросам в реальном времени!» «Где вице-капитан Ляо? Свяжитесь с информационным офисом сети, быстро!» В большом офисе отдела уголовных расследований царила суматоха, половина команды столпилась вокруг компьютера Цай Линя. Бу Чунхуа вошел с двумя чашками в руках и нахмурился, спрашивая: «Что происходит?» «Босс!» — Цай Линь взволнованно выбежал: «Быстро, смотри! Дело Гао Лина в тренде!» Когда все поспешно отошли в сторону, Бу Чунхуа оставался спокойным, держа термос в одной руке и протягивая кружку У Юю в другой. Затем он пробрался к компьютеру, протискиваясь сквозь толпу, пока не добрался до него. Первое, что он увидел, было увеличенное изображение высокой четкости. На экране вдали были смутно видны мигающие полицейские огни, освещавшие светоотражающую полицейскую ленту. У Сяо Гуя было бледное лицо, а Цай Линь изо всех сил пытался сдержать тошноту. Они оба наклонились, чтобы положить носилки на землю. Поразительно, но Гао Лин лежал на носилках с черно-синей опухолью, на которую было ужасно смотреть. Размыто было только лицо, а остальная часть тела была полностью обнажена. [Последние новости в городе Цзиньхай! Представляем вам последние обновления в режиме реального времени!] [Непосредственно наблюдая за работой следователей по уголовным делам и приветствуя тех, кто несет тяжкое бремя!] [Новые события в деле об убийстве скелета – на реке Сили найдена еще одна жертва молодой девушки?!] [Лето пришло, не позволяйте своим детям купаться в незнакомых водах, иначе это будет урок!!] … «Салютуйте моей заднице! Кто, черт возьми, это снимал? Размытие моего лица, если вам нужно меня заснять! Разве ты не боишься, что Гао Лин придет за тобой ночью? Ты не можешь хотя бы мозаику на меня выложить? Я впервые в тренде, а в комментариях люди называют меня обезьяной?» — сердито воскликнул Цай Линь. С бесстрастным лицом Бу Чунхуа быстро пролистал наиболее широко распространенные изображения и был уверен в одном: фотографий У Юя не было. Никто не заметил, как его напряженные плечи тихо расслабились. Бу Чунхуа закрыл глаза, и в его памяти всплыло место преступления под пасмурным утренним небом. Его память точно фиксировала каждую секунду, быстро извлекая каждую деталь из каждого кадра места происшествия: семь или восемь следователей, играющих в камень-ножницы-бумагу, следователь, спешащий за противогазом, следователь, держащий в руках доску и быстро двигающийся открытая тропа, мигающие огни криминальной камеры и несущиеся вместе несколько групп интернов бригады… «Дрессеры собак», — Бу Чунхуа открыл глаза. «Что? Кто?» «Когда вы, ребята, перенесли тело по берегу реки, пара парней пошла на помощь. Сзади — пара новых стажеров из кинологической бригады, и они расположены под тем же углом, что и на этих фотографиях. Ляо Ган!» Ляо Ган быстро протиснулся внутрь. «Свяжитесь с Администрацией киберпространства и сообщите, что произошла утечка ключевых данных по важному делу. Найдите способ заблокировать ключевые слова, а если это невозможно, заблокируйте изображения. А еще позвонить начальнику кинологической бригады, чтобы конфисковать телефоны этих стажеров», — Бу Чунхуа встал и дал инструкции: «Как только мы выясним, кто это сделал, вспомогательная полиция будет немедленно уволена, стажеры будут отправлены обратно, а полицейская академия будет уведомлена о принятии строгих дисциплинарных мер. Скажите им, что я сказал именно это». «Да, сэр!» Цай Линь поспешно ускользнул и украдкой последовал за следами выскользнувшего Ляо Гана, тихо спрашивая: «Ляо-гэ, ты мой старший брат, можешь ли ты обратиться за помощью к интернет-полиции, чтобы проверить, кто сказал, что я похож на обезьяну? Это личное нападение. Я такой красивый и лихой молодой человек, что если меня и сравнивают, то с Великим Мудрецом, равным Небесам, с Царем Обезьян…» Все в отделе уголовных расследований получили сообщения от друзей и родственников, которые с любопытством спрашивали об этом. Повсюду звонили сотовые телефоны, было много шума. Только У Юй молчал, стоя вне толпы и с изумлением глядя на стакан, полный… Горячее молоко. Эта трогательная сцена не должна была случиться с Бу Чунхуа, и, поколебавшись мгновение, У Юй наконец сделал глоток. Но в следующую секунду: «Пффф!» Должно быть, срок действия истек! У Юй поперхнулся и закашлялся. Он уже собирался налить молоко в цветочный горшок, когда Бу Чунхуа оглянулся через плечо на толпу. С сильным и несомненным выражением лица Бу Чунхуа указал на него пальцем издалека, показывая, что он не должен наливать его и должен выпить. Бу Чунхуа поднял бровь, глядя на У Юя, когда внезапно зазвонил его мобильный телефон. Он посмотрел вниз и увидел, что звонил Чэнь Юаньлян — старый ученый из Института народной культуры, который обещал помочь им в исследованиях. «Привет, ученый Чен?» «Это капитан Бу?» — Голос ученого Чена был хриплым, и было неясно, было ли это вызвано срочностью или разочарованием. «Мой студент только что показал мне самую популярную тему на Weibo. Правда ли, что по делу реки Сили есть вторая жертва?!» Бу Чунхуа на мгновение колебался. «Вы в Подбюро? Я немедленно отправлюсь, — настойчиво сказал ученый Чен, торопливо листая страницы бумаги на другом конце провода. Не дожидаясь ответа, он выстрелил, как из пулемета. — Мой ученик нашел информацию, которая может вам пригодиться — она про тот шлем-череп!» ... Через полчаса приемная. Всего через несколько дней ученый Чен выглядел гораздо более изнуренным, с заметными темными кругами под толстыми очками для чтения. Единственным звуком, который был слышен в просторной приемной, был тихий шорох бумаг. Наконец, после минуты молчания Бу Чунхуа закрыл документы, собрался с мыслями и тщательно задумался: «Так возможно ли, что шлем, который носил убийца, на самом деле является подлинным артефактом?» Дверь со щелчком открылась, и вошел У Юй, вместо обычного стажера, с чайником с горячей водой. С большим почтением он приготовил для уважаемого эксперта чашку чая «Липтон», используя одноразовый бумажный стаканчик. Бу Чунхуа: «…» Такого внимательного обслуживания не видели даже руководители бюро, не говоря уже о директоре Сюй или директоре Сун. Бу Чунхуа сильно ущипнул себя за переносицу кончиками пальцев. «Спасибо, спасибо», — сказал ученый Чэнь, даже не осознавая, что с ним обращаются на уровне начальника отдела. Он взял одноразовый бумажный стаканчик и с большим беспокойством повернулся к Бу Чунхуа. «На фотографии из архива зарубежного музея, которую вы мне показали, на черепе Габалы есть несколько небольших отверстий на макушке, образовавшихся в результате ритуала «открытия короны». Это указывает на то, что владелец черепа действительно при жизни был ламой. Что касается того, является ли шлем, который носил убийца в деле о реке Сили, подлинным артефактом или его копией, теоретически нам необходимо найти шлем, прежде чем подтвердить это. Однако только что я услышал от своего студента, что по этому делу есть еще один потерпевший. Это правда? Другая девушка?» Бу Чунху не ответил. Ученый Чен уже получил ответ из тишины. Он вздохнул, поставил бумажный стаканчик на кофейный столик и заметил: «Грехи, настоящие грехи!» Прислонившись к подоконнику, У Юй не мог не спросить: «Разве только череп ламы можно использовать для изготовления шлема?» «Если бы это была обычная чаша из черепа, она могла бы быть сделана из черепа монаха или живой жертвы, принесенной вождем. Однако, согласно документальным записям, единственные, кто способен создать артефакт, похожий на шлем, это высшие ламы, — воскликнул учёный Чен, похлопывая стопку печатных материалов перед Бу Чунхуа. — Я также навел справки об артефакте в виде шлема, который оказался за границей. Говорят, что он сделан из черепа опального высокого ламы, которому не удалось кого-то убить с помощью проклятия. Раньше он был продан по высокой цене на аукционе в Европе, прежде чем был передан в дар музею. Из-за крайне ограниченного количества и сложного производственного процесса эти артефакты-шлемы обычно не используются для духовных практик, как обычные Габалинские чаши. Их надевают только в особых случаях». Чунхуа догадывался о конкретных случаях в своих словах: «Живая жертва?» «Да, живая жертва», — Ученый Чен ответил грубо. Он порылся в материалах и открыл несколько страниц с напечатанными изображениями тибетских тханок. «Ямантака, Махакала, Ваджрайогини, Дуккар… Если вы посмотрите на эти древние тибетские картины тханки, призывающие божеств, вы заметите характерную особенность: все боги держат чаши из черепа для питья, наполненные свежим человеческим мозгом. Причина, по которой существует так много символов, связанных с головой и мозгом, заключается в том, что череп является самым важным и фундаментальным местом сбора для духовного совершенствования. После смерти человека его душа и сила сойдутся в верхней части черепа». У Юй осторожно указал на свой храм и спросил: «Душа казненного ламы тоже…?» «Да, — без колебаний подтвердил ученый Чен. — На передней части шлема из человеческого черепа вырезано изображение Ваджра Гаруды, а наверху вырезано изображение Повелителя гробницы. Внутренность отлита медью и серебром и используется для угнетения душ живых жертвенных жертв. Этот тип шлема, сделанного из человеческих черепов, на протяжении сотен лет передавался в крепостном обществе. Он наполнен божественными заклинаниями и заклинаниями и используется только при принесении в жертву живых жертв. Я не знаю, сколько крепостных было убито ею. Это уже очень зловещий и опасный артефакт». Умершего от обиды ламу превратили в шлем из человеческого черепа, на котором вырезаны бесчисленные таинственные религиозные символы и злые проклятия. Затем его носили другие, чтобы продолжить резню бесчисленных живых жертвоприношений… Если душа этого ламы прикреплена к шлему, то его негодование, должно быть, настолько велико, что можно было бы снять десять фильмов ужасов о «Колоколе». У Юй сложил руки на груди, погрузившись в глубокие раздумья. Бу Чунхуа бросил на него несколько взглядов, точно зная, на какой уровень лечения он имеет право, поэтому встал и налил себе стакан воды. Он встал перед кувшином с водой и небрежно спросил: «Но даже если это настоящая культурная реликвия, спрятанная среди людей, ее следует уничтожить, погрузив в реку. Почему убийца выбросил в воду миллионы долларов?» Ученый Чен выставил перед собой морщинистые руки и пристально всмотрелся в спину молодого капитана через очки. В его тоне не было и намека на шутку, когда он сказал: «Я подозреваю, что он сошел с ума. Или, возможно, им управляло что-то внутри этого шлема из человеческого черепа». Бу Чунхуа оглянулся и поднял брови. «Мы говорим о марксизме и атеизме, а вас, полицейских, всех вводят на государственную службу, так что вы не должны в это верить, — Ученый Чен сказал с бледным лицом. — Но когда мы изучаем народную культуру, мы обнаруживаем много вещей, которые не могут быть объяснены современной наукой, такие как карма, злые духи фэн-шуй, дома с привидениями за рубежом и места самоубийств, которые невозможно объяснить. Если все это совпадения, то это слишком надуманно. Например, в Тибете у неграмотных пастухов после сильной лихорадки и сна внезапно появляется способность запоминать сотни тысяч слов из эпоса о царе Гесаре. Может ли современная наука объяснить этих одаренных поэтов?» «Обычные дети, соприкасающиеся с буддийскими реликвиями, особенно с останками Великого Ламы, могут вспомнить свои прошлые жизни и превратиться в выдающихся монахов. Они очень распространены в тибетских документах, каждой династии, каждого поколения и каждого места. Правда ли, что каждое поколение говорит ложь одновременно?» Бу Чунхуа молчал. «Если в шлеме было что-то, что подействовало на убийцу и заставило его сходить с ума и беспорядочно убивать людей… Я думаю, это возможно», — сказал ученый Чен, снимая очки для чтения и потирая усталые глаза. Затем он торжественно продолжил: «Существует слишком много неизвестных вещей, поэтому некоторые люди говорят, что предел науки — это философия, а предел философии — теология». Бу Чунхуа сделал глоток воды, его стоический профиль не выдавал его мыслей. После короткой паузы он размеренным тоном заговорил: «Если мы не сможем раскрыть мотив преступления, я приму во внимание вашу точку зрения». Ученый Чэнь вздохнул и нахмурил седые брови: «На этот раз жертва тоже студентка?» Бу Чунхуа не упомянул прошлое Гао Лин и просто ответил: «Она девочка-подросток». «Есть ли у нее какие-нибудь отличительные черты?» Бу Чунхуа на мгновение задумался. У Юй заколебался и спросил: «Должны ли жертвами быть девственницы?» Ученый Чэнь не понял его слов. «Теоретически это должно быть…» «А что, если она беременна?» «А?» — Ученый Чэнь был ошеломлен на несколько секунд, а затем был потрясен: «Значит, жертв было две?!» «… А? — У Юй заколебался. — Плод… Не жертва, да?» Ученый Чэнь и У Юй на мгновение в замешательстве переглянулись, оба были озадачены. Бу Чунхуа, стоявший рядом с ними, вздохнул и схватился за лоб, говоря: «Он имеет в виду, что девочка-подросток беременна, а не то, что была еще одна беременная женщина... У Юй, тебе нужно предоставить полную информацию и учесть понимание пожилых людей». Ученый Чэнь неловко пробормотал: «Ох», — и усмехнулся, поправляя очки для чтения. «Я старею и не могу идти в ногу с тенденциями. В наше время мы женились до того, как завели детей... но это было хорошо, да, это было хорошо». Что в этом хорошего? Начинать романтические отношения и рожать детей в таком юном возрасте только для того, чтобы родить второго ребенка для страны? Бу Чунхуа покачал головой, посмеялся и сменил тему, спросив: «Вы когда-нибудь слышали об использовании беременных женщин в качестве человеческих жертвоприношений?» «Знаете ли вы о Трех венах и семи чакрах?» — спросил ученый Чен после некоторого колебания, сделав жест в сторону пупка. Бу Чунхуа не был уверен, что он имеет в виду, и спросил: «Пупочная чакра?» «Нет, у женщин эта позиция называется «Сакральная чакра», где находится матка. Это действительно один из материалов, используемых для изготовления жертвенных артефактов, но в него не входят зародыши, — серьезным тоном сказал ученый Чэнь. — Я много лет изучаю народные религии, и истории о том, как ламы вспарывают животы беременным женщинам, чтобы съесть плоды, — это просто тактика запугивания, не имеющая подтверждающих доказательств в какой-либо литературе. Также нет упоминаний об использовании зародышей для поклонения злым богам в нескольких широко распространенных культах. Таким образом, вероятность того, что преступник конкретно нацелится на беременных женщин, относительно невелика». Бу Чунхуа кивнул, встал и вежливо пожал руку ученому Чену: «Спасибо, что нашли время в своем плотном графике прийти. Мы внимательно рассмотрим эти подсказки. Другое дело, если вы сможете узнать какую-либо информацию об артефактах из человеческих костей в вашей профессии, например, кто их коллекционирует, есть ли люди, которые специализируются на их покупке и продаже…» «Да я вижу», — Ученый Чэнь сжал руки Бу Чунхуа своими морщинистыми руками и серьезно посмотрел на него: «Если вам нужна помощь, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать. Я сделаю все возможное! Поддерживать связь!» Отношение У Юя к знающим людям заметно отличалось. Он вызвался сопровождать ученого Чена из бюро, но старик неоднократно отказывался. Затем Бу Чунхуа позвал из коридора стажера, чтобы тот проводил его вниз. Пожилой ученый уже несколько дней корпел над литературой и исследовательскими материалами, и его шаги были нетвердыми, когда он выходил из здания. Спускаясь по ступенькам, он чуть не поскользнулся и упал, но, к счастью, двое молодых студентов, которых он привел с собой, ждали у входа и бросились его поддержать, помогая в спешке сесть в машину. Бу Чунхуа вернул себе зрение и услышал, как У Юй спросил позади него: «Что ты думаешь?» «Что вы думаете?» — спросил Бу Чунхуа в ответ. «Я верю ему», — сказал У Юй, засунув одну руку в карман брюк, а другой сосредоточенно играя с зажигалкой. «…» «Что это за выражение? Я не первоклассный выпускник престижной школы, как ты, — усмехнулся У Юй. — Если бы вы провели более десяти лет, проживая в бедном и хаотичном приграничном регионе, как я, общаясь с ведьмами, живыми буддами, шаманами и теми, кто воспитывает маленьких призраков, вы бы даже не чувствовали себя комфортно, выходя из дома, не надевая амулет. твоя шея. Вы бы тоже поверили в эти вещи», — добавил он. «…… Почему?» «Торговцы наркотиками верят в это, — сказал У Юй, глядя на него так, как будто ему это было интересно. — Чем больше они вовлечены в торговлю наркотиками, тем больше они в это верят. Если прогуляться по самым хаотичным районам Золотого треугольника, то девять из десяти наркобаронов верят в буддизм. Конечно, такие люди, как ты, у которых чистое сердце и нет скрытых мотивов, — наоборот». Бу Чунхуа остался равнодушным к его тонким поддразниваниям и легкомысленно сказал: «Я не это имел в виду. Напротив, если преступник является фанатичным последователем злого культа и понимает религиозное значение, представленное шлемом-черепом, он может оказаться под сильным психологическим влиянием до такой степени, что сможет совершить убийство как «жертвоприношение». «Ой?» «Однако психологические предположения относятся к сфере психологии человеческого поведения и по-прежнему относятся к сфере современной науки, — сказал Бу Чунхуа под звуки, когда У Юй периодически зажигал зажигалку. — Я верю в принцип причины и следствия и в то, что теория фэн-шуй является результатом различных факторов, таких как география, психология, совпадение и групповые эффекты. Но я не верю в призраков и божеств. Все фарсы, которые ставятся под их именем, должны быть закулисно отпечатаны человеческими отпечатками пальцев». Рука У Юя остановилась, и пламя со свистом погасло. Он улыбнулся и сказал: «Такие хорошо образованные люди, как вы, определенно умеют говорить». «Ну, люди, сдавшие экзамен на госслужбу, всегда так говорят», — Бу Чунхуа не принял это близко к сердцу и первым вышел из приемной. У Юй, следовавший за ним, достал сигарету из пачки и вдруг услышал, как он остановился, как будто о чем-то подумал: «Ну, этот Лю Ли…» У Юй пошел по его стопам и спросил: «Почему?» «Племянник Лао Шао из отдела по борьбе с наркотиками находится в полицейском участке на улице Хэюнь. В этом месяце им не удалось достичь цели по поимке торговцев наркотиками, поэтому они хотят задержать Лю Ли, чтобы компенсировать это. После завершения работы ее планируют отправить в реабилитационный центр. У вас есть какие-либо возражения?» «Что? — У Юя ко рту была прижата сигарета. — Что я должен сказать?» Они оба стояли лицом к лицу у окна коридора. У Юй выглядел ошеломленным, с сигаретой, слегка зажатой между зубами. В руке он держал зажигалку, но еще не зажег ее. Явно две совершенно не связанные между собой сцены, но в этот момент они вдруг накладываются на какой-то момент в памяти... «Ты не куришь?» — Кто-то прошептал ему на ухо сквозь клыки, каждое слово было наполнено снисходительным вызовом: «Тогда мне тебя учить?» Зрачки Бу Чунхуа слегка сузились. На мгновение его лицо, казалось, стало несколько странным, но, прежде чем кто-либо успел это заметить, он быстро выхватил сигарету изо рта У Юя и сказал: «Бросай курить! Сколько таких у вас было? Вы вообще заботитесь о своих легких? Ты пил молоко?» У Юй: «…» «Выпей и иди домой спать. Приходите сегодня вечером и ждите результатов вскрытия. Идти!» Бу Чунхуа раздавил сигарету и выбросил ее в мусорное ведро, а затем толкнул У Юя в лифт и, не говоря ни слова, нажал кнопку «вниз». С щелчком зажигалка У Юя не воспламенила ничего, кроме воздуха, и он повернулся обратно и раздраженно посмотрел на него: «Твое просроченное молоко скисло, а ты все еще заставляешь меня его пить?» Бу Чунхуа подумал про себя: «Ты такой разборчивый даже с пакетом сухого молока за 200 юаней». Он нетерпеливо возразил: «Вот какой вкус у импортного сухого молока!» Дин... Двери лифта медленно закрылись между ними и опустились вниз. У Юй выглядел озадаченным. Через некоторое время он прошептал себе: «О, это было импортное?»

«Эй, будь осторожен, будь осторожен… Береги себя!» Ученого Чена поддерживали студенты с обеих сторон, когда он вдруг неуверенно повернулся и схватил за руку стажера полиции: «Товарищ, спасибо вам за ваш труд. Пожалуйста, раскройте дело как можно скорее и добейтесь справедливости для людей…» «Я знаю, я знаю, — беспомощно сказал стажер-полицейский, пытаясь его утешить. — Мы сделаем все возможное. Заботиться!» При поддержке заботливых студентов старый седой эксперт забрался в седан. Никто не заметил слабого отражения на двенадцатом этаже гостиницы напротив здания уголовного розыска. Комната была маленькая и темная, с грязной простыней и несколькими черными чемоданами, небрежно брошенными в углу. Мужчина лет двадцати с небольшим в бейсболке и маске стоял у окна, глядя в ту сторону, куда уехала машина ученого Чена, и тихо ругался себе под нос. «Проклятие!» Что следует сделать сейчас? Он нахмурил брови, повернулся, чтобы посмотреть на рюкзак в углу, затем быстро взял бинокль, бесцельно глядя на улицу. Внезапно он что-то заметил, его взгляд остановился. У Юй вышел из здания, его фигура была высокой и прямой, но с непринужденной манерой поведения. Он закурил сигарету, поспешно спускаясь по лестнице, и сделал долгую затяжку, прежде чем выдохнуть. Он прошел прямо через передний двор Подбюро и направился к автобусной остановке через дорогу. Взгляд в бинокль оставался прикованным к нему, переходя от растерянности, подозрительности и неуверенности к смеси недоверчивого изумления. Может ли это быть… этот человек?! … Но как мог здесь оказаться этот человек?! Мужчина долго молчал, мышцы его щек крепко сжались. Через некоторое время он осторожно опустил бинокль. В гостиничном номере воцарилась тишина, доносившаяся с улицы эхом лишь слабыми звуками автомобильных гудков, сопровождаемыми его собственным подавленным и сдержанным дыханием. Через несколько минут он сдернул маску и, словно окончательно приняв решение, набрал номер на своем телефоне. «Привет, Инь-цзе?» На другом конце телефона повисло молчание, и мужчина, кажется, что-то понял и крикнул: «Не вешайте трубку!» «Тебе не нужно меня искать. Я не буду тебе помогать, — послышался холодный и ледяной женский голос с другой стороны разговора. — Ситуация сейчас слишком опасна, а ваши действия слишком грязны…» «Хотите увидеться со старым знакомым?» Голос на другом конце провода резко оборвался, и после долгой паузы было произнесено единственное слово: «Кто?» Мужчина улыбнулся, наклонив голову, чтобы вытянуть шею. «Мне кажется, я только что увидел знакомое лицо, — сказал он неторопливо. — Твой… старый соперник». ... «Подпишите здесь и свяжитесь с нами, если что-то пойдет не так…» «Хорошо, понял». Лю Ли сидел на больничной койке, когда вдруг что-то услышал. Она повернулась туда, откуда доносился звук, и увидела, как У Юй вошел с мешком фруктов. Она тут же воскликнула с восторгом: «Офицер Ву…» У Юй поднял руку, чтобы остановить ее. Больница столкнулась с нехваткой коек, поэтому Лю Ли уже оказал услугу организовать крытую койку в Первой городской больнице, учитывая лицо Подбюро Южного города. Члены семей других пациентов в палате с любопытством наблюдали за происходящим. Перед таким количеством людей У Юй мало что сказал. Он просто кивнул Лю Ли и коротко сказал: «Врач сказал, что тебя можно выписать. Пойдем». Когда постепенно наступила ночь, неоновые огни осветили небо, и длинная улица растянулась бесконечными потоками автомобильных огней. Улица с закусками была полна людей, а аппетитный аромат жареной еды наполнял каждый угол улицы. Лю Ли звеня, бросила железную шпажку в жирную одноразовую тарелку, удовлетворенно вытерла рот и воскликнула: «Вкусно! Я люблю острую еду, а с двумя бутылками пива «Цзинвэй» она еще вкуснее!» У Юй выдохнул длинный клуб дыма и сказал: «Завтра ты начнешь принимать лекарства в обязательном реабилитационном центре. С этого момента лучше избегать курения и употребления алкоголя». Ночной рынок был шумным и оживленным: в канализации плавали мусор и комары, тусклые электрические лампочки были покрыты слоем грязного жира и грязи, а вокруг сидели люди с обнаженными плечами, кричали и обменивались напитками. Лю Ли взглянула на У Юя, она никогда не видела этого молодого офицера в форме. Его свободная, плохо сидящая футболка всегда выцветала и желтела от стирки. Он сидел на пластиковом стуле в дешевых шлепанцах на ковре, его плечи и спина естественно опустились, правая лодыжка опиралась на левое колено, а в одной руке он держал дешевую сигарету стоимостью дюжину юаней за пачку. Он был похож на молодого цементника за соседним столиком, который только что сошел со стройки выпить. Он слился с грязным, жирным, вульгарным, дешевым фоном, и не было в нем ни одной части, которую можно было бы ассоциировать со словом «полиция». Но когда Лю Ли смотрела на него при тусклом освещении, на его простой профиль, окутанный клубами дыма, с естественно опущенными глазами и мерцающим красным светом сигареты, отражающимся в его зрачках, она не могла не почувствовать, что он отличается от все остальные. Он не принадлежал ни к неоновым огням, превращавшим ночь в день в шумном мегаполисе, ни к мрачному подземному миру этой тенистой и хаотичной среды. Он казался резким и утомленным чужаком. «Пойдем, — У Юй затушил сигарету, бросил на стол несколько купюр и встал. — Я отвезу тебя домой. Собирайся, и завтра тебя заберет полицейский участок». Еда была выгодной, потому что ни один из них не заказал пива, а перед У Юем было несколько металлических шампуров. Впервые в жизни Лю Ли было неловко видеть, как мужчина тратит на нее деньги. Она думала о том, о чем поговорить, но болтать у нее не получалось. Она последовала за ним и вдруг сказала: «Ну, ты же не ешь эти вещи, не так ли?» «Я не могу есть ничего слишком острого», — ответил У Юй. «Так ты сыт?» «Я вернусь в бюро посреди ночи и возьму еще». Лю Ли последовал за ним сквозь толпу, наблюдая за двумя тонкими пальцами, держащими фрукт, и сглотнул слюну. Затем она заговорила, пытаясь найти, что сказать: «Эй, а у полицейских есть хорошие льготы? Я постоянно слышу, как люди говорят, что в наши дни нехорошо быть полицейским, бедным, с маленькой зарплатой…» «От кого ты это услышал?» «Когда меня уже арестовывали», — Лю Ли небрежно почесала волосы и сказала: «Полицейский отругал нас, сказав, что он усердно работал в течение месяца, но не заработал столько денег, сколько мы — эй, кто не работает усердно, чтобы заработать деньги в эти дни, и он не сможет выполнять нашу работу!» У Юй взглянул на нее с выражением веселья и беспомощности. Он хотел что-то сказать, но проглотил это, вздохнул и сказал: «… С Подбюро все в порядке». «Точно! Ваш лидер выглядит коррумпированным и гнилым человеком! — Лю Ли внезапно вспомнила о Бу Чунхуа, и в ее голове поднялся прилив гнева. — То, как он говорит, его высокомерное поведение, всегда с вытянутым лицом. Я не могу этого вынести! Почему он не снимается в телевизионных драмах? Ему даже не нужен грим, чтобы сыграть злодея. Какой лицемер!» Автобус медленно остановился, двери открылись, из него вылилась волна людей, и волна людей нахлынула. «Он будет рад, если вы скажете ему, что он похож на актера», — сказал У Юй, считывая свой проездной на автобус. Воздух в городе Цзиньхай был разнообразным. Прогуливаясь по таким местам, как Центральный деловой район и Юн-роуд, улицы были заполнены роскошными магазинами высокого класса, их ярко сияли фонари. Дорогой и благородный аромат пропитал ночной воздух, как будто даже за вздох приходилось платить. Прогуливаясь по таким местам, как улица Юнли, с многочисленными КТВ и ночными клубами, улицы были наполнены ароматами еды и алкоголя, а смех людей сопровождал прибытие и отъезд роскошных автомобилей, щекоча сердца людей искушением. Однако, если пересечь реку Сили, протекающую через город, и оказаться на другой стороне, огни района Чанпин постепенно угаснут в глубине. Бесчисленные лачуги, низкие стены, скоро сносимые городские поселки и недостроенные здания без стекол исчезли во все более пустынной ночи. Двигаясь дальше к району Цайин и деревне Сяоган, веревки для белья тянулись по узким улочкам, открывая смесь пожелтевших подгузников, засаленных фартуков, испачканной краской рабочей одежды, красочных простыней и пододеяльников, смешивающихся воедино в бесчисленных ароматах. Они разделили город на бесчисленные сотообразные жилища, раскинувшиеся под городским небом. Крики ребенка эхом разносились в конце темного и неровного переулка. Впереди был дом Лю Ли, и она умело перепрыгнула через лужу и спросила с улыбкой: «Так как долго мне придется оставаться в реабилитационном центре? Освободят ли меня, когда я перестану принимать наркотики?» За ее спиной не последовало никакого ответа, и она обернулась, ее глаза ярко сияли на У Юя: «…эй?» «…… — У Юй остановился под уличным фонарем, его лицо выглядело мрачным. — Нет». «Что?» — Лю Ли сначала не ответил и спросил: «Как долго мне придется там оставаться? Могу ли я уйти, если перестану употреблять наркотики?» У Юй долго смотрел на нее, прежде чем медленно сказал: «Никогда не наступит день, когда ты не захочешь принимать наркотики». Лю Ли тупо стояла на мощеной дороге, не понимая, что он говорит, и потирала корку на своей тонкой черной щеке. «После того, как вы попадете в реабилитационный центр, вам предоставят лекарства. В первые несколько дней вы почувствуете сонливость и захотите спать. Через несколько дней вам установят регулярный график, включающий физическую и трудовую деятельность, и вам придется адаптироваться к военизированной системе управления, запоминать правила поведения и поддерживать чистоту. Если вы пройдете аттестацию по ведению домашнего хозяйства, вы сможете войти в зону реабилитации и работать в мастерской. Время от времени вы можете сажать цветы или фруктовые деревья, но большую часть времени вы будете работать на швейной машине и вышивать одежду. Будут выполняться ежедневные задачи, и невыполнение их может повлечь за собой наказание, например, копирование кодекса поведения или написание аналитического отчета». «В таком первоклассном городе, как Цзиньхай, вы, вероятно, будете жить в комнате общежития с восемью или даже четырьмя людьми. Поскольку Бу Чунхуа замолвил за вас словечко, как женщина-заключенная, с вами будут обращаться лучше в плане еды и проживания. В медицинской клинике есть инструкторы, которые будут регулярно общаться с вами, чтобы дать вам рекомендации и поддержку, а каждый день во время отдыха организуются такие мероприятия, как просмотр телевизора, игра в пинг-понг и подготовка к развлекательным мероприятиям к праздникам и фестивалям… Это собрание Линейный стиль коллективной жизни означает, что всего за несколько месяцев у вас исчезнет зависимость и даже желание употреблять наркотики забудется. После обязательного 18-месячного периода реабилитации вы почувствуете себя заново родившимся, совершенно новым человеком». «Разве это не звучит легко и даже удобно?» «…» — Лю Ли тупо уставилась на него, ее сухие губы слегка дернулись. В какой-то момент плач ребенка прекратился, мотыльки зашуршали над фонарными столбами, а вдалеке раздался редкий лай дикой собаки. «Но почти у всех из них случается рецидив», — Голос У Юя был низким и немым. Слово за словом он говорил: «Никто не может уйти. Я никогда не видел никого, кто мог бы». «Зависимость от метамфетамина — это зависимость ума. Если вы полностью не разорвете связи со своим прошлым, у вас может случиться рецидив в течение нескольких дней. Однако, даже если вы оставите свой прежний образ жизни позади, за каждой стеной общественного туалета, стройплощадкой и рынком в этом городе спрятано бесчисленное количество продавцов маленьких пакетов. И даже если вы покинете этот город, на вывесках за автовокзалами, торговыми центрами и опорами в других городах все равно могут быть написаны один или два номера, продающих мясо или сахар». «Нюх и скорость наркомана при поиске наркотиков в чужом городе не имеют себе равных ни у десяти наркоманов. Даже если вы обладаете необыкновенным упорством держаться подальше от всех возможных каналов получения наркотиков, через двадцать лет после свадьбы и рождения детей зависимость все равно будет глубоко въеться в ваши кости. Любой ребенок, играющий с соломинкой перед вами, друг, курящий свернутый табак на фольге, или даже мимолетная сцена в фильме потенциально могут привести к внезапному рецидиву однажды в будущем. Реабилитация – это не просто 18-месячный процесс, это борьба на всю жизнь, которую нужно терпеть каждый день, каждое мгновение». Свет уличного фонаря разлился по извилистой мощеной дороге. У Юй опустил голову и стряхнул сигаретный пепел, прежде чем снова посмотреть на нее с грустным выражением лица. «Никогда не наступит день, когда ты не захочешь употреблять наркотики, и есть только один способ доказать свой успех – умереть». Лю Ли открыла рот и выдавила несколько слов: «Но… я…» Как будто она шла к морю по пляжу ночью, пока море не накрыло ее грудь, а потом внезапно она проснулась и что-то поняла. Ее охватила дрожь страха, но даже дрожь сдерживалась напором холодной воды: «Я, я еще молод… У меня еще есть годы, чтобы… пережить…» Рука У Юя замерла в воздухе, словно обнимая ее трясущееся тело, но через некоторое время лишь слегка погладила ее по волосам: «Отныне каждый день вы должны жить хорошо. Реабилитация наркозависимых — это то же самое, что и борьба с наркотиками, это война насмерть». Они стояли друг напротив друга, и У Юй протянул ей мешок с фруктами и прошептал: «Иди внутрь». Мысли Лю Ли гудели, как будто она получила сильный удар, оставляя ее ошеломленной и опустошенной. Она машинально понесла пакет с фруктами и обернулась, не помня, как вошла в свой дом. Ей казалось, что она погружена в шумное и удушающее глубокое море, и обрывки слов кружатся ледяными вихрями в глубине ее памяти: «Просто сделай затяжку, это не вызовет у тебя зависимости. Как ты узнаешь, если не попробуешь?» «Кто в этом бизнесе не употребляет наркотики? Если вы это сделаете, у вас будет больше клиентов, и вы понравитесь клиентам больше!» «Правительство вас обманывает. Марихуана может лечить болезни. Знаете ли вы, что марихуана легальна в других странах?» «Это сейчас мода, не делайте этого, вы старомодны!» … Болтовня затихла, оставив ее в бескрайнем ледяном море. В самой глубокой, бездонной тьме под ее ногами рев становился все отчетливее и отчетливее, как погребальный звон, каждый звук становился отчетливым: «Никогда не наступит день, когда ты не захочешь употреблять наркотики…» «Есть только один способ доказать свой успех – умереть». Лю Ли закрыла лицо руками, но не смогла отразить волны холода, исходящие неизвестно откуда. Тело ее задрожало мурашками, и через некоторое время она, наконец, вяло почувствовала, что руки ее стали влажными и холодными. На ее лице были слезы. В тихой комнате тиканье часов на стене было очень четким. Спустя долгое время ей удалось встать у стены позади себя, пошевелить онемевшими ногами и медленно пойти собирать вещи на следующий день. Если бы У Юй не поручился за нее в полицейском участке на улице Юньлу, она бы провела сегодняшнюю ночь рядом с радиатором в полицейском участке, не имея даже зубной щетки, которую можно было бы принести в реабилитационный центр. Тем не менее, у нее было не так уж много вещей, которые можно было бы взять с собой, даже несколько приличных вещей, которые можно было бы надеть. Откровенных кружевных бюстгальтеров и дешевых пластиковых украшений брать с собой нельзя было, их обязательно конфисковывали при входе. Лю Ли чувствовала себя онемевшей и ошеломленной после того, как утомилась. Она сложила зубную щетку в небольшую сумку и поискала несколько пар толстых носков, прежде чем вернуться в гардероб и поискать толстое пальто, которое можно носить зимой. Свист... Шкаф открылся, и перед ней появился мужчина. Он пристально смотрел на нее из-за вешалок для одежды, его шею украшало пугающее лицо скелета.

«Аааааа…» У Юй подошел к входу в переулок и, словно что-то почувствовав, остановился. Узкий переулок был темным, длинным и извилистым, с кривыми стенами двора, плотно прижатыми друг к другу. В самом узком месте боком мог пройти только один человек. Неровные промежутки между каменными плитами покрылись мхом, а мотыльки отбрасывали беспрестанно кружащиеся тени в ореоле уличных фонарей. Вдалеке ночной ветерок шуршал травой, а мыши сновали, издавая слабые шуршащие звуки. «Ах ах…» Душераздирающие крики плачущего ребенка из неизвестного дома эхом разнеслись по воздуху, заставив один за другим зажечься несколько огней. Слабо послышались нетерпеливые ругательства. «…Нет, это был не тот крик», — подумал У Юй. Это был крик только что. Когда он оглянулся назад, его брови были длинными и изогнутыми, с глубокими и яркими глазницами. Его зрачки неосознанно слегка сузились. Верхушки деревьев, кусты, дворы, дома, назойливые упреки, утомительные уговоры и еще более далекие грохот и ссорящиеся крики… все шумы в темноте фильтровались слой за слоем. Невероятная бдительность, возникшая в течение двенадцати лет жизни на острие ножа, была подобна стальной проволоке, устремленной в небо, и внезапно появился след подсказки... Как ни странно, не было слышно ни звука, однако его самая чувствительная подсознательная интуиция резко всколыхнулась. «Лю Ли, — У Юй быстро прошел по узкому переулку, переступая через лужи и постукивая в дверь, — Это я. Я оставил зажигалку в этой сумке. Открыть!» Никакого ответа. «Лю Ли!» После некоторого шороха изнутри наконец раздался неясный голос: «Э… что?» «Я оставил зажигалку в этой сумке. Вытащите это для меня!» «Э-э-э…» — Лю Ли задрожала, ее испуганные глаза почти вылезли из орбит. Рука плотно зажала ей рот сзади, и нитка кровавых бусинок скатилась по шее под острием ножа. Донг Донг Донг! В дверь постучали еще несколько раз, и У Юй начал нетерпеливо призывать: «Поторопитесь! Ты спишь?» Рука слегка отодвинулась, затем закружилась и угрожающе встряхнула окровавленное лезвие, отразившись в ее сильно дрожащих зрачках. «…Я уже уснул, ты… приходи завтра забери…» Движение У Юя слегка замерло, и всего через полсекунды он ответил «ах» и сказал: «Хорошо, увидимся завтра». Движение за дверью исчезло, и человек, державший за ней нож, тоже не издал ни звука. В темноте казалось, что воздух замерз, из-за чего сердце Лю Ли в этот момент перестало биться… У Юй обернулся. В следующий момент он пнул ногой, и вся дверь полетела на воздух! «Ах..!» «Ах!» «Ебать!» Одновременно раздавались крики, рев и глухие, яростные удары. Лю Ли несчастно ползла и кричала, кувыркаясь. Она даже не могла видеть фигуру У Юя, только ощущала быстрый и резкий ветер в воздухе — в следующую секунду бандит был нокаутирован и отправлен в полет, тяжело врезавшись в угловой диван, а деревянный каркас дивана рухнул. несколько штук с громким грохотом! У Юй приземлился, развернулся и двинулся вперед с призрачной скоростью, которую не тронул даже легкий ветерок. Бандит отчаянно замахнулся своим окровавленным пружинным ножом вперед, чтобы нанести удар, но прежде чем лезвие даже упало, У Юй вывернул руку, держащую нож, и «лязг!» Металлический удар раздался эхом, когда клинок выбился из руки бандита и пролетел мимо ног Лю Ли, когда она закричала от ужаса. «Аааааа..!» В этой стойке У Юй крепко схватил запястье нападавшего, быстро и аккуратно повернув его на 360 градусов с резким щелчком, вывихнув запястье. Затем, при очередном ударе, локоть был вывихнут. Агонизирующие крики нападавшего мгновенно разнеслись по узкому переулку! Соседи по соседству включили один за другим восемь или девять лампочек. «Этот сукин сын когда-нибудь собирался спать?!» «Какой бессовестный ублюдок стонет посреди ночи?!» «Заткнись, черт возьми!!» У Юй внезапно надавил ногой на грудь бандита, в результате чего диван с громким грохотом рухнул. Крики бандита прервались, как будто его схватили за горло, а затем У Юй наклонился и снял белую костяную маску, закрывавшую его лицо… Это была устрашающая и преувеличенная маска Хэллоуина грубой работы. Под маской скрывалось лицо молодого человека, полное страха и отчаяния. ... «Ли Хунси, 32 года, имеет степень магистра, работает менеджером среднего звена в частной интернет-компании, женат, детей нет, — Ляо Ган следовал за Бу Чунхуа, торопливо идя по хаотическому коридору комнаты для допросов. — Его годовой доход до вычета налогов оценивается примерно в 300 000–400 000 долларов, он имеет ипотеку и ездит на BMW 3 серии от Huachen. Его жена работает в инвестиционном банке, и три месяца назад ее перевели в Гонконг для дальнейшего обучения. Они поддерживают ежедневный контакт посредством телефонных звонков и видеочатов, и их отношения считаются довольно стабильными. Типичная семья среднего достатка». «Капитан Бу! — К нему подбежал следователь. — Только что Цаоге из экономического расследования помог выйти из списка банковских потоков!» Бу Чунхуа взял толстую стопку бумаг и пролистал ее на ходу, не остановившись. Через некоторое время он сунул записи операций обратно в руки следователя и сказал: «Начиная с полугода назад количество снятий наличных в банкоматах заметно увеличилось, суммы стали больше. В среднем он выводил более 10 000 в месяц, что превышает обычные ежемесячные расходы. Он живет в районе Сичэн, но его рабочее место находится в зоне застройки. Интересно, что большинство банкоматов, которые он использовал для снятия денег, были сосредоточены вокруг пересечения улиц Юнли и Цзяян-роуд, где плотно расположены КТВ и парикмахерские. Более того, снятие средств постоянно производилось между 19:00 и 22:00, именно тогда, когда служащие заканчивают свою работу и до начала ночной жизни». «Он…» «Старый покровитель. Та же история с каждым арестом, проводимым специальной группой по борьбе с порнографией», — сказал Бу Чунхуа с суровым выражением лица. «Пойдите и проверьте деятельность Ли Хунси в WeChat, QQ и Weibo за последние шесть месяцев. Ищите любые новые контакты и записи личных сообщений и лайков. Возможно, мы что-нибудь найдем. Ляо Ган, соберите необходимые документы и немедленно направляйтесь к дому Ли Хунси. Ищите любые следы, связанные с культами, масками-черепами и ритуальными артефактами». Ляо Ган согласился и собирался повернуться и уйти, когда Бу Чунхуа внезапно махнул рукой, как будто что-то вспомнил: «Эй, вернись», — крикнул он. «Что?» «Спуститесь вниз и попросите техническую группу вызвать для меня начальника Вана и попросить его как можно скорее закончить сравнение образцов, которые я отправил из больницы. Обязательно передайте их мне до окончания допроса». Ляо Ган был ошеломлен и понятия не имел, какой образец он прислал, но его послушный характер заставил его сразу же сказать: «Понятно!» Ляо Ган повел следователя и бросился вниз по лестнице. Бу Чунхуа толкнул дверь в комнату для допросов, и полицейские и секретарь уже заняли позиции за односторонним стеклом. У Юй сидел на стуле рядом с дверью, а Чжан Сяоли наклонился вперед, внимательно изучая и тихо задыхаясь. «Сяо Ву, ты слишком добросердечен. Как можно быть мягким с этими отчаянными людьми? Посмотри на свои раны…» «Они сказали, что ты ранен?» — Бу Чунхуа нахмурился. У Юй поднял глаза, его глаза были ясными и отчетливыми. Он указал на тонкий белый шрам длиной два-три дюйма на щеке, который был настолько тонким, что его едва можно было увидеть, если только не под светом. «Он был поцарапан ногтем», — сказал У Юй. Бу Чунхуа: «…» Послышался звук шагов, и обезумевший Мэн Чжао вошел внутрь. «Где Сяо Ву? Я слышал от Ляо Гана, что вы подрались с подозреваемым и получили ножевое ранение в лицо? Что случилось?» У Юй сказал: «Ногти…» «О, мой дорогой Сяо Ву! — Цай Линь поспешно прошел мимо, лихорадочно собирая свое полицейское снаряжение и высунув голову из двери. — Я слышал, как шеф Ван сказал, что вы дрались с вооруженным преступником и получили шрам на лице! Что случилось?» «Ноготь…» Бу Чунхуа глубоко вздохнул и захлопнул дверь. Снаружи Цай Линя чуть не поймали с зажатым носом, когда он громко воскликнул: «Ой!» ... «Имя?» «Ли Хунси». «Работа?» «Работа в зоне развития». «Зачем врываться в дом той девушки с ножом?» «Ты имеешь в виду девушку из эскорта? Я собирался с ней поиграть». «Играть? Во что играть?!» «Просто скучно, я не планировал никого грабить. Я был неправ, вторгаясь в чей-то дом. Я больше не буду этого делать». «Что это за белый шрам у тебя на пальце?» «Комариные укусы, царапины — умоляю вас, товарищ милиционер, почти зажило…» Вывих запястья и руки Ли Хунси был срочно оказан медицинская помощь. Они были подвешены на шее треугольной повязкой, и он криво облокотился на стул в комнате для допросов, бледный, с красными глазами и несколько растрепанным видом. Однако, будучи служащим со степенью магистра, он вскоре успокоился от крайней паники, начал ходить вокруг да около полиции и решительно отрицал все вопросы: «Что? Грабеж влечет за собой минимальное наказание в виде десяти лет лишения свободы? Но я не взял с нее ни копейки. Есть ли у вас доказательства того, что моим мотивом было украсть деньги?» «Она сказала, что я приставил к ней нож, и вы все этому поверили? Она просто дешевая проститутка. Почему она не сказала, что я ее изнасиловал?» «Полицейский не сказал, что он полицейский, когда ворвался. Я подумал, что это грабитель. Как вы можете обвинять меня в сопротивлении аресту?» «Да, я пошел к проститутке. Я позвонил ей на дом. Но как это дошло до того, что отдел уголовного розыска допросил меня посреди ночи? Даже если вы не смогли достичь своих целей по производительности, вы не можете просто случайно выбрать кого-то, чтобы компенсировать это!» «Этот парень, — стучал клерк по клавиатуре и раздраженно ворчал, — Типичный подражатель преступника учился на просмотрах американских драм. Не знает правильных методов допроса, только тратит время и затягивает процесс. Блин!» Многие неподготовленные люди ошибочно полагают, что они могут противостоять интенсивному полицейскому допросу, просто говоря чепуху или храня молчание. Однако это всего лишь принятие желаемого за действительное. Серьезные уголовные дела, доходящие до судебного процесса, основаны на сочетании показаний, протоколов вскрытия, токсикологического анализа, а также видео- и вещественных доказательств. Опытные следователи, прошедшие через многочисленные бои, работают круглосуточно, посменно, чтобы измотать подозреваемого. Если подозреваемый не выдержит давления в течение двух дней, его скрытые тайны неизбежно будут раскрыты. Крах их обороны — лишь вопрос времени. Но это предполагало время, которое теперь было самой большой проблемой полиции. Таким образом, Ли Хунси в каком-то смысле задел полицию. «Мэн Чжао», — прошептал Бу Чунхуа. Мэн Чжао кивнул и взял у Чжан Сяоли капюшон подозреваемого в убийстве, который был завернут в сумку для улик. Затем она толкнула дверь в комнату для допросов. «Я просто хотел немного развлечься с ней, слышал когда-нибудь о SM? Это получилось слишком интенсивно, моя вина. Я готов принять любое наказание, но вы должны позволить мне вызвать адвоката…» Клерк встал: «Мэн-цзе!» Мэн Чжао, одетая в белую рубашку, черные брюки и неглубокие туфли с мягкой подошвой, собрала свои черные волосы в короткий хвост. Она села на стул под мерцающим взглядом Ли Хунси и бросила перед ним сумку с уликами. «Юрист? Вы посмотрели слишком много американских драм? — пренебрежительно усмехнулась она. — Когда вы войдете в комнату для допросов моего отдела уголовного розыска, вы действительно думаете, что у вас есть привилегия попросить адвоката?» Маска-череп упала на стол лицом вверх, а пустые глазницы смотрели прямо на Ли Хунси, заставляя его необъяснимо дрожать. «Нет, тебе не нужно говорить, — безжалостно прервал Ли Хунси, который собирался заговорить, Мэн Чжао. — Я буду». «Сегодня в 10:30 утра вы покинули помещение компании под предлогом посещения клиента. В течение двух с половиной часов ваше местонахождение неизвестно. Около 13:00 вы сели на девятую линию от станции метро рядом с зоной застройки и направились в сторону центра города. Во время путешествия вы совершили онлайн-покупку маски черепа на Хэллоуин, выбрав доставку в тот же день. Выйдя из метро, вы купили рулон водонепроницаемой ленты в магазине 7-11, а также перчатки, подпружиненный нож и электрический провод в хозяйственном магазине. Затем вы пошли в супермаркет, где купили чистящие средства, такие как тряпки, отбеливатель и моющее средство. Впоследствии вы слонялись возле места преступления в старом районе Чанпин примерно до 5 часов вечера, а затем пошли на ужин. После этого вы снова исчезли, сняв 1000 юаней наличными возле улицы Юнли, и снова появились только около 23:00, когда поехали на метро обратно в старый район Чанпин». «Ты пошла к проститутке», — сказала Мэн Чжао, оперевшись локтем на стол для допросов, переплетя пальцы, наклонившись вперед с полуулыбкой и глядя на Ли Хунси. «Вы не забыли немного развлечься перед совершением преступления. Ты боялся, что если тебя поймают, у тебя не будет еще одного шанса заняться проституцией?» Лицо Ли Хунси стало мрачнее, пока он прислушивался к своим движениям в течение всего дня. Он почти выдавил из себя ухмылку: «Красавица, не забывай, что у тебя нет доказательств того, что я сегодня собирался навестить проститутку…» «В половине двенадцатого вы подошли к задней стене дома потерпевшего, взломали проволокой оконную раму и вошли внутрь. Обшарив гостиную и спальню, вы садились на край кровати и ждали возвращения жертвы. Но чего вы не ожидали, так это того, что жертва сегодня пошла домой не одна. Поэтому, когда вы оказались внутри и услышали, как она разговаривает с молодым человеком снаружи, вам пришлось нырнуть в чулан», — Мэн Чжао приподняла половину губы: «Только пока жертва не зашла в туалет, не открыла его и не нашла вас, у вас не было другого выбора, кроме как принять меры». «……» — Рот Ли Хунси был закрыт, как раковина моллюска. «Возможно, вы думаете, что пока вы не разговариваете, мы ничего не сможем вам сделать. Но видео наблюдения уже раскрыло всю вашу психологическую деятельность в течение дня. Вы не импульсивный преступник, а преднамеренный грабитель дома. Большое количество отбеливающего порошка и чистящего средства, которое вы купили заранее, указывает на то, что вы приготовились очистить пятна крови с места преступления. Электрические провода и черные пластиковые пакеты указывают на то, что вы, возможно, подумывали связать и переместить труп. Ваше точное представление о времени вторжения в дом доказывает, что вы уже имели общее представление о распорядке дня жертвы. Вы спланированный, подготовленный убийца со зловещими намерениями. Пока цепочка доказательств неразрывно связана друг с другом, материалы дела могут быть закрыты и переданы в прокуратуру. Признание? Что такое признание? Разве вы не знаете, что наша полиция должна закрывать дела выборочно, привлекая людей по мере необходимости для выполнения квот?» Ли Хунси никогда не ожидал, что Мэн Чжао даст ему пощечину теми словами, которые он только что крикнул полицейским. Лицо его посерело, и пот потек по вискам: «Я этого не признаю, вы выдвигаете беспочвенные обвинения…» «Конечно, ты не смеешь признаться в этом, трус». Мэн Чжао слегка усмехнулся и нежным тоном насмехался: «Посмотрите на себя, служащего лет тридцати, ростом 1,8 метра и весом почти 90 килограммов. Тем не менее, вы выбрали в качестве жертвы слабую и молодую девушку — и вам все равно приходилось полагаться на такие инструменты, как провода, ленты и пружинные ножи, чтобы напасть на нее. Вы прятались в туалете, пока она не нашла вас, прежде чем вас «заставили» действовать. Этот импульсивный и пассивный метод атаки обычно наблюдается у начинающих сексуальных преступников, которым, как и вам, не хватает опыта, безопасности, имеют странные сексуальные фетиши и с трудом могут справиться с нормальными гендерными отношениями. Им не хватает уверенности из-за фатальной слабости и страха». Мэн Чжао уставился на него. Улыбка в уголках ее губ стала глубже, почти с жалостью, а голос ее почти перешел на шепот. «На самом деле, ты спрятался в чулане до того, как услышал, как Лю Ли разговаривает с кем-то снаружи, не так ли?» «Ты!» — Защита Ли Хунси разбилась во взрыве гнева, и он почти потерял рассудок, вскочив со стула: «Заткнись, мать твою! Какого черта я должен бояться? Чертова сука? Я ничего не боюсь! Я...» «Это так? Если ты не боялся, зачем тебе нужно было заманить Гао Лин в пещеру с водой, прежде чем ты осмелился это сделать? Зачем тебе нужно было надеть маску, прежде чем ты осмелился заколоть Нянь Сяопина?» Выражение лица Ли Хунси в тот момент было пустым. «Как ты заманил Гао Лин в водосливную яму? Дал ей денег? Занимался «большим делом»?» — Мэн Чжао агрессивно уставился в свои расширенные зрачки: «Где ты был в 10:30 вечера 2 мая, осмелишься ли ты мне сказать?» Все внутри и снаружи комнаты для допросов видели Ли Хунси таким, словно его ударило током. Он неосознанно сказал: «Я смотрю телевизор дома...» «Какой канал? Какую программу?» «Документальный фильм и развлекательное шоу, которое я не помню...» «Кто может доказать, что ты был дома?!» Ли Хунси, казалось, застыл. Его глаза дрожали, он тяжело дышал, и по его щекам струился холодный пот. Его губы посерели. Еще один толчок, еще один — и сразу вся его потрескавшаяся защита рухнет, и все его преступления хлынут наружу, как потоки воды. Но в этот момент он, казалось, нашел шаткую точку опоры из отчаяния и улыбнулся Мэн Чжао со спазмом на щеке: «Нет... Никто не может доказать, что я был дома». «Но вы не можете доказать, что меня не было дома, не так ли?» Глаза Мэн Чжао слегка дернулись. «Разве ваше подразделение не настолько крутое, что можно закрыть дело без признания?» — Ли Хунси задыхался, как побежденный петух, злоба беззастенчиво струилась из каждой поры. «Тогда иди ищи его. Найдите доказательства моей вины. С этого момента я не скажу тебе больше ни слова. Я хочу посмотреть, как вы получите цепочку доказательств, как вы докажете, что я убил этих сучек, как вы отдадите меня под суд — Вперед! Иди и найди это!!» В комнате для допросов воцарилась тишина, за исключением безумного рева Ли Хунси, который разносился по воздуху и долгое время сотрясал уши всех. В мониторной никто не разговаривал, кислород как будто выкачали, давление сильно давило на грудь всем. «…Что теперь?» — Через некоторое время робкий голос Чжан Сяоли пробормотал: «Если, если он не будет говорить…» Да, на месте убийства Нянь Сяопина пока не удалось обнаружить никаких вещественных доказательств, орудие убийства исчезло в бурной реке Сили, на месте убийства Гао Линя нет ничего, кроме этого окровавленного камня… Снаружи послышались шаги, а затем дверь распахнулась. Все одновременно обернулись, кроме Бу Чунхуа, который, казалось, уже что-то предвидел. Сяо Гуй быстро вошел в комнату, неся кожаную сумку для документов. На ходу он снял маску и сказал: «Капитан Бу, это то сравнение, которое вам нужно, прежде чем допрос закончится. Шеф Ван сказал мне немедленно сообщить вам результаты!» Несколько пар глаз тут же сосредоточились на сумке. Бу Чунхуа вытащил доказательные материалы и пролистал всего две страницы, в его глазах появилась холодная улыбка. Как и ожидалось. Любопытство Чжан Сяоли было непреодолимым, и он попытался заглянуть в материал, но не смог прочитать ни слова. Он чуть не споткнулся на месте, потому что был слишком сильно наклонен. Бу Чунхуа обернулся и точно поймал его, подтолкнув к У Юю на стуле, показывая, что маленький дурак находится под его опекой, а затем толкнул дверь комнаты для допросов и вошел. Ли Хунси сидел, как побежденный петух, его лицо исказилось, а глаза яростно смотрели в воздух. Грудь его вздымалась, как будто он задыхался. Когда он услышал, как вошел Бу Чунхуа, он дернул головой и оглянулся, его глаза почти сверкали яростным светом: «Я сказал, что бесполезно, кто бы ни пришел, я не скажу ни слова…» «И не говори», — Бу Чунхуа осторожно бросил перед собой сумку с папками и сказал: «Я пришел поздравить тебя». Зрачки Ли Хунси быстро расширились, и Бу Чунхуа остановился и посмотрел на него сверху вниз и сказал: «Поздравляю, ты теперь отец». «Хотя это длилось всего четыре месяца».

«Боже мой! Потрясающий!» — Чжан Сяоли взволнованно ударил кулаком по ладони. «Теперь он не сможет уйти!» За стеклом все были в приподнятом настроении. Полицейские, усердно работавшие в течение нескольких дней, сияли, и вся усталость исчезла в мгновение ока. Однако, когда Чжан Сяоли обернулся, он увидел У Юя, тихо сидящего в углу, с холодным и мрачным лицом. «Сяо Ву?» — Чжан Сяоли не мог не спросить с любопытством. «……» — У Юй слегка покачал головой и ничего не сказал. «Ну, давай поговорим», — Бу Чунхуа сидел на стуле, освобожденном клерком, небрежно закатывая манжеты рубашки до локтя. «Каково это — впервые стать отцом, господин Ли?» Если раньше Ли Хунси был просто бледным перед Мэн Чжао, то теперь он выглядел совершенно пепельным. Его волосы, мокрые от холодного пота, прилипли ко лбу, его глазные яблоки, как две черные пластиковые бусины, были погружены в кровавую воду, он не мог открыть рот, как будто замерз, но его зубы неконтролируемо стучат, издавая высокочастотный щелкающий звук. «Я… — Он процедил это слово сквозь зубы. — Я…» «Когда ты ее узнал?» Ли Хунси смотрел прямо на Бу Чунхуа, нервно почесывая шрам на тыльной стороне левой руки. Все его тело заметно дрожало, из-за чего наручники непрерывно дребезжали. Он не мог говорить, поэтому Бу Чунхуа подал знак продавцу принести чашку воды и поставил ее перед ним. Стоя на расстоянии вытянутой руки, он снова посмотрел в глаза Ли Хунси, потерявшие все признаки жизни: «Говори правду, Ли Хунси. Вы получили высшее образование и должны знать, что от этого вам не убежать. Есть разница между активным сотрудничеством и категорическим отрицанием всего, когда речь идет о письменных заявлениях, которые появятся в окончательном материале дела. Ты же не хочешь еще больше усложнить свое будущее, не так ли?» «……» — Трясясь, Ли Хунси взял чашку с водой, пальцами деформировал пластиковый стаканчик, и более половины воды вылилось на его тело. Холод заставил его содрогнуться, как будто он внезапно проснулся. «Ладно… ладно, — бессвязно сказал он, — я расскажу, я тебе все расскажу, я не хотел ее убивать, я не хотел ее убивать, я не…» «Ты не хотел ее убить?» — повторил Бу Чунхуа. «Да, да, — Ли Хунси ухватился за спасательный круг, — она меня шантажировала, это она меня шантажировала!» Шантаж. Перевернутые слова Лю Ли после приступа наркозависимости снова прозвучали эхом: «Только эта сука Гао Лин не может принять реальность и все еще мечтает, что у нее есть «большой бизнес» и что она сможет разбогатеть, занимаясь большим бизнесом…». Остальные не могли скрыть жалости в глазах: вот о чем она мечтала как о «большом деле». Как молодая девушка забеременела, как она мечтала разбогатеть и как ее забили камнями в этой сырой, холодной, затопленной яме? Светлые зрачки Бу Чунхуа не выражали никаких эмоций, когда он спокойно смотрел на искаженное лицо напротив него. Его нерушимое самообладание не позволяло никому уловить его мысли. Через некоторое время он, наконец, откинулся на спинку стула, наблюдая за подозреваемым, который ломался перед ним, и произнес два коротких слова: «Говори громче». «Я встретил ее в банном центре», — Ли Хунси начал с этих слов, тяжело сглатывая окровавленную слюну. «Она сказала, что она из округа Цзянхай города Цзиньхай. Раньше я был там в командировке, и мы нашли общие темы для разговора и постепенно познакомились друг с другом. Это было, наверное, 4-5 месяцев назад или 5-6 месяцев назад… Я несколько раз платил ей за секс из чистого искушения… Вскоре после этого она пропала, и я не придал этому большого значения, это слишком обычное дело для девушкам нравится, когда она приходит и уходит. Я просто никогда не предполагал, никогда не предполагал… больше месяца назад она внезапно снова связалась со мной и сказала, что беременна и ребенок должен быть моим…» «Как она связалась с тобой?» — Бу Чунхуа прервал его. «Она, она ждет меня перед моим домом». «И ты поверил ей, когда она сказала, что это твое?» «У меня не было другого выбора, кроме как поверить ей, я просто ничего не мог с этим поделать, — пока он говорил, в горле Ли Хунси было сухо и першение. — У меня есть работа и семья. Независимо от того, мой ребенок или нет, ущерб уже нанесен. Как я могу смотреть в глаза людям, которые знают, что я сделал? Поэтому мне пришлось притвориться, что подчиняюсь, думая о выходах. Я сказал ей, что не разведусь со своей женой и не женюсь на ней, пока она не достигнет определенного возраста, но она сказала, что не хочет выходить замуж. Она просто хотела денег и планировала сильно вымогать у меня…» «О каких деньгах мы говорим?» — спросил Бу Чунхуа. Ли Хунси на мгновение отдышался и сказал: «Один миллион юаней». «Где мне найти этот миллион? Думаешь, на улице валяются деньги и ждут, пока я их заберу?! «Мне все равно! Разве ты не хвастался своей высокой зарплатой, домом и машиной? Люди, у которых есть дом и машина, не могут заплатить миллион?!» «Ты, ты можешь убить меня!» «Если вы не хотите платить, вы можете рассчитывать на то, что вас разоблачат. Когда я рассылаю листовки в вашу компанию и в ваш район, думаете ли вы, что миллион юаней важнее вашей карьеры?» Гао Лин повернула голову и убежала, оставив Ли Хунси стоять на обочине дороги в странных глазах прохожих. Он медленно присел и обнял голову. «И ты хотел ее убить?» — с отвращением спросил Мэн Чжао. Мэн Чжао редко проявляла личные эмоции, помимо вопросительных предложений. Она была опытным следователем и знала, что любая ненужная стимуляция может иметь неблагоприятные последствия для подозреваемого, но в этот момент Ли Хунси была слишком взволнована. «Нет, я этого не сделал! Даже если бы кто-то дал мне на это смелость, я бы все равно никого не убил! Я планировал дать ей немного денег и попросить отсрочку, но она настояла на миллионе юаней и пригрозила испортить мою репутацию, если я не заплачу. Пойду ли я убить ее?! Я просто хотел покончить с собой!» Клерк, который делал записи поблизости, не удержался от вмешательства, но был прерван жалобным вопросом Бу Чунхуа: «Она толкнула вас до такой степени, потому что у нее в руках должен быть какой-то другой рычаг, помимо плода, верно?» Ли Хунси сглотнул комок в горле и кивнул: «Да… Она это сделала». «Что?» «Презерватив. Презерватив, которым я пользовался и каким-то образом в какой-то момент попал в ее тайник». Ли Хунси схватился за голову, и матовая цепь наручников задребезжала в свете комнаты. «Где вы были между двумя часами дня и половиной одиннадцатого второго мая?» — небрежно спросил Бу Чунхуа. «Я был один дома в выходной с работы. Мне хотелось выйти и расслабиться, потому что я находился под слишком большим давлением, но на улице шел дождь, поэтому я просто остался дома и какое-то время смотрел телевизор. И мне некому это доказать. Вечером я хотел заказать еду на вынос, но у меня осталось много еды со вчерашнего дня, поэтому я ее разогрел. Я позвонил жене в тот вечер, около восьми или девяти». «Никто не может дать тебе алиби?» Ли Хунси кивнул: «Ментальное давление на меня действительно слишком велико. Я не смею выходить с людьми, не смею разговаривать с людьми. Даже когда мои коллеги шепчутся за моей спиной, я подозреваю, что они что-то узнали... Я планировал пригласить людей выпить во время своего редкого отпуска, но после этого инцидента я просто хочу побыть один...» Мэн Чжао взглянул на Бу Чунхуа, и Ли Хунси в панике закричал: «Не подозревайте меня, вы можете проверить записи видеонаблюдения! Проверьте лифты, лестничные клетки и коридоры в нашем здании и проверьте ворота безопасности сообщества, если аварийные выходы не контролируются! Я не выходил в тот день, записи определенно можно проверить! Разве закон не говорит о презумпции невиновности до вины?!» Уклончиво Бу Чунхуа продолжил: «И что потом? Вы вернулись на работу 3 мая? «Да, я вернулся к работе. В тот день я увидел в Интернете, что на реке Сили произошло убийство скелета, в результате которого была убита девочка-подросток. Я не мог не задаться вопросом, почему умерла не она. Если бы это была она, я был бы свободен от этого бремени», — Ли Хунси вытер красные глаза. «В то время это была просто мимолетная мысль в моей голове. Но через несколько дней, когда она не пришла ко мне, я переоделся туда, где она работала, и узнал, что она тоже не собиралась на работу… Мое облегчение постепенно сменилось подозрением. Неужели это действительно она умерла? Но как могло быть такое совпадение?» «Я не смею убить ее, но мне хотелось бы, чтобы она умерла, и эта мысль грызла мой разум каждую минуту каждого дня. Итак, я начал следить за делом реки Сили и видел все в Интернете. Кто-то говорит, что убийца — это гнилой скелет, кто-то говорит, что убийца просто носит страшную маску, а кто-то говорит, что после убийства убийца прыгнул в реку, чтобы покончить с собой… Сегодня по дороге на работу я внезапно увидел популярная тема о том, что еще одна девушка умерла в реке Сили и была опубликована фотография ее тела». Ли Хунси поднял голову и глубоко вздохнул: «Я узнал плащ и красные резиновые сапоги, которые были на теле». Единственным звуком, который можно было услышать в комнате для допросов, был звук печатающего секретаря. Бу Чунхуа подождал, пока звук прекратится, и равнодушно сказал: «Значит, вы проникли в дом жертвы и пытались убить ее соседку по комнате, чтобы заставить ее замолчать?» «Я не пытался никого убить! Нет!» — Ли Хунси чуть не выбежала из дома: «Я просто собиралась за этим презервативом!!!» «После того, как я увидел, что это в тренде в Интернете, я почувствовал, что мне едва удалось спастись. Но я также боялась, что как только полиция опознает тело и проследит его до ее дома, они найдут презерватив и в конце концов придут за мной. Мне отчаянно хотелось найти и забрать этот презерватив. Я купил маску-череп, надеясь, что, если меня поймают на кадрах наблюдения, полиция может принять меня за убийцу по делу об убийстве на реке Сили, и это смутит их», — объяснил Ли Хунси. «Чтобы найти презерватив, нужны провода и черный полиэтиленовый пакет?» — Мэн Чжао подняла брови и саркастически спросила: «Скажи мне, для кого предназначено большое количество отбеливателя и моющего средства?» Ли Хунси уставился на Мэн Чжао почти ядовитыми глазами, но все еще стиснул зубы и сжал кулаки до тех пор, пока они не издали треск: «Как бы вы ни рассуждали, офицер, факт остается фактом: я не убивал ту проститутку. Можно сказать, что если бы этот коп не вломился, следующим шагом я бы сделал убийство, но что не произошло, то и не произошло. Ваши домыслы не имеют доказательств, поэтому просто закрыть дело на основании предположений нельзя. Самое большее, вы можете обвинить меня в попытке нападения, верно?» «...» «В правовой системе нашей страны нет системы присяжных. Принцип заключается в том, что человек невиновен, пока его вина не доказана. У вас нет возможности доказать, что я намеревался убить эту проститутку сегодня вечером, и вы определенно не можете заключить, что у меня был мотив убить ее только потому, что она вымогала у меня деньги. Если бы я действительно убил этого человека, то почему бы мне оставаться в Цзиньхае, а не бежать? Если бы я действительно был убийцей-психопатом, зачем мне врываться в дом жертвы после того, как преступление было совершено, и продолжать нападать на нее? Не испугаюсь ли я случайно встретить группу полицейских?» — Ли Хунси возражал. Бешеный рев еще долго разносился по наушникам, и люди за пределами комнаты для допросов выглядели подозрительно. Удушающая тишина наполнила комнату наблюдения. «Я просто оказался замешан в этом деле, я невиновен…» — Крики Ли Хунси просочились сквозь морозный воздух: «У меня еще есть работа, будущее, жена… Я просто хотел вернуть презерватив, я просто увлекся на минутку...» «Как это может быть? — пробормотал Чжан Сяоли. — Правда ли, что Гао Лин не был убит им?» Он выразил мнение всех: если дело 502 действительно было его делом, и он все же осмелился прокрасться обратно в дом Гао Линя, чтобы убить Лю Ли, то кишки этого ублюдка слишком велики, чтобы быть тем головорезом в комнате для допросов, который вскрикивает при малейшем намеке. Кроме того, способ, которым этот трус проник в дом жертвы, чтобы убить Лю Ли, был полон недостатков. Он был всего лишь новичком в уголовном деле по учебнику. Как он мог провести столь тщательное и осторожное расследование, как 502, не оставив никаких следов? «Капитан Бу, — тихо сказал Мэн Чжао, слегка наклонившись за стол для допросов, — Теперь…» Бу Чунхуа резко прервал ее: «Ли Хунси». Подозреваемый поднял красные, полные слез глаза, руки дрожали от удушья, но Бу Чунхуа этого не видел, и голос его был необычайно спокоен: «Тебе больше нечего сказать?» «У меня их нет, у меня действительно нет…» «Знаете ли вы, что ваше отношение к полиции, а также степень вашего активного сотрудничества будут изложены в письменной форме непосредственно в заключении дела следователем?» «Я знаю, я знаю, я…» «Тебе правда больше нечего сказать?» Ли Хунси чуть не соскользнул со стула и упал на колени, каждое его кровавое слово было наполнено отчаянием: «Пожалуйста, поверьте мне! Я этого не делал! Вперед и найдите доказательства, вперед и найдите их! ….» «Хорошо». С этими словами Бу Чунхуа встал и вышел из комнаты для допросов, толкнул дверь комнаты наблюдения и мягко выдохнул. «Капитан Бу!» — несколько следователей встали и спросили: «Что теперь?» Дневной свет вдруг прорвался за окном, и голубовато-голубая заря просачивалась сквозь щели и смешивалась с постепенно угасающим блеском лампы накаливания, бросая отражение на тревожные и измученные лица всех присутствующих. Бу Чунхуа молчал, его взгляд скользнул по ожидающим лицам вокруг него, прежде чем он возразил: «Что вы все думаете?» Толпа переглянулась и не решалась говорить. Через некоторое время Чжан Сяоли почесал волосы и пробормотал: «Сначала мы думали, что это он, но теперь… кажется. Кажется, это не он…» «Да, — не мог не предложить кто-то, — в образе действий этого человека так много ошибок. 502, должно быть, сделал эксперт…» «Должны ли мы проверить камеры видеонаблюдения в районе, где он живет, может быть, есть косвенное алиби?» «Кроме того, этот сукин сын слишком напуган, чтобы работать над таким важным делом. Убийца Нянь Сяопина гораздо более умственно развит, чем он сам!» Пока толпа болтала, глаза Бу Чунхуа скользнули сквозь толпу к молчаливой фигуре в углу. У Юй сел на край дверного проема, его спина была расслаблена, он слегка откинулся назад, слегка расставив бедра и естественно свесив руки. Его нос и щеки были окутаны тенью, и свет освещал тонкую линию подбородка от слегка выступающего кадыка до воротника. Его черные волосы были прижаты к белой стене за головой, обеспечивая немного лучший угол обзора, когда он смотрел через одностороннее стекло на Ли Хунси, который хрипло рыдал, не говоря ни слова. Бу Чунхуа отвел взгляд и тихо спросил: «Как вы думаете, он напуган?» Он сделал паузу, затем поднял руку среди взглядов окружающих, указывая на комнату для допросов и говоря: «Вся история… ложь». Мгновенно все замерли в шоке. «Можете ли вы вспомнить, что было у Гао Лин в рюкзаке?» Полицейские переглянулись, и кто-то начал тихим голосом считать: «Кошельки, ключи, бальзам для губ…» «Два предмета старой одежды, одна рубашка из полиэстера и один пуловер…» «Несколько чеков из супермаркетов и магазинов?»… «Результаты вскрытия Гао Лин показали, что ее эндометрий был тонким», — Бу Чунхуа подождал, пока дискуссия утихнет, прежде чем медленно заговорить. «Эндометрий тоньше, чем обычно, без травм и спаек, что указывает на недостаточную секрецию эстрогена. Это означает, что у нее были нерегулярные менструации в течение двух-трех месяцев, а то и дольше. Поэтому, заселившись в съемную квартиру, она пошла в ближайшую аптеку и купила коробку обезболивающих. Если внимательно обыскать ее рюкзак, то во внутренних швах кармана вы обнаружите намокший от дождя аптечный чек. При этом в ее рюкзаке было обнаружено еще и это…» Бу Чунхуа открыл фотоальбом своего телефона, открыл фотографии, сделанные на месте происшествия в тот день, и увеличил их. На экране были все разбросанные предметы, найденные в черном рюкзаке Гао Линя. Взгляд каждого застыл, когда он достиг совсем неприметного квадратика в углу. «Неоткрытая гигиеническая прокладка», — сказал Бу Чунхуа приглушенным голосом. Обезболивающие, гигиеническая прокладка. Она готовилась к менструации, которой у нее не было уже четыре месяца, и даже не знала, что беременна! «Вся речь Ли Хунси была сфабрикована на месте за очень короткий период времени путем анализа, объединения и угадывания слов и фраз, пролитых нашей полицией во время допроса. У такого высокоинтеллектуального преступника на руках не будет только одного дела. Если ситуация станет худшей, мы должны быть готовы закрыть дело без признания». В офисе воцарилась тишина, и лица всех напряглись. Бу Чунхуа указал на одностороннее стекло, и его четкое отражение перекрылось сутулым профилем Ли Хунси в комнате для допросов. «Отныне мы должны обыскать каждый закоулок, выкопать веские доказательства, чтобы пригвоздить его к месту преступления поздней ночью 2 мая».

«Здравствуйте, мы из Бюро общественной безопасности Южного городского округа, вы обычно много общаетесь с Ли Хунси по соседству?» «Ничего особенного, но парень был очень вежлив…» «Его жена часто ездит в командировки. Он входит и выходит сам. Я не видел, чтобы какие-то странные люди входили и выходили из нашего здания». «В чем дело? Эй, полицейский, ничего страшного, верно?» «Как Ли Хунси ведет себя в вашей компании? Легко ли с ним ладить?» «С ним приятно ладить. Он нормальный парень. Он теплый и ответственный». «Он не участвует в групповых мероприятиях, возможно, потому, что его семья живет далеко и неудобно возвращаться на ужин?» «Иногда он уходит раньше, и я знаю, что кто-то помог ему проработать несколько ранних смен… О, но в этом нет ничего страшного. Ой! Ты не должен говорить, что я это сказал!» «Как вы думаете, он имеет какое-либо отношение к этим грязным религиям?» «Беспорядочные религии — вы имеете в виду культ? Как это возможно хахаха! Ни за что!» «Это незаконно, да? Нет, наша компания этого точно не допустит!» «Менеджер Ли немного одинокий, но он по-прежнему нормально общается со своими коллегами. Мы никогда не видели, чтобы он прятался, чтобы практиковать цигун в одиночку, ха-ха…» «Что вы сказали о моем муже?» — голос женщины прозвучал от недоверия. «Проституция, ограбление, подозрение в убийстве? Вы лжецы?!» Цай Линь сидел на краю стола Бу Чунхуа, как обезьяна, беспомощно поддерживая его лоб: «Я из отдела уголовного розыска Бюро общественной безопасности Южного района города. Повторю еще раз: Ваш муж Ли Хунси в настоящее время находится под стражей в нашем бюро за проникновение в дом и нанесение телесных повреждений с применением оружия. Пожалуйста, найдите время, чтобы вернуться и помочь нам…» «Бип-бип-бип…» — телефон повесил трубку, и Цай Линь какое-то время сидел там с лицом, полным потери дара речи, прежде чем повесить трубку в руке и сказать: «Ах!» Мэн Чжао даже не поднял глаз. «Не волнуйтесь, она сейчас позвонит мужу, а потом позвонит в нашу дежурку. Она должна перезвонить тебе через некоторое время». Дверь распахнулась, и Ляо Ган просунул голову: «Капитан Бу!» Глаза Мэн Чжао и Цай Линя загорелись одновременно, а Бу Чунхуа отвернулся от окна и сказал: «Говори». «Мы обыскали дом Ли Хунси, дом его родителей, его офис на работе — за последние полмесяца вся экспресс-почта пришла на его имя или на имя его жены», — Ляо Ган подошел прямо к кулеру с водой и выпил полную чашку воды, прежде чем вытереть рот и продолжить: «Их старый дом в округе Нинхэ находится в шести часах езды туда и обратно. Дом почти голый — кроме четырех стен, внутри ничего нет. Местные жители рассказали, что эта семья давно не возвращалась. Но мы не сдались, обыскали территорию с собаками внутри и снаружи, зарылись в землю на три фута глубиной, даже залезли на балки крыши, чтобы проверить, но, черт возьми, мы не только не нашли никаких черепных шлемов или ритуала из человеческих костей. объектов, мы не смогли найти даже ни одного пропагандистского буклета секты». «…Но!» — Ляо Ган, казалось, заметил выражение лиц Мэн Чжао и Цай Линя, торопливо похлопал себя по груди и громко сказал: «Я уже сообщил прокуратуре. Сегодня днём мы снова пойдём в дом Ли Хунси и снесём весь потолок, очистим все четыре стены и порвем плитку на полу. Я не верю, что этот ублюдок действительно не может оставить ни одного изъяна!» В офисе воцарилась тишина. Мэн Чжао устало провела двумя пальцами по линии бровей. Даже Цай Линь издал долгий, тихий вздох. Поиск не дал никакой полезной информации. По общему мнению, Ли Хунси был почти безупречен и не имел видимых связей с каким-либо культом, даже под микроскопом. Что, если они действительно не могут найти недостаток? Или еще хуже... Возможно ли, что процесс раскрытия этого дела зашел в тупик? «Как это может быть? С кем у нее проблемы?» «Моя несчастная дочь, моя несчастная Линлин, которая убила тебя!» Внезапно из щели в двери послышался слабый вой. Бу Чунхуа нахмурился и встал, чтобы открыть дверь: «В чем дело?» Сельская пара средних лет, лет сорока, бесконтрольно рыдала в коридоре. Это было во время напряженной дневной смены, с интенсивным пешеходным движением, и как приходящие, так и уходящие полицейские не могли не остановиться, чтобы еще раз взглянуть, поскольку резкие вопли и дискуссии ударили по их ушам, как пульсирующая боль. Дежурные полицейские были в смятении, пытаясь постоянно утешать этих двоих, и увидели, как Бу Чунхуа в спешке выходил из своего офиса; один из них поспешно поприветствовал его: «Капитан Бу!» Бу Чунхуа оглядел пару: «Кто они?» «Родители Гао Лина. Их родственники видели уведомление об опознании трупа, и Бюро общественной безопасности округа Цзяжуй только что прислало машину, чтобы привезти их», — офицер понизил голос и прикрыл рот рукой, пока говорил: «Они только что спустились из морга наверх и, наверное, больше не выдержали, когда пришли сюда… мы пытались их утешить, но не смогли их убедить. Покинуть…» «Отведи их в гостиную, я буду там позже», — Бу Чунхуа сказал глубоким голосом: «Не позволяйте им блокировать дверь дежурного помещения и плакать, мои люди внутри отсыпаются». Полиция сразу согласилась и вернулась. «Гао Лин, которого первоначально звали Гао Линьлинь, родом из деревни Фэнъюань, горы Гечэн, уезда Цзяжуй. Ее отца зовут Гао Вэй, а мать — Сюн Цзиньчжи. Оба они имеют только среднее образование и работают фермерами. В семье также есть два младших брата тринадцати и одиннадцати лет. После того, как Гао Лин сбежала из дома более месяца назад, она прервала контакты со своими родителями. Только после того, как Подбюро Южного города объединило показания Лю Ли и Ли Хунси, различные полицейские участки Бюро общественной безопасности округа Цзяжуй активизировали свои усилия по распространению уведомлений о пропавших без вести лицах, в конечном итоге найдя ее настоящую семью в результате трудных поисков». «Она такая упрямая, у нее такой характер!» — Гао Вэй сидел за длинным столом в гостиной, вытирая слезы и бормоча: «Она подняла на меня шум, когда увидела, что другие идут в старшую школу. Она тоже хотела пойти в школу. Я сказал ей, что она не сможет поступить в Цинхуа или Пекинский университет, поэтому лучше накопить денег, чтобы поддержать двух своих младших братьев. Но она не слушала. Знаете, наша семья прошла через трудности. Если бы она не родилась девочкой, потом у нас не было бы этих мальчиков, а этот бессердечный человек забрал даже коров, оставив нам только разобранный кирпичный дом. Наша семья пострадала… » Мэн Чжао мрачно спросил: «Перед тем, как уйти из дома, она упоминала что-нибудь о том, чтобы заработать много денег или совершить крупную сделку?» Сюн Цзиньчжи закрыла лицо и заплакала. Гао Вэй сказал, не раздумывая: «Да, да!» Вся комната была под напряжением. «Она сказала, что хочет пойти на работу! — Гао Вэй искренне сказала. — Я сказала ей, что если она пойдет на работу, ей следует хотя бы отправить деньги домой. Посмотрите на других девочек, которые умеют отправлять деньги на поддержку своих младших братьев. Но она начала устраивать сцену, говоря, что мы пьём ее кровь и что она хочет с нами порвать! Я спросил ее, какой смысл разрывать связи? Разве это не то же самое для каждой семьи? Разве он все еще не твой родной брат?!» Весь зал опустил головы, и энергия в них бесследно исчезла. Сюн Цзиньчжи воскликнул: «Все, все — грехи прошлой жизни. Все — грехи!» Глаза Гао Вэя были красными: «О боже мой! Линлин мертва, какой смысл об этом говорить?!» «Этот человек, — Мэн Чжао показал перед ними фотографию Ли Хунси. — Ты его видел?» Сюн Цзиньчжи закрыла лицо и громко заплакала. Гао Вэй внимательно посмотрел на фотографию и покачал головой: «Нет, нет, я не видел его раньше, я его не знаю». Есть ли у Гао Линьлинь близкие друзья, одноклассники или знакомые в ее кругу общения, с которыми она, как известно, близка? «…Друзья, одноклассники? — Гао Вэй снова вытер слезы и покачал головой, задумавшись на мгновение. — Нет, их действительно нет. У нее очень эксцентричный темперамент, и она упряма. У нее есть привычка приходить и уходить, а потом просто убегала, крича, что хочет работать…» Сюн Цзиньчжи внезапно разразился громким и резким криком: «Моя бедная дочь!!» Девушка, которая печатала заявление на компьютере, усмехнулась и собиралась сказать что-то едва слышное вроде «Что толку плакать», но Мэн Чжао осторожно похлопал ее по руке. Она подняла глаза и встретилась со строгим взглядом Бу Чунхуа, сразу же выпрямившись, не выражая никакого выражения. «Определите, чтобы они оставались в ближайшем месте, чтобы в любое время их могла допросить полиция, — Бу Чунхуа встал и сказал. — Вы можете идти». Дверь открылась, и девушка поспешно вышла, держа в руках ноутбук. Она прошептала Мэн Чжао, тихо скрежетая зубами: «Мэн-цзе, ты думаешь, что наш капитан бессердечен? Эти кровососущие родители, а он просто вежливо утешал их раньше? Гао Линьлинь действительно достойна сожаления, как сильно она хочет пойти в школу…» «Тише! — Мэн Чжао оттащил ее назад. — Что ты понимаешь? Распечатайте заявление и идите обедать!» «Я просто терпеть не могу этих лицемерных родителей. Что они делали, когда она была жива… Да ладно!» Когда девушка повернула за угол, ее охватила дрожь — Бу Чунхуа стоял перед прозекторской на другой стороне коридора, его бледные зрачки холодно смотрели на нее. Бу Чунхуа вошел в комнату для вскрытия и со щелчком закрыл за собой дверь. «О, капитан Бу! — Сяо Гуй отвернулся от стола для вскрытия. — Все готово, я только что закончил печатать отчет и собирался попросить Сяо Ву принести его вам!» Бу Чунхуа издал звук подтверждения, надел перчатки и спросил, не глядя на У Юя: «Что ты делаешь здесь вместо того, чтобы спать в дежурной комнате?» У Юй посмотрел на синеватое и раздутое тело на столе для вскрытия и хотел дотронуться до своего носа, но сдержался и пробормотал: «Не спит». «Проснувшийся?» «Хм». «Всё здание было встревожено. У них такая способность устраивать сцены», — сказал Сяо Гуй, передавая Бу Чунхуа распечатанный отчет о вскрытии. Он наклонил подбородок в сторону конференц-зала и спросил: «И что вы думаете об этой семье?» Бу Чунхуа не ответил и тихо промычал, он посмотрел на отчет о вскрытии и резко спросил: «Причиной смерти не был перелом черепа из-за тяжелой травмы головы?» «Да, на самом деле причина смерти потерпевшего достаточно сложная. Взгляните сюда, — Сяо Гуй наклонился вперед и указал на место, где череп встречается с задней частью шеи. — На окружающей коже имеются явные ссадины, что указывает на то, что поверхность использованного оружия была очень шероховатой. Учитывая наличие мелких следов почвы и окровавленных камней, которые мы обнаружили на месте преступления, вполне вероятно, что камень был оружием. Кровоизлияние под кожу головы в области затылочной кости соответствует линейному перелому. В разжиженной мозговой ткани имеются признаки крови, а также мы обнаружили гнилую кровеподобную жидкость в носовой и ротовой полостях. Этот удар произошел, когда жертва повернулась спиной к нападавшему, застигнув ее врасплох, что привело к травме от противодействия». У Юй увидел особенно сильное повреждение на лбу Гао Линя: «Это оно?» «Да, повреждение кожи лба и образование гематомы позволяют предположить, что в результате удара она нырнула вперед и упала на землю. Стоит отметить, что линии радиальных переломов не переплетены и не усечены, что позволяет предположить, что после падения на землю повторных ударов по мозгу не было; Но это только первый шаг». «Что касается второго шага, — Сяо Гуй встал и слегка прижал руки к лицу и шее тела, — он относительно необычен и истинная причина смерти: механическое удушье, вызванное удушением шеи и давлением в ротовой полости». У Юй молча кивнул, а затем не смог не спросить: «Ты нашел розовые зубы?» Обычно в процессе удушья капилляры в деснах разрываются и кровоточат, окрашивая зубы в легкий коричнево-красный цвет. Это одно из важных доказательств для судебно-медицинской экспертизы смерти от удушья. Однако Сяо Гуй погрозил У Юю указательным пальцем и сказал: «Механическое удушье действительно может привести к потемнению зубов, но это не обязательно означает, что наличие розовых зубов подтверждает смерть от удушья». Он повернулся и взял со своего рабочего места бутылку спирта, в которой в прозрачной жидкости были пропитаны два очень бледно-коричневых зуба: «Ну, это довольно очевидно, не так ли?» У Юй посмотрел на Бу Чунхуа, который пролистал страницу отчета о вскрытии и равнодушно сказал: «Да, это очевидно». «Потому что сильное разложение может привести к тому, что зубы трупа станут коричневыми, даже более коричневыми, чем в случае удушья, — Сяо Гуй положил бутылку с алкоголем обратно и развел руками. — К сожалению, наша жертва находилась в состоянии сильного разложения, поэтому розовые зубы не могут быть единственным основанием для смерти от удушья. Вы понимаете, Сяо Ву?» У Юй кивнул и посмотрел на него со слабым блеском в глазах. «Вы собираетесь насладиться чайными пакетиками Lipton от У Юя здесь», — Бу Чунхуа взглянул на Сяо Гуя из файла и бесстрастно сказал. Сяо Гуй спросил: «А?» «Ничего, — Бу Чунхуа опустил голову. — Пожалуйста, продолжайте». Сяо Гуй подумал про себя: «Неужели я учуял слишком много трупов, чтобы у меня начались галлюцинации? Почему в воздухе чувствуется слабый запах уксуса?» «Мм, хорошо, — он фыркнул и торжественно сказал. — Мы только что сказали, что Гао Лин умер от механического удушья. Розовые зубы — лишь одно из косвенных доказательств. Главное доказательство — рваные раны на слизистой языка и скрытая кровь вокруг рта — смотрите здесь». Он взял отчет из рук Бу Чунхуа и открыл страницу с изображением: «Когда убийца задушил Гао Лин, надавив на ее шею, ее язык был выдвинут вперед, а рот был насильно закрыт, в результате чего кончик языка отодвинулся назад.Знаешь ли ты, какими будут последствия этого?» Сяо Гуй намеревался создать напряжение, но У Юй немедленно ответил: «Жертва прикусила корень языка?» «Бинго! Ты очень талантлив, Сяо Ву! — Сяо Гуй неожиданно показал большой палец вверх и сказал. — Когда эти два противоположных давления действуют на язык в разных направлениях, ее язык сильно сжимается в полости рта и порезается обоими коренными зубами с обеих сторон, что приводит к серьезной рваной ране. слизистой языка – ДА! Удушая шею и закрывая рот, у нас есть убедительные доказательства!» У Юй дал пять вместе с Сяо Гуем через стол для вскрытия, а Бу Чунхуа указал на фоторецепторы в отчете о вскрытии и холодно спросил: «А как насчет этого куска скрытой крови?» «Который из?» — Сяо Гуй посмотрел вниз и увидел кусочек скрытой крови размером с маш, который было легко не заметить. «О, я сначала этого не заметил, — сказал он. — Это директор муниципального бюро Гэн напомнил мне — проверить дыхание». Директор Гэн был тем экспертом из института судебно-медицинской экспертизы, которого Бу Чунхуа пригласил из муниципального бюро. Сяо Гуй поднес указательный палец к носу и сказал: «Убийца ударил Гао Лин камнем по затылку. После того, как жертва упала на землю, он присел на корточки, чтобы проверить, дышит ли еще Гао Лин, в то время как кровь на его руках окрасилась под носом Гао Лина, но действительных отпечатков пальцев не осталось. Похоже, он нашел Гао Лин живой и решил механически задушить ее, задушив шею и закрыв рот и нос». Бу Чунхуа прошел через множество вскрытий и видел множество жертв. Первоначальный всплеск гнева и крови был подавлен глубоко в его душе, уступив место чему-то более сильному и глубокому. Но когда он в этот момент взглянул на изуродованное тело на секционном столе, маленькая девочка, которая кричала «Я хочу в школу» и «Я хочу учиться», девочка, которая шаг за шагом шла под дождем к берегу реки, внезапно материализовалась в его сознании, заставив даже самые онемевшие нервы затрепетать от неописуемой боли. «Вы, ребята, не торопитесь с исследованиями. Я отправлю отчет о вскрытии по факсу директору Гэну на подпись», — Сяо Гуй снял перчатки и сказал: «Пожалуйста, помогите мне закрыть дверь, когда вы будете выходить. Начальник Ван сказал, что, начиная с этого месяца, если дверь в секционный зал не будет закрыта, когда внутри никого нет, с каждого человека будет вычитаться пять баллов во время оценки в конце месяца». Внезапно задумавшись о чем-то, У Юй серьезно спросил: «Хотите черного чая?» «Черного чая? Нет, спасибо», — Сяо Гуй вежливо ответил: «Я пойду возьму чашку ледяного американо. Мне еще нужно провести оценку травм для серии столкновений сзади, двух случаев уличных драк с участием любовниц и восемнадцати членов уличных гангстеров, которые подрались». Дверь была приоткрыта, Бу Чунхуа и У Юй были одни за железным столом. Система подачи свежего воздуха слабо гудела в тихой комнате для вскрытия. Бу Чунхуа приподнял уголок белой ткани и внимательно осмотрел следы на шее тела. Ву Юй нащупал сигарету и зажевал ее, не закурив: «Вы нашли что-нибудь от Ляо-гэ?» Бу Чунхуа выдохнул и покачал головой. «Нет прогресса?» Ни один из них не издал ни звука, и только спустя долгое время Бу Чунхуа выпрямился и хрипло сказал: «Прошло полмесяца!» Прошло полмесяца с той кровавой ночи 502 года, а Муниципальное бюро работает не покладая рук. Однако дело остается в тупике, а давление со стороны общества нарастает. Новости пестрят дискуссиями по этому делу, но у следователей нет ничего, кроме тела несправедливо убитой жертвы, с пустыми руками и в растерянности. Даже Ли Хунси, который в настоящее время находится под стражей, похоже, не может предложить никаких решений. «Вы когда-нибудь попадали в такую отчаянную ситуацию, когда работали под прикрытием?» У Юй вздохнул. Бу Чунхуа посмотрел на него и спросил: «Как ты решил эту проблему?» У Юй понюхал сигарету носом и неопределенно сказал: «Ну… просто повезло». Повезло. Зрачки Бу Чунхуа слегка сузились, и его предыдущие слова внезапно зазвучали в его ушах. «Он приказал арестовать, меня тут же оставили на произвол судьбы, и ситуация была крайне опасной. Однако я не ожидал, что это время будет очень… удачным, и в конечном итоге я не раскрыл свою личность». Кажется, этот человек способен объяснить все приближение смерти и все спасение одному слову: удача. Он терпел лишения, был весь в синяках, но был достаточно наивен, чтобы поверить, что есть бог удачи, который может присматривать за ним. «Чего ты на меня смотришь?» — У Юй вынул сигарету, зажатую между носом и губами, и слегка неловко откинул голову назад. Бу Чунхуа почувствовал смесь кислости, жалости и неописуемой сложности за своим языком, который он сам в это мгновение заставил себя опустить. Он внезапно отвернулся: «Я… мне было интересно, как ты мог сказать, что Ли Хунси лгал, когда допрашивал его вчера вечером». «О, об этом, — У Юй опустил голову и поиграл с сигаретой, застенчиво махнув рукой. — Я не заметил этого, но я просто почувствовал, что тон голоса, выражение лица и взгляд Ли Хунси были не такими. Казалось, он разыгрывал представление. Может быть, это потому, что мне раньше приходилось постоянно анализировать людей, и со временем это вошло в привычку… Что касается подробностей о гигиенической прокладке, то я об этом действительно не подумал. Не у всех есть ваш уровень таланта». У Юй поднял большой палец вверх, и Бу Чунхуа посмотрел на него с легкой дразнящей улыбкой в глазах, указал на стол для анатомирования и сказал: «Итак, почему бы тебе не проанализировать этого убийцу еще немного?» «Откуда мне это знать? Я не собираюсь раскрывать это дело……» «Все нормально. Просто попробуй». У Юй на мгновение поколебался, прежде чем медленно сказать: «Я тоже… не могу объяснить. Это просто ощущение, которое у меня есть…» Он на мгновение остановился, а затем вытянул указательный палец, указывая горизонтально перед носом Бу Чунхуа: «Почему, когда он понял, что Гао Лин все еще дышит, его первая реакция не заключалась в том, чтобы продолжать разбивать ей голову камнем, а вместо этого заключалась в том, чтобы прикрыть ей рот и задушить ее лицом к лицу?» «Потому что в это время убийца уже бросил на землю камень, совершивший убийство……» «Я знаю, но ушиб указывает на то, что Гао Лин в это время лежал лицом к земле, почему ему пришлось перевернуть ее?» Они посмотрели друг на друга, и У Юй потер нос в самоуничижении: «У меня недостаточно опыта раскрытия дел, но у меня большой опыт убийства людей. Кажется, его движения по убийству людей не очень удобны». Глаза У Юя были ясными и яркими, а глаза Бу Чунхуа явно налились кровью, и он бормотал: «Потому что Гао Лин… Гао Лин…» «Она такая упрямая, у нее такой характер! Она начала со мной ссориться, как только началась школа! Она настояла на том, чтобы пойти в школу!» «Я ей говорила, чтобы она отправила деньги обратно, чтобы поддержать младшего брата, когда она пойдет на работу, но она настояла на разрыве с нами отношений?!» … Крошечная корочка на большом пальце левой руки Ли Хунси, незаметная скрытая кровь на кончике носа Гао Лина на фотопленке, два светло-коричневых розовых зуба в бутылке с алкоголем. Все странные детали начали соединяться в сознании Бу Чунхуа, образуя молниеносную нить из бесчисленных подсказок. «Упрямая» молодая девушка не была просто пассивной жертвой, лежавшей там и ожидающей, пока нападавший нанесет смертельный удар. В глубине души ее стойкость и упрямство заставили ее оказать слабое, но отчаянное сопротивление в последние минуты жизни. Когда нападавший протянул указательный палец, чтобы проверить ее дыхание, она внезапно укусила его за руку! Именно из-за этого сопротивления убийца в состоянии сильной паники оттолкнул ее и задушил! «В расщелинах ее ногтей не было ДНК убийцы, только кровь из зубов. Судебно-медицинская экспертиза пропустила его, потому что оно смешалось с кровотечением из ее собственной слизистой оболочки и вызвало сращение, — Бу Чунхуа крикнул. — Верните экзаменатора сейчас же! У Ли Хунси шрам на большом пальце. Пока мы сможем найти его ДНК изо рта Гао Лина, этот ублюдок будет нами полностью пригвожден!» В камере задержания внезапно загорелся свет. Ли Хунси, сидевший на кровати с опущенной головой, удивленно поднял голову, когда Цай Линь вошел с кем-то и поднес телефон к уху. «Да, я знаю. Мы прибыли в следственный изолятор и готовы дождаться результатов сравнения», — сказал он. «Почему? — темные глаза Ли Хунси были видны в бледном свете, но тон его был вызывающим. — Официально арестован?» Несколько следователей пристально посмотрели на него, и никто не ответил. Ли Хунси засмеялся и потер глаза, слушая грохот наручников, полузаживший шрам на большом пальце левой руки ярко сверкнул на свету. Всего за один день пребывания под стражей он претерпел значительную трансформацию. Его губы были сухими и потрескавшимися, из них сочилась кровь, и кровь образовывала темно-красные струпья. Он выглядел изможденным, как будто постарел сразу на несколько лет. Однако его улыбка была раскрыта, демонстрируя откровенную насмешку и высокомерие. «Сдавайся, — усмехнулся он. — У тебя нет шансов меня поймать».

«Брось, — заявил он с улыбкой, — ты меня не поймаешь». Цай Линь проигнорировал его. Через некоторое время его телефон внезапно зазвонил, и мелодия звонка была особенно отчетлива в тесном помещении. Он резко ответил: «Что случилось, шеф Ван?!» Все на мгновение затаили дыхание, и комната наполнилась гнетущей тишиной. Было так тихо, что можно было услышать даже звук падающей булавки. «Пришли результаты сравнения образца ДНК, извлеченного из щели между передними зубами жертвы, с образцом ДНК подозреваемого», — голос шефа Вана сделал паузу в телефоне, а затем он торжественно сказал: «Результаты секвенирования показывают, что они действительно не соответствует». «Убийца Гао Лина не Ли Хунси». 　　· Шеф Ван повесил трубку, поднял голову и посмотрел в глаза Бу Чунхуа, сидящему на скамейке. В лаборатории химического анализа не было ночной смены, коридоры были пусты, освещение отбрасывало размытое голубое свечение на белые стены и кафельный пол. Ван Цзюлин вздохнул и похлопал Бу Чунхуа по плечу. Прежде чем он успел что-либо сказать, Бу Чунхуа внезапно заблокировал его руку и хрипло сказал: «Иди, пройди по базе данных ДНК». Ван Цзюлин, необычайно терпеливый, ответил: «Хорошо, завтра утром я поручу кому-нибудь это запустить. Но будьте готовы: работа с базой данных ДНК отличается от работы с базой данных отпечатков пальцев. В настоящее время мы можем проанализировать только 24 локуса STR и менее 11 аутосомных локусов.Объем данных значительно увеличился, что увеличило вероятность случайных совпадений с неродственными лицами. Кроме того, мы пока не поддерживаем сравнение родства. Чтобы идентифицировать убийцу по базе данных, он должен был совершить преступление раньше и оставить после себя достаточное количество образцов ДНК. Только когда все маркеры точно совпадают, мы можем получить результаты. Так что вы…» Бу Чунхуа резко оборвал его, сказав: «Начинайте работать сейчас, не теряйте ни минуты. Вечером я позвоню в Муниципальное бюро, чтобы ускорить процедуру». Два взгляда встретились на долгое время, и шеф Ван сдержал свои слова. Глаза Бу Чунхуа наполнились непоколебимой холодностью, когда он указал в сторону морга: «Молодую девушку, лежащую на столе для вскрытия, пренебрегали, издевались, оскорбляли и, возможно, даже изнасиловали. Она снова и снова боролась за то, чтобы пойти в школу, тщательно планировала работать и зарабатывать деньги. Со своими скудными пожитками она побежала в большой город и сняла место в полуразрушенном трущобном городке. Но в итоге она была жестоко убита нападавшим под проливным дождем, в дренажной канаве, где ей размозжили череп камнями, а рот и нос задушили. После ее смерти ее еще больше заклеймили обвинениями в проституции и вымогательстве». «Рост убийцы составляет от 180 до 184 см, а вес не менее 80 кг, тогда как рост Гао Лина составляет всего 160 см. Разрыв сил ошеломляет. В своем последнем акте она яростно укусила преступника, что позволило нам извлечь крошечный след остаточной ДНК из ее зубов, — Бу Чунхуа посмотрел на вождя Вана, понизив голос. — Даже если шансы против нас, даже если нам придется преследовать его на край земли, я поймаю человека, который лишил ее жизни». «Все ее усилия за ее короткие семнадцать лет закончились неудачей. Я не позволю ее последней битве оказаться напрасной». Хотя его голос оставался почти лишенным эмоций, он эхом разносился по пустынному коридору. На другой стороне угла У Юй прислонился к холодной стене, закурил сигарету и выдохнул длинный столб дыма. Если посмотреть со стороны лестницы, ночное небо за окном было тихим, далекие огни освещали бесчисленные дома, а река Сили неустанно текла к морю. Бу Чунхуа сидел на скамейке у стены, его профиль резко и глубоко вырисовывался в подсветке. У Юй молча стоял в темноте на противоположной стороне, половина его лица купалась в слабом отдаленном свете, окутанная клубами дыма. Угол в девяносто градусов, казалось, делил их на два отдельных мира, определяемых светом и тенью. Часы на стене тикали, а свет в кабинете на половине этажа технического офиса мигал и гас. Внезапно с лестницы послышались торопливые шаги: «Бу Чунхуа!» Ван Цзюлин, который поспешно вернулся, бросился вниз по лестнице, его измученное поведение не могло скрыть волнения. Он подошел и быстро представил Бу Чунхуа несколько документов, слишком жаждущий даже похвастаться. И первое, что он сказал, было: «Ты счастливчик, тебе не придется ехать на край земли!» Бу Чунхуа перехватил сравнительные результаты и сразу же увидел тюремную фотографию мужчины с плоской стрижкой и узкими бровями. «Посмотрите на это: Гао Баокан, 24 года, приговорен к четырем годам тюремного заключения за изнасилование. После освобождения он проживал в зоне развития Пинхай города Цзиньхай. Результаты секвенирования точно соответствуют ДНК преступника, найденной во рту Гао Лина! Что вы думаете?» Без колебаний Бу Чунхуа вложил бумаги в руки вождя Вана: «Арестуйте его!» «Уу-уу-уу…» Четыре полицейские машины с мигающими красными и синими огнями и сиренами, пронзающими ночное небо, быстро выехали из ворот Подбюро Южного города и влились в ночной поток машин на главной территории города. «Гао Баоканг, бросивший школу. Его родители держат в округе киоск по игре в маджонг. Они испортили своего единственного сына, превратив его в никчемного человека, который ничего не умеет и никогда не бывает доволен. С детства он участвовал в драках, создавал проблемы и вымогал плату за защиту, из-за чего бесчисленное количество раз попадал в местный полицейский участок. Когда он не смог продолжить учебу в средней школе, он начал слоняться по дому. После долгих уговоров родителей его отправили в Цзиньхай «найти работу» у родственников. Однако в конечном итоге он начал играть в азартные игры и участвовать в финансовых пирамидах. Наконец, когда ему исполнилось восемнадцать и он стал полностью привлечен к уголовной ответственности, он оказался в тюрьме. Посмотрите на их эффективность!» «Кто этот его родственник?» — спросил Бу Чунхуа, пока ехал. «Его тетя, вышедшая замуж за мужа и открывшая небольшую фирму в зоне застройки. Согласно материалам дела, она является прекрасным примером благосклонности к своему младшему брату и племяннику. Она презирает семью своего мужа и хочет лишить их богатства. Вскоре после того, как Гао Баокан была заключена в тюрьму, ее муж развелся с ней и забрал ребенка», — звук Цай Линь, листающего стенограмму, исходил из Bluetooth-соединения в машине. И вдруг он воскликнул: «Подождите, они снова поженились в прошлом году! Ну, булочки и собаки всегда вместе, как говорили древние!» У Юй, который сидел на пассажирском сиденье и ел булочку, остановился в своих действиях. Бу Чунхуа, глядя вперед, небрежно вытащил термос из двери машины и бросил его в руки У Юя: «Дом, в котором он живет, сейчас принадлежит его тете, верно?» «Да, я подтвердил это в полицейском участке района Пинхай. Этот парень не проявлял никаких признаков реабилитации с момента освобождения. Он по-прежнему участвует в мелких кражах и хулиганстве. За день до дела 502 его даже вернули за то, что он бросил бутылку вниз, — Цай Линь на другом конце линии с щелчком закрыл дело. — Босс, не волнуйтесь. Я уже сообщил в полицейский участок, и они туда кого-то разместили. Просто войди и немедленно арестуй его!» У Юй держал термос, некоторое время колеблясь, и, наконец, слегка приоткрыл крышку. Горячий, резкий запах «импортного молока» наполнил воздух. Гао Баоканг жил в полуоткрытом и ветхом жилом комплексе, расположенном рядом с главной дорогой, где туда и обратно доносился шум автомобилей. Выехав с шоссе, сине-белая полицейская машина с ревом въехала в поселок и остановилась аккуратно под жилым домом. Бу Чунхуа вышел из машины и небрежно указал на нескольких человек: «Окружите здание. Чжан Сяоли, охраняй ворота сообщества и следи за тем, чтобы никто не входил и не выходил без разрешения. Остальные, пойдем со мной. У нас есть дверной выключатель? Чжан Сяоли, воспользовавшись случаем покрасоваться, тут же вытащил инструменты из сундука и воскликнул: «Понял! У нас это есть!» Бу Чунхуа огляделся вокруг, заметив, что поблизости никого нет. Он взял дверной выключатель из руки Чжан Сяоли, слегка наклонился вперед и прошептал сквозь стиснутые зубы: «Если на этот раз вы позволите посторонним лицам снова войти на место происшествия…» Волосы Чжан Сяоли встали дыбом, и он, заикаясь, пробормотал: «Да… да! Понял!» Чжан Сяоли быстро поспешил прочь, как испуганный кролик. Когда Бу Чунхуа развернулся, он столкнулся с У Юем, который обошел полицейскую машину с другой стороны. У Юй вытирал руки о свои полицейские штаны после того, как доел приготовленную на пару булочку. «Разве это не меня ты отругал в прошлый раз?» — заметил У Юй. Окружающая полиция быстро разошлась и заняла свои позиции на месте операции, оставив Бу Чунхуа и У Юя стоять в тени и смотреть друг на друга. Бу Чунхуа спросил с серьезным выражением лица: «Ты допил молоко?» У Юй напрягся, и Бу Чунхуа прошел мимо него с высоко поднятой головой. Старый жилой дом имел низкие и узкие коридоры, заставленные различными вещами из каждого хозяйства. Цай Линь взял на себя инициативу и помчался на третий этаж. Он присел на корточки, прислушиваясь к любому шуму, а затем сделал жест, выражающий неуверенность, предполагая, что он не может определить, есть ли кто-нибудь дома. Это было нормально, поскольку была уже поздняя ночь, и даже если подозреваемый был дома, велика вероятность, что он спал. Несколько следователей окружили входы на верхний и нижний этажи. Бу Чунхуа передал дверной выключатель Цай Линю, и У Юй прошептал ему на ухо: «Разве ты не собираешься ударить его сам?» Бу Чунхуа держал пистолет обеими руками и прошептал в ответ с той же громкостью: «Похоже, ты посмотрел слишком много телевизионных драм. Хотите попробовать выбить эту защитную дверь?» Цай Линь умело достал отмычку и быстро открыл внешнюю железную дверь. Затем он втиснул дверной выключатель в деревянную дверную раму, накачал его, жестом приказал своим коллегам отступить и нажал на клапан. В одно мгновение деревянная дверь сорвалась с петель, врезалась в стену и отскочила назад. Бу Чунхуа ногой открыл ее и воскликнул: «Не двигайся! Полиция!» Щелчок! В гостиной зажегся свет, и хорошо обученные следователи быстро ворвались в каждую комнату. Двери спальни, ванной и балкона распахнулись одна за другой. Цай Линь прыгнул на кровать и нацелил пистолет на одеяло, скомандовав: «Не двигаться!» «Не двигайся!» «Полиция!» Быстрым движением Цай Линь поднял одеяло, открыв пустую кровать. «На балконе никого!» «Никого в ванной!» Внутреннее и внешнее освещение квартиры освещало сцену. Окна, балкон и дверные замки остались целы, но следов подозреваемого не было. Бу Чунхуа толкнул дверь чулана дулом пистолета, заглянул внутрь, затем обернулся и покачал головой, сказав глубоким голосом: «Он сбежал». Не в силах сдержаться, Цай Линь пробормотал себе под нос проклятие: «Черт!» Это была старинная двухкомнатная квартира. В гостиной на квадратном деревянном столе под стеклянной столешницей лежали старые газеты, а рядом стояли два стула. У стены стоял шкаф с пятью ящиками, телефон и потертый однодверный холодильник, потертый, со сколами краски, выцветшего зеленого цвета. Кухонный мусорный бак был до краев заполнен пустыми пакетами из-под картофельных чипсов и лапши быстрого приготовления, а также выброшенными бутылками из-под спиртного. В углу стояло несколько сломанных корзин для мытья овощей, от которых исходил неприятный запах разложившихся листьев овощей. «Порты, доки, аэропорты, железнодорожные вокзалы, а также несколько основных транспортных артерий, а также въезды и выезды с шоссе должны иметь достаточное количество точек наблюдения. Между тем, дорожной полиции и подразделениям общественной безопасности должно быть направлено единое уведомление о расследовании... Гао Баокан никогда не бывал дальше Цзиньхая, за исключением мест, связанных с финансовыми пирамидами. Даже если он попытается сбежать, его побег не приведет его далеко. Проведите немедленное расследование в отношении семьи его тети и тщательно проверьте социальные связи подозреваемого!» Спокойный и строгий голос был слышен, когда Бу Чунхуа звонил снаружи. В спальне Цай Линь гримасничал и ползал по полу, роясь в вещах под кроватью. Он вытащил бесчисленные куски засохшей папиросной бумаги, заплесневелые кожуры от фруктов, неприятные пакеты из-под закусок и несколько пустых пивных банок, которые звенели, когда их доставали... Затем, с огромным усилием, он попытался вытащить несколько тяжелых бутылок из-под кока-колы, используя метла. Однако после беглого взгляда его чуть не стошнило от громкого «тьфу». В перчатках У Юй рылся в ящике, когда услышал это и сразу же сделал шаг назад. «Личинки?» «Кашель! Кашель! Кхм!» — Цай Линя стошнило, его глаза закатились. Одной рукой он с силой держал У Юя за плечо, не давая ему сбежать, а другой рукой он указывал назад. У Юй посмотрел в том направлении и увидел на полу несколько больших бутылок из-под кока-колы, наполненных мутной желтой жидкостью. Под тусклой желтой прикроватной лампой они мерцали туманным светом. «Разве ты не говорил, что всю свою жизнь боялся только личинок?» — спросил У Юй. Цай Линь сердито ответил: «То, что я не боюсь, не означает, что мне не противно!» У Юй сказал: «Не чувствуйте отвращения. Это вода, в которой замачивают табак». «…» — Цай Линь посмотрел на загадочную желтую жидкость в бутылках на земле, его маленькие глаза были полны растерянности. Затем он взглянул на У Юя, спокойное выражение лица которого не изменилось за столетия, и получил в ответ обнадеживающий взгляд. «Как ты узнал?» — наконец, нерешительно спросил Цай Линь. У Юй ответил: «Почему бы тебе не открыть его и не понюхать? Тогда ты узнаешь». «Ух…» — Цай Линь закатил глаза, прикрыл рот рукой и в приступе гнева помчался в ванную. У Юй усмехнулся и подошел, кончиком пальца ноги разбирая кучу разного мусора на полу. Не найдя никаких существенных улик, он бросил запутанное одеяло на землю и поднял простыню, встряхнув ее. Щелчок! Простыня выдвинула небольшой буклет из угла каркаса кровати, и он с шорохом раскрылся, обнажая смелое, написанное черными буквами название главы: «Слушать Голос Бога, видеть Его проявления». У Юй: «…» У Юй наклонился и взял раскрытую брошюру, ощупывая пальцами тонкую и грубую бумагу. Качество печати заметно отличалось от знакомых ему профессиональных книг, а бумага казалась немного более бледной, как если бы она была напечатана на обычной бумаге формата А4 прямо из принтера. Страницы имели высокий уровень прозрачности, что побудило его поднести прикроватную лампу поближе, чтобы лучше рассмотреть. Под жирным заголовком главы было напечатано несколько предложений: «Жертва — воля Божия, и христиане должны приносить жертвы, угодные Ему…» «В твоих мыслях больше не будет понятия о браке. Те, кто верят во 'Всемогущего Бога' и женщину Христа, больше не будут различаться по полу. Они могут спать в одной постели, иметь союз духов…» «Что, черт возьми, такое 'Всемогущий Бог'?» У Юй открыл обложку и увидел молнии и желтые кресты, напечатанные на темно-синем фоне. Заголовок гласил: «Слышали ли вы голос Божий?» «Ты слышал мой голос?» — холодно сказал Бу Чунхуа. Даже не поворачивая головы, У Юй собирался сказать ему, чтобы он замолчал, когда Бу Чунхуа потянулся за его спиной и схватил книгу, пролистав несколько страниц. Выражение его лица слегка изменилось, когда он спросил: «Где ты это нашел?» У Юй указал на угол каркаса кровати и спросил: «Что это за штука?» Бу Чунхуа, как ни странно, не успел ответить. Он тщательно ощупал бумагу для печати, использованную для буклета, и проверил уровень прозрачности на свету. Он хорошо разбирался в типе бумаги и сказал: «Вероятно, это легкая бумага плотностью 70 или 80 г, с высокой прозрачностью и низким разрешением, вероятно, из магазина быстрой печати. Разве вы не слышали об этом деле?» У Юй поднял обе руки в жесте замешательства. «В 2014 году в Чжаоюане провинции Шаньдун 28 мая произошел случай умышленного убийства в ресторане Макдоналдс. Лица, ответственные за смерть Нянь Сяопина и Гао Лина, несомненно, были связаны с культовой организацией. Как только это дело будет раскрыто, я дам вам неделю отпуска дома, чтобы вы рассмотрели все горячие новости за последние тринадцать лет. Но на данный момент кажется, что вы внесли значительный вклад», — Бу Чунхуа захлопнул брошюру. У Юй: «?» Бу Чунхуа поднял на него бровь: «То есть, если… предположение лидера академии верно». Бу Чунхуа действительно оправдал свою репутацию бывшего детектива следственного отдела. На таком близком расстоянии, когда он поднимал бровь и смотрел на кого-то, его типично острые и ледяные глаза мерцали намеком на дразнящий свет, создавая ощутимое чувство волнения. У Юй откинул голову назад, сделал полшага назад и внимательно посмотрел на него с чувством недоверия. Однако Бу Чунхуа похлопал его по плечу брошюрой и сказал: «Просто подожди и не двигайся. Я покажу тебе фокус». Бу Чунхуа вышел из спальни и вскоре вернулся с геодезическим фонариком в руках. Он выключил прикроватную лампу, окутав всю комнату тьмой. Только слабый, тусклый свет просачивался сквозь щель в двери снаружи. Стоя близко друг к другу, Бу Чунхуа случайно перевернул страницу буклета и осторожно включил светодиод. Мягкое, неземное голубое сияние освещало страницы, постепенно выявляя из темноты несколько рядов разбросанных ярко-желтых точек. «Видишь?» — мягко спросил Бу Чунхуа, бросив искоса взгляд на У Юя, и на его тонких губах образовалась тонкая кривая. Часы на стене отчетливо тикали, а из гостиной доносились слабые разговоры и шаги, подчеркивая тишину в спальне. Только их дыхание задерживалось в тенях. После некоторого колебания У Юй заговорил: «Разве это не матрица слежения?» Выражение лица Бу Чунхуа внезапно застыло. «Посветив синим диодом на бумагу с лазерной печатью, можно увидеть матрицу, образованную желтыми точками. Это связано с тем, что большинство производителей лазерных принтеров встраивают TDM еще до того, как машина покинет завод. Каждая страница, напечатанная на этом принтере, будет содержать эти желтые микроточки. Анализируя эти точки с помощью программы, вы можете извлечь серийный номер машины, встроенное время и даже отследить покупателя, запросив серийный номер. Вот почему, когда я работал в подразделении специальных операций, Чжан Бомин и его коллеги предпочитали использовать отечественные лазерные принтеры или добавлять специальный TDM. Таким образом, даже в случае утечки документа мы сможем отследить человека, который его напечатал, — У Юй сделал паузу и скептически посмотрел на Бу Чунхуа. — Ты собираешься сейчас начать показывать мне фокусы?» Бу Чунхуа: «…» Бу Чунхуа убрал фонарик, резко включил прикроватную лампу и холодно ответил: «Какие фокусы? Вернись к работе».

«Последний раз я получал известия от Баокана 1 мая, когда мне позвонила полиция. Они сказали, что он бросил вниз еще одну бутылку пива, едва не задев кого-то. Я сказал им, чтобы они больше не сообщали мне о таких вещах. Если они хотят его арестовать, сделайте это. Пусть он посидит в тюрьме еще несколько лет. Таким образом, я смогу вернуть себе этот маленький дом и избежать обиды со стороны мужа». Мэн Чжао нахмурила брови, ее взгляд был полон беспокойства, пока она внимательно слушала. Женщина, сидевшая напротив нее, горько улыбнулась и опустила голову, чтобы вытереть уголок глаза. «Это довольно смешно, не так ли, офицер? Раньше я так заботился о нем. Я даже пожертвовала покупкой баранины, которую не могла себе позволить для вступительного экзамена моей дочери в среднюю школу, просто чтобы потушить и отправить ее ему. Все, о чем я думал, это то, что он был единственным законным наследником нашей семьи Гао, единственным сыном моего младшего брата. Разве не естественно, что старшая сестра помогает младшему брату?» Гао Ся, несмотря на то, что был всего на несколько лет старше Мэн Чжао, выглядел намного старше. Плечи ее всегда были слегка сгорблены, как будто ей приходилось нести бремя присущей ей покорности и слабости, стиснув зубы во всем. Если судить исключительно по внешности, то она и Гао Баоканг, у которого была короткая стрижка, густые брови и почти грубое поведение, казались совершенно неродственными, почти не напоминая тетю и племянника. Мэн Чжао сочувственно вздохнул и спросил: «Он все еще продолжает просить у тебя денег?» Этот понимающий вздох глубоко засел в Гао Ся, вызвав всплеск сдерживаемых обид в этой уставшей женщине средних лет. «Просить денег? Ты знаешь, как они обращались со мной, когда Баокан впервые арестовали, и мой муж, наконец, не выдержал и развелся со мной? Мой отец вызвал меня обратно в наш родной город и отругал меня до полусмерти! Он обвинил меня в том, что я не заботилась о Баокане и не дала ему денег на раннем этапе, чтобы купить дом и жениться. Он обвинил меня в том, что я намеренно заставила его совершить преступления и сесть в тюрьму, как будто я хотела разрушить родословную семьи Гао! Какую жизнь я вела в течение этих двух лет? Мой муж бросил меня, моя дочь отреклась от меня, и я работала на них как рабыня. Они даже считали, что быть разведенной женщиной неблагоприятно…» Голос Гао Ся заметно срывался, и она быстро взяла себя в руки. «Позже мой муж изменил свое мнение и сказал, что наша дочь не сможет расти без матери. Он решил снова жениться на мне, спасая меня от этой огненной ямы. Я и не подозревала, что через год после нашего повторного брака Баокан освободился из тюрьмы и снова начал звонить мне, требуя денег и дома. Если я отказывалась, он осыпал меня оскорблениями! Это был не только он; мои родители постоянно звонили из нашего родного города, оказывая давление, чтобы я дала ему денег на обучение моей дочери за границей. Если я не подчинялась, они обвиняли меня в пренебрежении семейными узами и в том, что я непослушная дочь. В конце концов, я стала слишком бояться отвечать на их звонки. У меня есть своя жизнь, собственный муж и дочь, о которых нужно заботиться. Неужели мне придется пережить еще один развод и вернуться, чтобы служить им, как рабыня?» Гао Ся вытерла глаза ладонью, а Мэн Чжао нежно схватила ее морщинистые руки, успокаивающе похлопывая их. «Что ты сделал потом?» — она спросила. «Я заблокировала номера его и моего брата, — сказала Гао Ся, тяжело всхлипывая. — Но я не блокировала номера родителей. В конце концов, я не могу быть по-настоящему неблагодарной…» — вздох. Мэн Чжао оставался уклончивым: «Они недавно связывались с вами?» «Ни разу после инцидента 2 мая… подожди, — Гао Ся вдруг что-то вспомнила. — Если подумать, в конце прошлого месяца мой отец звонил мне за деньгами и говорил какие-то странные вещи». «Что он сказал?» «Он сказал, что у Баокана сейчас нет денег, и, как его тетя, я не должна смотреть на него так свысока. Он утверждал, что когда он начнет зарабатывать большие деньги, я буду просить его внимания. Я спросил, как он смог заработать большие деньги и не замешан ли он в другой финансовой пирамиде. Мой отец с гордостью ответил: 'Теперь у Баокана есть серьезные навыки. Люди приносят деньги в наш дом, умоляют помочь им «сгладить» их проблемы!'» «Сгладить» их проблемы. Клерк в углу комнаты для допросов, Ляо Ган, который притворился, что вошел и налил воду, несколько следователей, подслушивающих в наушниках снаружи… и даже выражение лица Мэн Чжао изменилось. Чувствительность Гао Ся, которая со временем развилась в чтении выражений лиц людей, сразу же заставила ее почувствовать, что с атмосферой что-то не так: «Ч-что случилось? Я, я…» «Мисс Гао, — Мэн Чжао крепко сжал руку Гао Ся и серьезно посмотрел в ее усталые, морщинистые глаза. — Можете ли вы записать мне адрес своих родителей?» «…Затем мы связались с отделом общественной безопасности провинции Х и отправились в родной город Гао Баокана, деревню Хулу в округе Синян. Местный полицейский участок быстро нашел 100 000 юаней, завернутых в полиэтиленовые пакеты, с поля перед их домом. Пожилую пару доставили в окружное бюро общественной безопасности и после недолгой паники они сознались…» Полуденное солнце ярко светило, освещая шумные улицы уездного города. Тротуар становился все более узким, поскольку торговцы, торгующие одеждой, предлагающие услуги гадания и продающие фрукты, заполнили пространство. Джип, припаркованный на улице, окно со стороны водителя выходило на вывеску типографии «Kaitai Graphics» через дорогу. Через стекло входной двери магазина можно было смутно разглядеть людей внутри. Бу Чунхуа отвел взгляд и небрежно откусил несколько кусочков упакованного в коробку ланча: «Как это было?» «В конце прошлого месяца Гао Баокан привез «друга» обратно в свой родной город и дал его бабушке и дедушке 100 000 юаней наличными, чтобы сохранить их для него. Он утверждал, что «друг» дал ему деньги и попросил помочь «с чем-то разобраться», и что он вернется через месяц или два, чтобы забрать их, как только все уладится», — сказал Цай Линь по телефону, поглощая пицца, которую заказали для него родители. Он продолжил, его слова были несколько приглушенными, когда он просматривал недавно отправленную по факсу стенограмму. «Они двое пробыли около трех или четырех дней, а затем ушли. Они сказали, что возвращаются в Цзиньхай, чтобы что-нибудь подготовить, и с тех пор не общались со своей семьей. Бабушка и дедушка хвастались, что их драгоценный внук занят важными делами. Лишь два дня назад пожилая женщина не смогла вынести тоски по внуку и позвонила, чтобы узнать. Но телефон Гао Баокана был выключен, и технология триангуляции не смогла его обнаружить. Вероятно, он исчез из сети». Исчезновение Гао Баокана указывало на две возможности. Во-первых, он мог утонуть в реке Сили в ночь сильного дождя, что означало бы, что полиции нужно приложить больше усилий, чтобы выяснить связь между двумя убитыми девушками. Во-вторых, он мог сбежать, добровольно оставив 100 000 юаней, что указывало бы на его осведомленность о том, что полиция следит за ним, и, следовательно, на возможную утечку информации в рядах полиции. В любом случае, это было очень плохой новостью для текущего расследования. «Как выглядит этот друг?» — спросил Бу Чунхуа. «Местный полицейский участок опросил соседей семьи Гао. Они описали «друга» как пухлого мужчину лет двадцати-тридцати с опущенными глазами, мясистым носом и заметной родинкой на брови. Мы показали фотографию Ли Хунси и попросили местных жителей подтвердить это, но все они сказали, что никогда его не видели». Родители Гао Лина никогда не встречались с Ли Хунси, и человек, который заплатил 100 000 юаней Гао Баокану за убийство, также не был Ли Хунси. Однако фактом является то, что плод в животе Гао Лина биологически связан с Ли Хунси. Кроме того, совершенно случайно код отслеживания, расшифрованный технической командой культовой пропагандистской книги, указывает на то, что она была напечатана на принтере Xerox DC8000. Основываясь на отчетах о продажах, предоставленных китайскими дилерами Xerox и на рынках подержанных товаров, полиция проследила его до типографии Kaitai Graphics в округе Нинхэ, который оказался родным городом Ли Хунси! Так какую же роль на самом деле играет Ли Хунси в этом опасном и жутком деле? «Придумайте, как нарисовать черты лица друга Гао Баокана, и активизируйте допрос родителей и жены Ли Хунси», — Бу Чунхуа выбрал рыбные кости палочками для еды и сказал глубоким голосом: «Ли имеет такое большое отношение к этому делу, и его близкие не могут ничего не знать». «Да, сэр!» Бу Чунхуа выключил Bluetooth в машине, и прежде чем он успел засунуть кусок рыбьего брюха в рот, пассажирская дверь щелкнула и открылась. В этот момент Бу Чунхуа продемонстрировал превосходную реакцию и точность. Не двигая запястьем, он подбросил палочками рыбное брюшко, которое образовало в воздухе плавную дугу. Он приземлился в ланч-боксе У Юя на пассажирском сиденье, не пролив ни капли супа. «Назад? — Бу Чунхуа легкомысленно сказал. — У меня в миске есть хороший кусок рыбы, я собрал шипы специально для тебя. Давай, поедим». У Юй сел в машину с сумкой с файлами Kaitai Graphics. Заикаясь от этих слов, он ответил: «Спасибо… Спасибо, капитан». Бу Чунхуа был невозмутим: «Пожалуйста». У Юй пробормотал спасибо, взял коробку с обедом и начал ее поглощать, в то время как Бу Чунхуа вытащил из своей сумки несколько листов еще теплых распечаток – ответы на вопросы по математике шестого модуля, которые Мэн Чжао только что скачал с группы WeChat класса ее сына. Он достал свой ноутбук и портативный сканер и отсканировал листы в PDF. «Какая ситуация с этим магазином?» — спросил Бу Чунхуа. «Есть только один владелец, лет пятидесяти. В магазине нет ни окон, ни задней двери, поэтому, войдя через парадную дверь, мы можем запереть человека внутри. В магазине есть две машины: одна Konica Minolta и наша цель, Xerox DC8000, — У Юй на мгновение замолчал, а затем в замешательстве спросил. — Почему эта рыба не так вкусна, как отварная запеканка из Чаошань, которую мы ели в прошлый раз? время?» После того, как техническая группа выследила принтер, Бу Чунхуа немедленно опубликовал уведомление о совместном расследовании, в котором просил местное бюро общественной безопасности следить за Kaitai Graphics, и решил привезти своих людей в округ Нинхэ для наблюдения за арестом и последующим допросом. Однако с Цай Линем, первым спутником Бу Чунхуа в путешествии, незадолго до их отъезда случился неожиданный несчастный случай. Поздно вечером он наелся острого тушеного мяса, и в итоге у него случился сильный понос. В результате Бу Чунхуа пришлось искать замену, и он обратился к У Юю. По совпадению, У Юй ранее узнал от Цай Линя о местном деликатесе в округе Нинхэ, называемом рыбой тофу, и с радостью вызвался присоединиться к поездке. У Юй взял кусок рыбы: «… Она немного грубая». Бу Чунхуа помолчал, прежде чем ответить. Он решил поделиться PDF-файлом с шефом Ваном, который сидел за своим столом в сотнях миль отсюда, прежде чем дать У Юю ответ. Как только файл был отправлен, Бу Чунхуа выключил свой ноутбук и сканер, прежде чем, наконец, снова обратить свое внимание на У Юя, который ждал его ответа. «Это грубо, потому что это всего лишь обыкновенный белый амур, а тот, которого вы в прошлый раз заказали как готового к употреблению, с научной точки зрения известен как Plectropomus leopardus». Помолчав в машине, У Юй сглотнул и сказал: «Мне не нужно возмещать 13 юаней, потраченных на печать». В машине зазвонил Bluetooth, и это был начальник технической группы Ван: «Привет, Бу? Ребята, вы все еще перед типографией?» «Как это?» Бу, у которого было ослиное лицо, в офисе не было. В его отсутствие даже воздух казался слаще. Эффективность работы начальника Вана внезапно выросла как минимум на тридцать процентных пунктов. Он бодро заявил: «Результаты анализа готовы. Модель принтера — DC8000, серийный номер — KR68P3117945686. У него тот же серийный номер, что и в книге Гао Баокана 'Слышите ли вы голос Бога?'. Подтверждено, что это была та же самая машина, которая использовалась для печати обоих. Давайте поймаем преступника!» Бу Чунхуа не сказал ни слова. Он повесил трубку и взял в руки рацию, лаконично произнеся два слова: «Поехали!» В конце улицы, прямо напротив автостоянки, четыре ничем не примечательных частных автомобиля внезапно взревели в унисон. Они медленно выстроились в очередь и припарковались перед Kaitai Graphic, создавая смутное подобие блокады. Несколько офицеров в штатском вышли из машин и толкнули дверь магазина. Через несколько мгновений изнутри вспыхнуло волнение, как будто кто-то пытался выбежать, но его быстро подавили. Через несколько секунд дверь снова распахнулась, и появились несколько местных офицеров в штатском. Они сопровождали владельца типографии, которому было лет 50 или 60, и который был круглолицым. Офицеры затолкали его в ожидавшую машину, ругая его. «Хорошо, понял… Сначала организуйте допрос, увидимся в Бюро позже». Бу Чунхуа коротко ответил на сообщение на другом конце канала и повесил рацию. В этот момент он заметил, что У Юй смотрит на дисплей Bluetooth автомобиля со странным выражением: «Ваша записка начальнику Вану была 'Лысый Ван'?» Бу Чунхуа бросил рацию на заднее сиденье. Он сказал небрежным тоном: «Что? Ты собираешься меня предать?» Капитан Бу, красивая элита полицейского мира, который однажды заставил студенток из соседней художественной школы перелезать через стены, чтобы мельком увидеть его, и который вселил страх в бесчисленное количество преступников, оправдал свою репутацию. Взгляд его был острым, как нож, сиял, как холодные звезды, а на лице четко читались два слова — Plectropomus leopardus. У Юй ответил: «Ни в коем случае, как я мог предать своего начальника?» Бу Чунхуа слабо улыбнулся, и казалось, что облака рассеялись, а снег на мгновение расчистился: «Точно. Стипендия за последний квартал не была выплачена, и я не думал, что ты предашь». У Юй молчал. Бу Чунхуа казался несколько довольным. Он нажал на педаль газа, мигая фарами джипа, и ловко выехал на оживленную провинциальную дорогу, направляясь к Бюро общественной безопасности округа Нинхэ. ... Клик! Затвор щелкнул, и тусклый джип застыл на экране телефона. Перед магазином Kaitai Graphics, рядом с тротуаром, продавец фруктов нажал на козырек и нажал кнопку «Отправить». Буквально через несколько секунд после того, как на телефоне появился входящий звонок и еще не прозвучал рингтон, «продавец» тут же ответил на звонок. Затем по телефону раздался голос молодой женщины, без каких-либо светских разговоров она перешла прямо к делу и спросила: «Нет ли более четкой картины?» «Я не смог сфотографировать, сестренка. Он увидел меня, — он осторожно оглянулся и понизил голос среди шумной улицы. — Когда он переходил мне дорогу, между нами было столько машин и людей, как только я поднял телефон, он посмотрел мне в глаза. мне. К счастью, я быстро среагировал и повернул камеру, чтобы запечатлеть проходившую мимо девушку. Позже, когда он вышел из типографии, я думал, что он не сможет увидеть меня сзади. Но как только он вышел за дверь, он просканировал местность, как рентгеновский аппарат. Мне пришлось подождать, пока он почти подойдет к двери машины, прежде чем я смог незаметно сфотографироваться… Что делает этот человек? Его бдительность необыкновенна!» Женский голос прервал его: «Что он ждал?» «Я думаю, он был полицейским. Он вышел из машины, чтобы купить еды. Он был высоким и красивым, но у меня не сложилось впечатление, что с ним хочется связываться, — торговец сделал паузу, его голос понизился еще ниже. — Что теперь?» Звук гудков, крики, нетерпеливые крики и болтовня о сделках... Никто не заметил продавца, спрятавшегося в тени за тележкой с фруктами, поднесшего к уху мобильный телефон и лукаво оглядывающего окрестности. Спустя долгое время с другой стороны что-то было сказано, и он опустил голову, на его лице мелькнуло яростное намерение. «Понятно, Инь-цзе… Да-да, без проблем». «Не волнуйся, тебе просто придется дождаться моих хороших новостей». ... Тонкий палец с ярко-красным лаком для ногтей прервал звонок и бросил телефон на стол, где на экране отразилось идеально накрашенное, ничего не выражающее лицо. Никто не осмеливался говорить. Ее изысканные глаза, не мигая, смотрели на черный экран телефона. Внезапно она снова схватила телефон, ее пальцы сжались так сильно, что вены поднялись, и она открыла только что полученное текстовое сообщение. Перед ее глазами были две тайно сделанные фотографии. Один из них был джипом, направлявшимся к перекрестку, его задний номер был виден, но едва различим. Другой был яснее; на нем был изображен молодой человек, стоявший спиной к камере, среднего роста и стройного телосложения, переходивший улицу среди машин. Одетый в пожелтевшую футболку и большие шорты, он просто шел, опустив голову, ссутулившись, как будто он только что вышел из уличного ларька и собирался провести день, бездельничая, или пойти в интернет-кафе, чтобы поиграть в игры всю ночь с несколькими друзьями, которым больше нечего было делать. «Его глаза точны, как рентгеновские лучи… Что делает этот ребенок? Он безумно бдителен! …» В уголках сладких красных губ Инь-цзе появился намек на сарказм. «Тебе определенно нужно быть осторожным, не так ли? — она прошептала и тихо рассмеялась над этой фигурой. — Если на этот раз ты снова совершишь ошибку, никто не умрет за тебя». «Я сказал, что не ошибся с ним. Должно быть, это старый любовный соперник? — спросил ухмыляющийся мужчина в бейсболке и маске от смога. Несколько приспешников переглянулись, но Инь-цзе молчал. Мужчина вздохнул и нерешительно посоветовал: «Честно говоря, нам следует просто оставить это дело в покое. Он был мертв уже много лет, и в конце концов все обратилось в прах. Есть ли на самом деле какая-то затянувшаяся обида, которую невозможно отбросить? Просто посмотрите на нынешний статус Инь-цзе и сравните его с прошлым…» Луч света упал прямо на него, заставив мужчину отдернуться назад, как будто его ударило током. Хлопок! Лезвие прошло мимо его носа и в мгновение ока вошло в деревянный стол на три дюйма глубже! Блестящее лезвие пронзило нижнюю часть стола и вынырнуло наружу, издав несколько хрустящих звуков, когда трещины краски поползли по всей поверхности стола. В комнате воцарилась гробовая тишина. Инь-цзе медленно отпустила рукоятку ножа, посмотрела на мужчину со своей высокой точки обзора, и ее осветленные вьющиеся волосы ниспадали с шеи на переднюю часть груди. «Где это?» — она спросила слово в слово.

«Они дали мне что-то напечатать, и я это напечатал. Я правда не знала, что это незаконно! Эй, полицейский, я действительно невиновен. Можешь меня отпустить на этот раз? Я больше не буду этого делать, ладно?» В комнате для допросов окружного бюро общественной безопасности трое следователей по уголовным делам и два клерка сидели среди полностью оборудованных аудио- и видеозаписывающих устройств. Комнату украшал большой полицейский значок, висевший на видном месте на стене. Слева — сознавшимся обещали снисхождение, а справа — с теми, кто сопротивлялся, будут жестоко расправляться. Круглоголовый хозяин типографии, заметно дрожа, сидел, съежившись, на деревянном стуле и безудержно плакал, слезы и сопли текли по его лицу. «Как владельцы малого бизнеса, — рыдал он, — у нас нет ни образования, ни навыков, и мы даже юридически невежественны. Нелегко заработать на жизнь. Моя жена хочет сделать пластическую операцию, моему ребенку нужно дорогое образование, моим пожилым родителям нужны сиделки, а правительство призывает нас завести второго ребенка. Нам приходится иметь дело с предродовыми осмотрами, послеродовыми нянями, молочными смесями, дошкольным образованием, зачислением в детский сад, лечением, выбором школы, нянями, репетиторами и детсадами…» У Юй прислонился спиной к стеклу возле комнаты для допросов, одна рука была в кармане брюк, а другая провела рукой между глаз: «Если бы мы знали, что его так легко допросить, зачем мы пришли сюда?» Бу Чунхуа категорически сказал: «Разве ты не взял на себя инициативу последовать за мной сюда?» У Юй взглянул на него с несколько недовольным видом. Бу Чунхуа знал, даже не глядя, о чем думает этот парень: «Но откуда мне знать, что фирменная рыба тофу Нинхэ, о которой упомянул Цай Линь, на самом деле не вкусная?» «Капитан Бу, показания почти готовы», — сказал офицер полиции округа, толкнул дверь и вручил Бу Чунхуа наспех распечатанную стопку документов. «По признанию подозреваемого, всего он напечатал только один экземпляр этих книг тиражом около 180 или 190 экземпляров. Заказчик утверждал, что, поскольку этого количества не хватает типографии для установки оборудования, они обратились к его на работу. Это произошло в конце октября прошлого года. Позже, когда клиент попросил его напечатать больше экземпляров, он отказался, так как не смог прийти к соглашению из-за большого объема печати и высокой стоимости. Он также не мог вспомнить точную дату…» «Покупатель раньше приводил в свой магазин маленькую девочку?» — Бу Чунхуа читал документы, когда внезапно остановился. «Да, подозреваемый имеет в виду, что он намекнул на то, что позволил девушке переспать с ним, чтобы заплатить за печать», — полицейский показал сложное выражение лица. — Однако… Он сказал нет». «…Я сказал этим ублюдкам, они думают, что я глупый? У этой маленькой девочки не было ни форм, ни ягодиц. Чтобы провести ночь в соседнем борделе, потребовалось бы меньше денег. Да-да, я знаю, что молодые девушки — редкость, но мне такое не нравится! Я предпочитаю соседских женщин постарше, которые красятся и надушены, у них трясутся груди и трясутся бедра! Кроме того, я, возможно, юридически невежественен, но я не тупой. Эта маленькая девочка была худой, как ростки фасоли. Кто знает, исполнилось ли ей уже четырнадцать лет? Если что-то случится, я проведу остаток жизни в тюрьме…» Бу Чунхуа достал фотографии Нянь Сяопина и Гао Лина из своего телефонного альбома и передал их полиции. Полицейский передал их секретарю, дав указание вызвать подозреваемых для опознания. Однако несколько мгновений спустя владелец типографии энергично покачал головой. «Нет, это не те двое, которых я видел. Тот, кого я видел, был меньше их. Я действительно не понимаю этих людей. Разве Аска недостаточно привлекательна? Разве массаж не доставляет удовольствия? Как они могли опуститься так низко, чтобы причинить вред молодой девушке? Поверьте, офицер, я не одобряю такие подлые поступки. Причинение вреда невинным девочкам является тяжким преступлением! Поверьте мне, я готов быть запятнанным свидетелем и сообщить правительству об этих хищниках, которые охотятся на девочек нашей страны…» Драмы американской полиции привели к ряду недопониманий среди китайской общественности, особенно на низовом уровне. Следует отметить, что в китайском законодательстве нет понятия «запятнанные свидетели». Несколько следователей быстро прервали его, чтобы исправить его заблуждение. Бу Чунхуа оторвал взгляд от одностороннего зеркала. «Значит, они приезжали к нему в гости дважды: один раз напечатали меньше двухсот брошюр, а один раз отказались из-за стоимости». «Да, так сказал подозреваемый, — полиция заявила утвердительно. — В прошлом году после дела Чжаоюань правительство сосредоточило усилия на борьбе с нелегальными типографскими фабриками. Банда боялась обращаться в большие типографии, а мелкие типографии вряд ли рисковали работать с культовой деятельностью, поэтому им пришлось обратиться в быстрые типографии. В первый раз, когда они обратились к Kaitai Graphics, вероятно, это был просто пробный запуск, и они почувствовали, что продукт напечатан задолго до того, как они получили второй». «Он правда не помнит, как они выглядят» «Ну… — полицейский неловко покачал головой. — Прошло больше полугода, он только помнил, что их было трое или четверо. Один из них оказался лидером, и его звали 'Мастер Ба'. Теперь он вспомнил это имя, потому что это было редкое имя». Бу Чунхуа и У Юй посмотрели друг на друга с намеком на подозрение в глазах. Мастер Ба? «Знаешь что, я правда не помню. Прошло уже три, четыре, пять, шесть, семь… семь месяцев! Моя жена говорит мне, что я даже не могу вспомнить, что она сказала семь минут назад, не говоря уже о покупателе семимесячной давности. И кроме того, мой магазин находится в оживленном центре города… Что?! Вы хотите сказать, что это может повлиять на приговор?! — голос владельца типографии внезапно повысился, почти дойдя до крика. — Офицер, пожалуйста, я вас умоляю. Я не связан с этими людьми! У меня есть пожилая мать, которой восемьдесят лет, маленький ребенок, которому всего восемь лет, и жена, которая постоянно заставляет меня сводить концы с концами. Что с ними будет, если я окажусь в тюрьме? Моя жена уедет с детьми и снова выйдет замуж!!» Следователь хлопнул столом и нахмурился: «Значит, вы все еще не будете говорить?!» «Ладно, ладно, ладно, я поговорю… — владелец типографии нахмурился и выглядел обеспокоенным. Его 300-фунтовое тело, казалось, было жалко втиснуто в маленький деревянный стул, отчего тот издавал натужные скрипучие звуки. — Акценты этих людей… у них был типичный северный акцент, но не совсем северо-восточный. Они были разными по росту, весу и внешнему виду, обычные люди. Никаких отличительных особенностей, которые сделали бы их незабываемыми на улице, не было. Однако лидер, этот Мастер Ба, вероятно, был немного ниже остальных. Он был не очень стар, имел маленькие глаза, светлый цвет лица и выглядел весьма утонченным... Ой, погодите, его брови!» Владелец типографии захлопал в ладоши, как будто увидел проблеск надежды избежать уголовного наказания: «У этого парня была родинка на брови!» «Местный полицейский участок посетил соседей семьи Гао. Они сказали, что это был коренастый мужчина лет 20-30 с родинкой на брови». «Друг», который поехал в родной город с Гао Баоканом, человеком, который заплатил 100 000 юаней за жизни Нянь Сяопина и Гао Лина, — это тот самый «Мастер Ба», который заставил Kaitai Graphics распечатать брошюры культа! Дверь комнаты для допросов распахнулась, и Бу Чунхуа быстро вошел, подняв свой мобильный телефон и положив его перед владельцем типографии. «Вы видели этого человека?» — он спросил. На телефоне была фотография Гао Баокана, одетого в сине-белую тюремную форму. Толстяк-владелец, прищурившись, рассматривал фотографию и энергично качал головой: «Нет, вообще никаких воспоминаний. Кажется, я его не видел». Бу Чунхуа пролистал еще фотографии: «Как насчет этого?» Хозяин типографии явно боялся его, его пухлые щеки дрожали. Его круглое лицо почти было прижато к экрану телефона, и все могли видеть, что его ржавый мозг отчаянно бурлит. Через некоторое время он осторожно поднял глаза и украдкой взглянул на выражение лица Бу Чунхуа. Он заикался: «Повторно отчитайтесь перед правительством-правительством… правительством, если я-если я правильно их назову, п-могу ли я быть освобожден от судебного преследования?» Бу Чунхуа ответил: «Я помогу тебе это проверить». Без колебаний владелец сразу же указал на Ли Хунси на экране, его лицо было наполнено смешанными эмоциями: «Я видела его! Я видел этого парня! Это он привел девочку в мой магазин!» «Привет, Ляо Ган, — Бу Чунхуа набрал номер и сказал кратко и быстро. — 'Друзья' подозреваемого Гао Баокана — это та же группа людей, что и Ли Хунси. Его следует звать Ба, и он является одним из лидеров культовой организации. Сообщите технической команде, чтобы она немедленно ускорила работу над распознаванием лиц. Позаботьтесь о том, чтобы члены семьи Гао Баокана и жена Ли Хунси быстро его опознали!» «Да, сэр!» Бу Чунхуа быстро вышел из комнаты для допросов, а владелец типографии следовал за ним, вытягивая шею, как будто хотел наброситься на него и вцепиться в его ноги: «Офицер! Эх, офицер! Можете ли вы гарантировать, что мне будет предоставлен иммунитет от судебного преследования? Когда это произойдет? Могу ли я позвонить жене?» Бу Чунхуа развернулся и пошел назад, холодно глядя на него. «Обещаю пойти и уговорить вашу жену не менять фамилию ваших детей, когда она снова выйдет замуж!» «…» Неожиданный удар обрушился на пухлого хозяина, оставив его врасплох. ... Округ Нинхэ находился в трех часах езды от Цзиньхая, поэтому было нецелесообразно возвращаться в муниципальное бюро после завершения процедур в окружном подбюро, тем более, что было уже восемь часов. В 22:00 звук льющейся воды в ванной гостевого дома прекратился, и появился Бу Чунхуа, толчком распахнув дверь. Он уже переоделся в пижаму: мягкую белую футболку с короткими рукавами и темно-серые хлопчатобумажные брюки. На ногах у него были гостиничные тапочки. Этот непринужденный вид делал его гораздо более утонченным. В сочетании со светлыми радужками и волосами он даже напоминал молодого и красивого студента полицейской академии лет двадцати с небольшим. «Ты еще не дочитал эту книгу?» — спросил Бу Чунхуа, когда увидел, что У Юй все еще прислонился к кровати в том же положении, что и раньше. У Юй сосредоточенно хмыкнул. «Этот мальчик любит учиться», — подумал про себя Бу Чунхуа. Он предполагал, что кто-то вроде У Юй будет проводить вечера после работы за просмотром спортивных состязаний или выражать свои эмоции посредством жестокой видеоигры. Была большая вероятность того, что У Юй просто будет мрачно есть еду на вынос, сидя в одиночестве перед четырьмя белыми стенами до поздней ночи, а в конце концов выключит свет и ляжет спать. Вот почему, когда местный офицер бронировал номер, он посоветовал им забронировать только двухместный номер. Он мысленно подготовился к обыденной рутине, но не ожидал, что первое, что сделает У Юй после того, как войдет в комнату и примет душ, — это вытащит из сумки блокнот, наполненный заметками. Он надел очки и со всей серьезностью начал изучать книгу «Полицейская информатика», полностью поглощенный учебой и не выказывающий никаких признаков депрессии или незаинтересованности. Бу Чунхуа держал при себе чувство самодовольной абсурдности, подавляя эту мысль сильным кашлем. Он включил телевизор, чтобы увидеть трансляцию баскетбольного матча НБА, и планировал прочитать материалы дела, одновременно наблюдая за игрой на заднем плане. Однако он внезапно вспомнил кое-что еще и спросил: «Эй, ты не возражаешь?» «Хм?» Бу Чунхуа почувствовал, что что-то не так, и обернулся, чтобы присмотреться. Наконец он понял, в чем дело: У Юй снял очки. Теперь он был в наушниках и держал в руках старомодную раскладушку. Слабое флуоресцентное сияние освещало его лицо, которое выглядело спокойным, но унылым. «У Юй? — спросил Бу Чунхуа, пытаясь разобраться в ситуации. — На что ты смотришь?» … Ответа не последовало. «У Юй! Я спросил тебя, на что ты смотришь!» — повторил Бу Чунхуа, повышая голос. У Юй наконец поднял голову и тихо вздохнул: «Посмотрите на моего кумира. Ты хочешь увидеть?» Бу Чунхуа был ошеломлен. Он быстро подошел к кровати У Юя, схватил телефон, и разъем для наушников оторвался. В следующую секунду гостиничный номер наполнился стонами и стонами — на экране транслировалась ожесточенная битва из японского фильма для взрослых с участием известной и любимой актрисы Хитоми Танака. У Юй передал наушники Бу Чунхуа: «Ты хочешь это посмотреть?» Они двое некоторое время смотрели друг на друга. В конце концов, Бу Чунхуа указал на экран телефона, а затем на шорты У Юя, изо всех сил пытаясь выдавить хоть одно слово: «Ты…?» У Юй ответил: «Если бы вы посмотрели один и тот же фильм 200 раз за последние несколько лет, как я, вы бы тоже не отреагировали». «…» — Бу Чунхуа знал, что как лидер он должен что-то сказать, но из его уст вырвалось: «Тогда почему бы тебе не посмотреть что-нибудь еще?!» «У меня недостаточно места, и я не хочу удалять это», — объяснил У Юй. «Почему?» — спросил Бу Чунхуа. «Это мой любимый фильм, — сказал У Юй. — Сюжетная линия очень трогательная». Они стояли и лежали рядом, лицом друг к другу. Пальцы Бу Чунхуа крепко сжимали все более напряженную сцену, его светлые руки дрожали от напряжения. Напротив, У Юй оставался равнодушным, а стоны становились все громче и громче, а на его лице не было никакого интереса или волнения. «Ты действительно не хочешь это видеть, не так ли? Они вот-вот расстанутся, и под дождем есть прекрасная сцена воссоединения». Бу Чунхуа пристально смотрел на лицо У Юя, его зрачки не мигали. Его губы образовали почти прямую линию. Через некоторое время он взял себя в руки и осторожно швырнул телефон обратно У Юю, который поймал его в руки. «Вот и будьте осторожны», — сказал Бу Чунхуа. У Юй выглядел озадаченным и сел: «Куда ты идешь?» — он спросил. Бу Чунхуа подошел к двери, переобулся, не оглядываясь, и холодно произнес одно слово: «Прогуляйся!»

После десяти часов вечера ночной рынок в центре округа Нинхэ все еще был полон людей. Запах барбекю, холодной лапши, курицы в горшках и раков доносится по улицам и переулкам, а неоновые огни КТВ и ночных клубов борются за внимание. Крышка бутылки была оторвана отверткой и полетела в мусорное ведро под прилавком. Бу Чунхуа махнул рукой, показывая, что сдача не нужна, и вышел из магазина. «Симпатичный парень!» «Иди поиграй, красавчик!» «10% скидка на боксы КТВ, 500 скидок на употребление спиртного свыше тысячи!» … Улицы были полны песен и танцев, дул ароматный ветер, образовывались пары. Заложив одну руку в карман, Бу Чунхуа холодно оттолкнул продавщиц напитков в ципао и пошел по тротуару к перекрестку. Увидев, что на улице полно людей, сидящих под пластиковыми тентами уличных ларьков, он нашел случайный магазин и сел. «Два рожка тушеной курицы, тарелка холодной лапши с меньшим количеством специй и порция тертых овощей в красном масле...» — босс приняла заказ и кокетливо спросила: «Красавчик, ты здесь один, без девушки?» Бу Чунхуа не стал много говорить и ответил: «Просто упакуйте, пожалуйста, холодную лапшу и нарезанные овощи». Босс тут же посмотрела на него понимающим взглядом и сказала: «Твоя девушка ждет тебя дома — хорошо!» С этими словами она ушла с порывом ветра, окутанная ароматом шашлыков. Хотя Нинхэ был всего лишь уездным городом, его ночная жизнь была не хуже, чем в Цзиньхае. Бу Чунхуа посидел всего некоторое время, когда несколько групп проходящих мимо девушек повернули головы, чтобы взглянуть на него, уставившись на молодого человека, сидевшего на улице, как будто никого другого там не было, а затем хихикая и шутя друг с другом, пока они шли прочь. Если бы У Юй сидел здесь, там должна была быть девушка, которая взяла бы на себя инициативу и заговорила с ним — у него действительно тот уникальный темперамент, который в любое время кажется свободным и интегрированным с фоном, который никогда не заставляет людей чувствовать себя неуместно. Бу Чунхуа тяжело сглотнул, глядя на проносящиеся вдалеке неоновые огни, и через долгое время его охватило другое, более мрачное и тяжелое чувство: Даже если бы многие люди были готовы сделать первый шаг, ни один из них не смог бы успешно завязать с ним разговор. Для У Юя эти молодые, яркие девушки, которые не торгуют наркотиками, не курят марихуану и даже не курят сигареты в черном казино на границе, были цветами другого мира, называемого «реальным обществом». Мягкое прикосновение пугало его, свежий аромат вызывал у него отвращение. Если он пойдет немного глубже в образ мышления «реального общества», он может потерять контроль над своей кутикулой, закаленной огнем и ножами, и захочет встать и попрощаться, уйдя в свою темную, холодную, но привычную оболочка. Он даже смотрел одно и то же старое порно годами, не в силах больше вызвать никаких физиологических стимулов, словно из-за ужасающей психологической инерции. «Он не должен быть таким», — подумал Бу Чунхуа. Он должен был быть героем, который вернулся бы домой с похвалами, в центре внимания, в окружении цветов и аплодисментов, обожаемый многими и за которым ухаживали. Он еще очень молод и любит быть в центре внимания, и вскоре его следовало бы повысить, возможно, через несколько лет до должности, равной или более высокой, чем у Бу Чунхуа. Он завоевал бы благосклонность многих семей в системе, женился бы на жене с хорошим прошлым, возможно, даже красивой, и прожил бы спокойную и счастливую жизнь. Если те, кто потратил свою юношескую кровь и изо всех сил пытался вернуться из ада, могут «жить» только таким образом, каковы жертвы тех, кто умер, чтобы защитить их? Бу Чунхуа закрыл глаза и сдвинул брови, подавляя раздражение в сердце покалыванием, которое он не мог понять, откуда оно взялось. В это время внезапно в нескольких метрах от других киосков под открытым небом на землю упал горшок с пластиковой посудой, а следом за ним с пронзительным скрежетом сдвинулись столы и стулья: «Сучка бессовестная…» «Что ты делаешь!» «Ах! Аааа…» «Что ты кричишь!! — несколько здоровенных парней, явно пьяных, схватили двух пивных девушек и не отпускали их. — Говно, возьми деньги и дай мне выпить!» «Мы не брали ваши деньги! На помощь!» «Держи ее!» «Отпусти меня! Аааааа помогите!» Мужчина с большой золотой цепочкой и нефритовым кулоном схватил поясную сумку пивной девушки и выбросил ее. Его поймал другой из его братьев в рваных джинсах и звенящих аксессуарах: «Выпей это! Выпей это! Пей или нет!!!» «На помощь! Грабеж! Грабеж!» Некоторые люди за соседними столиками колебались и встали, но затем послышался громкий грохот. На глазах у всех мужчина злобно разбил несколько пивных бутылок. Бу Чунхуа крикнул: «Стой!» Мужчина с золотой цепью пьяно впился взглядом, смутно видя в нем маленького мальчика. Он схватил за острое дно пивной бутылки и закричал: «Кто, черт возьми, шныряет вокруг? Хм?! Кто, черт возьми, шныряет вокруг?!» Затем он с огромной силой пнул пластиковый табурет в сторону соседнего стола. «АААА!!!» Внезапно весь стол с посудой и супом рухнул на пол, и несколько студентов за соседними столиками вскочили и с криком попятились. Бу Чунхуа прижал одну руку к железным перилам, разделяющим продуктовые ларьки, перевернулся и приземлился на землю, затем быстро шагнул вперед и схватил мужчину за руку. «Не двигайтесь, полиция!» — воскликнул он. Пьяницы опешили, потом сразу начали шутить и смеяться: «Полицействовать мою задницу?» «Какой тупица!» «Все полицейские — мои братья, $#@#@$% ты, тупица……» — пьяный потянул Бу Чунхуа за воротник и оттолкнул его назад. Брови Бу Чунхуа дернулись. В следующий момент человек с золотой цепью почувствовал внезапную легкость под ногами, и прежде чем он успел среагировать, его подняли с земли и перебросили через плечо Бу Чунхуа. Затем он перевернулся кубарем и врезался в рухнувший стол в перевернутом положении, совершенно застигнутый врасплох! Грохот... Мужчина был мгновенно завален столами, палочками для еды и ящиками из-под пива, и вокруг него воцарилась тишина, после чего несколько панков одновременно сердито кричали: «Что ты делаешь? Черт возьми, убей его!» Бу Чунхуа не принес своего полицейского удостоверения, но упомянуть его личность было всего лишь вопросом вежливости и профессиональной привычки. На самом деле, он уже заранее приготовился принять меры, предварительно позвонив по телефону. Он схватил испуганную пивную девушку и вытолкнул ее из толпы, затем схватил неоткрытую бутылку пива и с громким «лязгом» разбил ее о спинку стула! Пенящееся пиво разлилось по полу. Бу Чунхуа оглянулся краем глаза: «Полиция дежурит. Уйди с дороги!» Толпа закричала и отступила, и, оглядевшись, он увидел, как несколько человек тряслись и звонили по номеру 110, но панки, не зная, действительно ли они пьяны или хватило смелости придерживаться своих убеждений, набросились на них с оружием. Бу Чунхуа увернулся от летящего к нему пластикового стула и оттолкнул желтоволосого человека, который первым набросился на него. А когда он заметил, что кто-то приближается к нему с мачете, он без колебаний взмахнул бутылкой вина горизонтально и услышал «треск!» когда острое дно бутылки раздробило нападавшему локоть. Осколки стекла разлетелись, и мачете со звоном упали на землю. Панк закричал и покатился по земле, скрестив руки. Бу Чунхуа схватил его за воротник сзади и вышвырнул вон, опрокинув стол, полный только что установленных решеток для барбекю, которые звенели по всему полу. «Пошел ты, ты хулиган, не так ли? — человеку с золотой цепочкой удалось подняться из ящика из-под пива с залитой кровью головой. — Я убью тебя сегодня!» Когда Бу Чунхуа обернулся, он держал в руке полуокровавленную разбитую бутылку вина, с растрепанными волосами и холодным блеском в глазах, которые медленно мерцали с безудержной враждебностью. «Давай, — тихо усмехнулся он, — давай посмотрим, кто облажался?» Когда человек с золотой цепью прыгнул, чтобы схватить лежащий на земле мачете, Бу Чунхуа вскинул руку вверх, и окровавленная бутылка закружилась в воздухе, в результате чего голова человека с громким лязгом растянулась и упала назад, изо рта хлынула кровь. и нос. Желтые волосы, которых выгнали раньше, закрывая грудь и крича от гнева, врезались в спину Бу Чунхуа, как сумасшедший, разбив скамейку вдребезги. Не моргнув глазом, Бу Чунхуа повернулся и схватил желтые волосы за воротник, протащив его на несколько шагов к телефонному столбу. Дзынь! Дзынь! Дзынь! Он безжалостно ударил головой о столб! «Ааааааа!» Голова желтоволосого кровоточила, и он кричал, но он не мог вырваться из хватки Бу Чунхуа, поэтому он мог только отчаянно кричать своим друзьям. Двое или трое из них колебались и пытались отступить, но затем они услышали, как желтые волосы выкрикивают их имена: «@##￥кто посмел бежать! Мы посмотрим об этом позже! #####*(&–» Бандиты закричали: «Нет, мы не можем бежать! Идите и спасайте большого брата!» «Идите и позовите кого-нибудь, скорее!» «Быстрее!» Зрачки Бу Чунхуа сузились, и скрытый и сдерживаемый гнев в его сердце мгновенно нашел выход. Он схватил голову желтоволосого и яростно ударил его коленом в грудь. Удар, который нес в себе сотни килограмм силы, был сродни удару в грудину мчащегося автомобиля. Желтый волос закричал и дико закашлял, едва не выкашляв легкие! «Взять этого парня! — прошипел человек в рваных джинсах, держась за голову в крови. — Ты молодой! Можно убивать людей!» Молодые хулиганы безрассудно бросились вперед среди громких криков. В мгновение ока Бу Чунхуа пригнул голову, чтобы увернуться от проносящегося ветра. «Бац!» Раздался тяжелый удар, и стальная труба ударилась о электрический столб и была согнутый от удара.Если бы этот удар пришелся кому-нибудь по голове, он бы погиб на месте. Однако гангстер был ослеплен яростью и все равно хотел напасть с деформированной стальной трубой. Бу Чунхуа голыми руками взял у них стальную трубу и одним ударом сломал им запястье! «Ах…» — взвыл мальчик и упал на колени, а к нему бросились еще двое мужчин. Бу Чунхуа подхватил желтые волосы и швырнул его, как мешок с песком, с грохотом разбив одного, а другого повалив на колени. И тут вдруг на углу завыли сирены и приехала полиция! Глаза Бу Чунхуа блеснули, и в эту долю секунды бандит фактически схватил мачете, которое раньше лежало на земле, и с ревом бросился к нему! Бу Чунхуа почувствовал сильный ветер за головой и после многих лет опыта понял, что увернуться от него невозможно. Волна злого огня хлынула в его сердце, и он поднял локоть, чтобы схватить руку противника в лоб. Как только клинок опустился, рука бандита онемела, и его рука отпустила. Черт! «Клэнг!» Мачете упало на землю, подскочило вверх, было подхвачено ногой и поднято высоко. У Юй схватил рукоятку вращающегося летающего клинка и яростно ударил тыльной стороной ножа по шее головореза. В глазах хулигана потемнело, и он упал на землю, даже не застонав. Бу Чунхуа слегка вздохнул и отпустил руку, глядя на него. Вдалеке мигающие огни полицейских машин приближались, отражаясь позади У Юя, очерчивая его силуэт. Звуки сирен, рев, шаги и истерические крики отступили, как приливная волна, в тишину и небытие. Бу Чунхуа услышал, как его сердцебиение изменилось с тяжелого на легкое, с быстрого на медленное, успокоенное странной и невидимой силой, и все необъяснимое волнение и тревога исчезли без следа. «Вы ходите слишком агрессивно, капитан?» В глазах Бу Чунхуа появилась незаметная улыбка: «Как долго ты смотришь шоу?» У Юй бросил мачете на землю и поддразнил: «Я подумал, что мне понравится наблюдать, как ты в одиночку покоряешь все поле». «Никто не двигайтесь! Не двигайся!» «Руки вверх!» Полицейские выскочили из машины и разогнали толпу, пробираясь внутрь. Они вытащили ворчащего человека с золотой цепью из грязной земли и присмотрелись, что их испугало. Они быстро задали ему несколько вопросов и велели сотруднику полиции увезти его на машине. «Этот парень сделал первый шаг!» Человек в рваных джинсах прикрыл голову и нечисто выругался: «Черт возьми, этот маленький ублюдок даже притворяется полицейским. Когда у меня будет такая возможность, я собираюсь @#￥*&…» Полицейский сделал ему замечание и направил дубинку на Бу Чунхуа: «Ты! Идите сюда!» «Ты…» «Больше никакой ерунды, к какой банде ты принадлежишь? Кто научил тебя так себя вести? Иди сюда!» Полицейский подошел, чтобы вытащить его, и прежде чем он успел коснуться Бу Чунхуа, У Юй остановил его: «Подожди, подожди». Он достал что-то из кармана, развернул и серьезно сказал: «Капитан, я принес удостоверение, которое вы забыли в отеле». Бу Чунхуа потерял дар речи. Внутри бумажника находился снимок головы в высоком разрешении с именем Бу Чунхуа, написанным большими буквами, золотой эмблемой Китайской Народной Республики вверху и подразделением Южного городского округа Бюро общественной безопасности города Цзиньхай внизу. Офицер полиции был на мгновение ошеломлен, когда увидел это, и не смог сдержать удивления и подозрения: «О, это… действительно коллега? Хорошо…» Бу Чунхуа нетерпеливо прервал его: «Кто сказал, что я ваш коллега?» У Юй, послушный маленький лакей, немедленно вытащил из бумажника свое удостоверение и перевернул его на оборотной стороне: Бу Чунхуа, мужчина, директор отдела по расследованию уголовных преступлений на уровне дивизии, инспектор третьего класса. Бу Чунхуа бросил свою карточку, которую в ярости поймал полицейский, и холодно проинструктировал: «Сфотографируйте и отправьте ее этому парню по фамилии Ван из вашего окружного бюро и скажите ему, чтобы он лично сопровождал подозреваемых в муниципальное бюро; если их не будет в течение 48 часов, скажите ему, чтобы он приготовился работать на этом посту до конца своей жизни». «Т-ты, я, это…» Бу Чунхуа похлопал У Юя по плечу и сказал: «Давай, перекусим поздно вечером». Люди из продуктового ларька в спешке разбежались, а начальница дрожала и пряталась за пластиковым навесом, выглядывая сюда головой. Увидев на пластиковом столе нетронутую курицу в горшке, упакованную холодную лапшу и нарезанные овощи на пластиковом столе. У Юй взял пару чистых палочек для еды и сказал: «Ух ты, это так остро. Лидер, не могли бы вы заказать еще две бутылки пива?» «Почему ты пьешь в такой поздний час? Завтра дело, не пей». У Юй показал палочками для еды: «А что ты пьешь, оздоровительный чай?» Бу Чунхуа повернул перед собой темно-зеленую стеклянную бутылку, открыв большой логотип 7-Up. «Хочешь выпить? Я поделюсь половиной». У Юй: «...». У Юй засмеялся, буквально взял бумажный стаканчик и налил половину, не обращая внимания на то, что он выдохся. Он съел тертый овощной рис из одноразовой коробки для завтрака и заказал немного сушеных морских водорослей, курицы и тофу. Бу Чунхуа сидел напротив него с палочкой холодной лапши. Он поднял глаза и увидел, что на молодом человеке все еще была свободная, плохо сидящая футболка. Когда он опускал голову, чтобы поесть, его шея выгибалась дугой, и даже крошечные волоски на мочках ушей были отчетливо видны в тусклом свете далекой придорожной кухни-ларька. Одна его нога была согнута и лежала на другом бедре в особенно расслабленной позе, как у неиспорченного подростка. Пальцы его ног даже шевелились в гостиничных тапочках, пока он ел, раскачиваясь взад и вперед на ночном ветерке. Он на самом деле выглядел вполне комфортно, внезапно подумал Бу Чунхуа. Он спрятался среди толпы, среди тусклого света, ночных рыночных печей, многолюдного движения и моря людей. Это освободило его от пристального внимания и защиты, которые он получал от Линь Чжэна. Ему не нужно было ни подавлять себя как подчиненный фон, ни быть центром внимания в свете рампы, опустив голову в растерянности. Вдалеке толпа рассеялась, хулиганов сопровождали в машины, а полиция с тревогой звала лидеров в неизвестно какой машине. У Юй, казалось, был удивлен, когда он брал арахис со своей тарелки и ел его, часто оглядываясь назад. «… У Юй?» «Да?» Бу Чунхуа посмотрел на него и почувствовал желание спросить: «Вы иногда чувствуете проблеск удовлетворения, пусть даже только проблеск, своей нынешней жизнью?» Но он приоткрыл рот и услышал, как его голос раздался, спрашивая. «Ты... думал о том, чтобы попытаться получить более высокий ранг или подумать о повышении в будущем?» «Стать лидером?» — У Юй удивленно посмотрел на него. Бу Чунхуа уставился на него и кивнул. «Да ладно, я не создан для этого, а лидерство подразумевает общение со многими людьми, — У Юй помолчал, затем взглянул на Бу Чунхуа и рассмеялся с самоуничижением. — У меня и так достаточно проблем, чтобы иметь дело с тобой как с лидером». Бу Чунхуа долго смотрел на него, тихо и молча. Это довольно хорошо. Он мог на какое-то время затаиться в своей защитной оболочке, время от времени высовывая голову, чтобы подышать воздухом и взглянуть на странный мир снаружи; он не будет чувствовать себя одиноким и оторванным от жизни, пока кто-нибудь будет достаточно терпелив, чтобы остаться у входа в дыру, откуда он может появиться в любой момент. «Почему ты смеешься?» Бу Чунхуа ответил: «Я не смеюсь». У Юй выглядел немного скептически: «Ты смеешься надо мной, да?» «Вы ошиблись». У Юй поднял бровь и долго осматривал его, прежде чем указать на него кончиком палочек для еды и решительно кивнуть головой: «Тогда я не покажу это видео». Бу Чунхуа упрекнул: «Я вообще не хотел это смотреть!» Ночной рынок постепенно оживал: поднимались опрокинутые столы и стулья, на гриле шипела новая баранина, создавая белую дымку, окутывающую суетливую ночную сцену и меняющиеся вдали светофоры. Мобильный телефон Бу Чунхуа внезапно зазвонил. Это был Ляо Ган. «Алло, капитан Бу? Жена Ли Хунси Цзо Цю только что вернулась из Гонконга и сейчас допрашивается в нашем бюро, и она дала революционную информацию!» Бу Чунхуа и У Юй переглянулись. «Она узнала рисунок «Мастера Ба», друга подозреваемого Гао Баокана». Голос Ляо Гана донесся с другой стороны, с трудом подавляя волнение: «Она сказала, что видела этого человека раньше».

«Почти полгода назад у меня появилось смутное ощущение, что с ним что-то не так, но я не мог уловить никаких подсказок. Лишь четыре месяца назад, когда я готовился к поездке в Гонконг, он на первый взгляд притворился, что сопротивляется, но наедине не смог скрыть своей радости и волнения, что, наконец, стало для меня тревожным сигналом». Цзо Цю не был похож ни на одну из семей, которые Мэн Чжао недавно получил. Она была высокообразованной, а ее слова и поведение свидетельствовали о хорошем воспитании. На ней была простая шелковая рубашка, широкие брюки, на шее повязан шелковый шарф, и хотя она приехала ночью, на ее лице все еще сохранялся макияж, который она нанесла днем. Мэн Чжао поставил перед ней чашку с горячей водой и мягко спросил: «Когда ты узнала?»   «Однажды я внезапно уехала из Гонконга, чтобы вернуться домой на выходные, — Цзо Цю прикрыла красные глаза и вытерла слезу, а затем сказала: — Дома не было ничего необычного, и мой муж выглядел совершенно нормальным, удивленным. но не слишком взволнован. Мы пошли перекусить, посмотреть фильм и пошли домой рука об руку. Это было похоже на воссоединение после долгой разлуки, даже лучше, чем на наш медовый месяц. Я внутренне посмеялся над собой из-за того, что был слишком чувствительным и параноиком. Но затем я проснулся среди ночи без всякой видимой причины и обнаружил, что другая сторона кровати пуста, со слабым светом и голосами, доносящимися из гостиной».   «Это дело может быть большим или маленьким, нужно подготовиться морально…» Когда Цзо Цю надела пижаму и осторожно открыла дверь спальни, она увидела кого-то, сидящего на диване спиной к ней, немного невысокого роста и полного, с очень спокойным голосом, как у превосходного наставника, разговаривающего с подчиненным, одновременно спокойным и не терпящим возражения. Ли Хунси стоял у журнального столика в гостиной, опустив руки. С такого расстояния было трудно ясно увидеть выражение его лица, но она чувствовала, что ее муж находился в редком состоянии стресса: «… Как это возможно? Как она могла внезапно исчезнуть? Что нам теперь делать? Если они узнают, как нам с этим справиться? Мы находимся в эпицентре бури…»   «Таких вещей так много, что проверить их не так-то просто, тем более вам, — мужчина сделал паузу и сменил тему. — Меня беспокоит другое».   «Что?»   «Она взяла с собой нашу 'большую сделку'». Ли Хунси выглядел смущенным. На мгновение он не понял, о чем говорит, но затем его лицо резко изменилось: «Что?! Ты имеешь в виду… как…» Его голос оборвался, и в гостиной воцарилась зловещая тишина.   «Неважно, что она потерялась, но это не главное, — прошло много времени, прежде чем посетитель снова заговорил холодным тихим голосом. — Я поручил кому-нибудь разобраться с этим и постараюсь сделать это как можно более чистым, но вы также должны быть готовы на случай, если… вы понимаете?» Цзо Цю затаила дыхание. Она никогда раньше не видела, чтобы Ли Хунси показывал такое странное выражение лица, которое, казалось, представляло собой смесь страха, отвращения, негодования и нежелания. Он слегка, но решительно кивнул и сказал: «Я понимаю». Только тогда гость показался несколько удовлетворенным, кивнул и встал, чтобы уйти. В тот момент, когда он обернулся, он случайно оказался лицом к приоткрытой двери спальни. В этот момент Цзо Цю увидел его лицо — на удивление, он выглядел довольно молодым, возможно, лет двадцати или чуть старше тридцати. У него было светлое, слегка пухлое лицо, среднего роста и родинка над бровью. Черты его лица были стандартными нежными и вежливыми, но по какой-то причине в его доброте было скрыто слегка леденящее дыхание, которое заставило ее содрогнуться от страха. Чудовищный инстинкт опасности заставил Цзо Цю повернуть назад и сильнее схватить дверную ручку. В темноте поздней ночи никто не мог ясно рассмотреть слегка приоткрытую дверь спальни. Цзо Цю спряталась в темноте, чувствуя, как быстро бьется ее сердце, в то время как ее уши бессознательно улавливали любое движение снаружи. Она слышала, как мужчина попрощался и ушел, а Ли Хунси провожала его до двери лифта. Слабые шаги и прощальные звуки эхом разнеслись по коридору. Спустя неизвестное время она с трепетом еще немного приоткрыла дверь и увидела, что в окне гостиной тихо в глубокой ночи. Часы на стене все еще тикали, секундная стрелка тикала синхронно с минутной. Было ровно три часа ночи.   «На следующий день я незаметно спросил Ли Хунси, были ли там гости, поскольку, похоже, я слышал, как он разговаривал ночью. На мгновение выражение его лица стало паническим, но он быстро взял себя в руки и рассказал мне, что один из бухгалтеров их компании, который знал много инсайдерской информации, внезапно подал в отставку. Если бы этого бухгалтера наняли их конкуренты, это могло бы быть замешано в нем и еще нескольких лидерах. Именно поэтому поздно вечером к нему пришел кто-то из компании, чтобы обсудить возможные решения. Он заверил меня, что проблема скоро разрешится, и попросил не волноваться». Цзо Цю глубоко вздохнула и подавила свой сдавленный голос: «Но этот странный страх в моем сердце никогда не покидал меня. Я даже не осмелился остаться дома до вечера воскресенья… Днем следующего дня я почувствовал беспокойство и сел на самолет, летящий в Гонконг».   «Этот человек сказал, что он позаботится о том, чтобы кто-нибудь «справился» с этим делом, которое стоило им «большого дела»?» — спросил Мэн Чжао. Цзо Цю утвердительно кивнул. В сознании Мэн Чжао появился образ маниакального Лю Ли в комнате для допросов: «Это просто эта сука Гао Лин, которая не может смотреть в лицо реальности. Она мечтает о «большом бизнесе» и думает, что сможет разбогатеть, как только это будет сделано…» Мэн Чжао слегка наклонилась вперед и пристально посмотрела в глаза Цзо Цю серьезным тоном: «Вы помните, в какую ночь состоялся этот разговор?»   «18 марта», — Цзо Цю прикрыла рот рукой, чтобы снова не подавиться, и хрипло, но твердо добавила: «У меня есть запись о моем билете в Гонконг и обратно, и сейчас 18 марта». 18 марта, на третий день Гао Лин сбежал из дома! Если сделать вывод из этого, можно почти сделать вывод, что группа недобросовестных людей хотела избавиться от Гао Линя, должно быть, Гао Лин!   «Большое спасибо за сотрудничество с нами и, пожалуйста, постарайтесь оставаться на связи в это время. Если вы помните какие-либо подробности, пожалуйста, смело обращайтесь в полицию, — Мэн Чжао крепко пожал Цзо Цю руку. — Если тебе понадобится помощь, ты можешь позвонить мне в любое время. Не бойтесь, мы вас защитим!» Глаза Цзо Цю все еще были красными, когда она наклонила голову и позволила слезам течь обратно по носу в горло, а затем посмотрела на Мэн Чжао: «Спасибо, офицер Мэн, я был так удивлен…. Мы с мужем вместе учились в колледже, и его семья была отсталой по мировоззрению и небогатой. Когда мы впервые полюбили друг друга, он был настолько беден, что не мог позволить себе даже купить цветы, и моя мать чуть не избила его, когда он пришел ко мне домой. Мы боролись, несмотря ни на что, чтобы зайти так далеко, все эти годы, все эти годы…» Мэн Чжао успокаивающе похлопал ее по руке.   «Раньше я задавалась вопросом: если у него действительно был роман, было ли это потому, что я был слишком занят работой, чтобы оставить свою семью? Было ли это потому, что я был слишком жестким и пренебрег его чувствами? Я взял микроскоп, чтобы найти все свои ошибки и недостатки, но забыл одну вещь: подонки не хотят быть хоть немного человечнее, потому что ты нежный, добродетельный, внимательный и совершенный. Отбросы являются отбросами сами по себе». Она помолчала и со слезами на глазах слегка, спокойно улыбнулась.   «Если это не слишком затруднит, мне сейчас может понадобиться небольшая услуга — не знаете ли вы хорошего адвоката по разводам, с которым вы могли бы меня познакомить, такого, который сможет выставить этого негодяя за дверь с пустыми руками?» Большинство полицейских были не чужды адвокатам, поэтому Мэн Чжао подмигнул, слегка наклонился к ее уху и криво улыбнулся.   «…Я знаю нескольких». Дверь в комнату для допросов распахнулась, и Ляо Ган снял наушники со стола в наружной комнате: «Это против правил, вы знаете». Мэн Чжао, держа одну руку в кармане брюк, подняла подбородок: «Тогда почему бы вам не пойти и не донести на меня?» Ляо Ган потерял дар речи, а Мэн Чжао ушел с гордой улыбкой.   　　 ·   «Понятно. Вы можете кратко изложить заявление и отправить его мне по электронной почте позже... Пожалуйста, скажите персоналу, чтобы они были внимательны к эмоциям родителей жертвы. Это первый раз, когда Гао Вэй и Сюн Цзиньчжи приехали в Цзиньхай, и они не знакомы с этим местом, поэтому позаботьтесь о них. Не связывайтесь со СМИ». Когда звук крика Бу Чунхуа снаружи донесся из-за воды, У Юй закончил чистить зубы перед зеркалом и прополоскал рот под проточной водой, затем вытер лицо полотенцем, которое он небрежно схватил, прежде чем выйти из ванной. Бу Чунхуа был одним из тех людей, которые, независимо от того, как долго он спал в первый день, придерживались строгого рабочего графика на следующий. Он вставал в 7:30 утра, принимал душ, умывался, заканчивал утреннюю пробежку и переодевался в полицейскую форму. Он стоял у стеклянного окна от пола до потолка, повесил трубку и, обернувшись, увидел, как вошел У Юй, топлесс, с опущенными глазами и зевающий. С щелчком он швырнул полотенце на грязную кровать в обшарпанном гостевом доме. Должно быть, он добавил Бу Чунхуа в свой безопасный и безобидный белый список, потому что все, что он носил, это пара джинсов, которые свободно висели на его талии, обнажая линии его плеч, шеи, спины и подтянутого пресса. Босиком он шел по ковру, оставляя за собой размытые следы при каждом шаге.   «Ты закончила принимать душ?» — слабо спросил Бу Чунхуа, отводя глаза.   «Нет».   «Нет душа утром?» У Юй открыл бутылку воды и, попивая, ответил: «Это хлопотно. Ты ведешь себя так, будто все такие же культурные люди, как и ты, принимаешь душ рано и поздно. Я не знаю, что ты так долго делал с закрытой дверью». Лоб Бу Чунхуа слегка дернулся. Он обернулся и внезапно услышал восклицание У Юя: «Подожди, кто-то схватил тебя за шею?» Бу Чунхуа потянулся за шею и действительно почувствовал легкое укол в правый бок. Из-за угла он не мог видеть это в зеркале, когда поворачивал голову, но чувствовал, что кусок кожи как будто соскоблили. Это должно быть со вчерашнего вечера, когда он в одиночку дрался со всей толпой и был кем-то поцарапан, но из-за высокого выброса адреналина во время интенсивных упражнений ему на мгновение трудно почувствовать боль. Он не заметил этого и во время утреннего душа.   «Он опух, — сказал У Юй, — позвольте мне продезинфицировать рану для вас». Первой реакцией Бу Чунхуа было сказать «нет», но затем он проглотил свои слова и незаметно согласился на предложение, поэтому У Юй позвонил секретарю и попросил дезинфицирующее средство и вату. Бу Чунхуа сел на край кровати, слегка опустив воротник. У Юй встал на колени на одной ноге позади него на кровати и протер рану влажным полотенцем в качестве дезинфекции. Затем он обмакнул вату в лекарство и осторожно приложил ее к слегка опухшей поврежденной коже. Его кожа имела естественную легкость, а зрачки были янтарного цвета. Справедливая и здоровая бледность с ровным тоном отличалась от бледности У Юя, вызванной его постоянно беспокойным образом жизни. Волосы Бу Чунхуа также были густыми и слегка блестящими в утреннем свете, от них исходил приятный аромат шампуня, который резко контрастировал с растрепанными черными волосами У Юя, которые он часто беспорядочно стриг перед зеркалом. «Тонкая кожа, — У Юй насмехался, немного кисло. — Небольшая травма настолько очевидна». Бу Чунхуа ответил: «Я бы завидовал тебе еще больше».   «За что?» У Юя были многочисленные небольшие шрамы и следы от заживших ран на спине, животе и даже руках. Они не были заметны, когда он был одет или находился в слабоосвещенных местах, но если внимательно наблюдать при дневном свете, они могли весьма шокировать. Бу Чунхуа, казалось, хотел повернуть голову, но сдержался, глядя на белые простыни отеля перед собой и говоря: «Шрамы — это знак чести для мужчины, ты так не думаешь?» У Юй не смог удержаться от смеха: «Пострадают некомпетентные, а компетентные не могут даже потерять волос».   «Что ты имеешь в виду?» Бу Чунхуа обернулся и увидел, что У Юй выбрасывает ватный тампон, не соблаговолив вдаваться в подробности: «Хорошо, будь осторожен, чтобы не воспалиться». Он встал, чтобы взять недопитую бутылку с водой, но Бу Чунхуа быстро забрал ее: «Вернитесь, ваш начальник задает вам вопрос». Один из них сел на край кровати, а другой опустился на колени на матрасе, их глаза на несколько секунд встретились, и У Юй, немного смущенный, посмотрел вниз на свое тело и небрежно указал на небольшой темный нарост на левом локте, где зажил шрам.   «Это вызвано затягиванием бетона. Два больших парня устроили пьяную вечеринку и хотели посмотреть, как их приятели сражаются, и каждый послал по одному из своих людей. Оказалось, что другой чувак был чемпионом по тайскому боксу, и я даже не мог прикоснуться к его волосам от начала до конца. Можно ли это назвать медалью? Это знак позора, не так ли?» Слова не смогли произнести Бу Чунхуа, когда он посмотрел на У Юя.   «Медали тех, кто способен, сделаны из золота, а «медали» тех, кто не способен, сделаны из плоти и крови, — У Юй сказал. — Давай, давай поторопимся и раскроем дело, может быть, мы также сможем получить медаль за коллективные заслуги после закрытия дела 502». Он отодвинул бутылку, и рука Бу Чунхуа замерла в воздухе, прежде чем медленно опуститься. В этот момент телефон зазвенел, сообщая о новом электронном письме — это было заявление на допрос от Ляо Гана. У Юй выпил воду и присмотрелся, думая, что это протокол допроса жены Ли Хунси Цзо Цю прошлой ночью, но вместо этого это были записи нескольких визитов Мэн Чжао в больницу для допроса Лю Ли: «Зачем ты это читаешь?» Бу Чунхуа наклонил голову и посмотрел У Юю в глаза с близкого расстояния: «Я прочитал заявление Цзо Цю вчера вечером и подумал, что здесь есть что-то подозрительное». Озадаченно, У Юй слегка откинулся назад, жестом приглашая его продолжать.   «Теперь мы знаем, что виновниками дела 502 являются уже не один человек, а организованная и многочисленная группа. «Мастер Ба», с которым встретился владелец типографии, занимает в этой группе высокое положение и, возможно, даже является лидером. На третий день отъезда Гао Лина «Учитель Ба» ночью примчался в дом Ли Хунси, чтобы сообщить ему эту новость, и в то же время он сказал, что Гао Лин заключил с ней «большое дело», и ему нужно организовать кто-то, чтобы разобраться. Этим так называемым кем-то будет Гао Баоканг, который взял 100 000 юаней у «Мастера Ба» и последовал за Гао Линем, чтобы дождаться возможности сделать ход, но за это время Гао Лин однажды заявил в полицию, в конце апреля, потому что его местонахождение стало известно». У Юй кивнул. «Причина, по которой «Мастер Ба» организовал Гао Баокана, чтобы тот занялся Гао Лином вместо Ли Хунси, вероятно, заключалась в том, что Ли Хунси был образован и имел более высокий статус в организации, а не был низшим, как Гао Баокан, и ему не нужно было делать грязную работу самому». Бу Чунхуа продолжил: «Но я не могу понять, что Гао Лин был убит 2 мая. Каковы бы ни были причины Ли Хунси пробраться в дом Гао Лина и Лю Ли, почему он ждал, пока полиция не найдет тело 9 мая, чтобы пробраться в дом Гао Лина?» У Юй на мгновение задумался и нерешительно предположил: «Потому что это тренде?»   «Да, — сказал Бу Чунхуа приглушенным голосом, — Это означает, что банда не может быть уверена, жив ли Гао Лин, пока это не в тренде». То есть они не знали, выполнил ли убийца свою миссию, пока дело не оказалось на горячем месте, а Гао Баокан был вне связи с организацией!   «Он умер в реке Сили?» — неожиданно спросил У Юй.   «Судя по течению и уровню воды в реке Сили 2 мая, вероятность того, что он утонет, довольно высока. Но Гао Ся заявила, что ее племянник часто плавает с друзьями летом и очень искусен в воде, поэтому нельзя исключать и другую возможность, что он сбежал». Бу Чунхуа сделал паузу и медленно сказал: «Если эта гипотеза верна, то полиция теперь ищет не только его, но и …… шлем-череп, который он взял с собой». Шлем-череп. После исчезновения Гао Лин «мастер Ба» сказал Ли Хунси, что она не имеет значения, но нельзя упускать важное дело. Что же все-таки значило большое дело? Что было в набитой школьной сумке Гао Лин, когда она пробиралась километры к берегу реки тем дождливым днем, что убедило ее в том, что она может разбогатеть за одну ночь? Ли Хунси, который пробрался в спальню Лю Ли поздно ночью, очевидно, купил электрические провода, клейкую ленту, черные пластиковые пакеты и много моющего средства, но прятался в шкафу с тех пор, как Лю Ли вошла в дом, и ничего не делал, пока его не обнаружили — так что же он искал до того, как Лю Ли вернулась домой? Бу Чунхуа сел на край кровати и оглянулся, а У Юй сидел позади него, скрестив ноги, с бутылкой в руке; они посмотрели друг на друга, и оба увидели ответ в глазах друг друга.   «Этот шлем-череп, — тихо сказал Бу Чунхуа, — может быть тем самым «большим делом», которое Гао Лин взяла с собой». В комнате было жутко тихо, пока У Юй наконец не закрутил крышку бутылки и не потер лоб: «Каковы именно отношения Гао Лина с этими людьми?» Бу Чунхуа сказал: «Пройди духовное ложе». У Юй не понял.   «Помнишь, что я сказал? Любой, кто организует культ, неразрывно связан с несколькими целями: деньгами, женщинами и желанием контролировать. Культ Всемогущего Бога не является исключением. Это способ вербовки новых членов путем промытия мозгов молодым женщинам, которые занимаются сексом с верующими, ложно утверждая, что это передаст волю Бога и достигнет духовного единства. И эти женщины в основном жены и родственницы членов организации, в основном необразованные и преимущественно из сельской местности». Бу Чунхуа открыл заявление в электронном письме, и на первых нескольких страницах было показано первое интервью Лю Ли, то, которое проводилось в отделении Южного города, когда на нее случилась наркотическая атака: «С самых первых дней контакта с Лю Ли у меня возникло скрытое подозрение, почему Гао Лин всегда говорила, что ее родители «кровососущие, необразованные и пытаются причинить ей вред»? Если кровососание можно было истолковать как приказ ей работать, чтобы поддержать своего брата в будущем, что означало необразованность и попытка причинить ей вред? Похоже, это не то же самое, что обычные обвинения девушек в патриархате в адрес своих родных семей. В нескольких последующих разговорах Мэн Чжао с Лю Ли в больнице, всякий раз, когда она упоминала Гао Лин, эти слова повторялись снова и снова, причем чаще всего, даже далеко не всегда, звучало обвинение в том, что ее родители были «необразованными». больше, чем обида из-за того, что ей не разрешили пойти в школу».   «Что сделали Гао Вэй и Сюн Цзиньчжи, чтобы их дочь возненавидела их за необразованность? Сколько раз 16- или 17-летняя уездная девушка занималась сексом с Ли Хунси в городе Цзиньхай, прежде чем забеременеть? Неужели родители так долго ничего не знают о девиантном поведении своей несовершеннолетней дочери, когда семья живет под одной крышей?» Бу Чунхуа бросил телефон на простыню и холодно сказал: «Я заподозрил, что с этой парой что-то не так, с того момента, как впервые увидел, как они плачут от души в коридоре бюро». У Юй молча кивнул и, похоже, тоже почувствовал небольшую головную боль, спрашивая: «Итак… что нам теперь делать, вернуться и допросить родителей Гао Лина?» Это было бесполезно. Во-первых, у полиции не было реальных доказательств, и она не могла применить принудительные меры для допроса родителей жертвы. Во-вторых, Гао Вэй и Сюн Цзиньчжи явно были подготовлены, и все отвлекающие вопросы не дали бы никаких результатов. Еще более проблематичным было то, что пара, похоже, опознала тело своей дочери только после того, как Гао Баокан был потерян, а Ли Хунси был арестован, а это означает, что секта, стоящая за ними, поняла, что они оказались в поле зрения полиции. Любое расследование или даже небольшое изменение отношения к Гао Вэйсюну и Цзинь Цаю на этом этапе было бы очень рискованным и потенциально могло бы привести к тому, что они узнают об этом, что приведет к неблагоприятным последствиям. Бу Чунхуа вздохнул и сказал: «Нам нужно вернуться в Цзиньхай, чтобы продолжить расследование финансового положения Ли Хунси, социальных связей Гао Баокана и источника шлема. Вряд ли столь ценный предмет внезапно появился бы в Цзиньхае ни с того ни с сего, и независимо от того, пытались ли «Мастер Ба» и другие продать его или отобрать, за этим должна была стоять цепочка преступлений, которую мы не раскопали». У Юй задумчиво пошевелил напряженными плечами и шеей, и Бу Чунхуа посмотрел на него только для того, чтобы увидеть, как он покачал головой.   «Я думаю о вещах не так, как вы, полицейские».   «…»   «Родной город Гао Лина, уезд Цзяжуй, находится недалеко от Нинхэ, отсюда максимум полдня езды. Он поднял бровь на Бу Чунхуа, кончик его длинных густых ресниц приподнялся в легкой дуге ободрения: «Подойди и посмотри?»

«Что случилось с чемпионом по боксу дальше?» Пока джип мчался по горной дороге, поднимая пыль и гравий по пути, У Юй вел машину одной рукой, а в другой держал сигарету. Сначала он не отреагировал, а только произнес слог: «А?» Сидя на пассажирском сиденье, Бу Чунхуа постучал указательным пальцем по темному наросту на локтевом суставе и сказал: «Это».   «О, — У Юй задумался на мгновение и сказал, — я думаю, он мертв».   «Мертв?»   «Он хороший боец. Он слишком хорош. Его босс гордился им, поэтому он позволял ему выходить и драться все время, просто чтобы похвастаться, и вот однажды он наконец столкнулся с сильным соперником, — У Юй продолжил. — Поэтому нельзя вести себя слишком хорошо, нельзя продолжать делать начальство слишком счастливым. Стропила, которые выходят первыми, гниют». Он посмотрел на Бу Чунхуа с насмешливым взглядом в глазах и, казалось, нашел это забавным. Бу Чунхуа увидел легкий изгиб его рта и открыл рот, чтобы что-то сказать, но проглотил его обратно, прежде чем тихо выдохнуть и посетовать: «Умереть действительно легко».   «Точно, все они куплены жизнью, и цена составляет несколько тысяч долларов за каждую. Конечно, он немного дороже, и его жена и дети должны получать много пенсий после его смерти, иначе никто не захочет продавать свои жизни в будущем».   «Всего несколько тысяч, да?» Он не получил ответа.   «Эй, — Бу Чунхуа наклонился с пассажирского сиденья, — так кто-нибудь не хочет продать?» Машина с ревом пронеслась по горной дороге, и железнодорожная линия постепенно исчезла. На смену ему пришли равнины и горы, бесконечно простирающиеся под серо-голубым небом. У Юй выкинул окурок из окна и небрежно сказал: «Они должны быть повсюду. Если вы поедете в родной город Лю Ли и спросите, есть ли там девушки, которые не хотят продавать себя, они обязательно найдутся, но, вероятно, не так много… Несколько тысяч юаней тогда были недешевыми для людей в этом районе. Героин № 4 за пределами границы стоит чуть больше 300 юаней». Бу Чунхуа погрузился в свои мысли. У Юй докурил сигарету и бросил ее на дорогу возле машины, затем вылил из коробки еще одну и держал ее в уголке рта, одной рукой управляя автомобилем, а другой нащупывая зажигалку в бардачке.   «Сколько стоит эта твоя жизнь?» — спросил Бу Чунхуа, похлопывая его по спине. У Юй поднял бровь: «Моя? Тысячи золотых не хватит». Бу Чунхуа кивнул, а затем выхватил зажигалку: «Тогда вы будете курить меньше или лучше для своих легких на тысячу золотых». У Юй бросил сигарету, как только приоткрыл рот: «…… Эй!»   　　· Джип катился по горной дороге, спотыкаясь о стареющую самодельную бетонную дорогу, и они понятия не имели, сколько времени они ехали, прежде чем увидели впереди пошатнувшиеся здания — небольшие самодельные здания в сельской местности — и деревню Наконец-то прибыл Фэн Юань с горы Гэ Чэн. Темнело, вдали поднимался дым, а деревня, разбросанная на полпути к горе, светилась спорадическими огнями. Бу Чунхуа выскочил из машины и с грохотом закрыл дверь: «Я больше никогда не поверю в ваши наущения, вы сказали максимум полдня, что теперь происходит?» У Юй возразил: «Откуда я знал, что здесь так запутанно?» Обычно, когда городские полицейские выезжали в деревню по служебным делам, они должны были сначала оформить формальности и документы, сообщить об этом органам местного самоуправления и органам общественной безопасности, а затем их сопровождали сотрудники районного отделения полиции. В противном случае они не были знакомы с людьми и местностью, что могло усугубить проблемы при исполнении ими служебных обязанностей. Но деревня Фэн Юань была особым случаем. Полицейский участок находился в десятках миль отсюда, так что, если они пройдут процедуру, их задержат здесь на ночь. Бу Чунхуа, человек, работавший на круглосуточной основе, позвонил в полицейский участок и сообщил местному шерифу, чтобы тот ждал их у въезда в деревню. «Гао Вэй и его жена, да? — шерифу было за сорок, и, как говорили, он был одним из немногих высокообразованных людей в деревне — настоящим студентом колледжа, очень хорошо говорящим на китайском языке, чья семья владела фабрикой по производству фейерверков. — Они здесь больше не живут, они переехали в округ». Бу Чунхуа щелкнул фонариком под темнеющим навесом: «Не вернутся?»   «Они возвращаются, когда ферма занята, а также во время летних и зимних каникул, — шериф сказал. — Их двое детей ходят в школу в округе: старший — в неполную среднюю школу, а второй — в начальную школу; жить в школе слишком дорого, поэтому они открыли небольшой магазин прямо рядом со школой. Лучше иметь небольшой магазин, чем питаться землей, потому что в округе можно заработать много денег. Раньше они часто возвращались, но в прошлом году они возвращались всего на несколько месяцев…»   «А как насчет старшей дочери семьи?»   «Старшая дочь тоже помогает в магазине, не так ли? — шериф наконец нашел повод поинтересоваться этим вопросом и поспешно понизил голос. — Я слышал, что его дочь умерла в городе? Это правда? Как она умерла? Кто ее убил?» Не отвечая, Бу Чунхуа спросил: «В вашей деревне любят поклоняться богам?»   «Что? Владыка Земли?»   «А как насчет Бога, Иеговы и Христа, помимо Господа земли?» Шериф ухмыльнулся и потер руки с выражением лица, которое наводило на мысль, что он решил, что этот человек сошел с ума. Он сказал: «Г-н. Правительство, вы знаете, о чем говорите. Мы, члены Коммунистической партии, все атеисты. Мы лишь изредка молимся Буддам и богам богатства. А что касается Бога, Иеговы или тех чужеземных богов… ха! Скажу так: они говорят по-английски, поэтому даже если мы им молимся, это бесполезно!» Бу Чунхуа был уклончив и пошел вперед по неровной тропе. Многие семьи в сельской местности работали за пределами деревни и возвращались только во время сельскохозяйственного сезона или праздника Весны, но они все равно тратили все свои деньги на строительство дома в своем родном городе — здание было лицом деревенского народа, независимо от того, живут они там или нет, иначе они уступали другим в деревне. То же самое относилось и к семье Гао Вэя. Дом Гао Вэя находился в конце деревни, в десяти минутах ходьбы, и представлял собой трехэтажное самодельное бетонное здание на ровной площадке на отдаленном перекрестке. В нем были двери и окна из алюминиевого сплава с противоугонными сетками, и снаружи он выглядел новее, чем большинство домов в деревне.   «Его дом выглядит больше остальных?» — спросил Бу Чунхуа, обходя небольшое здание. Шериф энергично покачал головой: «Обычно я этого не замечаю, я думаю, они там зарабатывают деньги — ведь они все из деревни, они ненамного крупнее». Бу Чунхуа кивнул, на мгновение задумался и сказал: «Давайте зайдем и посмотрим».   «Э? — шериф был ошеломлен. — Вы заходите? Но у нас здесь нет его ключа, а то я сломаю замок…» Бу Чунхуа подошел к двери: «Нет необходимости». В отличие от защитных дверей в городе, нижний этаж был заперт на гигантский замок и несколько витков железной цепи. Бу Чунхуа взял тяжелый латунный замок и измерил его, когда У Юй встал рядом с ним и некоторое время рассматривал его, и, похоже, нашел его немного сложным: «Этот прямо открывающийся пулевой замок не очень легко открыть, внутри есть противоугонные переключатели… Эй!» Рука У Юй едва коснулась кармана брюк Бу Чунхуа, когда капитан Бу схватил его за запястье. Они смотрели друг на друга в течение пяти секунд, прежде чем У Юй необъяснимо спросил: «Что ты делаешь?» Холодные светлые глаза Бу Чунхуа пристально изучали его мгновение. Он медленно отпустил его руку, и У Юй тут же выпрямился, заложив руки за спину, как будто ничего не произошло. Он уставился на замок и поднял подбородок, говоря: «Мне следовало принести сломанный дверной насос, что теперь?»   «…»   «Все в порядке. Как члены Коммунистической партии, наш лидер должен быть первым на передовой. Если ты сам его пнешь, я уверен, он откроется». Голос У Юй резко оборвался, когда щелкнул защелка. Бу Чунхуа умело вытащил две шпильки из запирающихся глаз и поднял бровь с намеком на насмешку в выражении лица: «Ты слишком много смотрел драм. Кто в наши дни выбивает двери?» Дверь открылась, и в последнем тусклом свете дня за окном им открылась старая северная планировка дома, построенного своими руками. На первом этаже гостиная была выложена плиткой только наполовину, а другая половина была заставлена деревянными ящиками, бамбуковыми корзинами и другими разными предметами. На востоке стоял старомодный стол на восемь персон, холодильник и кирпичная печь, а на полу стоял электромобиль. Лестница была покрыта блестящей плиткой, а в углу стояли ведра с водой для мытья полов. Наверху были спальня, гостиная и туалет на первом этаже, где была яма для сидения на корточках и грязный красный химический ковер снаружи. Третий этаж еще не полностью отделан и остается цементной отделкой. Это потому, что он долгое время не проветривался, из-за чего в воздухе стоял затхлый запах. Бу Чунхуа ходил с фонариком, а шериф смущенно следовал за ним, потирая руки и улыбаясь: «Люди здесь живут и делают ремонт одновременно, и если у них есть деньги, они делают ремонт немного, но если они не делают нет, они пока отложили это в сторону. Это как полировать какашку, снаружи она может выглядеть блестящей…»   «Когда они в последний раз приезжали погостить?» — спросил Бу Чунхуа.   «Наверное, это был праздник Весны, они остались до начала работы, ушли и больше не везвращались».   «Никогда не возвращались?»   «Они хотят заниматься бизнесом, они из нашей деревни, но по сути они уже не при чем, последний раз я видел их старшую дочь много лет назад, — шериф посмотрел на лицо Бу Чунхуа и спросил с улыбкой. — Я не думаю, что ваши высшие органы общественной безопасности знают, что происходит в нашей деревне, но вам бесполезно приезжать в деревню. Если это расследование дела их дочери, почему бы мне не позвонить вам и не помочь вам найти их в округе?» Не говоря ни слова, Бу Чунхуа обошел грубый пол и спустился по лестнице. Шериф последовал за Бу Чунхуа и после некоторого размышления предложил: «Эй, как насчет того, чтобы дать тебе их адрес в округе? А также школы, в которых учатся их старший и второй ребенок. Сейчас школьные часы, так что, если ты пойдешь туда, возможно, ты сможешь их успеть».   «Капитан!» — раздался голос У Юй из кухни на первом этаже. Бу Чунхуа вежливо прервал нетерпеливого шерифа взмахом руки: «Пожалуйста, подождите меня немного». Быстро спустившись по лестнице, он увидел У Юя, стоящего перед окном за кухонной плитой и щурящегося на что-то при свете фонарика — пакетик соевого соуса.   «Что?» — спросил Бу Чунхуа тихим голосом. Беззвучно У Юй провел большим пальцем по краю пакета с соевым соусом и увидел, что жирные цифры означают напечатанную дату производства. Время было два месяца назад.   «Когда они в последний раз приезжали погостить?» «Наверное, это был праздник Весны, они остались до начала работы, ушли и больше не вернулись». За окном небо было темным, и наступила ночь. Вдали виднелись лишь спорадические огни среди деревни, сопровождаемые звуком протяжного, резкого ветра, проносящегося по холмам и полям, и трава по пояс, покачивавшаяся в унисон во тьме, как будто притаились бесчисленные духи и призраки. во всех направлениях. Бу Чунхуа и У Юй находились в нескольких дюймах друг от друга, ни один из них не говорил, они слышали только мягкое, приглушенное дыхание друг друга.   «Правительство! Эй, правительство? — голос шерифа доносился со второго этажа, возможно, выглядывая из-за угла лестницы. — Можем ли мы включить свет? Здесь кромешная тьма, и я ничего не вижу». Бу Чунхуа приложил указательный палец к губам, жестом приказав У Юю молчать, в то же время вытаскивая телефон из кармана брюк, быстро открывая текстовое сообщение, чтобы отправить местоположение, и произносил глубоким голосом: «Что ты сказал??»   «Можем ли мы включить свет? Я ничего не вижу в темноте……»   «Не включайте свет, мы здесь без ордера, если мы кого-нибудь предупредим, нас привлекут к дисциплинарной ответственности, — Бу Чунхуа небрежно сказал. — Оставайся на месте, пока я пойду в ванную. Выйдем и пойдем, там не на что смотреть». Шериф вытянул шею на втором этаже: «Ой, ой, ладно. Мне написать вам адрес их округа?»   «Да! Позже ты пойдешь с нами в машину и напишешь!» Шериф почувствовал облегчение и откинул голову назад. Бу Чунхуа положил телефон обратно в карман и уже собирался что-то прошептать, когда его тело внезапно напряглось, и У Юй в то же время замер, и они посмотрели друг на друга. Бу Чунхуа крепко сжал запястье У Юя, не позволяя ему вырваться на свободу, постепенно вытаскивая руку из кармана брюк и поднося ее к лицу. Они смотрели друг на друга пять секунд, прежде чем Бу Чунхуа выхватил зажигалку из руки У Юя и тихим голосом отругал его: «Сколько сейчас времени, когда ты все еще думаешь о курении?» У Юй стиснул зубы: «Сколько времени ты все еще держишь мою зажигалку?» Как только со второго этажа послышался шум, Бу Чунхуа тут же замолчал и, не сказав ни слова, потащил У Юя за собой в ванную. Он захлопнул дверь и открыл кран, шепча тихим голосом, перекрикивая шум текущей воды: «Когда мы уйдем позже, ты идешь первым, а я и шериф последуем за тобой. Я найду способ держать его под контролем. Если что-нибудь случится, я задержу его впереди, а ты побежишь к парковке так быстро, как только сможешь». Спина У Юя была прижата к стене, и он нетерпеливо перебил: «Даже шериф прикрывает их, поэтому невозможно сказать, сколько людей в этой деревне являются культистами. А если будет шум? Сможешь ли ты постоять за себя?» Бу Чунхуа холодно сказал: «Тебе лучше молиться, чтобы у тебя не было шанса проверить, смогу ли я это сделать!» У Юй принял мгновенное решение: «Сначала тебе лучше вернуть мне мою зажигалку».   «Когда пора думать о зажигалке?!»   «Что, если ты умрешь с честью и не сможешь отдать ее мне?!» У Юй потянулся к карману брюк Бу Чунхуа, и Бу Чунхуа снова вытолкнул его. За эту долю секунды локоть У Юя откинулся назад, и раздался приглушенный звук, когда дверца шкафа без ручки на стене была нажата и распахнулась, обнажив небольшую трещину со скрипом. У Юй: «…» Бу Чунхуа: «…» Кухня или ванная комната самостоятельно построенного дома обычно имели встроенное пространство для размещения водонагревателя. Для трехэтажного цементного здания было обычным делом использовать большую 24-литровую цистерну, но при освещении фонариком сквозь щель двери смутно проступало вовсе не водонагреватель, а ряд прямых цементных ступенек, ведущих внизу, в подземелье. Лицо Бу Чунхуа слегка напряглось, он крепко сжал фонарик и потянулся, чтобы открыть маленькую дверцу. Однако У Юй остановил его и вытащил из-за пояса узкий кинжал, жестом приказав Бу Чунхуа держать его. Лезвие холодно блестело в луче фонарика. Бу Чунхуа кивнул и молча толкнул его за собой, а затем осторожно открыл дверной проем кончиком ножа и быстро посветил фонариком внутрь. Это был подвал. В северных сельских районах раньше в каждом доме был погреб для овощей, но в этом погребе семьи Гао вместо овощей стояли ряды и ряды книжных полок. Эти полки располагались у стены веерообразно, оставляя посередине открытое пространство площадью около десяти квадратных метров, где были беспорядочно расставлены два стула и несколько рядов подушек, как будто они были отведены для того, чтобы люди могли сидеть или становиться на колени во время сбор. Бу Чунхуа помахал фонариком рядами книжных полок, заставленных рукописными книгами, компакт-дисками, флэш-накопителями и видеокассетами, а также несколькими проекторами и связанными проводами. Он вытащил наугад несколько кассет и увидел на внешних коробках рукописные этикетки, в основном с очень религиозными названиями, такими как «Слово является во плоти» или «Овцы, услышьте голос Божий», а также один компакт-диск с надписью «Евангелический митинг. Обучающее видео 4.20».   «Проклятие», — тихо сказал У Юй позади него. Бу Чунхуа повернул голову и увидел, как У Юй вытащил с нижней полки толстый фотоальбом. Как только он открыл его, оттуда высыпалась большая стопка фотографий, на всех из которых были изображены отвратительные сцены переплетенных вместе мужчин и женщин, и на каждом фоне был изображен подземный подвал, в котором они сейчас находились! Они переглянулись, и Бу Чунхуа тихо сказал: «Давайте поймаем этого шерифа!» Не сказав больше ни слова, У Юй бросился вверх по бетонным ступенькам, за ним последовал Бу Чунхуа, который быстро выбрал несколько фотографий и сунул их в карман. Они оба почти одновременно вышли из потайной двери в стене, и в этот момент за дверью ванной послышался щелчок, за которым последовали панические шаги.   Это шериф, он убегает! У Юй толкнул дверь, но она не сдвинулась с места, потому что была заперта снаружи! У Юй выругался и собирался сделать ход, но в следующую секунду Бу Чунхуа с силой оттащил его назад. Не колеблясь, Бу Чунхуа изо всех сил пнул дверь. Треск! Железная защелка на внешней раме вырвалась из винтов и вылетела, как пуля, в результате чего вся дверная панель с громким грохотом разлетелась на куски! Прежде чем шериф смог добраться до двери, он почувствовал сильный ветер за головой, и в него ударил фонарик, из-за чего у него пошла кровь из головы, и он обмяк, прежде чем успел даже издать звук, и Бу Чунхуа прижал его к земле с помощью вывернутый локоть.   «Помогите — мммф!» У Юй последовал за ним и точно вывихнул челюсть шерифа, в результате чего его крики резко прекратились. Двое из них, один удерживал дергающегося шерифа, а другой наполовину стоял на коленях, смотрели друг на друга в течение трех секунд, одновременно оглядываясь на разбитые дверные панели, разбросанные по всему полу позади них.   «Я думал, ты сказал, что выбивание дверей случается только в дорамах?» — хрипло спросил У Юй. Бу Чунхуа остановился, чтобы отдышаться, и сглотнул слюну. «Именно это они подразумевают под художественным творчеством, основанным на реальном жизненном опыте», — сказал он.

Щелчок! У Юй действовал быстро и четко, одной рукой выпрямляя подбородок шерифа и заставляя его корчиться от боли на земле. Он почти вырвался из хватки Бу Чунхуа. «#%*#&…» — пускал он слюни, пытаясь сформулировать связные слова. Но Бу Чунхуа строго прервал его: «Сколько людей в твоей деревне верят в этот культ?» «На, на, много…» У Юй перевел: «Он говорит, что не многие». Бу Чунхуа усилил хватку: «Выражайся яснее!» Шериф, с трудом дыша под давлением, воскликнул, закатив глаза: «Немногие, правда! Их действительно не так много!» У Юй перевел: «Он говорит довольно много». «Я знаю это без перевода». Сразу после этого он спросил строгим голосом: «Гао Вэй и Сюн Цзиньчжи — главы вашего места?» «Д-да… они здесь лидеры, главы нашей маленькой группы…» «Кто такой "мастер Ба"?!» «Я не знаю, я действительно не знаю. Я всего лишь небольшой командир отряда…» «У культа Всемогущего Бога есть несколько "пастырских зон", а ниже идут провинции, затем районы, церкви, группы, отряды и пункты. В отряде около 20 человек, а несколько групп вместе образуют церковь, — прошептал Бу Чунхуа У Юю. — Этот культ распространяется как чума. Стоит одной семье поддаться на его уговоры, как заражается половина деревни. Вероятно, они уже близки к этой точке». У Юй спросил: «Что нам теперь делать?» «Давайте вернемся к машине и поедем. Ночью в деревне небезопасно», — ответил Бу Чунхуа. У Юй кивнул в знак согласия. Бу Чунхуа схватил шерифа за шею и поднял его с земли, прошептав: «Сейчас я вытащу тебя отсюда. Если ты издашь звук, я убью тебя на месте. Я из высшего бюро общественной безопасности. Я не буду нести ответственность за твое убийство. Хочешь меня попробовать?» Шериф увидел нож в его руке и сразу испугался, поспешно кивнув. Бу Чунхуа подтолкнул его вперед и сказал: «Пошли!» В этот момент У Юй внезапно схватил Бу Чунхуа за руку и сказал: «Подожди». Когда наступила ночь, а звезды еще не появились, сельские районы были абсолютно черными и без неонового света. Перед лицом не было видно собственной руки. Лишь фонарик светил по диагонали в углу здания. В тусклом свете У Юй посмотрел прямо на Бу Чунхуа зловещими темными глазами. Сердце Бу Чунхуа екнуло, и он спросил: «Что случилось?» «Ты не чувствовал запаха?» «Какой запах?» Губы У Юя слегка задрожали, и он быстро обернулся, чтобы осмотреть комнату, его взгляд скользнул по нескольким окнам из алюминиевого сплава с противоугонными сетками на южной стене, ванной комнате, углу лестницы, и, наконец, произнес два слова: «Бензин». Бензин? Бу Чунхуа вздохнул, сельский ночной воздух смешался с травой, почвой и деревом, не было вообще никакого необычного запаха. Он не успел внимательно разобраться, как вдруг шериф отвернулся от главных ворот и заикаясь: «П-п-правительство, эти в-ворота не могут открыться…» Эта дверь не была заперта на противоугонный замок, а была увешана самой старой и надежной железной цепью и пулевидным замком. Однако только что его явно вскрыли. Бу Чунхуа оттолкнул шерифа в сторону, протянул руку и потянул дверь, но она не сдвинулась с места. Он понял, что что-то не так, и тут же сильно пнул дверь. Толстая дверь из цельного дерева ударилась о раму, и из нее послышался металлический скрип… Он был прикован снаружи! Как это могло произойти? Бип-бип-бип… В этот момент за окном вдруг раздался резкий свист — там кто-то был! «Сколько людей знает, что мы здесь?!» Шериф перепугался до смерти: «Никто! Никто! У меня даже не было возможности никому рассказать!» Если никто не знал, что они здесь, то кто свистел у запертой двери снаружи и чего они хотели?! Бип-бип-бип… Свисток был подобен похоронному звону во тьме ночи, каждый звонок был более настойчивым и насущным, чем предыдущий, вселяя страх в их сердца. В далекой деревне один за другим замигали огни, воздух наполнялся криками людей и лаем собак. Посреди этого хаоса Бу Чунхуа наконец услышал самый зловещий и нежеланный звук... Крушение! Крушение! Сильный запах бензина доносился из каждого окна и каждого дюйма кирпичной кладки, после чего свист внезапно прекратился. Две секунды спустя из окна вылетела вспышка пламени, отразившаяся в недоверчивых зрачках Бу Чунхуа... Бум! Пламя поднялось со всех четырех стен! Когда ему было девять лет, кроваво-красной ночью казалось, будто на него спустилась сама тьма. Стрельба, крики, кровь и крики смешались вместе, чтобы создать симфонию истерии, которая разрывала его барабанные перепонки. Было такое ощущение, будто бесчисленные окровавленные руки появились из-под земли, вцепились в его ноги, опутали его ноги, утащили его тело из плоти и крови на землю. Бу Чунхуа яростно ахнул, едва успев сделать два шага вперед, как его рука ослабла — звяк! Кинжал упал на землю, но он, казалось, этого не заметил. В одно мгновение он, казалось, сжался, снова оказавшись в ловушке в чулане, видя трагедию, разворачивающуюся прямо за дверями. Он слышал пронзительный детский плач: «Папа! Мама!» И он увидел, как ствол пистолета прижался к голове его матери. «Пожалуйста, скажите что-нибудь — что угодно!» — он умолял. Палец прижался к спусковому крючку. «Пожалуйста, скажи что-нибудь!» — он умолял. Крики агонии, болезненные ревы и отчаянные крики о пощаде, которые подавлялись много лет назад, превратились в рой стальных когтей, рвущих его грудь, но он не мог издать ни звука. Все, что он мог сделать, это беспомощно смотреть, как палец нажимает на спусковой крючок… Хлопок! Хлопок! Деревянный стул врезался в дверную панель, в результате чего она треснула, но толстая дверь лишь опасно затряслась. Затем У Юй схватил еще один стул и яростно ударил им о дверь, издав громкий грохот, когда большие куски дерева, смешанные со штукатуркой, посыпались на землю. Шериф закричал и рефлекторно попытался схватить У Юя за ногу, но тот толкнул его к южной стене, которая еще не загорелась. Он несколько раз ударил ногой по тому месту, где дверная панель сильно треснула. Хлопок! Хлопок! Под давлением дверная панель продолжала разрушаться и изгибаться, пока, наконец, с громким грохотом ее не выбили! У Юй вытащил ногу из ямы вместе с брызгами древесной стружки, затем повернулся и побежал в ванную, схватив полотенце и намочив его водой. Он быстро обернул его вокруг левой руки, затем вернулся к двери и протянул руку через отверстие, пытаясь расстегнуть железную цепь, которая кругами обвивала внешнюю дверную защелку. Однако было уже слишком поздно. Пламя, подпитываемое бензином, быстро распространилось по всей внешней стене. Хотя они еще не добрались до главной двери, металлическая цепь уже нагрелась до чрезвычайно высокой температуры. У Юй успел развязать только первый круг железной цепи, прежде чем его пальцы обожглись. «…» — У Юй убрал руку, быстро развернул полотенце и молча, ругаясь, посмотрел на свою ладонь. К этому времени огонь полностью разгорелся. Температура внутри комнаты резко поднялась, обжигая кожу и вызывая ощущение жжения. Густой черный дым заполнил первый этаж, из-за чего было почти невозможно что-либо ясно рассмотреть. У Юй быстро осмотрел местность, его острый взгляд, как молния, сосредоточился на нескольких позициях, и он потянул шерифа, который не мог перестать истерически кашлять, к лестнице, крича: «Беги!» Шериф не мог даже нормально встать, его лицо исказилось от страха и отчаяния, когда его окружило пламя: «Помоги мне! Помоги мне! Я не могу бежать…» «Иди наверх! Быстро!» — закричал У Юй. «Я умру, я умру», — кашлял шериф. «Торопись!» «Помоги мне, помоги мне…» Хотя окружающая высокая температура и недостаток кислорода были непреодолимыми, Бу Чунхуа чувствовал себя замороженным, погруженным в ледяное море, и мог слышать только крики ребенка, доносящиеся из глубины под его ногами. Душераздирающее негодование было таким знакомым: «Я не могу бежать. Я не могу бежать, потому что мои мама и папа все еще здесь». В следующую секунду в его глазах появился У Юй, выглядевший растрепанным, схватив шерифа за воротник и сильно ударив его по лицу! Хлопок! Пощечина пролетела по воздуху и попала в лицо плачущего ребенка, свернувшегося калачиком в огне и крови. «Ты не умрешь!» — рев У Юя двадцать лет спустя совпал с его подростковым ревом, произошедшим более двадцати лет назад посреди ночи; даже оборванный голос был тот же: «Беги, беги скорей!» «Нас поймают? Мы умрем?» «…Нет, нам нужно выжить…» «Что нам делать? Мы умрем, мы умрем! Что нам делать?!» «Беги быстро, нам нужно выжить…» Что бы ни случилось, мы должны выжить. Выживание — это все, и только выжив, мы сможем отомстить! Пламя лизнуло его бок, и Бу Чунхуа снова почувствовал жгучую боль на своих щеках — это была юная рука, с силой вытиравшая его слезы, залитые кровью. С тех пор оно проникло сквозь его позвоночник и оставило неизгладимый след глубоко в его душе. «Следуй за мной, — выдохнул Бу Чунхуа, схватив У Юя за руку. — Следуй за мной, давай… быстро!» У Юй поспешно поднял глаза и увидел, что Бу Чунхуа выглядел так, будто только что проснулся от кошмара, что заставило его подняться на второй этаж. Стены уже горели, и в смертельном густом дыме невозможно было различить восток, юг, запад или север. Полагаясь только на свои воспоминания о том, как ранее он ощупывал в темноте второй этаж, Бу Чунхуа плечом толкнул дверь главной спальни. Из-за искаженного света огня за окном его лицо было совсем не похоже на человеческое. Окно! Только в ванной, соединенной с главной спальней, было окно без защитной сетки! Надежда на выживание была прямо перед их глазами. Шериф чуть не рухнул на колени, но Бу Чунхуа подхватил его одной рукой и подтолкнул к главной спальне. Однако, когда они собирались это сделать, внезапно раздалось несколько громких ударов. Деревянные балки, яростно горящие в северном углу главной спальни, рухнули, и в мгновение ока поднялся черный дым, повсюду разлетелись искры. Поток горячего воздуха мгновенно вытолкнул их наружу! «Ах, ах, ах!» Шериф врезался в У Юя позади себя, и они оба вместе врезались в треснувшую стену. У Юю не было другого выбора, кроме как превратиться в человеческую подушку, крича от боли. «Ты в порядке?!» — Бу Чунхуа бросился вперед и закричал. С бледным лицом, освещенным пламенем, У Юй покачал головой и толкнул кричащего шерифа вперед. «Быстро идти!» Бедный шериф за всю свою жизнь никогда не видел такой сцены и действительно больше не мог встать. Бу Чунхуа протащил его по земле, как мешок, и поспешно побежал в горящую хозяйскую спальню, пиная и разбивая стекло одной ногой: «Прыгай!» «Помоги мне, мама, мне страшно, мне страшно…» Шериф взмахнул руками, и в следующую секунду его тело взлетело в воздух, выброшенное из окна Бу Чунхуа! «Ах!» — с тяжелым стуком этот несчастный парень упал во двор, среди клубов черного дыма. Крики его резко прекратились и сменились жалкими стонами; он, вероятно, подвернул лодыжку. «У Юй!» — крикнул Бу Чунхуа, оборачиваясь. Но в главной спальне не было никаких следов У Юя, только мерцающее пламя. «У Юй!» — Бу Чунхуа прикрыл рот рукой и закашлялся, ступив на пылающий пол и выбегая из дома. В одно мгновение он мельком увидел свой силуэт под стеной впереди, и его сердце почувствовало, будто его крепко сжала невидимая рука. У Юй сидел, склонившись, у стены, одна рука прикрывала рот мокрым полотенцем, а другая слабо лежала сбоку. Его окровавленная ладонь была обращена вверх, кровь сочилась между пальцами, оставляя перекрещивающиеся следы в тонких промежутках между ними. Хотя это было не так, у Бу Чунхуа внезапно возникла сюрреалистическая иллюзия, что он всего лишь призрак в адском огненном море, никогда не существовал на самом деле и может исчезнуть в любой момент. «Ты в порядке? Ты ранен?!» — Бу Чунхуа присел рядом с ним на колени, но У Юй просто покачал головой и протянул ему мокрое полотенце. «Я в порядке, ты быстро прыгаешь. Он может скоро взорваться». «Что? Быстро вставай!» «Я просто отдохну немного. Я буду готов через две минуты…» «Не говорите ерунды! Пойдем со мной!» — Бу Чунхуа почти взревел. «Торопись!» Лицо У Юя было бледным, и он не сказал ни слова. Бу Чунхуа с силой повернул к нему лицо и обнаружил, что его взгляд несколько расфокусирован, как будто в этот критический момент жизни и смерти его тронула какая-то внезапная мысль, и он колебался. Почему он колебался? Что он вспомнил за те короткие десять с лишним секунд, когда он сидел один в этом огне? Внезапный необъяснимый холодок пробежал по его спине, и лицо Бу Чунхуа резко изменилось. Он схватил мокрое полотенце и прикрыл нос и рот, с силой потянув руку на плечо. Он яростно ругал: «Пойдем со мной! Быстро!» «Ах… больно, больно, — У Юй опустил голову, чтобы вдохнуть, пытаясь скрыть свою боль. — Я только что подвернула лодыжку. Будьте осторожны, будьте осторожны…» Дверной косяк спальни уже горел. Бу Чунхуа быстро подошел к окну и пнул стекло на другой стороне оконной рамы, схватил У Юя за плечо и крикнул: «Я посчитаю до трех. Прыгай со мной так сильно, как только можешь! Вы понимаете?!» У Юй проглотил полный рот слюны. «Если мы умрем, ничего не останется! Нам нужно выжить, только тогда мы сможем поймать этих отморозков! Только тогда мы сможем отомстить за жертвы! — Бу Чунхуа большим пальцем откинул волосы У Юя и заставил его посмотреть себе в глаза. — Вы понимаете?!» У Юй перевел дыхание и наконец кивнул. «Я понимаю». «Прыгай!» Свежий воздух хлынул в огонь, и пламя мгновенно взорвалось, с ревом взметнувшись в ночное небо. В этом ослепительном огненном море Бу Чунхуа обнял У Юя, сделал несколько шагов назад и со всей силы выпрыгнул из оконной рамы! Тук! Они оба приземлились и перекатились одновременно, вылезли из дыма и проползли более десяти метров, прежде чем наконец упали на землю, приветствуемые прохладным ветерком. «Кашель, кашель, кашель!… кашель, кашель, кашель…» — У Бу Чунхуа был черный дым во рту, и он почти задохнулся в легких. Он не знал, как долго он кашлял, прежде чем ему наконец удалось остановиться. Он тяжело сел на землю, его глаза почернели, и он сделал глубокий вдох. Раздался легкий щелчок позади него, и вспыхнуло пламя. Он обернулся и увидел У Юя, лежащего на спине на траве с сигаретой во рту, зажигающей зажигалку. «… — Бу Чунхуа полез в карман. — Когда ты это сделал?» Трехэтажное цементное здание вдалеке было полностью охвачено пламенем. Огонь очертил глубоко вырезанный профиль лица У Юя, от лба до надбровной кости, его прямую переносицу, узкий подбородок и глубоко впалую шею под шеей, все это было четко обозначено светом и тенью, захватывающе красиво. Бу Чунхуа увидел, как он устало скривил губы, закурил сигарету и глубоко затянулся бледно-голубым дымом. «Когда я подтолкнул к тебе этого неудачника, — он помолчал и сказал. — Я все еще хочу хорошенько покурить». Он засмеялся над собой, а Бу Чунхуа уставился на него, не зная, что сказать. Через некоторое время он мог только покачивать головой, чувствуя себя беспомощным и изнуренным. «Я никогда в жизни больше не возьму твою зажигалку, если только небо не упадет, — беспомощно сказал Бу Чунхуа. — Как твоя рука?» У Юй развел ладонью, показывая, что с ним все в порядке, но Бу Чунхуа встал и придвинулся ближе к нему, держа его за руку и внимательно ее осматривая. Он увидел, что окровавленная ладонь поджарилась досуха, но рана была не слишком большой, вероятно, потому, что большая часть его ладони была обернута мокрым полотенцем. «Идите в больницу и продезинфицируйте ее. Не заразитесь в такую жаркую погоду». «Э-э, окей». Прогулка через огонь была чрезвычайно утомительным занятием, из-за которого их грудь и легкие были полны дыма, из-за чего даже дыхание было огненным и болезненным. Некоторое время они лежали на земле, не в силах пошевелиться. Бу Чунхуа сидел рядом с другим, глядя на его темные тонкие брови и опущенные, как крылья, ресницы. Внезапно он сказал: «Знаешь, много лет назад кто-то выгнал меня из горящего здания, вот так». У Юй был поражен: «Действительно?» «Он сказал мне, что, только выжив, мы сможем отомстить. Если бы я умер, ничего бы не осталось. Позже я всегда вспоминал эту фразу. Только живя, мы можем помнить многое, чувствовать разные радости и боли, ощущать различные смыслы жизни, — Бу Чунхуа сделал паузу и прошептал. — Нет ничего страшнее смерти». У Юй перестал стряхивать сигаретный пепел, поскольку его зрачки мгновенно сузились. Его пальцы, обагренные кровью, слегка дрожали в тени. На мгновение ему показалось, что он не может ни дышать, ни издавать ни звука. Спустя долгое время он открыл рот и тихо спросил среди потрескивающего звука горящего пламени вдалеке: «Ты уже отомстил?» Бу Чунхуа встал, стряхнул траву со своих штанов и коротко ответил: «Пока нет». Не говоря больше ни слова, У Юй глубоко вздохнул, схватил Бу Чунхуа за руку и неуверенно покачнулся, когда они поднялись с земли. Внезапно он воскликнул: «Вот дерьмо». «В чем дело?» У Юй не говорил и не двигался. Через некоторое время он вдруг повернул голову в сторону черной ночи вдалеке, его взгляд был строгим и настороженным, а выражение лица необычным: «Кажется, есть какой-то звук». Звук? Взрыв горящих домов, свист ночного ветра и покачивающаяся пустыня… «Нам нужно поторопиться и уйти. Жители деревни, которые тушат пожар, скоро будут здесь. Поджигатель, должно быть, все еще скрывается вокруг нас. Давайте вернемся к машине и подождем подкрепления», — сказал Бу Чунхуа, протягивая руку У Юю, показывая, что ему следует подтянуться. У Юй глубоко вздохнул, схватил его за руку, и они оба побежали. Однако, пройдя всего несколько шагов, они резко остановились! Дикая трава высотой по пояс покачивалась взад и вперед между далекими горами, издавая шелест, который становился все ближе и постепенно становился все более равномерным. Наконец из ночной темноты появились какие-то фигуры — это была не трава, это была группа людей! Сотни жителей деревни медленно продвигались веерообразным строем, среди толпы яростно топорщились деревянные палки и кухонные ножи. На каждом лице были отмечены холодность и настороженность, а враждебные взгляды со всех сторон были устремлены на двоих в центре окружения.

Бу Чунхуа и У Юй переглянулись, их лица выглядели не очень хорошо. «Они здесь не для того, чтобы тушить пожар», — пробормотал У Юй. Бу Чунхуа почти незаметно кивнул: «Они знают, что у этой пары что-то спрятано в доме, возможно, они захотят заставить нас замолчать». Толпа перешептывалась, пока кто-то, наконец, не заговорил и не спросил: «Кто вы, ребята? Для чего ты здесь?» «Мы, — Бу Чунхуа колебался, прежде чем придумать идею, — мы здесь, чтобы навестить родственников!» Несколько мужчин в первом ряду одновременно кричали: «Кого в гости?» — «Что происходит с пожаром?» «Мы родственники Сюн Цзиньчжи…» «Они лгут! — голос сзади внезапно крикнул. — Пастора забрала полиция, они здесь, чтобы расследовать нас от имени правительства!» Словно капля воды, упавшая в горячее масло, толпа внезапно взорвалась: «Это правительственные чиновники?» «Полицейские?» «Они здесь, чтобы арестовывать людей?!» Атмосфера сразу стала напряженной, лицо Бу Чунхуа слегка изменилось, а его мозг быстро переключился, еще не готовый говорить. Внезапно он услышал, как кто-то спотыкается и бежит за ним, крича: «Подожди! Подожди!» Это был шериф! Шериф, почерневший от дыма, хромал вперед с вывихнутой ногой, даже не взглянув на У Юя или Бу Чунхуа, направляясь прямо к ведущим мужчинам деревни и крича с сильным местным акцентом: «Вы понимаете, а? Вы понимаете? Они из окружного управления по борьбе с бедностью #@%&*%$...» «Что он говорит?» — тихо спросил У Юй. Бу Чунхуа мог понимать некоторые детали диалекта Цзиньхай: «Он сказал, что мы из правительства округа, чтобы подтвердить смерть Гао Лина и выразить соболезнования семье Гао. 'Дьявол', устроивший пожар, все еще таится поблизости и далеко не убежал, поэтому нам нужно быстро рассредоточиться и искать, не дать 'дьяволу' уйти». Шериф отругал и кричал нескольких пожилых сельских жителей мужского пола, что вызвало некоторые колебания. Они сделали несколько шагов назад и посмотрели друг на друга — окружающий круг слегка рассыпался от их шагов. Но как только ситуация становилась нестабильной, внезапный резкий голос снова закричал: «Они из правительства! Правительство Чжаоюаня приговорило наших братьев к смертной казни!» (Примечание переводчика: Дело об убийстве в «Чжаоюань Макдональдс» произошло 28 мая 2014 года в городе Чжаоюань, провинция Шаньдун, Китай. В ходе этого инцидента религиозная группа напала на женщину, которая отказалась дать им свой номер телефона, и они избили ее до смерти с металлическим прутом в ресторане «Макдональдс». Нападение было заснято камерами наблюдения и вызвало возмущение как в Китае, так и за рубежом. Преступники были позже арестованы и приговорены к смертной казни. Этот инцидент вызвал обеспокоенность по поводу общественной безопасности и религиозного экстремизма в Китае). «Это дьявол, который нас преследовал!» «Кто был этот голос?!» — мысли Бу Чунхуа метались. И он выпалил: «Это ты! — Это ты устроил пожар!» Однако, прежде чем слова успели закончиться, было уже слишком поздно. Упоминание «Чжаоюань» было похоже на запал взрывчатки, напрямую воспламеняя напряженные эмоции, которые кипели с тех пор, как не так давно был казнен главный виновник убийства в Макдоналдсе. Несколько лидеров немедленно начали кричать и отталкивать тщетные попытки шерифа остановить их. Они схватили деревянные палки и ножи, цитируя Библию, и бросились вперед! Бу Чунхуа встал перед У Юем, уклонился от мощной атаки, направленной на него, схватил деревянную палку и замахнулся ею далеко в сторону. «Ты иди первым! Поторопись!» У Юй, казалось, колебался. Бу Чунхуа крикнул: «Чего ты ждешь? Иди!» Окружение было слишком темным и хаотичным. Всего за полсекунды несколько человек промчались мимо Бу Чунхуа к У Юю. Их атаки деревянными палками и кирпичами были неорганизованными и лишенными какого-либо порядка, но людей было слишком много. У Юй поспешно увернулся несколько раз, затем воспользовался возможностью схватить руку, держащую нож, который собирался ударить его, и оттолкнул нападающего крестьянина. Он взял нож и сказал: «Я могу бежать один, не беспокойся обо мне! Я задержу их, ты иди!» «Ты...» У Юй ударил нападавшего по спине тыльной стороной ножа, заставив его упасть в брызгах крови. Он взглянул на Бу Чунхуа и сказал: «Быстрее!» В этот момент Бу Чунхуа понял истинный смысл, который он пытался скрыть. Поле битвы, наполненное оружием и ножами, толпа обезумевших кровожадных людей, жестокие и кровавые убийства… всё это было знакомо У Юю. Изначально его обучали бесчисленные ситуации жизни и смерти, он был волком-одиночкой, который мог сбежать из любой ситуации. Но здесь Бу Чунхуа стал бы ему помехой. Пока Бу Чунхуа поворачивался, он наносил удары уже не тыльной стороной ножа, а его острым краем. Бу Чунхуа выдохнул ржавый воздух, стиснул зубы и одной рукой схватил и сбил с ног жителя деревни, который бросился на него с железным прутом. Он согнул колено и ударил противника в грудную кость, а звук сломанных ребер наполнил воздух. Он взял железный прут и дважды разбил его, заставив окружающих закричать и отступить. Сразу после этого он быстро отступил назад и прислонился к спине У Юя: «Дай мне нож!» Веки У Юя дернулись. «Дай мне нож!» — Бу Чунхуа крикнул без колебаний. Хотя ситуация быстро менялась, в голове У Юя одновременно промелькнуло множество мыслей: «Дай тебе нож, а что тогда насчет меня? Неужели им суждено быть принесёнными в жертву ради ваших принципов только потому, что их ещё не судили и не осудили? Чжан Бомин тоже так думал? Говорил ли Чжан Бомин нечто подобное?» Бу Чунхуа похлопал У Юя по плечу сзади: «Быстро!» У Юй посмотрел в сторону, его глаза были острыми, как будто он внезапно бросил какой-то чип в своё сердце. Он легонько швырнул ему нож… Лезвие развернулось и упало, и Бу Чунхуа точно поймал рукоятку. Не говоря ни слова, он тут же тяжело взмахнул ножом! «Ах!» Молодой человек, который только что бросился вперёд, чтобы нанести удар У Юю, издал крик, когда его ударили в бедро, и хлынула кровь! Брызги крови отразили свет огня и появились в внезапно сузившихся зрачках У Юя. Затем он увидел, как Бу Чунхуа держал молодого человека за шею, прижимая к ней нож. Его рев был холодным и суровым: «Отвали!» «Бросайте оружие и возвращайтесь! Иначе я его убью!» Разъярённая толпа вдруг затихла, а затем разразилась хриплыми криками печали и отчаяния. «М-мой, мой… мой мальчик!» Ноги молодого человека были в крови, лезвие ножа было прижато к шее. Он задрожал и издал смесь испуганных криков и стонов, прежде чем в конце концов обмочился. Кровь, смешанная с мочой, разбрызгививалась по земле вокруг них, и её было ясно видно в бушующем свете огня на расстоянии. Несколько человек с налитыми кровью глазами невольно вздрогнули и инстинктивно отступили назад. У Юй перестал задыхаться и хрипло спросил: «Разве полицейским не запрещено применять насилие для обеспечения соблюдения закона и причинения вреда гражданским лицам?» Бу Чунхуа холодно ответил: «Правила нашей команды гласят, что наша собственная жизнь так же важна, как и любая другая жизнь. Больше ничего не слышал». «Отпусти моего сына, скорее отпусти моего сына!» — вой старухи почти заглушил шум бушующего огня. Те, кто услышал это, почувствовали озноб, пробежавший по спине, а некоторые замешкались и выпустили оружие, которое с грохотом упало на землю. Сцена сразу зашла в тупик. У Юй и Бу Чунхуа оба были начеку: один осматривал окрестности, в то время как другой держал заложника с ножом, медленно пятясь от развилки дороги, где находился дом Гао Вэя, и ступая на дорогу, с которой они пришли. К этому моменту было уже совсем темно, видимость ограничивалась максимум двумя-тремя метрами. За этим расстоянием нельзя было ясно разглядеть ни людей, ни призраков. Верхушки деревьев покачивались на земляных склонах по обе стороны дороги, словно призрачные когти, спрятанные во тьме, издавая резкие и нестройные звуки трения. Члены культа собирались перед горящим домом впереди них, всегда плотно окружая их спереди. В толпе неоднократно звучали голоса, цитирующие Священные Писания: «Мы должны твердо верить, что Христос спасёт людей, ибо конец близок. Преследующие нас — это черти и злые духи…» «Вы все бесы и злые духи, глупые люди без веры… — юноша волочил раненую ногу, дрожа и бормоча. — Нам нужно отказаться от своей плоти, посвятить себя Святому Духу, не бояться притеснений и пыток, и мы после смерти обязательно вознесёмся на небеса…» У Юй переложил железный прут, который он поднял с земли, из левой руки в правую, с окурком между зубами. Он прошептал: «Ты уже прожил нашу жизнь так. Разве ты не хочешь пойти в школу и почитать книги? Может ли вера в бога действительно помочь?» Юноша скривил лицо и заревел: «Мы читаем мысли и слова Бога! Как вы, демоны, без веры можете понять?» «Разве мысли и слова Бога научили тебя только тому, как убивать, поджигать и спать с верующими женщинами?» «Мы сливаемся с духами! Это искренняя преданность делу! Это долг наших сестёр! Мы…» «Всему этому учил кто-то по фамилии Ба?» — Бу Чунхуа прервал его. Молодой человек был настолько эмоционально взволнован У Юем, что говорил без ограничений, его эмоции доходили до крайности: «Замолчи! Вы недостойны упоминать имя учителя! Вы все падшие большие красные драконы, и вы будете свергнуты, свергнуты!!» Мастер Ба. Бу Чунхуа повернул голову и посмотрел в глаза У Юя, стоявшему позади него. Выражения их лиц становились тяжелее – настойчивое имя ещё раз дало намёк на своё существование из-за кровавых кулис. Что именно он делает? Он прячется в этой деревне? Мозг Бу Чунхуа заработал быстро, и он внезапно усмехнулся: «Этот парень по фамилии Ба уже пойман нами. Ты не знал, да?» Молодой человек был ошеломлён: «Что?» «Это Мастер Ба сказал нам прийти сюда. Иначе как бы полиция могла тебя найти?» — Бу Чунхуа продолжил. «Это невозможно, ты мне врёшь…» — Юноша задрожал и пробормотал. Он был похож на человека, которого ударило током, и отчаянно кричал: «Это невозможно! Мастер Ба может 'слышать' голос большого красного дракона. Его невозможно поймать! Вы лжете мне!» Вдалеке горную тропу внезапно осветили красные и синие огни, а ночное небо пронзили полицейские сирены. Подкрепление прибыло! «Что это за звук?» «Это полиция?» Толпа повернула головы в поисках источника шума. Панические дискуссии становились всё громче и постепенно превратились в гул: «Нас придёт арестовать?» «Это Бюро общественной безопасности!» «Дьявол большого красного дракона!»… «Нас приговорят к смертной казни!» Кто-то в панике закричал: «Как только дьявол поймает тебя, ты умрёшь!» «В тот момент, когда вас поймают, вы будете приговорены к смертной казни», — было похоже на топор, упавший с неба, отрезавший толпе все пути к отступлению. Крайний страх тут же трансформировался в отчаяние и фанатизм. Только тогда лицо Бу Чунхуа по-настоящему изменилось, и он решительно закричал: «Сложите оружие и бегите! Полиция не причинит вам вреда! Бегать!» «На помощь! На помощь!», — молодой человек подпрыгивал, как обезвоженная рыба, даже не заметив, что нож уже несколько раз пропитал его кожу кровью, в опасной близости от яремной вены: «Они идут преследовать нас! На помощь..!» Бу Чунхуа крепко надавил на него одной рукой. После многих лет боевых действий и физической подготовки его силу нельзя было недооценивать. Он крепко удерживал молодого человека, выпучив глаза, но не в силах издать ни звука и дико лягаясь конечностями. «Капитан», — выдохнул У Юй. Это слово сразу заставило Бу Чунхуа кое-что осознать. Он оттолкнул молодого человека и сказал: «Уйди отсюда!» Бу Чунхуа не мог иметь такого же опыта, как У Юй, в столкновении с агрессивной толпой, но его реакция всё равно считалась молниеносной, хотя было уже слишком поздно. В тусклом свете никто не мог увидеть, что он только что сделал с заложником. За те две секунды, пока молодой человек был вынужден замолчать, неподалёку вдруг раздался резкий, коварный крик: «Он убил моего сына!» «Полиция убила моего сына!» Хаос затих на полсекунды, а затем вспыхнул снова: «Полиция убивает людей! Полиция убивает людей!» «Мой дорогой мальчик, ах! Я буду драться с тобой до смерти!!» «Мы никогда не будем сидеть и ждать своей смерти! Сражайтесь с дьяволом насмерть, насмерть!» Если первый крик человека был подобен капле воды, упавшей в раскаленную масляную кастрюлю, то теперь вся кастрюля взорвалась. Все кричали, все ревели, и тысячи капель нефти летели во все стороны. Панический крик молодого человека даже не был услышан окружающими. «Вернёмся к полицейской машине», — Бу Чунхуа сделал шаг назад, понимая, что ситуация проиграна. Внезапно он бросил мачете У Юю и крикнул: «Возьми! Вернитесь в полицейскую машину! Быстро!» Прежде чем он успел закончить предложение, разъярённая толпа кинулась к ним, поглощая их, как приливная волна! Красно-синие полицейские огни быстро приближались, а сирены потрясли всю деревню. Бух-бах-бах, звуки полицейских машин продолжались одна за другой, и все полицейские машины включили дальний свет, мгновенно превратив грунтовую дорогу в дневной свет. «Сюда, сюда!» — шериф выпал из полицейской машины и вскочил на ноги, показывая пальцем и непонятно крича: «Стой! Полиция вся здесь! Остановитесь, чёрт возьми!!» «Не шевелись!» «Руки вверх!» «Полиция!» У Юй пнул сумасшедшего старика, и всё его тело упало, крепко прижавшись обоими коленями к плечам другого мужчины. Его талия изогнулась назад, образуя букву U, и монтировка просвистела мимо его носа. Он был подобен безмолвному призраку, которого никто не мог остановить, куда бы он ни пошёл. В следующую секунду он перевернулся с плеча мужчины и тяжело приземлился, с грохотом пронёсся по земле, сломав мужчине лодыжку! «Убей его! Убей его!» — в этом хаосе пара старых рук схватила уголок с одежды У Юя. Старушка уставилась на него двумя красными глазами: «Они убили моего сына! Убей его!» Бу Чунхуа бросился вперёд и схватил старушку за воротник, но это не имело большого значения. В этот короткий момент их отступление было полностью заблокировано, и обезумевшие от гнева жители деревни, как саранча, устремились к ним, слой за слоем. На них упало бесчисленное количество деревянных палок и железных стержней, отразившихся в зрачках У Юя. В следующий момент Бу Чунхуа сильно прижал У Юя к земле, полностью зарыв его голову, лицо и тело, не обнажая ни одной части. Хлопок! Бу Чунхуа закрыл глаза У Юя одной рукой, а другую положил между затылком и землёй, плотно положив голову на шею. В ушах он слышал только глухой звук собственных костей и органов. Из-за сильной боли он даже не мог почувствовать, где был ранен. Его внутренние органы одновременно сжались, после чего из горла хлынула кровь! Время, казалось, застыло и растянулось бесконечно; эта горячая кровь текла по вискам У Юя и в одно мгновение превратилась в магму, плавя его кожу и плоть, сжигая каждый дюйм холодной трещины кости и безмолвную душу в темноте. «…Капитан Бу», — У Юй остановился, чтобы перевести дух, а затем сердито воскликнул: «Бу Чунхуа!» Бах! Бах! Бах! Выстрелы пронзили ночное небо, ужасающе громкие, и все безумные действия внезапно прекратились. «Не двигаться! Иначе я выстрелю!» — указательный палец начальника местной полиции был на спусковом крючке, и его рев разрывал барабанные перепонки у всех: «Всем назад! Полиция!»

«120 ударов в минуту, давление 165…»   «С этим полицейским все в порядке, отвези его на сканирование, Сяо Лю!»   «Отодвигаться! Отодвигаться! Не перекрывайте аварийную полосу!» … Окружная больница была ярко освещена, толпы людей толпились от отделения неотложной помощи до двора перед домом, как ночной рынок. Несколько руководителей Бюро общественной безопасности Южного города бросились к ним, и Ляо Ган, как представитель подразделения, практически выкатился из машины, крича на команду ОМОНа уездного бюро общественной безопасности во дворе и грубо отталкивая нескольких подчиненных. который пытался его уговорить, и, окутанный ночным ветром, он закричал и бросился внутрь.   «Где Сяо Ву? Кто видел нашего Сяо Ву?» — Ляо Ган схватил случайную медсестру и жестом показал: «Полицейский нашей команды, такой высокий и молодой на вид, даже не смог пукнуть тремя палками…» Медсестра указала пальцем назад. У Юй молча сидел на скамейке у стены, склонив голову и широко разведя бедра. Его локти опирались на колени, а левая рука была обернута слоями медицинской марли, которая безвольно свисала до земли. Несмотря на настойчивые попытки доктора уговорить его, он оставался безразличным, время от времени покачивая головой в знак отказа.   «Сяо Ву!» — Ляо Ган пробирался сквозь толпу людей в коридоре возле отделения неотложной помощи: «Что случилось? Где ты ранен?» Лицо доктора просветлело, когда он увидел Ляо Гана: «Вы его руководитель? — спросил он, схватив его. — Пожалуйста, вразумите его. Он только что вышел из горящего здания, но отказывается пройти обследование. Современные молодые люди не знают, как позаботиться о себе. Это действительно расстраивает…» У Юй поднял голову, и его налитые кровью глаза встретились взглядом с Ляо Ганом. Сердце последнего екнуло. Несмотря на то же невыразительное лицо, растрепанные волосы и неряшливую одежду, вокруг У Юя была аура, которая казалась совершенно противоположной его обычному «я». Оно было острым, холодным и интенсивным, исходящим из каждой поры его тела. Ляо Ган инстинктивно понизил голос: «Сяо Ву, ты…»   «Где капитан Бу?» — У Юй прервал его.   «Капитан Бу? — Ляо Ган был ошеломлен. — Он закончил осмотр и через черный ход был доставлен в обсерваторию. Внутренние органы у него повреждены не сильно, но два-три ребра сломаны. После ночного наблюдения с ним все будет в порядке. Если все в порядке, завтра мы отправим его обратно в Цзиньхай. У нас там связи в городской больнице. Почему вы охраняете этот вход?» У Юй со вздохом кивнул.   «Разве ты этого не слышишь? Ваш капитан теперь в порядке! Почему бы тебе не пойти на осмотр? — отругал доктор. — А ты, вождь, скажи ему что-нибудь!» Ляо Ган вырвался из этого состояния и увидел, что У Юй только что вздохнул, прежде чем встать, поддерживая колено одной рукой и пренебрежительно махая другой: «Это мирная эпоха. Не нужно быть таким чувствительным. Отпусти ситуацию». Лишь тогда гнетущая аура вокруг У Юя внезапно рассеялась, как будто он всего за один миг взгляда вниз вернулся к молчаливому и ничем не примечательному молодому человеку с мягким нравом. Это едва заметное изменение могло бы остаться незамеченным кем-то другим, но Ляо Ган внезапно ощутил странное ощущение. Он вспомнил, что Бу Чунхуа сказал ему наедине не так давно, вскоре после ареста Нянь Дасина.   «Напомни этим новым аспирантам проявить уважение к фамилии У и не вызывать его без веской причины»   «Что случилось?!» Бу Чунхуа не ответил, нетерпеливо указывая на свою руку и ногу: «Он работает в полиции неизвестно сколько времени, чем они. Посмотрите на синяки на его руках». У Юй прошел мимо доктора и направился к двери. В эту долю секунды Ляо Ган мельком увидел единственную открытую часть тела У Юя: его руки. Они были опухшими и в синяках, усеянными черными пятнами и покрытыми длинными кровавыми царапинами, которые продолжали кровоточить. Вдоль пыльного локтя кровь просочилась в края густой мази от ожогов, затвердев в ужасающий коричневый цвет.   　　 · Была половина четвертого утра, самое темное время перед рассветом. Свет в палате был выключен, и белый свет из коридора просачивался через щель под дверью. Время от времени мимо проходили тени шагов, словно звук медсестры, толкающей небольшую железную тележку для лекарств, постепенно затухая и исчезая в конце здания больницы. У Юй лежал на больничной койке с открытыми глазами, и далекие огни за окном слабо отражались в его зрачках. Он повернул голову, чтобы посмотреть на кровать рядом с собой. Пакет для внутривенного вливания на железной полке был все еще более чем наполовину полон, и лекарство капало по трубке по одной капле за раз. В темноте раздавалось долгое и ровное дыхание, а грудь человека регулярно поднималась и опускалась, указывая на то, что он уже заснул. Это был Бу Чунхуа. У Юй тихонько встал с кровати без обуви, бесшумно ступил на землю, подошел к кровати и посмотрел на знакомое лицо. Черты лица Бу Чунхуа были довольно заметными, особенно область от скул до линии подбородка, которую все еще можно было различить в темноте. Возможно, из-за его молодости на его лице не было видимых признаков старения. Пока он спал, холодное и суровое выражение лица исчезло, а его брови расслабились, обнажив ясность и резкость. Ребенок, который рухнул и громко плакал в луже крови, чьи ужасные слезы были запачканы пылью и грязью, теперь был скрыт за маской равнодушного элитного лица, закаленного в острые и жестокие ледяные шипы десятилетиями извращенной и суровой самодисциплины. У Юй посмотрел на Бу Чунхуа, как будто пытался найти след памяти в чертах его лица, но быстро сдался.   «Вы — элита, и стать ею непросто», — прошептал он. После минуты молчания он, казалось, подытожил про себя: «Теперь я согласен, что прозванный Бу отличается от того Чжан Бомина». Он тихо улыбнулся про себя, находя это забавным. Он подоткнул одеяло Бу Чунхуа и вернулся к своей кровати. Он небрежно достал сигарету из пачки на тумбочке, зажал ее между пальцами и потер нос, чтобы насладиться ее ароматом. Тут-то сзади раздался холодный голос: «Все равно это не повод тебе курить в палате». У Юй молчал. Каждое слово Бу Чунхуа, казалось, на градус понижало температуру в комнате: «Даже когда я такой, ты все еще куришь перед моей кроватью?»   «О чем вы говорите, капитан? Вы мечтаете? — У Юй спокойно повернулся. —Как ты себя чувствуешь? Во сколько ты проснулся?»   «В то время, когда быть элитой непросто», — ответил Бу Чунхуа.   «Что? Капитан, вы уверены, что вам это не снится?»   «Да, мне даже приснилось, что кто-то сказал, что считает, что я отличаюсь от Чжан Бомина, — Бу Чунхуа стиснул зубы и поддержал себя локтем, задыхаясь. — Кажется, я действительно сплю». У Юй коснулся своего носа, обладая актерскими способностями, достойными Оскара, и быстро пошел помочь Бу Чунхуа подняться. Он подложил под пояс две подушки, нечаянно прижав их к сломанным ребрам, от чего они оба застонали. Рефлекторно Бу Чунхуа упал назад, но У Юй быстро поддержал его обеими руками. Его первой мыслью было: «Ух ты, какой он тяжелый!» Бу Чунхуа был мускулистым. Он выглядел довольно худым даже в одежде, но плотность его мышц была неожиданно высокой. У Юй оперся на него половиной своего тела, едва стабилизируя равновесие: «Ты в порядке? Мне вызвать врача?» Бу Чунхуа глотнул воздуха и медленно покачал головой, откидываясь на подушку, не касаясь раны.   «С тобой действительно все в порядке?» — У Юй спросил еще раз.   «Я в порядке» — Судя по движению рта, Бу Чунхуа мог тихо пробормотать ругательство. Он стиснул зубы и сказал: «Пока мы поймаем этого поджигателя, ему не избежать двадцатилетнего заключения». Бу Чунхуа редко выглядел таким смущенным. Возможно, он знал, как выглядел в тот момент, поэтому вообще отказался от своего холодного и строгого фасада. У Юй нашел это немного забавным и после некоторого раздумья сказал: «Все в порядке, врач сказал, что у вас не повреждены почки, так что не волнуйтесь».   «Какое отношение это имеет к моим почкам…» — Бу Чунхуа внезапно остановился. Была влажная и теплая ночь поздней весны, и больничная койка была тусклой и узкой. Колено У Юя было прижато к краю кровати, в результате чего они оба оказались почти близко друг к другу. Они опирались на кровать, и отчетливо ощущался даже легкий поток воздуха, вызванный речью друг друга. Бу Чунхуа открыл было рот, но снова остановился. Затем он повернул голову в другую сторону и прошептал: «Я говорил тебе не обращать внимания на их детские шутки. Уберите скорее подушку, она давит на мою рану!» У Юй подумал про себя: «Я дал тебе подушку, но ты все равно жаловался. У этого парня много жалоб, когда он травмирован». Он забрал подушку и бросил ее на свою кровать, подоткнул одеяло Бу Чунхуа и сказал: «Хорошо, что еще тебе нужно? Вице-капитан Ляо сказал, что я позабочусь о тебе сегодня вечером. Если тебе что-нибудь нужно, просто скажи мне». Бу Чунхуа на мгновение задумался: «Я немного…» Он собирался осторожно сказать, что хочет пить, когда У Юй спросил: «Тебе нужно помочиться? Могу я принести тебе бутылку кока-колы?» Бу Чунхуа вздохнул и отвернулся от подушки, чтобы посмотреть на него со слабым блеском в глазах: «Ты думаешь, что я Гао Баокан, не так ли?»   «…» — У Юй, кажется, что-то понял. «Могу ли я принести тебе бутылку Pocari Sweat?» Бу Чунхуа прижал лоб рукой: «Мне не нужно мочиться! Просто спи!» У Юй усмехнулся, неуклюже лег в постель и небрежно накинул одеяло на талию. Тусклый свет за окном отражал его искривленную икру, показывая чрезвычайно худые и жесткие линии от колена до голени и от лодыжки до пальцев ног. Одна рука лежала на его веках, а другая, забинтованная, свисала с края кровати ладонью вверх, и кровь уже засохла. Комната была наполнена тихим дыханием двоих мужчин. Через некоторое время Бу Чунхуа не мог не тихо спросить: «У Юй?» Как и ожидалось, голос с соседней кровати, не выказывающий никаких признаков сонливости, ответил: «Как дела?»   «Как твоя обожженная рука?» — спросил Бу Чунхуа.   «Все в порядке, я больше этого не чувствую», — ответил У Юй. Это была ложь. Ожоги были самыми болезненными и труднопереносимыми, не говоря уже о том, чтобы они были на ладони. Малейшее движение растягивало бы поврежденную кожу и плоть, замедляя выздоровление. Но У Юй, казалось, притворялся, что ничего не чувствует, слегка шевеля затекшими пальцами: «Я слышал, как группа экстренного реагирования доложила Ляо Гану, что все жители деревни, создавшие проблемы сегодня вечером, были арестованы. Поскольку было так темно, а поджигатель не мог скрыться, он, возможно, уже сидел на корточках у труб отопления возле окружного бюро общественной безопасности. Завтра их допросят по одному и обязательно найдут виновного. Не волнуйся». Однако Бу Чунхуа покачал головой: «Это может быть не так просто».   «Как же так?» — У Юй повернулся и посмотрел на него.   «Вы когда-нибудь задумывались, почему он поджег?» — спросил Бу Чунхуа.   «Чтобы убить нас?» — У Юй ответил.   «Он хотел нас убить, но поджог был лишь первым шагом. Разжигание пожара требует времени, и он явно не местный житель, который знает, есть ли в этом трехэтажном бетонном здании запасная дверь или проход, по которому легко выбраться. Поэтому он устроил поджог, чтобы привлечь членов культа, которые часто собираются в доме Гао, а затем использовал поджог, чтобы разжечь эмоции жителей деревни. Когда ситуация выходит из-под контроля и нас убивают по ошибке, настоящего виновника могут даже не найти во время вскрытия», — сказал Бу Чунхуа, долго размышляя. Он нахмурился и сказал: «У этого человека слишком много убийственных намерений по отношению к нам, его мышление дотошно, его методы решительны, но я не могу понять, кем он может быть». У Юй на мгновение задумался и спросил: «Гао Баокан?» Как только он заговорил, он понял, что это звучит неправильно. Бу Чунхуа сказал: «Нет. Если бы я был Гао Баоканом, я бы уже сбежал на край света с ценным шлемом, и не было бы необходимости провоцировать полицию. Более того, мы всего лишь одни из организаторов полиции. Даже если он рискнет убить нас, оперативная группа не прекратит расследование дела 502, а вложит в него больше ресурсов и увеличит полицию. Для него это того не стоит. Поэтому я склонен думать, что инцидент с поджогом связан с делом 502, но связь не очень глубокая. Цель другой стороны, похоже, больше похожа на поиск…» Бу Чунхуа резко остановился. Месть. Воздух казался замороженным, таким тихим, что можно было услышать, как падает булавка. Вдалеке, среди ночи, раздавались рыдания, которые звучали так, как будто они исходили от умирающего пациента или от скорбного плача. Казалось, будто холодный ветер дует издалека и вливается в извилистый коридор.   «После всех людей, которых я поймал за последние несколько лет, кажется, это должно было произойти», — небрежно объяснил Бу Чунхуа через некоторое время. Он на мгновение замолчал, прежде чем небрежно сказать: «В следующий раз, когда мы выйдем, давайте оба будем осторожны». У Юй тихо лежал в темноте, неподвижный, как рыба, плывущая по течению. Машины проносились по близлежащему шоссе, и свет и тени на потолке двигались вместе с ними, пока постепенно не исчезли. Через некоторое время У Юй тихо позвал: «Эй».   «Хм?» — Бу Чунхуа повернул голову.   «В следующий раз не блокируй мой нож». Бу Чунхуа молчал. «Ты даже не стоишь быть мясным щитом, — сказал У Юй, глядя на потолок. — Вы, ребята из академии, не можете даже выдержать удар и просто стоите как статуя. Невозможно избежать даже ударов в жизненно важные места. Если вы продолжите в том же духе, кто-то может просто забить вас до смерти. У тебя даже никогда не было девушки». Бу Чунхуа ничего не сказал.   «Подумайте о своих родителях, в этом возрасте у них при нормальных обстоятельствах должны быть внуки. Смогут ли они вынести вид тебя таким? Меня постоянно избивают, и у меня нет четкого направления в жизни». У Юй перевернулся, обнажая свою тонкую спину: « Я не умею давать советы, но просто послушай меня, ладно? Не заставляйте волноваться людей, которые заботятся о вас. Идите спать». Настенные часы, висевшие наверху, мигали слабым, едва различимым ночником. Тиканье секундной стрелки звучало монотонно. Через некоторое время Бу Чунхуа легкомысленно сказал: «Мои родители погибли, защищая агента под прикрытием». «…»   «Я защищаю не только тебя, но и себя, — Он закрыл глаза и сказал. — Если ты не можешь заснуть, включи свет вместо того, чтобы ложиться спать. Сейчас тебе следует отдохнуть».   　　· Следующим утром. Когда крышки киосков для завтрака были подняты, из них повалил пар, ознаменовав начало напряженного дня в округе. Звук велосипедных звонков, проносящихся по улицам, и нетерпеливые гудки автомобилей на светофорах смешивались с суетой и суетой магазинов, поднимающих ставни один за другим. Школьные утренние звонки звучали в унисон, создавая оживленный хор, смывающий больничную тишину и усталость поздней ночи. У Юй открыл глаза на своей белоснежной подушке. В следующий момент он сел и посмотрел на дверь. Как раз в тот момент, когда руководитель подбюро Южного города Цзиньхай Сюй Цзусинь толкнул дверь, его нога все еще была снаружи, а рука неловко застыла на дверной ручке, несколько лидеров последовали за ним. Он указал на У Юя и сказал: «Давай, Сяо Ву. Позвольте мне познакомить вас с некоторыми из наших лидеров — это руководитель Чэнь из муниципального комитета Цзиньхая, директор Ши из инспекционного департамента и заместитель директора Ву из политического департамента».   «Где Бу Чунхуа?» — У Юй прервал его хриплым голосом. Другая кровать в комнате была пустой и грязной, депрессия, вызванная ночевкой Бу Чунхуа, все еще была видна, но на простынях не осталось тепла. Лидеры посмотрели на У Юя, не говоря ни слова. Директор Сюй кашлянул, выражение его лица было несколько неестественным: «Сяо Ву, сначала ляг, не торопись. Лидеры в основном хотят понять, что произошло прошлой ночью в деревне Фэнъюань на горе Гечэн, особенно в той части, где у вас были конфликты с жителями деревни. Не стоит беспокоиться. Вот, выпей водички, подумай хорошенько и начни с начала». У Юй не взял стакан с водой. Все его тело выгнулось на кровати, мышцы спины и бедер затекли и напряглись. Его зрачки быстро сузились, когда он посмотрел на лица каждого из лидеров. Если внимательно присмотреться, то можно было обнаружить скрытое сопротивление и настороженность, которые невозможно было подавить под его глазами из-за его чрезмерного напряжения. Ненормальность была слишком очевидна, не как у полицейского, стоящего лицом к лицу со своим начальством, а скорее как измученное пойманное животное, прижатое к углу железной клетки, столкнувшееся с враждебностью и противостоящее приближающимся охотникам. Лидеры обменялись взглядами, а директор Сюй обернулся и осторожно покачал головой, показывая, что то, что они видят сейчас, было реальным, и что меры предосторожности, которые он принял по пути, были не просто пустыми словами.   «Кашель, кашель!» — Глава муниципального комитета Чэнь откашлялся. Возможно, потому, что он был относительно молод, он сказал первым, не слишком легко и не слишком тяжело: «Офицер Ву, верно?»   «…»   «Директор Сюй сказал нам, что вы опытный следователь с выдающимися заслугами. Поэтому, когда дело доходит до организационных расследований и допросов, вы должны быть очень фамильярными и готовыми к сотрудничеству. Сегодня мы здесь не для чего-то другого; Прежде всего, мы хотим понять, что произошло прошлой ночью в деревне Фэнъюань».   «Где Бу Чунхуа?» — У Юй быстро повторил. Его глаза были резко контрастирующими между черным и белым, а из-за бледной кожи особенно заметны были темные круги под глазами, а губы вообще не имели цвета. Когда он смотрел прямо на кого-то, в нем чувствовалась странная нервозность. Директор Сюй скорректировал тон: «Сяо У…»   «Мне нужно ему кое-что сказать, — губы У Юй слегка дрожали. — Где Бу Чунхуа?» Повисла тяжелая тишина, и атмосфера становилась все более жуткой. Пальцы У Юй крепко сжимали простыню, из-за чего она издавала скрипящий звук из-за силы. Он выглядел крайне странно, и после долгой паузы директор Сюй наконец вздохнул и с трудом нашел слова: «Бу Чунхуа… был… временно изолирован». Начальник Чэнь, казалось, хотел вмешаться, но колебался и молчал.   «Был молодой человек по имени Гао Цзябао из деревни Фэнъюань, тот самый, которого вы держали в заложниках с ножом прошлой ночью».   «…»   «Из-за травмы ноги он не мог двигаться, и во время беспорядков его растоптала толпа, что привело к серьезным травмам» — Директор Сюй покачал головой и сказал: «Теперь он мертв».

Глаза У Юя казались застывшими, губы слегка приоткрытыми, как будто он не слышал ясно слов директора Сюя.   «Сяо Ву?» — Директору Сюй пришлось напомнить ему.   «…Который умер?»   «Гао Цзябао, молодой человек с ножевым ранением на ноге, которого вы, ребята, держали в заложниках прошлой ночью, — Директор Сюй указал на свою ногу. — Толпа затоптала его, и его не удалось спасти из-за серьезных травм. Он умер». В комнате воцарилась тишина, и все были полны подозрений.   «Сяо Ву? — Директор Сюй теперь очень волновался. — С тобой все в порядке? Тебе… нужен перерыв?» У Юй проснулся, словно ото сна. Он выпрямил ногу, снова согнул ее и прижал ко лбу забинтованными руками, словно пытаясь выйти из определенного состояния: «Гао Цзябао, да».   «Я знаю, это он, — пробормотал он, затем сильно потер лицо, чтобы проснуться. — Да, этот человек, он мертв. Что вы хотите спросить?» Лидеры в замешательстве переглянулись. Несколько воротил, у которых обычно были разные фракции и конфликты, были необыкновенно едины в своих мыслях — неужели этому герою не было присвоено звание героического образца из-за того, что у него были проблемы с мозгом? Но даже если они столкнулись со следователем, возможно, с неясным умом, им все равно приходилось задавать вопросы, которые необходимо было задать. Директор Сюй колебался, оглядывая У Юя с ног до головы: «Почему у Гао Цзябао была повреждена нога? Вы можете рассказать нам?» У Юй сказал: «Он оказал сопротивление при аресте и напал на полицию. Я уже представился и попросил его сложить оружие, но он продолжал нападать на меня со стальной трубой. В результате его ударов я получил множественные ушибы мягких тканей рук, груди и суставов. Доказательством может служить видео, снятое окружным бюро общественной безопасности. В то время ситуация была очень срочной. Жители деревни кричали, чтобы мы убили нас, демонов, в качестве жертвы Всемогущему Богу. У меня были основания полагать, что это были те же люди, что и организаторы дела Шаньдун Чжаоюань Макдональдс, поэтому мне пришлось принять меры. Это соответствует статье 10 Закона о полиции и Правилам применения оружия». Директор Сюй: «…» Шеф Чен: «…» Все впервые пришли к единому мнению — оказалось, что мозг этого героя снова пришел в норму?!   «Мы видели вашу оценку травм, но действительно ли в такой ситуации было необходимо применять насильственные меры против жителей села?» — Шеф Чен не мог не спросить.   «Я тот, кто находится на передовой, разбираясь с ситуацией, и я счел это необходимым, — тон У Юя внезапно стал резким, когда он внимательно изучал каждого из них. — Что? Неужели моей оценки травмы недостаточно, чтобы объяснить, почему в тот момент были необходимы действия?» Шеф Чэнь имел опыт пропаганды и был переведен в систему общественной безопасности менее чем на месяц. На самом деле он имел в виду не это, но годы официальной риторики сделали его рот инстинктивно быстрее, чем его мозг. В то время он еще не осознавал, что больше не сталкивается со СМИ: «Не упоминайте оценку травмы, меня это не волнует. Вы должны знать, что проливать кровь и жертвовать собой при исполнении служебных обязанностей — обязанность каждого полицейского...»   «Что? Кровь наших людей ничего не стоит? — гнев У Юя вырвался наружу, и он заговорил сквозь стиснутые зубы. — Не все виновники культовых убийств пойманы, и поджигатель дома Гао не найден. Мы что, должны ждать, пока дело будет раскрыто, прежде чем улаживать дела других?» Замечание было на самом деле очень резким, и руководители сначала не отреагировали, но затем все они удивленно округлили глаза. «Этот человек что, сошел с ума?» — подумали все в унисон. Если человек проработал в системе два года и имеет некоторое представление, то можно увидеть, что это интервью было чисто показным. На первый взгляд, интервью проводили директор и несколько начальников отделов, но даже непосредственный руководитель У Юя, Сюй Цзусинь, присутствовал, и интервью проходило в больничной палате без какой-либо записи, что делало его очень дружелюбным началом. Столкнувшись с таким мягким методом допроса, любой, у кого есть хоть немного здравого смысла, сможет понять истинные намерения лидеров – сотрудничайте с нами, чтобы правильно пройти процедуру, устно признать ошибку, а все остальное можно обсудить позже. Ведь дело 502 до сих пор не раскрыто, а сейчас всплыло дело о поджоге, общественное мнение и давление со стороны начальства было очень огромным, неужели мы неужели всех наших элитных фронтовых полицейских посадят за нападение? подозреваемый, даже не обсудив это? Все думали об одном и том же, поэтому, когда директор Сюй по пути продолжал делать уколы другим людям и почти прямо сказал: «Говорят, что у нашего коллеги Сяо Ву есть некоторые психологические проблемы. Почему бы нам не избегать его и вместо этого не спросить Бу Чунхуа?» Шеф Чэнь и другие действительно думали, что директор Сюй просто притворяется или что он не хочет идти, потому что дорога была далека, и у него была морская болезнь. Они никогда не ожидали, что директор Сюй вообще не лжет. У этого героя не было психологических проблем; он просто сошел с ума!   «Не сердитесь и не спорьте с начальством. Это наша обычная процедура расследования, — Шеф Чэнь не мог не отругать. — Капитан Бу и вы отправились в деревню Фэнъюань, чтобы собрать доказательства, не подавая отчета. Строго говоря, это несанкционированное действие! Теперь вы мне скажите, кто порезал ногу жертве, из-за чего ему стало трудно передвигаться?» У Юй сухо ответил: «Я не помню».   «Ты не помнишь такой большой вещи?!»   «Я действительно не помню».   «Ладно, если не помнишь, то я тебе расскажу! — Начальник Чэнь не мог больше сдерживаться, указывая на нос У Юй и крича. — На рукоятке ножа были отпечатки пальцев и тебя, и Бу Чунхуа, так что теоретически вы оба подозреваетесь в злоупотреблении властью и чрезмерной самообороне. Знаете ли вы, какая халатность возникает из-за жестокого обращения с правоохранительными органами, приводящего к гибели мирных жителей?!»   «Лао Чэнь!» — вмешался директор Сюй.   «Если бы вы двое придерживались принципов, вся операция не пошла бы наперекосяк. А когда она неверна, вы должны принять разумные допросы и допросы! Не нападай на меня без организации и дисциплины! Не приписывай себе заслуги за свою предыдущую работу. Ты должен дать мне ясный и честный отчет о своих сегодняшних проблемах, слышишь меня, У Юй!»   «Ты слышишь меня, У Юй?!» Грудь У Юй быстро поднималась и опускалась, как будто он хотел что-то сказать, но был заблокирован. Он почувствовал острую боль в голове, а спиной прижался к холодной железной раме кровати. Одно колено было согнуто, а пальцы крепко сжимали простыню. Кто такой У Юй? — размышлял он посреди пульсирующей головной боли.   «Пока персонал на передовой придерживается плана действий, разработанного начальством, ошибок быть не должно. Все переменные и несчастные случаи вызваны ошибками персонала на передовой…»   «Даже если вы тайный агент, вы все равно должны соблюдать принципы и дисциплину полицейского. Иначе какая разница между вами и настоящими преступниками? Какой смысл бороться с преступностью?!»   «Вам всегда приходится сталкиваться с жертвами и выбором: либо тяжелым, как гора Тай, либо легким, как перышко…»   «Отныне тебя будут звать Се Цяньшань. Понимать? Запомни это всей своей жизнью. Се, Цянь, Шань…» Шеф Чэнь был в ярости, директор Сюй запаниковал и попытался остановить его, а все остальные пытались его отговорить. Но эти слова, казалось, потеряли свой смысл и превратились в монотонные и резкие звуки, возбуждающие холодный вихрь. Его утащили обратно в темную и сырую подземную камеру, и скопившаяся кровь мгновенно вскипела.   «Я никогда не ожидал, что холуи полиции будут так долго прятаться вокруг меня. Се Цяньшань? Это имя, наверное, вымышленное, не так ли?!»   «Вы послали сигнал бедствия?! Кому ты это отправил?! Высказываться!!»   … Сигнал бедствия. В бесчисленных кошмарах, переплетавших реальность и виртуальность, только эта информация ярко выделялась, словно клейменное железо, шипя вдавливаясь в его легкие и взрываясь обуглившейся плотью и кровью. Он отправил это. Он позвал на помощь. Но в тот момент он не знал, что ему придется ждать долгих десять лет, прежде чем он сможет найти пару рук, которые вытащат его из ада. А после того, как его спасут, они придут и скажут ему, что это неправильно, что это нарушение правил! У Юй тяжело дышал и больше не мог издать ни звука. Ржавый запах морской воды наполнил его грудь, а недостаток кислорода скрутил его органы. Странно, но даже в этой ситуации он все еще мог различать окружавшую его злобу, знакомые обвинения, звучавшие далеким эхом:   «Как офицер полиции, разве вы не обязаны сообщать организации правду?»   «Ой, да ладно, Чен, пожалуйста, перестань говорить. Что мы можем теперь сделать…»   «Если вы даже не можете быть честными с организацией, можем ли мы верить, что в то время не было никаких проблем?»   «Эй, что ты делаешь? Если бы я знал, что ты можешь превратить маленькое дело в большое и сделать его неуправляемым, я бы не взял тебя с собой…»   «Кто был тот человек, который угрожал потерпевшим ножом и вывел их из окружения? Это был Бу Чунхуа? Я считаю, что этим вопросом надо заняться! Тяжелое наказание! Тяжелое наказание!!!»   «Ну что ж, смирись с этим, — у У Юя звенели барабанные перепонки, его горло спазмировало, и он едва мог слышать свой хриплый голос. — Это я порезал ему ногу и вытащил его, что насчет этого?»   «Сяо Ву!» — Директор Сюй громко крикнул.   «Он напал на меня, и я убил его, и это не имеет никакого отношения к Бу Чунхуа. Зачем тебе его наказывать?» Шеф Чен был в такой ярости, что, казалось, пар валил из его ушей: «Посмотрите на него! У него нет ни малейшего раскаяния в содеянном?!»   «Что я сделал не так? Было ли это потому, что я не стоял там и не позволил преступнику убить меня? Или потому, что я не пожертвовал собой славно, чтобы добавить звезду на твои плечи? Или, может быть, потому, что мне вообще не следовало возвращаться?!» В ушах У Юй звучало так, будто они находились под водой, и все перед ним продолжало трястись. Земля раскачивалась влево и вправо, как качели. Он не осознавал, что это произошло потому, что он уже встал с постели. У Юй тяжело вздохнул и крепко закрыл глаза. Когда он снова открыл их, то увидел под ногами серо-черный цементный пол и мрачный белый свет, просачивающийся сквозь железные решетки. За столом для допросов смутно виднелись знаки отличия: «Городское бюро», «Губернское управление», «Постоянный комитет», «Министерство общественной безопасности»… но, как он ни напрягал слух, он не мог разобрать, о чем идет речь говорили или видеть их лица.   «Мне не следовало доверять тебе. Я не должен был доверять вам, лицемерным ублюдкам, — пробормотал У Юй хриплым голосом. — Мне не следовало возвращаться и позволять вам всем повышаться, возводиться в дворянство. Чем комфортнее вы сидите в своих офисах, тем меньше вы видите в нас, простых людях, людей, тем меньше вы цените нашу жизнь. Все, о чем ты умеешь говорить, — это принципы и дисциплина, вера и преданность…» «У Юй! Отпустить!» — Директор Сюй и директор Ши изо всех сил пытались вырвать пальцы У Юя из воротника шефа Чена, но силу было невозможно остановить. Лицо вождя Чена покраснело, и он мог только смотреть на У Юя широко открытыми глазами.   «Верность, — взгляд У Юя был расфокусирован и не мог сосредоточиться. Он слабо улыбнулся, улыбкой полной обиды. — Вы знаете, как пишется слово «верность»? Знаете ли вы, какие обстоятельства могут проверить верность? Ты вообще заслуживаешь говорить о верности?!» Дверь скрипнула, и из политотдела вылетел заместитель директора по фамилии Ву. Его лицо было омрачено, когда он приказал офицерам в штатском выйти из коридора: «Чен говорит слишком прямо. Этот человек немного не в себе. Верните его и присмотрите за ним. Пусть он сегодня переночует в камере заключения. Обязательно наблюдайте за ним и не позволяйте ему создавать какие-либо проблемы…»   «У Юй!» — Директор Сюй взревел.   «Пойдем, разберемся со мной. Разве это не должно быть строго и сурово? Ну давай же!» — У Юй почти коснулся носами шефа Чена. От мучительной боли его зрение затуманилось, и бесчисленные налитые кровью вены вытекли из его сильно перегруженного мозга. Несколько офицеров в штатском ворвались и потащили его в противоположную сторону. Кто-то держал его за талию, кто-то хватал за руки. В этом хаосе из сильно обожженной левой руки пролилось большое количество крови. Повязка промокла, и пальцы его, как и все тело, сильно дрожали в сильных спазмах.   «Кашель, кашель, кашель…» — Шефу Чэню наконец удалось вырваться на свободу, он кашлял слюной по всему лицу, не в силах произнести ни слова и указал на отстранившегося У Юя. Директор Сюй крикнул так громко, что его голос дрогнул: «Будьте нежны! Будьте все мягче!»   «Сначала положи его на кровать… сначала положи его на кровать…»   «Лао Чен больше не может этого терпеть. Быстро принеси ему стакан воды!»   «Я жду, чтобы увидеть, как ты справишься со мной, — У Юя остановили несколько человек. Сильная боль в мозгу не позволила ему встать. — Я жду, чтобы увидеть, как ты справишься со мной… тебе лучше убить меня».   «Офицер Ву! — Директор Ши сердито повернулся к двери и крикнул. — Доктор! Медсестра, идите, позвоните врачу! Быстро!» Посреди хаоса У Юй продолжал тяжело дышать, его грудь резко поднималась и опускалась, но он только вдыхал воздух, не выдыхая его. В комнату ворвался дежурный врач с несколькими медсестрами, и их шаги и голоса превратились в шумное безумие. Директор Сюй и директор Ши посмотрели друг на друга растерянно и подозрительно. «Мне не следовало возвращаться», — У Юй закрыл глаза и подумал. Казалось, он падал с края скалы к морю, и сердце его тяжело билось при каждом ударе. Сильный ветер завыл и унес в небо единственную мысль: не надо было возвращаться... Соленый водяной пар в пустоте поднялся вверх, и невесомость напала на него сзади. Затем в его барабанных перепонках послышался приглушенный звук. Он медленно погружался в темную бездну бессознательного.

Пустыня по обе стороны дороги колебалась, и машина скорой помощи пробиралась вперед на высокой скорости. «Куда мы идем?» — задумался Бу Чунхуа. Он увидел, что дорога под его ногами внезапно стала очень длинной, а конец ее заполнили тьма, одиночество и пустота. Издалека он услышал звук зажженной зажигалки, и небольшой сгусток пламени тускло замерцал, затем очертил дугу в воздухе и с хлопком упал на землю. Сразу после этого пламя стремительно превратилось в огненный язык, облизывая лестницы, взбираясь по поручням и громким криком воспламеняя землю, вскоре превратившись в бесконечный, тысячемильный прудоподобный огонь! Зрачки Бу Чунхуа расширились – он горит! А что насчет У Юя, он все еще внутри? «У Юй!» Пламя потрескивало, обвиваясь вокруг деревянных балок. «Выходи скорее!» Клубящийся черный дым валил сквозь трещины в стенах и окнах. «Где ты? Выходи!» Пламя разошлось, как Моисей рассек море, рванувшись влево и вправо. Бегущие ноги Бу Чунхуа остановились только для того, чтобы увидеть знакомую фигуру, сидящую у стены на краю почерневшей поляны, его правая щека покраснела от огня и молча смотрела на него. «…У Юй», — пробормотал Бу Чунхуа. Они посмотрели друг на друга, и в огромном и далеком пространстве стало очень тихо, и только потрескивал бушующий огонь, сжигающий дом. У Юй внезапно показался намного моложе, его волосы развевались на ветру, а глаза стали более гладкими, чем сейчас. Он с некоторой неохотой посмотрел на Бу Чунхуа, наконец встал, обнажив свое тело, которое уже было обожжено и сломано с левой стороны. «Чем ты планируешь заняться?» — У Бу Чунхуа было странное предчувствие, и его голос дрожал. Тишина. «Чем ты планируешь заняться? Идите сюда!» У Юй не ответил, его взгляд был грустным и спокойным, он сделал шаг назад. От этого движения расцвело безграничное море огня, в его глазах отразились миллионы пылающих цветов. В следующую секунду он поднял руку и слегка помахал ею в знак прощания. Сразу после этого пламя поднялось к небу, в одно мгновение охватив вторую половину его тела! «У Юй!» — крикнул Бу Чунхуа, побежав за ним, но его нога наступила на пустое место! Плюх! Хотя звука не было, Ляо Ган подсознательно что-то почувствовал и внезапно поднял голову с больничной койки. «Капитан Бу!» Бу Чунхуа сел резким движением, которое вызвало порыв ветра, опрокинувший подставку для капельниц, которая почти упала на землю. Ляо Ган быстро поймал это и спросил: «С тобой все в порядке? Блин, ложись!» Где он был? Белоснежный свет сиял на стенах, палата была чистой, светлой и хорошо оборудованной. На улице уже было очень темно, но шум проезжающих по дороге машин все еще был частым. Часы на стене тикали, и часовая стрелка только что прошла десять часов. Ребра Бу Чунхуа болели, у него кружилась голова. Его сердце все еще тяжело билось. Через несколько секунд он наконец понял, что палата не была незнакомой, это была Первая народная больница в Цзиньхае. Ему только что приснился сон. «С тобой действительно все в порядке? Ты чувствуешь себя лучше?» — Ляо Ган встал со стула рядом с кроватью и все еще выглядел очень обеспокоенным. Бу Чунхуа ахнул: «Как я здесь оказался?» «Сегодня утром у вас была высокая температура, 40,5 градусов. В окружной больнице заявили, что их медицинские возможности ограничены, и они опасаются, что у вас продолжит повышаться температура и вы вызовете инфекцию, с которой они не смогут справиться. Директор Сун предложил нам быстро перевести вас в больницу Цзиньхай и, пока мы там, привести членов культа, которых мы арестовали прошлой ночью в деревне Фэнъюань. Медицинская база здесь хорошая, и как только вам сделали укол, температура днем упала ниже 38 градусов. Кстати, что сейчас произошло? Тебе приснился кошмар?» Бу Чунхуа кивнул и пробормотал: «Мне снился У…» Он внезапно остановился. Ляо Ган не понял: «Снилось что?» «…Мне приснилось, что случился пожар», — адамово яблоко Бу Чунхуа скользило вверх и вниз, как будто он инстинктивно что-то проглотил. Он продолжил: «Когда мы проводили расследование в доме Гао Лина, кто-то устроил пожар снаружи. У Юй оказался в огне и не смог выбраться… он выглядел не очень счастливым». «Хм?!» — Ляо Ган подумал про себя: «Разве это не очевидно? Даже я не был бы рад, если бы застрял в огне. Я бы не только не обрадовался, но, наверное, еще и заплакал бы!» Однако Бу Чунхуа явно не хотел больше об этом говорить. «А что насчет У Юя? Он вернулся?» — он спросил. «Нет, — Ляо Ган поднял подбородок к окну, — Директор Сюй отправился разобраться с культовой ситуацией в деревне Фэнъюань, и ему нужен был кто-то, кто провел бы его через сцену прошлой ночи.Я собирался остаться и помочь, но директор Сюй сказал, что У Юй в порядке, и попросил меня быстро отвезти тебя обратно в Цзиньхай. Они должны успеть все закончить и вернуться не позднее завтрашнего дня». У Бу Чунхуа было чувство, что что-то не так, но он был слишком подавлен лихорадкой, чтобы точно определить, что именно. «У Юй с директором Сюй?» — спросил он. Ляо Ган кивнул. «… У Юй слушает директора Сюй, но, вероятно, вокруг него есть и другие руководители из муниципального бюро, и У Юй может не захотеть выполнять их требования. Если возникнет конфликт, это не закончится хорошо», — сказал Бу Чунхуа, потирая лоб. Подумав немного, он дал указание: «Позвони начальнику Чжао из ожогового отделения наверху и попроси его завтра утром отправить двух стажеров в деревню Фэнъюань, чтобы забрать У Юй. Скажи, что у него сильно обожжены руки и ему может понадобиться пересадка кожи, поэтому директор Сюй обязательно его отпустит. Если другие лидеры городского комитета будут задавать вопросы, скажите им, чтобы они нашли меня напрямую». «Понял!» — Ляо Ган сделал жест «ОК» и достал телефон, чтобы позвонить. Бу Чунхуа вздохнул с облегчением и откинулся на больничной койке. Выражение его лица было спокойным и уравновешенным, скрывая темноту в глазах, которую никто не мог заметить. Он вспомнил силуэт, который видел сквозь пламя. Сцена была настолько яркой, что не казалась сном. Он даже мог ясно видеть молодое лицо У Юй в свете костра — его щеки не были такими изможденными, как сейчас, глазницы не были такими глубокими, а свет и тень были мягче. Жестокая и острая аура, делавшая его похожим на раненого зверя, исчезла. Он стоял там со спокойным и слегка меланхоличным выражением лица. Язык огня, казалось, лизнул мир снов к сердцу Бу Чунхуа, слегка обжигая его сердце. Молодой человек на архивном фото тринадцать лет назад был полон уверенности и энергии, естественно, вызывая зависть у других. Однако У Юй во сне Бу Чунхуа был резким контрастом — потерянный и одинокий, как растение, растущее под землей, неизвестное миру. Наблюдение за ним вызвало в Бу Чунхуа волну горько-сладкой радости, сродни прорыву плотины. Казалось, пламя зажгло его сердце, отбрасывая внутрь теплый свет. Ляо Ган закончил разговор и повернулся лицом к окну. Бу Чунхуа отбросил все мысли в своем уме и мельком увидел материалы дела, которые Ляо Ган небрежно оставил на земле. Он быстро просмотрел их. «Это члены культа, которых допрашивали ночью. Согласно вашим указаниям, нам нужно было сначала определить постороннего, ответственного за поджог. Однако, сравнив десятки показаний, мы не нашли ни одного подозреваемого, который бы соответствовал критериям среди сотен арестованных жителей деревни. Мы расширяем наше расследование, и окружное бюро предоставит мне результаты не позднее завтрашнего дня». Бу Чунхуа молча кивнул и через мгновение бросил материалы на пол. «Он ушел», — сказал он. «Что?» «Отряд по борьбе с беспорядками — это грубо. Любой, у кого есть хоть половина мозга, убежит, когда увидит, как они так врываются. Более того, намерения поджигателя состояли в том, чтобы убить и замести следы. Они могли не быть членами культа, поэтому не было никакой необходимости оставаться и умирать с этими жителями деревни. Давайте начнем с расследования источника возгорания и катализатора, а также свяжемся с бюро управления дорожным движением, чтобы проверить записи видеонаблюдения. Человек, устроивший пожар, точно рассчитал время и, возможно, следовал за нами с тех пор, как мы покинули округ Нинхэ». Ляо Ган записал все и некоторое время размышлял, прежде чем выругаться: «Черт побери! Нам потребовалось так много времени, чтобы отследить семью Гао в качестве зацепки, а теперь все сгорело дотла! Кто на самом деле этот парень по имени Ба? Завтра утром я лично допрошу Гао Вэя и Сюн Цзиньчжи, чтобы снова найти эту зацепку!» «Ты забыл, что в нашей камере задержания еще кто-то заперт?» — Бу Чунхуа внезапно поднял брови. «Ли…Ли Хунси?» — Ляо Ган колебался. Ли Хунси теперь был номером один в списке ненависти команды. Он был полным неудачником, у него не было другого выбора, а рот у него был похож на раскладушку, которую невозможно открыть даже ломом. Как он мог быть точкой входа для полиции? Бу Чунхуа сказал: «Дайте мне мой бумажник». Ляо Ган был в замешательстве и встал, чтобы достать бумажник из кармана форменных брюк, висевших на вешалке. Он чувствовал себя немного смущенным, но в то же время и немного обнадеживающим. «Капитан, это кажется неуместным. Хотя я знаю, что у тебя есть деньги, которые ты можешь потратить по своему усмотрению, давая мне деньги без каких-либо объяснений…» Бу Чунхуа бесстрастно достал из бумажника несколько фотографий и бросил их перед собой. «Если эти фотографии всплывут, кто знает, какие недопонимания могут возникнуть у людей по поводу наших отношений… Что это?!» Полароидные фотографии уже были выцветшими, прошедшими через дым, огонь, прыжки и драки, некоторые из них помялись, но при свете палаты все еще можно было отчетливо различить те сцены переплетения фигур. И среди них был Ли Хунси! «Боже мой! — глаза Ляо Гана загорелись, — Этот толстяк! Так омерзительно!» «У Юй нашел большой альбом в подвале семьи Гао, но, к сожалению, я спешил выбежать и арестовать людей, поэтому мне удалось сделать лишь несколько фотографий. И одним из них оказался он. Если это не потому, что он столько раз проходил через духовное ложе, то, должно быть, это была удача». Бу Чунхуа сказал: «Отнесите его обратно в комнату для улик и начните третий допрос Ли Хунси». «Я думаю, что это Гао Лин организовал это сверху. Хаха! — Ляо Ган взволнованно положил эти фотографии в карман. — Тогда я вернусь первым. У тебя есть еще что-нибудь здесь, чтобы сделать? Тебе нужен какой-нибудь ‘полицейский цветок', чтобы присматривать за капельницами?» В суббюро Южного города было очень мало женщин-полицейских, поэтому всех офицеров молодого и среднего возраста коллективно называли ‘полицейским цветком'. Условия для полевых работников были еще более смягченными, и можно было рассматривать тех, кто не достиг пенсионного возраста. Бу Чунхуа на мгновение задумался и сказал: «Во-первых, позвольте Сяо Гуй…» Ляо Ган вмешался: «Сяо Гуй не подходит. В технической команде он как цветок на бесплодном поле, шеф Ван обычно не одалживает его нам». Бу Чунхуа холодно ответил: «… пришлите мне еще одну копию отчета о вскрытии Нянь Сяопина. Я до сих пор не могу понять, как этот случай связан с Нянь Сяопином. Поскольку у нас есть время, давайте поближе посмотрим на отчет». Ляо Ган жестом показал знак «ОК» и молча вышел, чтобы позвонить. Бу Чунхуа сел на кровать с закрытыми глазами и через некоторое время услышал, что звонок ответил другой дежурный офицер из судебно-медицинского отдела и сказал: «Что? Сяо Гуя сегодня здесь нет, он уехал в командировку в деревню Фэнъюань. Стоит ли вам попросить у шефа Вана фотокопию?» «Подожди, — Бу Чунхуа внезапно понял, что что-то не так. Ляо Ган обернулся и увидел, что он сидит на кровати и выглядит подозрительно. — Зачем судебно-медицинскому эксперту поехать в деревню Фэнъюань? Разве следователей недостаточно?» «О, это не то. Сяо Гуй ушел сегодня утром, потому что кто-то умер в деревне Фэнъюань. Директор Сюй сказал, что судебно-медицинских экспертов окружного бюро общественной безопасности недостаточно, поэтому он попросил Сяо Гуя поторопиться и провести вскрытие. Он еще не вернулся». Бу Чунхуа взял телефон и спросил: «Кто умер?» Дежурный на другом конце линии подумал, что Ляо Ган все еще здесь, и небрежно сказал: «Это сельский житель по имени Гао Цзябао. Говорят, что вчера вечером он возглавил бунт культистов и был каким-то образом ранен, а затем растоптан толпой. Его отправили в больницу, но спасти его не удалось – эй, ты думаешь, это его собственная вина за безрассудство?» Раненые и растоптанные толпой, им нужен кто-то, чтобы опознать место происшествия в деревне Фэнъюань… Директор Сюй сказал, что с Сяо Ву все в порядке… Бу Чунхуа внезапно что-то понял, и его голос изменился: «Директор Сюй все еще в деревне Фэнъюань? Вы видели директора Сюя?» «А, капитан Бу? — дежурный офицер был поражен и почти рефлекторно встал. — Директор Сюй только что вернулся из округа полчаса назад. Я не знаю, где он сейчас. Хотите, чтобы я перевел ваш звонок в кабинет директора?» Ляо Ган заметил, что выражение лица Бу Чунхуа изменилось, и он слегка забеспокоился: «Капитан Бу?» Бу Чунхуа не ответил, резко прервав разговор, не сказав ни слова. Затем он схватил с тумбочки свой телефон и начал набирать номер У Юя. Однако после трех попыток каждая автоматически отключалась без ответа. «У вас есть WeChat У Юя?» — спросил Ляо Ган в недоумении. «Нет, у него нет WeChat», — ответил Бу Чунхуа с замиранием сердца. Не дожидаясь, пока Ляо Ган закончит, он позвонил на личный телефон директора Сюя. После нескольких звонков директор Сюй ответил протяжным «привет». «Где У Юй?» — потребовал Бу Чунхуа. Директор Сюй поколебался, прежде чем глубоко вздохнул: «Пожалуйста, успокойся и выслушай меня. Вот такая ситуация…» Ляо Ган наклонился поближе к кровати, пытаясь услышать тихий голос директора Сюй. Но он не мог до конца разобрать, о чем идет речь, поскольку лицо Бу Чунхуа становилось все более и более напряженным. Спустя почти полминуты Бу Чунхуа холодно произнес два слова: «Я понимаю». Он повесил трубку, не сказав больше ни слова. «Капитан Бу, куда вы идете?! Эй?!» — встревоженно воскликнул Ляо Ган, когда Бу Чунхуа вытащил иглу для внутривенного вливания салфеткой, поспешно переоделся, схватил свой кошелек и ключи и, не оглядываясь, выбежал за дверь. «Назад в бюро, — пробормотал Бу Чунхуа, не удосужившись обернуться. — Они заперли У Юя».

«Ты вернулся живым, почему ты все еще винишь своего начальника Чжан Бомина?» «Полицейские всегда сталкиваются с жертвами и выбором: некоторые тяжелые, как гора Тай, некоторые легкие, как перышко…» «Мы уверены, что суждение Чжан Бомина не было ошибочным, почему вы столько лет держитесь приказов своего начальства!» … Со всех сторон доносились бесчисленные шумные звуки, непрерывная болтовня, как близко, так и далеко. У Юй сидел в кресле, а бледный свет за железным окном разрезал перила на несколько прямоугольных фигур, отражая размытые фигуры, шепчущиеся вдалеке. Каждая нота была наполнена тревогой, страхом и тяжелыми сомнениями. Оборудование наблюдения мигнуло зеленым светом в углу стены. «Что ты сказал Чжан Бомину?» — кто-то серьезно спросил. «Я ничего не говорил». «Тогда как же он мог внезапно покончить жизнь самоубийством?» «Я не знаю, почему». «Почему он вдруг покончил жизнь самоубийством без всякой причины?» «Я правда не…» «У Чжан Бомина нет причин совершать самоубийство». «Как он мог внезапно покончить жизнь самоубийством, увидев тебя?» «Что вы сказали во время вашей последней встречи?» «Смерть Чжан Бомина имеет какое-либо отношение к вам?» «Так это или нет?!» Эти вопросы повторялись бесчисленное количество раз, а позже он даже забыл, что сказал. Ему хотелось только плавать в бескрайнем море тьмы, где над его головой ударяли громы и молнии, а навстречу ему ревело цунами.Весь ужасающий рев в конечном итоге превратился в одно предложение, пронзившее его барабанные перепонки и проникшее в каждый дюйм его тела от мозга до костей: Почему ты смог вернуться живым? Что дает вам право вернуться живым? После двенадцати лет хождения по проволоке, подвешенной высоко на скалах, и переживания четырех тысяч дней и ночей тревоги и ужаса, можно было бы ожидать, что такой подвиг будет праздноваться. Однако все, что оставил после себя Чжан Бомин, — это ужасная лужа крови. Насколько глубже была спрятана истина между вами двумя? Была ли его смерть чем-то скрыта? «Я больше не хочу быть полицейским, могу ли я просто уйти?» — У Юй держал голову, желая свернуться калачиком в углу темной стены и нервно повторяя: «Я больше не хочу быть полицейским, я больше не буду этого делать…» Пожалуйста, позвольте мне уйти отсюда. Я действительно не хочу снова видеть эту форму. Я не хочу видеть этот полицейский значок, висящий высоко над моей головой, как будто он может упасть в любой момент. У Юй содрогнулся, пытаясь поднять голову, но с глухим стуком ударился о стену. И в следующий момент он внезапно проснулся. Это был небольшой закрытый офис без окон и света. В комнате была только односпальная кровать и письменный стол. Телевизор на стене был приглушен и транслировал вечерние новости. Меняющаяся флуоресценция проецировалась на стены, становясь единственным источником света поздней ночью. У Юй сел, его голова пульсировала, как будто его разрывали на части. Он с большим усилием поднял левую руку и обнаружил, что она была перебинтована, что вызвало тупую боль и онемение ладони. Марля была замотана очень аккуратно, но немного туго. Он пытался пошевелить пальцами, но его суставы были не очень гибкими. «Кто-то там?» — хрипло спросил он. За дверью стояла тишина. У Юй встал и подошел к двери, нажимая на неподвижную дверную ручку. «Кто-то там? Можем ли мы включить свет?» Тем не менее, никто не ответил. В телевизоре появилось невыразительное лицо ведущей, с безупречным макияжем и прической, а рот постоянно двигался. Вечерние новости уже почти закончились, и на экране появились субтитры, отчего тускло освещенная камера заключения стала еще более угнетающей, словно она дрейфовала в одинокой лодке в другом времени и пространстве. У Юй обернулся, чувствуя себя потерянным. Внезапно он заметил коробку с едой и палочки для еды, стоявшие на столе рядом с кроватью. Он дрожал, открывая крышку, и был ошарашен запахом мяса, ударившим ему в лицо. Внутри были жареный рис, овощи, тушеные свиные ребрышки и тушеная курица с грибами, на удивление сытные и аккуратно разложенные. У Юй поднял глаза и тяжело вздохнул. Затем он с силой швырнул коробку с обедом, разбрызгав суп по всей стене и разбросав куски мяса и костей по полу. Весь пищевод У Юя мучительно сжимался в конвульсиях, когда он повернулся и стучал в дверь, пытаясь подавить позывы к рвоте, и кричал: «Есть кто-нибудь здесь? Кто-нибудь может включить свет?!» Хлопок! Хлопок! Хлопок! «Все, черт возьми, мертвы?! Может кто-нибудь, пожалуйста, включите этот чертов свет?!» — маниакальные эмоции У Юя было невозможно сдержать. Он ударил дверь левой рукой, оставив четыре мокрых следа от пальцев, и устало выругался: «Бля!» Он отступил к кровати и сел, кусая повязку на суставе левого указательного пальца, словно желая выразить свое разочарование. Из его носа исходил запах крови, смешанной с лекарствами, но он не мог замаскировать стойкий жирный запах еды в замкнутом пространстве. У его ног валялись куски тушеных свиных ребрышек, некоторые из них валялись в пыли. Присмотревшись, он увидел характерные красные оттенки мяса и белые следы костей, проглядывающие сквозь слои грязи. Сваренные мясные волокна словно разорвались на части, словно на него зияли бесчисленные пустые рты. «Почему ты нас не ешь?» — он услышал, как эти маленькие рты спросили. У Юй молча ущипнул себя за лоб одной рукой. «Почему ты нас не ешь?» «Ты такой голодный, умираешь от голода, почему ты не ешь нас?» Он внезапно почувствовал себя маленьким, стоя на бесплодной земле за деревней, окруженный со всех сторон суетящимися фигурами. Выглянув из-за высоких ног, он увидел в центре толпы черный котел, из кипящей воды с булькающим звуком поднимался пар. Вдалеке все еще тлели ряды горящих домов, а по полю, окутанному черным дымом, с ревом ревели грузовики, время от времени перемежавшиеся спорадической стрельбой. Ветер проносился сквозь толпу, разнося резкие свисты, похожие на дыхание или рыдания. «Кто прячет людей? Говори, если хочешь!» Раздался выстрел, заставивший толпу содрогнуться от страха. Подавленные шепоты становились все более отчетливыми. «У тебя есть нервы! Прятать людей прямо под носом у босса – вы все хотите умереть?!» В воздухе раздались еще два выстрела, за которыми последовал резкий вопль, который быстро затих от страха. «Принесите сюда этих отбросов и дайте мне их съесть! — кто-то хрипло крикнул, дернув себя за горло. — Никому из вас не разрешено бежать! Иди сюда и поешь!» У Юй чувствовал себя так, словно его запихнули в короткую, тонкую и слабую оболочку, не соответствующую его размеру. Его поле зрения было значительно опущено, так что очертания деревьев на краю пустой земли казались неровными и пестрыми. Они казались руками земли, отчаянно тянущимися к серо-стальному небу. С верхушки дерева свисала большая масса, из которой беспрестанно капала малиновая жидкость. Он протянул руку в отчаянной попытке схватить предмет и прижать его к груди. Однако, как бы он ни старался, ему не удалось дотянуться до него даже на долю дюйма. Он провел столько лет на цыпочках, пытаясь дотянуться до него, но он всегда оставался вне его досягаемости — просто набор рваной одежды. «Отпусти меня... — руки У Юй вонзались в его голову, и каждое слово звучало так, будто его выдавливали из груди, — Пожалуйста, отпусти меня...» Он встал, как загнанный зверь, но ему некуда было идти. Он дважды обошел комнату, и горячая кровь хлынула в его легкие, горло и рот. Не в силах больше терпеть, он в гневе пнул. С громким грохотом экран телевизора разбился, и провода затрещали. Комната погрузилась во тьму. С грохотом дверная панель сильно затряслась, и штукатурка стены, смешанная с цементом, упала. Бум! Стол перевернулся от удара, и У Юй собрал все силы, чтобы закричать: «Отпусти меня! Есть кто-нибудь? Я покончил с этим дерьмом!» Со щелчком дверь распахнулась. Сун Пин, директор Бюро общественной безопасности Цзиньхая, появился в дверях с несколькими людьми. «Что вы делаете?!» — воскликнул он. У Юй повернул голову, его глаза налились кровью, а мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, отчего цвет лица стал еще более бледным и болезненным. «Посмотрите на себя!» — Сун Пин ворвался в комнату, указывая на беспорядок из еды и посуды на полу и жужжащие экраны. Он неустанно ругал У Юя: «Просто посмотрите, какое безумие вы здесь творите! Вы в своем уме? Разве у вас есть хоть какая-то ответственность как у полицейского?!» У Юй уставился на Сун Пина, его сухое горло перекатывалось вверх и вниз. «… Я никогда не хотел быть полицейским». Директор Сюй, шеф Чэнь и другие, стоящие за Сун Пин, одновременно замерли. «Я ухожу, — сказал У Юй, неуверенно отступив на полшага, — Я ухожу в отставку». В камере заключения наступил момент молчания, прежде чем директор Сюй наконец отреагировал: «Что за чушь!» «Вы видите его, вы видите его характер, — бессвязно разглагольствовал шеф Чэнь, беспорядочно указывая пальцем в воздух. — Только из-за этого, ах, только из-за этого ты видишь его собачий нрав?! Ее надо серьезно критиковать, ее надо серьезно критиковать…» «Вождь Чен, пожалуйста, выйдите на минутку, — прервал его Сун Пин и быстро вытолкнул его за дверь вместе с другими последователями. Затем он повернулся к У Юю с суровым и мрачным выражением лица. — Что ты только что сказал? Повтори это». У Юй рассмеялся между вздохами и издевался: «Повторить что? Разве не этого ты хотел?» «Ты. Сумасшедший!» — Сун Пин подчеркнул каждое слово. … «Подозреваемый мертв. Сюй взял людей, чтобы допросить вас. Какое из его предложений было проблематичным? Вас продержали в камере заключения всего одну ночь, с едой, питьем, телевизором и даже сменой лекарств. Чего было расстраиваться? Нам пришлось пересечь половину Китая, от Мьянмы и Юндяня до Северного Китая, чтобы доставить вас сюда. Необходимо было создать файлы, изменить информацию, скорректировать кадровые процедуры и принять меры безопасности. Вы думаете это легко? Сколько людей заплатили цену, чтобы защитить вас? Ты когда-нибудь думал об этом?!» «Никто не имеет легкой жизни в этом мире! Не думай, что ты единственный, кто страдает! — Сун Пин чуть не закричал в лицо У Юя. — Ты можешь уйти, если хочешь, но если ты завтра развернешься и умрешь на улице, ты думаешь, что успешно отомстил кому-нибудь?! Тебя будут помнить только те, кто тебя защитил!» Все остальные толпились возле коридора, слишком боясь приблизиться. На самом деле это была очень нелепая сцена: в камере заключения царил беспорядок, а главный начальник муниципального бюро Цзиньхая, старше пятидесяти лет и с полицейским значком 001, смотрел на обычного молодого следователя, и оба они отказывались отступить. «…Ты ничего не знаешь, — холодно рассмеялся У Юй, его глаза все еще были налиты кровью. — Никто меня не вспомнит». Сун Пин поперхнулся: «Ты!» Взгляд У Юя прошел через Сун Пина и посмотрел на дверь. Ночной коридор был пуст и светел, вдалеке виднелись железные ворота, ведущие в отделение уголовного розыска. Всего два месяца назад это место было ему совершенно незнакомо, но, как ни странно, теперь, когда он смотрел на лестницу и каждый дюйм перил, каждый узор на плитке пола, даже каждую дверь офиса и фигуры за ними, работающие или расслабившись, он почувствовал необъяснимое чувство знакомства. Они были вместе совсем недолго, и никто о нем не помнил. Но, возможно, эта элита Бу вспомнит, что когда-то жил кто-то по имени У Юй. «Где Бу Чунхуа?» — голос У Юя дрожал, когда он вздохнул и спросил. Гнев Сун Пина вспыхнул снова, но он не понимал почему: «Что насчет него?!» «Где Бу Чунхуа?» «Тебе не разрешено никуда идти, — быстро принял решение Сун Пин. — Не ищите его, не упоминайте ничего больше. Оставайся здесь и успокойся на два дня. Они не зря заставили тебя спрятаться в Цзиньхае, но у меня нет времени разговаривать с таким паршивцем, как ты. Лао Сюй!» Директор Сюй поспешно вошел: «Да?» «Заприте дверь и назначьте двух охранников. Никому не позволено видеть его!» Директор Сюй открыл рот, как будто уговаривая его, но, столкнувшись с редкой и яростной вспышкой Сун Пина, ему было трудно говорить. У Юй выглядел чрезвычайно взволнованным и подавленным до крайности, как отчаявшийся заключенный. Он глубоко вздохнул, а затем прошёл мимо Сун Пина, собираясь уйти. «Ждать! — Сун Пин потянулся, чтобы схватить его. — Куда ты идешь?!» «Отпусти меня». «Я тебя спрашиваю, куда ты идешь?» «Отпусти меня!» У Юй проигнорировал его и продолжил идти к выходу. Сун Пин с силой схватил его за локоть: «Я сказал тебе остановиться!» В одно мгновение У Юй взорвался от решительного тона Сун Пина. Он схватил запястье Сун Пина и отдернул его, крича: «Я говорил тебе отпустить меня!» У Юй прижал ладонь к горлу Сун Пина, заставив его сделать несколько шагов назад и с громким грохотом столкнуться с перевернутым столом. Директор Сюй был потрясен и даже не успел крикнуть, как Сун Пин быстро встал и, не колеблясь, сжал кулак и ударил У Юя по локтевому нерву, в результате чего тот рухнул влево и с глухим стуком вывернул руку к стене. Никто не ожидал, что Сун окажется настолько проворным и гибким. Правая щека У Юя ударилась о стену, и от удара он сразу же потерял сознание. Находясь в полубессознательном состоянии, Сун Пин с огромной силой прижал половину лица У Юя к стене, глядя на него, стиснув зубы. «Думаешь, здесь никто не посмеет наложить на тебя руку? — взревел он. — Позвольте мне сказать вам, по фамилии Се, никто здесь не имеет права бить вас, кроме меня!» «Позвоните кому-нибудь, поторопитесь, позвоните кому-нибудь! — шеф Чэнь был в панике и выбежал на улицу с криком, — Помогите, они дерутся!» «Подумаешь! Почему ты кричишь?» — выругался директор Сун, повернув голову. Внезапно его с силой оттолкнули в сторону, и когда он обернулся, он увидел, что У Юй тяжело дышит с налитыми кровью глазами. Он говорил медленно и обдуманно: «Как ты думаешь, кем ты являешься?» Выражение лица У Юя делало его похожим не на агента под прикрытием, а скорее на отчаявшегося торговца наркотиками, скрывающегося на границе. В одно мгновение Сун Пин почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Однако прежде чем он успел среагировать, на него ударила огромная сила, и он отшатнулся на несколько шагов назад! Когда он упал назад, раздалось несколько громких тресков, и нога Сун Пина врезалась в экран телевизора о землю, испустив шипящий электрический ток. Бип-бип-бип Джип внезапно остановился перед зданием уголовного розыска. Прежде чем Ляо Ган успел даже нажать на ручной тормоз, Бу Чунхуа уже толкнул дверь машины и поднялся по лестнице. «Эй, капитан Бу, подожди меня! — Ляо Ган вылез из машины, но Бу Чунхуа внезапно остановился как вкопанный. — Секретарь Оу?» Перед дежуркой стоял пухлый мужчина средних лет. Он обернулся на звук голоса Бу Чунхуа, и это действительно был секретарь Сун Пина, Оу. Как только он увидел Бу Чунхуа, он удивленно воскликнул: «Эй, капитан Бу, что ты здесь делаешь? Как твоя травма? Заходите и быстро найдите стул». Бу Чунхуа поднял руку, чтобы остановить его, и прямо спросил: «Директор Сун наверху?» Секретарь Оу ответил: «Нет, он здесь уже какое-то время. Мы пришли отдельно, но я только что подобрал кое-кого здесь». Бровь Бу Чунхуа слегка дернулась, но по необъяснимым причинам в его сердце внезапно появилось предчувствие: «Кого ты подобрал?» «Меня». В одно мгновение Бу Чунхуа узнал голос. Недалеко стоял молодой человек, одетый в серебристо-серый костюм с белой рубашкой под ним и туфлями на мягкой подошве, прижимая телефон к уху, чтобы завершить разговор. Он поднял глаза и улыбнулся Бу Чунхуа, протягивая руку, чтобы крепко пожать ему руку. «Снова встретившись с капитаном Бу, — Линь Чжэн все еще выглядел очень способным, но, казалось, в его улыбающихся глазах был намек на беспокойство и извинение, когда он сказал, — Очень жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах».

«Когда офицер Линь приехал в Цзиньхай?» Когда лифт медленно поднимался, руки Линь Чжэна были естественно сложены и висели перед ним, когда он вздохнул: «Сегодня утром я услышал о поджоге, но на мой телефонный звонок никто не ответил. Поэтому я забронировал рейс на полдень и прибыл во второй половине дня. Но даже после того, как я приехал сюда, я не мог ни с кем связаться. Я подумал, что что-то произошло, и только когда связался с секретарем Оу, я узнал о ситуации. Я просто поспешил сюда». Бу Чунхуа кивнул, не говоря ни слова, и только через мгновение сказал: «Офицер Линь, кажется, хорошо информирован». Линь Чжэн скромно улыбнулся и сказал: «Я польщён». Оба они хранили молчание. Лифт прибыл на третий этаж, и дверь медленно открылась. Бу Чунхуа жестом пригласил Линь Чжэна войти первым. «Выступление У Юя в Подбюро Южного города подпадает под внутренние дела Бюро общественной безопасности Цзиньхая, поэтому технически я не должен был приходить», — сказал Линь Чжэн, выходя из лифта. Он повернулся и слегка кивнул в знак благодарности Бу Чунхуа: «Однако долгое время внимание и изучение У Юя было важной частью моей повседневной работы. Со временем это стало привычкой, а точнее обязанностью. Поэтому, когда я услышал о деле о поджоге, я решил как можно скорее приехать лично, просто чтобы убедиться в безопасности, без каких-либо других намерений». Бу Чунхуа равнодушно спросил: «О какой безопасности вы имеете в виду?» «Все аспекты, включая личную безопасность, психологическую безопасность, окружающую среду и готовность продолжать оставаться в Цзиньхае, — ответил Линь Чжэн с улыбкой. — Как эксперт на передовой, вы должны понимать». Они встретились лицом к лицу у двери лифта. Бу Чунхуа прищурился и изучал Линь Чжэна, но их молчаливый обмен был внезапно прерван звуком тяжелых шагов, доносившихся из конца коридора. Мгновение спустя металлическая дверь распахнулась с оглушительным лязгом, как будто кто-то в бешенстве спешил покинуть камеру заключения. «Помогите! Они дерутся!» — панический крик эхом разнесся по коридору, заставив обоих мужчин броситься к источнику шума. Завернув за угол, они увидели директора Сюй и еще нескольких человек, которые кричали и пытались вмешаться в ссору. В результате конфликта уже был выброшен поврежденный телевизор, который с грохотом покатился по полу и с оглушительным грохотом столкнулся со стеной. «Эти ножи не могут достать тебя, этот огонь не может тебя сжечь, но когда дело доходит до защиты от нападающего, внезапно выскакивает группа людей, чтобы отругать меня. Так ты хочешь меня ударить?! — У Юй схватил Сун Пина за воротник и усмехнулся, — Откуда у тебя такая квалификация, чтобы ударить меня только потому, что у тебя высокий ранг?!» Без колебаний Сун Пин ответил, схватив У Юя за запястье и ударив его ногой, схватив его за воротник и нанеся удар, когда он потерял равновесие. Это была хрестоматийная контратака, чистая и порочная. У Юй споткнулся и опрокинул растение в горшке, кровь текла по его лбу. «Где ты был, когда я рисковал своей жизнью на земле? Все еще пьете молоко? Даже если у меня нет высокого звания, я все равно смогу тебя победить!» У Сюй Цзусинь чуть не случился сердечный приступ на месте: «Лао Сун…» Его крик был прерван тяжелым стуком, когда У Юй пнул Сун Пина ногой в стену. Половина лица Сун Пина побледнела от удара, а затем У Юй сложил четыре пальца вместе, нанеся удар рукой с ножом в сторону Сун Пина. «У Юй!» — крик Бу Чунхуа прогремел как гром. У Юй на мгновение замер, прежде чем Бу Чунхуа с молниеносной скоростью подошел вперед, схватил его за талию и потянул назад. Линь Чжэн, который только что проснулся от оцепенения, бросился вперед, чтобы помочь отделить Сун Пина, который тяжело дышал. «Хорошо, У Юй! Это я! — Бу Чунхуа с силой оттащил его и скрестил сильные руки за головой У Юя. — Ладно, успокойся, успокойся…» Первой мыслью Линь Чжэна было: «Да, тебя сейчас избьют». Никто лучше него не понимал, как выглядел У Юй, когда у него случился припадок. Но затем все его мысли превратились в удивление и замешательство, потому что У Юй боролся под контролем Бу Чунхуа, тяжело задыхаясь от подъема и падения его груди. Однако его борьба постепенно замедлилась. «Это я, У Юй, это я, — повторял Бу Чунхуа спокойным голосом снова и снова. — Просто успокойся, успокойся... это я». «Что ты здесь делаешь?! — Сун Пин был так зол, что из его ушей шел пар. — Отпусти его, разве он не собирается уйти в отставку? Я собираюсь преподать ему урок сегодня!» Бу Чунхуа повернул голову и сказал еще громче: «Тебе тоже следует успокоиться!» Сун Пин: «…» «Все в порядке, все в порядке, — Бу Чунхуа ослабил хватку на лице У Юй и заставил его посмотреть на себя. — Теперь ты в порядке? Я отпускаю тебя?» На глазах у всех У Юй несколько раз хватал ртом воздух, пытаясь сдержать свою нервную манию. Наконец он крепко закрыл глаза, затем снова открыл их, уставившись на Бу Чунхуа, как будто подтверждая его присутствие, прежде чем медленно кивнуть, все еще переводя дыхание. Бу Чунхуа с силой вытер кровь со лба У Юя и, наконец, отпустил хватку. У Юй отшатнулся на несколько шагов назад, но сумел встать прямо. «Иди... иди за йодом и ватными шариками, — директор Сюй наконец обрел голос после долгого молчания. — Поторопись, чего ты стоишь там!» В этой части здания среди ночи никого не было на дежурстве. Иначе суматоха вызвала бы хаос в коридоре. Секретарь подотдела наконец поняла, что происходит, и тут же вскочила, чтобы выбежать, настолько запаниковав, что чуть не споткнулась о собственные ноги. Директор Сюй нервно спросил Сун Пин: «Лао Сун, ты в порядке?» Гнев Сун Пина немного утих. Он не только был в порядке, но и, казалось, был полон энергии, как будто только что выпил две тонны Red Bull. Он поднял ногу и посмотрел в сторону лестницы, по которой только что ушел шеф Чен, затем понизил голос и строго спросил: «Кто забрал этого идиота в округ?» Щека директора Сюй тут же дернулась: «В любом случае, это был не я!» У Юй стоял, прислонившись к подоконнику, и выглядел очень плохо. Глаза у него были темные и запавшие, черные волосы, мокрые от холодного пота, прилипали к бледному лицу. Кровь на его лбу засохла, а левая рука была обмотана разбросанными бинтами. Линь Чжэн внимательно осмотрел его с головы до пят, осторожно поднял левую руку, чтобы посмотреть на нее, и спросил: «Это от пожара в деревне Фэнъюань?» Тишина. «Вы хотите уйти в отставку?» У Юй молчал. Линь Чжэн посмотрел ему в глаза и тихо сказал: «Ты здесь больше не в безопасности. Если вы уйдете в отставку, мы вернемся в Юньдянь. Ты знаешь правила». Слово «правила», вероятно, было самым стимулирующим для У Юя в тот момент, но, что удивительно, услышав то, что сказал Линь Чжэн, он не отреагировал слишком сильно. Он внезапно перевел свои темные глаза на лицо Линь Чжэна, а затем медленно опустил взгляд. Любой, у кого был хоть немного здравого смысла, мог видеть, что он уклончив. Директор Сюй подозрительно посмотрел на Линь Чжэна и спросил своего секретаря: «Кто это?» «У Юй?» — спросил Линь Чжэн, подчеркивая свой тон. У Юй тяжело сглотнул. Из-за его худобы его ключицы и впадина на шее были очень отчетливыми. Из-за этого движения его выступающая шейная кость стала ненормально чистой. Затем он посмотрел вниз на землю под своими ногами, но внезапно взглянул на Бу Чунхуа, хотя это действие внезапно прекратилось на полпути, выглядя немного неестественным. Бу Чунхуа не упустил этот момент неестественности, и именно тогда он понял, что происходит — У Юй, казалось, хотел снова посмотреть на него. Эта деталь была подобна прелюдии, ведущей пылающий огонь во сне до самого сердца, яростно сжигая его, пока оно мгновенно не сжалось. «У Юй? — хрипло сказал Бу Чунхуа. — Если ты уйдешь в отставку и уйдешь сейчас, тебе не удастся поймать виновника по делу 502». «…» «И поймать человека, который разлил бензин и устроил пожар, тоже не получится. Ты помнишь его голос? Помнишь, как он хотел нас убить?» «Нас». Как только это слово прозвучало, Линь Чжэн сразу же с удивлением взглянул на Бу Чунхуа, но ничего не сказал. У Юй долго молчал, и, наконец, его потрескавшиеся губы шевельнулись, произнеся два слова: «…Я помню». Он был подобен морю, которое сгладила более сильная и непреодолимая сила: оно бушевало и бушевало, а затем отступило, обнажая каменистый пляж с неровными шрамами. Тень молчания, сдержанности и покорности наконец стала возвращаться к нему, постепенно окутывая его защитной оболочкой. Бу Чунхуа поднял левую руку и помахал ему. У Юй на мгновение поколебался, прежде чем сделать небольшой шаг вперед. Бу Чунхуа обнял У Юя за плечо и сильно похлопал его по боку, сказав: «Извинитесь перед директором Суном». Сун Пин поднял густые брови. Несколько пар глаз повернулись к ним, и потребовалось несколько минут, чтобы услышать, как У Юй неясно пробормотал: «Мне очень жаль». Эти слова были как сигнал, и что-то напряженное в воздухе внезапно рассеялось. Бу Чунхуа посмотрел на Сун Пина, а затем взглянул на полуразрушенную камеру заключения, вопросительно подняв подбородок. Сун Пин выглядел одновременно свирепым и нерешительным, и все боялись издать звук. Только директор Сюй не решался предложить выход, но боялся, что Сун Пин не захочет отступить. Когда они оказались в тупике, тишину нарушил внезапный звонок телефона. Все повернули головы в поисках источника звука и увидели, как Линь Чжэн вытаскивает из кармана свой телефон. Он быстро подошел к Сун Пину и уважительно сказал: «Директор Сун, этот телефонный звонок для вас». Экран загорелся, на нем появилось два слова: «Шеф Фэн». Выражение лица Сун Пина несколько раз менялось. Он с силой махнул рукой Бу Чунхуа и прошептал: «Убери этого ребенка и присмотри за ним!» Даже Бу Чунхуа опешил, но у Сун Пина явно не было времени объяснять. Он быстро отошел на некоторое расстояние, чтобы ответить на звонок. Через некоторое время из конца коридора послышался только его невнятный голос: «Привет, Лао Фэн? Какой ветер занес тебя сюда?» «Пойдем», — Бу Чунхуа тихим голосом указал на У Юя. У Юй опустил голову и протянул перевязанную левую руку, чтобы коснуться носа, казалось, хотел спросить, куда они идут, но промолчал. Бу Чунхуа похлопал его и повел к лестнице. Линь Чжэн стоял рядом, глядя на Бу Чунхуа, а затем на У Юя, выглядел несколько обеспокоенным, но в конечном итоге промолчал. Когда они проходили мимо друг друга, он смиренно кивнул Бу Чунхуа и отступил на полшага, наблюдая, как они исчезают один за другим в коридоре. Был уже поздний вечер. Оживленная главная улица возле Суббюро была пуста, а витрины магазинов вдоль улицы были плотно закрыты. Потребовалось некоторое время, чтобы одна или две машины промчались мимо. Ляо Ган с тревогой ждал у входа в здание отдела уголовного розыска. Внезапно он увидел в другом конце вестибюля две знакомые фигуры, и его глаза загорелись: «Капитан Бу! Сяо Ву! Черт возьми, что случилось с Сяо Ву?!» Бу Чунхуа махнул рукой: «Это не место для разговоров. Иди за машиной». Ляо Ган немедленно вырвался из этого состояния и убежал. Парковка перед зданием была плоской и пустой, ночное небо просачивалось сквозь слой серовато-желтого цвета уличных фонарей. На ступеньках, лицом друг к другу, остались только они двое. У Юй посмотрел на Бу Чунхуа с ног до головы, казалось, задумавшись, прежде чем внезапно спросить: «Они доставили тебе неприятности?» Бу Чунхуа как раз собирался позвонить в отделение неотложной помощи соседней больницы, когда застыл на месте, бесчисленные эмоции переполняли его горло. Он долго не отвечал. У Юй понял ответ из тишины и кивнул: «Это хорошо». Он повернулся боком к яркому свету в вестибюле, закрыл усталые глаза, как будто крылья птицы наконец смогли сложить после долгого путешествия. Нервозность, которая была на грани сломить его, наконец утихла. Се Цяньшань, которому пришлось использовать все свои шипы, чтобы скрыть свой страх, панику и отчаяние, медленно вернулся к тому У Юю, которого знали люди. Его плечи естественно опустились, черные волосы спутались на ушах, между бровями и глазницами появились тонкие кровеносные сосуды. Лицо его было бледным, молчаливым и изящно очерченным. Бу Чунхуа глубоко вздохнул и кончиками пальцев вытер свернувшуюся кровь: «Я приехал поздно». «Я просто немного волновался, — У Юй сказал просто. — Было не очень поздно». Джип с визгом остановился перед ними. Ляо Ган опустил окно и жестом пригласил их войти: «Капитан Бу, куда?» Ранний летний ветерок ласкал верхушки деревьев и траву, время от времени сопровождаясь звуками щебетания насекомых. Бу Чунхуа помедлил две секунды, положил телефон обратно в карман и сказал: «Пойдем ко мне домой».

На следующий день в Подбюро Южного города. «Души наши принадлежат Богу, и Бог спасет нас, агнцев гонимых!» «Вы ничего не понимаете. Приближается конец дней, и ты не сможешь убежать!» «Пока я искренне верю, Бог дарует мне сверхспособности. Вы, полиция, не можете меня убить, и суд тоже. Я воскресну после семи дней смерти…» Мэн Чжао смотрел на пустой кабинет вице-капитана и сжимал в руках материалы с признаниями, которые казались тяжелее кирпичей. Выражение ее лица выражало недоверие: «Неужели Ляо Ган действительно стал таким наглым? Лао Цянь и я усердно работали, чтобы допросить Гао Вэя и Сюн Цзиньчжи сегодня рано утром, но он просто нас поддержал?» Цай Линь вышел из комнаты для допросов, жонглируя ключами от машины, словно порыв ветра: «Что тебе нужно, Мэн-цзе? Хотите, я передам сообщение вице-капитану Ляо?» «Ляо Ган выполняет внешнюю миссию?» «Ну, это зависит от того, как ты понимаешь понятия ‘внешний’ и 'миссия’, — прошептал Цай Линь, прикрывая половину рта. — Но, по данным достоверных источников, капитана Бу вчера поздно вечером выписали из больницы, и Ляо отправился составить ему компанию. Они оба не пришли на работу сегодня утром. Так что ты думаешь? Ляо Ган уехал с внешней миссией или с внутренней?» Мэн Чжао кивнула, слегка открыв челюсть: «Кажется, дверь чулана не может оставаться запертой». Цай Линь заговорщически ухмыльнулся и исчез, как порыв ветра. Дзынь-дзынь! В элитном жилом районе Цай Линь нажал на дверной звонок и подождал две секунды. Дверь щелкнула сама собой, и Ляо Ган в тапочках выбежал наружу: «Кай, моя дорогая детка!» Цай Линь ответил: «Вице-капитан Ляо, моя дорогая мамочка!» Цай Линь переобулся и взял в левую руку материалы для дела, а в правую — сумку с едой. Ляо Ган с радостью взял у него сумку, но был разочарован и спросил: «Ты сказал, что вчера вечером твоя мать приготовила для нас цзунцзы?» «Сяо Гуй отнес его обратно в судебно-медицинскую комнату, чтобы отогнать злых духов, — Цай Линь указал на коробку с едой, полный искреннего сожаления, — Посмотри на эти два темных круга под глазами. Вчера вечером вы с папой всю ночь сильно ссорились, да? Вот эта жареная свиная почка и жареные пельмени с луком, для вас двоих хорошее тонизирующее средство». Ляо Ган сердито сказал: «Я заботился о пациенте!» Цай Линь похлопал его по плечу и сказал: «Это не имеет значения, это не имеет значения. Людей не волнуют детали фактов, их волнует только то, когда вы вернетесь и объявите об этом, чтобы весь отряд мог вместе взять свадебный отпуск…» Когда Цай Линь обернулся, он наткнулся на Бу Чунхуа янтарные глаза, лишенные эмоций. «Вице-капитан Ляо вчера вечером позаботился о пациенте и усердно работал, — Цай Линь сглотнул и сказал, — Капитан, пожалуйста, сядьте. Это блюдо из жареных свиных почек специально заказано для восполнения вашей крови». «Рано утром сестра Мэн бросилась допрашивать родителей Гао Лина, и мы также получили показания от жителей деревни Фэнъюань. Исключив всю ерунду о наличии сверхспособностей, отсутствии страха перед смертной казнью, вере в богов и попадании в рай, чтобы встречаться с девушками, у нас есть соответствующие материалы здесь», — Цай Линь выпрямился на диване в просторной гостиной и организовал материалы дела на журнальном столике. «Культ Всемогущего Бога распространяется во многих сельских районах. Деревня Фэнъюань является одним из наиболее пострадавших районов: почти в каждом доме есть один или два члена культа. Среди них Гао Вэй и Сюн Цзиньчжи, которые рано присоединились к культу и имели относительно высокий статус, были «хозяевами» культа в деревне Фэнъюань. Они проводили регулярные встречи, проводили «ритуалы», собирали подношения от последователей, обеспечивали своих собратьев по культу элементарной едой и питьем и даже привели в культ двух своих сыновей. Однако Гао Лин в это не верил». После упорной работы всю ночь Ляо Ган сидел на диване, храпел и ел свою еду. Бу Чунхуа пролистал записи показаний и спросил: «Кто такой Мастер Ба?» «Мастер Ба, — Цай Линь подняла указательный палец и потрясла им, торжественно сказав, — это всего лишь Мастер Ба». Ляо Ган чуть не подавился рисом. «Я не сказал ничего плохого», — сказал Цай Линь с оттенком обиды. «Согласно словам шерифа, высокопоставленные члены секты обращаются друг к другу по религиозным именам. По сравнению с «Богиней молний» и «Пионером наводнений» называть кого-то Мастером Ба — относительно нормально и приземленно. В его простоте даже есть нотка невинности и тепла». «Разве они не знают настоящего имени и происхождения Мастера Ба?» «Эти жители деревни представляют собой самый низкий уровень ‘ростков лука-порея'. Они могут предоставить информацию, которая лишь немногим больше, чем родители Гао Баокана. Все, что им известно, это то, что Мастер Ба является ‘главным офицером связи' в различных округах города Цзиньхай, что, как я понимаю, эквивалентно региональному агенту. Если бы дом Гао Лина не сгорел, возможно, мы могли бы получить несколько настоящих фотографий, но, к сожалению, все было уничтожено в огне. Единственное, что мы получили, — это улучшенный портрет подозреваемого, основанный на показаниях жителей деревни, и мы уже выдали уведомление о сотрудничестве». Бу Чунхуа внезапно поднял голову от досье и спросил: «Ли Хунси часто ездит в деревню Фэнъюань?» Цай Линь покачал головой и пролистал несколько страниц бумаги, указывая на одну из них: «Нет. По словам Гао Вэя, Ли Хунси был представлен Мастером Ба во второй половине прошлого года как личный 'высокий гость'. Позже он, вероятно, утверждал, что тоже хотел присоединиться к культу, скорее всего, потому что хотел спать с девушками. Он ездит в деревню Фэнъюань два-три раза в месяц с явной целью пройти через 'духовное ложе'. Он психически ненормальныйизвращенец». Но почему этот извращенный гость вообще смог стать «личным почетным гостем» Мастера Ба? Бу Чунхуа молча читал материалы дела, пока Ляо Ган торопливо ел в просторной гостиной. Несколько коробок с едой на вынос дымились на столе, и, заметив, что Бу Чунхуа не притронулся к своей еде, Цай Линь любезно предложил ему коробку пельменей с луком: «Капитан Бу, пожалуйста, возьмите их сейчас, иначе они скоро остынут. Они только что из кухни и все еще хрустящие». Бу Чунхуа взглянул на него своими стеклянными глазами и ответил: «Нет необходимости, у меня уже есть своя еда». Сбитый с толку его ответом, палочки Цай Линя застыли в воздухе. Тем временем Бу Чунхуа вошел на кухню, и вскоре после этого микроволновая печь начала гудеть. Чувствуя себя неловко, Цай Линь передал коробку с пельменями Ляо Гану и сказал: «Пожалуйста, Ляо-гэ». Однако Ляо Ган отмахнулся, сказав: «Нет, дорогой, я не буду это есть. И я советую тебе не есть это. Знаешь ли, сколько капитан Бу тратит на уборку каждый месяц? Можешь ли ты представить себе, как ты ешь чеснок в своем высококлассном пентхаусе, который он поддерживает в чистоте, как витрину?» Цай Линь молчал. Гостиная открытой планировки была не просто просторной, а вдвое больше обычной семейной гостиной. Он мог похвастаться высокими потолками и окнами от пола до потолка, а также двойными кухнями внутри и снаружи. На первом этаже располагались роскошная главная спальня, гостевая спальня и кабинет, а винтовая лестница вела в фитнес-зал и еще одну элегантную гостевую спальню. Дизайн интерьера был элегантным и современным, в черно-белой цветовой гамме, с мебелью и декором из нержавеющей стали, стекла и керамических элементов, которые выглядели первозданно и новыми. Даже подушки на диване и кашемировое одеяло были аккуратно разложены на своих местах. Тонкий аромат разносился по воздуху, напоминая о роскошных магазинах высокого класса, выстроившихся вдоль улиц в центре города. Этот аромат обычно представлял собой одно слово: дорогой. «Я впервые посетил его дом в тот год, когда меня повысили до вице-капитана. Моя мама попросила меня принести подарок, чтобы поблагодарить лидера, поэтому я пришел после работы. Впервые столкнувшись с капитаном Бу в его личном пространстве, я очень нервничал и запинался в своих словах. Я небрежно спросил: «Лидер, этот дуриан, который я принес вам, сладкий и вкусный. Могу я отрезать тебе одну?» «Это было самое близкое к потере карьеры, — с сожалением вздохнул Ляо Ган. — В тот момент капитан Бу уставился на меня взглядом, который говорил: «Я просто буду смотреть, как ты роешь себе могилу». Он сказал: «Не нужно беспокоиться, вице-капитан Ляо. После того, как ты разрежешь этот дуриан, ты снова станешь офицером Ляо». Цай Линь поставил коробку с чесноком: «Я внезапно почувствовал, что это самая далекая от моего квартального бонуса за всю мою жизнь». Бу Чунхуа вышел из кухни с коробкой спортивного обеда и нахмурился, спрашивая: «О чем вы, ребята, говорите?» Ляо Ган и Цай Линь быстро ответили: «Ничего, ничего…» Бу Чунхуа оставался уклончивым, взглянул на журнальный столик тонким взглядом, словно стальные иглы стреляли в ноги Цай Линя, который был одет только в носках на ковре ручной работы. В следующую секунду Цай Линь откашлялся и сел прямо, незаметно засунув ноги обратно в одноразовые тапочки, не привлекая чьего-либо внимания. В этот момент дверь гостевой спальни наверху открылась, после чего послышались тяжелые шаги. Цай Линь обернулся и чуть не вылез из орбит, когда увидел, кто это: «Сяо Ву?!» У Юй потер сонные глаза, его волосы были в беспорядке, а ко лбу прилипал кусок медицинской марли, который вот-вот отвалится. На нем была новая белая футболка с короткими рукавами из гардероба Бу Чунхуа, но линия плеч свисала вниз, из-за чего он выглядел очень худым. окружной больнице, прежде чем, наконец, оказаться в Бюро общественной безопасности Цзиньхая. Они были изрешечены дырами и шрамами от пожаров, беспорядков, больничных палат и тюремных камер. Он невнятно пробормотал: «Доброе утро». Цай Линь воскликнул: «Утро?!» С пустым выражением лица Цай Линь наблюдал, как У Юй босиком спустился по ковру по лестнице, прошел мимо журнального столика и сел на кожаный диван напротив них. Затем, словно разбуженный сильным запахом еды, он открыл глаза и точно увидел клецки с чесноком. Цай Линь и Ляо Ган пытались остановить его, но было уже слишком поздно. Посреди трех пар глаз У Юй взял двумя пальцами пухлые клецки с чесноком, откусил, и сок разлился повсюду. У Юй жевал и глотал, бормоча про себя: «Это очень вкусно». Глаза Ляо Гана и Цай Линя дрожали в унисон, бросая испуганные взгляды на другую сторону дивана. Бу Чунхуа оставался неподвижным, держа в руках коробку для завтрака, наполненную коричневым рисом, вареной тыквой, мясом белой куриной грудки и овощным салатом. Его взгляд остановился на У Юе, у которого во время еды были масляные пятна на рту и руках. Его щеки слегка надулись, придавая ему здоровый румянец и придававший ему более энергичный вид. У Юй поднял подбородок в сторону Бу Чунхуа и спросил: «На что ты смотришь? Ты тоже хочешь поесть?» «Я не ем, это специально для тебя куплено. Не торопись и не задыхайся», — медленно ответил Бу Чунхуа. Цай Линь и Ляо Ган потеряли дар речи. Не понимая, почему кто-то отказывается есть такие вкусные пельмени дома, У Юй быстро съел всю коробку и встал, чтобы вымыть руки. Бу Чунхуа протянул ему пару серых спортивных штанов из внутренней комнаты и сказал: «Вот, переоденься в них и отдохни немного дома». «Куда ты направляешься?» У Юй несколько раз рассеянно вытер влажные руки о штаны, снял грязные джинсы и надел удобные, мягкие спортивные штаны. Его естественное телосложение было действительно неплохим, и даже в этом свободно сидящем бесформенном наряде то, как он заправлял подол рубашки за пояс брюк, придавало ему стройный спортивный силуэт. Бу Чунхуа отвел взгляд и категорически ответил: «Вернёмся в бюро, чтобы допросить Ли Хунси». «Вы оправились от травм?» «Ляо Ган и Мэн Чжао будут вести допрос. Я посижу в качестве наблюдателя и вернусь сегодня вечером». «Не возражаешь, если я приду?» Левая рука У Юя все еще была забинтована, с пятном крови в уголке брови, которое он еще не очистил, и слабым, едва заметным пурпурным оттенком под глазами. Эмоциональные последствия взяли свое, и он ответил немного медленнее, чем обычно, его внимание казалось рассеянным, но в остальном он выглядел не иначе, чем обычно. Бу Чунхуа на мгновение задумался и не согласился, сказав: «Вы все еще находитесь в заключении. Ты придешь через несколько дней, если ты снова столкнешься с директором Сонгом и снова подраешься, что ты будешь делать?» Режиссер Сон был стариком, которому каждое утро приходилось тщательно укладывать волосы перед зеркалом, чтобы скрыть лысину на голове. Он глубоко вдыхал и втягивал пивной живот, когда фотографировал, а в спортзале стиснул зубы и приседал со 100 килограммами, чтобы не проиграть молодым людям рядом с ним. Он шел домой и молча страдал от болей в спине полмесяца. У Юй рефлекторно коснулся повязки на лбу, и выражение его лица, казалось, на мгновение исказилось. «Хорошо, — сказал он, поднимая свою грязную одежду. — Сегодня вечером ты пойдешь домой пораньше и отдохнешь. Я возвращаюсь». «Куда ты идешь?» «Домой». Бу Чунхуа спросил: «Разве ты не ждешь, пока я вернусь и расскажу тебе о результатах допроса?» У Юй на мгновение остановился, прежде чем неуверенно сказать: «Тогда мне стоит подождать, пока ты вернешься?» «Да, — сказал Бу Чунхуа. — Пароль от Wi-Fi находится под роутером в кабинете, в холодильнике есть еда, а грязную одежду просто бросьте в стиральную машину». У Юй поколебался и кивнул: «Хорошо». У Юй подобен дикому животному, забревшему на чужую территорию, каждая пора его тела наполнена чувством дисгармонии. Он с угрюмым выражением лица отправил Бу Чунхуа и Ляо Гана к двери. Цай Линь оглядела его с ног до головы, на ее лице отразилось нескрываемое беспокойство и беспокойство. Наконец он прошептал, пока Бу Чунхуа переобувался: «У~ Сяо Ву~». У Юй тихо спросил: «Чего ты хочешь?» «Если бы вы подверглись сексуальному домогательству, вы бы моргнули?» «…Что ты собираешься делать, если я моргну?» Они смотрели друг на друга пять секунд, и Цай Линь тоже не был в этом уверен: «Мне помочь тебе раздеться?» У Юй наклонился к его уху и прошептал: «В следующий раз, когда я увижу личинок на месте происшествия, я обязательно принесу их для тебя». Цай Линь в спешке убежал. … · Балкон Бу Чунхуа представляет собой полностью закрытое пространство в стиле сада, наполненное пышными растениями в горшках. У Юй стоял перед полукруглыми стеклянными перилами, наблюдая, как джип из Подбюро медленно ехал по общественной дороге и исчез вдалеке. Он обернулся и посмотрел на огромную и опрятную гостиную, на мгновение не зная, что делать. Через некоторое время он босиком тихо подошел к двери кабинета и на мгновение поколебался, прежде чем осторожно толчком открыть ее. Стиль оформления кабинета был точно таким же, как и личность Бу Чунхуа: черно-бело-серый потолок, торшеры из нержавеющей стали, встроенный сейф и четыре картотеки у стены, все запертые. На столе стоял настольный компьютер и аккуратно сложенные папки. Три ряда стеклянных шкафов привлекли внимание У Юя, и он увидел, что книги в шкафу были аккуратно разложены, но охватывали широкий круг тем: включая исследования, анализ следов, анатомию, токсикологию, электронную информацию, прикладную химию, а также архитектуру. книги по дизайну, химическим испытаниям, психологии, поведенческим исследованиям и даже книгам по народной культуре, археологической географии, пищевой науке и философии… Есть довольно много мест, где элитный класс тратит деньги, – У Юй коснулся стеклянной дверцы шкафа и подумал про себя. Затем он обернулся и внезапно увидел звуконепроницаемую дверь, встроенную в стену кабинета. Она была слегка приоткрыта, и сквозь нее горел слабый свет, оставленный включенным в течение дня. Любопытство охватило У Юя, и он подошел, чтобы заглянуть внутрь, застыв в трепете от увиденного. Это была отдельная комната с фортепиано. Бу Чунхуа явно ценил свое личное пространство и не хотел беспокоить соседей. Комната с фортепиано была построена как звукоизолированное пространство внутри помещения со звукопоглощающими материалами, прикрепленными со всех сторон, диффузионными панелями на потолке и специальными механизмами контроля температуры и влажности. В центре комнаты стоял рояль длиной пять или шесть футов, закрытый черным бархатным чехлом и покоившийся на плюшевом плетеном одеяле. Хотя У Юй не мог определить марку пианино, по его роскошному внешнему виду он мог сказать, что оно, должно быть, стоило небольшого состояния. У Юй присел на корточки и нежно коснулся черной, блестящей и гладкой ножки фортепиано, пробормотав про себя: «Элитный класс, конечно, показной».

Щелчок! Несколько фотографий были брошены на железный стол в комнате для допросов, а Мэн Чжао сел на стул и ухмыльнулся: «Итак, менеджер Ли, вы чувствуете, что вам следует чаще ходить в спортзал?» Комната для допросов ФБР не была похожа на прокуратуру. Единственным источником света внутри была настольная лампа, закрепленная на железном столе. Холодный белый свет сиял на фотографиях, отчего переплетенные обнаженные тела казались еще бледнее. Лицо человека, погруженного в экстаз и безумие, резко контрастировало с внезапно побледневшим лицом Ли Хунси. Мэн Чжао, казалось, почти наслаждался выражением своего лица. Затем он слегка наклонился и спросил загадочно и медленно, слово за словом: «Или, может быть, ты предпочитаешь, чтобы тебя называли претенциозным религиозным именем ‘Пионер Потопа'?» Эти четыре слова были подобны приговору, который сильно ударил по Ли Хунси. Он рухнул на спинку стула, его рот дрожал, как будто его ударило током. Через некоторое время он, наконец, выдавил предложение: «Я… я поддался искушению! Я не организатор. Я поддался искушению!» Ляо Ган сел рядом с Мэн Чжао и открыл блокнот, тихо посмеиваясь про себя: «Девять из десяти человек, попадающих в нашу «тюрьму», утверждают, что они не являются главными виновниками, но не вам решать, правда это или нет. Итак, Ли Хунси, пионер потопа, почему бы тебе не рассказать нам, как ты встретил ‘Мастера Ба'?» Этой технике допроса Бу Чунхуа научил его заранее: заранее сообщив о том, что Учитель Ба привлек внимание полиции, они могли перехватить инициативу и заставить Ли Хунси подсознательно почувствовать, что он не единственный источник информации для полиции. Эта тактика оказала положительное влияние на более быстрое разрушение его последней линии защиты. Как и ожидалось, Ли Хунси вздрогнул при упоминании ‘Мастера Ба'. «Каквы, ребята, узнали?!» Ляо Ган бесстрастно посмотрел на него, не собираясь говорить дальше. Давление нарастало и усиливалось в неподвижном воздухе, образуя невообразимое бремя ужаса. Ли Хунси больше не мог выдерживать этот вес и рухнул, наконец, бессвязно заговорив: «Я встретил этого человека в банном центре». Учитывая характер этих людей, это совсем не удивительно. «Наверное, это было после прошлогоднего первомайского праздника. Сначала он был просто клиентом. Мы, тусующиеся в «волчьих» стаях, поддерживаем связь друг с другом. Когда появляются новые девушки или хорошие навыки, мы обмениваемся видео, чтобы быть в курсе, а иногда организуем совместные частные прогулки. У этого парня по имени Ба было не только много видео, но он также был полон энтузиазма, поэтому я несколько раз встречался с ним и постепенно знакомился с ним». Ли Хунси учащенно дышал и тяжело сглотнул пересохшим горлом. Он хрипло сказал: «Я не знаю, как его зовут; Я знаю только его фамилию Ба – это нормально, поскольку друзья-волки обычно не используют настоящие имена, поэтому я особо не спрашивал. Вероятно, он увидел, что я обеспечен и щедр, поэтому постепенно стал относиться ко мне как к другу, знакомя меня с этой религией, говоря, что девушки внутри были свежими и чистыми». Ляо Ган почувствовал себя немного неуютно, как мужчина, и в это время он получил спокойное и краткое напоминание Бу Чунхуа через свой Bluetooth-наушник: «Следи за выражением лица». «Гм! — Ляо Ган откашлялся и холодно сказал, — Ты ходил только в деревню Фэнъюань?» «Изначально у них было несколько мест встречи, но мне было удобнее поехать в центр города Цзиньхай. Однако в конце прошлого года правительство расправилось с этим культом, и многие 'ведущие' были арестованы. Постепенно только деревня Фэнъюань осталась постоянной базой. Ба сказал, что люди там честные и скрытные, и полиция не подумает поехать в такую отдаленную сельскую местность, чтобы арестовать их… Именно тогда я встретил Гао Линя. Ее родители — старосты деревни Фэнъюань, а их семья — одни из 'хозяев’». Мрачные глаза Ли Хунси загорелись намеком на ожидание, как будто он хотел найти волнение или важность на лицах Ляо Гана и Мэн Чжао по поводу этой зацепки – но он был разочарован. За пределами комнаты для допросов Бу Чунхуа тихо сказал через Bluetooth-гарнитуру: «Спросите его напрямую о шлеме-черепе». Мэн Чжао подняла взгляд и уставилась на Ли Хунси: «Когда Гао Лин сбежал с этим шлемом?» «….!» Почти сразу все поняли, что сделали правильную ставку. Зрачки Ли Хунси сузились, его лицо резко изменилось, а в комнате для допросов застучали наручники. Он недоверчиво посмотрел на Мэн Чжао: «Откуда ты вообще это знаешь? Как выузнали?» Мэн Чжао поднял бровь и посмотрел на него с сожалением. «Этот шлем не имеет ко мне никакого отношения, он не имеет ко мне абсолютно никакого отношения, — Ли Хунси был в замешательстве и бессвязно сказал, — Эта вещь принадлежит Ба. Он вывел девочку и показал ей это… Ко мне это не имеет никакого отношения!» Хотя они знали, что не должны этого делать, Мэн Чжао и Ляо Ган не могли не переглянуться, оба не могли скрыть своего шока. «Итак, этот шлем, — первым отреагировал Мэн Чжао и спросил: — Тот по фамилии Ба упоминал, сколько он может стоить?» «Не знаю, не знаю, даже не знаю, фейк это или нет, — Ли Хунси задрожал, потер руки и хрипло сказал: — Ба сказал, что у шлема великая история. Это инструмент, сделанный из черепа ламы религии Бон. Оно было передано из Тибета много лет назад, и я не знаю, как оно оказалось в его руках. Он показал мне аукционную запись другого похожего шлема-череп, который был распространен в Европе, сказав, что тот, что у него был, был более ценным, потому что каркас, поддерживающий скелет внутри, и украшения снаружи были сделаны из серебра и бирюзы. Обычно он очень хорошо его прячет и не хочет никому показывать. Он показал его мне только один раз, когда был пьян и хвастался». Мэн Чжао спросил: «Ба приходил к тебе и говорил, что Гао Лин забрал большую сделку? Это значит, что он планирует продать этот шлем?» Ли Хунси сглотнул слюну и покачал головой: «Он всегда говорит о его продаже и думает, что я знаю много боссов, которые могут помочь ему найти покупателей. Но мне кажется, что он на самом деле не хочет продавать эту вещь, он просто говорит о ней». «Почему?» «Он думает, что она оценится, — сказал Ли Хунси с беспомощной усмешкой. — Кроме того, ее нелегко продать. Хотя все больше и больше людей коллекционируют эти вещи в Китае, это все мелкие вещи, такие как костяные бусины и костяные флейты. Спрос на крупные предметы довольно ограничен. Лучше оставить их и подождать до следующего раза». Бу Чунхуа уставился на свой серый и побежденный профиль через одностороннее стекло, бесстрастный и молчаливый. Ляо Ган просмотрел некоторые материалы дела и выразил сомнение: «Он так крепко держал эту вещь, как Гао Лин мог ее украсть?» «Офицер, вы тоже мужчина. Разве вы не понимаете мужских дел? — Ли Хунси горько рассмеялся. — Позвольте мне сказать так: если Ба искал меня, это должно быть потому, что моя жена, эта несчастная женщина, что-то услышала и пришла рассказать вам. Разве это не яркий пример того, как похоть может привести к беде? Вот почему всегда говорили, что женщины вызывают задержки в мужских делах». Ляо Ган усмехнулся, но воздержался от разговора. Мэн Чжао усмехнулся: «Ваша жена не должна была выходить замуж за такого бедняка, как вы, который не мог позволить себе даже купить обручальное кольцо и только сладко говорил о том, что «хорошо к ней относится», но теперь нет необходимости об этом упоминать». Она спросила: «Поскольку Ба узнал, что Гао Лин сбежал, а шлем пропал, как он планировал решить эту проблему?» Ли Хунси стал более враждебно относиться к Мэн Чжао, но предпочел не опровергать ее. Он холодно усмехнулся и ответил: «Вы уже знаете о существовании Гао Баокана, но до сих пор не можете понять, как он планировал решить этот вопрос? Конечно, это будет решено полностью. Ба хватает смелости добиться своего положения в этой школе; нет ничего сверх его возможностей. Посмотрите, как он в конце концов убил ту маленькую девочку, не так ли?» Ляо Ган показал объявление о розыске и спросил: «Какие у вас отношения с Гао Баоканом?» «Нет отношений. Как я мог иметь какую-либо связь с учеником такого низкого уровня? — Ли Хунси усмехнулся еще более явно. — У этого человека нет денег, нет способностей и нет никакой пользы. Он даже не имеет права участвовать в «Церемонии в постели духа». Он просто наблюдатель, который присоединяется к веселью. Только такие неудачники, как он, будут убивать из-за небольших денег. Иначе кто бы захотел это сделать?» Превосходство Ли Хунси было действительно укоренившимся. Несмотря на то, что он достиг конца пути, он все еще изо всех сил старался сохранить чувство превосходства над «учениками низкого уровня». Однако это превосходство длилось недолго. Мэн Чжао слегка подняла брови и слегка наклонилась, кажется, найдя это несколько забавным: «Поскольку у вас нет никаких отношений, почему вы пошли в дом жертвы после смерти Гао Лин и заставили замолчать ее соседку по комнате?» Это была причина ареста Ли Хунси, а также его неизбежная слабость. Почти в то же время, когда Мэн Чжао закончил говорить, руки Ли Хунси вместе с его руками задрожали и быстро затряслись, а затем дрожь быстро распространилась по всему телу. Затем, как будто у него был сломан последний дюйм позвоночника, он внезапно рухнул в отчаянии и посмотрел на потолок. «Я не хотел заставлять ее молчать. Я просто боялся, что эта девушка что-то знает, но Ба решил прекратить расследование этого дела». Сделав небольшую паузу, он слабо сказал: «Потому что Гао Баокан так и не вернулся после 2 мая». Бу Чунхуа выдохнул, оставив на стекле мимолетный туман. Как и ожидалось, после 2 мая его родители потеряли связь не только с Гао Баоканом, но и с Мастером Ба, Ли Хунси и другими, нанявшими убийцу. «Разве он не вернулся?» — с акцентом спросил Ляо Ган. «Да, до того, как Гао Баокан сделал это, он был в контакте с Ба. Некоторое время он следил за Гао Лин, узнал, где она работает и где живет, но, судя по словам Ба, он, вероятно, так и не нашел возможности. До конца апреля, когда Ба сказал, что, возможно, пришло время, Гао Баоканг не прислал никаких ответных сообщений. Лишь 3 мая, когда новости об убийстве скелета начали распространяться в Интернете, Ба был шокирован и начал чувствовать себя неловко». «Почему?» «Офицер, как вы думаете, почему? — Ли Хунси холодно усмехнулся, — Люди во всем мире говорят, что видели череп. Что, если полиция захочет начать расследование черепа? Кроме того, подробности о жертвах, обнародованные, совершенно не соответствуют сведениям о маленькой девочке по имени Гао Лин. Кто знает, что случилось с Гао Баоканом?» Когда он упомянул, что данные жертвы не соответствуют сведениям Гао Лина, Мэн Чжао сразу же кое-что поняла и вытащила фотографию Нянь Сяопина, чтобы показать Ли Хунси: «Разве ты не знаешь, кто она?» «Не знаю, по крайней мере, я ее не видел, — Ли Хунси какое-то время наблюдал, а затем покачал головой: — Но, судя по ее возрасту, она может быть тем типом девушек, которые нравятся этим людям. Возможно, ее принесли в жертву за то, что она ‘прошла через духовное ложе’». Это невозможно. Результаты вскрытия показали, что девственная плева Нянь Сяопина была неповрежденной, поэтому она не была жертвой для прохождения через духовное ложе. Тогдапочему ее убили? Мэн Чжао и Ляо Ган оба были очень удивлены, но ни один из них не показал этого. Мэн Чжао спросил: «И что произошло дальше? Думает ли Ба, что Гао Баокан мог сбежать со шлемом-черепом?» «Он предполагал это, но не был уверен. Он боялся, что Гао Баокан не убил Гао Линя, а также боялся, что поиски шлема привлекут внимание полиции, поэтому в течение нескольких дней не предпринимал никаких действий. Лишь 9 мая, когда в сети появилось изображение второго тела, он подтвердил, что Гао Лин умер, и полагал, что Гао Баокан, должно быть, сбежал со шлемом-черепом». «Если бы не буря, вызванная убийством скелета, Ба не был бы так напуган. Но теперь, когда шлем, вероятно, попал в поле зрения полиции, он больше не смеет нападать на соседку Гао Лина по комнате, секс-работницу. Он даже надеется, что Гао Баокан сможет убежать как можно дальше в шлеме и никогда не будет пойман полицией за всю свою жизнь, — Ли Хунси уныло посмотрел на тусклый и застоявшийся воздух в комнате для допросов и сказал: — Но проблема в том, что если он остановится сейчас, он поставит меня в очень опасную ситуацию. В конце концов, никто не знает, рассказывала ли Гао Лин когда-нибудь что-нибудь обо мне своей соседке по комнате — она знала мое имя и компанию. Если секрет выйдет наружу,мне конец. У меня нет другого выбора, кроме как рискнуть и лично вмешаться…» «Только из-за этого? — Мэн Чжао сузила глаза. — Гао Лин уже мертв, а ты еще не попал под пристальное внимание полиции. Только из-за этого беспокойства ты смеешь заставить ее замолчать?» «Я не собирался никого заставлять молчать!» — Ли Хунси рефлекторно отрицал это. Ляо Ган и Мэн Чжао уставились на него, не говоря ни слова, и в комнате для допросов воцарилась тишина. Через некоторое время Ли Хунси плотно закрыл глаза, склонил голову и тихо всхлипнул: «Я просто подумал, что девушка по вызову… даже если что-то случится, никого не будет волновать, и никто не узнает…» Его тело было сгорблено, плечи постоянно тряслись, а мужчина ростом более 1,8 метра выглядел даже меньше Мэн Чжао. Однако никто не почувствовал сочувствия. Мэн Чжао пролистал материалы дела и равнодушно сказал: «Как много личной информации вы можете предоставить о «Мастере Ба»? Фотографии, адреса, банковские счета, социальные сети — все это имеет значение, и мы можем рассматривать это как достойную услугу». «Я… я не знаю. Эти опытные люди сохраняют свою личную информацию очень конфиденциальной, — Ли Хунси с силой высморкался и неясно сказал: — Раньше у меня была с ним групповая фотография, но после того дня… когда было найдено тело Гао Линя, я боялся попасть в беду, поэтому сжег все». Все сожгли? Мэн Чжао и Ляо Ган нахмурились. «Я тоже хочу добиваться заслуг и смягчения приговора, но это все, что я знаю. Остальное вы, ребята, можете поискать сами. Неужели вы, полиция, не можете все узнать? — Ли Хунси посмотрел на них, и холодный смех сотряс его грудь, заставив дрожать все его тело. Наручники издавали вибрирующий звук при каждом встряхивании, словно в отчаянном безумии. «Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я не смог сохранять спокойствие, не смог найти эту девушку и не был обнаружен тем полицейским, который отправил девушку домой в три часа ночи. У меня нет судимости, и моя ДНК не осталась позади. Даже если вы найдете плод в ее животе, он не сможет сравниться с моим. Если бы я не был так напуган, ты бы меня вообще не поймал». Он опустил голову и ударил кулаком по лбу, как будто ругался и одновременно гипнотизировал себя. Его зубы заскрежетали, а лицо исказилось: «Я не проиграл полиции, я не проиграл полиции… Я просто проиграл самому себе». В комнате для допросов было тихо, словно в могиле. Тьма в пустоте становилась все глубже и глубже, постепенно поглощая его окоченевшую фигуру. В наушниках Bluetooth раздались два нежных стука, и Бу Чунхуа тут же отдал приказ: «Выходите». Ляо Ган незаметно кивнул Мэн Чжао, жестом приказав ей уйти первой, пока он разберется с оставшимися документами. Мэн Чжао встала, чтобы уйти, закрыв за собой дверь. Затем Ляо Ган сел на свое место и систематизировал стенограмму, протягивая Ли Хунси ручку, чтобы он расписался страница за страницей. «Я не понимаю, что вы подразумеваете под ‘мужскими делами’», — внезапно сказал Ляо Ган ровным тоном. Ли Хунси машинально подписывал, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать своим вялым умом то, что сказал Ляо Ган. «Даже если мне понравится женщина, я буду контролировать свои желания и вести себя прилично. Я не буду обманывать себя и не причиню никому неприятностей. Вы говорите, что сексуальное желание похоже на бездонную яму, всегда неудовлетворенную и в конце концов ведущую к разрушению собственной жизни. Это не имеет ничего общего с теми женщинами, которым вы причинили вред, — Ляо Ган посмотрел в налитые кровью глаза Ли Хунси и слегка улыбнулся. — Не волнуйся, я думаю, у тебя не будет возможности приставать к женщинам до конца жизни». Мэн Чжао толкнул дверь в комнату наблюдения снаружи и сказал: «Капитан Бу!» Бу Чунхуа сидел в комнате наблюдения за стеклом. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая сильные и красивые руки. Из-за травмы на плечах он носил темно-синюю куртку. Он откинулся на спинку стула, скрестил ноги и сцепил пальцы перед носом, погруженный в свои мысли. Внезапно он спросил: «Что ты думаешь?» «Его мотив для совершения преступления слишком нелеп, — прямо сказал Мэн Чжао. — Даже если Гао Лин сказал что-то Лю Ли раньше, бесполезно для такой наркозависимой девушки, как она, идти и разоблачать кого-то с таким высоким социальным статусом». статус без доказательств. Я не верю, что он убил ее только потому, что боялся, что она заговорит. За этим должны быть другие мотивы». «Да, — Бу Чунхуа вздохнул и медленно сказал: — Тело Гао Лина было найдено 9 мая, и той ночью он ворвался в дом Лю Ли. Между тем он сжег все свои фотографии с «Мастером Ба»… Он не боялся, что его поймают, он защищал «Мастера Ба». За этимилюдьми стоят более глубокие связи». Лицо Мэн Чжао потемнело. «Пусть техническая группа попытается восстановить компьютерные и телефонные альбомы Ли Хунси, просмотрит видео наблюдения возле его жилого района в 3 часа ночи 18 марта, чтобы увидеть, появится ли кто-нибудь, соответствующий эскизу, — Бу Чунхуа встал, на мгновение задумался и затем приказал, — Отправьте несколько исследовательских групп в банный центр, который часто посещает Ли Хунси, и посмотрите, смогут ли они найти девушек-сопровождающих, которые опознают эскиз «Мастера Ба». Скажите тем девушкам, которые участвуют в опознании, что если они будут сотрудничать с полицией, то их не оштрафуют, если их поймают в следующем рейде по проституции». «Да!» «Закончи работу и возвращайся отдохнуть пораньше. Я первым пойду домой». Мэн Чжао погрузилась в размышления об этом деле и рассеянно пробормотала в знак согласия. Через пять секунд она вдруг вздрогнула – кто уйдет первым? Дверь щелкнула, и высокая и прямая фигура Бу Чунхуа исчезла за дверью. Мэн Чжао на мгновение была ошеломлена, а через некоторое время пробормотала: «Он кем-то одержим духовно?» В 9 часов вечера, когда наступила ночь, городской пейзаж ожил в сверкании бесчисленных огней. Бу Чунхуа стоял в светлом и просторном коридоре дома 3А района Тяньлу, который находился примерно в половине автобусной остановки от улицы Хэюнь. Когда двери лифта медленно открылись, он остановился перед своей дверью, достал ключи и по какой-то неизвестной причине остановился на несколько секунд. Некоторое время он смотрел на дверь, прежде чем откашляться и, наконец, отпереть дверь, войти и объявить: «Я вернулся!» В огромной гостиной было пусто, ни наверху, ни внизу не горел свет, а весь дом был залит тьмой, проникавшей сквозь окна от пола до потолка. «Он спит?» — Бу Чунхуа задумался. Он снял туфли, перебросил пальто на плечо и поставил коробку с едой на стол в гостиной. Он подошел прямо к гостевой спальне, собираясь осторожно открыть ее, но вдруг заколебался. Из щели под дверью не просачивался свет. Бу Чунхуа колебался, просто постоял некоторое время, прежде чем медленно обернуться. Изысканно декорированный, огромный дуплекс не был освещен, и разноцветные огни центра города вдалеке проникали сквозь ночное небо, слабо отражаясь в его зрачках, незаметно вспыхивая. Бу Чунхуа спустился по лестнице, шаг за шагом опираясь на стеклянные перила, пока не достиг гостиной. Уже собираясь повесить пальто у входа, он повернул голову и увидел кабинет, внезапно застывший на месте. Дверь кабинета была полуоткрыта, окутана полумраком, изнутри просачивался слабый свет. В одно мгновение внутри него вспыхнуло некое предчувствие, и выражение лица Бу Чунхуа слегка изменилось. Он быстро толкнул дверь и подошел ко входу в фортепианную комнату. Однако его шаги внезапно остановились, когда он увидел перед собой зрелище. Теплая желтая лампа заливала бархатистую крышку рояля. У Юй сидел, скрестив ноги, на скамейке у фортепиано, положив лицо на крышку клавиш, и уже спал. Книга «Введение в киберпреступность и цифровая криминалистика», лежавшая у него под рукой, была пролистана лишь на треть страниц. Бу Чунхуа некоторое время смотрел на У Юя с загадочным выражением в глазах. Он вошел в комнату, не говоря ни слова, и осторожно накинул пальто на плечи У Юя. «…М-м-м? — У Юй проснулся почти сразу, сонно поднял голову, чтобы посмотреть, затем снова крепко закрыл глаза и бессвязно пробормотал: — Ты вернулся?» Бу Чунхуа на мгновение замолчал, затем повернул лицо, чтобы посмотреть на изящный узор на ковре, прежде чем сказать: «Да, я вернулся».

Бу Чунхуа спросил: «Почему ты не спишь в спальне?» У Юй явно было желание учиться, но содержание было слишком сложным, и он заснул, пытаясь читать. Однако с его актерскими способностями Ву Юй не позволил бы элитному классу обнаружить что-то неладное. Он лениво потянулся, как какая-то дикая кошка, и двусмысленно пробормотал: «Здесь хорошо проветривается и тепло, а сон здесь экономит тебе электричество». Бу Чунхуа молча кивнул, думая, что это действительно неопровержимо. Только в фортепианной комнате был контроль температуры и влажности. У Юй проверил время и сменил тему, спросив: «Почему ты вернулся так поздно?» «Допрос Ли Хунси занял много времени». «Теперь, когда дождь прекратился, ты думаешь, что справишься со всем? — У Юй взглянул на свою травму под рубашкой, встал, положил книгу обратно во внешнюю библиотеку и громко спросил: — Как прошел допрос?» «Это было средне, — Бу Чунхуа встал у рояля, выделил ключевые моменты из признания Ли Хунси и коротко сказал: — Мне всегда кажется, что он защищает этого «Учителя Ба», но, по его признанию, причина, по которой он взял Риск и нападение на Лю Ли заключались в том, что человек по фамилии Ба был слишком напуган, чтобы появиться снова и навести порядок, поэтому он, должно быть, очень ненавидит «Мастера Ба» и не должен защищать своего сообщника, если только между ним нет чего-то более серьезного. их, чем участие в злом культе». У Юй обернулся, прислонился к двери, чтобы на мгновение задуматься, и спросил: «На сколько лет следует приговорить Ли Хунси в соответствии с текущей ситуацией?» «Трудно определиться. В зависимости от того, как к этому отнесется суд, его могут приговорить к тюремному заключению от десяти лет до пожизненного заключения». «Тогда, если этого Ба поймают и вещи, стоящие за ним, будут раскрыты, может ли Ли Хунси потенциально быть приговорен к смертной казни?» Подумав немного, Бу Чунхуа покачал головой и сказал: «Исходя из образования Ли Хунси, он должен знать, что сейчас нелегко быть приговоренным к смертной казни… если только смерть Гао Лина и Нянь Сяопина не была оплачена им, и он был тем, кто осуществил «духовную церемонию постели» и принудительную проституцию, которая была специально нацелена на молодых девушек и вызвала серьезные последствия и общественное мнение. Но если принять во внимание все эти факторы, я думаю, что вероятность такого сценария невелика». Пока они не нашли «Мастера Ба», все были в растерянности, что показало, что Ли Хунси действительно был достоин быть самым ненавистным человеком в Подбюро, даже превзойдя торговца наркотиками, которого два года разыскивал отдел по борьбе с наркотиками. Бу Чунхуа вздохнул и встал со словами: «Забудь об этом, давай не будем об этом говорить. Давайте есть». У Юй заметил, что он надел бархатный чехол на клавиатуру, прежде чем встать, и сразу же потянулся, чтобы разгладить его. Бу Чунхуа посмотрел на его действия с некоторым удивлением и спросил: «Тебе это нравится?» У Юй ответил: «Да, нравится». «Тогда почему бы тебе не…» У Юй прервал его: «Это выглядит так дорого. Кому не нравятся дорогие вещи?» «…» «Любовь людей к деньгам — это всегда самая чистая и искренняя любовь, — пошутил У Юй. — Но я не ожидал, что ты сможешь играть на пианино, и это весьма впечатляет». Бу Чунхуа взглянул на него и сказал: «У меня это плохо получается». У Юй подумал про себя: «Как и ожидалось от такого элитного Бу, который должен знать все, он был довольно скромным». По прихоти У Юй спросил: «Почему бы тебе не попробовать сыграть для меня?» На самом деле он сказал это лишь небрежно, но, к его удивлению, Бу Чунхуа на мгновение заколебался, наполовину откинул бархатную обложку, сел на скамейку и спросил: «Какую пьесу вы хотели бы услышать?» Столкнувшись с его серьезным взглядом, У Юй почувствовал себя немного удивленным и сделал паузу на несколько секунд, прежде чем неуверенно сказать: «Я… мало что в этом понимаю. Так почему бы тебе не выбрать кусок самому?» Рояль с блестящей черной поверхностью и каждым дюймом элегантных линий, излучающих красоту художественных ритмов, излучал неописуемую ауру в тщательно декорированном музыкальном зале. Сторона Бу Чунхуа освещена теплым желтым ореолом, напоминающим благородного и строгого исполнителя. Он на мгновение закрыл глаза, размышляя, прежде чем торжественно нажать первую ноту. Дин! У Юй невольно сделал полшага назад, сложив руки перед собой, и с торжественным выражением лица наблюдал за этой сценой. Дин Дин! У Юй неосознанно сделал еще полшага назад, прислонившись спиной к стене. Динь-динь-динь! У Юй: «…» Бу Чунхуа слегка прикрыл глаза, его тонкие пальцы плавно танцевали на черно-белых клавишах. Посыпалась серия нот: начиная с того, как олень выскакивает утром из леса только для того, чтобы наткнуться на канаву; потом как ручей, текущий по замшелой гальке, внезапно разорванный экскаватором, раскапывающим русло реки. Мелодия снова изменилась и в одно мгновение перенесла сцену на поле битвы, где император, возглавлявший свои войска, был убит ногой лошади, а тысячи солдат замахали оружием, прежде чем с неба упала бомба под названием «Маленький мальчик». Кульминация мелодии нарастала, бесчисленные серебряные ноты вырывались из фортепиано, словно из взрывающейся бутылки. Затем, по взмаху руки Бу Чунхуа, мелодия закончилась резким звуком, и комната наполнилась тишиной. Через мгновение мелодия медленно утекла, как тающий лед, а покалывающая последняя нота пронзила уши и влилась в разум У Юя, как перекись, смешанная с осколками льда, притупляя все его чувства. Лишь через некоторое время он почувствовал, как последняя нота постепенно затихает, сопровождаемая завываниями миллиона голодных призраков, медленно исчезающих в пустоте. Бу Чунхуа опустил руки, медленно поднял голову и посмотрел на У Юя с очень тонким выражением глаз. У Юй: «……….» Бу Чунхуа: «………». Хлоп, хлоп, хлоп. У Юй ритмично хлопнул в ладоши и спокойно сказал: «Потрясающе». «Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз тренировался. Об этом не стоит упоминать, — скромно сказал Бу Чунхуа. — Если тебе это понравится, я могу научить тебя в будущем. Это просто, и вы в этом разберетесь». «Нет, нет, нет, — серьезно сказал У Юй. — Мы не можем терять что-то столь ценное. Вместо этого пойдем поедим». Бу Чунхуа больше ничего не сказал, но выражение его лица, казалось, отражало тонкое чувство удовольствия. Он кивнул, закрыл крышку пианино и пошел на кухню разогреть принесенную еду. У Юй немного отстал и наблюдал, как он вышел из кабинета, прежде чем повернуться назад, чтобы коснуться мягкой обложки на крышке пианино. У него было сложное выражение лица, и он тихо вздохнул: «Это не твоя вина…» Микроволновая печь со звуковым сигналом остановилась, и Бу Чунхуа открыл крышку коробки. Горячий пар поднимался от жареной рыбы и риса внутри. «Давайте есть!» — он сказал. В маленькой кухне внутри У Юй огляделся и, повысив голос, спросил: «Где миски и палочки для еды?» «В стерилизационном шкафу на третьей полке!» — ответил Бу Чунхуа. У Юй взял миски и палочки для еды и в тапочках вернулся на открытую кухню. Они сидели лицом друг к другу на высоких табуретах в баре, выбирая еду из коробок на вынос. «Мне было любопытно со вчерашнего вечера. Сколько вы заплатили за такой большой дом в Цзиньхае?» — спросил У Юй. «Это зависит от местоположения. Хочешь купить дом?» У Юй покачал головой: «Мне просто интересно узнать о вашей ситуации с ипотекой… в конце концов, вы не похожи на человека, который берет деньги, чтобы помочь кому-то выйти под залог». «Почему нет? — сказал Бу Чунхуа. — Разве вы не знаете, что все лидеры коррумпированы и злоупотребляют своей властью?» У Юй на мгновение остановился, прежде чем пробормотать: «Я сожалею об этом. Надо было самому попытаться стать лидером и сделать что-нибудь хорошее…» Бу Чунхуа тихо усмехнулся. «На самом деле его оставил мне мой дедушка, — объяснил он через мгновение. — Семья моего двоюродного брата из Цзяньнина довольно богата. После смерти моих родителей они боялись, что мной воспользуются, и хотели отвезти меня обратно в Цзяньнин учиться. По разным причинам этого не произошло. Спустя несколько лет дядя Сун получил повышение и перевелся, взяв меня с собой на север. Старшие со стороны моей матери были не очень довольны и задавались вопросом, есть ли у него скрытые мотивы… Но дядя Сун — надежный человек.» У Юй задумчиво кивнул, и Бу Чунхуа потянулся, чтобы коснуться повязки на лбу, но рефлекторно отшатнулся. «Оно все еще кровоточит?» — он спросил. «Нет, просто царапины на коже», — ответил У Юй. «Будь осторожен, чтобы не намочить его, — предупредил Бу Чунхуа. — Воспаление может оставить… медаль». У Юй усмехнулся, и они оба обменялись улыбками. В этот момент зазвонил телефон Бу Чунхуа, который он положил рядом с собой. Это был Мэн Чжао. «Алло?» — Бу Чунхуа ответил на звонок, и его голос звучал в хорошем настроении, даже с намеком на повышение тона. Но после нескольких слов Мэн Чжао выражение его лица сразу же потемнело. «Вы уверены?» — он спросил. «Я уверена», — ответил Мэн Чжао. Она только что пришла домой и стояла на балконе: «Местная полиция отправляла людей обыскивать такие места, как банные центры и КТВ, которые могли быть вовлечены в секс-торговлю. Девушку, моющую ноги, они поймали в третьей бане, которую они посетили. Она была их старой знакомой, и им нечего было скрывать друг от друга. Увидев на своем телефоне эскиз и фотографию 'Мастера Ба' и Ли Хунси, девушка сказала, что видела этих двух людей раньше. У нее также было несколько фотографий, когда она выпивала и пела с этими людьми, и есть одна фотография, на которой может быть изображен 'Мастер Ба’». Бу Чунхуа включил громкую связь, и У Юй подошел ближе. «Пусть полиция расследует платежные записи этой бани и видео наблюдения КТВ, куда они ходили. Также попросите местную полицию получить фотографии и прислать их мне прямо сейчас». «Хорошо, я могу это сделать, но… — Мэн Чжао на мгновение заколебался, а Бу Чунхуа нахмурился. — В чем дело?» «…Девушка сказала, что поможет полиции идентифицировать подозреваемых, если в следующий раз ее поймают без наказания, и спросила, обещаем ли мы не штрафовать ее в будущем, если получим фотографию? — Мэн Чжао беспомощно рассмеялся. — Она сказала, что не будет долго работать в этом бизнесе и пообещала не доставлять никаких неприятностей полиции. Вероятно, через пару лет она вернется в свой родной город, чтобы открыть магазин одежды». У Юй недоверчиво усмехнулся, а Бу Чунхуа глубоко вздохнул и прижался ко лбу. «Ни в коем случае, — холодно сказал он. — Ее можно щадить до трех раз, а еще мы можем попросить в соседнем эпидемическом центре две коробки бесплатных презервативов, чтобы дать ей. И не забудь через пару дней расправиться с этой баней». Мэн Чжао рассмеялся и повесил трубку. Через мгновение телефон снова зазвонил, и пришло ожидаемое фото. Похоже, девушка, моющая ноги, решила принять эти две коробки бесплатных презервативов. Бу Чунхуа открыл фотографию, и в центре стояли две сильно накрашенные девушки, поющие плечом к плечу. Позади них на диване лежали трое или четверо пьяных мужчин. Один из них был показан лишь частично, и в тусклом цветном свете он немного напоминал Ли Хунси, но это не было точно. Еще один слегка пухлый мужчина сидел в левом нижнем углу фотографии. В момент нажатия кнопки спуска он оказался лицом к экрану караоке-машины. Было ясно видно его белое круглое лицо с опущенными глазами, мясистым носом и явной родинкой на брови, смутно различимой при увеличении. Начальник типографии в округе Нинхэ прав. Судя по внешности, человек на фотографии действительно выглядел культурным, и никто бы никогда не подумал, что он негодяй, который изнасиловал молодых девушек или нанял убийц. Бу Чунхуа тихо воскликнул: «Хм». «В чем дело?» — спросил У Юй. «…Мне кажется, я уже видел этого человека раньше». У Юй неожиданно посмотрел на Бу Чунхуа и увидел, что тот долго смотрит на увеличенную картинку, его светлые зрачки неподвижны, а брови слегка нахмурены под светом. Он расстегнул две пуговицы своей белой рубашки, обнажив вырез, который стал слегка напряженным из-за его затаенного дыхания. Его пальцы крепко держали палочки для еды в воздухе, и внезапно раздался тихий щелчок, когда он уронил палочки для еды. «Я никогда не забываю никого, кого встречал за последние два месяца, — пробормотал он. — Я видел этого человека, и... это было с этого ракурса». Это был ракурс сверху вниз. Но зачем мне смотреть на людей сверху? При каких обстоятельствах я буду стоять высоко и смотреть вниз? «Мастер Ба может ‘слышать' голос большого красного дракона. Его невозможно поймать. Ты солгал мне! Ты мне солгал!…» Есть ли у этого человека какие-либо связи с полицией или какие-либо социальные отношения, которые дают ему предварительные знания об определенных политиках и тенденциях? Необычная маскировка Ли Хунси, шлем, известный как «большой бизнес», первоначальное неверное суждение полиции о ритуальных убийствах и любые утечки, которые могли произойти в процессе расследования дела 502 во внешний мир… Бу Чунхуа закрыл глаза, и тусклый и хаотичный фон KTV на фотографии, казалось, запечатлелся в его сознании. Затем расстояние сократилось, и фон изменился. «Мастер Ба», казалось, ожил, когда он шагнул вперед и прошел через жалюзи… Жалюзи. Как нить, вырвавшаяся из запутанного беспорядка, память Бу Чунхуа последовала за ним и распутала его по кусочкам. В одно мгновение сцена в этот момент повторилась, как молния – он стоял в конференц-зале второго этажа подбюро, открыл щель и посмотрел вниз. На ступеньках перед зданием была припаркована машина, и солнечный свет отражался от металлической крыши. Старая и неустойчивая фигура чуть не поскользнулась, но молодой человек бросился на помощь… Камера памяти была зафиксирована на молодом человеке, затем вращалась и приближалась, отчетливо показывая его светлое, круглое и нежное лицо и раскосые глаза, которые всегда казались полузакрытыми. Бу Чунхуа посмотрел на У Юя со странным выражением лица: «Эй». «Как это?» — У Юй немного нервничал. «Ваш черный чай Lipton… возможно, был сделан зря». Бу Чунхуа и У Юй посмотрели друг на друга, на лбу последнего появилось озадаченное выражение. … Несколько полицейских машин с визгом остановились под жилым домом. Ляо Ган выскочил из машины и жестом приказал прибывшим на место следователям по уголовным делам, одновременно торопливо отвечая на телефонный звонок: «Да, капитан Бу, я знаю… следственную группу рассредоточили по целевому научно-исследовательскому институту, дому его сына. его компания и несколько часто посещаемых мест. Мы прибыли к месту жительства цели… да, мы сообщим вам об этом, как только что-нибудь обнаружим!» Ляо Ган повесил трубку и решительно махнул рукой: «Пошли!» Тук, тук, тук! Тук, тук, тук! «Кто это?» Тук, тук, тук!! Дверь открыла старушка, но прежде чем она успела среагировать, несколько следователей уже схватили ее и быстро ворвались внутрь: «Эй, ребята!» Ляо Ган вошел внутрь и встал, заложив руки за спину, у входа в гостиную. Весь дом был оформлен в старинном стиле, с сокровищницей из розового дерева, выставленной наверху из различных нефритовых изделий. Телевизор на стене показывал вечерние новости. На диване из красного дерева сидел старик, а на журнальном столике перед ним были разложены газеты. Его суровый взгляд за очками для чтения метнулся, когда он спросил: «Что вы здесь делаете? Вы пришли обыскать мой дом?» Ляо Ган не ответил. В этот момент следователь поспешно вышел из кабинета и вручил ему рамку с фотографией, сказав: «Вице-капитан Ляо! Посмотри на это!» На фотографии семь или восемь студентов собрались вокруг старика, сидящего сейчас на диване. Ближайший к нему молодой человек был слегка полноват, с приятной улыбкой, с характерной черной родинкой над бровью, безошибочно являвшейся молодой версией «Мастера Ба». Внизу фотографии был ряд золотых тисненых слов: Свидетельство об окончании стажировки XX Института социальных наук. «Ученый Чэнь, — Ляо Ган легко бросил фотографию Чэнь Юаньляну и сказал командным тоном сверху: — Пойдем с нами».

Половина третьего ночи. Бар приближался к закрытию, столы и чашки были в беспорядке, а тени танцевали на танцполе под медленную музыку вроде «Emergencia d’amor». Руководитель перечислил алкогольные напитки, доступные на ночь. С пикового сезона дела шли хорошо, но босс, похоже, был не в хорошем настроении. Он просто кивнул, бросив быстрый взгляд, и приказал: «Сегодня ночью я буду спать наверху. Следите за тем, чтобы дежурный был начеку и немедленно сообщал мне, если к двери приближались какие-либо подозрительные люди или транспортные средства. Не задерживайся». Босс оставался в офисе на ночь уже полмесяца. Руководитель был озадачен, но не осмелился спросить и просто ответил: «Да! Не волнуйся, я понимаю!» Рассеянный босс кивнул и подал знак двум высоким и крепким охранникам следовать за ним через танцпол в задний зал, его круглая и пухлая фигура мелькнула на металлической стеклянной стене. Именно в этот момент – Крэш! На танцполе были разбросаны фигуры, танцующие в ритме. Женщина в красном шелковом платье, вероятно, пьяная, пошатнулась на высоких каблуках и столкнулась с начальником, пролив на него полстакана вина, а затем упала. Охранник тут же воскликнул: «Что происходит?» «Уступать дорогу!» Босс выглядел раздраженным и взглянул на нее; она была просто женщиной. Ей было, вероятно, лет тридцать или сорок, с распущенными волосами, красными губами, подтянутым и крепким телом. Хотя она уже не была молодой девушкой, в туманном свете она демонстрировала зрелое и способное обаяние – не то чтобы босс особенно предпочитал молодых девушек, но мало кто из мужчин не любил этот тип. Нервы босса, которые в последнее время были на пределе, слегка расслабились. Он вежливо помог женщине подняться и спросил: «Вы устали, мадам? Могу я помочь тебе дойти до бара и отдохнуть?» Женщина пьяными глазами посмотрела на него и увидела, что он выглядит мягким и вежливым, не похожим на плохого человека. Она лениво улыбнулась и сказала: «Я хочу, чтобы ты отвез меня туда – подышать свежим воздухом». Говоря это, она изогнула талию и сделала шаг назад, выводя босса с танцпола на своих высоких каблуках с узким ремешком, как будто танцуя, и направилась к стеклянной двери бара. «Эй, леди, — устно отказался начальник, но не смог убрать руку, и ноги непроизвольно последовали за ним еще несколько шагов. — У тебя есть компаньон? В противном случае, мне позвать твоего друга?» Охранник увидел двусмысленную борьбу между ними и колебался, следовать ли ему внимательно или оставаться в нескольких шагах. В этот момент колебания босс уже приближался к двери, и этот бдительный нерв снова напрягся, оттолкнув женщину с улыбкой: «Леди, я лучше позову официанта, чтобы он помог вам. Эй, вы двое, подойдите сюда». Женщина подняла глаза, и свет менялся вместе с музыкой диджея, мгновенно отражая острый изгиб ее губ. «!» Зрачки босса сузились, и резко прозвенел тревожный звонок. Он только чувствовал, как красное платье летит перед ним. Он рефлекторно полез в карман, но было уже слишком поздно. Женщина применила жестокий захват шеи и молниеносный удар, задев его локтевой нерв. Босс мгновенно почувствовал, как онемела половина его тела, а на землю с щелчком упал черный предмет, отброшенный женщиной! Охранник был в шоке: «Начальник!» «Стойте!» Бах! Бах! Две двери одновременно распахнулись, и ворвались более десяти полицейских в штатском! Полиция явно знала планировку первого этажа. Весь бар закричал, когда двое офицеров бросились удерживать босса, и, даже не взглянув на паникующих клиентов, остальные направились прямо в заднюю часть бара. Спустя несколько ударов они усмирили всех, включая метрдотеля, охранника и других сотрудников. Сразу после этого в комнате замерцал свет. «Не двигаться! Полиция!» «Все, руки вверх! Не двигаться! Вы, вы! И вы, руки вверх! — Ляо Ган оттолкнул отчаянно сопротивлявшегося охранника и закричал: — Все, кто не причастен, уходите! Не говорите ерунды!» «Не фотографируйте! Положите телефоны и стойте смирно! — офицер в штатском вырвал телефон у интернет-знаменитости, которая собиралась тайно начать прямую трансляцию, и одним махом безжалостно удалил фотографии, видео и приложения, выругавшись: — Мы на дежурстве, зачем ты фотографируешь!» «Мэн-цзе!» «С тобой все в порядке?» Ляо Ган обернулся и увидел двух стажеров, которые нервно смотрели, поддерживая Мэн Чжао в ее красном платье с обеих сторон. У нее были растрепанные волосы, страдальческое выражение на лице, а ее нога болталась в воздухе с туфлей на восьмисантиметровом каблуке, покачивающейся взад и вперед. Она продолжала задыхаться: «Бл***… Бл***… Бл***…» Если бы не неподходящее время и неподходящая сцена, Ляо Ган чуть не рассмеялся бы вслух. Он подошел и снял туфлю с травмированной ноги Мэн Чжао, только чтобы увидеть, что ее вывихнутая лодыжка заметно распухла: «Я говорил тебе носить туфли на плоской подошве, но ты настоял на том, чтобы носить их. Как ты себя сейчас чувствуешь?» «…Вы не понимаете, — стиснула зубы Мэн Чжао и сказала: — Я не ношу высокие каблуки с тех пор, как родила ребенка. Я давно мечтал об этом моменте и не упущу эту возможность…» «Ляо-гэ! Мэн-цзе! — Чжан Сяоли прибежал с чем-то в руках, — Боже мой, взгляни!» Они оба одновременно обернулись, выражение их лиц мгновенно изменилось. Это импровизированный пистолет упал на землю, когда владелец бара вынул его из кармана, и Мэн Чжао только что отшвырнул его! «Действительно смело, Дяо Цзяньфа. Знаешь ли ты, что если тебя поймают за прикосновение к этой штуке, ты не сможешь выбраться оттуда всю оставшуюся жизнь?» — Ляо Ган с грохотом выбросил пулю, держа пустой пистолет и направляя его перед большим лицом босса, плотно прижатым к столу. Он поднял брови и сказал: «Или мне следует называть вас ‘Мастер Ба'?» Черты лица владельца бара внезапно исказились, и тогда он понял, что ситуация безнадежна. Он рухнул, как сдутый мяч, и все его тело обмякло. «Я знал, что этот день наступит, но не ожидал, что он наступит так скоро, — половина его лица была прижата к столу, и слой серого воздуха закрыл лицо. — Как ты узнал обо мне? Люди в деревне Фэнъюань даже не могли сказать, кто я такой. Вы нашли Гао Баокана? Это невозможно…» Ляо Ган подошел к нему и медленно и уверенно сказал: «Потому что мертвые могут говорить». «Мастер Ба» Дяо Цзяньфа закрыл глаза. «Это я заплатил 100 000 юаней Гао Баокану, чтобы тот нашел эту девушку, Гао Лин. Она слишком много знала, и я боялся, что она скажет что-нибудь плохое». Через мгновение он слабо заговорил хриплым голосом: «Это была моя собственная идея, не имеющая ничего общего с кем-либо еще. Раз уж ты меня поймал, делай, что хочешь, убей меня». «……?» Веки Ляо Гана неожиданно подпрыгнули, он встал и посмотрел на Мэн Чжао. У них обоих были одинаковые сомнения. Ли Хунси скрыл всю личную информацию об «Мастере Ба» и не хотел, чтобы его поймала полиция. Однако первое, что сказал «Мастер Ба» после того, как его поймали, — это взять всю вину на себя, словно боясь, что узнают больше. Хотя с любой точки зрения дело 502 было полностью спровоцировано «Мастером Ба», лидеру злого культа с такой длинной историей преступлений было слишком легко признаться. «Не тебе решать, убивать тебя или нет. Мы примем решение на основании доказательств», — Ляо Ган ответил Дяо Цзяньфе и встал, чтобы позвонить Бу Чунхуа. Ожидая соединения, он жестом указал остальным: «Уведите его!» «Пойдем!» «Вставать!» Хорошо обученный следователь немедленно надел на голову Дяо Цзяньфа черный капюшон и вывел его на улицу. Тело лидера культа обмякло, он спотыкался и шатался при ходьбе, без привычной утонченной и возвышенной манеры поведения. Его затолкали в полицейскую машину возле бара под выговоры. На другом конце подключился телефон: «Алло?» «Здравствуйте, капитан Бу, — Ляо Ган жестом предложил стажеру полиции поддержать хромающего Мэн Чжао и сказал по телефону: — Мы в баре. Миссия по задержанию завершена, и мы поймали подозреваемого по делу 502 по прозвищу «Мастер Ба» Дяо Цзяньфа. На месте происшествия продолжаются обыск и следственные действия. Я только что попросил кого-то вернуть подозреваемого в Подбюро раньше нас. Мы скоро будем там!» В комнате для допросов было темно и тихо, тиканье часов на стене было монотонным. Лао Цянь из юридического отдела, нотариус, клерк и другие молча сидели за длинным столом. Лишь сияние экранов компьютеров мерцало на их напряженных лицах. «Я понял», — кратко сказал Бу Чунхуа. Он повесил трубку и поднял глаза. Чэнь Юаньлян сидел напротив него с деревянным лицом и ничего не говорил. «Тебе не в чем признаваться, не так ли?» Чэнь Юаньлян опустил веки и сидел, как грубо отесанная каменная статуя. Неясно, является ли это психологическим, но после того, как он лишился старомодного и педантичного ученого облика, от его многочисленных морщин исходила холодная и зловещая аура. Даже на таком расстоянии этого было достаточно, чтобы людям стало немного зябко. «Когда вы впервые спросили о происхождении человеческого костяного шлема, я добровольно предоставил профессиональную информацию и подсказки, а теперь вы говорите, что мой ученик замешан в деле об убийстве, и я добровольно сообщил вам его имя и адрес. Я не знаю, что еще вы хотите, чтобы я объяснил, и есть ли у вас какие-либо доказательства, подтверждающие мою причастность к смерти этих двух девушек? — Чэнь Юаньцян фыркнул и сказал: — Если он у вас есть, я очень хочу его увидеть». Бу Чунхуа посмотрел прямо в свои мутные старые глаза: «Разве тебе не кажется, что эти две девушки смотрят на тебя, когда ты спишь по ночам?» «…Какое это имеет отношение ко мне…» «Вы пенсионер, возвращающийся на работу, и вам не нужно каждый день сидеть в офисе. Фактически, вы можете даже не ходить в офис раз в полмесяца. Но после того, как дело об убийстве скелета вызвало переполох в городе, у вас появилось предчувствие, что полиция в конечном итоге будет искать улики у общественности, поэтому вы начали каждый день ходить в научно-исследовательский институт, чтобы дождаться случая. Наконец-то у тебя появился шанс, когда я пришел за твоим советом. Если бы вас не было в тот день в НИИ, регистратор организовал бы для меня контакт с другими экспертами, и вы бы упустили возможность приблизиться к полиции и получить информацию». «После того, как тело Гао Лина было найдено 9 мая и появилось на Weibo, Дяо Цзяньфа очень хотелось узнать новости, поэтому он пришел с вами в Подбюро, чтобы «дать подсказки». Вы внушили мне многословное объяснение о так называемом боговдохновенном барде и реинкарнированном тибетском ребенке, пытающемся направить расследование в сторону живого жертвоприношения. Вы также пытались убедить меня поверить в то, что Гао Баоканом мог управлять шлем, и он сошел с ума и случайно убил Нянь Сяопина после убийства Гао Линя. Оглядываясь назад, я понимаю, что на самом деле ты хотел скрыть своими словами не причину смерти Гао Лина, а причину смерти Нянь Сяопина». Бу Чунхуа слегка наклонился вперед, его острые глаза слегка поднялись: «Что касается того, почему Нянь Сяопин умер, ты ведь знаешь это в своем сердце, верно?» Губы Чэнь Юаньляна изогнулись в ухмылке, и в слоях морщин на его лице отразилась насмешка: «Вы просто выдумываете, капитан Бу. Это всего лишь ваше безосновательное предположение. Есть ли у вас какие-либо доказательства в поддержку этих обвинений?» Бу Чунхуа сказал: «На видео наблюдения ясно видно, что вы пришли в подбюро 9 мая вместе с Дяо Цзяньфа. Можете ли вы объяснить это?» «Да, я привел его сюда. Ну и что? Перед приездом я уже сообщил вам по телефону, что вновь обнаруженную информацию о шлеме нашел «мой ученик». Откуда я мог знать, были ли у него скрытые мотивы?» Оказалось, что здесь поджидала заложенная ранее ловушка. Это означало, что Чэнь Юаньлян хотел возложить всю вину на Дяо Цзяньфа. «Давайте поговорим о чем-нибудь с доказательствами», — Бу Чунхуа не удивился, он глубоко вздохнул, открыл перед собой стопку материалов дела и вытащил несколько листов печатных документов, прежде чем легко бросить их перед Чэнь Юаньляном. Это были банковские выписки, которые в одночасье были извлечены группой экономического расследования. «В середине прошлого года с частного счета, открытого в Фошане, на ваш счет было переведено в общей сложности 250 000 юаней с пометкой «погашение»; в конце того же года частный счет, открытый в Фуцине, перевел на ваш счет 300 000 юаней двумя частями в один и тот же день, а затем на следующий день отправил еще 90 000 юаней, со всеми пометками, указывающими на финансовые операции. Общая сумма этих четырех крупных сделок составила 640 000 юаней. Группа экономических расследований сравнила их и установила, что оба эти счета принадлежат подпольной банде по отмыванию денег в прибрежной зоне, которая уже была арестована во время подавления операций по отмыванию денег в прошлом году». «Источник и метод получения вами 640 000 юаней были одинаковыми: сопоставление внутри страны и за рубежом, — Бу Чунхуа уставился на Чэнь Юаньляна: — Кто этот человек, который прячется за границей и присылает тебе деньги?» «…» «Что вы сделали или что продали, чтобы получить эти 640 000 юаней?» «…» В комнате для допросов воцарилась тишина, и Чэнь Юаньлян молчал, как старый монах в медитации. «Если на данный момент вы не можете придумать причину, давайте посмотрим на что-нибудь поближе, — Бу Чунхуа пролистал банковскую выписку и указал на транзакцию, обведенную красным: — 28 июня прошлого года крупная сумма денег в размере 1,2 миллиона юаней была переведена на ваш счет за один раз с пометкой «погашение». а отправителем денег была Дяо Цзяньфа. Фоновый дисплей показывал, что местом встречной операции был Китайский торговый банк внизу от вашего дома. Почему Дяо Цзяньфа «отплатила» вам? Он одолжил у тебя деньги?» Выражение лица Чэнь Юаньляна, казалось, слегка изменилось: «Почему он не может одолжить у меня…» Бу Чунхуа не дал ему возможности спорить: «Но до этого у вас и Дяо Цзяньфа не было сделок по займам и кредитованию. С ваших банковских счетов, включая счета вашей жены, детей и даже членов вашей большой семьи, в течение трех лет ни разу не было снято средств, превышающих 200 000 юаней. Поэтому эта «расплата» должна быть сфабрикована. Что вы дали Дяо Цзяньфа в обмен на эти 1,2 миллиона юаней?» «…» «Шлем-череп, — медленно спросил Бу Чунхуа, — он был продан вами?» После долгого молчания Чэнь Юаньлян поднял веки и усмехнулся: «Я не знаю, о чем вы говорите, капитан Бу. Дяо Цзяньфа получил от меня большую помощь во время стажировки. В знак благодарности он дал мне денежную сумму на пенсию. Что в этом плохого?» Это заявление было действительно абсурдным, даже приказчик посмотрел на него недоверчиво. «Что касается 640 000 юаней, я не знаю, из каких подпольных денежных домов они поступили. Обычные люди, такие как мы, не имеют возможности определить, участвует ли счет перевода в отмывании денег. Поэтому вы можете сказать только, что я получил какие-то деньги, но вы не можете сказать, что я совершил преступление из-за этого. Что касается цели перевода, я уже забыл. Вы можете расследовать это сами. Если вы настаиваете на его преследовании, я могу только сказать, что субъектом преступления с неясными источниками собственности должен быть государственный служащий, но это не касается меня, верно?» Никто в комнате не произнес ни слова. Чэнь Юаньлян огляделся и показал улыбку, которая была почти ухмылкой: «Могу ли я спросить, в чем я ошибся? Капитан Бу?» Бу Чунхуа молча кивнул, откинулся на спинку стула на некоторое время, а затем выплюнул два слова: «Никакой ошибки». Действительно, никакой ошибки не было. Трансграничная торговля затрудняла отслеживание источника средств, и Дяо Цзяньфа, который перевел миллион юаней, не попал на допрос. В настоящее время все обвинения против Чэнь Юаньляна не имеют доказательств, и даже косвенных доказательств, все основано на домыслах. Но домыслы были бесполезны. Среди Дяо Цзяньфы, Ли Хунси, Гао Вэя и пары Сюн Цзиньчжи и даже беглеца Гао Баокана кто-то должен был предоставить железные доказательства того, что Чэнь Юаньлян участвовал в преступлении. Раздался стук в дверь. Вошел У Юй с кружкой в руке и сказал: «Капитан Бу, подозреваемый Дяо Цзяньфа был доставлен». Он взглянул на Чэнь Юаньляна за железным столом без каких-либо эмоций на лице, а затем отвернулся. «Похоже, что ученый Чен не желает сотрудничать, — Бу Чунхуа встал и посмотрел на Чэнь Юаньляна, — В таком случае мы можем только принять меры сами и послать вас». Чэнь Юаньлян усмехнулся: «Я с нетерпением жду этого. Но я должен вам напомнить, что, поскольку вы не можете доказать мое подозрение в совершении преступления, вы можете задержать меня только на 24 часа или максимум на 48 часов при особых обстоятельствах для серьезных дел». «А пока, — он многозначительно взглянул на настенные часы, — осталось всего сорок часов». Часы механически тикали на стене, и каждое движение секундной стрелки ощущалось как тихий удар. «Сорока часов достаточно, — спокойно сказал Бу Чунхуа, — Нянь Сяопин ждала полицейскую машину из пустынной местности, где ее нашли мертвой, и это заняло не более сорока часов. Ты не будешь ждать дольше, чем она». Он закрыл материалы дела и, не оглядываясь, вышел из комнаты для допросов. «Он признался?» Бу Чунхуа выглядел мрачным и покачал головой. Они прошли бок о бок по коридору, и У Юй вздохнул: «Если бы мы только позволили ему заплатить за наш чай в прошлый раз, ведь он такой богатый. Мы потратили пакетик чая премиум-класса…» «Быть знающим не обязательно означает быть хорошим человеком. Напротив, соблазнившись деньгами, они могут оказаться более порочными, чем обычные плохие люди, — Бу Чунхуа взглянул на горячий и дымящийся чай «Липтон» в руке У Юя и спокойно спросил, — уже поздно, почему ты все еще пьешь чай? Почему бы тебе не пойти в дежурку вздремнуть? Уй Ю проворчал: «Я хотел спать, но теперь я слишком зол, чтобы заснуть…» Он поднял кружку и сделал глоток. Бу Чунхуа: «!» Полный чувств, У Юй сделал несколько шагов вперед, прежде чем внезапно осознал, что Бу Чунхуа больше нет с ним. Он обернулся и увидел, что Бу Чунхуа стоит неподвижно: «В чем дело» Бу Чунхуа уставился на него, не говоря ни слова. У Юй: «?» В холодном белом свете фигура Бу Чунхуа выглядела прямой, как меч. Его естественно холодное лицо теперь выглядело еще более бледным, тонкие губы плотно сжаты, а его глазные яблоки, похожие на два неорганических драгоценных камня, пристально смотрели на У Юя. Некоторое время они смотрели друг на друга, не двигаясь, пока, наконец, Бу Чунхуа не сказал холодным тоном: «Если ты не можешь спать, нет смысла пытаться. А если вы уже выпили чай, почему бы не вздремнуть? Поднимитесь наверх, к группе экономических расследований и исследуйте подпольные банковские счета». У Юй тупо смотрел, как Бу Чунхуа прошел мимо него с высоко поднятой головой и вошел в комнату для допросов, где держали Дяо Цзяньфа. Дверь захлопнулась.

Дяо Цзяньфа сидела в кресле для допросов и рассмеялась: «Да, я знаю Гао Лин и спала с ней». Он продолжил: «Это было с согласия ее родителей, так в чем проблема? Это считается изнасилованием?» Бу Чунхуа сидел в комнате наблюдения за односторонним стеклом, его пальто было накинуто на плечи, а одна рука поддерживала лоб. Как только Дяо Цзяньфа закончил говорить, несколько полицейских в комнате для допросов явно хотели его избить, но сумели сдержаться. «Какая конкретная роль у вас была в культе Всемогущего Бога? Кто были вашими начальниками и подчиненными?» — торжественно спросил ведущий следователь. Цзян Вэньго, ведущий следователь, был относительно стар и через несколько лет должен был выйти на пенсию. Он был довольно жестким и не любил таких наглых и бесстрашных преступников, как Дяо Цзяньфа. Он был из тех людей, которые критиковали Цай Линя, когда видели, как тот сидит на стуле и ест. Если бы не Бу Чунхуа, сидевший снаружи и наблюдавший за ними, поза Дяо Цзяньфа после произнесения первого предложения не была бы такой упорядоченной. «Вы хотите, чтобы я предоставил информацию о Церкви и других ее членах, верно? — Дяо Цзяньфа небрежно сказала, — Хорошо, меня познакомил с Церковью друг около восьми или девяти лет назад. Поскольку у меня была широкая сеть связей благодаря владению баром и я знал, как работать с системой, я быстро поднялся по служебной лестнице. Теперь, когда меня поймали, мне нечего скрывать. Просто дайте мне бумагу и ручку, и я смогу нарисовать вам диаграммы распространения Церкви в округах, окружающих Цзиньхай, и ее основную организационную структуру». Цзян Вэньго был ошеломлен на несколько секунд, прежде чем подал знак служащему принести ручку и бумагу и освободить правую руку Дяо Цзяньфа. Без колебаний Дяо Цзяньфа взяла ручку и начала рисовать на бумаге. Через некоторое время он нарисовал приблизительную карту распределения сети, перечислив основной персонал и должности, а также расположение «домов приема» в нескольких городах, кроме деревни Фэнъюань. «Значит, это считается добровольным сотрудничеством и признанием, верно?» — он спросил. Цзян на мгновение заколебался, но в наушниках раздался голос Бу Чунхуа, твердо сказавший: «Да». «Тогда ладно, — сказал себе Цзян, передавая бумагу коллеге, чтобы тот отправил ее из комнаты, прежде чем снова повернуться к Дяо Цзяньфа. — Как вы познакомились с Ли Хунси?» «У Ли Хунси, вероятно, сексуальная зависимость, — Дяо Цзяньфа покачал головой и презрительно фыркнул. — Во время прошлогодних первомайских праздников мне было скучно, и я пошел на вечеринку с другом-волком. Я встретил его в бане. Он утверждает, что его родной город находится в округе, но на самом деле это всего лишь бедная сельская местность. Он был настолько беден, что ему приходилось собирать каждую копейку, чтобы закончить аспирантуру. Возможно, из-за своего комплекса неполноценности он не хотел обижать жену, которая имела высшее образование и зарабатывала больше денег. Он хвастался тем, как он поднялся по лестнице с реальными способностями, и утверждал, что он сыновний, бережливый и честный человек, в отличие от местных жителей Цзиньхая, которые полагаются на своих родителей или субсидию на снос. Но втайне он возмущался, когда люди упоминали его скромное происхождение и негородскую регистрацию домохозяйства. Его единственной силой, возможно, была его внешность, и он умел льстить женщинам, обманывая свою жену, заставляя ее думать, что это настоящая любовь, в то время как он думал, что просто выжидает своего времени и ждет своего момента, чтобы засиять...» «Какого момента?» — деликатно прервал его Цзян Вэньго. «Что еще это могло быть? Скажи мне, почему он так усердно трудился, чтобы соблазнить единственную дочь из городской семьи? — презрительно усмехнулась Дяо Цзяньфа. — Он даже не называет родителей своей жены 'родственниками', он называет их ‘стерилизованными’». У Цзяна также была только одна дочь, и он закатил глаза огромным и непримиримым образом, когда услышал эти слова. «Но такой человек, как он, — наш любимый тип для вербовки, он ничем не отличается от толстого ягненка. Он так боится показаться скупым, что тратит деньги свободно, и он хочет отомстить тем женщинам, которые заботятся только о деньгах и предпочитают богатых бедным. На самом деле, он не посмел бы 'отомстить' городским женщинам. Они бы легко бросили его в мгновение ока. Он только дает выход своему гневу и находит кого-то вроде Гао Лин, бедной девушки из деревни». Цзян холодно спросил: «Это вы познакомили его с жертвой Гао Линьлинем?» «Да, именно Сюн Цзиньчжи изначально верил в это учение, и вскоре после этого семья Гао также стала верующей. Они были одними из первых в своей деревне, — Дяо Цзяньфа непринужденно рассказал о деятельности культа и даже поправил позу. — Оно в первую очередь нацелено на женщин среднего и пожилого возраста в городских и сельских районах, которые часто имеют низкий уровень образования и тяжелую жизнь. Особенно уязвимы те, кто верит в такие сообщения, как «микроволны вызывают рак», «если ты не расскажешь об этом, ты не китаец» и «весь мир в шоке» в WeChat. Присоединившись к Церкви, они, естественно, распространят ее учение среди членов своей семьи, и большинство из них смогут увлечь за собой всю свою семью. После того, как семья воссоединится, они будут распространять учение среди своих соседей, родственников и друзей, как эффект снежного кома, особенно в отдаленных районах, где может быть затронута вся деревня». «Сюн Цзиньчжи привела в культ своего мужа и детей, но Гао Лин это не слишком убедило. Я не могу уследить за всеми подписчиками, и меня это не особо волновало. Лишь в середине марта, когда я отправился в деревню Фэнъюань, чтобы собрать «подношения», Гао Вэй рассказал мне, что его дочь сбежала из дома несколькими днями ранее и нигде не могла ее найти, даже после того, как обыскала всех ее родственников дома. Как только я это услышал, я понял, что дела обстоят плохо». «Почему?» — спросил Лао Цзян, уже имея в виду смутный ответ. Удивительно, но ответ Дяо Цзяньфа был очень простым: «Потому что она знала слишком много. Она знала о деревне Фэнъюань, знала обо мне и знала, сколько «подношений» Гао Вэй собрала в качестве «администратора». Более того, Сюн Цзиньчжи сказала, что ее дочь была коварным человеком, которого не заботили ни родители, ни семейная любовь, и она была способна сообщить в полицию и подать заявление». Следователи в замешательстве переглянулись, и даже Бу Чунхуа по другую сторону стекла выпрямился с намеком на подозрение в глазах. «Почему он не упомянул слова 'шлем-череп'?» — тихо спросил себя Бу Чунхуа. «Итак, я потратил немного денег, угощая людей едой и используя свои связи. Не потребовалось много усилий, чтобы выяснить, что Гао Линьлинь сбежал в город Цзиньхай и скрывался в старом районе Чанпин, — сказал Дяо Цзяньфа с улыбкой и взглянул на полицейских, в его улыбке, казалось, был намек на насмешку, но он быстро возобновил свой простой рассказ. — Знание адреса значительно облегчило задачу. Я дал Гао Баокану 100 000 юаней, чтобы он 'позаботился' о ней, и он согласился». «…На что он согласился?» — Лао Цзян прищурился и повторил вопрос. «Конечно, согласна позаботиться о Гао Лине», — ответила Дяо Цзяньфа как ни в чем не бывало. «А как насчет Нянь Сяопина?» — спросил Лао Цзян. «Кто такой Нянь Сяопин?» — Дяо Цзяньфа ответила вопросом. В комнате для допросов воцарилась тишина, поскольку разум каждого человека был наполнен запутанным клубком подозрений. Дверь со щелчком распахнулась, и несколько детективов одновременно повернули головы: «Капитан!» Бу Чунхуа жестом правой руки показал, что им не нужно вставать, а затем, не теряя ни слова, посмотрел прямо на Дяо Цзяньфа: «От нас не нужно прятаться. Ли Хунси уже признался». «Где шлем, который Чэнь Юаньлян продал вам за 1,2 миллиона?» — он спросил. Дяо Цзяньфа внезапно задрожала всем телом. Три слова «Чэнь Юаньлян», казалось, что-то вызвали, поскольку на его лице вспыхнули различные эмоции – неверие, подтверждение, колебание и борьба. Затем, пытаясь силой подавить их, мышцы его лица странно исказились. «В чем признался Ли Хунси? Я ничего не знаю о шлеме», — сказал он. Цзян не мог не сердито вставить: «Ты…» «Я дал Ученому Чену 1,2 миллиона, но есть ли у вас доказательства, подтверждающие, что эти деньги были использованы для покупки шлема?» — Дяо Цзяньфа прервала его. Вокруг воцарилась мертвая тишина, и Дяо Цзяньфа посмотрел прямо в глаза Бу Чунхуа, его губы дрожали и холодно рассмеялись: «А может быть, у вас есть доказательства того, что шлем действительно существовал?» … «Нет никаких доказательств, — сказал Бу Чунхуа, быстро спускаясь по лестнице. — Шлем присутствует только в показаниях Хэ Синсина и Ли Хунси от начала до конца, и представление такого рода материалов дела приведет только к тому, что прокуратура отклонит его для дальнейшего расследования». Атмосфера в отделе уголовного розыска была напряженной, и несколько офицеров с мрачными лицами следовали за Бу Чунхуа, пока они шли по коридору. Ляо Ган, нахмурив густые брови, заговорил: «Основываясь на расследовании ранних лет Чэнь Юаньляна, проведенном Управлением по защите культурных реликвий, он проводил исследования в Тибете в 1990-х годах и жил с местными пастухами. Возможно, в то время он получил некоторые предметы, связанные с тибетской тантрой. В последние годы артефакты из человеческих костей стали очень популярны, и не исключено, что свою коллекцию он продал в частные руки. В противном случае, учитывая его нормальный доход, он не сможет позволить себе расходы на сбор мебели и нефритовых изделий». «Но теперь нет никаких доказательств, — продолжал Бу Чунхуа, его шаги не умолкали. Он помахал Цай Линю, чтобы тот подошел. — Отыщите группу экономических расследований, найдите Цао и попросите его сегодня выделить время для брифинга по расследованию незаконных счетов, подпольных банков и зарубежных фондов, связанных с транзакциями Чэнь Юаньляна. Найдите способ отследить подсказки покупателя. Если Чэнь Юаньлян замешан в незаконной продаже религиозных реликвий, шлем должен стать его последней и самой ценной вещью. До этого он должен был совершить более одной транзакции». «Понятно!» — Цай Линь ответил и быстро ушел. Ляо Ган с тревогой спросил: «Но даже если мы найдем записи о предыдущих сделках Чэнь Юаньляна, как мы сможем доказать, что шлем прошел через его руки, если он категорически это отрицает?» «Вы забыли о самом важном человеке в цепочке улик?» «Кто?» «Гао Баоканг». Бу Чунхуа толкнул дверь главного офиса, и все встали: «Капитан!» «Уведомите Внутренний поисково-спасательный центр и платформу 110, а также мобилизуйте все случаи утопления в бассейне реки Сили, начиная со случая 502, одновременно сотрудничая с участком водной полиции для расширения зоны поиска от реки Сили вниз по течению до реки Хуанчэн, реки Наньюнь. и порт Цзиньхай. Все имеющиеся видео наблюдения по пути будут широко просматриваться. Кроме того, чтобы предотвратить побег подозреваемого Гао Баокана, немедленно направьте уведомление о сотрудничестве всем метро, аэропортам, причалам, железнодорожным вокзалам, автовокзалам и станциям наблюдения за шоссе. Если в течение 24 часов прогресса не будет, свяжитесь с Муниципальным бюро, чтобы объявить розыск всему обществу!» «Да, сэр!» Бу Чунхуа промчался через главный офис, вызывая хаос повсюду, куда бы он ни пошел. Все быстро собрали свои вещи и начали действовать по своим командам. Ляо Ган остановил нескольких старых следователей из команды, чтобы объяснить детали, когда Бу Чунхуа подошел и похлопал его по плечу: «Банда Ляо». «Да!» «Отвезите людей в Муниципальный институт судебной медицины, — прошептал Бу Чунхуа. — Исследуйте все неопознанные трупы и фрагменты, извлеченные из реки со 2 мая. Если есть какие-либо разложившиеся трупы, которые невозможно опознать, найдите директора Гэна, с которым мы ужинали в прошлый раз, для немедленного сравнения ДНК». Сердце Ляо Гана упало: «Ты имеешь в виду…» «Да, вероятность того, что Гао Баокан сбежит из Цзиньхая живым, очень мала». Голос Бу Чунхуа был низким и мрачным. Он повернулся и посмотрел в окно, откуда открывался вид на шумные улицы внизу и огромный город вдалеке. Под серым небом река Сили текла в сторону далекого Бохайского моря. «Мы должны быть готовы к худшему сценарию развития событий, когда он, Гао Лин и Нянь Сяопин умрут 2 мая». Зловещее предчувствие Бу Чунхуа стало реальностью. Бюро водных ресурсов, Бюро управления дорожным движением, Спасательная группа, Институт судебной медицины и участок водной полиции… все доступные ресурсы были мобилизованы. От отдела уголовных расследований до бригад уголовного розыска различных полицейских участков и бригад общественной безопасности — бесчисленное количество полицейских работали не покладая рук. Однако Гао Баоканг бесследно исчез. День переходил от рассвета к закату, от сумерек к темноте, были сделаны и приняты сотни телефонных звонков, и более дюжины полицейских машин проносились мимо, но среди потока сообщений не было ни одной хорошей новости. «Из 14 случаев утопления, о которых сообщалось в Муниципальное бюро со 2 мая, были опознаны двенадцать тел, а два тела, не соответствующие возрастным характеристикам подозреваемого, были исключены!» «Спасательная команда подтвердила, что никаких подозрительных объектов обнаружено не было. Случаи утопления, зарегистрированные на аварийной платформе 110, также были тщательно расследованы, и ни один случай не соответствовал характеристикам подозреваемого». «Муниципальное бюро объявило в розыск всему обществу, и на данный момент получены сотни версий, но большинство из них не имеют никакого отношения к делу 502, а остальные все еще находятся под следствием!…» … «Гао Баоканг пропал, и тела не найдено. Кто посмеет закрыть это дело сейчас?!» — Бу Чунхуа стоял у окна, спиной к открытой двери капитанского кабинета, одной рукой прижимая телефон к уху, а другой — на талии. В его спокойном и напористом тоне смешались нотки нетерпения: «Арест Дяо Цзяньфа и других представляет собой лишь справедливость для Гао Лина, но мы понятия не имеем о причине смерти Нянь Сяопина. Как мог шлем вот так испариться? Ли Хунси защищает Дяо Цзяньфа, которая защищает Чэнь Юаньляна.Серия криминальных фактов, стоящих за этими людьми, только что всплыла на поверхность, и я не могу смотреть, как они снова тонут!» Последние несколько предложений были почти упрекающими, и У Юй нахмурился и встал со своего места. Он подошел к двери кабинета, поколебался и остановился. «Послушайте, пока не прошел 48-часовой срок задержания, никто, кроме меня, не может говорить! — Бу Чунхуа сказал слово за словом по телефону: — Меня не волнует, кто такая Нянь Сяопин, есть ли у нее родственники, которые могли бы заступиться за нее, пока она умерла в моей юрисдикции, я тщательно расследую это!» С приглушенным стуком он сильно ударил телефоном по дивану, завершив разговор. Бу Чунхуа носил одну и ту же белую рубашку в течение двух дней, и очертания его мышц, а также перевязочные ленты на ребрах были едва заметны. Он стиснул зубы и напряг свою крепкую спину, отвернувшись от окна и увидев У Юя, стоящего за дверью. «Почему ты там стоишь?» — глаза капитана Бу были холодными, черные волосы растрепаны, тонкие губы плотно сжаты. Он выглядел немного смущенным, и его тон был не очень хорошим. Казалось, он слегка рассердился по какой-то необъяснимой причине. У Юй осторожно спросил: «Почему бы тебе не вернуться и не отдохнуть?» «Зачем мне возвращаться?» У него была сильная личность как у элиты, подумал У Юй и снова спросил: «Тогда… ты уже поел?» Бу Чунхуа отвел взгляд и сухо сказал: «Не волнуйся, я могу выдержать один или два пропущенных приема пищи». Рот У Юя слегка дернулся, как будто он собирался развернуться и уйти, колебался, но не двинулся с места. Бу Чунхуа холодно смотрел на него, ожидая, останется он или уйдет. После секундного колебания У Юй откашлялся и сказал: «Хочешь заставить себя съесть несколько кусочков приготовленной на пару рыбы с яйцом, которую я заказал для тебя?» На мгновение выражение лица Бу Чунхуа показалось немного пустым. У Юй принес со своего места сумку с двумя одинаковыми коробками приготовленной на пару рыбы с яйцом и рисом. Нежное желтое паровое яйцо посыпали зеленым луком, а белое нежное рыбное филе пропитывали паровым яйцом. Как только ее открыли, оттуда повалил горячий пар, отражая дрожащий блеск под светом. «Ты хочешь это съесть?» — осторожно спросил У Юй. Бу Чунхуа сглотнул, сел и легко сказал: «Я могу немного съесть». Богатый парень, у которого был целый холодильник, забитый органическими продуктами, участок мозга, предназначенный для подсчета калорий на один укус, и домашний тренажерный зал, оборудованный весами для определения жира, на удивление оказался легкомысленным. У Юй вздохнул с облегчением и протянул ему палочки для еды. Бу Чунхуа небрежно сказал: «Не уходи, поешь со мной». «Ты ешь кинзу?» «Нет». У Юй только что открыл небольшую коробочку с кинзой, которая была в комплекте с едой: «Ты, человек, который принимает ванны с кинзой, на удивление не ешь кинзу?» «Я использую кинзу только в одной конкретной ситуации — когда сталкиваюсь с высоким уровнем коррупции. Со временем это стало условным рефлексом. Вкус кинзы означает, что мне нужно покинуть место происшествия, что я столкнусь с высоким уровнем коррупции, — сказал Бу Чунхуа: — Поэтому я советую и вам не есть ее. Предзнаменование действительно нехорошее… забудь об этом». У Ю уже посыпал кинзой собственное вареное яйцо и насмешливо посмотрел на него: «Вы, как лидер, на удивление весьма суеверны». Поработав сверхурочно до поздней ночи, они сели друг напротив друга, перед каждым стояла коробка с горячим ужином. Пар затуманил их зрение. Яйцо, приготовленное на пару, было вкусным и нежным, рыбное филе — пухлым и белым, и даже добавленный рис был вкусным. У Юй сидел наклонно напротив него, и в комнате было так тихо, что они могли слышать только дыхание друг друга и звук жевания. Трудновыраженные тревога и депрессия, казалось, были мягко стерты, превратившись в едва заметные следы. «С кем ты только что разговаривал по телефону и так разозлился?» — небрежно спросил У Юй во время еды. «…Муниципальное бюро». «?» «Ускорение дела». У Юй поднял бровь с неудивительным выражением лица, откусив кусочек рыбы. «Тот факт, что Дяо Цзяньфа нанял Гао Баокана для убийства Гао Лина, уже совершенно ясен благодаря свидетельским показаниям и вещественным доказательствам. Проблема не в этом.Но почему Нянь Сяопин был убит в тот же день, почему убийца пощадил Хэ Синсина и почему Ли Хунси пробрался в дом Гао Лин, чтобы убить ее соседку по комнате? Эти загадки еще не разгаданы. Если они поспешно закроют дело из-за давления, связанного с поддержанием стабильности для июльского саммита, это только поможет Чэнь Юаньляну скрыть их истинные преступные мотивы, — Бу Чунхуа глубоко вздохнул и хрипло сказал: — У меня такое чувство, что Чэнь Юаньлян уверен, что Дяо Цзяньфа не даст себя в этом винить, и они должны что-то знать о смерти Нянь Сяопина». У Юй молча кивнул, и атмосфера стала тяжелой, когда оба замолчали. Через некоторое время Ву Юй доел последний кусок еды и вытер рот салфеткой, сказав: «Я закончил есть. Я пойду покурю. Не торопись». «Что ты делаешь? — Бу Чунхуа тут же остановил свою левую руку, которая все еще была обернута медицинской повязкой. — Позвольте мне об этом позаботиться». Бу Чунхуа встал и собрал пустые коробки от обеда, палочки для еды и салфетки. Он даже собрал рисовые зерна, оставшиеся на столе У Юя, и протер стол салфеткой. Он сложил весь мусор в пустой пластиковый пакет и завязал его, прежде чем схватить ключи от офиса и сказать, не поднимая глаз: «Я пойду с тобой». У Юй хотел было достать сигарету и засунуть ее в рот, но не закурил. Услышав, что сказал Бу Чунхуа, он пробормотал: «О, ты тоже куришь?» «Я нет», — Бу Чунхуа не взглянул на него, взял пальто, висевшее на спинке стула, и полез во внутренний какарман, чтобы достать две коробки. Он вышел из офиса, повернувшись спиной к У Юю, и легко сказал: «Я тебе кое-что покажу. Пойдем».

Вечерний ветерок принес легкую прохладу, но из-за деревьев возле парковки уже доносился слабый шум цикад. У Юй стоял под ступенями перед зданием и вытащил зажигалку, готовый зажечь сигарету: «Что ты хочешь мне показать… эй!» Он остановился на полуслове, когда Бу Чунхуа вынул сигарету изо рта и выбросил ее в мусорное ведро. Затем Бу Чунхуа достал из кармана пальто две пачки сигарет и бросил их в руки У Юя. «Что это? — У Юй в шоке посмотрел на коробку. — Фучуньшаньдзю?» Бу Чунхуа спокойно ответил: «Просто покури. Это лучше, чем то, что ты куришь». «Нет, это слишком дорого, — твердо отказался У Юй. — Тебе следует забрать его обратно». «Просто покури это. Я не платил за это», — настаивал Бу Чунхуа. «Я не могу это принять. Дело не в деньгах…» Бу Чунхуа настоял на том, чтобы отдать ему это, но У Юй отказался принять это. Пройдя туда-сюда несколько раз, Бу Чунхуа потерял терпение: «Я получил это от директора Сонга. Это ничего не стоило. Просто возьми это!» У Юй некоторое время был шокирован, прежде чем, наконец, кивнул и сказал: «Я слышал, что те, кто курит эту марку сигарет, попадут в тюрьму. Но директор Сон может себе это позволить…» «Директор Сун не попадет в тюрьму, потому что он не курит, — вздохнул Бу Чунхуа, — У него была только одна пачка, внутри которой находится пять пакетов. Он подумал, что это сигареты Liqun, которые стоят пятьдесят юаней за пачку, и отдал их охраннику внизу, когда приходил ко мне. Я едва успел выхватить его обратно... Мне, капитану, стыдно драться с охранником из-за сигарет. Просто заткнись и кури свою». У Юй усмехнулся и наконец закурил. Сделав затяжку, он улыбнулся и сказал: «Спасибо». «За что ты меня благодаришь? Я уже отправил три пачки в Городской институт судебной медицины. Твоя — просто побочный эффект», — ответил Бу Чунхуа. «Все равно спасибо», — сказал У Юй. Бу Чунхуа отвел взгляд, его лицо ничего не выражало. Через мгновение он спросил: «Тебе нравится?» У Юй сказал: «Если мне это не понравится, мне придется прибегнуть к опиуму». У Юй не был самым большим курильщиком в подразделении, не таким большим, как Ляо Ган, который выкуривал две пачки в день. Но его сигареты были дешевыми, с высоким содержанием смолы и их хватало только на три-четыре затяжки, оставляя после себя маленькие кольца дыма. Он был заядлым курильщиком с вредной привычкой. Бу Чунхуа указал на него и сказал: «Тебе следует меньше курить, это действительно вредно для здоровья». «Я привык к этому, трудно бросить, — спросил У Юй. — Ты действительно никогда не куришь?» «Я не курю», — ответил Бу Чунхуа. «Это потому, что директор Сун не курит?» В отделе уголовных расследований отказ от курения был сродни отказу программиста от сверхурочной работы или отказу старшеклассника от ночных бдений. Хотя это и не было чем-то неслыханным, количество некурящих было настолько низким, что им можно было пренебречь. Единственным правдоподобным объяснением воздержания Бу Чунхуа от курения было то, что директор Сун воспитывал его с юных лет. В семье, где отец не пил и не курил, вероятность того, что сын станет заядлым курильщиком или пьяницей, была очень низкой. «Дело не только в этом, — Бу Чунхуа сделал паузу и сказал: — Я стараюсь не прикасаться ни к чему, что может вызвать привыкание». У Юй небрежно спросил: «Почему?» В вестибюле здания свет сиял веерообразной полосой, которая шаг за шагом тянулась вверх по лестнице. Две стороны веерообразной полосы были окутаны тьмой, создавая резкий контраст. Бу Чунхуа неподвижно стоял на пересечении света и тени, глядя на слабую пылинку в воздухе. В его зрачках слабо отражался свет, когда он тихо говорил: «Зависимость ведет к слабости и может привести к потере силы воли для выполнения определенной миссии. В течение жизни человека возможности сосредоточиться на чем-то ограничены, и часто невозможно иметь все это. Я не хочу сожалеть, когда дело дойдет до выбора». У Юй посмотрел на свой профиль, глубоко затененный. Внезапно он почувствовал легкую дрожь в сердце. Какие-то туманные и неопределенные эмоции всплыли в его сознании, но они постепенно растворились понемногу, исчезая в его легких вместе с дымом. Далеко-далеко по дороге ездили машины, в то время как дежурная комната была освещена светом. Мотыльки порхали вокруг и сталкивались с лампочками. Они долго стояли плечом к плечу. У Юй держал окурок между двумя пальцами и смотрел на тускло освещенное ночное небо города. Он тихо сказал: «Но как кто-то может прожить всю свою жизнь без каких-либо зависимостей? Это было бы слишком жестоко по отношению к себе. Даже если твои родители все еще живы...» «Так что я просто болтаю, — перебил его Бу Чунхуа, улыбаясь и похлопывая его по плечу. — Пойдем». У Юй больше ничего не сказал. Он кивнул, и тлеющий кончик его сигареты изящно прочертил дугу в ночном воздухе, точно приземлившись в мусорном баке. За исключением отдела уголовного розыска, который неустанно трудился всю ночь, все остальные отделы уже закончили работу. Каждый этаж здания был погружен во тьму, и только коридор освещался холодным и одиноким светом. Они решили не пользоваться лифтом, а подниматься по лестнице по одному, их шаги монотонно отдавались эхом на лестнице. Казалось, что напор дел со сложными интересами сверху, летавшие вокруг общественные мнения и кровавые преступления дождливыми ночами постепенно угасали в их переплетенных дыханиях, превращаясь в далекие облака на горизонте позади них. . «Эй», — У Юй внезапно что-то заметил и толкнул Бу Чунхуа в локоть, жестом приказав ему посмотреть вниз из щели между поручнями. Весь ряд технических помещений был пуст, за исключением ярко освещенной прозекторской в конце, где, казалось, кто-то все еще находился внутри. «Судмедэксперт еще не уехал?» — спросил У Юй. Они переглянулись, и, подумав немного, Бу Чунхуа сказал: «Пойдем посмотрим». Комната для вскрытия наполнилась слабым звуком системы очистки. Полностью раскрытое тело с обнаженной грудью и животом лежало на столешнице из нержавеющей стали. В раковине стояла небольшая коробочка для торта размером с ладонь и несколько лилий. Шеф Ван был одет в голубой хирургический халат и с помощью щипцов приподнимал разрез передней стенки перикарда. Он слегка повернул голову, чтобы рассказать что-то Сяо Гую, у которого на шее висела цифровая камера, и он кивал во время записи, время от времени хмурясь, тщательно осматривая полость перикарда под бестеневой лампой. В дверь постучали дважды. «Ребята, вы устраиваете здесь вечеринку?» — Бу Чунхуа толкнул дверь и громко спросил. Ван Цзюлин дрожал и ворчал: «Что ты делаешь, пугая людей в морге в такой поздний час вместо того, чтобы купаться в реке Сили?» Бу Чунхуа посмотрел на коробку с тортом в раковине, а затем взглянул на настенные часы, похоже, что-то поняв, но ничего не сказал Ван Цзюлину. Он махнул рукой, чтобы подать знак У Юю войти, и подошел к столу для вскрытия, чтобы понаблюдать некоторое время, прежде чем внезапно спросить: «Я помню, что Лао Юй обычно использует прямой разрез на груди и животе, так почему он внезапно переключился на Y-образный разрез?» Ван Цзюлин проигнорировал его. Сяо Гуй прошептал: «Вождь Ван сказал, что жертва была молода, и прямой разрез сделал бы порез на горле слишком очевидным. Y-образный разрез при зашивании можно закрыть воротником, что сделает внешний вид жертвы чище во время кремации». Человеком, тихо лежавшим на столе для вскрытия, был Нянь Сяопин, жертва дела 502. Ван Цзюлин ничего не говорил и не опровергал, он просто зашил грудь и живот и вздохнул: «Какой смысл хорошо выглядеть после смерти? В любом случае это все замороженное мясо». Бу Чунхуа указал на настенные часы, которые приближались к полуночи: «Ты отпраздновал день рождения замороженного мяса?» «Кто праздновал свой день рождения? Я взял его домой, чтобы поесть сам! — Ван Цзюлин все еще жестко говорил: — Почему ты пришел сюда посреди ночи со своим вытянутым лицом? Ты думал утешить меня только после того, как работа была сделана? Слишком поздно! Теперь это бесполезно!» «Во-первых, я пришел не утешать тебя. Мы с У Юем только что закончили есть приготовленную на пару морскую звезду на улице. Как прошел четвертый экзамен? Вы открыли что-нибудь новое?» — спросил Бу Чунхуа. Ван Цзюлин молчал. «На самом деле это был не четвертый экзамен. Мы сделали быстрый кусочек и надеялись на чудо. Результаты были аналогичны первоначальному отчету о вскрытии на месте: одна рана, один канал, глубиной 7,5 см и длиной около 3,5 см. Оба угла раны были острыми, так что орудие убийства, скорее всего, было обоюдоострым колющим инструментом. Смерть наступила в результате острой тампонады сердца из-за травматического разрыва сердца, — объяснил Сяо Гуй, дав шефу Вану выход и сказав Бу Чунхуа: — Это почти идентично первоначальному отчету о вскрытии». Бу Чунхуа вздохнул и повернулся к У Юю: «Можете ли вы получить еще один момент вдохновения?» В прошлый раз именно на этом столе для вскрытия У Юй «почувствовал» и обнаружил ДНК Гао Баокана в щели между зубами Гао Лина. Все трое обратили свое внимание на У Юя, который какое-то время молчал, а затем медленно сказал: «Мое вдохновение пришло вместе с приготовленной на пару морской звездой, которую мы съели…» Шеф Ван не смог удержаться от смеха. Он махнул рукой, показывая, что Сяо Гуй должен помочь переместить тело обратно на каталку, и пренебрежительно сказал: «Забудьте об этом, это дело уже вышло за рамки поиска улик по телу. Почему бы тебе не пойти к реке Сили и не предложить благовония речному богу? Приложите все усилия, чтобы найти Гао Баокана, который бесследно исчез. Если вы все еще не можете его найти, будьте готовы извиниться перед Чэнь Юаньляном завтра. Его сын нанял крупного юриста, который только что зашел в муниципальное бюро. Если вы хоть на минуту опоздаете с его освобождением, будьте осторожны, чтобы они потребовали от правительства компенсацию». Лицо Бу Чунхуа выглядело не очень хорошо. «…Вы все ищете Гао Баокана, что напоминает мне анекдот, — Сяо Гуй заставил себя рассмеяться и сказал: — ‘Подбюро Южного города, Подбюро Южного города, могу ли я спросить, потеряли ли вы золото, Гао Баоканг? Серебряный Гао Баокан или бронзовый Гао Баокан?’ 'Нет, Речной Бог, мы потеряли Гао Баокана, который совершил убийство 502 года и покончил жизнь самоубийством, прыгнув в воду'. 'Ты такой честный, тогда я дам тебе в награду три Гао Баокана из золота, серебра и бронзы. Что касается бесполезного убийцы Гао Баокана, пусть он останется на дне реки!'…» Бу Чунхуа оставался бесстрастным, глядя на судмедэксперта Сяо Гуя, в то время как У Юй выдавил пару слов: «Ха! Ха!» — смеется, хотя всем было ясно, что он не понял кульминации шутки. Каждое вынужденное «Ха!» он был полон замешательства. Сяо Гуй холодно сказал: «Если ты не будешь смеяться, мне станет лучше». Шеф Ван лично затащил тело обратно в морг и закрыл за собой дверь. Холодное, безмолвное пространство снова погрузилось во тьму, и только неоновые огни улицы просачивались сквозь щель в занавеске, очерчивая волнистую тень белой ткани под ней. Это был Нянь Сяопин. Она была уже очень худой, а белая ткань делала ее еще более хрупкой, легкой, как лист бумаги. Под кроватью лежал букет цветов, последние несколько лилий, наспех купленных в цветочном магазине прямо перед его закрытием, с лепестками, закрывающими маленькую и одинокую розовую коробку для торта. Секундная стрелка тикала, а минутная стрелка выравнивалась по центральной оси, отмечая наступление нового дня. Следователи и судмедэксперты молча стояли у входа в морг. Через некоторое время Бу Чунхуа тихо прошептал: «С шестнадцатилетием, Нянь Сяопин». Мы на каждом шагу наталкиваемся на стены, чувствуя себя опустошенными и неспособными вырваться из этого непреодолимого затруднения. Если по какой-то случайности в этом мире есть боги, которые исполняют желание каждого человека на день рождения, мы просим вашу душу оставаться нетронутой и ваш дух вести нас по пути оправдания. «….Пойдем домой, пойдем домой, — вождь Ван глубоко вздохнул, повернулся и махнул рукой, чтобы прогнать У Юя и Сяо Гуя. — Молодым людям не нужно вот так оставаться, идти домой и немного поспать. Приходите на встречу завтра пораньше. Пойдем, пойдем!» Сяо Гуй вяло снял перчатки и хирургический халат, а У Юй потер воспаленную шею и плечи и пошел к лестнице. Внезапно в коридоре морга громко зазвонил сотовый телефон. «Это мое, — ответил на звонок Бу Чунхуа, когда увидел, кто это был. — Привет?» У Юй, вождь Ван и Сяо Гуй повернулись и посмотрели на него. Они увидели, как Бу Чунхуа внезапно остановился как вкопанный, а затем сказал хриплым голосом: «Как они это определили?!» На другом конце телефона не последовало никакого ответа, но Бу Чунхуа едва мог разглядеть, что говорящий был чрезвычайно взволнован. Через некоторое время Бу Чунхуа посмотрел на У Юя, его зрачки слегка расширились, а выражение лица значительно изменилось. «Понимаю, — он тяжело сглотнул, словно подавляя все свои эмоции, и сказал грубым голосом: — Давайте проведем сравнение ДНК. Прежде чем станут известны результаты, независимо от того, совпадут они или нет, немедленно отправьте их в Подбюро Южного города. Поторопитесь!» Бу Чунхуа завершил разговор, и все, казалось, поняли, что происходит. В их глазах мелькнула надежда, и шеф Ван даже с опаской сделал полшага вперед: «Это...» «Они нашли Гао Баокана». Коридор сразу же наполнился шоком, недоверием, а затем радостью. Эта новость поразила всех, как гром среди ясного неба. Сяо Гуй был настолько охвачен эмоциями, что отшатнулся и потерял дар речи, прислонившись к стене. Шеф Ван был так взволнован, что прикрыл грудь рукой: «Как они его нашли? Какова ситуация сейчас? Где он сейчас…?» «Его нашли в реке, — Бу Чунхуа сделал паузу и сказал глубоким голосом: — Если быть точным, это только половина Гао Баокана».

На следующее утро возле прозекторского отделения Подбюро Южного города. Цай Линь жевал мильфей, который его отец лично испек и доставил в офис. Он только повернул за угол, как в недоумении отступил назад. «У Юй? Сяо Гуй? Ребята, что вы здесь делаете, отрабатываете домашнее задание?» Сяо Гуй и У Юй стояли плечом к плечу перед стеной с листком бумаги каждый и что-то писали ручками. Они выглядели раздраженными, когда их прервали. «Вы знаете, что Гао Баокана привезли сюда?» — холодно спросил Сяо Гуй. Цай Линь сказал: «Д-да, я знаю». «Тогда ты знаешь, в каком виде его сюда привезли?» Цай Линь на мгновение задумался и осторожно спросил: «Газ?» Дуэт одновременно ухмыльнулся через ноздри. У Юй быстро подписал бумагу и сложил ее. Вскоре после этого Сяо Гуй закончил писать и прогнал Цай Линя, который пытался вытянуть шею, чтобы подсмотреть. С высоко поднятой головой он вошел в прозекторскую комнату. … Бу Чунхуа не было в комнате для вскрытия. Только Ван Цзюлин и Ляо Ган стояли по обе стороны от стола для вскрытия. Мэн Чжао, с растрепанными волосами и в тапочках, сидел на стуле, подняв одну ногу с опухшей лодыжкой. Вождь Ван держал в руках человеческое бедро, промывая его из шланга, указывая на Ляо Гана: «Конечности сильно разрушены, на бедренной кости и бедре имеется двенадцать косых ран, из которых одиннадцать имеют царапину на одной стороне рана, и у одного есть царапина с обеих сторон. Дно раны имеет дугообразную форму и меньше размера раны. Внутренние органы отсутствуют, поверхность разреза выглядит относительно гладкой, но с множеством линейных и чешуйчатых царапин и тяжелыми ранами кожного лоскута по краям, что указывает на тупой порез инструмента, а также на наше суждение о причине фрагментации конечностей…» Дверь открылась, и У Юй и Сяо Гуй один за другим вошли в комнату для вскрытия с кислым выражением лица. «Вице-капитан Ляо». «Вице-капитан Ляо». Ляо Ган посмотрел на них с торжественным выражением лица: «Закончил писать?» «Закончил писать». «Закончил писать». Ляо Ган протянул руки, а У Юй и Сяо Гуй со строгими лицами сдали домашнее задание. На их бумагах было написано одно и то же название — «Самокритика»: «Я критикую себя за то, что не следовал указаниям капитана Бу в ходе рассмотрения дела, проявлял либеральность, делал все по-своему и без разрешения добавлял измельченную кинзу в приготовленные на пару яйца, что привело к тому, что тело подозреваемого оказалось в сильно разложившемся состоянии. Обещаю не есть кинзу до раскрытия дела в следующий раз. Критик: У Юй». «Я критикую себя за то, что забывал руководство предшественников-криминалистов во время поиска подозреваемых, говорил нецензурные слова и шутил об использовании речного бога, чтобы оставить бесполезного подозреваемого на дне реки без разрешения, что привело к тому, что подозреваемый был найден на дне реки. Обещаю, что в следующий раз, когда дело не будет раскрыто, буду говорить только хорошие слова. Критик: Сяо Гуй». Ляо Ган строго спросил: «Осмелишься ли ты сделать это снова в следующий раз?» «Я не посмею». «Я не посмею». «Вы, дети! Ты не веришь в невезение! — Ляо Ган указал на лоб У Юя, затем указал на лоб Сяо Гуя и сказал с негодованием: — Я задавался вопросом, почему так трудно искать Гао. Речной бог! Ем кинзу! Разве ваши выпускники полицейской академии не рассказывали вам об этих табу фэн-шуй? Разве ваши старшие коллеги не говорили вам, что вы не можете говорить все, что хотите? Неужели вы думаете, что у нас без всякой причины есть безопасный и мирный сценарий печати под каждым телефоном в нашем суббюро?» У Юй и Сяо Гуй выглядели обиженными после того, как их отругали. Шеф Ван не смог этого увидеть и разлучил их, сказав: «Хорошо, хорошо, не продолжайте критиковать этих детей. Они не понимают законов этого мира. В прошлый раз новый химик накормил насмерть золотую рыбку, которую мы вырастили. Это вызвало огромный случай отравления, в результате которого четыре человека погибли и восемнадцать были госпитализированы. Нашим криминалистам пришлось неделю работать сверхурочно, чтобы раскрыть дело. Но видите ли, я никого не винил. Образование требует времени, мы не можем быть слишком нетерпеливыми. В следующий раз вам двоим следует вести себя прилично». Ляо Ган стоял, уперев руки в бедра, и напевал: «Если они все еще дети в своем возрасте, то как насчет нашего капитана Бу? Он учится в начальной школе Мрачного Жнеца?» Шеф Ван ответил: «Он не в счет. Я никогда не видел ученика начальной школы с кислым лицом все время». «Вы двое, подойдите сюда, — Мэн Чжао больше не могла этого терпеть и потянула за собой У Юя и Сяо Гуя, указывая на труп на стальном столе. — Позвольте мне представить вас — это подозреваемый в убийстве 502, которого Бюро и Портовое бюро общественной безопасности прислали сюда вчера вечером. Гао Баоканг, также известный как Убийца Скелетов». Скелет-убийца Гао Баокан наконец был представлен миру в виде двух ног: одна левая нога соединена с одной четвертью брюшной полости, но внутренние органы полностью выпали, а мужские репродуктивные органы были неполными; правая нога была отрезана от корня, а поперечный разрез был очищен судебно-медицинским врачом, а затем только что промыт из шланга шефом Ваном. Мышечная ткань была отчетливо видна. Степень разложения трупа была чрезвычайно высокой, а на черной поверхности появилась синяя сеть кровеносных сосудов. Кожа со ступней отвалилась, как перчатки, что свидетельствовало о том, что она долгое время находилась в воде. Мэн Чжао указал на правую ногу и сказал: «Этот кусок был спасен рыбаками недалеко от порта несколько дней назад. Тогда же об этом сообщили в полицейский участок, и судебно-медицинская экспертиза показала, что в культе ноги не было явного артериального сужения или реакции жизнедеятельности. На основании характеристик разреза был сделан вывод, что он был вызван порезом пропеллера после смерти. После наступления лета подобные останки часто встречаются в их районе. Тех, кто утонул или упал из лодки в воду, легко засосать в гребной винт и разрезать на куски. Поэтому в то время полицейский участок не отнесся к этому серьезно и просто следовал обычной процедуре выдачи уведомления о пропавшем человеке. Однако два дня спустя рыбаки поймали еще одну левую ногу и неожиданно совпали с правой – их директор только что обновил уведомление о пропавшем человеке, когда получил наш отчет о расследовании Гао Баокана. Они сравнили обувь и талию останков и обнаружили, что они абсолютно одинаковы. Они поспешно провели сравнение ДНК, и это действительно был Гао Баоканг». У Юй никогда раньше не видел такой уникальной раны на трупе: «Поэтому его смыло в Южный канал поднимающейся водой реки Сили из-за сильного дождя, а затем потекло в море по Южному каналу, где он был разрезан на куски винтом корабля?» «Да, эти косые следы в форме хвоста и уникальные раны на кожных лоскутах — все это характеристики тела, быстро разрезаемого винтом корабля, — фыркнул шеф Ван, не скрывая своего сарказма. — Судя по степени разложения трупа, этот парень превратился в раздутый труп, прежде чем его разрубили». Гао Лин, убитый Гао Баоканом, превратился в раздутый труп в туннеле для сброса паводка. Позже он сам сбежал, но утонул в реке. Он не только превратился в раздутый труп, но еще и был буквально разделен на пять частей. Понятно, что нельзя совершать проступки. Кажется, в мире существует какая-то неизвестная сила, которая заставляет справедливость восторжествовать и возмездие неизбежно. Сяо Гуй потер подбородок и сказал: «Разве это не значит, что сейчас…» «Семейный счет Чэнь Юаньляна не имеет значительного оттока средств. Эти костяные инструменты нельзя было купить. Если он получил эти вещи, когда был в Тибете в ранние годы, другие коллеги, студенты и исследователи не могли об этом не знать. Найди каждого из этих людей и поговори с ними!» — выговор, раздававшийся снаружи прозекторской, становился все громче и ближе, а затем дверь с криком распахнулась. Бу Чунхуа быстро вошел и крикнул в свой телефон: «Я не верю, что он мог десятилетиями прятать такой большой человеческий череп без каких-либо слухов. Разве он не пытался найти покупателя? Разве он не фотографировал и не спрашивал у антикваров цену? Разве он не искал в Интернете ключевые слова, связанные с антикварными аукционами? Не оставляйте никаких улик, найдите их! До конца 48-часового срока задержания осталось всего полдня!» Никто не осмеливался говорить, когда он тяжело ударил по телефону, гнев все еще был очевиден на его лице. Когда Бу Чунхуа злился, казалось, что каждый дюйм его красивого лица был вырезан ножом на твердом льду, а проницательность и острота его глаз мешали людям смотреть прямо на него. Ляо Ган сглотнул и сказал: «Людей уже отправили на поиски места спасения, но новостей на данный момент нет, в конце концов, оно в море…» Тяжелый металлический пропеллер вращался с поразительной силой. Если бы корабль смог отрезать Гао Баокану конечности, он также мог бы отрубить ему голову и даже раздавить ее. Даже если шлем не разбился на куски вместе с черепом Гао Баокана, его могло унести течением в море, где его будет трудно спасти. В комнате для вскрытия царила тишина, и Ляо Ган и остальные смотрели на черно-фиолетовый труп, плавающий на столе для вскрытия с узорами, похожими на голубую паутину. Никто не говорил. Они путешествовали на большие расстояния, разгадывали улики и под невообразимым давлением расследовали дело 502, задержав Ли Хунси, Дяо Цзяньфа и членов культа деревни Фэнъюань, возглавляемых Гао Вэем и Сюн Цзиньчжи. Основываясь на признании Дяо Цзяньфа, они даже вытащили ряд организаций Культа Всемогущего Бога, словно вытаскивая редис из грязи. Теперь они нашли даже последнее доказательство — тело Гао Баокана. Убийца встретил свою смерть, положив идеальный конец той кровавой ночи 2 мая. Но почему они не смогли найти шлем-череп? Какова была настоящая причина смерти Нянь Сяопина? «…Нет, — хрипло сказал Бу Чунхуа, — это еще не конец». Он облокотился на анатомический стол, на мгновение глубоко зарыл голову, прежде чем поднять ее и посмотреть на труп. Его глаза, которые отдыхали лишь ненадолго за последние два дня и ночи, были налиты кровью, но блестели холодным светом: «Должны быть и другие улики. Нить Гао Баокана еще не закончена». Шеф Ван скрестил руки на груди и посмотрел на него, не в силах сдержать вздох: «Примите это, капитан Бу. Гао Баокан уже здесь, время и причина смерти известны. Сейчас это дело действительно зашло в тупик. Если только спасательная команда не сможет сотворить чудеса и найти голову подозреваемого в огромном море до того, как сегодня вечером истечет 48-часовой срок задержания Чэнь Юаньляна…» «Причина смерти Гао Баокана неизвестна». «Что?» «Откуда вы знаете, что Гао Баокан утонул? — Бу Чунхуа указал на тело. — Отсутствие сокращения диаметра бедренных артерий на поверхности разреза доказывает лишь то, что его порезали уже после смерти. Но как мы можем доказать, что он был еще жив, когда вошел в воду?» Шеф Ван сказал: «Вы пытаетесь затеять со мной драку? Очевидцы видели, как он убил Нянь Сяопина и прыгнул в реку Сили. Мог ли он также быть брошен в воду после того, как был убит?» В этот момент сзади него вдруг раздался неопределенный голос: «Эм…» Шеф Ван обернулся и увидел, что У Юй потирает нос суставом указательного пальца и выглядит немного смущенным: «Возможно ли, что свидетели не видели Гао Баокана?» Это было весьма удивительно, потому что с момента вступления в Подбюро У Юй никогда не выступал на обсуждениях дел, не говоря уже о том, чтобы активно выступать против мнения других. У Юй откашлялся и взглянул на Бу Чунхуа, как бы говоря: «Лидер, почему ты молчишь? Пожалуйста, говорите». Но вместо того, чтобы говорить, Бу Чунхуа встал и посмотрел ему прямо в глаза, тихим голосом подбадривая его: «Не бойся, говори громче. Не имеет значения, если вы ошибаетесь». Поколебавшись на мгновение, У Юй заговорил: «Что, если бы кто-то убил Гао Баокана, бросил его в воду, затем убил Нянь Сяопина, намеренно оставил Хэ Синсина, чтобы сообщить об этом случае, и, наконец, прыгнул в реку, чтобы подставить Гао Баокана?» В этот момент у всех была одна и та же мысль: Черт, не могу поверить, что у этого парня есть потенциал стать убийцей-психопатом?! Это преступное мышление уже нельзя было назвать запутанным. Преступники с меньшим талантом к убийству, вероятно, даже не могли себе этого представить. Шеф Ван усмехнулся и спросил: «О, а какое у вас для этого основание?» Услышав вопрос начальника технической группы, У Юй смутился еще больше: «Гао Баокан не использовал никакого оружия, когда убил Гао Линя». Вождь Ван не согласился: «Он также мог найти где-нибудь обоюдоострый пружинный нож после убийства Гао Линя или просто потому, что он слишком нервничал во время своего первого убийства и забыл использовать нож». «Он использовал очень грубый и незнакомый метод, чтобы убить Гао Лина, который сильно отличается от уровня мастерства в убийстве Нянь Сяопина…» «Это всего лишь субъективные выводы следователей, которые не могут быть приняты прокуратурой в качестве доказательства». «Но Гао Лин был убит во второй половине дня, примерно в 16-17 часов, а Нянь Сяопин был убит в 22:30 с шестичасовым перерывом между ними. Нет никаких объяснений тому, что убийца делал в это время…» «Тогда после убийства он, возможно, изменил менталитет, пошел есть, пить, играть в азартные игры или нанимать проституток и в состоянии стресса стал беспорядочным убийцей ‘судного дня’». Теперь не только У Юй, но и все тупо смотрели на шефа Вана, думая: возможно ли это? Шеф Ван пожал плечами и сказал: «Не смотри на меня так. Подобные случаи не редкость. Есть те, кто сбивает и убегает во время вождения, а затем сходят с ума на дороге, бья всех, кого видят, или те, кто в ссоре закалывают кого-то до смерти, а затем убегают, нанося удары любому встречному… средства массовой информации для предотвращения преступлений, связанных с подражанием». У Юй на мгновение поколебался, прежде чем наконец высказать свое последнее возражение: «Но если Нянь Сяопин действительно был случайной жертвой, почему Гао Баокан не убил ни одного свидетеля?» Действительно, Бу Чунхуа никогда не рассматривал возможность существования убийцы типа судного дня именно по этой причине: если Гао Баокан действительно совершал неизбирательные убийства, зачем ему щадить таких свидетелей, как Хэ Синсин? Ван Цзюлин посмотрел на У Юя с обеспокоенным выражением лица и через некоторое время вздохнул: «Что ж, позвольте мне сказать вам следующее: наша нынешняя технология не может определить, утонул ли Гао Баокан до или после своей смерти». У Юй был ошеломлен. «Основными критериями определения этого обычно являются желудочный сок, пятна утопления в легких, грибовидная пена в дыхательных путях и сравнение концентраций крови, обнаруживаемых в левом и правом желудочках. Если бы Гао Баокан утонул, диатомовые водоросли в воде проникли бы в его легкие через дыхательные пути и проникли во все его тело через систему кровообращения, включая печень, почки, мозг и костный мозг. Но теперь все внутренние органы Гао Баокана отсутствуют, а диатомовые водоросли, обнаруженные в костном мозге, возможно, проникли в него после того, как кости были разорваны. Даже если есть небольшая разница в концентрации, ее трудно использовать как убедительное доказательство того, был ли он жив или мертв, когда утонул». Ван Цзюлин посмотрел на У Юя с трудным выражением лица, но его тон не вызывал сомнений: «Нашей нынешней технологии недостаточно, чтобы определить причину смерти Гао Баокана по этим двум ногам». В комнате для вскрытия было пугающе тихо. Мэн Чжао промолчала и опустила взгляд, а Ляо Ган тихо вздохнула. Бу Чунхуа стоял, засунув руки в карманы, с мрачным выражением лица и ничего не говоря. «Такой тип тела, разрезанного пропеллером и лишенного верхней части тела и внутренних органов, встречается редко даже среди десяти тысяч случаев. Если мы столкнемся с этим, это просто судьба», — вздохнул Ван Цзюлин и положил свое оборудование обратно в ящик для улик. Он пробормотал: «Так обстоит дело и с криминалистическими технологиями. Многие дела не могут быть решены до тех пор, пока технология не разовьется до определенной степени. Такие дела, как труп реки Темзы, Черный Георгин и Джек-Потрошитель, сегодня не остались бы нераскрытыми, но в то время никакие человеческие усилия не могли их решить. Возможно, с развитием технологий тестирование ионов стронция станет более распространенным и точным, но это точно не произойдет в ближайшие два года». «Бу, — Ван Цзюлин закрыл ящик для улик, опустил голову и посмотрел на Бу Чунхуа снизу, сказав: — Это не твоя вина. Прими это». … Вздох Ван Цзюлина казался почти пророческим, как будто намекая на какую-то предопределенную судьбу. Минутная стрелка продолжала вращаться, и по мере того, как небо постепенно темнело, новости, поступающие с портовой станции, только ухудшались. Спасательная группа не нашла никаких других частей тела Гао Баокана в целевой воде, а группа экономических расследований, расследующая зарубежные операции подземных банков, не добилась большого прогресса. Даже расследование в отношении коллег и учеников Чэнь Юаньляна, проводившееся несколько десятилетий назад, застопорилось, не успев начаться. Было девять часов вечера, и коридор возле камеры задержания был пуст. У Юй спустился по лестнице, зажав между пальцами сигарету. Подойдя к скамейке, он узнал знакомую фигуру, сидевшую там: спина у него была прямая, как меч, а подбородок и кадык высечены и очерчены, и они были видны, когда он прислонился к стене позади себя. У Юй подошел к другой стороне скамейки, достал зажигалку, закурил сигарету и глубоко вздохнул. «Ты еще не пошел домой?» — Бу Чунхуа наконец заговорил хриплым голосом. «Они сказали, что не знают, куда вы пошли. Я подумал, что ты можешь быть здесь, — У Юй стряхнул пепел на подоконник и спросил: — Чего ты ждешь?» «Руководитель бюро, — спокойно ответил Бу Чунхуа. — Я жду этого последнего момента». У Юй молча кивнул. Через некоторое время Бу Чунхуа повернул голову и посмотрел на него: «Чего ты ждешь?» «Тебя». «Ждешь меня для чего?» Кончик сигареты загорелся и погас, а У Юй ответил не сразу. Он помолчал какое-то время, а затем сказал: «Жду, пока ты докуришь эту сигарету». Они сели на противоположных концах скамейки, прислонившись спиной к подоконнику. Цзиньхай мерцал вдалеке своей яркой и ослепительной ночной сценой: огромные светодиодные экраны в центральном деловом районе непрерывно мигали, а улицы были полны людей и транспортных средств. Красочные огни ночного неба сияли из окна, отражаясь в пустынном коридоре перед ними. Днем в офисах кипела деятельность, но теперь они были плотно заперты, а железные перила, окружающие центр задержания, излучали жуткое и холодное сияние. У Юй глубоко выдохнул дым и выжал окурок. В этот момент дверь ближайшего лифта медленно открылась. Бу Чунхуа поднял глаза и был удивлен, увидев стоящего перед ним Сун Пина. «Я знал, что ты не захочешь отпустить Чэнь Юаньляна!» — Сун Пин фыркнул. Босс Сун вышел из лифта впереди, а Сюй Цзусинь следовал за ним. Судя по их выражениям лиц, они не были удивлены. Сун Пин внимательно осмотрел Бу Чунхуа, а затем присел, чтобы осмотреть У Юя, сидевшего на противоположном конце скамейки. Он вздохнул и потянул повязку на лбу У Юя, спрашивая: «Почему ты еще не чувствуешь себя лучше?» У Юй повернул голову назад, чтобы избежать его, и промолчал. С хрюканьем из ноздрей Сун Пин встал и заявил: «Теперь со мной все в порядке!» У Юй изогнул ягодицы на стуле, повернувшись на девяносто градусов, чтобы избежать Сун Пина, и встал, бормоча имя директора Сюй. Сюй Цзусинь быстро жестом предложил ему сесть, показывая, что нет необходимости уступать свое место. «Почему ты все еще держишься? Отпусти его, — сказал Сун Пин, наклоняя подбородок к Бу Чунхуа. «Нет смысла задерживать Чэнь Юаньляна. Нет никаких доказательств того, что он был причастен к этому делу, а также никаких доказательств того, что он вообще знал жертву, Нянь Сяопина. Инцидент с подпольным отмыванием денег лишь подчеркивает его подозрительное поведение, но быть подозрительным и быть виновным — это две разные вещи. Если у вас есть возможность, откройте рот Дяо Цзяньфа и заставьте его признать, что 1,2 миллиона юаней связаны с делом об убийстве. В противном случае у вас нет выхода». Бу Чунхуа посмотрел на яркий свет, прежде чем опустить голову и выдохнуть. «9 мая ко мне пришел Чэнь Юаньлян. Его слова были сосредоточены на сокрытии причины смерти Нянь Сяопина, а не Гао Лина. Моя интуиция подсказывала мне, что что-то не так, и я видел с ним Дяо Цзяньфа, когда он уходил, с которым он пришел». «Интуиция, — прервал его Сун Пин. — Может ли интуиция решить дело?» «Да», — тихо пробормотал Бу Чунхуа. Сун Пин не стал его опровергать: «Но можно ли использовать интуицию в качестве доказательства?» Бу Чунхуа замолчал. «В этом деле есть и более подозрительные моменты, чем только эти, — Сун Пин выпрямился, встал, заложив руки за спину, и сказал глубоким голосом. — Почему Гао Лин сбежал из дома и пошел в туннель для сброса паводка? Почему она взяла с собой ноутбук своей соседки по комнате Лю Ли? Почему Ли Хунси пробрался в дом Гао Лина и попытался заставить Лю Ли замолчать? Что, по его мнению, мог знать Лю Ли? У Дяо Цзяньфа обширные связи, почему он представил Ли Хунси, с которым только что познакомился, как личного гостя Гао Вэю и Сюн Цзиньчжи?» Тишина. «Все это подозрительные моменты, которые могут привести к прорыву, но вы зациклены на Чэнь Юаньляне, — сказал Сун Пин с оттенком разочарования, коротко покачав головой, прежде чем продолжить: — Мы не можем позволить себе больше ждать. Нам необходимо закрыть это дело как можно скорее». Бу Чунхуа решительно возразил: «Нет, только дело Гао Лина можно закрыть. Убийство Нянь Сяопина еще не раскрыто, поэтому мы не можем закрыть дело!» «Тогда дайте мне доказательства того, что эти два дела нельзя объединить! — Сун Пин упрекнул: — Пока вы докажете, что Гао Баокан не убивал Нянь Сяопина! Просто дайте мне немного доказательств! Я смогу выдержать давление со стороны начальства и дать тебе больше времени на расследование!» В коридоре было тихо. «Те, кого освободили, могут снова поймать; Закрытые дела могут быть вновь открыты для дальнейшего расследования, и даже закрытые судебные процессы могут быть возобновлены. Пока мы можем раскопать доказательства, всегда найдутся такие старожилы, как мы, которые будут добиваться справедливости за кулисами, — усмехнулся Сун Пин. — Нытье без доказательств бессмысленно». Голоса и шаги эхом разносились по коридору, когда адвокат Чэнь Юаньляна завершил необходимые процедуры и прибыл с сотрудниками из других отделов, чтобы забрать его. Бу Чунхуа молчал, пока они обменивались любезностями. Старший адвокат проявил уважение и лесть, предложив сигареты, но Сун Пин заблокировал его, как будто не видел. Директор Сюй был более тактичен в своих отношениях, говорил официальным тоном и избегал прямых ответов. Через некоторое время железные ворота с лязгом открылись, и Чэнь Юаньляна вывели из камеры заключения. У Бу Чунхуа было ледяное выражение лица, когда он смотрел в старые глаза Чэнь Юаньляна. Последний ответил улыбкой, которую можно было интерпретировать как угодно, и после общения с полицией, адвокатами и членами семьи он подошел и протянул руку Бу Чунхуа, крепко пожав ее. «Похоже, капитан Бу все еще не смог найти достаточно доказательств, чтобы отправить меня?» — сказал он. Бу Чунхуа посмотрел на него, не ответив. «Сдавайся, — прошептал Чэнь Юаньлян, почти бормоча. — Ты не найдешь того, что ищешь». Он выпрямился и пошел к адвокату, но затем услышал за спиной спокойный голос Бу Чунхуа: «Знаешь, кто сказал это последним? Это был Ли Хунси. Ему уже предъявлены официальные обвинения». Чэнь Юаньлян усмехнулся, по-видимому, желая поспорить, но в итоге ничего не сказал. С помощью семьи он с трепетом вышел из уголовного розыска. … Бу Чунхуа стоял неподвижно и смотрел, как Чэнь Юаньлян уходил, щурясь. Резкие контуры его бровей и глазниц выделялись в тени. Внезапно он почувствовал сильный удар по спине. «?!» Бу Чунхуа повернул голову и увидел У Юя, который достал ключи от машины. «Пойдем», — сказал он. «Куда ты идешь?» — спросил Бу Чунхуа. У Юй ответил: «Куда еще я могу пойти? Ежеквартальное пособие еще не выдано, поэтому я любезно провожу вождя домой». Бу Чунхуа долго смотрел на него со слабой улыбкой, которую едва можно было увидеть в его глазах. Затем он протянул руку и ущипнул У Юя за шею, заставив его рефлекторно запрокинуть голову назад. «Пошли», — засмеялся Бу Чунхуа. В десять часов вечера улицы светились яркими огнями, а в окна каждого жилого дома просачивался мягкий оранжевый оттенок. Глядя вниз из окна коридора, можно было увидеть, как Бу Чунхуа и У Юй выходят из здания плечом к плечу, навстречу вечернему городскому ветру и удаляются вдаль. «Эй, посмотри на этих двоих, — директор Сюй забыл о своей недавней головной боли из-за У Юя и улыбнулся. — Они очень любят друг друга и составляют хорошую пару». Сун Пин сделал глоток воды и чуть не подавился: «Что ты имеешь в виду?» «Это значит, что они подходят друг другу, — директор Сюй указал на себя и Сун Пина, — точно так же, как и мы». Сун Пин почти закатил глаза: «Ха-ха!» Он усмехнулся: «Кто захочет быть с тобой в паре, толстяк, который даже сорок килограммов приседать не может!» С этими словами он ушел, заложив руки за спину. «Эй, почему ты смотришь на людей свысока? — директор Сюй быстро догнал его, его тон был злым. — Попробуйте стать на пять лет старше! Ты сам не худой! Посмотрите на свой живот! Посмотрите на свою талию!..»

Ровно в 8 часов утра на телефоне У Юя внезапно зазвонил будильник, и он сел, как пружина. Комната для гостей была просторной и светлой, в этот ясный ранний летний день сквозь шторы от пола до потолка проникал солнечный свет. Белое пушистое постельное белье и подушки источали чистый аромат, и Ву Юй несколько секунд сидел на кровати, тяжело зевая, понимая, что он находится в доме Бу Чунхуа. Вчера вечером он очень поздно проводил своего руководителя домой, поэтому их начальник после тщательного рассмотрения принял решение дать ему сегодня утром полдня выходного, что было тепло встречено и поддержано подчиненным. У Ю лениво пошел в ванную рядом с комнатой для гостей, чтобы почистить зубы и умыться. Затем он надел футболку и джинсы, которые оставил там в прошлый раз, и с шорохом спустился вниз. Прежде чем он добрался до первого этажа, он услышал, как кто-то вошел в дом через вход внизу и закрыл за собой дверь. Вскоре Бу Чунхуа появился в гостиной и завтракал.   "Ты проснулся? Спускайся и позавтракай." Бу Чунхуа явно только что вернулся с утренней пробежки с Bluetooth-наушником на шее, в спортивной рубашке с капюшоном, шортах и паре красивых спортивных кроссовок, несмотря на то, что он был немного старым и без бренда. Его рост был не менее 186-187 сантиметров, из-за чего его ноги выглядели очень длинными.

Вероятно, благодаря его инвестициям в фитнес, мышцы его ног были в хорошей форме, что давало ему общее ощущение студента полицейской академии, который только что принял участие в спортивных соревнованиях. Ву Юй, все еще не выспавшийся, забрался на высокий табурет рядом с кухонной стойкой и сел, спрашивая: «Разве ты не чувствуешь усталости, вставая так рано, чтобы каждый день бегать?»   «Я к этому привык», — ответил Бу Чунхуа. У Ю молча кивнул и беззвучно пробормотал два слова. Казалось, он говорил: «Потрясающе!»   «Что мне кажется странным, так это ты», — сказал Бу Чунхуа, вынимая булочки и соевое молоко из пластикового пакета и кладя их на стол. «Ты выглядишь так, будто можешь хорошо драться, но ты не тренируешься каждый день. Как ты остаешься в форме?"   «Я не поддерживаю форму», — пожал плечами Ву Юй.   «…»   «Я едва ли наполовину стал тем, кем был раньше», — сказал Ву Юй. «Но забудьте об этом, пусть славная история прошлого будет потеряна со временем. Я решил подчиниться распоряжению лет, есть и пить, и толстеть. Я постараюсь быть тихим, спокойным и медлительным дядей, который каждый день после работы сидит на диване». Он взял булочку с грибами и побегами бамбука, откусил половину, а затем еще раз откусил вторую половину. Бу Чунхуа долго смотрел на него, прежде чем сказать: «Ты тоже очень крутой». Богатая элита также наслаждалась разнообразными завтраками, включая небольшие булочки, пельмени, соевое молоко, тушеные яйца и яичную кашу с разными вкусами.

Кафе для завтраков в их районе полностью превосходило ресторан У Юя с точки зрения вкуса и изысканности, и Ву Юй явно интересовался маленькими клецками с креветками и приготовленными на пару моллюсками сверху, съедал пять или шесть штук, прежде чем остановиться и сказать: «Я сыт». , Спасибо, босс."   — Ты не собираешься это есть? Бу Чунхуа отодвинул несколько булочек с заварным кремом в сторону палочками и допил кашу.   "Что это такое? Я не ем сладкие булочки», — ответил Ву Юй.   — Тогда выбрось их.   "Как мне это сделать? Они так дорого стоят». Ву Юй услышал, что их собираются выбросить, и на мгновение поколебался, прежде чем схватить тарелку с булочками и спросить: «Должен ли я отнести их Цай Линю?»   «Кожа порвется, если станет жарко. Ты собираешься позволить ему есть их холодными?" Ву Юй какое-то время боролся, прежде чем Бу Чунхуа нашел это интересным и сказал: «Почему бы тебе не попробовать?» Ву Юй никогда в жизни не ел сладких булочек, так же, как Цай Линь никогда не ел пикантного пудинга с тофу, Ляо Ган никогда не ел сладких цзунци, а Бу Чунхуа никогда серьезно не влюблялся. Когда люди впервые предают свои убеждения, они полны борьбы и колебаний. Глаза У Юя были полны подозрения, когда он подумал: «Что это?» «Как ты мог есть сладкие булочки?»

«В чем разница между этим и культом в деревне Фэнъюань?» Спустя долгое время он наконец взял один из них палочками для еды, несколько секунд смотрел на него, а затем прикусил кожу передними зубами. Доедав кашу и вымыв миску и палочки для еды, Бу Чунхуа пошел на кухню их вымыть. Он достал рубашку и брюки, которые наденет на работу днем, и собирался быстро принять душ, когда внезапно услышал ритмичный стук, доносившийся с лестницы. Он поднял глаза и увидел, чтоВу Юйбегает вверх и вниз по лестнице, кружа взад и вперед.   "Что ты делаешь?" — спросил Бу Чунхуа. Ву Юй повернул голову, тяжело дыша, и в уголке его рта прилипло зернышко заварного крема. Он произнес сквозь зубы всего одно слово:   "Я съел слишком много!" Бу Чунхуа выглядел ошеломленным. Он увидел, что тарелка с булочками с заварным кремом, стоящая на кухонном столе, была полностью проглочена, не осталось даже крошки. Он не смог удержаться от смеха и спросил: «Разве ты не мечтаешь стать пухлым дядей, медленно передвигающимся, сидя на диване?»   «Мечта есть мечта, реальность есть реальность. Вы также мечтаете свергнуть главу Бюро уголовных расследований и стать высшим руководителем. Тебе удалось? Ву Юй ответил с болью в горле, продолжая яростно топать ногами. Бу Чунхуа потерял дар речи, а Ву Юй продолжал смотреть и сжимать горло в агонии. Бу Чунхуа закончил принимать душ, переоделся в рубашку и вышел. Попытки У Юя отдышаться наконец утихли, когда он, задыхаясь, лежал на диване.   «В следующий раз просто иди в спортзал наверху», — усмехнулся Бу Чунхуа и бросил ему из холодильника бутылку спортивного напитка. Ву Юй сделал несколько глотков и посмотрел на потолок.

«Я не могу продолжать так отмахиваться от своего лидера."   «Почему бы и нет?» — спросил Бу Чунхуа, сидя на другом конце дивана, погруженный в свой телефон. Вероятно, он читал электронное письмо из муниципального бюро. Его волосы были все еще влажными. Капли воды стекали по его сильной, худой шее. Рубашка, которую он носил, была чистой и облегающей, обнажая контуры его мышц, которые были результатом траты денег и времени на научную подготовку и экстремальную дисциплину. Когда они тихо сидели рядом, расстояние между ними, казалось, становилось очень близким, даже ощущалось теплое и крепкое дыхание Бу Чунхуа. Ву Юй молча отвел взгляд, прикрыв глаза одной рукой и рассмеявшись: «Слишком удобно есть и пить бесплатно. Что мне делать, если я не смогу адаптироваться, когда вернусь домой позже?» Словно некая тяжесть внезапно ударила ему в горло, Бу Чунхуа посмотрел на него, и слова почти вырвались.   «Люди не могут жить слишком комфортно, иначе они потеряют мотивацию к борьбе».

Ву Юй потер лоб ладонью и закрыл глаза, улыбаясь: «Что мы, пролетарии, должны делать без усилий? Где мы можем копить деньги…»   «На что ты копишь, на дом?» Ву Юй ответил коротким «Мм», а затем небрежно сказал: «Да, на дом».   «Разве они не дали тебе место для проживания?» — спросил Бу Чунхуа. Тайные агенты, такие как Ву Юй, которые, возможно, не были официально вознаграждены, но внесли значительный вклад, обычно заботились о своих жилищных условиях с реализацией политики, особенно в крупных городах.

Если бы кто-то скитался более десяти лет и вернулся, негде жить, с платой за аренду, это обязательно навлекло бы неприятности на соответствующие органы. Бу Чунхуа знал, что муниципальное правительство Цзиньхая не пойдет на такой необоснованный поступок, но в то же время он подозревал, что Ву Юй мог ничего не понимать и им воспользовались. Когда он задал вопрос, его тон был немного странным. Неожиданно в следующий момент он увидел, как Ву Юй пожал плечами и небрежно сказал: «Ну… этот дом слишком ветхий. Я коплю, чтобы купить что-нибудь получше».   — Что ты имеешь в виду под словом «лучше»? — спросил Бу Чунхуа.   «Больший». Ву Юй указал на меню, как будто наугад выбирая блюда, и сказал: «Три спальни, одна гостиная». Учитывая текущие цены на жилье в Цзиньхае, квартира с тремя спальнями и одной гостиной будет минимальной конфигурацией для семьи из трех человек. На самом деле, для него это было нормально. Дома, выделенные правительством, не обязательно имели полные права собственности и не могли быть проданы. С его внешностью и такой стабильной работой в системе он был бы популярным кандидатом для многих свекровей в округе, если бы у него был собственный дом. Бу Чунхуа молча кивнул головой с мрачным и подавленным выражением лица. Казалось, что место в его сердце постепенно холодело. Что я хотел сказать сейчас? Он задавался вопросом. Что я хотел, чтобы он сделал? С холодным и неумолимым поведением Бу Чунхуа тщательно исследовал каждый изъян своего прошлого, снимая каждый слой своего сердца, как будто рассекая его под микроскопом. Он не оставил камня на камне, раскрывая даже самые неуловимые и тонкие детали. При этом необъяснимый прилив тепла, охвативший его всего несколько мгновений назад, был безжалостно разорван на части и растворился в воздухе, погрузившись в самую глубину его души. Они сидели на противоположных концах дивана, а Бу Чунхуа рассеянно водил большим пальцем по экрану своего телефона. Казалось, он просматривал веб-страницы, но на самом деле он ничего не воспринимал — на сетчатке отражались только бессмысленные слова, цвета и мигающая реклама. Через некоторое время он мельком увидел У Юя краем глаза. Ву Юй стоял одной ногой на ковре, а другую опирался на диван, шевеля ему костлявой босой ногой и говоря: «Босс».   "…Что?" Бу Чунхуа ответил бесстрастно, все еще глядя на экран телефона.   «Можно мне взять несколько книг с вашей книжной полки?» — спросил У Ю. Чувство, которое Бу Чунхуа не мог понять, вспыхнуло в его груди, но он не показал этого. Он продолжал безразлично смотреть на экран телефона и сказал: «Нет». Ву Юй спросил: «Почему бы и нет?»   — Но я могу одолжить их тебе. Вы можете одолжить только одну книгу за раз, и вам придется вернуть ее, прежде чем вы сможете одолжить другую». Ву Юй подумал про себя: «Элитный класс не должен быть таким мелочным.» Затем он спросил Бу Чунхуа: «Могу ли я одолжить какую-нибудь книгу?» У Ю была причина задать этот вопрос: некоторые книги на книжной полке Бу Чунхуа были редкими и ценными, и уж точно не из тех, которые можно было раздать случайно. Но если бы их собирались брать взаймы, то это не было бы проблемой. Бу Чунхуа на мгновение поколебался, затем оторвал взгляд от экрана телефона и спросил: «Ты собираешься домой сегодня вечером?» Ву Юй мог почувствовать что-то необычное в том, как говорил Бу Чунхуа, но если бы это был кто-то другой, он бы инстинктивно почувствовал, что что-то не так. Однако, поскольку говорящим был Бу Чунхуа, он просто лег на спину и небрежно сказал: «Конечно, почему бы и нет?»   «Ну тогда иди и возьми книгу», — сказал Бу Чунхуа.   — Ч-какую книгу я могу выбрать? Ву Юй поднял голову на угол девяносто градусов из горизонтального положения. Бу Чунхуа наконец оторвался от экрана телефона. Его острые, глубоко посаженные глаза на мгновение остановились на У Ю, а затем слегка кивнули в сторону кабинета.

«Иди и выбирай». Ву Юй гибко встал, даже не надев тапочки, и босиком вошел в кабинет. Вскоре после этого послышался звук открывающегося стеклянного шкафа, и Бу Чунхуа понял, что он начал с нетерпением выбирать книги. Он промолчал, встал и подошел к двери кабинета, прислонившись к дверному косяку. Это было редкое зрелище для У Юя.

Он был одет в старую футболку, выцветшие серо-синие джинсы, протянул руку вверх, чтобы дотянуться до верхней полки книжного шкафа, спутанные черные волосы задевали уши, источая чистое и невинное удовлетворение, несоизмеримое с его возрастом. . Как будто этот сдержанный, робкий, неуклюжий и жесткий Ву Юй, который пинал телевизор в изоляторе, как загнанное животное, спрашивая, где Бу Чунхуа, и которому было неудобно говорить, стоя перед другими, иногда инстинктивно поднимая резкий Спайк, в этот момент был растоплен этим чистым и простым счастьем. Казалось, он отражает тень юношеской энергии и блеска тринадцатилетней давности. Как будто обжигающий и онемевший блок ударил в горло Бу Чунхуа, но на его лице не было никакого выражения. Его суровое и холодное лицо сохранялось слишком долго, и будь тоВу Юйили кто-то еще, даже он сам, он слишком к этому привык. Бу Чунхуа засунул руки в карманы и вышел из кабинета, не сказав ни слова. Некоторое время он молча стоял в гостиной, прежде чем вернуться в спальню и открыть шкаф. Он достал стопку аккуратно сложенных белых хлопчатобумажных футболок с новенькими бирками, затем пошел на кухню проверить холодильник. Он вытащил закуски, шоколад и выпечку, привезенные женой директора Сун из ее заграничной поездки, а также, после минутного колебания, достал несколько больших пакетов с замороженными пельменями с креветками и пельменями с морскими гребешками, купленными в супермаркете, и завернул их в газеты и полиэтилен. сумки. Он аккуратно сложил эти предметы и положил их в свой рюкзак один за другим, прежде чем отнести обратно в кабинет. — Ты выбрал книги? — спросил он У Ю.   "Ага." Ву Юй ответил, но не сдвинулся с места. Бу Чунхуа подошел к нему и сел на ковер. Как и ожидалось,Ву Юйзакрыл книгу в руке и спросил: «Могу ли я одолжить эту?» Он назывался «Основы исследований в области электронной криминалистики».   "Ты можешь."

Бу Чунхуа положил книгу в рюкзак и коротко сказал: «Это для тебя». У Ю был удивлен. «Ого, ты заранее даришь мне новогодний подарок?»   «Директор Сюй сказал, что если он снова увидит, что вы ходите по офису в прозрачной толстовке, он уведомит соседнюю группу по борьбе с порнографией, чтобы она увезла вас». Бу Чунхуа, фыркнув от смеха, встал. «Будучи взрослым, ты одеваешься как подозреваемый, которого только что арестовали». У Ю пошутил: «Что не так с командой по борьбе с порнографией? Разве ты не знаешь, что это страна грез Цай Линя?» Элитный класс не мог утруждать себя такими шутками низкого уровня, поэтому Бу Чунхуа махнул рукой и пошел прямо в прихожую. Ву Юй улыбнулся и порылся в этом рюкзаке, пытаясь найти на дне импортные шоколадные конфеты.Однако Бу Чунхуа навалил на него так много пельменей с креветками, что, казалось, он запасся всеми пельменями с креветками, которые Ву Юйкогда-либо съест за всю свою жизнь, выкладывая их слоями сверху. Ву Юй покопался немного, но не смог найти коробку с шоколадом, поэтому ему пришлось вытащить все остальное и разложить на ковре.   «Этот рюкзак выглядит большим, но…» Когда Ву Юй снял обертку с шоколадного шарика, он посмотрел на рюкзак, который, казалось, был очень дорогим, и внезапно ошеломился без всякой причины. Его стиль был удивительно похож на черный рюкзак Гао Лина. Независимо от формы, размера или мягкости и твердости верхней крышки, большой разницы не было. Хотя эти две вещи, по-видимому, не были связаны, было такое чувство, будто в пустоту ударил сильный удар, и внезапно Ву Юй что-то понял. Его зрачки молча сузились, и он внезапно выронил шоколадный шарик, высыпал все из рюкзака на пол и полез внутрь, чтобы понять, что это было – В этот момент внезапно всплыло определенное подозрение, которое все бессознательно игнорировали.   «Хорошо, я знаю», – ответил на телефонный звонок Бу Чунхуа, стоя у окна кабинета. Он услышал, как директор Сюй на другом конце провода издал удовлетворенный звук, а затем серьезно заговорил: «Сегодня днем вам нужно лично пойти в прокуратуру и найти XXX из этого отдела XX. Группа культовых организаций, замешанных Дяо Цзяньфой, должна быть расследована совместно с отделом XX…»   «Капитан Бу!» Кто-то широкими шагами направился к двери.«Бу Чунхуа!» Бу Чунхуа обернулся и увидел, что Ву Юй входит в дверь. Директор Сюй по телефону удивился: «Почему Сяо Ву у тебя дома?» Бу Чунхуа неосознанно споткнулся: «Он… пришел ко мне с какой-то целью».   «О, ладно», — директор Сюй не понял, что происходит, но, подумав на мгновение, серьезно предупредил: «Вы двое должны хорошо ладить, больше не спорьте и не ссорьтесь, понятно?» Губы Бу Чунхуа слегка дернулись, он ответил несколькими словами, прежде чем повесить трубку.

"Что с тобой не так?"   «Какой модели пропал ноутбук Лю Ли?» Ву Юй спросил напрямую. Бу Чунхуа был знаком с подробностями дела и, не колеблясь, ответил: «Dell Inspiron 14R, он был выпущен два года назад, и первоначальная цена составляла более 3000 юаней».   «Все модели с буквой R в названии — это толстые ноутбуки, верно?»   «Оно должно быть около двух-трех килограммов, почему?» Ву Юй стоял у двери кабинета, держа в руках рюкзак, который он принес с собой, и потряс им Бу Чунхуа. Молния сумки была широко открыта, и оказалось, что внутри ничего нет.   «Шлем, который забрал Гао Лин, разделен на две части, а средняя соединена тремя кусками кости для увеличения внутреннего объема, а это значит, что сам шлем в три раза больше человеческой головы».   «Тогда как же она могла уместить в рюкзак такого размера шлем, два предмета одежды, кучу других вещей и двух-трехкилограммовый ноутбук?!» Бу Чунхуа внезапно что-то понял, и выражение его лица резко изменилось! Да все верно! Внутри шлема в качестве оправы присутствует серебро и бирюза. Если бы Гао Лин засунула в шлем для защиты один свитер, а вокруг него обмотала бы еще один в качестве буфера, а затем положила бы в рюкзак, она бы принципиально не смогла поместиться в двух-трехкилограммовый ноутбук толщиной. Присильное сжатие может привести к повреждению шлема и невозможности застегивания молнии.

Но на кадрах наблюдения видно, что молния на рюкзаке была застегнута до конца!   «Этот ноутбук… не забрал Гао Лин». В этот момент бесчисленные сомнения соединились в одну линию. Бу Чунхуа пробормотал: «Время смерти Гао Лина и смерти Нянь Сяопина различалось всего на шесть часов. Кто-то убил Гао Баокана в течение этих шести часов, пробрался в дом Гао Линя, украл компьютер Лю Ли, а затем пошел на берег реки, чтобы убить Нянь Сяопина, который случайно проходил мимо, оставив Хэ Синсина сообщить в полицию… Новости о скелете убийство людей было намеренно распространено».   «Дело 502 связано не только с сектой в деревне Фэнъюань», — Бу Чунхуа внезапно посмотрел на У Юя и хрипло сказал: «За этим делом стоит еще одна группа убийц!»

В начале лета погода быстро меняется. Утром ярко светило солнце, но к полудню стало облачно и пасмурно. В городском парке низко парили стрекозы, а в воздухе стоял слабый запах сырой почвы, словно надвигалась буря.   «Человек, который убил Гао Баокана и пробрался в дом Гао Линя, чтобы украсть компьютер, скорее всего, является «покупателем», — Бу Чунхуа схватился за руль, проносясь мимо сердитых гудящих машин вокруг него, и тихо проговорил через автомобильный динамик. Bluetooth: «Гао Лин украл шлем у Дяо Цзяньфа и договорился о встрече с покупателем в пещере. Мало ли она знала, что Гао Баокан, который следил за ней в течение месяца, также появился в пещере и воспользовался возможностью, чтобы убить ее и забрать шлем. Богомол преследует цикаду, не подозревая о иволге позади. Человек, который взял шлем, Гао Баоканг, был затем убит покупателем, следовавшим за Гао Лином к пещере, а тело было брошено в реку Сили. Судя по количеству осадков и скорости течения в тот день, убийца был уверен, что реки будет достаточно, чтобы смыть тело в Южный канал или даже в море…»   «Почему убийца украл ноутбук Лю Ли из дома Гао Лина?» Голос Ляо Гана раздался через Bluetooth. Он также неосторожно ехал по дороге, а гудки гудков соответствовали гудкам снаружи джипа Бу Чунхуа.   «Потому что Гао Лин нашел покупателя онлайн.Вы заметили, что мы до сих пор не нашли телефон Гао Линя?»   «…» Ляо Ган подумал про себя: «Ух ты, это действительно так».   «Убийца забрал телефон Гао Линя, но этого было недостаточно. Он боялся, что Гао Лин использовала свой компьютер, чтобы связаться с ним и оставить запись, поэтому пошел к ней домой и взял ноутбук Лю Ли. В то же время, чтобы сфабриковать доказательства того, что Гао Лин украл и сбежал, он поспешно забрал у Лю Ли 500 юаней. Вот почему золотое кольцо Гао Лина и другие вещи не были потеряны, потому что у убийцы не было времени тщательно искать эти мелкие предметы, а наличные деньги в прикроватной тумбочке было найти легче всего». На другом конце телефона послышался вздох, и Ляо Ган был поражен: «Босс, вы все это придумали?»   «О, нет, — сказал Бу Чунхуа, проезжая перекресток на желтый свет, — это Ву Юйузнал об этом и рассказал мне сегодня утром». Он посмотрел на пассажирское сиденье, что было чисто бессознательным действием, ноВу Юйтоже посмотрел туда, и их глаза неожиданно встретились. Ляо Ган был потрясен. «Он все тот же Сяо Ву, который облил тебя соевым молоком, а затем ты затащил его в кладовую и избил на глазах у всех?» У Ю спокойно отвел взгляд, подперев лоб одной рукой и глядя в переднее окно, его губы, казалось, слегка скривились.Бу Чунхуа успокоился и отругал: «Когда я его побил?!» На другой стороне послышалась серия полицейских сирен, смешанная с бормотанием Ляо Гана про себя: «В моих мечтах~»   «Немедленно пригласите людей в дом Лю Ли для проведения третьего расследования, сосредоточив внимание на извлечении отпечатков пальцев вокруг шнура питания ее ноутбука. Скажите Ван Цзюлин, чтобы она достала записи наблюдения возле ее дома 9 мая и просмотрела их еще раз». Бу Чунхуа повернул руль, и джип резко развернулся на 90 градусов, несясь по эстакаде в сторону района Чанпин.

«Я сейчас еду к дому Лю Ли, увидимся на месте позже».   "Понятно!" Ляо Ган выключил Bluetooth и издал неодобрительный звук, пока вел машину.

«Этот парень, когда он поворачивает лицо, словно переворачивает страницы книги. Как он может отрицать это после того, как кого-то избил?» Цай Линь сидел на переднем пассажирском сиденье и, не поднимая глаз, пролистывал материалы дела 502. «Ребята, вы не знали, что Сяо Ву снова спал прошлой ночью в доме нашего босса?» Чжан Сяоли на заднем сиденье внезапно подпрыгнул с потрясенным выражением лица: «Что?!»   «Мама, что нам делать?»

Цай Линь посмотрела на Ляо Ган, ее лицо было полно слез.

«Папа собирается найти новую возлюбленную. Сможешь ли ты украсть у него деньги, чтобы купить нам блины, жареные палочки из теста и вонючий тофу, чтобы мы могли поесть в будущем?» Ляо Ган нежно потер голову.

«Разве он не думает продать тебя ближайшей криминалистической команде, чтобы обменять с Сяо Гуем немного денег на домашние расходы?» Цай Линь: «!!» Полицейская машина промчалась по эстакаде, неся душераздирающие жалобы Цай Линя, постепенно исчезающие: «Если вы хотите продать меня, хотя бы продайте меня команде по борьбе с порнографией. Разве ты не можешь уважать мои личные пожелания? Даже комары в судебно-медицинской бригаде — чертовы самцы! …» Бип-бип! «Ранглер» припарковался на тротуаре, напротив вывески завода по производству форм в Цзиньхае. Когда Ву Юй выходил из машины, он услышал, как Бу Чунхуа позвал его сзади: «Эй!» Он обернулся и увидел, как что-то летело к нему из окна машины. Он поймал его и обнаружил, что это маленькая серебряная коробочка, похожая на спичечный коробок. Он видел эту штуку раньше, это был пульт дистанционного управления воротами Бу Чунхуа. Благодаря этому он сможет открыть дверь, ввести свой отпечаток пальца и в будущем ему не понадобится ключ для входа в дом.   «Покажите документ, выданный Муниципальным бюро, людям на фабрике форм, и они поймут, как сотрудничать».

Бу Чунхуа наклонился с водительского сиденья и посмотрел на У Юя: «После того, как модель шлема будет изготовлена, отнесите ее в Муниципальное бюро, засуньте в рюкзак Гао Лина и опробуйте. Если наша догадка верна, что в него невозможно впихнуть еще один ноутбук, пусть криминальный фотограф сфотографирует и отправит мне. Это будет использовано в качестве доказательства и позже приобщено к материалам дела». Ву Юй кивнул, а Бу Чунхуа снова указал на пульт дистанционного управления и сказал: «После того, как закончишь, приходи ко мне домой с ключом сегодня вечером после работы. Твой рюкзак и вещи все еще у меня дома.» Днем улица была оживленной, с постоянным шумом машин и цикад. Ву Юй посмотрел на красивое и беззаботное лицо Бу Чунхуа и несколько секунд колебался, прежде чем сказать: «Забудь об этом, я не возьму ключ… Как насчет того, чтобы заехать за тобой сегодня вечером и получить ключ?»   «Мне нужно пойти в дом Лю Ли, чтобы осмотреть место преступления, а затем снова обыскать дом Гао Баокана. Я закончу сегодня не раньше полуночи. Ключ вы можете оставить себе», — сказал Бу Чунхуа. У Ю почесал нос: «Когда я смогу вернуть его тебе?»   «Возможно, завтра меня не будет в Подбюро», — Бу Чунхуа на мгновение задумался и приказал: «Как насчет этого: завтра придешь ко мне домой после работы, закажешь еду на вынос и подожди меня. К тому времени, как вернусь, я смогу поесть горячей еды. Взгляд Ву Юй слегка дрогнул, но он ничего не сказал. Спустя долгое время он кивнул и улыбнулся: «Хорошо». Бу Чунхуа небрежно махнул рукой и медленно поднял окно машины. Джип исчез в конце длинной улицы. Ву Юй стоял в тени деревьев на тротуаре, глядя на ключ от дома Бу Чунхуа в руке. Он нахмурил брови, чувствуя тяжесть на сердце и постепенно мрачнея. Через некоторое время он едва слышно вздохнул, затем развернулся и пошел к фабрике форм.   　　· В арендованном Лю Ли доме видели убийцы, мертвые жильцы и наркопотребители, и теперь прибыла четвертая волна полиции. Хозяину, похоже, не повезло, поскольку звуки причитающих ругательств кружили по переулку от одного конца до другого.

Время от времени проходившие мимо соседи с плевательницей и мешком для мусора видели мир, но все равно оцепенело смотрели на входящих и выходящих следователей по уголовным делам.   «Мы многого добились, — Ляо Ган ткнул указательным пальцем в блокнот, — мы примерно идентифицировали несколько разных отпечатков пальцев и еще не закончили наше расследование. Вероятно, позже будет еще больше. Исходя из этой ситуации, кажется, что трудно различить остаточные следы, оставленные убийцей». Бу Чунхуа спросил: «Почему?» Ляо Ган вздохнул: «Мы только что отправили кого-то в реабилитационный центр для наркоманов, и Лю Ли призналась, что иногда она приводила людей обратно, чтобы остаться на ночь».   «…» Бу Чунхуа похлопал его по плечу и повернулся, чтобы выйти на улицу, сказав: «Давайте сначала проведем расследование. Кроме того, несколько человек пойдут на рабочее место Ли Хунси и в опечатанный бар, принадлежащий Дяо Цзяньфа, чтобы посмотреть, смогут ли они найти какие-либо доказательства. Мы с тобой снова сосредоточимся на обыске дома Гао Баокана».   "Понятно!" Ляо Ган быстро убрал свой блокнот и сунул его под мышку. Внезапно между страницами выскользнул тонкий белый конверт, обнажив угол, заполненный письменами. Он быстро наклонился, чтобы поднять его, и встал, когда Бу Чунхуа с любопытством посмотрел на него. Затем Ляо Ган загадочно потряс конверт и сказал: «Угадайте, что это?» «…………» Бу Чунхуа равнодушно ответил: «Письмо с предложением руки и сердца от твоего отца».   «Разве ты не знаешь, что мой отец уже смирился с моим последним убеждением в том, что я бесплоден и импотент?»   «Вы скопировали формулу похудения».   «Ерунда, я не толстый! У меня просто более сильные мышцы живота!» Бу Чунхуа развернулся и направился к полицейской машине, а Ляо Ган последовал за ним, засунув конверт обратно в блокнот и покачав головой: «Позвольте мне сказать вам, Лю Ли попросил кого-то принести это из центра реабилитации наркоманов. Это письмо написано Сяо Ву». Бу Чунхуа остановился как вкопанный.   «В реабилитационном центре регулярно проводятся занятия по написанию писем, которые заключенные отправляют своим семьям. Она написала одно письмо своей матери и одно У Юю, рассказав ему, насколько болезненным является процесс реабилитации, как она сожалеет о том, что связалась с наркотиками, и поблагодарив его за то, что он спас ее от рук Ли Хунси. Инструктор сказал, что ответ может побудить заключенных вновь обрести уверенность в своей будущей жизни, и спросил, есть ли у Сяо Ву время ответить несколькими словами, подойдет все что угодно…» Ляо Ган замолчал, когда понял, что Бу Чунхуа украл письмо, и увидел, что на него смотрят его холодные стеклянные глаза.   "Понятно." Бу Чунхуа произносил каждое слово: «Офицер Ляо». Ляо Ган: «……» Бу Чунхуа элегантно сложил письмо своими тонкими пальцами, играющими на пианино, затем опустил голову, чтобы сесть на заднее сиденье машины, и спокойно сказал: «Езжай. Ляо Ган: «…………» Мимо пронеслись бесчисленные вопросительные знаки, за которыми последовал громкий хлопок! Порыв ветра налетел, когда Бу Чунхуа захлопнул заднюю дверь, едва не задев нос Ляо Гана. Рюкзак Гао Лин не мог вместить одновременно шлем и ноутбук, но это можно считать лишь главным сомнительным моментом в деле и не может служить доказательством того, что Гао Баокан не был убийцей Нянь Сяопина. Если они хотят убедить муниципальное бюро и прокуратуру, они должны найти веские доказательства в качестве неопровержимого доказательства двух отдельных дел об убийстве, которые нельзя объединить в одно расследование.   «Обыскивая бар, усильте допрос Дяо Цзяньфы, затем отправляйтесь в дом Гао Баокана в новом районе. Капитан Бу и я направляемся туда... ладно, ладно, я понял. Вы, ребята, поторопитесь». Ляо Ган повесил трубку и выехал на шоссе, тайком поглядывая в зеркало заднего вида. С заднего сиденья донесся шуршащий звук бумаги. Бу Чунхуа достал письмо из кармана, развернул его и быстро прочитал, прищурив свои острые глаза. Ляо Ган расширил свои любопытные глазки. Внезапно Бу Чунхуа поднял брови, и их взгляды встретились в зеркале заднего вида.   «!!» Тело Ляо Гана содрогнулось, и он чуть не въехал на полицейской машине в красивую S-образную кривую. Бу Чунхуа спокойно отвел взгляд, снова посмотрел на письмо с его кривым почерком и орфографическими ошибками и осторожно вырвал листок бумаги из задней части своего блокнота. Он вытащил ручку зубами и задумался на мгновение. «Привет, Лю Ли!» Полицейская машина промчалась по шоссе, а другие машины и уличные фонари быстро пронеслись мимо. Бу Чунхуа использовал свой планшет, чтобы поддерживать свой ноутбук в слегка трясущейся машине.   «Я слышал, что твоя трансформация проходит хорошо, и я чувствую большое облегчение».   «Чередуя метод «замороженной индейки» и постепенно сокращая прием замещающих лекарств на первом этапе детоксикации, симптомы абстиненции можно быстро облегчить в течение 7–10 дней. Поэтому, хотя это и болезненно, реабилитация от наркозависимости необходима. Надеюсь, ты будешь упорствовать».   «После начала периода реабилитации реабилитационный центр организует для вас обучение вышивке, шитью и другим легальным навыкам получения средств к существованию, чтобы вы могли начать новую жизнь после освобождения. Помните, что нарушать закон стыдно, а труд почетно».   «PS…» Бу Чунхуа оставался бесстрастным, записывая: «Спасибо за ваше беспокойство.  «Красавчик-лидер, который специализируется на роли злодеев в телешоу» недавно повысил мне зарплату, и я очень тронут. Я решил приложить все усилия, чтобы отплатить ему. Поэтому в последнее время я очень занят на работе и мне некогда писать письма».   «Искренне Ваш, Ву Юй». Бу Чунхуа отложил ручку и бумагу, взглянул на Ляо Гана, который сосредоточился на вождении, спокойно сложил ответное письмо и положил его в карман. Полицейская машина рванулась вперед, как военный корабль против волн, и в сером небе впереди были едва заметны непрерывные портовые здания – это была зона развития города Цзиньхай.   　　· Муниципальное бюро.

«Запишите здесь дату и время, распишитесь здесь… хорошо!» У Ю подписал форму и передал ее дежурному офицеру под окном комнаты для хранения вещественных доказательств. Он наблюдал, как офицер положил черный рюкзак Гао Лина в прозрачный пакет и положил его в ящик для улик, предназначенный для дела 502.   «Офицер Ву, эти фотографии достаточно хороши?» Новый стажер пролистал одну за другой фотографии, которые он только что сделал.Ву Юйбросил несколько взглядов и сказал: «Они хорошие, спасибо. Отправьте их капитану Бу позже.   "Хорошо, спасибо!"

Стажер помахал рукой на прощание и ушел, а Ву Юй медленно вышел из комнаты для хранения улик, глядя на свинцовое небо за окном. Пришло время заканчивать работу, и те, кому не нужно было оставаться сверхурочно, собирали вещи и собирались уходить, боясь позже попасть под сильный ливень. Ву Юй стоял перед окном, курил, глубоко вздохнул и вытащил из кармана дистанционный ключ, который был протерт бесчисленное количество раз и в данный момент все еще имел температуру тела. Когда он опустил голову, в стекле окна слабо отражалась красная звезда от окурка, а ресницы свисали, как вороньи крылья, по обеим сторонам носа. С естественно опущенными губами он, казалось, всегда нес в себе тень молчания, но вскоре ее поглотил поднимающийся дым. В этот момент на лестнице послышались шаги.Ву Юйсжал пальцы вокруг ключа и, взглянув вверх, увидел, как кто-то высунул голову из верхнего уровня коридора; это было из кабинета секретаря.«Офицер Ву! Кто-то из офиса директора Сюй ищет вас и хочет, чтобы вы пришли!» Тук-тук-тук, в дверь постучали несколько раз.   "Войдите!" Ву Юй сделал паузу – хотя сквозь дверную панель было довольно размыто, этот голос принадлежал не Сюй Цзусинь, а Сун Пин. Он толкнул дверь и обнаружил, что Сюй Цзусинь в офисе не было. Сун Пин внимательно рассматривал земной шар перед витриной, а Линь Чжэн сидел на диване. Увидев его входящим, Линь Чжэн немедленно встал и решительно кивнул, сложив руки и повиснув перед собой: «Ву Юй».   «…» Ву Юй стоял наполовину за дверью, внимательно изучая его сверху донизу: «Что случилось?» Линь Чжэн не терял слов: «Что-то произошло в Юньдяне». Линь Чжэн и Ву Юй смотрели друг на друга, не двигаясь, и воздух почти затвердел. Через некоторое время взгляд У Юя обратился к Сун Пину, который стоял, заложив руки за спину, и спокойно смотрел на него. После долгого молчания в офисе наконец прозвучал хриплый и спокойный голос У Ю: «…Хорошо. Позвольте мне сначала попросить у капитана Бу отпуска. Пожалуйста, подождите несколько секунд." Он достал телефон и уже собирался обернуться, когда внезапно услышал позади себя голос Линь Чжэна: «Подожди!»   «…»   «Вы можете попросить отпуска у капитана Бу, но сначала позвольте мне рассказать вам, что произошло. Услышав это, ты сможешь решить для себя, что можно приветствовать кого хочешь». Над Цзиньхаем надвигались темные тучи, и внезапно молния пронзила слои облаков, а затем издалека прогремел гром. Через некоторое время капли дождя размером с фасоль наконец упали вниз.

«Вы помните десять лет назад, когда вы, находясь под прикрытием, передали Чжан Бомину информацию, которая привела нас к поимке североамериканского торговца наркотиками Артура Ходжсона? Смертный приговор этому человеку дипломатически опротестовывался в течение нескольких лет, и теперь он одобрен Верховным судом и будет приведен в исполнение посредством инъекции в следующем месяце».   «Два дня назад он подал запрос в Департамент общественной безопасности провинции Юньдянь, желая обменять его на конфиденциальную информацию о «Марианской впадине».   «Он хочет увидеть «Художника» прежде, чем он умрет, и стать свидетелем легендарного «убийства дракона одним мечом».   «Если вы не хотите, мы можем использовать чужую личность, чтобы встретиться с Ходжсоном, но я не думаю, что вы когда-нибудь видели, как выглядит пойманный вами торговец наркотиками. Если есть шанс, я не знаю, готовы ли вы взглянуть, возможно, вы почувствуете, что прошедшие тринадцать лет не прошли даром, и все усилия того стоили…» Лил сильный дождь, и тысячи водяных стрел пронзили мир, превратив все в огромную белизну. Если смотреть сверху, можно было увидеть, как несколько фигур быстро покинули здание Подбюро Южного города и вошли в черную машину, припаркованную под ступеньками. Автомобиль быстро тронулся с места в сопровождении двух полицейских машин и направился в сторону аэропорта Цзиньхай. В то же время, по всему городу, над высокими зданиями и шумными улицами, омытыми дождем, в зоне развития города Цзиньхай на другом конце города.

Несколько полицейских машин прорвались сквозь дождевую завесу и внезапно остановились. Затем из машин один за другим выскочили следователи в плащах и шляпах. С резким звуком Бу Чунхуа сорвал печать и толкнул дверь. Слабый свет за окном осветил темный коридор, и снова перед следователями предстал грязный дом убийцы Гао Баокана.

В маленькой квартире было полно полицейских, которые искали отпечатки пальцев и пятна крови повсюду – на подоконнике, под стеной и даже в дверных проемах. Они тщательно перерыли каждый клочок бумаги и кучу мусора в шкафу, на полках и под кроватью. Бу Чунхуа ступил на наблюдательную доску и вошел в комнату с балкона. Ему пришлось пройти мимо нескольких следователей, собравшихся на каждом шагу. Если бы кто-нибудь из проходящих мимо увидел это, он бы не узнал, что это был всего лишь очередной повторный обыск. Вместо этого они будут думать, что расследуют сцену из дела о серийном убийстве. Внезапно яркая молния пронзила небо за окном, а затем раздался оглушительный гром.   «Бу Чунхуа!» Из спальни донесся голос шефа Вана. Бу Чунхуа протиснулся между двумя аналитиками и вошел в комнату.

— Ты что-то нашел? Ван Цзюлин сидел на грязной кровати, полуподвесив задницу в воздух. Он и киберполиция, которую он временно запросил для этого отчета, смотрели на старый инопланетный компьютер Гао Баокана, прикованные к нему четырьмя глазами. «

Да», — сказали они, не отводя глаз. Бу Чунхуа на мгновение поколебался, прежде чем сказать: «Идите, купите нам каждому по бутылке Pocari Sweat». Стажер на мгновение поколебался, прежде чем взять банкноту в десять юаней, подаренную Бу Чунхуа. Вскоре он сбежал в магазин внизу и принес две бутылки Pocari Sweat, которые Ван Цзюлин взял, поднимая ноги.

— Можете ли вы рассказать мне, что вы нашли сейчас? Ван Цзюлин серьезно сказал: «Гао Баокан чаще всего смотрел видео, посвященные играм, но он никогда не дарил никаких подарков в комнатах для прямых трансляций игр. Однако в общей сложности он потратил на игры 20 000 юаней и подарил подарки четырем ведущим. Троим из них сделали операцию по увеличению груди, а одному – операцию на носу. На его жестком диске четыре терабайта японских фильмов для взрослых. Раньше он был менеджером пиратского сайта романов». Бу Чунхуа спросил: «Это связано с делом 502?» Ван Цзюлин на мгновение задумался и серьезно спросил: «Считается ли поиск расчленений, обращение с трупами, анонимный побег и т. д. несколько раз за последний месяц?» Киберполиция молча прикрыла половину его лица бутылкой с водой. Бу Чунхуа стоял высоко и все еще смотрел на Ван Цзюлина, разреженный воздух в комнате постепенно становился твердым и напряженным.   «Ну, Бу, — искренне сказал шеф Ван, сжав шею, — я работал с тобой всю ночь. Разве это не стоит бутылки Pocari Sweat? Иногда, если вы слишком нетерпеливы, вы можете остаться ни с чем. Вам нужно позволить истине, стоящей за этим делом, постепенно раскрыться со временем, и позволить времени убрать вашу тревогу и беспокойство…»   — Как будто у тебя отобрали волосы? — холодно сказал Бу Чунхуа. Ван Цзюлин: «!!» Бу Чунхуа зачесал свои густые волосы назад пятью пальцами, наслаждаясь мгновенной ненавистью всех вокруг, а затем повернулся и вышел из спальни.   «Я никогда больше не буду сотрудничать с отделом уголовного розыска», — Ван Цзюлин стиснул зубы. Киберполиция обиженно сказала: «Я тоже.»   　　·   — Ладно, все, поехали! В половине двенадцатого вечера обыск был наконец завершен. Ван Цзюлин, опираясь на стену онемевшими ногами, махнул рукой, прощая своих жалких подчиненных. Он слабо дал указание: «Соберите все доказательства, и завтра в офисе обсудим результаты анализов. Будьте осторожны, идя домой в полночь! На улице сильный дождь! Ой, подождите, попросите сначала двух человек отвезти киберполицию домой!» Бу Чунхуа стоял боком перед окном, прижав телефон к уху. Через некоторое время он услышал голос с другого конца: «Здравствуйте, пользователь, которому вы звоните, занят…» Он не ответил.   — Что ты еще здесь делаешь?

Ван Цзюлин высунул голову из входа.

«Ты обещал отвезти меня домой, если мы не сможем закончить до полуночи. Давайте же теперь!" Бу Чунхуа повесил трубку и небрежно встал, показывая, что экран с надписью «Ву Юй» исчезает.

"Пойдем." Ван Цзюлин курил и дышал в коридоре, пока Бу Чунхуа в последний раз обходил каждую комнату. Когда он вернулся к входной двери и присел, чтобы снять обувь, его движения внезапно замедлились. Когда звуки шагов и голосов стихли, некогда шумная квартира внезапно стала пустынной. В темноте маячили тени мебели, а стук капель дождя по окнам оставлял за собой влажные следы. Несколько молний на мгновение осветили беспорядок на земле. Все знали, что смерть Гао Баокана была подозрительной, но ни у кого не было никаких доказательств того, что его убийца умер в результате убийства. Несколькими часами ранее в арендованном Лю Ли доме прошел четвертый обыск; Бар Дяо Цзяньфа был проинспектирован после его закрытия, а территория в радиусе ста метров от паводкового туннеля, где был убит Гао Лин, была прочесана полицейскими собаками, не оставив ничего нетронутым. Теперь даже дом Гао Баокана был тщательно обыскан. Если результаты анализов не выявили отклонений в ближайшие несколько дней, что еще они могли сделать? Какой бы универсальной ни была технология мониторинга, она не является безошибочной. Хотя система SkyEye разрабатывается и создается для покрытия как можно большей территории, по-прежнему невозможно отслеживать каждый угол и каждый дюйм движений человека.   (Примечание переводчика: Система SkyEye — это система видеонаблюдения, разработанная Департаментом общественной безопасности Китая с использованием новейших технологий мониторинга. Система способна осуществлять комплексный мониторинг общественных мест и дорожного движения с помощью высокоточных технологий, таких как распознавание лиц и идентификация транспортных средств. для поддержания общественного порядка и общественной безопасности.) Словно движимый какой-то силой, Бу Чунхуа мечтательно встал и пошел обратно в дом.«Возможно ли, что Гао Баокан вернется домой после убийства Гао Линя?»   «Он следил за Гао Линем больше месяца. Возможно ли, что в течение этого месяца его убийца также шпионил за ним и оставил после себя какие-то улики?» Пока Бу Чунхуа проходил через каждый угол комнаты, перед ним в пустоте одна сцена за другой появлялась жизнь Гао Баокана: Гао Баоканг сидел за квадратным столом и ел еду на вынос, пристально глядя на прямую трансляцию видеоигры. Он положил свой телефон на коробку из-под салфеток и оглядел окрестности, прежде чем схватить что-нибудь, чтобы подпереть чехол, и наклонил экран по диагонали. На рабочем столе был беспорядок, а на полупустой коробке из-под салфеток лежал круглый увядший апельсин. Играя в компьютерные игры, Гао Баоканг время от времени ругался или бил мышь и клавиатуру. Когда он был взволнован, он даже не стряхивал пепел, и длинные окурки падали по краю стола. Через некоторое время нетерпеливый Гао Баокан небрежно прижал окурок к поверхности стола. С левой стороны компьютера рабочий стол был испачкан старой краской и имел несколько почерневших от ожогов сигарет кругов. Бесчисленные бумажные шарики под кроватью, пятна на стене, пустые пакеты из-под закусок в углах, квитанции на вынос в мусорном ведре… каждое из них рассказывает историю пустой, однообразной повседневной жизни владельца.

Бесчисленные Гао Баокан из другого времени и пространства, которые играли в игры, смотрели видео, курили, ругались и предавались самоудовлетворению, молча проживали свою бледную и безнадежную короткую жизнь на глазах Бу Чунхуа, каждая маленькая деталь исчезала со светом. и тень. Бу Чунхуа открыл шкаф, поднял одеяло и выдвинул все ящики прикроватной тумбочки. Гао Баоканг купил женское нижнее белье на сайте подержанной торговли. Что же касается некачественных помад, пуховок, пластиковых расчесок и нескольких бутылочек лака для ногтей таких цветов, как алый, арбузно-зеленый и манго-желтый, то они, возможно, остались позади, когда он привел домой свою девушку по вызову. Вещей этих было немного, и они были свалены в нижнем ящике тумбочки. Белье спуталось и завязалось, слегка почернело от долгой нестирания. Средний ящик был набит всевозможными зарядными устройствами и кабелями, замененными компьютерными деталями, а также сломанными мышью и клавиатурой. В верхнем ящике хранились разные предметы, такие как коробки для сигарет, беруши, лекарства от простуды, кусачки для ногтей, коробки с салфетками, гостиничные зажигалки и т. д., которые были битком набиты. Бу Чунхуа залез туда и порылся, но не нашел ничего необычного. Он выпрямился, и в этот момент молния осветила комнату, и что-то среди кучи вещей в ящике привлекло его внимание — полбутылки прозрачного лака для ногтей. На самом деле, не было ничего странного в том, что Гао Баокан собрал несколько бутылочек лака для ногтей разных цветов. Однако в этот момент неописуемое подозрение внезапно охватило действия Бу Чунхуа. Разве женские вещи не должны быть в нижнем ящике? Он на мгновение замешкался, включил лампу у кровати и подошел ближе, протягивая руку, чтобы осторожно порыться в беспорядке. Через некоторое время он снова вытащил несколько бутылочек прозрачного лака для ногтей из угла в глубине ящика, большинство из которых уже были пусты. Если ярко-красный лак для ногтей все еще имел сильный женский оттенок, что же представляли собой эти прозрачные лаки для ногтей? Почему они были помещены вместе с обычно наиболее часто используемыми зажигалкой и портсигаром? Внезапно в голове Бу Чунхуа мелькнула невероятная мысль. Гао Баокан не собирал их, он... использовал их. Но зачем мужчине нужен прозрачный лак для ногтей?   «Бу Чунхуа!» — раздался рев Ван Цзюлина из-за ворот, смешанный со звуком проливного дождя.

«Где ты! У тебя понос? Черт возьми, если ты сейчас же не выйдешь, скоро наступит утро!» Бу Чунхуа проигнорировал шум и пристально посмотрел на несколько прозрачных бутылок на столе, бесчисленные сомнения и вопросы кружились в его голове, словно сияющие точки, плавающие в глубоком море, постепенно погружаясь в глубины тьмы.Затем в бездне внезапно появился нитевидный свет… Гром сотряс небо, грохот! Бу Чунхуа резко обернулся, одной рукой залез в шкаф и тяжело поднял ряды проволочных вешалок. Проливной дождь снаружи отражал его бесстрастное лицо, но губы были плотно сжаты от крайнего напряжения. Через несколько секунд он нашел то, что искал, и без пощады сдернул это с вешалки! На кровать было брошено несколько пар джинсов. Пальцы Бу Чунхуа дрожали, когда он один за другим касался внутренней части пояса. В это мгновение его сердце внезапно сжалось, и сильная волна крови безумно хлынула к его конечностям и костям. Ван Цзюлин ворвался в комнату, его шаги гремели.

«Ты снова сходишь с ума? Давай поторопись…"   «Я нашел доказательства», — прервал его Бу Чунхуа.   «Собирайся быстрее… Подожди, что ты сказал?» Ван Цзюлин был удивлен. Глаза Бу Чунхуа налились кровью, он задыхался и прислонился к стене. Он взял с тумбочки две бутылки лака для ногтей и хрипло рассмеялся.

«Вы видите, что это такое?» Ван Цзюлин потерял дар речи.   «У Гао Баокана заболевание иммунной системы, вызывающее тяжелую аллергию на металлы. Он должен закрывать все металлические предметы, которые соприкасаются с его телом, включая внутреннюю часть пряжек ремней, металлические пуговицы на джинсах и даже металлическую молнию на внешних брюках.Ли Хунси сообщил, что внутренний каркас костяного шлема сделан из серебра, но основным компонентом скрытого серебра является не серебро, а мельхиор, никель-медный сплав, который легче всего вызывает тяжелую аллергию на металл. Когда Гао Баоканг носит шлем, воздействие сырости во время сильного дождя ускоряет высвобождение никеля из металла, что приводит к сильному зуду, отекам и язвам на голове и лице и даже вызывает удушье. Поэтому он не способен выследить и убить Нянь Сяопина в шлеме, а затем сбежать. У него нет возможности убить Нянь Сяопина!» Ван Цзюлин был потрясен, у него по спине пробежали мурашки. Он потерял дар речи.   «Хе Синсин увидел еще одного убийцу, замаскированного под скелета-убийцу. В деле 502 есть еще один виновник». Бу Чунхуа глубоко вздохнул, надел смотровые перчатки, положил прозрачный лак для ногтей в пакет для вещественных доказательств и быстро вышел. «Немедленно проведите вскрытие оставшихся конечностей Гао Баокана и в одночасье подготовьте отчет о нарушении его иммунной системы. Смерть Нянь Сяопина не может быть объединена с этим делом. Начиная с завтрашнего дня, разделите файлы и возобновите расследование!»

На следующее утро в Юндянь. Шины внезапно остановились перед гостевым домом. Двое хорошо тренированных молодых людей слезли с переднего сиденья и встали прямо, заложив руки за спину, охраняя пустую вращающуюся дверь. Условленное время еще не наступило, и с далеких улиц доносился слабый шум машин в час пик и голоса людей. Спустя долгое время водитель не мог не ткнуть своего спутника в спину и прошептать: «Эй, ты нервничаешь?»   «Конечно, разве ты не чувствуешь пот на моей спине?» Штурман быстро огляделся и спросил: «А как насчет тебя?» Водитель понизил голос и сказал: «Честно говоря, я уже неделю соперничаю с ними за эту возможность. Сегодня утром я проснулся в 5 утра, трижды сходил в ванную, прежде чем сесть в машину, и до сих пор чувствую, что мне пора идти…»   «Ты такой бесполезный!»   «Если ты полезен, хватит трястись!» Оба замолчали.   «Я слышал о его делах еще с периода отбора.Выкурив полсигареты, водитель, наконец, вздохнул: «Он завершил свою миссию после двенадцати лет глубокой настойчивости и в одночасье стал легендой, уйдя в одиночку, и даже его настоящая фотография была размещена за несколько миллионов в темной сети… Эй , как, по-твоему, выглядит герой?» Его спутник долго думал и серьезно ответил: «Герои тоже люди, обязательно с носом и двумя глазами…»   «Вы утверждаете очевидное: у кого нет носа и двух глаз?»   «Вы утверждаете очевидное! Их нос должен быть выше вашего, а глаза больше ваших. Просто стоя там, их присутствие превзойдет вас двоих!»   «Заткнись, они здесь! Они здесь!" В вестибюле гостевого дома внезапно появилась слабая фигура. Двое молодых людей выпрямились, крепко прижав руки к штанам и выпрямив тела, словно копье. Однако они не могли не оглядываться по сторонам периферийным зрением, подавляя волнение и дрожь. Как выглядит герой? Рост семь футов, густые брови, большие глаза, величественный и внушающий трепет? Или невзрачный, тихий, резкий, серьезный и высокий, как гора? Стеклянная дверь была распахнута. Худощавый мужчина опустил голову и спустился по ступенькам позади вождя Линя. Зрачки двух молодых людей быстро расширились, когда они увидели его. Вопреки искаженным описаниям, передаваемым из поколения в поколение новобранцами спецназа, «этот человек» вообще не казался большим. Напротив, он выглядел немного моложе. На нем была черная бейсболка и маска, закрывающая нижнюю половину лица.Он был одет в черную короткую куртку и брюки, а под ними — белую футболку. Руки его были в карманах, и при ходьбе он почти не издавал шума, но имел, казалось, привычную и неприметную сутулость. Единственной видимой частью его тела были глаза, но они казались обычными, со спокойными и темными зрачками, без волн и волнений и естественно смотрели в землю. Особого темперамента у легендарного героя не было: ни резкого, ни серьезного, ни внушающего трепет. Его присутствие не могло даже превзойти присутствие обоих молодых людей. Вместо этого он выглядел как обычный офисный работник, спешащий на работу на улицу. Если бы Линь Чжэн не взял на себя инициативу и не открыл ему дверь машины, среди четырех присутствующих людей он бы выглядел ответственным за вождение. Стажер уставился на него, не мигая, и даже забыл дышать, проходя мимо. Он опустил голову и сел в машину, а Линь Чжэн захлопнул дверь и прошептал: «Поехали». Стажер сразу ответил: «Да!» Двое молодых людей быстро сели в первом ряду, и машина медленно тронулась и повернула в сторону пригородной тюрьмы. Свет с неба проникал сквозь наэлектризованную колючую проволоку и бесшумно падал в комнату для свиданий, очерчивая фигуру, одетую в тюремную одежду, с безжизненным видом. Кланг- Звук далекой железной двери раздался эхом, и мутно-голубые глаза заключенного, приговоренного к смертной казни, внезапно двинулись. Через мгновение шаги по темному коридору стали все ближе и ближе, а затем послышался звук открывающейся двери.В темную комнату для свиданий вошел молодой человек в черной одежде и брюках под конвоем нескольких охранников. Хотя они никогда не встречались в этой жизни, в тот момент, когда их глаза встретились, Артур Ходжсон понял, кто он такой. Мощная дрожь поднялась из его сердца, как будто электрический ток проходил через каждый дюйм его кожи и костей. Это была эмоция настолько подавляющая, что сметала все, даже сильнее, чем в тот день, когда он услышал о вынесении смертного приговора. Он устремил взгляд на молодого человека, не в силах отвести взгляд, и даже не заметил, как охранник вышел из комнаты, пока дверь не щелкнула, оставив только их двоих в холодном замкнутом пространстве. Звук трения металлической ножки стула о бетонный пол раздался эхом, когда Ву Юй вытащил стул и сел напротив него.   — Я слышал, ты хотел меня видеть? Артур Ходжсон уставился на него, наконец выдавил кривую улыбку и выдавил предложение из своего опухшего, почти парализованного горла: «Здесь только ты и я, а за дверью полиция. Я мертвец».   — И все же ты все еще не открываешь свое лицо, Пейнтер? Темные глаза У Юя из-под полей шляпы уставились на него. После минуты молчания он снял бейсболку, снял маску и легко швырнул ее на стол. Он ясно взглянул на измученное, исступленное лицо напротив него:   «Теперь ты это увидел». Когда Ву Юй открыл свое лицо, Ходжсон рванулся вперед с такой силой, что даже звук лязга наручников заглушился. Его взгляд был похож на холодное, ледяное покалывание, когда он сканировал каждую черту и изгиб лица У Юя. Спустя время, которое казалось вечностью, его тело начало медленно расслабляться, выходя из напряженного положения под тюремной униформой, как если бы он был голодающим человеком, наконец насытившимся после последнего приема пищи.

Он мечтательно откинулся на спинку стула.   — Я давно хотел с вами встретиться, — хрипло сказал он.

Ходжсон довольно хорошо говорил по-китайски, возможно, потому, что за последние десять лет ему больше нечем было заняться, кроме как практиковаться в разговорной речи, разговаривая со стеной.   «Мне рассказывали о многих ваших поступках, и я бесчисленное количество раз представлял себе, каково было бы встретиться с главным героем этих дел и какое лицо у этого легендарного героя. Толстый? Тонкий? Старый? Молодой? Гордый и благородный или измученный, чувствительный и равнодушный? За те годы, что я провел в тюрьме более трех тысяч дней, я провел по крайней мере половину этого времени, представляя, как вы выглядите, рисуя в уме бесчисленное количество возможных лиц. Я даже сомневался в том, что ты можешь быть женщиной.   «Но я никогда не предполагал, что ты будешь настолько отличаться от того, что я себе представлял, даже отдаленно не похож». Вытянув шею, он посмотрел в глаза У Юя и почти злобно оскалил зубы: «Потому что я никогда не думал, что у тебя будут такие плохие дела, такие… плохие». Ву Юй сидел с бесстрастным выражением лица, половина его лица была скрыта в тусклом свете, и он говорил устало и бесстрастно: «Но ты оказался таким же несчастным, как я и представлял». «Ха-ха-ха…» Ходжсону, кажется, это показалось очень забавным, и он разразился громким смехом, таким же резким и безрадостным, как стервятник в конце пути. Ему потребовалось некоторое время, чтобы, наконец, остановиться и возразить: «Я так несчастен, и все же ты думаешь, что заслуживаешь лучшего?»   «…»   «Есть одна вещь, о которой я хотел спросить тебя целых десять лет, но у меня никогда не было возможности спросить», — он моргнул серо-голубыми глазами и загадочно посмотрел на У Юя.

— Как ты сбежал? Ву Юй молчал, но Ходжсона, похоже, не волновало его безразличие. Он свернулся калачиком в маленьком пространстве железного стула и сказал: «До сих пор я все еще помню все, что произошло в тот день, когда меня поймали, все подробности и каждую деталь». После того, как даркнет-торговля стала популярной в Северной Америке, традиционные торговцы наркотиками в Юго-Восточной Азии также начали пытаться использовать Интернет для расширения своих продаж, в том числе один из крупнейших производителей наркотиков на границе Китая и Мьянмы в то время, Sayer. Сэйер был традиционным бирманским наркобароном, который в основном имел дело с натуральными и полусинтетическим наркотиками. У него были собственные вооруженные силы и опиумные плантации, и он «нанял» большое количество местных жителей для производства опиума для себя. Будучи первым наркобароном старой школы в Золотом Треугольнике, который заявил о своей готовности сотрудничать с Шарком, он решил работать с Артуром Ходжсоном, менеджером службы безопасности и способным помощником Шарка, которого отправили в район горы Лян Цзи на границе Китая и Мьянмы. границу подписать договор о доставке товаров из «Марианской впадины» и предоставить им безопасные коды и торговые пути.

Была конкретная причина, по которой гора Лян Цзи была выбрана местом для этой сделки. Он находился на границе Мьянмы и Китая, обеспечивая идеальное географическое преимущество. Даже если власти одной страны будут предупреждены, торговцы наркотиками легко смогут сбежать через другую сторону горы. Однако, ко всеобщему удивлению, менее чем через тридцать минут после начала торговли из-под горы внезапно пришло известие о том, что силы обороны Китая и Мьянмы начали совместную операцию по их окружению и подавлению. Они заблокировали все пути выхода вниз по горе и обрушили мощную огневую мощь на оплот наркобарона. Артур Ходжсон несколько раз боролся с ФБР и Интерполом, поэтому сразу понял, что в торговой операции есть крот, возможно, даже агент под прикрытием из правоохранительных органов. Агенты под прикрытием не были им незнакомы, поскольку обе стороны были первоклассными беглецами. Даже такому человеку, как Ходжсон, который осмелился бросить вызов мексиканскому правительству и вступить в перестрелку с канадской полицией, пришлось бы быстро расторгнуть сделку и проклясть свое невезение, столкнувшись с таким же отчаявшимся агентом под прикрытием. К счастью, вертолет, на котором ехал Ходжсон, все еще был припаркован на вершине горы, что давало ему возможность безопасно выбраться из окружения. Он поспешил к вершине горы, и в качестве извинения Сэйер отправил группу бирманских наемников сопровождать его по пути.

Они прибыли к вертолету без происшествий, но как раз перед взлетом внезапно появился засадный отряд пограничного патруля, захвативший Ходжсона живым и быстро уничтоживший ничего не подозревающих бирманских наемников.   «После этого меня сопровождали вниз с горы и заключали в различные тюрьмы и тюрьмы по всему Китаю, и я ни разу не выходил из камеры до сегодняшнего дня», — сказал Ходжсон, прищурившись и глубоко вздохнув. Из-за этого драматического действия выражение его лица выглядело так, будто он разыгрывал сюрреалистическую пьесу на пустой сцене.   «Я мог понять, почему китайские и бирманские пограничные патрули вдруг объединили свои силы — Сэйер десятилетиями занимался наркоторговлей, представляя серьезную угрозу для обеих стран. Они оба хотели схватить его как можно скорее. Я также мог понять, почему меня арестовали – загадочный агент под прикрытием не только заранее узнал подробности сделки, но и узнал местонахождение моего вертолета, предоставив полиции ценную возможность устроить засаду».   «Но чего я не мог понять, так это того, что в тот момент, когда вертолет собирался взлететь, я ясно слышал, как бирманские наемники кричали по радио: «Босс поймал крота, и он в тюрьме Красной Горы». вот-вот убьют». Воздух вдруг застыл, как будто беззвучно натянулась тетива. «Я точно знаю, где находится пресловутая «тюрьма Красная гора», и даже если бы у полиции выросли крылья, они не успели бы спасти человека. И я услышал это предложение очень ясно, нет никакой возможности ошибиться». Ходжсон остановился, его мутные глаза закатились, как будто он наконец обнаружил единственного зрителя, спрятанного под сценой. Заключенный, приговоренный к смертной казни, внезапно наклонился вперед, широко ухмыляясь и глядя прямо на У Юя.   — Итак, вопрос в том, как кроту, которого собирались убить, удалось сбежать?   «Пейнтер, можешь ли ты рассказать мне, что произошло в тюрьме Красная гора десять лет назад на границе Китая и Бирмы?» Будто невидимая занавеска вдруг раздвинулась, и серый дневной свет разлетелся на куски. Железный стол превратился в орудие пыток, а железный стул — в кандалы. Закрытые стены подчеркивали швы между кирпичами, где затвердевало многолетнее скопление пятен крови и гниющей плоти, сопровождаемое невыносимым запахом крови. Трескаться! Кнут разорвал плоть, разбрызгивая кровь повсюду. Трескаться! Другой кнут раздробил кости, издав треск, пронзивший костный мозг.   «Се Цяньшань… это имя, вероятно, вымышленное…»   «Старший брат, этот пленник долго не протянет.Я думаю, нам следует использовать его как живой щит, чтобы спуститься с горы…»   «Сделайте этому заключенному укол! Мы должны развязать ему язык!»   … Среди громкого шума людей, говорящих одновременно, Ву Юй чувствовал себя так, словно его насильно вдавили в темное море, его глаза, уши, нос и рот были заблокированы, и он кашлял горячей кровью из легких. Среди непреодолимого шума он, казалось, услышал этот мрачный, старый и резкий голос, приказывающий кому-то выйти на улицу и привести Майин. Ву Юй закрыл глаза, несколько раз вздохнул, а затем спокойно спросил: «Что ты хочешь знать? Насколько сильно меня избили?» Ходжсон смотрел на него так, словно хотел увидеть глазами агента под прикрытием, проникнуть в его мозг и раскопать самые глубокие и неизвестные вещи.   «Конечно, если это может дать тебе немного облегчения перед смертью», — сказал Ву Юй.

«Я не только могу рассказать тебе каждую боль в подробностях, но и могу преувеличить ее даже во сто крат. Я могу рассказать вам ужасающую историю, например, как они сломали и раздавили мои 200 костей одну за другой, или кипятили воду, чтобы медленно сварить меня живьем, и скармливали мой фарш голодающим собакам. Но каким бы причудливым и кровавым ни был сюжет, он не меняет реальности того, что сейчас происходит: я сижу здесь, а ты вот-вот умрешь». Он сидел наискосок на спинке стула, слегка откинув верхнюю часть тела назад, его руки естественно переплелись и свисали на бедрах, в беззаботном состоянии.

«Вы позвали меня сюда только из-за вашего последнего подозрения перед смертью, желая собственными глазами убедиться, что поймавший вас «Художник» — реальный человек, а не легендарный миф, придуманный и обожествленный полицией. Вы видите это сейчас? Я обычный человек, иду на работу, получаю зарплату, без каких-либо героических настроений или экстраординарных способностей. Я ушел под прикрытием из юношеского порыва и по счастливой случайности вернулся живым». Глаза Ходжсона были как будто вытянуты за нитку: он смотрел на У Ю, когда он встал, отодвинул стул назад, а затем стоял там, улыбаясь ему.   «Вы хотели увидеть меня из любопытства, и я пришел к вам из любопытства. Теперь, когда мы увидели друг друга, мы оба избавились от навязчивой идеи, и ты можешь спокойно продолжать свой путь. У Ю вежливо кивнул головой, засунул руки в карманы и повернулся, чтобы выйти на улицу.   "Подожди, подожди!" Наручники и кандалы одновременно задребезжали, Ходжсон боролся изо всех сил, почти вставая с железного стула. «Ты думаешь, все кончено только потому, что я умру?! Вы, полиция, потратили столько лет и столько сил и можете лишь временно приостановить работу одной платформы электронной коммерции. Какие реальные потери это может нам причинить? «Марианская впадина» может вернуться в онлайн только с новым входным сервером! Даже если я умру, в даркнете все равно останутся тысячи программистов!»   «Говорят, ты работал под прикрытием двенадцать лет, верно?»

Ходжсон стиснул зубы, каждое слово вонзалось, как гвоздь, в спину У Юя.

«Как ты думаешь, сможешь ли ты навсегда избежать преследования Акулы после двенадцати лет, не видя солнечного света? Думаешь, Шарк тебя отпустит? Как долго продлится твоя так называемая удача, достаточно, чтобы продержаться до следующего подъема Марианской впадины? Ву Юй повернул голову, чтобы посмотреть на него, и легко сказал: «Тогда позволь им снова подняться, какое это имеет отношение ко мне?» Ходжсон уставился на него так, будто смотрел на монстра.

«Какое это имеет отношение к тебе? Не тебя ли забили до смерти, как дохлую собаку? Не ты ли живешь в получеловеческом, полупризрачном состоянии? Разве это жалкое существо, которое я вижу сейчас, не ты?»   «…»   «Акула может продавать бирманский опиум в Мексику, продавать фентанил с Дальнего Востока в Канаду, переправлять американское огнестрельное оружие на Ближний Восток и в Афганистан и устанавливать серверы для даркнета прямо под носом Интерпола! Анонимная электронная коммерция приносит миллиарды доходов каждый год, а отмывание денег превышает сотни миллиардов. Что мы создали? Мы создали царство либерализма и расширения богатства! Думаешь, ты герой, который успешно убил дракона?! Ты жалкая шутка!! Резкий грохот кандалов пронзил уши, когда Ходжсон встал с железным стулом, издав оглушительный звук, который почти ударил У Юя в лицо.  В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и вошел Линь Чжэн!   «Технологии не умирают! Свобода не умирает! Глубокая паутина не умирает! Дракон никогда не умрет!! Глаза Ходжсона вылезли из орбит, его лицо покраснело, а его отчаянный рев был настолько громким, что даже Линь Чжэн не смог его удержать. «Посмотрите на свое жалкое лицо. Вы потратили впустую более десяти лет, и вам нечего показать. Ваши усилия обратились в прах, оставив вас без каких-либо достижений.

Ты всего лишь жалкая шутка, как муравей… Ву Юй чувствовал себя так, как будто он застыл на месте, и всепоглощающее удушье проникло в его тело через глаза, уши, рот и нос.  Кто-то вытаскивал его, поддерживая с обеих сторон. Вероятно, это были два молодых и отличных стажера из группы специальных операций. Ходжсон продолжал бороться и реветь в безумии, чувствуя невероятное разочарование. Будучи главным злодеем, он ожидал, что в конце фильма он встретится со славным супергероем. Вместо этого он столкнулся с обычным и незначительным персонажем, похожим на муравья. Все его амбиции, борьба, замыслы и планы были разбиты шуткой, и эта, казалось бы, незначительная фигура была на удивление довольна, не выказывая никакого намерения носить сияющие героические доспехи, как надеялись зрители. Несмотря на желание рассмеяться, естественно опущенный рот Ву Юй оставался неподвижным. Линь Чжэн быстро лишил Ходжсона сознания, а охранники и врачи бросились на помощь. Двое молодых стажеров вытащили его в гостиную снаружи. Дверь тяжело закрылась, и шум снаружи мгновенно сменился приглушенным жужжанием. Молодой человек, который его поддерживал, в панике притащил инвалидную коляску и сказал: «Пожалуйста, сядьте, пожалуйста, сядьте». Затем два стажера переглянулись и кивнули. Один из них выбежал и вскоре вернулся с чашкой теплой воды, его челюстные мышцы напряглись и он сказал: «Пожалуйста, выпейте чаю». Ву Юй промолчал, ненадолго приподняв уголки рта, показывая, что стажеру следует отставить чашку в сторону.Однако стажер этого не сделал и стоял прямо, глядя на него ярким блеском, который бывает только у молодых людей.   «Пожалуйста, пожалуйста, не обращайте внимания на то, что сказал тот иностранный парень!» воскликнул он.   «…»   «Еще до того, как я окончил разведывательный факультет, мой наставник описал мне ваши дела. Я знал, что только самые выдающиеся, преданные и отличные люди имеют возможность быть отправленными на передовую после прохождения всех видов отбора, как и вы. Позже, когда меня выбрали в команду специального назначения, я действительно узнал о ваших достижениях и понял, насколько вы удивительны и выдающиеся!» Ву Юй тупо смотрел на него, словно попал в ловушку запутанного кошмара.   — Я, я просто надеюсь, что вас не будут беспокоить ерунды преступников, — стажер стоял, как молодой тополь, слегка покраснев, с выражением лица торжественным и искренним.

«Многие из нас, молодого поколения, стремятся без сожалений стать такими героями, как вы, и выполнить свои миссии». Герой. Это ужасное слово было похоже на гигантский меч, который рухнул вниз, оставив его холодным и пронизывающим до костей. «Не тебя ли забили до смерти, как собаку? Разве это не ты не похож ни на человека, ни на призрак?!   «Ты думаешь, что ты герой, который успешно убил дракона?! Ты просто жалкая шутка!!   «Вы потратили впустую более десяти лет, и вам нечего показать. Ваши усилия обратились в прах, оставив вас без каких-либо достижений. Ты всего лишь жалкая шутка, как муравей… Молодой человек все еще заикался, полный жизненных сил, духа, и его сияющие глаза, словно звезды, отражали его полицейский значок. Но Ву Юй больше не мог слышать. В ушах у него гудело, и ему привычно хотелось свернуться калачиком, но спрятаться было некуда, поэтому он неловко засунул руки в карманы куртки. Молодой человек посмотрел на него с надеждой, и Ву Юй с силой проглотил пересохшее горло, опустил голову, чтобы посмотреть на бетонную землю, и его пальцы внезапно через ткань коснулись чего-то твердого во внутреннем кармане; это был ключ. Было странно, что его хаотичный мозг все еще мог распознать, что это ключ от дома Бу Чунхуа.   «Шеф Лин！»   «Шеф Лин！»   «Я никогда его не бил!»

Молодой, красивый и лидер гневно кричал на своих подчиненных из машины. Затем он выглянул из гостиной с озорным блеском в глазах и полотенцем, накинутым на шею.

«Разве ты не мечтаешь стать пухлым дядей, медленно подвигающимся, сидя на диване?» — поддразнил он, прежде чем передать рюкзак, полный закусок, и холодно фыркнул: «Ты одет как только что пойманный подозреваемый в совершении преступления.» Воспоминания бесконтрольно всплыли на поверхность, вернув его обратно в коридор за пределами изолятора, где кто-то крепко держал его сзади, вытирая кровь с глаз и неоднократно повторяя ему на ухо: «Это я, Ву Юй. Я сейчас здесь, я опаздываю… извини. Ву Юй чувствовал себя так, будто он погрузился в глубины темного моря, где его дыхание было единственным звуком, который он мог слышать, когда он крепко сжимал ключ в ладони. Внезапно дверь открылась, и в гостиную вошел Линь Чжэн.   «Шеф Лин!»   «Шеф Лин!» Когда Ву Юй открыл глаза, в них можно было увидеть несколько едва заметных налитых кровью вен. Линь Чжэн быстро подошел и сказал: «Вы двое можете уйти первыми».   "Да!" Послушание молодых людей было укоренено в их костях, и они немедленно покинули комнату, прежде чем закрыть дверь. Взгляд У Юя проследил за Линь Чжэном, когда он сел напротив него и глубоко вздохнул, прежде чем заговорить. Его обычно нежные глаза сверкнули, и он поднял руку, чтобы прервать разговор У Юя:   — Знаешь, кого я пригласил сюда сегодня, кроме тебя?   "…ВОЗ?" Они были на небольшом расстоянии друг от друга, и Линь Чжэн наклонился, чтобы прошептать имя человека, которого знали все в системе общественной безопасности. У Ю замер.   «Этот человек вчера приехал в Юньдянь из Пекина для проверки и должен был уехать сегодня днем. После того, как я узнал об этом, я срочно связался с шефом Фэном и использовал некоторые уловки, чтобы привести его сюда, чтобы увидеться с вами». Линь Чжэн казался взволнованным, его тон отличался от обычного.«Ты помнишь, что я сказал тебе перед тем, как тебя перевели в Цзиньхай?»   «…»   «Когда-нибудь я верну тебе честь и дам тебе то, что ты заслуживаешь. Это требует терпения и ожидания, но время придет». Линь Чжэн остановился, его глаза сияли.

"Вы счастливы?"   «…»   «У Ю?»

Линь Чжэн почувствовал, что что-то не так. У Ю сидел неподвижно, как будто поглощенный темнотой тюрьмы, и на свету была видна только половина его напряженной линии подбородка. Через мгновение он устало покачал головой усталым коротким движением.   "Я хочу домой."

Линь Чжэн всегда был быстро реагирующим человеком, но несколько секунд он не совсем понимал, что только что услышал. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что у Юя не было «дома», как и у Се Цяньшаня. Что касается того, как появились две личности: «Ву Юй» и «Се Цяньшань»…   «Хорошо», — решительно сказал Линь Чжэн. Остановившись на мгновение, он терпеливо спросил: «После встречи с людьми, куда бы вы ни захотели отправиться, могу ли я лично отправить вас туда?»   «Забудь об этом», — ответил Ву Юй.   "Почему?"   «Я просто не хочу больше иметь дело с этими вещами», — устало вздохнул он, наконец садясь в кресло. При этом Линь Чжэн тоже сел, и расстояние между ними, которое было всего несколько минут назад лицом к лицу, внезапно стало больше.   «Однако спасибо», — продолжил У Ю, слегка кивнув головой и опустив глаза. Затем он повернулся и начал уходить.   "Ждать!" Линь Чжэн быстро встал и понизил голос, говоря строго. «Возможно, вы этого не знаете, но во втором полугодии в департаменте откроется несколько вакансий, и две из них весьма хорошие. Почему бы не побороться за них? Я не говорю о чести и ваших перспективах — все это пустые обещания. Я говорю о финансовой стабильности и личной безопасности. Разве это не лучше, чем рисковать тем, кем ты являешься сейчас? Что вы думаете?" Ву Юй самоуничижительно ответил: «Все в порядке, я хорошо зарабатываю, сражаясь.»   «Думаешь, тебе еще двадцать лет? Что, если однажды тебя забьют до смерти? Не думаешь ли ты, что капитан Бу заблокирует весь подпольный рынок бокса, когда узнает об этом?» Ву Юй молчал.   «У Ю!»

Линь Чжэн почти начал кричать.

«Ты собираешься прожить так остаток своей жизни, никогда не желая восстановить свое настоящее имя и личность?!» Они оба внезапно остановились. Когда они завернули за угол коридора возле гостиной, к ним внезапно бросилась группа людей, и все они в унисон остановились, увидев друг друга. Линь Чжэн отреагировал первым, стоя по стойке смирно и говоря тихим голосом.

«Вождь Фэн». Группа людей напротив них окружила двух стариков. Слева был не кто иной, как вождь Фэн, который ранее руководил провинцией Юньдянь. Ву Юй рефлекторно хотел отступить и уйти, но его шаги застыли на месте. Шеф Фэн сделал три быстрых шага вперед, опираясь на очки для чтения и улыбаясь, говоря: «Позвольте мне вас всех представить. Это У Ю, наш офицер Се». Другой старик был одет в костюм Чжуншань, и было трудно определить его возраст. Хотя он также носил черепаховые очки для чтения, его веки низко опустились, обнажая острый и опытный блеск в глазах. Он оглядел У Юя с ног до головы, прежде чем сильно похлопать его по плечу и сказать с улыбкой: «Офицер Се». Все взгляды сошлись на У Ю, выражая поддержку, восхищение, удивление, удивление… был даже намек на зависть, словно бесчисленные яркие и ясные зеркала. Офицер Се.Это эхом отозвалось в сознании У Юя, как повторяющийся звон гигантского колокола. Шеф Фэн что-то объяснял старику, который усмехнулся и, казалось, был вполне удовлетворен, но вскоре испустил долгий вздох, полный эмоций. Офицер Се. Шеф Фэн крепко сжал руку У Юя. Ву Юй знал, что ему следует делать, но сильная хватка подавляла его чувства. Его нервные окончания были натянуты до предела, а из ладоней сочился холодный пот, который он не мог контролировать. Он не мог это контролировать. Он вспотел. Старик повернул голову и прошептал инструкции своим подчиненным: «В нашей работе нам нужно защищать наших товарищей, которые внесли большой вклад. Даже если это означает время от времени переходить черту, мы должны постараться позаботиться об их проблемах…»   "Незачем." Эти взгляды вспыхнули снова, и Ву Юй мог видеть изменения в выражениях людей, но он чувствовал, что на мгновение улыбнулся.   — Я… и так в порядке.   «Офицер Се?»

Старик колебался. Шеф Фэн забеспокоился и тихим голосом упрекнул: «Офицер Се!» У Ю снова улыбнулся. Он поднял другую руку и на мгновение остановился в воздухе, прежде чем отдать честь лбом: «Служить людям». Он убрал руку, повернулся и пошел вниз по лестнице, его шаги становились все быстрее и быстрее. Порыв ветра на краю неба пронесся мимо высоких зданий и заполненных транспортом улиц, заглушив смех юных учеников, тренирующихся в сумерках, и заглушив шум школьных ворот и звонок об окончании урока, доносившийся над школой. дорога. С ветром в его волосах и развевающимися за спиной фалдами пальто он ускорил шаги, а молодой голос, полный тоски, эхом отдавался в его ушах: «Если бы я только мог получить образование, я бы продолжал учиться…»

«Не правда ли? мечта каждого следователя по уголовным делам носить белую рубашку?»

«Чтобы подняться вверх, нужно заслужить заслуги!» Но его мысли были заглушены хриплым смехом и игрой двух молодых людей, которые поднимались с восточным ветерком и в конце концов были поглощены толстыми серыми стенами тюрьмы.   (Примечание переводчика: чисто белая рубашка является стандартной вещью для чиновников среднего и высокого ранга в китайской полиции. Согласно правилам, только офицеры полиции в звании суперинтенданта или выше могут носить чисто белую рубашку.В обычных органах общественной безопасности префектурного уровня только несколько основных лидеров в ранге суперинтенданта имеют право носить белую рубашку.) Ву Юй побежал, как будто за чем-то гонясь. Он прошел через оживленные торговые районы, шумные улицы и многолюдные толпы. Он промчался сквозь свинцовые серые облака сезона дождей и туманный туман, чувствуя себя птицей, окутанной холодной, влажной атмосферой, ныряющей вниз и устремляющейся к оживленной и упорядоченной земле, не видя возврата. Машины неоднократно сигналили, а светофоры менялись, когда толпа перетекала через улицу. Он замедлил ход, присев на землю, выдыхая горячие вздохи, когда полез в карман за ключом, крепко сжимая его в ладони. Спустя долгое время он, наконец, спрятал голову между колен и издал хриплый, испуганный и катарсический всхлип, который никто не мог услышать. Громовой рев сотряс небо. Цзиньхай.   «!» Бу Чунхуа внезапно проснулся от грома. За окном машины низко висели облака, и сильный ветер шевелил листья, предвещая надвигающийся ливень, громко царапая стекло машины. Телефон в его кармане непрестанно жужжал.   «Алло?»   «Готово!» — послышался на другом конце провода его старый одноклассник из прокуратуры, на фоне которого звучал шум, вероятно, он ходил и говорил одновременно. «Дело 502 расследовано и возбуждено, в понедельник процедуры будут переданы в ваше бюро. Но до сих пор неясно, покончил ли с собой убийца Гао Баокан или был убит.

Вам придется предоставить дополнительные доказательства... Кстати, вы что-то, пузырек прозрачного лака для ногтей может перевернуть все дело. От заключения судебно-медицинской экспертизы у меня мурашки по коже!.. Эй, где ты сейчас? Ты все еще ждешь у наших ворот? Бу Чунхуа повернул голову, чтобы посмотреть на пешеходов, спешащих по дороге, и на дверь прокуратуры Цзиньхая напротив. "Ага."   "Ты здесь? Тогда не уходи. Давай соберемся сегодня вечером. В том ресторане, в прошлый раз мы ели целого жареного ягненка и два пива…»   «Я не голоден, я иду домой».   «…Позвонить Яну, Цяню и еще нескольким — а? Куда ты идешь?"   «Я иду домой», — Бу Чунхуа повернул ключ и завел двигатель, боковое зеркало за стеклянным окном отразило легкий изгиб его рта. «Кто-то ждет ужина дома».   «Бу Чунхуа?! Солнце взошло с запада? Ты, черт возьми, издеваешься?!…» Бу Чунхуа повесил трубку и осторожно бросил ее на пассажирское сиденье. Перед надвигающейся бурей «Ранглер» развернулся на улице и направился в сторону центра города. После удара молнии последовал раскат грома, и вскоре дождь становился все громче и громче, создавая бесчисленные лужи на земле. Под хмурым небом в каждом доме в жилом районе уже включили свет. Бу Чунхуа вышел из лифта, неся два бумажных пакета с едой на вынос, и на мгновение остановился перед дверью своего дома. Он глубоко вздохнул, посмотрел на размытое отражение на противоугонной двери и внезапно у него возникла странная мысль, как будто он почувствовал, что его волосы грязнятся от дождя. Он инстинктивно поднял руку, чтобы поправить волосы, затем усмехнулся и прочистил горло, прежде чем открыть дверь и воскликнуть: «Я вернулся!»

Полукруглая гостиная не была освещена, что придавало ей ощущение пустоты, а сильный дождь оставил бесчисленные следы на окнах от пола до потолка. Бу Чунхуа посмотрел на лестницу и поставил еду на вынос на открытую кухонную стойку, повысив голос: «Давайте есть! У Ю!» Никто не ответил. Бу Чунхуа на мгновение замер в центре пустого дома, по-видимому, не реагируя.   «У Ю?» — тихо сказал он. Он толкнул дверь в гостевую спальню наверху, которая все еще имела несколько грязный вид с того момента, как они ушли вчера утром. Дверь в ванную была полуоткрыта, а использованное полотенцеВу Юйвисело на дверной ручке. Никого не было ни в спортзале рядом с гостевой спальней, ни в главной или второй спальне внизу. Закрытый балкон снаружи показывал городской пейзаж среди дождя и мерцающих огней центрального делового района за дождевой занавеской. Сердце Бу Чунхуа забилось в смятении, и его шаги стали легкими, как будто он не хотел нарушать увлекательный, но хрупкий сон.Он толкнул дверь в кабинет, и смежная с ней комната оказалась фортепианной. Свет настенной лампы падал в полуоткрытую дверь. Его шаги прекратились, и он долго смотрел на слабый свет, прежде чем прошептать: «Пришло время поесть, У Ю, выходи». Ответа не последовало. Спустя какое-то время он наконец протянул руку и осторожно толкнул дверь в комнату с фортепиано. Его пальцы скользнули в воздухе. На город лил проливной дождь, а шум бесчисленных потоков воды был оглушительным. Через окна от пола до потолка он трансформировался в далекие и размытые звуки, похожие на океанские волны. Постояв долгое время, Бу Чунхуа медленно обернулся. Выражение его лица и движения были такими спокойными, как будто они застыли. Он разогрел еду и разложил ее по тарелкам, как он делал бесчисленное количество раз раньше, когда ел в одиночестве. Он сел на высокий табурет у стойки и начал есть. Лязг ложки о посуду издал слабый звук, но его было трудно услышать среди шума проливного дождя, захлестнувшего мир.   «Мне было любопытно со вчерашнего вечера. Сколько вы заплатили за такой большой дом в Цзиньхае?» — спросил Ву Юй напротив того, кто помешивал дымящийся дым. Он услышал свой голос, как будто он исходил из другого времени и пространства: «Это зависит от места. Хочешь купить дом?» У Ю покачал головой. «Мне просто интересно узнать о вашей ситуации с ипотекой… в конце концов, вы не похожи на человека, который берет деньги, чтобы помочь кому-то выйти под залог.»   "Почему нет? Разве вы не знаете, что все лидеры коррумпированы и злоупотребляют своей властью?»   «Хахахаха…»   «Моя самая большая мечта», — сказал Ву Юй, поедая булочку с грибами и побегами бамбука. Его черные ресницы сложились аркой в уголках глаз, а беспечное выражение лица излучало необъяснимое очарование, из-за которого людям было трудно отвести взгляд. «Это сидеть на диване каждый день после работы и становиться тихим и спокойным, медленно округляющимся дядей».   — Но ты сказал, что твоей мечтой было медленно стать круглым? С лестницы послышались шаги, и чья-то фигура, словно ветер, помчалась вверх по лестнице. «Мечты мечтами, а реальность реальностью!»   … Бу Чунхуа улыбнулся, хотя сам даже не заметил этой улыбки. Люстра отбрасывала его одинокий профиль на мраморную столешницу, а за окном небо потемнело, превратившись в сырую и холодную черноту. Через некоторое время он ослабил хватку палочек для еды. Он энергично потер лицо, глубоко спрятав брови и глаза в ладони. Горе, тоска и обожание, которые он больше не мог сдерживать, наконец, прорвались через шлюз, затопив все его чувства, как потоп, охвативший все.   «Он напал на меня, и я убил его, и это не имеет никакого отношения к Бу Чунхуа. Зачем тебе его наказывать?»   — Они доставили тебе неприятности? «Где Бу Чунхуа?!»

Ву Юй в изоляторе разбил экран телевизора на куски, как раненое и отчаявшееся животное, которому больше некуда было обратиться.

«Где Бу Чунхуа?!»  Бу Чунхуа протянул руку и положил телефон на стол, почти намеренно блокируя свои мысли и не давая себе времени колебаться или колебаться. Закрыв глаза, он разблокировал интерфейс и сильно нажал на два слова «У Ю» в записи пропущенных вызовов. Зазвонил телефон, и в тот момент, когда он открыл глаза, его сердце, казалось, остановилось, и мир вокруг него исчез, оставив перед ним только экран телефона.   «Здравствуйте, пользователь, которому вы позвонили, выключен…» Бу Чунхуа швырнул телефон на стол, затем провел пальцами по волосам и потер налитые кровью глаза. Его рубашка туго натягивалась на выпуклые мышцы шеи и плеч, а рука сжимала телефон так сильно, что на тыльной стороне ладони вздулись вены. Тем временем его горло сжимало сухие спазмы.Как он мог просто так уйти? Как он мог не ответить на мой звонок? Бу Чунхуа набрал другой номер и сказал хриплым голосом: «Эй, Ляо Ган, Ву Юй сегодня в офисе? Если его здесь нет, пришлите мне адрес его регистрации… Что? Директор Сюй отправил его на задание, а он весь день не приходил на работу?» Ляо Ган ехал за рулем и кричал во весь голос среди гудков вечернего движения в час пик: «Я собирался сообщить тебе, но ты весь день не приходил на работу, так что… Алло? Здравствуйте, капитан Бу? Отослал его? Словно на него пролили холодный душ, пылающий гнев внутри Бу Чунхуа внезапно подавился. Белый дым медленно поднимался, раскрывая намек на холодные и трезвые сомнения. В какое место отправили У Юя? И с какой целью? Учитывая тонкую и чувствительную личность У Юя, как мог директор Сюй в одиночку отправить его в другое место, никому не сообщив? Не говоря уже о том, обладал ли директор Сюй достаточным авторитетом, почему прямой руководитель У Юя, Бу Чунхуа, не слышал об этом никаких новостей? Пока не… Мозг Бу Чунхуа, казалось, разделился на две части. Одну часть переполняли нахлынувшие эмоции, подобные расплавленной лаве, текущей по поверхности земли. Другая часть, однако, была ясной, как вечный ледяной покров, и ее было достаточно, чтобы помочь ему мгновенно выяснить причину и следствие. Не изменив ни малейшего выражения спокойного выражения лица, он повесил трубку и немедленно позвонил Сун Пину.   «Привет, Чунхуа?»   «Почему Линь Чжэн не сообщил мне о возвращении У Юя в Юньдянь?» Хотя Сун Пин был готов, он все же на несколько секунд поперхнулся от резкого вопроса Бу Чунхуа.Через несколько секунд он вздохнул и сказал: «Честно говоря, Чунхуа, я не особо поддерживаю это, но у меня не было причин возражать».   «Ву Юй был доставлен в Юньдянь Чжан Бомином тринадцать лет назад, а затем переведен в Цзиньхай. Если бы Чжан Бомин не умер,Ву Юймог бы вернуться в свой родной город после завершения миссии. Но теперь, когда Чжан Бомин мертв, а трансфер У Юя отменен, его можно отнести только к Юндянь. Однако, чтобы избежать неприятностей и по другим причинам, его временно отправили в Цзиньхай», — объяснил Сун Пин. Зрачки Бу Чунхуа слегка сузились, словно игла, пронзившая барабанную перепонку.   «Поэтому, если что-то случится или возникнет чрезвычайная ситуация, Ву Юй не может принадлежать Цзиньхаю», — сказал Сун Пин, вставая с большого офисного кресла и глядя в окно прищуренными глазами. "Вы понимаете теперь?" На самом деле, все уже должны были это понять. Вот почему, когда Ву Юй был заперт, Линь Чжэн поспешно приехал из департамента провинции Юньдянь в подбюро Южного города, и почему, когда Ву Юй хотел уйти в отставку, вождь Фэн позвонил Сун Пину с другого конца Китая. Даже если Сун Пин хотел сам избить У Юя, он мог сдаться только тогда, когда ему позвонил шеф Фэн. Но каждый раз, когда Бу Чунхуа думал о сцене за пределами комнаты той ночью, первое, что приходило на ум, был момент, когда Ву Юй, казалось, хотел оглянуться на него, но был остановлен неизвестной силой.   «Я понимаю», — наконец раздался в трубке низкий голос Бу Чунхуа после долгого молчания.«Но Ву Юй тоже не принадлежит к Юндянь».   «Он принадлежит самому себе». Сун Пин был слегка ошеломлен и повесил трубку. Он медленно положил телефон, посмотрел через стеклянное окно, которое было несколько искажено из-за влаги, и посмотрел на небо за окном, наполненное темными облаками и проливным дождем. Через некоторое время он снял очки и потер нос. Шрапнель, оставшаяся в его ноге, и десятки стальных гвоздей в руках и поясе по-прежнему причиняли ему боль в дождливые дни, даже более тридцати лет спустя. Но тогда никто не мог этого предсказать, в том числе и он сам, когда он был молод и полон жизненных сил.   "Молодежь!" Сун Пин вздохнул со сложным настроением и покачал головой. Он развернулся и пошел обратно к своему большому столу. Бу Чунхуа схватил зонтик, бумажник и ключи от машины, поспешно надел пальто и быстро вышел. Он пошел прямо от лифта в гараж и, заводя джип, открыл приложение для обмена сообщениями на своем телефоне. В наши дни даже директор Сун научился пользоваться WeChat, но тот парень по фамилии Ву все еще использовал текстовые сообщения. В результате почтовый ящик Бу Чунхуа был заполнен аккуратно расположенными проверочными кодами, и только два слова «У Ю» выделялись посередине.   «Сегодня вечером я собираюсь в Юньдянь». Сообщение было успешно отправлено, и Бу Чунхуа выключил экран телефона, завел машину и красиво развернулся на развороте из гаража. Внезапный ливень заставил все окна машины покрыться белым пятном. В следующее мгновение джип резко остановился с резким скрежетом колес о тротуар.Дворники оставили на лобовом стекле автомобиля веерообразные пятна от воды. Фары светили сквозь дождь, освещая крохотное пространство под карнизом перед зданием. Ву Юй держал два пластиковых пакета с едой на вынос, плотно завернутые в промокшую черную куртку, то ли потому, что ему было холодно, то ли из-за усталости. Он снова повернулся к светящимся задним фарам машины, с его мокрых волос капала вода, и замер. Цзиньхай был окутан туманным дождем, а огни вдоль прибрежного моста в гавани образовывали драконоподобный узор. Вдалеке по морю плыли слабые световые башни, а шум прилива уходил вдаль.   "Ты поел?"   — Нет, я жду тебя.   — …что, если я не вернусь? Бу Чунхуа смотрел на У Юя, не мигая, его глаза, казалось, скрывали сложные и неразличимые эмоции. Спустя долгое время он похлопал по пассажирскому сидению и сказал: «Залезай, пойдем домой». Когда они уехали, пассажирская дверь джипа открылась и снова закрылась. Они отступили в подземный гараж здания. Через некоторое время зажегся свет и в двухуровневой квартире на верхнем этаже. Из окон можно было видеть звон мисок и палочек для еды, стук тапочек и покачивающиеся тени. Туманный ореол огней тысяч домов сходился в море огней, проходя сквозь дождевую завесу и отражая размытый теплый желтый цвет неба.

Том 2. Дело о черепах 502 II

На следующий день была суббота. «Итак, зачем ты вернулся в Юньдянь?»

Бу Чунхуа прошел мимо полки с импортными продуктами в супермаркете и бросил в тележку два пакета шоколадных шариков со вкусом мяты. — Просто чтобы посмотреть, как выглядит торговец наркотиками, которого ты поймал раньше? У Ю скрестил руки на ручке тележки и последовал за Бу Чунхуа, как большая дикая кошка, его черные глаза смотрели, как шоколадные шарики падали в тележку для покупок, а его горло издавало только звук «хм». Суббота была самым загруженным временем для торгового центра, но супермаркет на первом этаже был относительно пуст. Причина заключалась в том, что такого рода заведения, осмелившиеся удвоить цену, добавив к названию бренда слова «органический», не были местом, куда нормальные люди любили приходить, за исключением таких дураков, как Бу Чунхуа. Бу Чунхуа внезапно повернул голову и посмотрел на У Юя. — Почему, просто из любопытства? У Ю выпалил: «Это потому, что…» Бу Чунхуа слегка прищурился. Бу Чунхуа, возможно, был печально известен своим суровым и высокомерным поведением, но нельзя было отрицать, что он выглядел как настоящий студенческий сердцеед. От угла бровей до нереальной прямой переносицы и подтянутости линии подбородка — каждая черта лица казалась идеально проработанной. Даже малейшее сжатие его губ заключало в себе ясную и тонкую силу. Острая интуиция, отточенная более чем за десять лет опасностей, в одно мгновение спасла У Юя.

«Это должно быть не из-за этого!»   «…»   «Я вернулся, чтобы лично отправить его на встречу с моим самым любимым человеком, в конце концов, уже почти июнь, и я не могу выразить свое восхищение своим кумиром, не прилетев туда сам», — сглотнул Ву Юй.

«Это преданность». Бу Чунхуа был настроен скептически: «Разве твой кумир — Аска Кирара?»   «Да, да, у меня тоже есть кумир-мужчина, — торжественно сказал Ву Юй, — Линь Цзэсюй».   «……….» Бу Чунхуа бросил презрительный взгляд на У Юя, как будто его ценности были полностью перевернуты. Тем временемВу Юйстоял твердо, слегка выпятив грудь, особенно заметно было молочно-желтое пятно на его рубашке, оставшееся ранним утром.　　   «Сколько торговцев наркотиками вы уже поймали?» — внезапно спросил Бу Чунхуа. У Ю был немного застигнут врасплох и еще не закончил считать в уме, когда Бу Чунхуа внезапно рассмеялся, источая холодную ауру: «Если торговец наркотиками будет приговорен, они заставят тебя лететь обратно один раз; Если осудят двоих, дважды заставят лететь обратно. С этого момента вам придется лететь обратно в Юньдянь каждый раз, когда умирает торговец наркотиками? Должно ли подразделение предоставить вам ежемесячный отпуск на те несколько дней в месяц, когда вы не можете прийти на работу?» В глазах У Юя внезапно вспыхнул проблеск надежды: «Оплачиваемый отпуск?»   "Что вы думаете?"   "…неважно. Человек не может отказаться от своей награды за посещаемость только ради кумира», — сразу серьезно сказал Ву Юй: «Капитан, не волнуйтесь, если это между вами и моим кумиром, я выбираю вас». Бу Чунхуа долго смотрел на У Юя, а тот оглянулся откровенным и решительным взглядом.   «Тебе лучше помнить, что ты выбрал меня», — наконец сказал Бу Чунхуа после долгой паузы.

По какой-то причине его тон прозвучал немного странно, а затем он повернул голову и ушел. У Ю поспешно подтолкнул тележку, чтобы догнать Бу Чунхуа, услышав хруст двух дорогих импортных закусок, которые схватили с полки и бросили в тележку, даже не обернувшись. Согласно рассуждениям У Юя, взрослый подчиненный мужчина не может постоянно отсасывать у своего начальника, едя и пья у него дома день и ночь. Вот почему Ву Юй установил для себя крайний срок, чтобы уехать, когда дело 502 будет полностью раскрыто. Однако до этого он остался, так как босс работал очень усердно, а у Юя не было машины, из-за чего возвращаться в свой ветхий дом посреди ночи было хлопотно и небезопасно. Ву Юй также подумал о решении продовольственной проблемы: хотя он не мог позволить себе арендную плату, он мог заплатить за продукты. В противном случае могло бы показаться, что он ускользнул от Бу Чунхуа. Бу Чунхуа не прокомментировал проблему попрошайничества, но надеялся, что Ву Юй рассмотрит его предложение заплатить за продукты, прежде чем принимать какие-либо решения. Поэтому в субботу они вместе пошли в супермаркет, где Бу Чунхуа обычно покупал продукты. Ву Юй порылся в карманах перед кассой, прежде чем повернуться к Бу Чунхуа, который стоял со скрещенными руками и стоически смотрел на него, как судья Каннского кинофестиваля, готовящийся критиковать фильм. Атмосфера была мрачной и напряженной, и после долгого молчанияВу Юйнаконец спросил робким голосом: «Капитан, можете ли вы подарить мне несколько дней легкой жизни?» Бу Чунхуа выгнул бровь и просмотрел органические овощи, импортные фрукты, два фунта замороженной трески, два фунта глубоководных гигантских креветок, четыре коробки тофу и две дюжины яиц через кассу самообслуживания. Он указал на число, отображаемое на экране, и заметил: «Если вы хотите жить комфортно, это норма». Затем он просканировал две коробки шоколадных шариков, две упаковки импортных закусок, восемь упаковок жевательных конфет из фруктового сока и две коробки роскошного масляного печенья. Указывая на неожиданно возросшую цифру на экране, он сказал: «Такой уровень жизни практически привычен. У вас есть какие-либо проблемы с этим?» Ву Юй зажал нос и некоторое время смотрел на сумку с покупками, прежде чем наконец решил: «Капитан, Ляогэ — твоя первая супруга.Если он в порядке, то и я тоже». Как заместитель капитана отдела уголовных расследований в Южном городском подотделе, Ляо Ган должен был обслуживать своих начальников — директора Суна, который был проницательным и печально известным человеком, с которым было трудно иметь дело, и директора Сюй, пожилого и артистичного человека. Он также помогал капитану Бу, который постоянно работал до 3 часов ночи и, казалось, приносил с собой свою собственную зловещую фоновую музыку. Кроме того, ему приходилось заботиться о своих подчиненных, которые были молодыми следователями по уголовным делам, постоянно голодающими и способными сожрать две коробки тушеных яиц и ветчинных сосисок всего за три дня. Тем не менее, Ляо Ган был добродетельным, великодушным и мог легко справиться со всеми этими обязанностями. Таким образом, Бу Чунхуа смог заслужить одобрение У Ю, предложив несколько пакетов закусок, хотя оставалось неясным, как высшие руководители в Юньдяне или крупные наркобароны в Золотом треугольнике отреагируют на это негласное правило. Неся сумки с покупками, они вышли из супермаркета, и половина лицаВу Юйраспухла от шоколадного шарика во рту. Он невнятно пробормотал: «Процедуры прокуратуры будут готовы в следующий понедельник, и мы начнем расследование дела об убийстве Нянь Сяопина и Гао Баокана. У вас есть время готовить дома с таким количеством еды?» Бу Чунхуа успокаивающе ответил: «Я позабочусь, чтобы у вас было время». У Ю подумал про себя: «С людьми всегда легче иметь дело, когда даешь им то, что они хотят». Когда Ву Юй вышел из супермаркета на первом этаже, он вошел в оживленный зал люксовых брендов.Пространство было заполнено людьми, одетыми в впечатляющие наряды, а массивные зеркальные плитки отражали ослепительный хрустальный свет. Ву Юй был чудаком среди толпы, он носил старую футболку, шорты и пляжные сандалии и небрежно нес сумку с шоколадными закусками. Он выглядел так, будто был частным водителем, сопровождающим молодого мастера по магазинам. Тем не менее, он был, несомненно, красив, с изысканными чертами лица, на которые люди обращали головы, чтобы взглянуть еще раз, куда бы он ни пошел. Девочки-подростки хихикали и проходили мимо него с застенчивыми и любопытными взглядами. Бу Чунхуа раньше вывозил У Юя, но только по делам, связанным с работой. Среди группы полицейских, которые часто целыми днями не принимали душ, даже самый привлекательный человек казался обычным. И только случайная дополнительная терпимость и доброта Мэн Чжао едва ли напоминали всем, что Ву Юй был красивым парнем. Только когда они вышли на улицу, Бу Чунхуа понял, что Ву Юй набрала высокие баллы среди женщин. Всего за несколько шагов три разных консультанта по макияжу и уходу за кожей предложили ему образцы продукции. Бу Чунхуа и раньше действовал под прикрытием, маскируясь под визажиста максимум на несколько месяцев. Хотя по слухам агенты под прикрытием должны иметь среднюю внешность и не иметь отличительных черт, желательно сливаться с толпой, на самом деле, когда кому-то срочно необходимо выполнить задание, найти человека с соответствующими способностями, квалификацией, политическим обзором и лояльностью уже сложно. достаточно. Внешний вид обычно не принимается во внимание, если только он не настолько потрясающий, что вызывает пробки, как у знаменитости, идущей по улице. Бу Чунхуа подумал про себя: «Хотя Ву Юй не совсем достиг этого уровня, его внешность не следует недооценивать. Если запланированная Чжан Бомином секретная операция была значительной по масштабу и интенсивности, у него было достаточно времени, чтобы выбрать кандидата. Так почему же он в конечном итоге выбрал У Ю, который тринадцать лет назад был еще более красивым и выдающимся, чем сейчас?» Когда мимо болтала и хихикала четвертая группа девушек, Бу Чунхуа больше не мог этого выносить. С равнодушным выражением лица он внезапно остановился и снял солнцезащитные очки, а затем с силой надвинул их на лицо У Юя. Взяв сумку с покупками из рук У Юя, Бу Чунхуа сказал: «Я положу продукты в багажник. Не следуй за мной. На втором этаже торгового центра находится книжный магазин. Подожди меня у входа, а потом мы вместе поднимемся наверх в ресторан». Ву Юй быстро схватил дорогие солнцезащитные очки, которые стоили больше, чем вся его одежда вместе взятая, и спросил: «Мы купили так много продуктов. Разве мы не пойдем домой готовить?» Бу Чунхуа ответил: «В ресторане наверху есть две дикие рыбы-меч. Я сказал им оставить это для нас.

Не хочешь пойти попробовать? Если ты не хочешь есть, мы можем пойти домой и приготовить жаркое из лука-порея и яиц. Ву Юй был ошеломлен упоминанием о рыбе-меч. Он отступил назад, как будто внезапно превратился из дикого снежного барса в домашнего кота, излучая ауру послушного и воспитанного человека, похожую на ту, когда он впервые присоединился к Отряду.

«Да, капитан. Я буду ждать тебя." Бу Чунхуа взял тяжелые сумки с покупками и не смог поднять руку, чтобы похлопать У Юя по плечу, поэтому развернулся и пошел прочь. Бу Чунхуа взял с собой У Юя, чтобы купить разные вещи, а затем отправил его в книжный магазин, чтобы он провел некоторое время, прежде чем наконец угостить его рыбой-меч. Для У Юя этот опыт был сродни празднованию дня рождения, или даже лучше – он легко мог войти в число пятидесяти лучших «идеальных дней» в его жизни. Положив продукты в багажник машины, Бу Чунхуа вернулся в торговый центр и поднялся наверх. Как и ожидалось,Ву Юйне ждал его у «входа» книжного магазина, как было указано. Бу Чунхуа вошел в книжный магазин и увидел У Юя, стоящего посреди отдела фэнтези с книгой, о которой он даже не знал, о чем она, полностью поглощенного чтением, и в смутном свете был виден только его затылок. -освещенная территория. Бу Чунхуа уже собирался пройтись по рядам книжных полок в поисках У Юя, когда что-то привлекло его внимание. Он взглянул в угол новой книжной витрины и увидел книгу под названием «Конституционные размышления по вопросам гомосексуализма».Внезапное сердцебиение пронзило его, почти как электрический разряд, пронзивший его нервы. Бу Чунхуа сделал два резких шага вперед, а затем резко остановился. В этот момент его кровь с пугающей скоростью прилила к кончикам пальцев, но сердце внезапно подпрыгнуло к горлу, как будто вот-вот вырвется изо рта. В субботу в книжном магазине было много покупателей: студенты гуляли, дети бегали и кричали, родители несли свои сумки, даже молодые пары на свиданиях. Никто не заметил ни его лица, ни легкой напряженности на его лице, и никто не услышал громкого биения его сердца в горле. Казалось, прошло много минут, хотя на самом деле это была всего лишь доля секунды. Наконец Бу Чунхуа медленно отступил назад, потянув руку к полке. Несмотря на громкий фоновый шум, когда парочки ссорились по другую сторону книжной полки, студенты жаловались на свои тяжелые рюкзаки, родители изнуренно ругали своих детей за беготню, а молодые люди бросали неодобрительные взгляды, Бу Чунхуа казалось, что все их движения остановились. долю секунды. Бесчисленные пары глаз были устремлены на него, словно стрелы, пронизавшие небо, пригвождая его к месту в тот момент, когда кончики его пальцев коснулись обложки книги.   «Капитан!» Бу Чунхуа был словно наэлектризован, и все его тело тряслось. Он быстро убрал руку и остался спокоен, а сердце его колотилось как сумасшедшее.  Шумный фон книжного магазина продолжался, и Ву Юй поднял голову, положил фэнтезийный роман в руку и направился к нему. Бу Чунхуа нервно засунул руки в карманы и сделал шаг вперед ему навстречу, сглатывая сухой комок в горле.   "Ждать." Внезапно У Ю, кажется, что-то увидел и похлопал Бу Чунхуа по плечу, давая ему сигнал уйти, а затем прошёл мимо него, направляясь прямо к молодому человеку, который быстро убирал свой телефон возле входа в книжный магазин.

«Извините, не могли бы вы удалить фотографию?» Когда он смотрел на это, виски Бу Чунхуа пульсировали. Молодому человеку, сделавшему фотографию, было всего около двадцати лет, он выглядел как студент колледжа, нес спортивный рюкзак, высокий и красивый, но теперь полный застенчивости и смущения.

«Прости, я просто…» Бу Чунхуа быстро шагнул вперед, схватил молодого человека за руку и был не таким нежным и вежливым, как Ву Юй. «Где твой телефон? Показать его мне!" Бу Чунхуа действовал быстрее, чем Ву Юй, схватив молодого человека за руку и потребовав более настойчивым тоном: «Где твой телефон? Показать его мне!"  Устрашающее поведение опытного следователя по уголовным делам напугало застенчивого мальчика чуть ли не до слез. — Прости, я не это имел в виду, я правда не… Бу Чунхуа уже разблокировал свой телефон большим пальцем, а Ву Юйоткрыл последнее сообщение, посмотрел, затем открыл альбом и замер.Когда он только что узнал угол камеры, он подумал, что мальчик фотографирует Бу Чунхуа, поэтому похлопал Бу Чунхуа по плечу, чтобы позволить ему подождать. У него даже были какие-то насмешливые и дразнящие мысли в голове. Он даже не подозревал, что в альбоме содержалось восемь или девять последовательных кадров, на которых его тайно фотографировали. Лицо Бу Чунхуа потемнело, и он указал на У Юя: «Присматривай за ним, я кого-нибудь позову».

Затем он достал телефон и набрал номер службы безопасности местного полицейского участка.   «Мне очень жаль, сэр, мне очень жаль! Я больше не буду этого делать!»

Молодой человек, услышав слова Бу Чунхуа и почувствовав его внушительное присутствие, подумал, что каким-то образом спровоцировал босса гангстера, и запаниковал: «Я всего лишь студент. Я просто хотел с ним познакомиться. Могу ли я просто удалить его сейчас? Я удалю это прямо сейчас, обещаю…»   "Познакомиться с ним?" — недоверчиво спросил Бу Чунхуа. Молодой человек украдкой взглянул на У Юя и выглядел так, словно собирался расплакаться: «Я… я видел, как он шел один, и думал, что он… он все еще одинок. Но я не осмелился поговорить с ним напрямую, опасаясь, что меня избьют, поэтому решил опубликовать это на анонимной стене знакомств в школе. Я никогда этого не ожидал…» Бу Чунхуа: «…» У Ю: «…» Бу Чунхуа сделал выговор: «Из какой ты школы? Покажи мне свой студенческий билет!» Молодой человек, у которого, похоже, не было большого жизненного опыта, быстро достал студенческий билет, в котором оказалось, что он учится на первом курсе спортивного факультета соседнего университета.   — Так вы пара? — скорбно спросил молодой человек.Бу Чунхуа ничего не сказал, его лицо выглядело немного странно. Но его холодная и внушительная аура культивировалась долгое время, и никто не мог обнаружить никаких следов странности под его суровой и красивой внешностью. Ву Юй вздохнул и бросил ему телефон, удалив фотографии. Затем он обнял Бу Чунхуа за плечо и сказал: «Нет, я телохранитель этого молодого господина. Если бы его выражение лица было неправильным, я бы бросился и изрубил тебя». Это лишило молодого человека дара речи.   «То, что ты сделал, неправильно. Мужчины не могут иметь детей. Если бы все вели себя как ты, население Китая было бы уничтожено, а американцы вторглись бы», — Ву Юй на мгновение замолчал, прежде чем стать серьезным.

«Выходные — прекрасное время для учебы и работы. Такие молодые люди, как ты, не должны тратить все свое время на мысли о любви. Когда ты доживешь до моих лет, ты поймешь... это пустая трата времени для людей, которые не могут позволить себе дом, встречаться, верно? Возвращайся к учебе». Судя по выражению лица молодого человека, он, казалось, собирался заплакать.

Ву Юй покачал головой и ушел с Бу Чунхуа, обняв его за плечо, неторопливо прогуливаясь. Выйдя из книжного магазина, Бу Чунхуа достал телефон и позвонил, поручив службе общественной безопасности прислать кого-нибудь, чтобы присмотреть за молодым человеком.  Через несколько мгновений прибыл патрульный на первом этаже и быстро обнаружил цель в переполненном торговом центре. Он сообщил, что молодой человек некоторое время оставался на месте, прежде чем уйти, чтобы найти кого-то другого, с кем можно было бы завязать разговор. Ву Юй молчал, но коснулся своего лица, его выражение показывало, что он находит ситуацию забавной.   «Правда ли, что вы не встречаетесь, потому что не можете позволить себе дом?» — спокойно спросил Бу Чунхуа, когда они пошли вперед. Ву Юй самоуничижительно усмехнулся: «Зачем вообще встречаться? Мне и так хорошо одному». Обычно он шел на полшага позади Бу Чунхуа, привычка, выработавшаяся во время его работы под прикрытием, и не привык идти впереди. Однако Бу Чунхуа уже заметил, что всякий раз, когда было что-то, чего можно было с нетерпением ждать, или что-то захватывающее, Ву Юй с радостью делал полшага впереди себя. Это было очевидно в их текущей ситуации, когда Ву Юй с нетерпением вел их к месту назначения — ресторану, известному своей восхитительной меч-рыбой. Глядя на расслабленный профиль У Ю, Бу Чунхуа внезапно спросил: «А что, если бы ты встретил кого-то, кто не против того, что быть с тобой может быть обузой или даже опасно?» У Ю, казалось, остановился. Руки Бу Чунхуа скользнули в карманы, осторожно крепко сжав ладони. Затем он увидел, какВу Юйулыбнулся, закрыл глаза и слегка наклонил голову вверх, его глаза скрывали бесчисленные неописуемые эмоции. Уголки его рта даже слегка приподнялись, по-видимому, от счастья.   «Я запишу этого человека своим наследником», — сказал У Ю. Выражение лица Бу Чунхуа слегка изменилось.

«Рыба-меч приготовлена на пару?»

Ву Юй обернулся и нетерпеливо спросил, облизывая губы. Бу Чунхуа равнодушно отвернулся. Он жестом пригласилВу Юйследовать за ним и направился к ресторану на верхнем этаже. Тем временем на втором этаже торгового центра патрульный в штатском слился с толпой и удалился, предположительно вернувшись вниз, чтобы продолжить патрулирование и предотвратить кражу. Студент колледжа, у которого было несколько недавно добавленных контактов WeChat, напевал мелодию, входя в туалет. Он вошел в кабинку, запер дверь, и выражение его лица внезапно стало холодным. Затем он сунул телефон в рюкзак и вытащил из кармана куртки еще один телефон. Он разблокировал его паролем, и на экране появилось лицо У Юя. У Ю только что вошел в книжный магазин и одной рукой просматривал фантастический роман на полке, а другой рукой снимал солнцезащитные очки, обнажая свои элегантные брови и глаза. На лице студента колледжа отразились намеки на самодовольство и насмешку, когда он подумал про себя: «И это все, что есть?» Мужчина уничтожил несколько наркокартелей в «Золотом треугольнике», заставил закрыться на целый год знаменитую Марианскую впадину и даже заставил легендарную Акулу вспомнить об агенте под прикрытием «Художнике» – так это выглядит? Легенда уже старела, и пришло время молодому поколению доминировать в преступном мире. Выбрал картинку, нажал отправить.Нажимая голосовую кнопку, он спустил воду в унитазе и отправил голосовое сообщение под шум льющейся воды: «Собираешься ли ты принять меры, Инь-цзе?» Примечание переводчика: 1 Линь Цзэсюй был видным китайским бюрократом во времена династии Цин. Он широко известен своими усилиями по борьбе с наркоманией и торговлей опиумом в Китае. Во время своего пребывания на посту имперского комиссара Кантона Линь Цзэсюй неустанно работал над прекращением торговли опиумом с британцами. Он написал письмо королеве Виктории с просьбой прекратить торговлю опиумом. Когда это не удалось, он принял решительные меры против наркотиков, конфисковав и уничтожив огромное количество опиума.

«Собираешься ли ты принять меры, Инь-цзе?» Солнечный свет пробивался сквозь пышные верхушки деревьев перед деревней и падал на размытый снимок, сделанный камерой телефона. Перед стеклянной дверью книжного магазина ходили и выходили люди, а боком к камере стоял молодой человек, одетый в обычную одежду, сняв темные очки и показав половину щеки. Полные розовые губы Инь-цзе изогнулись в легкой ухмылке. Затем она убрала телефон, не ответив на голосовое сообщение, и вошла в деревянную деревню. Тарожай, гора Яншань, граница Китая и Мьянмы. Солнце освещало пышные и зеленые холмы и поля. Второй этаж деревянного здания был просторным и прохладным. Красивая девушка с звенящими серебряными украшениями по всему телу, одетая в халат, наполнила длинный серебряный чайник чаем. Она налила чашку блондину, сидевшему на главном месте, и еще одну — красивому и элегантному мужчине в очках в серебряной оправе, сидевшему на гостевом месте. Когда они встретились взглядом с ее улыбающимся взглядом, ее щеки слегка покраснели, а ее красивые глаза смело украдкой взглянули на него.   "Она тебе нравится?" — небрежно спросила Акула. Цинь Чуань, не ответив, сделал глоток чая.   «Ради проявления моей щедрости она ваша». Акула поставил чашку, подрезал сигару и улыбнулся: «Но, может быть, тебе придется сначала подождать, пока ты не убедишь г-на Ван Чанвэня, прежде чем у тебя появится возможность забрать ее… Как тебя зовут, и сказать г-ну Циню?» Красивая девушка застенчиво ответила по-бирмански: «Меня зовут А-Тинг.» Цинь Чуань выплюнул чай: «Пффф!» Акула: "…" Девушка: "…" Каждый: "…" Цинь Чуань спокойно вытер мокрую одежду и сказал: «Честно говоря, у меня с детства аллергия на людей, чьи имена содержат «тин». Когда я был рядом с ними, у меня покрылась сыпь. В тяжелых случаях они вызывали затруднение дыхания из-за перегрузки верхних дыхательных путей, так что давайте забудем об этом». Все одновременно подумали: возможно ли это вообще?! Красивая девушка А-Тинг отступила назад, совершенно разочарованная. Акула с большим интересом посмотрела на Цинь Чуаня сверху вниз и спросила: «Это из-за этой странной аллергии ты не смеешь продолжать оставаться в материковом Китае?» Цинь Чуань спокойно взял свою чашку и сказал: «Ну, можно и так сказать. В конце концов, в Китае слишком много красивых женщин по имени Тин – кстати говоря…»

Он внезапно нахмурился и сменил тему: «Я хотел спросить последние два дня. Мы так  долго зависли на границе, а ваши люди готовились к незаконному переходу. Ты забыл о поручении, которое обещал мне? Внезапно из-под деревянного здания послышался приближающийся звук высоких каблуков. Акула не ответила, но вдруг странно улыбнулась.   «Ваше поручение, — сказал он многозначительным тоном, — должно было быть выполнено». Два миньона поспешили вверх по лестнице, расходясь влево и вправо. Затем на лестнице появилась высокая и пышная женщина. Ее длинные волосы были собраны назад, а кожа имела легкий загар.Она ухмыльнулась Цинь Чуану и бросила в его сторону испачканную грязью тканевую сумку. Цинь Чуань поймал его в воздухе и сразу же почувствовал предчувствие. И действительно, в сумке оказался шлем-череп, с инкрустациями из оксидированного тибетского серебра и бирюзы как внутри, так и снаружи, отливавший на солнце древним коричнево-черным цветом.   «Я думал, что вести бизнес на платформе Марианской впадины так же просто, как разместить заказ, оплатить и дождаться доставки. Я не ожидал, что одну посылку придется ждать полмесяца?»

Цинь Чуань взял шлем обеими руками и какое-то время рассматривал его, выглядя не очень удовлетворенным. «Скорость логистики вашего сайта плохая». «Потому что брокер, с которым мы сотрудничали на этот раз, бесполезен».

Женщина подошла на своих крепких ногах и наклонилась к вытянутой руке Шарка. «Чтобы получить дополнительную прибыль, он не получил товар напрямую от продавца. Вместо этого он без необходимости убил несколько человек, что привлекло внимание властей и привело к тому, что этот шлем застрял у него в руках и его невозможно было доставить. Если бы я лично не сопровождал посылку сюда, господин Цинь, на этот раз вам действительно пришлось бы работать бесплатно».   «Инь-цзе!»   «Инь-цзе!» Все миньоны опустили головы, чтобы поприветствовать ее, и Инь-цзе кокетливо подняла брови, глядя на Цинь Чуаня, в то время как Акула небрежно похлопала ее по заднице. Цинь Чуань вежливо встал и сказал: «Мисс Ма Инь». Ма Инь с интересом посмотрела на Цинь Чуаня, в то время как Акула еще больше заинтересовалась маской, сделанной из настоящего человеческого черепа. Он прищурился и некоторое время наблюдал за этим, прежде чем не смог удержаться от вопроса: «Простите мое любопытство, господин Цинь. Я потратил много денег, чтобы купить эту вещь. Для чего его используют?" Цинь Чуань улыбнулся, не говоря ни слова. Он осторожно смахнул грязь и пыль, прилипшую к тибетскому серебру, и через некоторое время загадочно произнес два слова: «Ритуальные цели». Шарк сделал жест, желая узнать больше подробностей.   «Вы когда-нибудь слышали о легенде из Тибета? Сотни или даже тысячи лет назад, когда высокий лама был признан виновным в преступлении, связанном с проклятием и убийством, его заставили выпить ртуть, сняли с него кожу и извлекли кости.  Вся обида и могущественная магия при жизни сосредоточились в их мозгу.

Затем на нем было вырезано изображение божественного Гаруды и хранителя Гробницы, создав этот шлем из человеческих останков. Всякий раз, когда для ритуала необходима живая жертва, первосвященник надевает шлем, а душа живой жертвы должна подчиняться приказам первосвященника и быть предложена божеству – в основном злому богу. Злой бог, принявший дань, будет охотно подчиняться высшему ламе».   «После тысяч лет резни и жертвоприношений люди поверили, что шлем обладает магической силой. Он может не только предложить души умерших богам, но также вызвать их из ада и отправить на небеса». Цинь Чуань слегка остановился, посмотрел на Акулу и улыбнулся: «Ты веришь в такое объяснение?» Акула потер подбородок, его глаза сверкнули завораживающим светом. Через некоторое время он спросил в ответ: «Ты веришь в это?» Улыбка Цинь Чуаня стала еще шире.   «Конечно, нет, потому что большую часть этого я придумал», — он бросил шлем обратно в сумку, — «Но глупые клиенты в моем магазине готовы в это поверить, что я могу сделать?» Акула рассмеялась.   «Извините, что беспокою вас, мисс Ма Инь, из-за этого поручения», — извинился Цинь Чуань. «Как малый бизнес, мы всегда испытывали трудности с поиском наших товаров и были вынуждены прибегать к каким-то сомнительным средствам. Надеюсь, ты сможешь нас простить». Ма Инь застенчиво села на ногу Шарка и ответила с улыбкой: «Все в порядке. Изначально я приехал на материк, чтобы найти Ван Чанвэня. Помогать тебе было просто чем-то, что я мог сделать на стороне. Цинь Чуань удивился и спросил: «Вы нашли его?»   «Нет», — ответил Ма Инь, — «Китайская полиция активно его ищет, и нет никаких новостей от его семьи или любовниц. Вероятно, он скрывается где-то инкогнито. Возможно, только вы, господин Цинь, можете с ним связаться. Но на этот раз у меня появилась еще одна неожиданная выгода». Акула небрежно вмешалась: «О, какая выгода?»   «Кто-то, кого я не могу забыть», — улыбнулась ему Ма Инь и наклонилась, почти лицом к лицу с Акулой. На ее прекрасном лице появился намек на холодность.   «Может быть, он тот, кого вы тоже не можете забыть», — сказала она. Взгляд Шарка был прикован к экрану телефона, который она держала в руках. Его серо-голубые зрачки внезапно сузились. «Художник». Цинь Чуань никогда раньше не видел настоящего Художника и не мог не посмотреть на экран. Ракурс этого откровенного снимка был не очень удачным. Можно было разглядеть только силуэт молодого человека, стоящего среди толпы. Снятие солнцезащитных очков рукой закрыло большую часть его щеки. Возможно, именно поэтому он не заметил, что его фотографируют. Говорят, что фотография Пейнтера была опубликована в даркнете год назад, но ее быстро отследила и несколько раз удалила интернет-полиция. Это породило множество предположений о внешности этого легендарного агента под прикрытием. Однако когда люди действительно увидели его, они обнаружили, что большинство этих догадок ошибочны. Пейнтер не был ни высоким, ни мускулистым, и у него не было хитрого лица. Напротив, при увеличении можно было увидеть его светлые щеки и черные волосы, свисающие на уши. В его поведении даже был намек на спокойствие и элегантность. Зрачки Шарка были зафиксированы на экране телефона. Через некоторое время его напряженные плечи постепенно расслабились. Он снова откинулся на спинку стула и спокойно спросил: «Кто сделал это фото?»   «Новичок, который когда-то учился у Цзинь Цзе, подчиненного Вэнь Шао. На данный момент он самый выдающийся член моей команды, — Ма Инь осторожно подняла веки, двусмысленно улыбаясь.

«Талантливый человек».   «Талантливый человек», — с интересом повторил Шарк. Цинь Чуань взглянул на экран телефона, затем на Ма Инь и спросил с улыбкой: «Извините за мое невежество. Был ли этот несчастный Пейнтер знакомым мисс Ма Инь?» Шарк небрежно взяла резак для сигар: «Прошло много времени, прежде чем я ее узнал. Тебе следует спросить ее. Ма Инь повернула голову и показала Цинь Чуаню свой телефон: «Можете ли вы представить, что этого человека забьют до смерти, как собаку, пока его подвешивают?» Цинь Чуань на мгновение задумался, но не смог представить себе эту сцену. Он честно покачал головой.   — Я могу, — глаза Ма Инь сузились, когда она нанесла тушь на свои длинные ресницы, почти спутывая их вместе. Она выдавила несколько слов своими красными губами и белыми зубами: «Потому что я это видела». Она подняла руку и расстегнула рубашку.На Ма Инь была свободная рубашка с закатанными рукавами и джинсовые шорты. Воротник рубашки был расстегнут, три пуговицы расстегнуты, и когда она наклонилась, обнажилась полная грудь. Ее пальцы, накрашенные ярко-красным лаком для ногтей, без колебаний расстегивали каждую оставшуюся пуговицу одну за другой, не обращая внимания на взгляды окружающих. Она одернула левую сторону рубашки… Цинь Чуань был ошеломлен. На левой стороне бюстгальтера между ребрами был темно-красный шрам от ножа шириной два-три дюйма. Образовалась извилистая и чудовищная гиперплазия. Опытные люди с первого взгляда могли сказать, что это был удар кинжалом по диагонали вверх, минуя кости и мягкие ткани, направленный прямо в сердце.   «Это Пейнтер…?»   «Нет, это другой мужчина», — мягко сказала Ма Инь и показала улыбку, похожую на спазм.

— Но он уже мертв. Пыль висела в солнечном свете, отражая слабый радужный свет. Фигура на экране мобильного телефона смотрела в воздух и, казалось, медленно оживала. Он снял солнцезащитные очки и посмотрел на нее сбоку, с едва заметной ухмылкой и сарказмом в глубине глаз. Да, подумал Ма Инь, тогда он был таким…   «А-Гуй!» Девушка обернулась под палящим солнцем макового сада, и ее юбка покачнулась летящей дугой.

«Я разговаривал с отцом. Ты защищал меня столько лет. Вы были бдительны и надежны. Отныне вы будете вознаграждены ответственностью за путь доставки на юг.Вы счастливы?" Солнце палило так сильно, что она не могла в тот момент ясно разглядеть выражение лица молодого человека. Она даже не могла сказать, что его обычный спокойный тон не имел колебаний:   «Защищать Мисс — мой долг, и мне не нужна никакая награда…»   — Шшш, — она прижала палец к его губам и улыбнулась. «Ты можешь звать меня А-Инь». Холмы были покрыты маками, их ярко-красные лепестки танцевали на ветру и осыпали пейзаж шквалом красок. Игриво и кокетливо наклонившись вперед, она внезапно заметила силуэт на склоне холма за широкими плечами А-Гуи. Острые черные глаза фигуры встретились с ее глазами, излучая неописуемый магнетизм, который привлек ее. Когда их глаза встретились, он отвел взгляд, смиренно поклонился и пошел глубже в лес.   "…Скучать?" Ма Инь сузила глаза. «Этот молодой человек из твоего родного города, кажется, я ему не нравлюсь?» Оглядываясь назад, я понимаю, что, вероятно, она впервые увидела, как изменилось выражение лица А-Гуи. Это произошло в одно мгновение, а в следующее мгновение он вернулся в свое обычное спокойное и собранное состояние.   «Пожалуйста, не обращайте внимания, мисс. Люди не любили его с тех пор, как он был маленьким в деревне. Иначе его бы не избивали так сильно, когда его поймали на чем-то неправильном. Если он тебе не нравится, я скоро отправлю его обратно в город…» На самом деле, она должна была с самого начала понять, что под поверхностью бушуют скрытые потоки эмоций. Однако этот взгляд с макового поля казался проклятием, приносящим неожиданные несчастья всем участникам.   «Мастер Сэйер! Мастер Сэйер!   «Солдаты Юньдяня атакуют!»   — Организуйте, чтобы мистер Ходжсон поскорее ушел! Быстрее быстрее!"  Ма Инь чувствовала себя так, как будто она стояла в пустоте, беспомощно наблюдая, как ее встревоженная, глупая и обезумевшая личность оттолкнула своих подчиненных и бросилась к тюрьме через секретный проход внутри горы. Она знала, что это бесполезно. Как бы сильно она ни старалась протянуть руку, она не могла остановить спотыкающуюся фигуру, направлявшуюся к предназначенному ей кровавому концу, не оглядываясь назад.   "Отец! Отец! Где агент полиции под прикрытием?! Человека, висящего внутри тюрьмы, было почти неузнаваемо. Она увидела толпу вокруг ее прощания, а А-Гуй в первых рядах повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Он держал в руке кнут, задыхаясь, его лицо было бледным, как снег, в свете факела, а глаза были полны крови.   «Я знала, что это он! Я знала, что это он!!”

Она услышала свой резкий голос, отчаянно кричавший: «Не позволяй ему умереть так легко! Дай это мне! Дай это мне-!" Она выхватила шприц из руки лакея, и в следующий момент А-Гуй положил руку ей на плечо, хрипло дрожа, и крикнул: «Мисс.» Она должна была раньше понять, что молодой человек, который был выбран для ее защиты с пятнадцати лет, тот, кто был свиреп и красив, как пламя, спокоен и терпелив, как лед, никогда не брал на себя инициативу называть ее А- Инь или продемонстрировала такое решительное и устрашающее выражение лица, несмотря на все  ее поддразнивания, соблазнения, доверие и продвижение по службе на протяжении многих лет.   — Мисс, — снова позвал А-Гуй, и по какой-то причине дрожащий тон вдруг стабилизировался, как будто весь страх был на мгновение подавлен какой-то еще более решительной и устрашающей силой. В мгновение ока он вытащил из спины нож и вспышкой лезвия перерезал веревку, удерживающую человека. Одновременно он ущипнул ее за шею и безжалостно прижал лезвие к ее горлу, заставив хлынуть кровь! Комната взорвалась, как котел с кипящим маслом, одновременно раздались вздохи и проклятия! Она видела, как ее подчиненные толкались и кричали. Она увидела лицо своего отца, Сэйера, искаженное от гнева. Однако из-за сильной гипоксии, вызванной сдавлением ее горла, все сцены быстро превратились в разбросанные цветные блоки, которые превратились в золотые звезды на ее сетчатке, а затем растворились во тьме.   «На дюйм ближе к стене и бросьте оружие!» Ошеломленная, она услышала знакомый голос, хриплый до крайности.   "Каждый! К стене! Сдайте оружие!»   «Подготовьте машину вместе с бензином и оружием; позвольте мне забрать его!»   «Иначе я убью ее!» Иначе я убью ее… Этот звериный рев до сих пор эхом отдавался в ее ушах.Даже спустя десятилетие оно ни в малейшей степени не потускнело. Барабанные перепонки Ма Инь загудели, но это не могло помешать ей бросить долгий очаровательный взгляд на Цинь Чуаня.   «Это не имеет значения», - улыбнулась она и подняла воротник. «Я просто чувствую, что, поскольку один из них уже мертв, другого нельзя оставлять в живых». Акула удобно откинулась на спинку стула и с улыбкой спросила: «Ты хочешь убить его?» Ма Инь повернулась к нему, ее длинные волосы ниспадали волной, наполовину дразнясь, наполовину намеренно: «Разве это не разрешено?»   «Конечно, это так», — с готовностью сказал Шарк. Ма Инь, казалось, удивился тому, насколько он был нетерпелив, и сказал: «О?»   «Существование Марианской впадины — это исследование абсолютной свободы при анархизме, поэтому я всегда уважал свободную волю каждого», — Шарк развел руками, как настоящий джентльмен, и сказал: «Ваши люди, ваши обиды, вы можете делать все, что захотите. Я жду твоих хороших новостей». Некоторое время глядя друг на друга, Ма Инь, наконец, зафлиртовала и очаровательно улыбнулась, прижимаясь к рукам Шарка и запечатлевая поцелуй на его щеке. Затем она встала, взмахнула длинными волосами и бросила жгучий взгляд на Цинь Чуаня, прежде чем повернуть и изящной походкой пойти по деревянному зданию. Перед деревянным зданием проходила тропинка из известняка, ведущая в густые джунгли перед деревней. Фигура Ма Инь постепенно исчезла, слившись с ослепительным солнечным светом и исчезнув из поля зрения. Шарк отвел взгляд и достал из кармана пуговицу размером с ноготь большого пальца. Он слегка щелкнул по нему большим пальцем, небрежно поймал и поиграл между пальцами. Возможно, потому, что последний кокетливый взгляд Ма Инь был действительно прекрасен, Цинь Чуан, как последний человек в мире, понимающий рыцарство, не смог устоять и осторожно спросил: «У нее слишком вспыльчивый характер, ты бы не убедил ее?» Шарк медленно курил сигару, лицо его было несколько двусмысленным. Через некоторое время он внезапно нажал кнопку перед Цинь Чуаном и сказал: «Угадай, чье это?» Это была обычная молочно-белая пуговица рубашки, без какой-либо торговой марки, потерявшая блеск от долгого ношения и протирания. Цинь Чуань уже смутно догадался об ответе: «…Художник?»   «Год назад меня пригласили пройти через китайскую границу. Пейнтер под видом покупателя скрывался вокруг меня в течение трех дней и вместе с полицией пытался заманить меня в ловушку в хорошо охраняемом здании в последний день. К счастью, я нашел выход и сбежал до прибытия полиции. Чтобы остановить меня, Пейнтер разбил стекло с шестнадцатого этажа и спрыгнул вниз, чтобы напасть на меня с ножом, и эта пуговица с кровью вылетела у него из рукава».   «Он был действительно героем. Когда я увидел этого человека, у меня в голове была только одна мысль. Если легендарный бог войны действительно существует, он должен быть похож на него.» Цинь Чуань задумчиво кивнул, а затем, возможно, благодаря профессиональному инстинкту, уловил деталь: «Почему в хорошо охраняемом здании все еще был выход?»   — Ты это заметил? Упомянув об этом, Шарк, казалось, немного обрадовался. — Из-за ошибки Пейнтера. Ошибка. Возможно, потому, что он проработал следователем по уголовным делам более десяти лет, эти обычные слова неожиданно заставили Цинь Чуаня дернуться виском, но он не показал никаких внешних отклонений и просто спросил: «Художник тоже делает ошибки?»   "Все совершают ошибки. Кто-то из-за жадности, кто-то из-за страха, кто-то из-за похоти, а кто-то, может быть, просто потому, что… — Шарк слегка сделал паузу, его зрачки замерцали в многозначительной улыбке. «Они хотят жить свободно». Цинь Чуань нахмурился, но Акула больше ничего не объяснил.   «Я сказал, что Марианская впадина изначально была создана для исследования безграничной свободы, поэтому я уважаю свободную волю каждого. Если кто-то действительно хочет пойти на смерть…»

Он посмотрел на деревню впереди, где внедорожный конвой Ма Инь ехал через джунгли к далеким горам. Перекрывающиеся леса отражались в его зрачках. Печально известный наркобарон подземного мира раскрыл руки и, казалось, немного раскаялся.

— Тогда я не стану ее останавливать. Цинь Чуан и Акула встретились глазами, долго кивали, и Цинь Чуан вздохнул.

"Я понимаю." Шарк взял в руку сигару, с улыбкой похлопал его по плечу и повернулся, чтобы уйти.   «Когда мы отправляемся в северный Китай?»

Цинь Чуань повернулся и громко спросил.

«Не надо торопиться, подожди еще немного!» Тон босса даркнета стал значительно более расслабленным, что резко контрастировало с его ранее настойчивым и бескомпромиссным поведением всего несколько дней назад, которое, похоже, претерпело резкий сдвиг на 180 градусов. Цинь Чуань что-то остро почувствовал и спросил, не поворачивая головы: «Если у тебя будет золотой рудник, ты поторопишься найти серебряное хранилище?»   «…»   «Я хочу найти серебряное хранилище, но я также надеюсь иметь золотой рудник». Шарк слегка щелкнул пальцем по кнопке и уверенно поймал ее, улыбаясь. «Потому что, в конце концов, это… золотая жила».

«Нарежьте треску кусками длиной и шириной по восемь сантиметров, добавьте 3,5 грамма соли, смешайте с яичным желтком, кукурузным крахмалом и т. д., маринуйте пятнадцать минут». Ву Юй прочитал слово за словом, отложил табличку, тщательно взвесил на кухонных весах 3,5 грамма соли, смешал куски трески с яичным желтком и крахмалом, установил таймер на пятнадцать минут и удовлетворенно вытер руки. Бу Чунхуа прислонился к прилавку, скрестив руки на груди, глядя на белоснежную рыбу, которую Ву Юй ласкал сотни раз, и никто не мог услышать тонкую кислинку в его тоне: «Разве кусок рыбы стоит такого пристального внимания?» ?»   «Что, просто кусок рыбы? Думаешь, для меня это всего лишь кусок рыбы?» Сказал У Ю.   «Это рыба, которую ты купил для меня». Бу Чунхуа подсознательно произнес следующее предложение, и его настроение мгновенно поднялось. В следующий момент он услышал, какВу Юйсерьезно сказал: «Это явно кусок импортированной из Франции глубоководной трески стоимостью 200 юаней!» Бу Чунхуа: «…»   «Это также твоя оплата за сверхурочную работу на следующей неделе. Ешьте хорошенько». он развернулся и бесстрастно ушел. В субботу они пошли поесть дикой морской рыбы и каши из морепродуктов.Ву Юйбыл настолько сытым, что даже не мог подняться по лестнице, когда они вернулись домой. Он провел полночи, напевая и охая на диване, в то время как Бу Чунхуа поднялся наверх и провел два часа на альпинистском тренажере.На воскресный обед Бу Чунхуа предложил зайти в новый ресторан в центральном деловом районе рядом с их домом, где подают вкусные креветки, приготовленные на пару, и они могли бы поесть вдоволь, а затем снова жужжать и стонать. Однако Ву Юй вспомнил вчерашний счет и подумал, что они не смогут так есть. Если бы они продолжали так питаться, они бы не смогли оплатить сверхурочную работу за два года работы. Поэтому он решил готовить дома из ингредиентов, которые они вместе купили в супермаркете. Бу Чунхуа подумал, что это хорошая идея, и пошел в магазин внизу, чтобы купить два небесно-голубых фартука, по одному для каждого из них. Однако, будучи нахлебником, сидящим на корточках в квартире своего начальника, особенно потому, что он еще не получил свое квартальное пособие, Ву Юй настаивал на том, что он не может пустить своего лидера на кухню. Он надел фартук и с грохотом принялся мыть овощи и готовить. Бу Чунхуа пришлось сидеть в кабинете и слышать «шипение!» «шипит!» и масло бесконечно льется снаружи. Импортированная из Германии вытяжка не смогла остановить постепенное распространение белого дыма по всему дому. Это шипение продолжалось больше часа, прежде чемВу Юйнаконец подал свой шедевр: тарелку жареной трески, тарелку жареных креветок, тарелку жареных овощей и горшок риса. Бу Чунхуа сел за обеденный стол и оглянулся, как будто перед ним появился ряд постоянно меняющихся цифр калорий. Наконец, со звуковым сигналом, он остановился на ужасающем историческом пике.Хотя он знал, что этот парень прожил в Мьянме двенадцать лет и что бирманская кухня славится щедрым использованием масла, когда она действительно предстала перед ним, она все же превзошла психологический уровень заботящегося о своем здоровье капитана Бу. — Ты… не слишком ли это?   "Как это?"Ву Юйбыл взволнован. «Это первый раз в жизни, когда я готовлю для кого-то. Я использовал половину количества масла, чтобы сделать его менее вредным для здоровья. Попробуй это?"   …первый раз в жизни… готовлю для кого-то… Бу Чунхуа не стал думать и взял креветку с большим количеством масла. Через некоторое время он стиснул зубы и прокомментировал под выжидающим взглядом У Юя: «Это действительно хорошо!» У Ю, казалось, немного гордился, развязал фартук, сел и начал есть. Однако вкус креветок, обжаренных в масле, действительно оказался лучше, чем у фитнес-блюд, приготовленных диетологом. Закончив трапезу, Бу Чунхуа поставил посуду в посудомоечную машину и неосознанно приподнял подол рубашки, чтобы посмотреть на свой пресс.   «О, шесть кубиков», — поддразнил У Ю, — «Неплохо, твоей будущей девушке это понравится». Он схватил тряпку и пошел вытирать стол, напевая веселую, но фальшивую песню, по которой трудно было определить, юндианский ли это диалект или местная народная песня Мьянмы. Бу Чунхуа смотрел, как он уходит, и резко спросил: «Тебе это нравится?»   «Пффф!» Ву Юй чуть не поперхнулся слюной и серьезно обернулся, сказав: «Лидер, прежде чем вы подсчитаете наши субсидии, вы — самый красивый полицейский цветок в моем сердце. Даже если у тебя вырастет еще восемнадцать прессов, ты все равно будешь мне нравиться. Тебе еще нужно спрашивать?» Янтарные зрачки Бу Чунхуа уставились на него, и, казалось, в глубине его глаз мелькнул намек на необычные эмоции. Через некоторое время он медленно сказал: «Хорошо. Ежеквартальная субсидия рассчитывается один раз в три месяца. Помните об этом всегда». У Ю: «…» У Ю вытер стол и повернул голову, чтобы посмотреть на Бу Чунхуа, который опустил голову и возился с посудомоечной машиной, затемВу Юйтайно приподнял подол рубашки, чтобы взглянуть на свой пресс. Четыре пачки.   «В моем возрасте не иметь пивного живота – это неплохо. В любом случае, я не полагаюсь на свое лицо, чтобы зарабатывать на жизнь», — удовлетворенно подумал Ву Юй. Шум – Шум – В этот момент рабочий телефон Бу Чунхуа на стойке завибрировал. Он вымыл руки и разблокировал его, чтобы увидеть два сообщения WeChat от Ляо Ганга: «Капитан Бу, группа экономических расследований что-то нашла». Это зарубежный счет, связанный с транзакциями Чэнь Юаньляна. Я отправляю его вам на просмотр. Следующее сообщение было с фотографией. Бу Чунхуа нажал на изображение и увидел квитанцию о подпольной банковской операции. Чэнь Юаньлян совершил как минимум три незаконные сделки, но только в третий раз, когда был обнаружен шлем-череп, полиция заметила его деятельность. Что касается 250 000 юаней из-за границы, отправленных подпольным банком в середине прошлого года, и 390 000 юаней в конце прошлого года, не было никакого понятия.Что он продал первые два раза? Кем могли быть таинственные иностранные покупатели? Есть ли какая-то связь с делом об убийстве Нянь Сяопина? В ночь ареста Чэнь Юаньляна группа экономического расследования провела экстренное расследование, но не смогла вовремя отследить его, что было вполне нормально, поскольку было трудно отследить соответствующие операции подпольных банков внутри страны и за рубежом. Самым большим преимуществом использования сопоставленных транзакций было то, что средства не пересекали границы, а сторонам покупки и продажи не приходилось устанавливать прямой контакт. Иностранный покупатель перевел деньги на счет банка в иностранной валюте, а банк перечислил соответствующую сумму на оншорный счет Чэнь Юаньляна, используя свой собственный счет в юанях. Когда группа экономического расследования расследовала эту незаконную сделку, они смогли сопоставить стороны покупки и продажи только через записи внутри банка. Однако если в сделке участвовало более одного подпольного банка и они кредитовали друг друга в рамках совместного предприятия, это вызывало большие трудности в отслеживании и подсчете, а также занимало значительное количество времени. Бу Чунхуа был готов к тому, что эта зацепка может зайти в тупик, но он не ожидал, что группа экономических расследований раскроет счет зарубежного покупателя менее чем за неделю. Его единственной мыслью было: «Неудивительно, что это Цао!» Цао был заместителем капитана группы экономических расследований и известной счастливой звездой в системе общественной безопасности Цзиньхая. Ему так повезло, что однажды он помог судмедэксперту Сяо Гую вытянуть четыре карты ССР.Он никогда не пропускал участие в ежегодной лотерее на мероприятии по тимбилдингу бюро и выиграл второй приз — годовое бесплатное питание в рыбном ларьке Лао Ян внизу, а также первый приз — любящие объятия директора Сюя. . Его невероятная удача достигла необъяснимого уровня. На этот раз все было по-другому. Большая часть подпольных банковских счетов была уничтожена, но недавний случай транснациональной контрабанды в провинции Ю выявил некоторые записи о финансовых операциях, в том числе о подпольном банке, которым пользовался Чэнь Юаньлян. Сравнив время и сумму транзакции, они успешно раскрыли истинную личность таинственного покупателя. Это был аккаунт из Мьянмы, имя было «Бао Сан». Еще до инцидента со шлемом Бао Сан был покупателем первых двух незаконных сделок Чэнь Юаньляна.   «Бао Сан», — вытерев стол,Ву Юйвернулся на кухню и вымыл руки, наклонившись, чтобы посмотреть на экран телефона Бу Чунхуа. «Редко у бирманца такое имя. Может быть, он бирманский китаец.   «Чэнь Юаньлян торговался с ним первые два раза, но не продал шлем этому старому покупателю в третий раз. Почему?" Бу Чунхуа нахмурился. «Была ли цена слишком высокой, и клиент не мог себе это позволить?»   «Даже если он не мог себе этого позволить, они должны были хотя бы обсудить это. Этот Бао Сан должен иметь некоторое представление о шлеме», — сказал Ву Юй.   «Ты прав, — Бу Чунхуа на мгновение задумался и решил: — помоги мне переодеться в штаны, сейчас мы пойдем в бюро».   «Вау, подожди минутку? Зачем тебе нужно, чтобы я принес тебе штаны?! — воскликнул У Ю.   «Иначе ты будешь загружать посудомоечную машину?!» Бу Чунхуа ответил. У Ю немедленно побежал в спальню с мокрыми руками. У Бу Чунхуа была гардеробная, настолько экстравагантная, что ее можно назвать расточительной. Одежда на все времена года была аккуратно разложена и классифицирована: зимние пальто и кашемировые свитера висели в пылезащитных мешках, а весна, лето и осень были черными, белыми и серыми. Единственными яркими украшениями были несколько пар джинсов в углу. У Ю огляделся вокруг, но не увидел никакой разницы между рядами черных штанов.Он наугад взял один и повесил его на руку, а затем внезапно заметил дверцу шкафа, открывающую щель на вешалке.   …Нижнее белье элиты тоже будет черным, белым и серым? У Ю колебался всего полсекунды, прежде чем любопытство взяло верх. Он молча открыл дверцу шкафа, чтобы осмотреться. В следующую секунду:   «Уф-ха-ха!»   «Посмейся еще раз, и вся эта одежда твоя», — холодно сказал Бу Чунхуа позади него. Ву Юй закрыл глаза и неудержимо рассмеялся, его плечи тряслись. Тайный сад Бу Чунхуа был наполнен яркими цветами: внизу в ряд стояли четыре пары искусно изготовленной кожаной обуви, сияющей свежеотполированным воском. Они были окрашены в оттенки темно-фиолетового, ярко-красного, небесно-голубого и желтого, которые постепенно переходили в потрясающий зеленый цвет. На полке висели два ремня из крокодиловой кожи: один с блестящей пряжкой в виде головы золотого орла, а другой — с ослепительной серебряной пряжкой в виде головы тигра. В прозрачных пылезащитных пакетах находилось восемь-девять предметов одежды, в том числе белоснежное пальто из плотной шерсти, расшитое золотой нитью, бабушкино-зеленый атласно-бархатный смокинг, темно-красная кашемировая накидка с отделкой из овчины, темно-синяя меховая куртка с золотой ободок. Однако самой эффектной вещью в коллекции стала фиолетовая куртка из крокодиловой кожи с роскошным меховым воротником. Каждый из этих предметов красноречиво говорил об их эксклюзивности, поскольку блеск крокодиловой кожи и блестящего меха, напоминающий драгоценный камень, можно охарактеризовать одним словом: дорого.Любое из этих украшений превратило бы владельца в самого красивого мужчину во всем Цзиньхае.   «Что вы думаете о подарках, которые я получил на свои 16, 17, 18 и 19 лет?» — спросил Бу Чунхуа сквозь зубы. Ву Юй только сегодня узнал, что когда люди пытаются сдержать смех, их голос дрожит. «Кто… кто дал их тебе, Сун… Сун Пин?»   «Нет», — Бу Чунхуа стиснул зубы. — Мой двоюродный брат сделал это.   «Твой кузен видит в тебе маленькую принцессу, не так ли?» – спросилВу Юйсквозь сигарету. Воскресный день в Цзиньхае был, как обычно, перегружен: джипы то останавливались, то снова трогались с места, гудя и жалуясь. Бу Чунхуа помассировал виски, вздыхая: «Нет, он подарил дочери своего двоюродного брата платье, подходящее принцессе… индийско-ближневосточно-непальско-арабской принцессе. Что касается всех подарков на день рождения моих двоюродных братьев и сестер, сделанных в таком стиле, мне просто особенно не повезло».   "Почему это?"   «Потому что мой день рождения в декабре», — холодно сказал Бу Чунхуа. «Каждый дарит мне подарки, которые они получили, но не хотели». У Ю так рассмеялся, что чуть не подавился сигаретой.   «Он любил драться с юных лет. Когда ему было около шести или семи лет, он сам сделал меч, покрытый блестящей фольгой, и пошел играть с учениками начальной школы, назвавшись Святым Сейя. Прежде чем ему исполнилось шестнадцать, его бесчисленное количество раз доставляли в полицейский участок. Сначала его критиковали и обучали, но позже полицейские потеряли терпение и приковали его наручниками к батарее отопления. Когда местная полиция была некомплектна и следить за ним было некому, начальник отделения полиции лично вывел его осматривать громкие трупы на комиссии – видимо, увидев их, он прям испугался где-то с полторы минуты. месяц. Но через полмесяца он вернулся к своим прежним привычкам и продолжил сражаться мечом на улицах. На всех экзаменах он был худшим в классе, и я не знаю, как ему удалось попасть в полицейскую академию... Он чрезвычайно упрям и властен, и даже в свои тридцать лет не женился.Он твердо верит, что двухметровые ноги, отфотошопленные интернет-знаменитостями, реальны, и до сих пор делает ставки с людьми в Интернете. В конце концов, группе технического расследования их бюро пришлось много раз вмешиваться и объяснять ему это, но он все равно не верил. На самом деле, когда мы учились в старшей школе, я пытался убедить его в подобных вещах, но его невозможно убедить. В детстве он 18 раз дрался со мной за то, кто сильнее, Сейя или Ичики, а однажды пытался купить гусят на рынке и вырастить их, чтобы они напали на меня». Джип повернул голову на солнце и, наконец, проехал через самый загруженный участок, мчавшись до ворот Подбюро Южного города. Бу Чунхуа глубоко вздохнул, но У Юю это показалось очень интересным. «Так кто сильнее Сейя и Ичики?» Бу Чунхуа ничего не сказал. Через некоторое время он потер лицо рукой, подперев лоб, и сказал: «Я все еще думаю, что это Ичики». 　　 Пять секунд спустя Бу Чунхуа выхватил окурок изо рта У Юя. «Я говорил тебе не курить за рулем!» 　　   «Кхе-кхе-кхе…»Ву Юйзасмеялся и поперхнулся, почти выкашливая легкие. Он повернул руль, и джип въехал на перекресток перед муниципальным бюро, легко проскользнув через ворота. Однако, приближаясь к зданию уголовного розыска, где уже несколько столетий никто не парковался, он столкнулся с неожиданным препятствием. С визгом остановившись, Wrangler столкнулся с автомобилем, преграждавшим ему путь – бац! Было еще слишком поздно.По инерции передняя часть автомобиля ударилась о заднюю часть другой машины. Фары машины разбились, и Ву Юй и Бу Чунхуа были оттянуты ремнями безопасности назад. 　　   «Капитан Бу!» Кто-то высунул голову из дежурки. "Ты в порядке?" 　　 У Ю немедленно вышел из машины, чтобы проверить ситуацию, а Бу Чунхуа выдохнул и помахал рукой в окно машины. 　　 Глядя со своего угла через лобовое стекло, он мог видеть только то, что хвостовой значок другой машины был «Мерседес-Бенц», с единственной дверью, небольшим спойлером и относительно старым внешним видом. Он был черным и ничем не примечательным, немного напоминая старую версию родстера семи-восьмилетней давности. 　　 Мысли Бу Чунхуа успокоились, но как только он расстегнул ремень безопасности и собрался выйти из машины, он увидел, какВу Юйотвернулся от двери другой машины и выглядел бледным. «Капитан…» Бу Чунхуа сказал: «Успокойся, даже если это «Мерседес-Бенц», мы справимся…» 　　   «Это Мерседес-Макларен». 　　 Бу Чунхуа: «…………» 　　 Со своей единственной дверью, небольшим спойлером и ничем не примечательным черным кузовом «Мерседес-Бенц» выглядел относительно устаревшим. Однако только внушительный воздухозаборник и выхлопная труба по бокам автомобиля намекали на высокую шестизначную цену, которую он стоил. У Ю начал спокойно и медленно пятиться назад, говоря: «Капитан, я только что вспомнил, что оставил свою зажигалку в Мьянме. Я сейчас пойду за ним, и, может быть, мы встретимся снова как-нибудь в другой раз…» 　　 Внезапно Бу Чунхуа что-то заметил и воскликнул: «Подожди!» 　　 Ву Юй спросил: «Что случилось?» 　　 Солнечный свет сиял на номерном знаке в передней части машины, показывая четкую букву «J»: Цзяньнин! 　   «Судя по продажам, у вас есть один из пяти шансов на выживание», — Бу Чунхуа схватил У Юя за шею и сказал: «Следуй за мной!» Ву Юй был полон страха, когда он следовал за Бу Чунхуа, идущим по первому этажу отдела уголовного розыска. У них не было времени подняться на лифте, поэтому они бросились вверх по лестнице. Как только они достигли второго этажа, дверь в конце коридора открылась, и появился Ляо Ган в сопровождении красивого мужчины с внушительной аурой и ростом почти шесть футов. Он вышел из конференц-зала в черной футболке с короткими рукавами и джинсах.   "Я не понимаю тебя. Полмесяца ушло на раскрытие убийства дождливой ночью, а пропавший подземный банк так и не удалось найти.Где ваш капитан? Он мечтал на работе каждый день?» Не обращая внимания на бледное лицо Ляо Гана, мужчина говорил с нескрываемой критикой. — Слушай, я уже сказал тебе все, что нужно было сказать. Остальное вы сможете исследовать самостоятельно? Это маленькое дело должно занять не больше недели. Когда закончите, скажите капитану Бу, чтобы он собрал улики и отправил их мне в Цзяньнин. Не забывай, ты понимаешь?   …Кто ты? Бро, кто ты, черт возьми?! Бесчисленные ругательства проносились в голове Ляо Гана, но ему удавалось говорить относительно нормальным тоном. «Я знаю, капитан Ян. Но проблема в том, что наш капитан Бу очень занят. Как насчет того, чтобы попросить стажера помочь… Прежде чем Ляо Ган успел закончить говорить, Бу Чунхуа бросился по коридору и схватил мужчину за руку. Мужчина уже собирался повернуть голову, чтобы поговорить с Ляо Ганом, как вдруг вздрогнул и обернулся. «Какого черта?!» Бу Чунхуа твердо сказал: «Брат!»1 Казалось, ударила молния, и мужчина был потрясен. Ву Юй осторожно подошел, прислонившись к стене, и нерешительно посмотрел на Бу Чунхуа и владельца машины, прежде чем обратиться к нему кротким голосом: «Брат». Ляо Ган: «?!?» Ляо Ган понятия не имел, что только что произошло, и в его голове возникло бесчисленное количество вопросительных знаков. Он посмотрел на Бу Чунхуа, затем на У Ю, затем на мужчину, чувствуя, что весь мир внезапно стал неузнаваемым. Через некоторое время он наконец заговорил с неуверенностью: «Брат??» В воздухе воцарилась гробовая тишина.Янь Се, капитан отдела уголовных расследований в городе Цзяньнин, выглядел озадаченным и сильно ущипнул себя за бедро, заставив его содрогнуться от боли.   «Кто ты такой, смеешь обладать телом моего младшего брата?!» Янь Се наконец выдавил из себя первое предложение, которым обменялись кузены после того, как в течение многих лет вносили друг друга в черный список. Примечание переводчика: 1 В китайских семьях кузены одного поколения часто обращаются друг к другу как «брат» или «сестра», даже если у них разные родители.)

Среди бела дня у модифицированного SLR стоимостью в миллионы прогнулось хвостовое крыло, а задняя часть была вмята в яме. Янь Се: «…» У Ю: «…» Бу Чунхуа: «…»   «Очень хорошо. Действительно, в этом мире нет любви без причины и нет братства без причины», — Янь Се выпрямился и спокойно сказал: «По крайней мере, теперь я могу быть уверен, что в тебя не вселились злые существа». Янь Се, капитан отдела уголовных расследований в Цзяньнине и покоритель местного преступного мира (по словам местных хулиганов, которые отрицают свою причастность), был единственным сыном бывшего самого богатого человека в провинции S. Он страстно любил коллекционировать роскошные часы, спортивные автомобили, пустые бутылки из-под соуса чили Lao Gan Ma и любил использовать старую розово-желтую мочалку, вышитую пони, дома. В то же время он был двоюродным братом Бу Чунхуа по материнской линии.   «Вы, ребята, действительно нечто, врезаетесь в заднюю часть машины. Вы вообще заметили боковые выхлопные трубы?» С видом величия Янь Се развалился на кресле-дива у окна, просматривая меню напитков и бормоча что-то. «Это единственная машина, которая у меня есть, которая не была поцарапана или помята. Независимо от того, насколько плохи пробки, как только люди видят боковые выхлопные трубы на этой машине, они избегают меня как чумы, даже профессиональные мошенники! Поступок вас двоих действительно рассматривается в первый раз.» На верхнем этаже пятизвездочного отеля официант поставил на стол поднос с британскими закусками послеобеденного чая и вежливо спросил: «Сэр, у нас также есть десертная зона самообслуживания, где каждый человек может выбрать два блюда. Вам было бы интересно?»   «Ка… Капитан Ян, позвольте мне выбрать для вас десерты», —Ву Юйбыстро встал и ушел, поспешно уйдя. За столом остались только два брата. Янь Се захлопнул меню с напитками, наклонился вперед и пристально посмотрел на Бу Чунхуа. — Какие у вас отношения? Бу Чунхуа спокойно ответил: «Мы коллеги, как я уже говорил раньше».   «Коллеги», — усмехнулся Ян Се. «Раньше, когда я зашел к вам в бюро, вице-капитан сказал, что вы в воскресном отпуске и что сейчас только после обеда. От вас обоих пахнет одинаковым запахом растительного масла. Почему это?" Бу Чунхуа сказал: «Какой у тебя нос? На меня это никоим образом не может повлиять».   «Если бы вы посещали только дом своего коллеги, проблем не было бы. Но на нем была футболка с лейблом любимого бренда, слишком большая на размер, с обвисшими плечами и слишком длинные брюки, подвернутые на талии. Это показывает, что они принадлежат вам. Какой подчиненный будет носить одежду своего лидера, угощая его едой у себя дома?»   «У тебя нет проблем с тем, как я обращаюсь со своей запасной одеждой…»   "У меня нет возражений. Даже если вы продаете их б/у и ваши подчиненные не против их принять, ничего страшного. Однако, когда он только что отпирал машину, я ясно увидел, что у него в кармане не только ключи от твоей машины, но и ключи от твоего дома.Зачем обычному подчиненному иметь ключ от вашего дома, принадлежащего трудоголику, маниакальному, самоконтролю и тяжелому пациенту с аутизмом?» Бу Чунхуа молчал.   «Давай, посмотри мне в глаза и скажи», — Янь Се откинулся на спинку стула и с победным блеском в глазах, — «Вы коллеги или члены семьи?» Бу Чунхуа долго смотрел на своего кузена, прежде чем наконец спросил: «Для чего именно ты здесь, в Цзиньхае?» Янь Се поднял брови, но прежде чем он смог продолжить свою линию допроса, Ву Юй вернулся с тарелкой из шести булочек с заварным кремом из яичных желтков, аккуратно разложенных внутри.   «Капитан Ян, пожалуйста, возьмите немного», —Ву Юйнервно толкнул тарелку вперед.   «Спасибо, но я их не ем. Однако у меня всегда была слабость к людям, которым нравятся булочки с яичным желтком. Вы можете получить их, — вежливо ответил Ян Се. Бу Чунхуа посмотрел на своего кузена так, словно только что увидел доисторического монстра средь бела дня.   «Знаете ли вы о новых правилах, которые появились недавно? Для экзамена на повышение от инспектора третьего ранга до инспектора второго ранга тебе нужно пройти курс обучения, верно?» Янь Се повернулся к Бу Чунхуа и изменил свою предыдущую тему: «Я поехал в Пекин, чтобы посетить их недавно открытый учебный курс, и случайно услышал о некоторых записях о подпольных банковских транзакциях, связанных с делом, которое расследует ваше бюро. Поскольку вице-капитан Ляо уже отправил вам соответствующие документы, я подумал, что принесу их сам». На самом деле, такой обмен информацией не требовал личного вмешательства вице-капитана, а Янь Се не был тем, кто без причины пошел бы в дом родственника, чтобы пообщаться. Бу Чунхуа на мгновение поколебался, затем кивнул и сказал: «Да, в деле об убийстве 502 человек участвует подозреваемый, который, возможно, занимается контрабандой религиозных реликвий из страны. Мы расследуем это». Ян Се кивнул и, казалось, о чем-то думал. Он не разговаривал и не ел.   «Этого зарубежного продавца зовут Бао Сан, верно?» — внезапно спросил он через некоторое время.   «Да, это Бао Сан», — сказал Бу Чунхуа с оттенком подозрения. "Почему? У вас есть информация о нем? Янь Се подпер лоб рукой и не прикоснулся к горячему чаю, поданному официантом. Вместо этого он сделал глоток холодной воды из стакана и, казалось, колебался. Бу Чунхуа не давил на него, и единственным звуком за столом был чрезвычайно тонкий жевательный звук У Юя, поедающего булочки с заварным кремом из яичного желтка. Через некоторое время Янь Се наконец заговорил медленно: «Да, все признаки указывают на то, что этот Бао Сан — псевдоним… его настоящая личность раньше была офицером полиции». Бу Чунхуа был немного удивлен, и дажеВу Юйоторвал глаза от булочки с заварным кремом.   «Раньше он был бывшим заместителем капитана отдела по борьбе с наркотиками в нашем муниципальном бюро Цзяньнин, Цинь Чуань». Цинь Чуань.Бу Чунхуа видел это имя в списке разыскиваемых, и даже объявление о розыске, опубликованное во внутренней сети, произвело на него глубокое впечатление — очки в золотой оправе, красивый и культурный, собранный и спокойный, совершенно не похожий на преступника. Он не мог быть связан с такими обвинениями, как грязный полицейский, наркобарон, серийный убийца или побег из страны. Однако его побег вызвал огромную сенсацию, и сегодня в системе общественной безопасности все еще много споров.   «Он мой названый брат», — Янь Се сделал паузу и сказал, — «и это я лично подписал ордер на его арест». Янь Се, очевидно, не хотел много говорить, он взял свой стакан и отпил воды. Бу Чунхуа задумчиво кивнул, и на мгновение никто не заговорил, только пианино в соседнем ресторане мелодично лилось.   «Как вы думаете, почему он вел дела с Чэнь Юаньляном?» — спросил Бу Чунхуа через мгновение.   «Он занимался ремеслами за рубежом, и Чэнь Юаньлян, возможно, был одним из его поставщиков», — Янь Се поставил стакан и тихо сказал: «Год назад Цинь Чуань покинул Цзяньнин и прошел через Гуанси, Юньдянь, пересек границу Китая и Мьянмы, а затем, возможно, отправился в Таиланд и Лаос и вел активную деятельность в Золотом Треугольнике. Наши последние разведданные показывают, что кто-то видел, как он появился в штате Шан, по-видимому, управляя ремесленным бизнесом, но на самом деле действуя как посредник, с очень большой разведывательной сетью. Именно из-за существования этой сети он неоднократно избегал ареста и даже жил довольно комфортно.   «До конца прошлого месяца с бирманской границы приходили новости о том, что нелегальный рынок в штате Шан был расстрелян вооруженными боевиками, в результате чего погибло около 20 человек. В буддийской ремесленной лавке, превращенной в осиное гнездо, были обнаружены пятна крови и отпечатки пальцев Цинь Чуаня».   «Он мертв?» — спросил Бу Чунхуа.   «Я не верю, что его можно было бы легко убить, если только он не умрет у меня на глазах», — сказал Янь Се. «Но с тех пор он исчез». Они оба молчали некоторое время, и Бу Чунхуа засомневался: «Вероятно, его увезли».   «Вероятность того, что его увезут, высока, но, честно говоря, я не могу придумать ничего, что могло бы оправдать вооруженную группу, устроившую резню на рынке, похищение или месть маловероятны. Кроме того…» Голос Янь Се замер, собираясь что-то сказать, но затем замолчал. Бу Чунхуа поднял бровь и спросил: «Кроме того?»   «…Цинь Чуань не из тех, кого можно легко запугать», — заговорил Янь Се. «У него всегда есть план побега, какой бы ужасной ни была ситуация. Он не будет просто сидеть и ждать смерти, на самом деле, в нем укоренился порочный настрой на атаку. Когда большинству людей угрожают могущественные злодеи, они могут думать о способах побега и спасения себя; но Цинь Чуань думает о том, как поглотить другую сторону и самому стать грозным злодеем».   «Из моего понимания Цинь Чуаня, если он в опасности, он не упустит ни одной возможности отомстить. Каждое, казалось бы, иррациональное действие или неосторожное слово на самом деле может быть сигналом, который он посылает внешнему миру. Поэтому, если вы услышите какую-либо информацию о Цинь Чуане во время допроса Чэнь Юаньляна, я надеюсь, вы немедленно сообщите мне. Это очень важно для меня», — сказал Янь Се, и Бу Чунхуа уставился на него, что-то оценивая. Через мгновение он наклонился вперед и прошептал: «Вы действительно хотите его арестовать?» Янь Се спокойно спросил в ответ: «Иначе?» Взгляд Бу Чунхуа слегка дрогнул, но он не стал спрашивать дальше. Он вытащил свой телефон и позвонил в подразделение: «Эй, Ляо Ган еще не ушел, верно?… Хорошо. Мы уже нашли зацепки к двум незаконным сделкам, пусть Ляо Ган приведет людей в дом Чэнь Юаньляна, а он снова придет в бюро, чтобы помочь в расследовании… Просто скажите, что это мой приказ, не беспокойтесь о том, хочет ли Чэнь или нет. нет. Если возникнут проблемы, я возьму на себя ответственность».   «Спасибо, брат», — сказал Янь Се тихим голосом, глубоко откинувшись на спинку стула. Бу Чунхуа повесил трубку и встряхнул ее: «Семизначная стоимость ремонта того стоит». Янь Се внезапно побледнел: «Мечтай! Это стоит максимум половину! Этот парень Цинь не стоит таких денег!» Бу Чунхуа сказал: «С тебя достаточно. Вы припарковали машину на углу. После того, как мы закончим есть и пить послеобеденный чай, тебе следует поспешить обратно в Цзяньнин». Пока он говорил, он потянулся за булочкой на тарелке для выпечки, но обнаружил, что ее нет.   «?» Бу Чунхуа опустил голову. Ву Юй, с крошками на губах, ничего не сказал. Трехслойный противень был заполнен до краев.На верхнем слое были всевозможные маленькие пирожные и слойки с кремом, на среднем — три свежеиспеченные булочки со сливками и фруктовым джемом, а на нижнем — восемь маленьких бутербродов с четырьмя разными вкусами: яичный салат, свежие креветки и вишня, говядина с фуа-гра. и копченый лосось. Но теперь, за исключением двух сэндвичей с говядиной фуа-гра, вся остальная еда на подносе загадочным образом бесследно исчезла. Тарелка была настолько чистой, что на ней нельзя было найти даже отпечатков пальцев. У Ю проглотил вторую половину мини-яичного пирога, вытянув шею и в замешательстве глядя на них двоих. Он думал, что в телевизионных драмах элитный класс не будет прикасаться к еде во время таких переговоров. Неужели эти двое не следовали сценарию?   «…» Выражение лица Янь Се выглядело так, будто он ходил во сне. Он посмотрел на У Ю, затем на Бу Чунхуа. Через мгновение ему показалось, что он вдруг что-то понял, и его взгляд стал очень серьезным. Он даже свирепо отругал Бу Чунхуа. Бу Чунхуа был совершенно сбит с толку.   «Оформите заказ, упакуйте еще десять порций выпечки отдельно», — Янь Се обернулся и прошептал официанту, — «Я должен заплатить за сегодняшнюю еду». Через полчаса они втроем вышли из отеля с шестью большими пакетами еды на вынос. Поскольку вещей было слишком много, они чуть не застряли в двери лифта.   «А-Хуа, — тяжело сказал Янь Се, — ты действительно слишком скуп». Бу Чунхуа ответил: «Нет, не делайте предположений! И перестань называть меня так!» Ву Юй взял ключи от машины и поехал через улицу. Двое кузенов смотрели друг на друга, атмосфера была напряженной.Через некоторое время Янь Се медленно сказал: «Статья 260 нашего Уголовного закона предусматривает, что если вы совершите преступление с применением насилия, вы будете приговорены к тюремному заключению на определенный срок, уголовному задержанию или надзору на срок не более двух лет». Бу Чунхуа был раздражен и сказал: «Он только что съел на обед половину миски риса, половину трески и двадцать жареных креветок. Хочешь, чтобы я вернулся и извлек кухонные отходы в качестве доказательства для тебя? Янь Се боролся внутренне и через мгновение принял решение. — Ладно, забудь об этом. Бу Чунхуа потерял дар речи.   «Я делаю это ради твоего же блага», — Янь Се стоял в тени дерева на тротуаре и показал своему младшему кузену свое серьезное лицо. «Посмотри на себя, ты уже совсем взрослый, а сопровождать тебя некому. Вы приходите домой каждый день и видите четыре белые стены, и вам не нужно заходить на кухню в течение десяти дней или полумесяца, кроме как для того, чтобы разогреть доставленную еду. Интересна ли такая жизнь? Наконец-то вы нашли кого-то, так что вам лучше дорожить этой возможностью. Вам необходимо убедиться, что у вас достаточно еды, фруктов, закусок, десертов и булочек с заварным кремом. Если вы заставите его целый день есть с собой зеленый салат и вареную курицу, вы расстанетесь менее чем через шесть месяцев. Не вините меня за то, что я не обучил вас заранее. Бу Чунхуа хотел закрыть глаза, но обе руки держал огромные полиэтиленовые пакеты, поэтому ему пришлось сдаться. «Можете ли вы перестать говорить так, как будто у вас большой опыт?» В воздухе внезапно воцарилась тишина, и через некоторое время Бу Чунхуа увидел, как Янь Се поднял брови и показал загадочную улыбку. Невероятная мысль возникла в сердце Бу Чунхуа. Он тупо посмотрел и выдавил слово: «Ты…»   «Я познакомлю тебя со своим партнером, когда у меня будет время», — Ян Се жалобно посмотрел на своего кузена. «Он окончил Народный университет общественной безопасности Китая».   …Какая маленькая интернет-знаменитость отфотошопила аттестат об окончании PPSUC, чтобы обмануть вас! У Бу Чунхуа в тот момент не было слов, чтобы выразить свои чувства. В мгновение ока он вспомнил ощущение, когда его швырнул на землю и ударил кулаком его двоюродный брат во время Эпохи Сплитштанов, только на этот раз удару подвергалась его опытная душа. Через некоторое времяВу Юйподъехал и дважды посигналил. Бу Чунхуа положил в багажник несколько больших пакетов с закусками. Размышляя о том, что он только что врезался в роскошный автомобиль своего двоюродного брата стоимостью в миллион юаней, он не мог не пожелать тактично дать совет своему двоюродному брату, у которого часто была избирательная слепота. Но когда он собирался что-то сказать, в его кармане внезапно зазвонил телефон. Это был Ляо Ган, который взял людей, чтобы «пригласить» Чэнь Юаньляна в подбюро для допроса.   "Привет?" Бу Чунхуа думал, что Ляо Ган отчитывается после выполнения задания, но тон на другом конце провода был необычным: «Капитан, дела обстоят немного не так.»   "Что случилось?" Янь Се собирался открыть дверцу машины, но его шаги внезапно прекратились. Двоюродные братья посмотрели друг на друга, нахмурив брови, и они отчетливо услышали тревожный голос Ляо Гана: «Чэнь Юаньлян утверждал, что вчера вечером вышел на встречу с другом, а затем на его телефон не ответили. До сих пор он так и не вернулся. Его семья подозревает нечестную игру, но после того, как техническая группа проанализировала это, они сказали, что его телефон теперь находится в отдельном состоянии между устройством и SIM-картой».   «Чэнь Юаньлян… пропал».

«Вчера вечером в 22:00 Чэнь Юаньлян заявил, что ему нужно кое-что сделать, и поспешил уйти на встречу со старым другом. Жена позвонила ему в 23:00, но он не ответил. Она снова позвонила в 23:30, и он ответил сообщением, что задерживается и вернется поздно. Около полуночи на телефоне появилось сообщение о том, что он выключил телефон, и с тех пор с ним не было никакой связи». Бу Чунхуа толкнул дверь отдела уголовного розыска и спросил, не поворачивая головы: «Определили ли они место, где телефон в последний раз обменивался сигналами с базовой станцией?»   "Да у них есть. Это было возле пригородного завода по производству удобрений вчера вечером в 23:35. С тех пор никаких обновлений не было», — ответил Цай Линь. «Попросите техническую команду попытаться определить более точное местонахождение и выдать Чэнь Юаньляну уведомление о сотрудничестве от всех подразделений!»   "Да сэр!" Цай Линь быстро выбежал. Янь Се уже некоторое время выслеживал местонахождение Цинь Чуаня. После того, как он, наконец, нашел зацепку и в волнении примчался к нему, его кузен сбил сзади его дорогую роскошную машину. Его эмоции резко упали. Затем он увидел У Ю, который был довольно дружелюбен и улучшил его впечатление о своем кузене. Но всего несколько минут спустя он услышал, что старый Чэнь Юаньлян исчез. Потрясенный и разгневанный, его настроение снова резко ухудшилось, и у него появилось ощущение, что жизнь действительно полна взлетов и падений. Все трое, не останавливаясь, помчались обратно в Подбюро.Бу Чунхуа даже не вошел в свой кабинет и вместе сВу Юйнаправился прямо к полевой команде, срочно командуя общегородским обыском и раздавая уведомление о сотрудничестве. Янь Се не обладал юрисдикцией, поэтому ему было скучно в кабинете начальника отдела уголовного розыска, он держал в руках мобильный телефон и разговаривал по телефону со своим подозреваемым любовником в «поддельном дипломе PPSUC». «Дорогой, ты обедал? Ты обедал? Что ты ел? Новый инструктор по боевому искусству в твоей полицейской академии сегодня больше не прислал тебе розовых цветов…… Не волнуйся, я запомнил твои две тетради, не волнуйся, я сдам этот дурацкий экзамен за один раз…… Что , ублюдок, который испортил нашу свадьбу? Я не уверен, слышал ли я что-нибудь от него еще. Не волнуйтесь, я первым сообщу вам, когда поймаю его, вы можете повесить его и выкурить 18 раз, если хотите! ……» Поговорив минут двадцать, Янь Се с любящим выражением лица повесил трубку. Но как только он поднял глаза, его лицо было полно гнева и враждебности.   «Что, черт возьми, не так с вашим подбюро Южного города?» Это произошло как раз в тот момент, когда Бу Чунхуа вместе с У Юем протолкнулся внутрь, не сказав ни слова, повернул голову и ушел. Ян Се мрачно пробормотал: «Макларен……» И Бу Чунхуа, иВу Юйзастыли одновременно, как будто они оказались в ловушке восьмизначного заклинания. . Янь Се несчастно посмотрел на них и спросил: «Вы получили какие-нибудь новости о Чэнь Юаньляне?»   «Нет», — холодно ответил Бу Чунхуа.«Заявление о пропаже человека разослано в различные аэропорты, порты, железнодорожные вокзалы и съезды с шоссе, но ситуация не оптимистична. Семидесятилетний мужчина не стал бы уходить в одиночку посреди ночи, и, судя по видеозаписи, он не взял с собой запасной одежды и, судя по всему, не имеет с собой много денег. на него. Я больше склоняюсь к мысли, что он пошел к кому-то и столкнулся с неожиданной ситуацией. Янь Се долго смотрел на своего кузена, прежде чем произнести несколько слов. «Разве ты не думаешь о своих действиях? Посмотрите недавние дела в вашем филиале в Южном городе. Мы усердно работали, чтобы найти Гао Лин, но она не только исчезла, но и превратилась в раздутый труп. И когда мы проследили Гао Баокана по ДНК, все, что мы нашли, — это две его ноги. Я, ваш дорогой двоюродный брат, пришел, чтобы дать вам наводку на счет разбившейся зеркалки, а во время послеобеденного чая Чэнь Юаньлян тоже пропал! Почему эти повторяющиеся события ретроградного Меркурия не повысили вашу бдительность, капитан Бу?»   «Ну», — слабо защищался У Ю, потирая нос. «Чэнь Юаньлян был освобожден после сорока восьми часов задержания, так что это не имеет никакого отношения к капитану Бу…»   «Как это не имеет к нему никакого отношения!» Янь Се ответил сердито. «Я только что проверил, а под его телефоном нет талисмана «Раскрыть каждое дело», как у всех остальных в вашем подразделении!» Выражение лица У Юя стало пустым, когда он увидел, как Янь Се открыл чехол для телефона и вытащил небольшой лист бумаги с надписью «Сун Ци оправдывает несправедливых»1 на лицевой стороне и «Остановим ретроградный Меркурий»2 на обратной стороне. Бу Чунхуа взял его и без всякого выражения прижал к своему телефону.   «Поучитесь у команды технической поддержки наверху и держите в своем аквариуме несколько золотых рыбок. Вы понимаете?" Ян Се нахмурился.   «Хорошо, я понимаю», — сказал Бу Чунхуа.– «Я считаю, что карма – это то, что мы создаем сами, а теория фэн-шуй – это просто совпадение географии, психологии и групповых эффектов…»   «Все комедии, снятые призраками и богами, полны отпечатков пальцев закулисных преступников…» Наконец, Ву Юй понял, что эти слова были всего лишь попытками академического руководства покрасоваться перед ним, и последний атеист в Подбюро Южного города наконец был раскрыт перед лицом ретроградного Меркурия.   　　· Мастер Сун Ци, возможно, был недоволен тем, что внезапно обнаружил, что его перевели с последней модели iPhone на конец стационарной телефонной линии, так что он не посылал свои заслуги, чтобы благословить сгоревшее суббюро Южного города в первые несколько дней. часы. Отзывы из аэропортов, вокзалов, автомагистралей и других мест не дали никаких подсказок о местонахождении Чэнь Юаньляна, а кадры наблюдения не запечатлели полный номерной знак такси, на котором он выехал из дома прошлой ночью. Даже в 8 часов того вечера расследование всех таксомоторных компаний в городе продолжалось, но в огромном море людей по-прежнему не было никаких следов Чэнь Юаньляна. Со временем некое зловещее предзнаменование излучало в темноте жуткую ауру. В 20:30, в комнате видеонаблюдения следователя.   «Вот все видео с камер наблюдения, которые прислало дорожное бюро». Ван Цзюлин выглядел недовольным, как будто его потащили на работу в воскресный вечер. «Но найти это такси в самой оживленной части города, где ночная жизнь находится на пике после 22:00, так же сложно, как найти иголку в стоге сена.Предлагаю вам придумать другой план, иначе, даже если бы все члены команды по расследованию видео смотрели на экран, как цыплята, вы, возможно, не смогли бы найти этого старого Чэня». Бу Чунхуа стоял за креслом начальника Вана, нахмурив брови, и молчал. На видеозаписи наблюдения трясущаяся фигура Чэнь Юаньляна появилась в нижнем правом углу, наклонила голову и села в такси с нечеткими номерными знаками, а затем через несколько секунд исчезла в слепой зоне камеры.   «Что вы думаете?» — спросил Ван Цзюлин, подняв глаза.   «В Цзиньхае восемь таксомоторных компаний, которые управляют в общей сложности 30 000 такси с 6000 индивидуальных лицензий на ведение бизнеса. Все такси окрашены в унифицированные сине-белые полосы. Среди этих 36 000 такси 90% — это модели Toyota Corolla и FAW Weizhi, которые отличаются только фонарями на крыше. Среди них есть четыре типа фонарей на крыше, которые очень похожи на тот, на котором был Чэнь Юаньлян. Исходя из времени работы, маршрута вождения и регистрационной информации, нам все еще нужно будет исследовать около 4400 такси». Голос Бу Чунхуа был ровным и ясным. Ван Цзюлин прислушался, но почувствовал, что у него начинает болеть голова. Он не мог не почесать редкий затылок шариковой ручкой и постучать кончиком ручки по экрану, приговаривая: «Посмотрите, в каком состоянии эта машина, она не слишком новая и не слишком старая…» Свист! Бу Чунхуа достал салфетку и осторожно вытер то место на экране, куда Ван Цзюлин только что постучал ручкой. Воздух замер. Ван Цзюлин прищурился с опасной мягкостью в глубине глаз перед грозой. «Капитан Бу».   «Эм».   «Я вдруг кое-что вспомнил. Сяо Гуй рассказал мне, что в последнее время в отделе уголовных расследований ходят слухи, что кто-то за моей спиной распространил слухи о том, что облысение вызвано вирусом и может передаваться через зрительный контакт и через дыхание…» Бу Чунхуа легкомысленно сказал: «Как это возможно? Такого вируса в мире нет».   — А что насчет этого? — спросил Ван Цзюлин.   «Обсессивно-компульсивное расстройство», — ответил Бу Чунхуа. Вождь Ван был полон подозрений, но красивое и равнодушное лицо Бу Чунхуа не выражало никаких признаков чего-то необычного. В этот момент они услышали «Йо!» сзади, и Янь Се вошел, доедая последний кусок ветчинной колбасы. Он бросил упаковку в мусорное ведро, взял со стола салфетку, которой только что протерли экран, и вытер ею рот. "Как дела? Любой прогресс в поисках… эй! Бу Чунхуа быстро схватил кузена за руку и вырвал у него ткань."Будь осторожен!" Ян Се спросил: «Что происходит?»   «В конце концов, этот слух был распущен вами!» Ван Цзюлин в гневе встал и ударил по столу. «Бу Чунхуа, это слишком! Я пойду в прокуратуру подавать на вас в суд!» Шеф Ван Цзиньхай окончил местный ведущий медицинский университет и в ранние годы, работая в больнице, развил хорошие боевые искусства, за что получил прозвище «Мастер техники легкости Железного кулака». Позже он стал частой мишенью профессиональных нарушителей спокойствия и в конечном итоге был вынужден сменить работу из-за вызванного этим беспокойства. Вскоре после смены работы директор Сюй Цзусинь заманил его обещаниями жилья, гарантированной работы и обучения его детей, чтобы он присоединился к технической команде Подбюро Южного города. Затем он обнаружил, что судебно-медицинское отделение действительно было хорошим местом, где пациенты вели себя хорошо и очаровательно, и устроился там работать на двадцать лет без каких-либо медицинских споров. Несмотря на это, сила атаки вождя Вана все еще была потрясающей, почти закрывая голову Бу Чунхуа своим париком. Янь Се быстро схватил его и прижал обратно к стулу, сказав: «Не спорь с этим ребенком. С юных лет он никогда не уважал старших. Я преподам ему урок, когда мы приедем домой… Пожалуйста, садитесь, не сердитесь. Еще через два года он поймет беспомощность и горечь нашего старшего поколения». Ван Цзюлин посмотрел на густые волосы Янь Се, и в его сердце зародился проблеск надежды. «Может быть, капитан Ян, у тебя тоже есть… парик?» он спросил.   «О нет, это не то». Янь Се ответил.«Но сегодня утром, расчесываясь, я потерял три волоска. Меня это действительно раздражает. Должно быть, это потому, что северный климат слишком засушливый, и мое тело не может с этим справиться». Шеф Ван: «………..» Шеф Ван снова в гневе встал: «Вы двое, посмотрите видео наблюдения и уходите из офиса!» Двое откинулись назад, опасаясь, что их обрызгает слюна, содержащая вирус облысения.   　　 ·   «Вот этот, смотрите, тот — он стоит восьмизначную сумму!»   «О, боже мой-»   «Эта машина стоит так дорого, что мне пришлось бы работать сверхурочно в течение скольких жизней, чтобы позволить себе ее».   «Извините за беспокойство...» В главном офисе отдела уголовных расследований группа офицеров толпилась у окна, толкаясь, чтобы взглянуть на черный спортивный автомобиль Mercedes с разбитым наполовину задним крылом, припаркованный на пустой стоянке внизу. Они ели лапшу быстрого приготовления и вздыхали от удивления. Внезапно они услышали строгий голос позади себя: «Кхм!» Цай Линь обернулся и был поражен: «Директор Сюй!» Все обернулись с лапшой во рту и увидели директора Сюй, достойного и торжественного, стоящего, заложив руки за спину. За ним стояла молодая и красивая женщина-стажер, держащая стопку файлов, выглядевшая незнакомой.   «Где капитан Бу?» — спросил директор Сюй.   «О, капитан Бу в отделе видеорасследований, работает с начальником Ваном», — кивнул Цай Линь, держа в руках миску маринованной капустной лапши, и сообщил: «Днем более трехсот человек были отправлены для расследования всех таксомоторных компаний города. Начальник Ван запросил записи видеонаблюдения из бюро управления транспортом до и после исчезновения Чэнь Юаньляна. Видеоследователи организуют широкомасштабный поиск. У вас есть какие-либо распоряжения? Мне перезвонить ему?» Начальник Сюй кивнул и издал звук согласия, но не спешил перезванивать Бу Чунхуа.Он указал на туалет в конце коридора, наклонился ближе и неудовлетворенно понизил голос.   «Я просто пошла в туалет и столкнулась там с мужчиной, который притворялся тем, кем он не является. Он был высоким и жаловался, сидя на корточках на унитазе: «В этом подразделении нет даже древесной массы для туалетной бумаги». Могут ли финансы все еще поддерживать это? Что, если компания обанкротится из-за плохого управления?» Кто этот человек? Что он здесь делает?»   «О, я знаю, — быстро ответил Цай Линь, — Янь Се, капитан отдела уголовного розыска Цзяньнин, приехал сюда специально, чтобы обменяться с нами информацией о деле 502. Он тоже бывает...» Директор Сюй был еще более рассержен: «Нельзя быть таким высокомерным…»   «… владелец Mercedes McLaren внизу, который сегодня днем сбил капитан Бу». Цай Линь осторожно закончил вторую половину предложения: «Это Mercedes McLaren, которому сегодня днем капитан Бу сбил половину задней части». Вокруг них царила тишина, и никто не осмеливался взглянуть на выражение лица директора Сюя.   «…Но мы не можем позволить нашим гостям пользоваться некачественной туалетной бумагой, это вредно для здоровья и гигиены». Директор Сюй сглотнул слюну и спокойно сказал: «Быстро позвольте отделу логистики покупать древесную целлюлозу, отныне все наше бюро будет использовать древесную целлюлозу. Мы не можем проиграть Цзяньнин». Все обрадовались и быстро отправили заказы в отдел логистики. Цай Линь поднял подбородок, глядя на краснеющую девушку, и спросил: «Кто это?»   «О, это новый стажер вашего отдела уголовного розыска.— Тон директора Сюй был явно очень добрым, когда он похлопал девушку по плечу. «Полицейская академия выбрала ее для стажировки в вашей команде на три месяца. Когда Бу Чунхуа вернется, скажи ему, чтобы он позаботился о ней, понял?» Первой реакцией Цай Линь было: Директор Сюй лично представил ее, может ли эта девушка быть похожей на Сяо Ву, у которого есть кто-то, кто поддерживает его? Но потом он развеял эту мысль. Не было никакой возможности, чтобы какая-либо девушка из хорошей семьи захотела пройти стажировку в отделе уголовных расследований, и даже если бы они это сделали, их родители рано сломали бы себе ноги — «Я думаю, директор Сюй тоже впервые увидел маленького красавица, чей мозг всей семьи был залит цементом. В нашем подразделении наконец-то появится второй полицейский цветок, помимо Мэн Цзе!» подумал он про себя. — Да, да, я понимаю. Лицо Цай Линя было торжественным, он выбросил миску с лапшой из маринованной капусты и взял толстую стопку папок из рук стажера. «Я лично расставлю стол и стулья, лампу для защиты глаз, грелку для рук, плюшевую подушку, тапочки, розовый термос, а также позволю логистике купить два горшка суккулентов и два горшка счастливого бамбука. Вся конфигурация будет соответствовать самым высоким стандартам, чтобы у нашей коллеги-женщины не было никаких обид!» Директор Сюй колебался: «А как насчет капитана Бу…»   "Понял!" Цай Линь понял, что он имел в виду: «Если он будет использовать то же отношение, что и в прошлый раз, чтобы заставить судмедэксперта снова плакать, я буду драться с ним!» Директор Сюй поднял три пальца и сделал одобрительный жест. Он ушел довольный, сказав еще несколько слов молодой девушке. Молодой стажерке было около двадцати лет, она выглядела нежной и свежей. У нее были миндалевидные глаза, брови в форме ивовых листьев и очень красивая короткая стрижка. Цай Линь был тронут до слез, но сохранял спокойствие. Он словно за считанные секунды превратился из самого надоедливого мальчишки в отряде в надежного и доброго старшего брата. Он любезно спросил: «Как тебя зовут?» Маленькая девочка поджала губы и улыбнулась, застенчиво сказав: «Моя фамилия — Сун». Песня. Цай Линь посмотрел на нее, особо не отреагировав, когда внезапно столкнулся с… бац! Ву Юй ел лапшу быстрого приготовления и одновременно поворачивал за угол, почти наткнувшись на Цай Линя.К счастью, он вовремя увернулся, но суп выплеснулся ему на руку, и файлы в его руках разлетелись по всему полу.   «С тобой все в порядке?»   «Что происходит? Я выставил себя дураком перед маленькой девочкой, когда впервые встретил ее», — сказал Цай Линь с скорбным лицом. «Прошло два месяца с тех пор, как я в последний раз видел живую женщину моложе тридцати, которая не была подозреваемой, разве ты не понимаешь?» Ву Юй поставил свою миску с лапшой быстрого приготовления на подоконник и присел, чтобы подобрать разбросанные файлы. «Ты намекаешь, что Мэн Цзе не выглядит так, будто ей меньше тридцати? Я собираюсь сообщить о тебе Мэн Цзе».   «А?!» — удивился Цай Линь. «Моя дорогая У усвоила плохой способ?» Ву Юй усмехнулся, аккуратно собрал файлы и внезапно заметил часть содержимого. Выражение его лица изменилось. Это была частичная запись передачи сигнала, предоставленная оператором широкополосной связи.   «Откуда это взялось?» Ву Юй присел на колени на землю. Глядя вниз со стороны женщины-стажера, его красивые брови были похожи на мечи, его зрачки были черными и ясными, как холодные звезды, а его плечи, казалось, имели намек на напряженность, необычно прямые и серьезные. Сердце стажера пропустило удар, и она нервно сказала: «Это только что пришло от оператора широкополосной связи. Я не знаю, что это. Дядя Сюй — директор Сюй попросил меня распечатать часть этого и передать капитану Бу!»   «Что это?» Цай Линь тоже присел и пролистал несколько страниц. «Запись информации о доступе к сети для XX Lane, XX House в старом районе Чанпин… разве это не адрес Лю Ли?»   «Это история просмотров Лю Ли?» — спросил Ву Юй.«Да», — Цай Линь взял его и пролистал, становясь более уверенным, — «Босс Бу сказал, что преступник забрал компьютер Лю Ли, возможно, потому, что Гао Лин раньше украл компьютер Лю Ли и связался с ним через Интернет. Поэтому он попросил оператора широкополосного доступа предоставить записи с информацией о доступе к сети, чтобы посмотреть, есть ли какие-либо подсказки – что не так? Есть ли проблема с этими данными?» Ву Юй кивнул: «Существует большая проблема». Цай Линь не мог разобраться в плотно набитых записях данных о дорожном движении и был ошеломлен тем, что сказал Ву Юй.   «В этих записях содержится большое количество записей данных о трафике, обращающихся к платформам облачных вычислений, таким как Amazon AWS и Microsoft Azure. Лю Ли или Гао Лин, оба из которых имеют только среднее образование, невозможно и не нужно использовать такие платформы разработки корпоративного уровня, особенно с такой высокой частотой, что очень ненормально». Ву Юй опустил голову, чтобы посмотреть на документ, а стажер неосознанно присела на корточки и уставилась на него, крепко сжав кулаки и спрашивая: «Может ли быть, что преступник украл их компьютер?!» У Ю взглянул на нее и сказал: «О, нет». Глаза стажера были яркими и нервными.Ву Юйне обратил на нее особого внимания, посмотрел вниз и пролистал еще несколько страниц.   «В сетевых расследованиях существует своего рода замаскированный трафик, обращающийся к платформам облачных вычислений. Пользовательский трафик инкапсулируется в полезную нагрузку HTTPS Firefox, а HTTPS — это заголовок протокола, используемый Firefox и платформами облачных вычислений, такими как Amazon AWS и Microsoft Azure, для связи. После того, как трафик достигает сервера платформы облачных вычислений, он анализируется из содержимого HTTPS, а затем снова пересылается через промежуточные серверы. Использование этого метода может привести к тому, что пользовательский трафик будет казаться просто частым доступом к платформам облачных вычислений, но на самом деле он завернут в оболочку платформы облачных вычислений и используется для доступа к сторонним анонимным сетям». Цай Линь был удивлен внезапным потоком слов обычно тихого и сдержанного У Юя. Его тон был сдержанным и организованным, заставляя его чувствовать, будто он стал свидетелем приземления инопланетян на Землю. «Подождите, это действительно возможно? Может ли быть так, что Гао Лин купил VPN?»   «Это не обычный VPN. Эта функция трафика обычно появляется только в одной ситуации — в последнем встроенном плагине запутывания трафика под названием Meek в версии Onion Browser 4.0. Правительственный файрвол в настоящее время бессилен против этого». Ву Юй встал, а Цай Линь и стажер неосознанно встали вместе с ним.   «Сообщите капитану Бу, что нам необходимо запросить у оператора широкополосной связи интернет-записи Чэнь Юаньляна, Дяо Цзяньфа и Ли Хунси.У Ю закрыл документ, слегка нахмурился, и его тон стал тяжелым. «Преступник забрал телефон и компьютер Гао Лина не потому, что боялся раскрыть записи их чатов, а потому, что боялся раскрыть свою большую темную паутину за собой». Примечание переводчика: 1 Сун Цы считается основателем судебной экспертизы и написал книгу «Собрание случаев исправленной несправедливости». 2 Ретроградный Меркурий, явление, когда планета Меркурий, кажется, движется назад по своей орбите вокруг Солнца, часто интерпретируется как простое невезение.

«Записи трафика офисной и домашней сети Ли Хунси восстановлены!»   «Сотрудники бара показали, что Ли Хунси несколько раз приходил в дом Дяо Цзяньфа, чтобы помочь ему устранить неполадки в его компьютере!»   «Капитан Бу, только что позвонили из отдела кибернаблюдения и сообщили о последнем открытии!» В 7 часов утра эти открытия одно за другим обрушились на Подбюро Южного города и стали самым сильным выстрелом в руку со времен дела 502. В кабинете капитана Ву Юй сидел во вращающемся кресле за большим столом, а Ляо Ган и Ван Цзюлин стояли позади него. Бу Чунхуа, положив одну руку на край стола, а другую на спинку стула, слегка наклонился вперед, внимательно глядя на прокручивающиеся английские слова на экране компьютера.   «Луковая маршрутизация изначально была разработана Лабораторией ВМС США как технология анонимной связи, при этом так называемая «кроткая», — Ву Юй быстро набрал текст на клавиатуре и несколько раз щелкнул мышкой. На экране появился статус загрузки «подключение», «- это плагин обфускации трафика, встроенный в Tor Browser 4.0, проще говоря, это новейший и самый мощный мост». Внезапно экран компьютера изменился, показав статус «Подключение успешно», и над веб-страницей появилась головка зеленого лука. Ву Юй, надев свои обычные очки для чтения, постучал по монитору указательным пальцем. «Этот браузер теперь настроен для Tor.» Ляо Ган в замешательстве спросил: «Почему скорость интернета такая низкая?»   «Мик получает доступ к облаку Microsoft Azure или Amazon через заголовок протокола шифрования браузера Firefox, затем переходит на множество серверов в разных уголках мира, каждый из которых получает множество узлов Tor, и, наконец, случайным образом выбирает два или три узла для перехода в темную сеть. . Другими словами, в этом процессе мы преодолели несколько препятствий, и низкая скорость интернета неизбежна. Это уже считается быстрым». Глаза Ляо Гана загорелись. «Если мы извлечем историю посещений Дяо Цзяньфы из его компьютера, возможно, мы сможем найти записи его разговоров с покупателем шлема. Разве этого не будет достаточно, чтобы осудить его?» У Ю медленно покачал головой. "Это невозможно."   "Почему нет?"   «Поскольку в даркнете нет истории посещений», — Ву Юй изо всех сил пытался просто объяснить: «Приведу пример: если мы хотим купить полфунта метамфетамина в даркнете — входной узел показывает только то, что мы мы покупатели, а не то, что мы покупаем, а выходной узел показывает только то, что товар — метамфетамин, но не то, кто покупатель. Два или три промежуточных узла ничего не знают ни о покупателе, ни о товаре. Все зашифровано. Более того, все промежуточные узлы даркнета предоставляются волонтерами со всего мира бесплатно. Вы даже не сможете отследить, кто эти добровольцы, не говоря уже о том, чтобы попытаться взломать данные истории их серверов». Ляо Ган, казалось, услышал что-то невероятное. «Есть добровольцы для этого дерьма?!»   «Да, довольно много», — сказал Ву Юй."Почему? Для майнинга биткойнов?»   «Это не имеет ничего общего с деньгами, и темная паутина — это еще не все… забудь об этом», — он самоуничижительно махнул рукой, прерывая разговор. Все стояли перед компьютером, кроме У Ю, который сидел в очках без оправы и выглядел моложе и утонченнее, чем обычно. Все пристально смотрели на монитор, и никто не обращал внимания на детали его сокрытия, но Бу Чунхуа продолжал смотреть на него. В этот момент он, казалось, почувствовал, что пытался сказать У Ю: «Но не все в темной сети плохо». Этот человек сидел за этим компьютером, помогая выслеживать преступников даркнета, но он не думал, что с волонтерами даркнета что-то не так, хотя он и не планировал никому рассказывать о своих взглядах. Бу Чунхуа отвел взгляд, похлопал У Юя по плечу и встал. «Лао Ван, вы подаете отчет в Муниципальное бюро и подаете заявку на участие в интернет-расследовании для сотрудничества по этому делу в дополнение к нашей собственной технической команде. Если люди в нашем подразделении имеют опыт работы в интернет-технологиях, они тоже могут участвовать в комментариях — окей, расходимся. « Ван Цзюлин вышел с пакетом маринованных яиц, который он только что принес из отдела уголовного розыска, аВу Юйуже собирался встать, когда рука Бу Чунхуа на его плече с резкой силой прижала его обратно во вращающееся кресло.   «Банда Ляо!» Ляо Ган уже собирался выйти, когда он запрокинул голову. "Да?"   «Не упоминайВу Юйникому, когда выйдешь». Ляо Ган замер. Бу Чунхуа стоял за столом, его голос был мягким, но строгим: «Вы понимаете, что это неВу Юйобнаружил аномальные данные сетевого трафика Гао Лина, Дяо Цзяньфа и других?» Ляо Ган ничего не понимал. Он не верил преувеличенному описанию Цай Линя о том, насколько «суперзнающим и замечательным» Ву Юй был в отношении сетевых коммуникационных технологий, пока сам не стал свидетелем этого только сейчас. Он был удивлен и тронут, думая, что Сяо Ву на самом деле был очень способным и обладал высоким уровнем знаний, несмотря на его сдержанное и скромное отношение. Это был молодой человек, практичный, приятный и надежный. Бу Чунхуа всегда поощрял своих подчиненных проявлять свои способности и даже относился к этому довольно положительно. Почему следует преуменьшать достижения У Юя?   "Вы понимаете?" – подчеркнул Бу Чунхуа.   — Хорошо, хорошо, я понимаю! Ляо Ган рефлекторно встал по стойке смирно и сказал: «Да, сэр!» Ляо Ган ушел с животом, полным сомнений, дверь со щелчком закрылась, и в просторном офисе остались только они двое. Ву Юй встал, но его остановила сильная хватка Бу Чунхуа за плечо.   «Я также напомнил Цай Линю», — Бу Чунхуа посмотрел на У Юя и спокойно спросил: «Вы удовлетворены этой договоренностью?» Ву Юй посмотрел на него, моргнул и улыбнулся: «...Я, конечно, доволен. Эй, разве у меня нет социальной тревожности?» Социальная тревога — это новое слово, которое он выучил вместе с Цай Линем, и в последнее время он использовал его каждый день.Бу Чунхуа медленно сказал: «Но теперь нас осталось только двое. Тебе не следует быть социально тревожным…» Это была правда. Если бы в мире остался последний человек, которогоВу Юйбоялся чуть меньше, то это, вероятно, был бы Бу Чунхуа. Ву Юй откинулся на спинку стула своего босса, достал сигарету, не относясь к себе как к подчиненному, и как раз в тот момент, когда он собирался сказать, что больше не чувствует страха после того, как съел столько рыбы, он услышал сверху спокойный голос Бу Чунхуа: « Тогда почему я не могу услышать от тебя ни одного правдивого слова?» У Ю замер.   «Ты помнишь наш разговор по дороге в деревню Фэнъюань?» Руки Бу Чунхуа были в карманах, и его взгляд посмотрел на У Юя: «Я спросил тебя, почему ты тогда хотел быть агентом под прикрытием». Внедорожник слегка ударялся по горной дороге, Ву Юй вел машину одной рукой, а другой держал сигарету возле носа. Внезапно Бу Чунхуа на пассажирском сиденье положил рабочий телефон и сказал: «Я хотел у тебя кое-что спросить».   "Что это такое?" — спросил У Ю.   «Когда вы встретили Чжан Бомина, вам было чуть больше двадцати. Почему вы решили стать агентом под прикрытием в таком юном возрасте?» — спросил Бу Чунхуа. Ву Юй неожиданно взглянул на него и увидел, как Бу Чунхуа, опершись локтем на окно машины, играл зажигалкой, которую он только что конфисковал у своего подчиненного. Его волосы развевались на ветру, дувшем из окна, и он выглядел очень расслабленным.   «Нет особой причины», —Ву Юйотвел взгляд. «Оглядываясь назад, я думаю, что это было просто стремление к лучшему будущему».   «Искать лучшего будущего?» — повторил Бу Чунхуа.   «Да, полицейская академия год за годом расширяла набор, но вакансий было очень мало. Без денег, связей и выдающихся академических достижений, даже если удавалось найти работу на низовом уровне, зарплаты едва хватало. В отличие от тебя, выпускника элитного колледжа и которому нужно искать выход. Сначала я просто хотел стабильную работу», — объяснил Ву Юй.   — Но из-за этого ты стал агентом под прикрытием? Это довольно отчаянно», — прокомментировал Бу Чунхуа. У Ю небрежно посмотрел вперед на пыльную дорогу и сказал: «Эй, кто тогда знал, что я занимался этим столько лет, я думал, что вернусь через два или три года». Бу Чунхуа хотел спросить еще, ноВу Юйотмахнулся от этого и отбросил окурок. Он протянул руку, чтобы взять зажигалку, которую крепко держал в руке Бу Чунхуа.   "Что ты делаешь? Водить машину!" Бу Чунхуа отдернул руку.   «Капитан Бу! Если ты не вернешь мне зажигалку, я начну есть табачные листья в твоей машине… Эй!» Ву Юй даже не было возможности оторвать зубами белую бумагу от сигареты, когда Бу Чунхуа выхватил ее и отругал его: «У тебя есть некоторые вредные привычки.» Машина мчалась по дороге, поднимая след из пыли и дыма, и беспомощный голос У Юя затих: «Однажды я научу тебя курить…»   «Я подумал, что если в этом мире есть хоть один человек, который сможет услышать, как ты говоришь правду, то этим человеком должен быть я», — легкомысленно сказал Бу Чунхуа. "Я был неправ." Утром в понедельник Подбюро было необычайно занято, но в пустом конференц-зале стало очень тихо. Шум и суета на улице были слабо и отчетливо слышны через стеклянное окно. У Ю вынул изо рта незажженную сигарету, зажал ее между пальцами и на некоторое время опустил голову, прежде чем сказать: «Я не лгал тебе». Холодное выражение лица Бу Чунхуа ничуть не изменилось.   «Я действительно… тогда хотел найти себе выход. Я не смог продолжить образование, но потом встретил Чжан Бомина и… бросил учебу. В то время я был молод и невежественен. Позже я постепенно осознал преимущества образования, и мне пришлось овладеть многими профессиональными знаниями, необходимыми полицейскому». Бу Чунхуа посмотрел на макушку и спросил: «Какой опыт работы под прикрытием заставил вас осознать важность наличия опыта работы в даркнете?» У Ю поколебался несколько секунд, прежде чем сказать: «… Марианская впадина». Даже Бу Чунхуа, который не был интернет-исследователем, слышал об этом имени, потому что оно было слишком известным.   «Марианская впадина» была одной из первых платформ электронной коммерции в даркнете, публично раскрытых внешнему миру.Всего за два-три года он быстро вырос благодаря своей высокой кредитоспособности, быстрой и безопасной логистике, став одной из крупнейших в мире платформ электронной коммерции в даркнете. Его основатель и администратор ID был shark1325, и отечественные интернет-следователи называли этого человека «Акулой». Как и многие эксцентричные гики, «Акула» был анархистом-либертарианцем с передовыми сетевыми технологиями, что совпало с несколькими крупными наркобаронами, которые первыми начали использовать даркнет для бизнеса. Первоначально он основал «Марианскую впадину», чтобы помочь этим наркобаронам распространять свои товары, но позже она превратилась в темную версию Taobao, с той разницей, что подавляющее большинство товаров были незаконными: наркотики, оружие, порнографические видео, торговля людьми и т. д. Сайт предоставлял гарантии транзакций для клиентов, логистические услуги для некоторых высокопоставленных торговцев и собирал комиссионные с каждой транзакции. Согласно неполной статистике, опубликованной Интерполом, в течение одного года после запуска Марианской впадины еженедельный объем торговли достиг нескольких миллионов долларов США. Серверные точки ретрансляции и технология анонимной связи, распределенные в различных центрах обработки данных по всему миру, эффективно защищали веб-сайт, а правоохранительные органы в разных странах пытались расследовать его и расправиться с ним, но вернулись с пустыми руками.   «Помнишь белого парня, которого я встретил в Юндяне в прошлый раз? Артур Ходжсон, старший менеджер по безопасности сайта Марианской впадины. Десять лет назад он приехал в Золотой Треугольник, чтобы договориться о сделке с наркобароном по имени Сэйер, но я его перехватил. Сам Ходжсон был схвачен, а Сэйер и другие торговцы наркотиками были убиты на месте. Опиумные поля день и ночь сжигались бирманскими военными».   «После того, как власть Сэйера была полностью уничтожена, я сбежал один и бесцельно бродил между большими казино Золотого Треугольника. Через полгода я внедрился в другую группу наркоторговцев как головорез и обнаружил, что они также начали использовать Интернет для распространения опиатов. Платформа, которую они использовали, все еще называлась Марианской впадиной».   «У Ю глубоко вздохнул и оперся локтями на бедра. Это привычное движение подняло его верхнюю часть тела, а затем он поднял глаза и посмотрел на Бу Чунхуа снизу вверх.   «С тех пор я пробыл в «Золотом треугольнике» девять лет и вступил в контакт с десятками группировок, занимающихся незаконным оборотом наркотиков, больших и малых. Я даже вникал в три или четыре крупные группы наркобаронов, таких как Сэйер. Я обнаружил, что среди этих торговцев наркотиками 60-70% используют даркнет для продажи своей продукции.Их марихуана, метамфетамин и героин продаются в Северную Америку и даже Восточную Европу. И партнеры, с которыми они работают, все без исключения — из Марианской впадины».   «Я начал понимать, что источником всего этого является Марианская впадина, и что недостаточно просто бороться с наркоторговлей. Мы должны погрузиться в глубины бездны, чтобы избавиться от настоящего дракона». Ву Юй закурил сигарету, и белый дым рассеялся в воздухе. Ни один из них некоторое время не говорил ни слова, но после долгого молчания Бу Чунхуа внезапно спросил: «Вы сказали, что однажды чуть не разоблачились, но, к счастью, вам удалось этого избежать. Это было десять лет назад, когда вы поймали Ходжсона?   «Да, — вздохнул У Ю, — поймать администратора даркнета было достаточно сложно».   «Тогда вы все еще думаете, что эти добровольцы даркнета невиновны?» Они уже были очень близко друг к другу, прислонившись спинкой стула к краю стола. Бу Чунхуа наклонился и уставился на У Юя, одна рука в кармане, а другая на спинке стула, запирая У Юя в узком пространстве между собой и столом, не оставляя места ни для движения, ни для уклонения.   «…Я просто верю в свободу технологий», — сказал Ву Юй.   «Люди контролируют технологии, но люди невиновны?» Ву Юй откинул голову назад на несколько сантиметров, поднял сигарету и сказал: «Я просто опрыскаю тебя дымом». Брови Бу Чунхуа были длинными, а глаза глубокими. Когда его лицо не выражало никакого выражения, оно, естественно, излучало холодное чувство, как будто в его глазах никого не было.Поэтому, когда он учился в полицейском колледже, он был сердцеедом кампуса, основываясь только на своих чертах лица, без какой-либо реальной популярности. Любая нормальная девушка, на которую он так пристально смотрит, почувствует, что она должна ему много денег. Но когда он, как сейчас, слегка приподнял брови и с полуулыбкой посмотрел на У Юя, в нем появилось очарование, сочетающее молодость и зрелость, тонкость и провокацию, которое трудно было описать словами. У Ю откинулся на спинку стула, сглатывая слюну. «Я действительно опрыскаю тебя», — сказал он. Бу Чунхуа прошептал: «Сделай это».   «…»   "Ты это сделаешь?"   «…» Они на мгновение посмотрели друг на друга, иВу Юйискренне сказал: «Мне очень жаль, капитан. В следующий раз я этого делать больше не буду. Пожалуйста, не подсчитайте мое пособие за последний квартал плохо». Глаза Бу Чунхуа сверкнули с намеком на поддразнивание, и он наклонился немного ближе. Черные волосы У Юя почти касались экрана компьютера позади него. "Ты…" В этот момент дверь кабинета распахнулась. «Переотчет! Капитан Бу!» Хлопок! Ву Юй внезапно ударился головой о компьютер, а Бу Чунхуа резко встал и закричал: «Уйди! Я сказал, кто не стучит в дверь… — Но он осекся.   «Сон Хуэй?!» Это была Сун Хуэй, дочь Сун Пина и вчерашняя «стажерка, заполнившая мозги своей семьи цементом». Она робко посмотрела на Бу Чунхуа, крепко заложив два указательных пальца за спину. Хотя она и не боялась, она немного нервничала. «Директор Сюй попросил меня прийти и сообщить вам, что на свалке было найдено тело пожилого мужчины. Предполагается, что это Чэнь… Чэнь… Чэнь Юаньлян…» Слуховые нервы Бу Чунхуа уловили три слова «Чэнь Юаньлян», но его мозг, похоже, не отреагировал. Его и без того суровые и холодные зрачки уставились на полицейскую форму стажера, которую она носила. Каждое его слово было наполнено бешеной злобой: «Кто позволил вам прийти в мою часть? Разве я не говорил тебе пойти на таможню на стажировку?! Сон Хуэй: «…» Несмотря на все ее усилия контролировать себя, рот Сун Хуэй все же несколько раз дернулся. Через пять секунд она наконец сказала: «Вау… Я не хочу идти на таможню, там слишком скучно.Я хочу приехать сюда, чтобы сопровождать тебя и по дороге чему-то научиться… Мой папа еще не знает, пожалуйста, не говори ему, иначе меня забьют до смерти. Извините, в следующий раз я этого делать не буду…» Ее плачущий голос взмыл к небу, и через некоторое время из кабинетов по обе стороны коридора высунулись головы людей, бросивших на нее бесчисленное количество потрясенных, осуждающих и любящих взглядов. Бу Чунхуа больше не мог этого терпеть. Он шагнул вперед, но вдруг почувствовал, что что-то не так, и опустил голову. Большое вращающееся кресло было пусто, и под двойным приступом ярости и плача Ву Юй не мог больше этого терпеть и теперь сидел на корточках под столом и курил.

В понедельник утром в 5 часов на свалке мусора в деревне Субэй-Роуд города Цзиньхай несколько мусорщиков внезапно почувствовали зловоние, которое отличалось от окружающего запаха. Они выкопали мягкую резиноподобную штуку, покрытую мусором. Старик с трепетом подхватил вещь, прищурился под тусклый свет зари и вдруг вскрикнул от ужаса, кувыркаясь с мусорной горы. Это была полусгнившая и опухшая рука.   «Сотрудники свалки подчинялись Управлению по обращению с твердыми отходами, а Управление по обращению с твердыми отходами подчинялось полицейскому участку деревни Бэйдао. Бригада уголовного розыска несколько часов копалась на свалке и нашла две ноги, голову и полуруку, которую нашли изначально… Ой, уходите! — кричал Цай Линь по телефону, подпрыгивая и размахивая мухами под шум мусоровоза на заднем плане. «Теперь нам нужны только грудь, живот и другая половина руки, чтобы собрать целое тело. Уходите! Уходите! Чжан Сяоли, дай мне еще этого спрея от комаров!» Бу Чунхуа взял свой телефон и большими шагами спустился по ступенькам перед зданием отдела уголовного розыска, за ним следовали Ву Юй и Сун Хуэй. «Можете ли вы подтвердить, что это Чэнь Юаньлян?»   «Сяо Гуй предварительно определил время смерти от 24 до 36 часов на основании одежды, формы тела и других характеристик. Это действительно Чэнь Юаньлян. Теперь мы просто ждем, когда приедут полицейские собаки и будут искать оставшиеся куски плоти!»   "Понятно.Мы с Сяо Ву скоро будем там, — сказал Бу Чунхуа и повесил трубку. Внедорожник разблокировался щелчком, и Бу Чунхуа сел на место водителя. У Ю намеренно замедлил шаги, и, конечно же, Сун Хуэй прошел мимо него и потянулся, чтобы открыть пассажирскую дверь.Ву Юйне сказал ни слова, а вместо этого открыл заднее сиденье. Однако, прежде чем он смог войти, Бу Чунхуа внезапно толкнул дверь и обошел переднюю часть машины, похлопав Сун Хуэя по плечу и схватив У Юя за шею, заставив их поменяться местами. вперед и направляй меня», — приказал Бу Чунхуа. Ву Юй запротестовал: «Нет, нет, нет!» Но Бу Чунхуа полностью проигнорировал его, силой толкнул на пассажирское сиденье и с грохотом захлопнул дверь. Уу-уу-уу- Замигали красные и синие полицейские огни, и машина, как ураган, пронеслась сквозь оживленное движение в центре города в понедельник утром, направляясь к свалке деревни Бэйдао. В машине сидели три человека, но воздух был настолько напряжен, что даже Ву Юй, который всегда игнорировал правила, сидел неподвижно. Сун Хуэй вжалась в середину заднего сиденья, как испуганный маленький кролик, выглядывая влево и вправо, и, наконец, услышала, как Бу Чунхуа говорил с водительского сиденья.   «Кто еще знает, что ты дочь директора Сонга?» Сун Хуэй скрутила пальцы и сказала: «…не так много людей.   «Кто они?»   «Директор Сюй, несколько заместителей директора, Шао из отдела по борьбе с наркотиками, Цао из отдела экономических расследований, дядя Ван из технической группы, дядя Цянь из отдела правового надзора, дядя Чжан из командного центра и дядя Ли из отдела по расследованию особо важных дел, которые согласились позволить мне пройти там стажировку. Есть также директор Ли и другие отделы, такие как политический отдел, отдел инспекций и отдел секретариата, и моя мама... но кроме этого, больше никто не знает». Давление воздуха в машине упало до точки замерзания, и через некоторое время Бу Чунхуа выдавил из себя предложение: «То есть, в принципе, все, кому нужно знать, знают, верно?» Сун Хуэй молчал, чувствуя себя виноватым.   «Я напишу тебе отчет, чтобы ты вернулся, вернись и соберись сегодня, и завтра не приходи». Сун Хуэй был шокирован и спросил: «Почему?» Но тон Бу Чунхуа был еще суровее ее: «Потому что ты даже не специализируешься на расследовании преступлений! Наше подразделение принимает только 10 лучших по специальности расследования преступлений или 10 лучших по профессиональному среднему баллу каждый год. В худшем случае нам также требуются трое лучших по физическим боевым способностям, умение драться, бегать, поздно ложиться спать и выдерживать побои. Можете ли вы сказать, какому из этих критериев вы соответствуете?»   «Но я стажируюсь всего три месяца! Я даже не хочу оставаться!»   «Нет, это не разрешено». Сун Хуэй почувствовал себя крайне обиженным и спросил: «Разве я не могу просто остаться рядом с тобой?» Бу Чунхуа закричал: «Нет!» Бип! Бип! Ву Юй и Сун Хуэй были оттянуты ремнями безопасности. «Тойота» на соседней полосе сердито посигналила, ускорилась и обогнала их, оставив за собой след выхлопных газов. Воздух в машине был заморожен. По какой-то причине Бу Чунхуа казался еще более суровым, чем обычно, словно используя свое поведение, чтобы скрыть какое-то беспокойство. После долгого молчания он глубоко вздохнул и расслабил сжатую челюсть, покосившись в сторону. Ву Юй сохранял позу удара по инерции, держа телефон высоко перед собой и сосредоточенно изучая навигацию по карте. Его сосредоточенный вид напоминал статистку в фильме о внутренней полиции, случайно забревшую на съемочную площадку любовной драмы.   «Нет необходимости обсуждать это дальше», — сказал Бу Чунхуа своим обычным спокойным и сдержанным тоном. «У меня есть друг на таможне, и я с ним уже договорился. Ты сможешь поехать туда на следующей неделе. Глаза Сун Хуэй снова начали краснеть. Закусив губу, она какое-то время боролась, прежде чем выпалить: «Нет, я не пойду, и если ты продолжишь меня давить, я расскажу маме!» Бу Чунхуа был ошеломлен. Мать Сун Хуэй, г-жа Хао, в свое время помогала Бу Чунхуа с домашними делами, готовкой, посещением собеседований с родителями и учителями и даже выставлением оценок на экзаменах. Она была для него почти как вторая мать. Угроза Сун Хуэя ничем не отличалась от донесения о нем небесам.   «Кроме того, — продолжил Сун Хуэй, всхлипывая, — не недооценивай меня.Я тоже могу быть хорошим полицейским! Я тебе это докажу!» Jeep Wrangler доехал до конца дороги и резко повернул, проехав несколько сотен метров, прежде чем свернуть на небольшую тропинку. Впереди свалка деревни Бэйдао была окружена полицейским кордоном. Сирены полицейских машин и мигающие огни средств массовой информации слились в хор щелчков и щелканий. Внутри оцепления собрались десятки людей, сбившись в кучу, предположительно пытаясь собрать воедино части тел. Бу Чунхуа оставался ничего не выражающим, нажимал на тормоза и жестом велел Сун Хуэй выйти из машины.   — Пойди, — холодно сказал он, — покажи мне, что ты можешь выдержать несколько минут, не вырвавшись. Сун Хуэй всхлипнул, захлопнул дверцу машины и, не оглядываясь, исчез в полицейском кордоне. У Ю наконец отложил телефон и повернул больную шею. Он собирался выйти из машины, когда внезапно Бу Чунхуа крепко схватил его за запястье. Они смотрели друг на друга, ни один из них не шевелился. Тишина заполнила пространство между ними, заглушая шум снаружи. Осталось только тепло их ладоней. После долгой паузы Бу Чунхуа наклонился немного ближе к щеке У Юя, как будто собирался что-то сказать. Но в этот моментВу Юйповернул голову назад и хриплым голосом сказал: «…Капитан Бу, мне нужно выйти из машины». Все их чувства, казалось, исчезли, за исключением тепла в костях запястий, которое распространилось глубоко в костный мозг.Через некоторое время Бу Чунхуа медленно и осторожно отпустил запястье У Юя, открыл перчаточный ящик и протянул ему пару солнцезащитных очков.   «Сиди в машине и не двигайся. Там слишком много репортеров». Прежде чемВу Юйуспел что-либо сказать, Бу Чунхуа уже толкнул дверь и направился к полицейскому кордону.   «Ух-тьфу-тьфу…» Сун Хуэй закрыла рот бледным лицом, а Ван Цзюлин стояла в трех метрах от нее и ласково говорила: «Просто вырви, ты почувствуешь себя лучше».   "Ух ты!!" К счастью, они оказались на свалке, где физиологические реакции, вызванные стрессом, можно было разрешить на месте. Сун Хуэй неконтролируемо вырвало, ему было стыдно, и он почти плакал. Ван Цзюлин вздохнул и достал носовой платок, но заколебался и попросил у судебно-медицинского стажера салфетку, чтобы передать ей.   «Мисс, послушайте меня, этот парень того не стоит», — искренне сказал Ван Цзюлин. «Посмотрите на наше суббюро Южного города, как оно пустынно. Кто еще, кроме Мэн Чжао, работает в этой области? В прошлом году еще была девушка, которая увлеклась полицейскими драмами, настояла на том, чтобы присоединиться к нам, и не смогла продержаться даже месяца из-за морального и физического истощения. Она уже передана в прокуратуру на предварительное судебное разбирательство. Послушай дядю Вана и иди домой». Рыдая, Сун Хуэй вытерла рот и сказала: «Я не пойду домой. Я настаиваю на…   — У тебя закончилась рвота? Вздрогнув, Сун Хуэй обернулся и увидел, что Бу Чунхуа стоит прямо с холодным выражением лица и закатывает рукава на локтях.   «Да, я закончила», — ответила она. Бу Чунхуа бросил в нее какой-то предмет, и Сун Хуэй поспешно поймал его. Это была пара синих бахил.   «Пойдем со мной на предварительное вскрытие», — сказал Бу Чунхуа. Сун Хуэя ударила молния. Вскрытие еще даже не закончилось! Лицо бедной мисс Сон снова побледнело, а в животе снова скрутило. Однако холодное лицо Бу Чунхуа оставалось неподвижным, как будто он только что не видел ее страданий. Он развернулся и пошел прямо к месту преступления. Ван Цзюлин пристально посмотрел на него и пробормотал себе под нос, когда они проходили мимо друг друга: «Ты заслуживаешь быть одиноким всю свою жизнь!» Бу Чунхуа холодно ответил: «Она моя сестра. Одинок я или нет, это не имеет к ней никакого отношения».   «Какой неромантичный парень!» Ван Цзюлин скрестил руки на груди и нахмурился. Он увидел, как Сун Хуэй следует за ним, плача, и ушел, все еще чувствуя беспокойство.   　　·   «Будь осторожен, будь осторожен, будь осторожен… Эй! Сяо Гуй!»   «Будь твёрд, будь твёрд, будь твёрд!» Группа следователей собралась у подножия мусорной свалки, каждый поднимал кусок трупа, как пазл. Кто-то поднимал голову, кто-то ноги, кто-то живот, пока наконец не собрал все части воедино под восторженные аплодисменты."Отличная работа!" "Устойчивый!" «Все готово!» Лидер Цзиньхая Беар Гриллс и его команда все утро неустанно работали под палящим солнцем и, наконец, откопали на свалке последний большой кусок тела Чэнь Юаньляна — грудь и живот. Судмедэксперты и полицейские, чуть не задохнувшиеся от зловония, были так благодарны, что хотели поцеловать Беара Гриллса, но Беар Гриллс, у которого были проблемы с чистотой, просто вилял хвостом и пошел принимать ванну, оставив все с пушистой собачьей задницей.   «Чэнь Юаньлян, мужчина, 70 лет, рост 1,67 метра», — Сяо Гуй, судмедэксперт, присел на корточки в защитном костюме и надавил на истеричного Цай Линя («Личинки! Личинки!!»), произнося быстро и бегло. инструкции своим подчиненным, которые фиксировали детали. «Тело было разделено на четыре части: голова и шея, верхняя часть тела с прикрепленной левой рукой, верхняя часть тела с прикрепленной правой рукой и нижняя часть тела с прикрепленными обеими ногами. Некоторые внутренние органы отсутствуют, а предполагаемое время смерти - от 32 до 36 часов назад, то есть через несколько часов после исчезновения жертвы. Предварительное решение о его расчленении… О, капитан Бу! Бу Чунхуа подошел, надев перчатки, а за ним шел Сун Хуэй, которого в любой момент могла стошнить. Сяо Гуй был так потрясен, что почти потер глаза руками.«Я что-то вижу, Кай? В вашем подразделении теперь родилась девушка? Цай Линь спокойно ответил: «Да, в наши дни редко можно встретить глупую и красивую девушку…»   «Сун Хуэй, она новенькая», — Бу Чунхуа жестом указал позади себя и представил Сун Хуэй людей, окружавших тело. «Фань Мин, помощник судмедэксперта». Сун Хуэй уважительно обратился к нему: «Помощник Фань». Молодой помощник судмедэксперта, который сидел на земле и записывал, быстро встал и сказал: «Вы слишком мне льстите».   «Ян Хунъи, криминальный фотограф», — продолжил Бу Чунхуа. «Фотограф Ян», — признал Сун Хуэй. Фотограф технической группы встал с фотоаппаратом и нервно сказал: «Не нужно быть таким вежливым…»   «Цай Линь, старший член отряда».   «Старший Цай», — поприветствовал Сун Хуэй. Цай Линь быстро принял самое дружелюбное выражение лица, которое у него было за весь год, и встал, сказав: «Не нужно быть таким вежливым…»   «Сяо Гуй, судмедэксперт и начальник смены судебно-медицинской бригады».   «Доктор Сяо… Гуй», — сказал Сун Хуэй. Отец всегда учил Сун Хуэй быть скромной и почтительной, но ее более медленная реакция по сравнению с другими заставила ее случайно использовать «сяо» — слово, используемое для людей моложе или с более низким статусом, чем вы.1 Она почувствовала боль. вины, думая, что она, возможно, не проявляет достаточного уважения к старшему судебно-медицинскому эксперту. Заставит ли это людей не любить ее?   «Не нужно быть формальным, просто отойдите немного, запах сильный», — Сяо Гуй, совершенно не подозревая о ее сложных психологических действиях, сказала: «Фань Мин, принеси немного спрея от комаров и дайте ей несколько спреев». Бу Чунхуа указал на части тел на земле, которые выглядели как мозаика, и спросил: «Что случилось?»   «Посмертное расчленение», — лаконично ответил Сяо Гуй, подняв палец, резюмируя. Фрагменты костей, яйца насекомых, гнилая плоть и кровавые жидкости, размазанные по расчленённым частям тела, представляли крайне жуткое зрелище. Рой личинок заползал в отверстия и вылезал из них, так что смотреть было невыносимо. На Бу Чунхуа была двухслойная маска, он присел на корточки и некоторое время ощупывал окрестности.Кончики его пальцев остановились над областью сердца на грудной стенке, и он нажал вниз. Нахмурившись, он спросил: «Зарезан?» Прежде чем кто-либо успел ответить, из раны вылезло белое склизкое существо – извивающаяся личинка.   "Фу!" Сун Хуэй отбежал на несколько шагов, не оглядываясь, и, присев на землю, у него началась рвота. Другие: "…"   «Да, весьма вероятно, что жертва была зарезана. Это единственная опасная для жизни рана, видимая на теле, расположенная между пятым и шестым ребром на левой груди шириной 4,5 сантиметра. Оба угла раны представляют собой острые углы, а направление лезвия идет прямо к сердцу. Вполне вероятно, что использовалось обоюдоострое оружие, такое как пружинный нож», — сказал Сяо Гуй, распыляя инсектицид, чтобы избавиться от мух в этом районе. Он продолжил: «Стоит отметить, что, хотя на поверхности только одна рана, под ней есть две полости. Длина одного около 12 сантиметров, а другого около 11 сантиметров. Это указывает на то, что убийца нанес второй удар, прежде чем вытащить лезвие, продемонстрировав решительность и сильную склонность к убийству. Возникший дефект грудной стенки и травматический разрыв сердца стали причиной острой тампонады сердца и смерти».   «Острая тампонада сердца», — повторил Бу Чунхуа, нахмурив брови. «Та же причина смерти, что и у Нянь Сяопина?»   "Это верно. Методы работы, расположение и даже форма используемого оружия очень похожи», — подтвердил Сяо Гуй.Бу Чунхуа на мгновение задумчиво кивнул, прежде чем спросить: «А как насчет инструмента для расчленения?» Сяо Гуй вздохнул: «Это был… бульдозер». Вдалеке на пустой стоянке стояло несколько бульдозеров. Их массивные механические ведра были покрыты грязью. В группе воцарилась тишина. Рабочие со свалки тянули Ван Цзюлин за руку, плача и умоляя: «Офицеры, не могли бы вы выяснить, какой бульдозер случайно подобрал несчастное тело? Мы еще не сказали водителям, потому что боимся, что они испугаются, поэтому, пожалуйста, быстро расследуйте ситуацию. Нам нужно начать покупать деньги для духов, благовония и талисманы, чтобы отогнать злых духов…» «В этом нет необходимости», — любезно сказал Ван Цзюлин. «Как члены Коммунистической партии, мы не верим в суеверия и фэн-шуй. Нам необходимо отстаивать нашу твердую позицию в отношении материализма и атеизма…»   «Однако точную причину смерти можно будет определить только после токсикологического и химического анализа. Кроме того, нам необходимо провести тест на измельчение кости, чтобы дополнительно подтвердить отсутствие гемоглобина на поверхности отрубленной кости. В противном случае мы не можем полностью исключить возможность прижизненных травм», — сказал Сяо Гуй, вставая и вытягивая больные колени. Бу Чунхуа тоже встал и огляделся. Свалка мусора в деревне Бэйдао — одна из крупнейших свалок в городе Цзиньхай. Сотни транспортных средств ездят туда и обратно каждый день, перевозя от 2000 до 3000 тонн мусора, из-за чего невозможно определить, откуда было перевезено тело Чэнь Юаньляна. Даже исследовать записи с камер наблюдения бессмысленно. Если бы не мусорщики, никто бы, возможно, не нашел этого старика, похороненного под горой мусора.   — Хорошо, пусть криминалистическая команда возьмет дело на себя. Бу Чунхуа снял маску и перчатки и приказал: «Отвезите тело для дальнейшего исследования и посмотрим, сможем ли мы извлечь из тела биологический образец преступника. Кроме того, пересмотрите социальные отношения и финансовые операции Чэнь Юаньляна и продолжайте расследование операции такси той ночью. По моей интуиции, образ действий убийцы очень похож на образ действий покупателей из даркнета, убивших Нянь Сяопина и Гао Баокана, поэтому мы можем считать их одним и тем же человеком.Сун Хуэй!» После второй рвоты Сун Хуэй теперь слабо сидел на корточках и рыгал кислотой. Услышав слова Бу Чунхуа, она озадаченно огляделась. Бу Чунхуа указал на носилки на земле и лаконично приказал: «Как новобранец, ты должен нести тело».   «!?!?!!» все были шокированы. Цай Линь смело набросился на него: «Не делай этого, босс. Я сделаю это!" Сяо Гуй схватил Цай Линя за рукав и сказал: «Позволь Цай Линю сделать это!» Помощник судебно-медицинского эксперта и криминальный фотограф тоже поспешили добавить: «Мы сделаем это, мы сделаем это!» Сун Хуэй не мог в это поверить: «Что нести?!» Бу Чунхуа проигнорировал других людей и посмотрел прямо на Сун Хуэя с его замерзшими и ледяными зрачками: «Разве ты не хотел доказать мне, что ты можешь быть хорошим полицейским?»   "…Да."   «Первая полевая работа каждого стажера по расследованию убийств — это помощь судебно-медицинскому эксперту в переноске тел, будь то сильно разложившиеся, раздутые или даже восковые трупы. Никто не может ожидать особого обращения в зависимости от пола или идентичности, и вы тоже». Лицо Сун Хуэй побледнело, и все, что она могла видеть, это то, что Бу Чунхуа отошел в сторону и указал на голову носилок, лежащих на земле: «Если ты не можешь этого сделать, то тебе нет необходимости проходить стажировку в отделе уголовного розыска». . Сегодня ты можешь идти домой. Атмосфера была напряженной, все смотрели друг на друга, боясь издать звук. Даже У Ю, который был недалеко, заметил что-то странное и вышел из машины, нахмурившись в эту сторону.«Но я», — Сун Хуэй скрутил пальцы, ее губы дрожали, как будто она собиралась упасть в обморок на месте в следующую секунду, — «Я, я…» Бум! В этот момент мощный двигатель взревел, как царь зверей, дрейфуя и раскачиваясь, совершая молниеносный поворот. Шины терлись о гравийную дорогу, издавая громкий шум, который мгновенно потряс всю сцену. Призрак двинулся и резко остановился за линией баррикад, со звуком разлетающихся повсюду камней из задней шины.   «Боже мой, это Большой Джи!»   «Это G65? Почему он не похож на него?!   «Это модифицированная версия G65 от Brabus!!» Дискуссия вспыхнула, как раскаленный запал, мгновенно охватив всю свалку. В виске Бу Чунхуа пульсировало, затем он увидел, как открылась дверь машины. Янь Се, одетый в футболку и джинсы Taobao и с часами Blue Disc Steel King на запястье, небрежно хлопнул дверью машины и направился к ним в пределах кордона. Бу Чунхуа быстро принял решение и приказал Сун Хуэй: «Это больше не твое дело. Вернитесь к машине и найдите У Юя». Затем он повернулся к телу и сказал: «Почему его до сих пор не убрали? Торопиться!" Все одновременно вздохнули с облегчением. Без второй команды Цай Линь, помощник судмедэксперта, и криминальный фотограф набросились на носилки. Один человек нес голову, а два человека несли ноги. При поддержке Сяо Гуя они быстро подняли расчлененное тело Чэнь Юаньляна. Только глупый и ошеломленный Сун Хуэй остался на месте: «Найти У-гэ? Зачем его искать? Бу Чунхуа схватил бутылку с водой и бросил ей: «Сегодня утром он съел что-то соленое. Дай ему воды». Сун Хуэй в замешательстве взяла воду и вернулась к машине. Прежде чем уйти, она странно посмотрела на Янь Се, задаваясь вопросом: «Знаю ли я этого человека?» Она не произвела никакого впечатления. Янь Се подошел с сердитым выражением лица и издалека заметил Сун Хуэй. Он нахмурился и уставился на нее: «Разве она не дочь той по имени Сун?» Бу Чунхуа потер висок: «Она моя сестра. Ты можешь не…"   "Твоя сестра?" Янь Се, кажется, услышал большую шутку: «Сегодня утром ваши двоюродные братья посетили половину магазинов Hermès в Цзяньнине и купили два обеденных стола, четыре комплекта диванов, восемь телескопов, два мусорных бака, двадцать щеток для лошадей и двадцать мух. хлопает. Они просто позвонили и спросили, хочу ли я два кнута и стол для маджонга. Я категорически отвергла их — какая сестра тебе эта девушка Сун?» Бу Чунхуа вздохнул и прикрыл лоб рукой: «Я не понимаю, почему у тебя так много проблем с директором Суном… Что ты делаешь?» Янь Се безжалостно стукнул своего младшего кузена, ударив его по красивому лицу четырьмя пальцами подряд. Пощечины издавали громкий звук «пиа-пиа», и его лицо выглядело нетерпеливо злым: «Ты правда мой брат?!» Бу Чунхуа: «……………».   «У меня есть ясное понимание мира и человеческой природы, но ты не усвоил и следа этого.У тебя даже два свидания одновременно. Вы верите, что если моя мать, она же твоя тетя, увидит эту девушку Сун, у нее тут же случится сердечный приступ? Ты пытаешься заставить ее умереть от гнева?! Мимо проходили люди, и, увидев странную атмосферу, они не осмелились больше оставаться и бросились к обочине. Двое кузенов стояли лицом к лицу, уголки глаз Бу Чунхуа были подняты вверх, он смотрел на Янь Се, не говоря ни слова, из его янтарных зрачков постепенно просачивалось жестокое значение:   «У меня нет двух свиданий, мне нравится только один человек!» Он отпустил Янь Се, повернул голову и ушел с холодным лицом. Примечание переводчика: 1. «Сяо» в имени Сяо Гуя не является обычным употреблением, означающим «маленький» и используемым для людей моложе или с более низким статусом, чем вы, но на самом деле является частью его имени.

Донг-дон. в окно машины постучали дважды. Ву Юй сидел, скрестив ноги, на заднем сиденье и читал книгу «Цифровая криминалистика». Он поднял голову и с удивлением увидел бледное лицо Сун Хуэя и безжизненные глаза, похожие на нежный цветок, только что побитый бурей. Она тихо сказала: «У-ге, капитан Бу попросил меня передать вам, что человек должен выпивать восемь стаканов воды в день».   «…», осторожно спросил У Ю, «Что не так с твоим цветом лица?»   “#$% @#&( &*!!… “ Одно только упоминание об этом заставило Сун Хуэя наклониться и сильно вздыматься.Ву Юйбыстро открыл бутылку воды и дал ей. Сун Хуэй выпил почти половину, и кислинка, вызванная обезвоживанием, наконец-то подавилась. Затем она поползла обратно к У Ю, выглядя так, будто собиралась выйти за пределы своей физической формы и подняться в небо.   — Могу я отвезти тебя домой отдохнуть? Ву Юй не мог не спросить. Сун Хуэй оцепенело покачала головой.   — Или, может быть, я смогу принести тебе лекарство? Сун Хуэй снова покачала головой. Она со слезами на глазах сказала: «Моя мама сказала, что я не могу доставлять неприятности отцу. Я не могу сделать ничего особенного и не могу случайно стать из-за этого горячей темой». Бедная мисс Сон была подобна беспомощной дрейфующей ряске. Она боялась, что мать отругает ее, когда она вернется домой, и боялась, что ее избьет отец, если она скажет правду. Она также боялась, что Бу Чунхуа увезет ее или понесет труп, если выйдет из полицейской машины. Поэтому ей оставалось только свернуться калачиком на заднем сиденье полицейской машины и плакать своему единственному слушателю, У Юю.У Ю полез в коробку для разного и достал две мятные конфеты. Сун Хуэй принял их и почувствовал себя намного лучше. Ее рот выпучился, когда она сказала: «Спасибо, У-ге, ты очень милый». У Ю опустил голову и перевернул страницу своей книги. «Работать в отделе уголовного розыска непросто. Тебе следует послушаться капитана Бу и пойти домой». Неожиданно Сун Хуэй начал отчаянно бороться. «Нет, я не вернусь!»   «Для капитана Бу?»   "Ага!" Сун Хуэй храбро кивнула головой.   «…»Ву Юйпосмотрел на нее от своей книги. «У вас двоих довольно большая разница в возрасте».   «Мне плевать, он мне просто нравится!»   «Ты действительно понимаешь, что значит любить кого-то в твоем возрасте?» Сун Хуэй серьезно кивнул. «Моя мама сказала, что любить кого-то — это нормально, если это открыто и честно. Только когда оно прозрачно и честно, оно может получить поддержку, признание и благословение окружающих вас людей. Если скрывать свои чувства, трудно добиться хорошего результата!»   – Будьте прозрачными и честными. Скрытые чувства никогда не заканчиваются хорошо. Словно он коснулся глубоко укоренившихся воспоминаний, сердце У Юя упало. В мгновение ока сцена внезапно изменилась, и в туннеле загорелись огонь и кровь, создав чистилище на земле. Молодая девушка с кинжалом в груди пошатнулась и упала в лужу крови, предсмертные проклятия разрывали ей барабанные перепонки, «- никто из вас сегодня не выйдет из этой тюрьмы, никто из вас не выйдет из этой тюрьмы … умереть в этом аду. Ты не умрешь хорошо! Ты не умрешь хорошо!..!» В следующий момент крики заглушил шум сильного дождя.Высокие окна от пола до потолка были затянуты туманом, а в ванной звучал горячий фен. Ву Юй оторвал голову от телефона и с улыбкой посмотрел на Бу Чунхуа в зеркало: «Эй, почему ты написал мне, что собираешься сегодня вечером в Юньдянь?»   — …Чтобы найти тебя.   "Чего ты хочешь со мной?" Фен остановился, и Бу Чунхуа спокойно спросил в ответ: «Если с тобой что-нибудь случится, как с этим справится лидер?»   «У-ге?» Голос Сун Хуэя, казалось, долетел с неба и, наконец, с задержкой достиг его слуховых нервов. "Ты в порядке?" Ву Юй пришел в себя и ответил обычным тоном: «Я в порядке. В чем дело? Сун Хуэй немного волновался: «Ты сейчас выглядел не очень хорошо».   «О, я как раз думал о том, как ты не сможешь с этим справиться, если даже не можешь смотреть на части тела. Что вы будете делать, когда вас попросят пойти с оперативником разгребать трупную грязь на шоссе, пойти в морг в ночную смену поднимать трупы или использовать ту же кастрюлю из судебно-медицинской экспертизы, чтобы варить человеческие кости? Я беспокоюсь о тебе, когда думаю об этом», — сказал Ву Юй. Сон Хуэй: «……»   «О, не ешь мороженое, которое тебе дала судебно-медицинская лаборатория», — внезапно вспомнил Ву Юй. «Холодильник у них только один, и в нем вместе с мороженым хранятся органы, прошедшие исследование, и отпиленные черепа». Сун Хуэй: «………». Судя по выражению лица Сун Хуэй, У Ю, вероятно, разрушила ее последние иллюзии о человеческой природе. У Ю насмешливо посмотрел на нее, но в его глазах была мягкость, которую маленькая девочка не могла понять. В этот момент мобильный телефон в его кармане завибрировал. Ву Юй подумал, что это Бу Чунхуа зовет его на помощь, но когда он достал телефон, чтобы проверить, номер был со знакомого стационарного телефона — бара «Воины Железной Крови». Толстый босс подпольного боксерского ринга. У Ю колебался несколько секунд. Он услышал, как Сун Хуэй вздрогнула, как будто она внезапно услышала звон похоронного колокола, и спросила: «Он зовет нас спуститься и помочь?»   «Нет», — Ву Юй толкнул дверь машины и предупредил: «Оставайся здесь и не спускайся вниз. Капитан Бу, возможно, увидимся позже.   «Хорошо, хорошо», — кивнул Сун Хуэй в знак согласия. У Ю взял телефон и отошел на несколько шагов. Убедившись, что его никто не заметил, он ответил на звонок: «Привет».   «Ух ты, мой дорогой Ву, ты наконец ответил на мой звонок. Я думал, ты собираешься переключиться на соседний бар «Красная красавица». Я как раз подумывал рассказать вам, что все эти сопровождающие там сказочные нимфы — монстры пластической хирургии, напитки разбавлены, и даже диджей, который крутит пластинки, копирует Джастина Бибера…»   «Я же просил тебя писать мне, если тебе есть что сказать, а не звонить мне».   "Я спешу. Я просто хотел сообщить тебе хорошие новости. Твой брат Фатти обладает превосходной находчивостью. Если я обращусь к индустрии развлечений, даже Ян Тяньчжэнь1 придется продавать яблоки на улице, чтобы зарабатывать на жизнь…»   "Я на работе. Мне нужно повесить трубку.   "Ждать!" Фатти был шокирован: «У, ты такой талантливый человек. Какого черта ты все еще работаешь? К какой банде ты принадлежишь?»   «Секта номер один культа демонов в городе Цзиньхай, находящаяся под командованием подразделения Южного города». КогдаВу Юйсобирался повесить трубку, Фатти заметил это и с тревогой закричал: «Подожди, подожди, подожди! Я действительно здесь, чтобы сообщить вам хорошие новости. Разве вы не говорили, что не будете участвовать ни в каких играх с призовым фондом менее 200 000?»   «…» — рука У Юя остановилась.   «Ну, есть дурак, который предложил 200 000, бросая вызов положению и авторитету нашего дорогого Ву, первого «Маленького дьявола с нефритовым лицом» в Цзиньхае. 200 000 - это чисто внешний вид. Выиграете или проиграете, деньги все ваши, есть бонус 10% и 50 на 50 на вознаграждение.Как насчет этого? Вы согласитесь? Если да, я немедленно все устрою!» — взволнованно сказал Фатти по телефону. 200 000. Шум вокруг них продолжался: аналитики-следователи носили туда и обратно мешки с доказательствами, вдалеке мерцали красные и синие полицейские огни, а вспышки средств массовой информации то включались, то гасли. Зрачки У Юя бесшумно сузились, а его кадык мягко скользил вверх и вниз.    «Кто противник?» он спросил.   «Откуда я мог знать? На этапе подготовки все взяли на себя посредники. Им нелегко раскрыть личность противника, иначе, если бы их отвергли, это было бы очень неловко. Но не волнуйтесь, я договорился, чтобы кто-нибудь поинтересовался этим. Если соперник действительно такой чемпион по боксу, как Али, я не могу просто смотреть, как ты попадаешь в ловушку, верно? Тебе есть о чем еще беспокоиться?» Фатти внезапно изменил тон.   «…Полиция из юрисдикционного участка была направлена для оказания помощи в поиске фрагментов плетеного мешка. Найденных надо пронумеровать и забрать!» Бу Чунхуа перешагнул через гору мусора и приближался. Его рубашка была мокрой от пота, прилипшей к телу. «Цай Линь, позвони в офис по обращению с твердыми отходами. Слишком много фрагментов. Сегодня после обеда свалка будет закрыта на полдня!»   «Я знаю», — голос У Юя был напряженным, и он коротко сказал: «Я подумаю об этом несколько дней».   «Эй, Ву, тебе нужно тщательно это обдумать. Пожалуйста, дайте мне ответ как можно скорее». У Ю повесил трубку.   "Что происходит?" Бу Чунхуа уже подошел.Его тонкие и острые брови были нахмурены: «С кем ты разговаривал по телефону?» Ву Юй убрал телефон: «Моя сестра».   — Когда у тебя появилась сестра?   — Когда ты это сделал. Ву Юй выбросил полупустую бутылку с водой, а Бу Чунхуа умело поймал ее: «Выпей немного воды. У тебя горло охрипло. Бу Чунхуа был настроен скептически и ничего не сказал, когда увидел старый мобильный телефон У Юя. Он запрокинул голову назад и допил остатки воды за один раз. Капли стекали по его сильным мышцам шеи и переливались на солнце. У увлечения Сун Хуэя Бу Чунхуа была причина. В юности ее больше всего привлекали красивые вещи, и ее не слишком заботили внешние факторы, такие как социальный статус, происхождение, разница в возрасте и ценности. Бу Чунхуа действительно мог оправдать ее ожидания с точки зрения внешности и характера.   "На что ты смотришь?" Бу Чунхуа допил последний глоток воды, и их взгляды внезапно встретились. Ву Юй быстро отвел взгляд и сказал сбивчивым голосом: «Ничего». Несколько аналитиков следов собирали следы поблизости, но никто их не заметил. Бу Чунхуа огляделся вокруг, слегка наклонился и почти коснулся лица У Юя: «Ты смотришь на меня?»   «…»   "На что ты смотришь?" Каждое слово пронзало его барабанные перепонки, и каждый улыбающийся слог походил на маленький серебряный молоточек, мягко постукивавший по самым чувствительным нервным окончаниям. Воздух внезапно стал разреженным, и сердцебиение У Юя прилило кровь к кончикам его конечностей, тяжело стуча с каждым пульсом. Он инстинктивно сделал шаг назад, но Бу Чунхуа последовал за ним. Полицейская машина заблокировала их, и это небольшое пространство было перекрыто невидимым и прозрачным барьером, образующим маленький мир, в который не могли заглянуть посторонние. Ву Юй выдавил улыбку и сказал: «Капитан Бу, вы…» Это было бесполезно. Он слышал в своем голосе собственные колебания, борьбу и неуверенность. Бу Чунхуа сделал еще шаг вперед, и Ву Юй прижался спиной к окну машины. "Что?" В красивых глазах Бу Чунхуа отразилось полуулыбка, смешанное выражение нежности и провокации. Он положил одну руку на шеюВу Юйи прижал за собой дверь машины. "Что вы хотите сказать?" ВнезапноВу Юйсхватил Бу Чунхуа за руку и собрался с духом.   «…Капитан Бу, я скажу это прямо. Твоя сестра отдыхает в машине.Хочешь ли ты быть немного более внимательным к этому?» - искренне сказал он. Бу Чунхуа внезапно напрягся. Ву Юй открыл дверь. Сун Хуэй скорчилась между спинками переднего и заднего сиденья, ее голова была направлена внутрь, а зад наружу, как маленькая креветка. Ее руки были заложены на затылке, и она нервно спросила: «Он меня видел? Он ушел? Тело ушло?! Бу Чунхуа: «………………»   "Он ушел!" — холодно сказал Бу Чунхуа сквозь зубы, захлопнул дверцу машины, повернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Примечание переводчика: 1 Ян Тяньчжэнь — известный агент артистов в китайской индустрии развлечений.

Цай Линь цитировал классиков, красноречиво говорил, дискутировал с этими сотрудниками. После получаса разговора по телефону с Управлением по управлению отходами Южного района города он наконец добился права приостановить работу полигона на 12 часов. Он дал присягу и пообещал вывести команду к установленному сроку, но тут же оказался неправ. Сотни полицейских с несколькими полицейскими собаками раскапывали восемнадцать или девятнадцать гор мусора и работали круглосуточно почти полтора дня, прежде чем наконец собрать разорванные мешки для трупов, растерзанные крысами, дикими собаками, зубами лопаты и мусорщики. За это время четыре-пять тысяч тонн мусора, который должен был быть перевезен сюда, были вынуждены отправить на другие свалки города Цзиньхай, а в Управление по управлению твердыми отходами поступило много гневных телефонных звонков. Когда техническая группа наконец собрала осколки в целые мешки, директор дирекции был чуть не тронут до слез. Он сказал: «Это не мешок для тела жертвы, это Туринская плащаница, сияющая святым светом Иисуса Христа, изготовленная из титанового сплава!» Останки Чэнь Юаньляна были возвращены в Подбюро Южного города, где токсикологические тесты и результаты вскрытия подтвердили, что Сяо Гуй был приговорен на месте: смерть наступила в результате ножевого ранения, проникшего в сердце, вызвавшего гемопневмоторакс и острую тампонаду сердца. Процесс смерти был очень быстрым, без каких-либо признаков сопротивления, принуждения, колебаний или резаных ран.Содержимое отрезанного участка свидетельствовало о том, что действительно прошло несколько часов после смерти, прежде чем его расчленил бульдозер, а измельченные куски места повреждения кости подтвердили отсутствие гемоглобина.   «Первый момент — желудок жертвы был пуст, что указывает на время смерти более 4 часов после последнего приема пищи. Второй момент заключается в том, что, судя по анализу оторванных частей, расчленение произошло примерно через 5–6 часов после смерти, тогда как бульдозер на свалке деревни Бэйдао обычно начинает работать между 5 и 6 часами утра. Учитывая степень разложения и вылупления насекомых , время смерти должно быть около полуночи в воскресенье», — объяснил Сяо Гуй, поворачивая экран своего ноутбука к Цай Линю и показывая ему фотографии личинок, сделанные с места преступления. «Это означает, что когда жена Чэнь Юаньляна услышала третий звонок во время телефонного звонка, он уже был мертв». Бу Чунхуа молча нахмурился, глядя на расчлененное тело Чэнь Юаньляна на столе для вскрытия.   «Сяо Гуй, я вижу тебя таким, какой ты есть на самом деле сейчас», — сказала Цай Линь, глядя на заполненный личинками экран. «Наши отношения полностью закончились, и ты не можешь сохранить даже те 100 рожков мороженого, которые обещала мне. Давай расстанемся, и я пойду играть со своим новым возлюбленным Сяо Ву». Сяо Гуй обернулся, открыл небольшой холодильник и прошел мимо рядов пакетов с вещественными доказательствами, в которых находились желудок, пара легких, сердце и половина вареного таза. Он достал рожок мороженого Haagen-Dazs и спросил Бу Чунхуа: «Капитан Бу, вы хотите такое?»   "Да, пожалуйста.Мороженое подняло дух Цай Линя, и он с удовольствием съел его под снисходительным взглядом Сяо Гуя. Бу Чунхуа продолжал внимательно осматривать части тела, надев перчатки. Внезапно он спросил: «Что это?» указывая на едва заметную горизонтальную бороздку на голени одной из изуродованных частей тела Чэнь Юаньляна. Если внимательно присмотреться с помощью лупы, то можно было увидеть, что кожа кожистая.   «Это лигатурный знак. Некоторые из них также есть на затылке и на концах обеих верхних конечностей, но они образовались после смерти и не показали подкожного кровотечения или других признаков жизненных реакций», — объяснил Сяо Гуй, вынимая кусок зеленого провода из поднос. «Вот оно, вот что стало причиной, и еще несколько секций отправили в химическую лабораторию». Это был обычный провод, покрытый зеленой эмалью. Бу Чунхуа внимательно осмотрел проволоку в своей руке, и Сяо Гуй объяснил: «Причина следа лигатуры после смерти заключается в том, что убийца использовал плетеный мешок длиной 90 см и шириной 75 см. Чэнь Юаньлян пришлось сложить, чтобы он поместился внутри. Однако, если бы тело не было связано, оно могло бы издавать шум, поскольку конечности двигались в плетеном мешке во время транспортировки, что могло бы привлечь нежелательное внимание. Но это также дает нам подсказку. Но это также дает нам подсказку. Основываясь на методах связывания и завязывания узлов, шеф Ван может подтвердить, что вероятность существования нескольких преступников очень мала. Хотя Ван Цзюлин был всего лишь техническим директором Подбюро Южного города, он был известным экспертом в области технологий уголовного расследования во всем Цзиньхае. Когда он сказал, что вероятность наличия нескольких преступников очень мала, это почти наверняка был один преступник.   «Есть ли у шефа Вана какая-либо возможность провести общегородское расследование деятельности дистрибьюторов, чтобы проанализировать производственные партии и места продаж этого провода, чтобы идентифицировать подозреваемого?» — спросил Цай Линь, облизывая рожок мороженого.   «Это было возможно до мая 2003 года», — серьезно ответил Сяо Гуй. «Но после мая 2003 года модель экономического развития и социальная идеология Китая претерпели небольшой поворотный момент…» Цай Линь занервничал. «Какой поворотный момент?»   «Был создан сайт Taobao!» — отругал Сяо Гуй. "Дурачок!"   «Я понимаю», — сказал Бу Чунхуа, убирая протокол вскрытия. «Скажите шефу Вану, что завтра я пойду с ним к оператору широкополосного доступа, чтобы запросить доступ к записям сетевого трафика Чэнь Юаньляна, и напомню ему, чтобы он обратился за помощью к группе интернет-расследований. Не забывай».   "Понятно!" Цай Линь доел последний кусочек хрустящего рожка и облизнул пальцы, все еще желая большего. Он вышел из комнаты для вскрытия вместе с Бу Чунхуа и лицом к лицу встретился с Сун Хуэй, которая держала папку.   "Привет!" поприветствовал Цай Линя.   «Капитан Бу!» воскликнул Сун Хуэй и быстро передал папку.«Ляо-гэ попросил меня предоставить отчет о физических и химических испытаниях!» С того дня, как ее чуть не вырвало желчью, Сун Хуэй взяла несколько дней отпуска по болезни и не вышла на работу. Ее семья думала, что она наконец сдалась, но через некоторое время она неожиданно села в постели, вымыла волосы, накрасила губы помадой и смело направилась обратно в Подбюро Южного города. Ее энтузиазм был даже больше, чем когда она гонялась за концертом своего корейского Оппы много лет назад, и даже Сон Пин ничего не мог поделать с настойчивостью своей дочери. Сяо Гуй собирался взять из холодильника еще один рожок мороженого, когда услышал голос Сун Хуэя. «О, отчет уже вышел?» — спросил он, высунув голову и пролистав несколько страниц отчета. Внезапно он что-то вспомнил и потряс мороженое в руке в сторону Сун Хуэй: «Хочешь немного, Маленькая Сун?» Сон Хуэй: «…» В этот момент дружелюбный голос У Юя эхом прозвучал в ушах Сун Хуэй как откровение: «Не ешь мороженое из бюро судебно-медицинской экспертизы. Холодильник у них всего один, и в нем вместе с мороженым хранятся частично исследованные органы и отпиленный череп…»   «Нет, спасибо», — заикаясь, пробормотала Сун Хуэй, благодарно стуча зубами. «Это слишком дорого, и я не хочу показаться грубым, приняв это». Сяо Гуй моргнул и откусил кусочек мороженого, думая: «Какая бережливая, бережливая, вежливая и воспитанная девушка». Бу Чунхуа глубоко вздохнул и пошел к лестнице. Сун Хуэй быстро сказал: «До свидания, доктор Гуй» и небольшими шажками последовал за Бу Чунхуа.Цай Линь был на полшага позади и прикрыл рот рукой, спрашивая Сяо Гуя: «Она близка к тебе?»   «Нет», — ответил он.   «Тогда почему она с такой любовью называла тебя «Доктор Гуй»?»   "Я не знаю." Сяо Гуй пожал плечами, затем улыбнулся с самодовольным выражением лица, которое показывало, насколько ему нравится, когда им восхищаются. «Но это нормально, что такой красивый парень, как я, элитный и модный, пользуется большей популярностью среди молодых девушек, чем вы, статистка, верно?»   «Цай Линь бросился на него изо всех сил и сказал: «Фу!» Сяо Гуй тут же вскочил и убежал, защищая свой рожок мороженого.   　　·   «Капитан Бу, капитан Бу!» Сун Хуэй быстро догнал Бу Чунхуа в коридоре, но не подавал никаких признаков замедления. Раздраженная, она сказала: «Ге!» Бу Чунхуа остановился и спросил: «Что это?» Сун Хуэй надулся и некоторое время колебался, прежде чем наконец спросил с оттенком неудовольствия: «Моя мама спросила, придешь ли ты сегодня вечером на мой день рождения». Бу Чунхуа вырос в семье Сун Пина и был старшим сыном в семье Сун. Он лично заботился о Сун Хуэй и Сун Сяобао, своих младших братьях и сестрах, в течение длительного времени. Каждый год, когда они праздновали свои дни рождения, вся семья ходила куда-нибудь поесть, даже после того, как Бу Чунхуа окончил колледж и уехал.   "Я буду там. Что-нибудь еще?" — спросил Бу Чунхуа. Сун Хуэй скрутила пальцы и некоторое время колебалась, прежде чем неохотно сказать: «Ты не разговаривал со мной в последнее время…» Сун Хуэй был одет в голубую рубашку и форменные брюки, которые не подходили стажеру полиции. Вряд ли найдется девушка, которая могла бы хорошо выглядеть в этом наряде, но ее поза с опущенной головой и скрещенными ногами напоминала только что распустившийся бутон лотоса, излучающий свежую и красивую ауру, которую не могла игнорировать грубая и прочная полиэфирная ткань. . Бу Чунхуа опустил глаза и сказал глубоким голосом: «Я слишком занят.   «Но ты был занят более десяти лет и часто приходил в школу, чтобы увидеться со мной! Почему ты перестал со мной разговаривать последние два года?» Сун Хуэй спросил смущенно.   «Бу Чунхуа замолчал.В дальнем коридоре послышалось легкое движение, а из полуоткрытой двери лаборатории химического анализа послышались неясные голоса, как будто кто-то собирался выйти. Бу Чунхуа поднял голову и глубоко вздохнул, прежде чем снова повернуться к Сун Хуэй мягким, но твердым тоном: «Потому что ты вырос. Сун Хуэй выглядел растерянным. Бу Чунхуа развернулся и пошел к лифту. Торопясь, Сун Хуэй не смог удержаться и схватил его за рукав и сказал: «Но…» Дверь лаборатории химического анализа открылась, и несколько испытателей вышли, разговаривая. Лоб Бу Чунхуа дернулся, он отряхнул их и прошептал: «Не следуй за мной!»   "Привет! Подожди…» Сун Хуэй все еще был в замешательстве и хотел продолжить, но Бу Чунхуа пришлось сделать несколько быстрых шагов и исчез в мужском туалете, закрыв за собой дверь. Когда дверь заблокировала Сун Хуэя, Бу Чунхуа краем глаза увидел кого-то у раковины и застыл на месте.   «У Ю?» он сказал. У Ю не ожидал, что Бу Чунхуа внезапно войдет. Он все еще тряс руки после мытья и выглядел слегка удивленным.   «Эй, Сяо Сун!» — Ты приедешь к нам на ужин? «Давай спустимся вниз и вместе поедим шашлык!…» Голоса снаружи были оживленными и приглушенными, но внутри туалета было достаточно тихо, чтобы услышать падение булавки. Они стояли лицом к лицу, неподвижно, и каждая секунда, казалось, длилась вечно, словно прошло целое столетие, прежде чем болтовня в коридоре постепенно затихла.Бу Чунхуа указал на дверь и открыл рот: «Я…»   «Ах, я так и знал», — в этот момент вернулись шаги нескольких тестировщиков, и они толкнули дверь туалета прямо, — «Сяосун не пойдет с нами есть, не так ли?» В одно мгновение зрачки Бу Чунхуа сузились, и он почти инстинктивно схватил У Юя и толкнул его в ближайшую кабинку, закрыв за собой дверь. Ву Юй был удивлен: «Ты…» Бу Чунхуа прижал затылок к груди и прикрыл рот рукой, когда снаружи донесся звук льющейся воды.   «Другой тестировщик с сожалением сказал: «Я тоже неженатый молодой человек. Почему я не могу использовать свою силу, чтобы завоевать свою любовь?»   «А, с твоей силой?» предыдущий голос фыркнул: «Вы из колледжа уголовных расследований? Есть ли у вас машина, дом, родовое поместье и зарплата, которую можно потратить? Что еще более важно, сможете ли вы стать самым молодым и самым влиятельным чиновником во всей системе общественной безопасности Цзиньхая?»   — Черт, ты это говоришь…   «Забудьте об этом, вернитесь и посчитайте свою оплату за сверхурочную работу. Разве ты не понимаешь, почему девушка каждый день ходит к тебе на этаж? Это всего лишь два слова – капитан Бу!» Бу Чунхуа посмотрел на У Юя и ничего не сказал. Лавочка была очень маленькой. Их верхние части тел были прижаты друг к другу, лицом к лицу, и их дыхание не могло не коснуться губ друг друга.Ву Юйнаконец опустил взгляд и слегка поборолся. Но тут же он почувствовал в затылке непреодолимую силу — Бу Чунхуа отталкивал его назад.   «Я не могу в это поверить, такая большая разница в возрасте…» «В наши дни молодые девушки любят мужчин постарше, мы ничего не можем сделать!» «Если бы я только тогда учился усерднее, теперь я застрял как старый одинокий мужчина…» Дверь открылась и закрылась, голоса постепенно стихли, пока не исчезли в коридоре. В туалете воцарилась тишина. Воздух в тесном стойле медленно сгустился, и даже их едва уловимое дыхание стало болезненно ясным.Через некоторое время рука Бу Чунхуа, закрывавшая губы У Юя, наконец, ослабла.   «…Мои отношения с Сун Хуэй — это не то, что вы слышали», — сухо сказал он, изо всех сил пытаясь справиться с ситуацией. У Ю ничего не сказал и потянулся к защелке кабинки. Но как только он прикоснулся к нему, Бу Чунхуа схватил его за запястье.   — Ты избегал меня последние несколько дней? он спросил. У Ю опустил глаза и хрипло ответил: «Нет».   — Тогда чем ты занимался?   «Я работал в ночную смену в деревне Бэйдао. И я взял на себя несколько дополнительных смен, потому что ребенок Мэнцзе заболел». Ву Юй носил туфли на мягкой подошве, из-за чего он был примерно на восемь или девять сантиметров ниже Бу Чунхуа. Когда он опустил глаза, на таком близком расстоянии Бу Чунхуа мог видеть только его ресницы, падающие, как вороньи крылья, и брови, постепенно сливающиеся с волосами.   — Каждый его ответ был мягким, быстрым и безупречным, без ошибок.   «…У Ю», — рука Бу Чунхуа все еще крепко сжимала его запястье, слегка наклонившись вперед и глядя ему в глаза, — «Ты был несчастен с тех пор, как Сун Хуэй пришел в подразделение. Думаешь, я не замечаю?» Ву Юй избегал его взгляда и вежливо усмехнулся: «Капитан Бу, вы говорите так, будто…»   "Как ты меня назвал?"   «Бу…»   «Той ночью в деревне Фэнъюань, когда толпа окружила нас со всех сторон, и мы думали, что умрем вместе, что ты кричал во всю глотку?» Красивое лицо Бу Чунхуа было подтянутым, с необычайно острым изгибом в уголках губ. Он наклонился так близко, что слова почти вылетели у него сквозь зубы.«Ты ясно крикнул «Бу Чунхуа», ты думаешь, я тебя не услышал?»   — Взрывающиеся дома, хаотичные крики и убийства, приближающиеся полицейские сирены… Все образы из глубины его памяти разбились на фрагменты, растворились, оставив лишь неясные свет и тень. Только кровь, которую Бу Чунхуа наконец выплюнул той ночью, прожигая его плоть и кости, все еще заставляла его дрожать от боли. Пытаясь контролировать спазмы в груди, Ву Юй глубоко вздохнул, и если бы он слегка повернул голову, его губы почти коснулись бы щеки Бу Чунхуа. «Знаете, почему вы всегда думаете, что я несчастен, капитан Бу?»   «…?» «Потому что по-настоящему несчастен ты».   «Но если бы я был тобой, я бы не только был очень счастлив, но и полон благодарности. В конце концов, эта девушка терпит расчлененные трупы, мусорные свалки и ночные смены только ради тебя. Она может быть тем человеком в этом мире, который любит тебя больше всех после твоих родителей. Бу Чунхуа стоял там, как будто его только что ударили по лицу. Ву Юй открыл щеколду кабинки и освободился от его хватки. «Сегодня я работаю в ночную смену, так что не останусь с тобой. В любом случае спасибо».   — Он назвал это заимствование местом для ночлега. Бу Чунхуа поднял подбородок с бесстрастным лицом, плотно сжав губы, но его нервные окончания чувствовали себя так, будто их пронзила раскаленная красная игла. Ву Юй вежливо кивнул ему и вышел из туалета.   　　·   — Было 7 часов вечера перед французским рестораном «Le Fontainebleau» в центре города. Бу Чунхуа резко нажал на тормоза и уставился на два слова «Wu Yu» на экране сообщений своего телефона, с оттенком уныния между бровями. Спустя долгое время он наконец перевел дух и начал печатать по одному слову за раз: Я здесь сегодня вечером. Но затем он внезапно перестал печатать. Я здесь сегодня вечером, чтобы отпраздновать день рождения Сун Хуэя? Последнее текстовое сообщение между ними двумя, [Я собираюсь в Юньдянь сегодня вечером], все еще было там спустя полмесяца. Бу Чунхуа посмотрел на него и почувствовал необъяснимое раздражение. Решив ничего не отправлять, он просто выключил телефон и вышел из машины с холодным лицом.   «Бу-гэ!» Менеджер ресторана поспешно встретил его у двери.— Бу-ге, ты здесь! Бу Чунхуа до этого был в этом ресторане всего дважды: один раз на дне рождения Сун Хуэй в прошлом году, а другой раз — на приеме для экспертов по почерку из оценочного центра. Хотя он оба раза приходил и уходил только после еды, любой, кто занимается бизнесом, не был бы слепым. Пожарная служба, служба общественной безопасности, бюро промышленности и торговли, налоговое управление и т. д. — все легко узнали его по фотографии. Однажды Бу Чунхуа взял несколько человек, чтобы охранять другую сторону улицы, и приказал всем носить гражданскую одежду. Но прежде чем группа следователей успела смешаться с толпой, менеджер погнался за ними и дал каждому по ледяному полотенцу.   «Я ужинаю дома, не надо меня приглашать». Бу Чунхуа пошел прямо в зарезервированную отдельную комнату и небрежно спросил: «Все здесь?» Менеджер моргнул: «Они приехали рано и ждали вас!» Его улыбка казалась немного заговорщицкой, но Бу Чунхуа был занят и не отреагировал сразу. Он толкнул дверь в отдельную комнату и был ошеломлен. Комната была маленькая, у окна стоял только стол на двоих. На белоснежной скатерти стояло несколько роз и ароматические свечи, источающие слабый аромат. Сун Хуэй накрасилась, была одета в белую юбку до колен с кружевной отделкой и туфли на высоких каблуках телесного цвета. К ее волосам возле висков были прикреплены две жемчужные заколки. Она нервно встала и неосознанно сцепила руки за спиной. «Ге». Бу Чунхуа оглянулся и понял, что произошло.Он спокойно посмотрел на нее и спросил: «Где дядя Сун и остальные?»   «Они застряли в пробке по дороге…» — пробормотала она. Бу Чунхуа настаивал: «Где они?» В мгновение ока Сун Хуэй вспомнила множество воспоминаний из своего прошлого: как Бу Чунхуа в третьем классе наказал ее за покупку журналов на украденные деньги, как он поймал ее за подражанием подписям родителей в пятом классе и заставил стоять в углу за четыре часа, и как он преследовал ее и ее парня по улице за то, что они передавали записи и пили молоко AD в девятом классе. Последним, о чем она думала, было тело, найденное на свалке несколько дней назад… Желудок Сун Хуэй сжался, и она инстинктивно захныкала: «Я солгала тебе. На самом деле, я тайно забронировал сегодня ресторан только для нас двоих.   «Я просто хотел провести с тобой немного времени наедине. Ты мне нравишься. Извините, я больше этого не сделаю», — взмолилась она. Бу Чунхуа посмотрел ей глубоко в глаза и сказал только после того, как ее рыдания утихли: «Я тебе нравлюсь?» Сун Хуэй покраснела не потому, что была застенчива, а потому, что была расстроена и запыхалась. Она кивнула головой.   «Но я не могу лгать тебе», — сказал Бу Чунхуа, каждое слово было спокойным, как лед. «Ты мне не нравишься. Мне нравится кто-то другой».

После долгого молчания Сун Хуэй, наконец, недоверчиво произнес: «…Кто? Кто тебе нравится?"   «Сун Хуэй», — Бу Чунхуа назвал ее по полному имени и сказал: «Тебе никогда не нравилось учиться с юных лет. В то время вашего отца только что повысили по службе, а ваша мать работала в больнице в ночную смену. У меня было мало времени, чтобы заботиться о тебе, поэтому твои оценки всегда были плохими. Если бы не вклад дяди Сонга, который дал тебе приоритетное поступление, ты бы даже не поступил в полицейскую академию. В течение четырех лет обучения в академии дядя Сун не мог постоянно присматривать за тобой, поэтому я поручил своим младшим одноклассникам присматривать за тобой и попросил учителей следить за тобой предмет за предметом. Я точно знаю, насколько завышен твой средний балл. Даже сейчас твоя стажировка стала возможной только потому, что я потянул за ниточки и уговорил одного из одноклассников отправить тебя на таможню. Но ты не сказал ни слова и воспользовался возможностью присоединиться к отделу уголовного розыска. Знаешь ли ты, сколько людей усердно работали за твоей спиной, чтобы удовлетворить любую твою прихоть?   «Дядя Сун находится в таком важном положении. Даже если он не волнуется все время, он все равно на тонком льду. Я не жду, что ты и твой брат прославимся, но, по крайней мере, вы сможете защитить себя.Если ты и дальше будешь оставаться таким невежественным, сколько еще лет твой отец сможет оставаться на этом посту? После того, как он уйдет на пенсию, кто будет вас прикрывать, прокладывать для вас путь и наводить порядок?» Сун Хуэй закусила дрожащие губы и едва выдавила: «Я не такая уж и бесполезная…»   «Пришло время повзрослеть, Сун Хуэй», — спокойно сказал Бу Чунхуа. «Я тебе не очень нравлюсь. Ваши чувства не имеют ничего общего с романтической любовью. Ты просто инстинктивно хочешь найти кого-то немного старше и надежнее тебя, чтобы ты могла быть беззаботной маленькой девочкой, которой не о чем беспокоиться». Разум Сун Хуэя на мгновение опустел. Может ли это быть правдой? Неужели все эти признания в любви не были искренними?   «С днем рождения, сестренка», Бу Чунхуа посмотрел на часы и коротко сказал: «Я ухожу». Бу Чунхуа повернулся и вышел из отдельной комнаты только для того, чтобы услышать звенящий звук позади себя. Сун Хуэй споткнулся и погнался за ним: «Подожди, подожди! Ты действительно видишь во мне младшую сестру? Почему я тебе никогда не нравился, даже немного?» Она говорила с рыданием в голосе. Сильная и крепкая линия плеч Бу Чунхуа слегка опустилась, как будто он глубоко вздохнул. Он снова посмотрел на Сун Хуэй со сложным выражением лица и сказал: «Может быть, это потому, что, когда ты был ребенком, я менял слишком много твоих подгузников». Сун Хуэй стоял там с ошеломленным видом. Бу Чунхуа повернулся и вышел из отдельной комнаты, не обращая внимания на менеджера ресторана, который поспешно подошел к нему.Он прошел по людным улицам в час пик, сел в припаркованный внедорожник, энергично вытер лицо и откинулся на спинку сиденья. Почему я тебе никогда не нравился? Озадаченный и обиженный голос Сун Хуэя эхом отдавался в его ушах, постепенно превращаясь в его собственный, все более громкий вопрос, который невозможно игнорировать. Бу Чунхуа открыл глаза, схватил телефон и внезапно почувствовал неконтролируемое желание. Ты действительно все это время видишь во мне брата? Неужели ты вообще не испытываешь ко мне чувств?   «Здравствуйте, дежурка». Бу Чунхуа позвонил на телефон Подбюро, его голос был таким холодным и напряженным, что никто не мог сказать.   «Здравствуйте, капитан Бу!» Неожиданно на другом конце провода оказался Ляо Ган. «О,Ву Юйздесь нет. Я думаю, он работал в ночную смену уже несколько дней, и мне показалось, что ему немного не по себе, поэтому я отпустил его домой – почему? Ты ищешь его?» Сердце Бу Чунхуа пропустило удар в горле. «Он болен?»   «Не совсем болен, просто, похоже, был не в хорошем настроении», — сказал Ляо Ган. «Я тоже об этом думал. Молодые люди, которые весь день проводят в офисе, работая сверхурочно и в ночные смены, больше не могут этого выносить. Поэтому я сказал ему пойти домой и отдохнуть. Есть ли что-то, о чем тебе нужно с ним поговорить? Если это не срочно, можете ли вы мне сказать?»   «Он плохо себя чувствует». Словно в его сердце внезапно дернули струну, поднялась огромная волна и на несколько секунд почти захлестнула чувства Бу Чунхуа.   «Алло, капитан Бу? Привет?"   «Я в порядке, я…» Бу Чунхуа собирался сказать, что идет домой, но внезапно остановился. В глубине его сознания было сильное предчувствие, что Ву Юй не останется сегодня на ночь. Если бы Ляо Ган попросил его пойти домой, он действительно вернулся бы к себе.   «Какой адрес У Юя?»   "Я не знаю. Кажется, это район Южного города. Вам это нужно срочно? Стоит ли мне обратиться в регистрационную службу?»   «Это в интранете. Отправь его мне, как только найдешь». Бу Чунхуа нажал на ручной тормоз и нажал на педаль газа. Внедорожник завелся, развернулся, влился в поток транспорта и направился в сторону Южного городского округа.   　　· Гул! Оповещение о сообщении на тумбочке задрожало, и Ву Юй внезапно открыл глаза. Он рефлекторно сел и схватил телефон, чтобы проверить сообщение.   «Jinhai Telecom: неограниченные данные, бесплатное членство в видео! Начиная с сегодняшнего дня…» Тусклый свет отражался на его бесстрастном лице. Спустя долгое времяВу Юймедленно лег обратно и прислонился к изголовью кровати. В комнате было тихо и спокойно. Он сел, скрестив ноги, на кровати, глядя на пестрый потолок, и хриплым голосом выдохнул горячее дыхание.   «Посмотри на себя», — сказал насмешливый и спокойный голос глубоко внутри него. «Ты как Золушка, которая только что вернулась с бала и снова приняла свой первоначальный облик.» Его профиль отражался в зеркале на другой стороне кровати: спутанные черные волосы, бледная кожа, естественно опущенный вниз уголок рта. Возможно, потому, что он всегда о чем-то беспокоился, со временем это повлияло на его выражение лица. Его челюсть была плотно сжата, что вызывало у людей чувство напряжения и скованности, если они смотрели на него слишком долго. На самом деле черты лица этого элитного босса были еще холоднее и резче, но такого ощущения они не излучали. Выражение лица Бу Чунхуа было более расслабленным. У Ю разблокировал телефон, задумался и по привычке открыл фотоальбом. Он не был из тех, кто любил делать селфи. Как и у многих следователей на передовой, его телефонный альбом в основном был заполнен фотографиями с мест преступлений и различными отчетами с подробностями дел. Пролистывая страницу вверх несколько дней назад, он наткнулся на фотографию сломанного мешка для трупов, но на заднем плане была фигура Бу Чунхуа. Он слегка повернул голову, тщательно закатал манжеты рубашки до локтей, надел грязные геодезические перчатки, стоял прямо и прямо и тихо отдавал приказы своим подчиненным. Снимок был сделан на свалке, где Бу лично возглавил команду искать в мусорной горе тканый мешок. Когда ему хотелось пить, он пил холодную воду; когда он был голоден, он ел хлеб; а когда он уставал, он на мгновение дремал в машине. Элита, заботящаяся о чистоте, не принимала душ уже два дня и вся пропахла гниющей плотью. Вернувшись в офис, он провел два часа в душевой дежурке.Но красивый мужчина все равно красивый мужчина, даже если он выглядит вот так растрепанным. Ву Юй посмотрел на фотографию, и в его сердце медленно поднялось теплое чувство. В этот момент он случайно посмотрел на себя в зеркало и обомлел. Он увидел себя улыбающимся с приподнятым уголком рта. Ву Юй редко выпадал шанс увидеть свою улыбку в зеркале. Он был поражен, и улыбка рефлекторно исчезла. Лицо в зеркале тут же вернуло свое безжизненное и унылое выражение, безжизненно глядя на него.   «…» Спустя долгое время Ву Юй осторожно приподнял уголки рта перед зеркалом и снова попытался улыбнуться. Но на этот раз все было совершенно по-другому. Лицо в зеркале выглядело как марионетка с туго натянутыми нитями, каждая пора была жесткой и жесткой. Его рот даже слегка дрожал от чрезмерного контроля.   «Нет, как я мог не сделать даже такого маленького дела?» Он начал очень беспокоиться, думая: «Я не могу позволить им узнать. Бу Чунхуа узнает!» Бу Чунхуа был слишком умен. У него была интуиция на все преступления, и это было ужасно! Давным-давно Ву Юй думал, что столкновение с ярким зеркалом демона было самой ужасной вещью в мире. Позже он понял, что еще страшнее был все более пристальный взгляд Бу Чунхуа, но к тому времени, когда он это обнаружил, было уже слишком поздно. Он встретил Бу Чунхуа, как Золушка встретила принца: другой человек был таким ослепительным и имел безграничные перспективы, но он также был чист и совершенен, без единого изъяна. Это заставило Ву почувствовать, что ему суждено прожить всю свою жизнь хуже него. Но Бу Чунхуа так хорошо к нему относился. Он был похож на Золушку, которая слишком долго баловалась на балу, забыв, что у всех маскировок есть ограничение по времени. Когда часы пробили полночь, она вдруг поняла, что почти забыла, как выбраться из дворца. Ву Юй внезапно сел и встал с кровати, опустился на колени и вытащил сейф из-под кровати. Он достал мешок с деньгами и разложил его на полу, тщательно пересчитывая каждую купюру. Затем он аккуратно разложил их и пересчитал еще раз, неохотно получив то же знакомое число. Ву Юй, нахмурившись, сел на пол, чувствуя себя все более разочарованным и обремененным. Он не знал точно, сколько денег ему нужно, но эта цифра уже была очень близка. Если бы он хотел уйти из системы общественной безопасности и исчезнуть из поля зрения всех как можно скорее, ему определенно потребовалась бы дополнительная сумма денег, которую он не мог себе позволить. Что он должен сделать? У Ю закурил сигарету и выдохнул клуб дыма, затем взял телефон и некоторое время смотрел на него.Какая-то неописуемая тяжесть и опустошение постепенно распространялись по его телу, крадя последние остатки кислорода из легких. Он сглотнул слюну, словно пытаясь проглотить все нежелание и беспомощность, затем набрал ряд телефонных номеров — владелец бара «Железная кровь», Фатти.   "Привет?! Привет?!" На звонок ответили почти сразу, и из недавно открывшегося бара на другом конце линии послышался шум и суета: «О, мой младший брат Ву! Ты наконец позвонил мне. Я думал…" У Ю прервал его: «Подготовь это для меня».   «А? Действительно?" Фатти был удивлен, а затем пришел в восторг: «Так просто, хорошо, хорошо! Я позабочусь об этом прямо сейчас! Эй, неудивительно, что ты наш младший брат Ву. Я всегда знал, что никто, кроме тебя, не осмелится выполнить эту работу. Эй, послушай меня…»   «Двадцать тысяч», — голос У Юя был легким и холодным, «ни центом меньше». Он повесил трубку. Белый дым от его дешевой сигареты медленно поднимался и исчезал в чрезвычайно неподвижном воздухе. Люди рождаются неравными, с разным происхождением и судьбами. Сколько денег нужно, чтобы насильственно заполнить пропасть и неравенство? Сколько денег вам нужно, чтобы иметь полную и абсолютную свободу? Ву Юй насмешливо опустил глаза, затушил окурок и начал собирать разбросанные по полу купюры, когда внезапно снаружи раздался стук в дверь. «У Ю! Открой дверь!" У Ю был ошеломлен. Это был Бу Чунхуа!   «Открой дверь, Ву Юй!» В дверь снова постучали.«Это я!» Как он нашел это место? У Ю быстро схватил сумку с деньгами и засунул сейф под кровать, затем встал и выбежал из спальни. Он собирался потянуться к дверной ручке, когда внезапно заколебался и остановился. Тонкая дверь слегка дрогнула от стука. «У Ю, открой дверь, это я!» ГрудьВу Юйвздымалась, когда он уставился на дверь, словно столкнувшись с непреодолимой пропастью. Он медленно отступил в спальню и сел на грязную кровать, удрученный. «У Ю, я знаю, что ты там!» Голос Бу Чунхуа был полон гнетущей тяжести. «На вашем почтовом ящике внизу есть следы свежей потертости на пыли. Почтовый ящик пуст, и ты что-то из него вынул, когда только что пришел! На обеденном столе перед спальней было разбросано несколько красочных листовок — рекламных материалов, которые близлежащий супермаркет разослал по почтовым ящикам в окрестностях. «Впусти меня», — Бу Чунхуа стиснул зубы и посмотрел на закрытую дверь. — Я посмотрю и уйду.   «Тебе пора идти», — подумал У Ю, глубоко закрывая лицо руками. Таким образом, он словно был погружен в темные и безопасные морские глубины, изолирован от остального мира, огражден от всех возможных вторжений, подозрений, домыслов, испытаний и возможных разочарований и вреда в будущем. Тебе следует уйти быстро. Стук в дверь внезапно прекратился, и наступила тишина. Раздался глубокий голос Бу Чунхуа, каждое слово было обдуманным: «Значит, ты там прячешься?» У Ю свернулся калачиком, его тонкие пальцы плотно переплелись с растрепанными черными волосами, и ничего не сказал. Время словно остановилось, секундная стрелка на стене дрожала на месте, а каждый малейший звук в воздухе растягивался бесконечно. Затем, после нескольких щелчков замка, дверь с свистом распахнулась! Зрачки У Юя сузились, когда он посмотрел на дверной проем. Он увидел знакомую фигуру, вошедшую в спальню мощными шагами под свистом ветра. Затем сильная рука подняла его подбородок снизу, и Бу Чунхуа слегка наклонился, глядя на него сверху вниз.   — Почему ты не открыл мне дверь?

Ю не мог говорить, его губы слегка дрожали. Через некоторое время он выдавил улыбку и сказал: «Я заснул и не слышал тебя». Это оправдание было настолько плохим, что он не мог его придумать. Рука Бу Чунхуа на его лице совсем не расслабилась: «Ты прячешься от меня?» «Почему я должен прятаться от тебя?»Ву Юйответил. — Тогда почему ты не пошел домой? Когда они стояли и сидели лицом друг к другу, Ву Юй был почти полностью окутан тенью компактной и мощной ауры Бу Чунхуа. Он сказал двусмысленно: «Я… вернулся за чистой одеждой». Это было странно. Перед лицом напавших на деревню торговцев наркотиками, ревущих военных машин, стрельбы и взрывов и даже рядов взорванных частей тел он только злился и никогда не сжимался. Как будто нерв, называемый страхом, был полностью подавлен его могущественным спокойствием. Но теперь, перед спокойным вопросительным тоном Бу Чунхуа, он не мог не чувствовать себя немного испуганным в своем сердце, как сбежавшая… маленькая женщина, пойманная с поличным, упаковывающая свои сумки. Бу Чунхуа поднял подбородок и сказал: «Теперь, когда ты закончил, давай вернемся». Ву Юй не проявил особой уверенности и ответил: «Разве ты не собираешься сегодня вечером куда-нибудь поужинать?» Бу Чунхуа холодно сказал: «Ляо Ган сказал мне, что ты заболел, поэтому я пришел прямо сюда, даже не прикоснувшись к палочкам для еды.В противном случае, как вы думаете, у меня был бы аппетит сидеть здесь и есть?» У Юя была только одна мысль в голове: Ляо Ган, почему ты всегда говоришь чепуху! — Кхм, ну, —Ву Юйсделал вид, что не услышал слова «больной», и посмотрел на часы на запястье. «Посмотрите на время, почти час пик. Вам понадобится как минимум девять часов, чтобы вернуться домой в таком пробке. Зачем беспокоиться о еде? Просто оставайся здесь и ешь». Бу Чунхуа посмотрел в его темные глаза и спросил: «Ты будешь готовить для меня?» У Ю уныло сказал: «Я буду готовить для тебя». «Ой? Разве ты не просто держал меня у двери и не впускал?» «Я заснул и не услышал тебя», — сказал Ву Юй. Бу Чунхуа необъяснимо улыбнулся и медленно отпустил руку. Он встал, и сильное чувство угнетения, наконец, постепенно рассеялось. Ву Юй почувствовал странное чувство дискомфорта, как будто он смотрел, как Прекрасный Принц посещает сарай Золушки. Он встал и пожал плечами, пытаясь избавиться от этого странного чувства. Притворившись равнодушным, он спросил: «Что бы вы хотели съесть?» Бу Чунхуа спросил в ответ: «Что ты ешь?» Обычно, когда Ву Юй приходил домой ночью, он просто заказывал поблизости еду на вынос, обычно небольшое жаркое или вареные пельмени, которые стоили десять или двадцать юаней. Его не волновало сточное масло или суданская красная краска в них. Но этот принц… этот фанатик здоровья определенно не принял бы это. Кто знает, как долго он будет критиковать его, держа в руках термос, и, возможно, заставит его съесть коричневый рис и вареную тыкву, когда они вернутся домой, чтобы компенсировать ущерб, нанесенный сточной нефтью.Ву Юй уже был знаком с обычным способом питания Бу Чунхуа. Он порылся в холодильнике, нашел несколько картофелин, полдюжины яиц и небольшую горсть сушеной лапши, а затем вышел на балкон, чтобы нарвать зеленый лук. «Хочешь съесть лапшу?» Бу Чунхуа прислонился к двери спальни, скрестив руки, и деловито наблюдал за ним. Он спокойно сказал: «Да». «Тогда я приготовлю тебе лапшу с зеленым луком», — сказал Ву Юй, разбивая форму. «У меня дома нет мяса, так что давайте обойдемся этим». На нем была хлопковая белая футболка и джинсы, которые он купил у уличного торговца. Он зажал сигарету во рту, наступил на шлепанцы и быстро нарезал картофель кухонным ножом на тонкие ломтики. Когда он опустил брови, была отчетливо видна каждая ресничка, а на переносице как будто блеснул свет. Прядь волос на его лбу слегка покачивалась от его движений. Свободный подол футболки был заправлен в талию, подчеркивая тонкую и узкую талию и бедра. Бу Чунхуа посмотрел на свою спину и почувствовал себя немного ошеломленным. Возможно, это произошло потому, что мебель в комнате была слишком старомодной, и даже воздух был пропитан пожелтением времени. Звук ножа, рубящегося по разделочной доске, напомнил ему детские воспоминания о доме: муж возвращался домой с работы, жена готовила на кухне и ребенок сидел за столом и делал домашнее задание, скрестив ноги. Разговоры и смех родителей были подобны картине, которая влилась в его душу, никогда не угасая, коренным образом определяя его самые теплые представления о «повседневной жизни». Бу Чунхуа молча вошел на кухню и встал позади У Юя. Как и бесчисленные обычные пары в мире, он неосознанно поднял руку и слегка положил ладонь на плечо У Юя. Но именно тогдаВу Юйвзял нож и окунул нарезанный картофель в холодную воду. Тонкие ломтики были тонкими, как волос, почти прозрачными в воде. Затем он повернулся, чтобы взять еще две картофелины. Неожиданно он почти коснулся губ Бу Чунхуа. Ву Юй инстинктивно отпрянул и сказал: «Шипение! Что ты здесь делаешь?» Бу Чунхуа, казалось, проснулся ото сна и воскликнул: «У тебя хорошие навыки владения ножом». «Иди, иди, не оставайся здесь и не беспокой меня», — в ушах У Юя стало немного жарко, когда он махнул рукой и прогнал его. «Иди посмотри телевизор». Бу Чунхуа вышел из кухни с чувством утраты. Больше делать было нечего, поэтому он засунул руки в карманы и пошел по дому. Бу Чунхуа ранее слышал от У Юя, что дом старый и ветхий, и подозревал, что «соответствующие органы» не предоставили У Юю льгот при переселении, поскольку он не был признан героем второго уровня. Или, может быть, они воспользовались отсутствием социальной осведомленности У Юя и просчитали его претензии. Но только когда он въехал в этот старый и полуразрушенный район, он понял, что эти беспокойства совершенно не нужны — ведь это был отличный школьный округ.Лучшие начальные и средние школы города Цзиньхай находились менее чем в 500 метрах.1 Хотя здесь не было полных прав собственности и почти не существовало управления общинной собственностью, жить здесь определенно было бы некомфортно. Однако, если бы Ву Юй захотел поселиться в Цзиньхае и усердно работать, проблема обучения следующего поколения была бы решена, не тратя ни копейки. У человека, ответственного за организацию, действительно были далеко идущие планы. Однако обстановка во всем доме действительно была ветхой и старомодной. Бледно-желтая краска на стенах во многих местах облупилась, а в некоторых местах облупилась краска на старом деревянном полу. Некоторая мебель выглядела так, как будто она была изготовлена в 1990-х годах, и неизвестно, была ли она куплена на вторичном рынке. Единственным относительно новым предметом был телевизор, стоявший в спальне напротив кровати. Это будет единственный источник развлечений для У Юя долгими ночами. Бу Чунхуа сел на деревянную односпальную кровать и некоторое время смотрел на грязное белое постельное белье, прежде чем отвести взгляд. Внезапно что-то привлекло его внимание. Он увидел свежую царапину на темно-красной краске пола под ногами, идущую до изножья кровати со слабой красной отметиной. Бу Чунхуа наклонился и уставился на царапину, внезапно вспомнив, что, когда он ранее постучал в дверь, он смутно услышал резкий звук, доносившийся изнутри, как будто тяжелый металлический предмет поцарапал пол.Но поскольку звук через дверь был слишком слабым, он показался ему иллюзией, и в тот момент он не обратил на него внимания. Что это было? Бу Чунхуа выглянул из спальни, но под этим углом кухни не было видно. Он мог только слышать, как Ву Юй нагревает масло и обжаривает сушеный перец чили, а затем бросает в него кастрюлю с тертым картофелем. Запах растительного масла наполнил весь дом. Он опустил голову и заглянул под кровать, его лоб слегка дернулся. В глубокой нише под кроватью находился сейф. В тусклом свете неподвижно лежала купюра в сто юаней. В этот момент бесчисленные догадки заполонили разум Бу Чунхуа. Как деньги могли там оказаться? Что было внутри сейфа? ПочемуВу Юйпоспешно засунул его обратно под кровать, чтобы спрятать? На полу под кроватью лежал тонкий слой пыли, но купюра была чистой и плоской, что указывало на то, что она лежала там недолго. Ву Юй был очень осторожен с деньгами и был не из тех людей, которые могли бы потерять счет в сто юаней на несколько дней. В сочетании с поспешным металлическим скрежетом в комнате и направлением царапин на полу у Бу Чунхуа возникла слабая догадка — когда он постучал в дверь, Ву Юй считал деньги на полу. Казалось, что-то возбудило чувствительные нервы опытного детектива с более чем десятилетним опытом. Дверца сейфа не была плотно прижата к металлическому корпусу, оставляя крошечную щель там, где замок не защелкнулся. Неясно, произошло ли это из-за спешки У Юя или из-за психологического шока, вызванного внезапным визитом Бу Чунхуа. Бу Чунхуа колебался несколько минут, прежде чем, наконец, затаил дыхание и опустился на колени на землю.Он осторожно протянул руку, и дверь сейфа бесшумно открылась, открывая внутри несколько коричневых бумажных пакетов. Они были толстыми, кирпичной формы и твердыми на ощупь. Бу Чунхуа был слишком опытен, чтобы не знать, что находится внутри, не открыв их — это были деньги! «Выходи и ешь!» Сердце Бу Чунхуа пропустило удар, и он тут же встал и крикнул: «Иду!» Он быстро вышел из спальни со спокойным выражением лица. Он увидел на столе тарелку с острым и кислым натертым картофелем и две большие миски яичной лапши с зеленым луком.Ву Юйвыдвинул стул и помешивал лапшу палочками для еды. «Это всего лишь одно блюдо, пожалуйста, терпите. На днях я угощу тебя чем-нибудь получше. На самом деле, это блюдо было восхитительным. В конце концов, Ву Юй был мастером жарки на сильном огне, тяжелого масла, жарки и работы с ножом. Натертый картофель был отчетливым и хрустящим, а вкус было трудно описать. Возможно, учитывая северные вкусы Бу Чунхуа, он превратил яичную лапшу с зеленым луком в блюдо, похожее на суп, сначала обжарив сычуаньский перец в масле, а затем выбрав каждое зернышко. Затем он медленно приготовил масло, чтобы высвободить аромат зеленого лука, и добавил соевый соус, темный соевый соус, сахар, соль и яйца, чтобы приготовить бульон. Наконец, он смешал бульон с лапшой, пока она не стала гладкой, блестящей и не пахла греховно. Бу Чунхуа съел полчашки, не поднимая глаз, зная, что его три дня тренировок пошли насмарку. «Ты действительно хорошо готовишь. Вы могли бы подзаработать, принося обед людям из нашего подразделения.» Ву Юй улыбнулся: «Этот парень по фамилии Сун еще не выгнал меня из Бюро общественной безопасности». Когда он упомянул деньги, он не показал никакого особого выражения лица, по крайней мере, так, как мог видеть Бу Чунхуа. Так что же случилось с деньгами под его кроватью? Бу Чунхуа не знал, сколько денег от продажи наркотиков, азартных игр и денег от незаконного сбора средств он конфисковал. Однажды, сотрудничая с дисциплинарной комиссией, он даже увидел столько денег, что ими заполнился целый двухдверный холодильник. Он уже хорошо разбирался в объёме и весе банкнот. Что касается нескольких бумажных пакетов в сейфе У Юя, то если бы все они были купюрами по сто юаней, их должно было быть около четырехсот тысяч, самое большее не более пятисот тысяч и по крайней мере не менее трехсот пятидесяти тысяч. Другими словами, это не могли быть все его сбережения из зарплаты. Он не заработал столько денег, так откуда же взялись эти деньги? Лицо Бу Чунхуа было спокойным, как будто он внезапно услышал в своем подсознании голос директора Сун, тот самый, который он сказал Сюй Цзусинь в частном порядке после допроса Нянь Дасина: «У этого У Юя возникло много необъяснимых проблем во время его тайной операции…» «Я больше не могу есть», — Ву Юй отложил палочки для еды и встал. Бу Чунхуа внезапно пришел в себя и увидел, что в миске У Юя осталось всего два кусочка лапши. «Ты ешь так мало?» «На обед Цай Линь дал мне немного соленых цзунцзы из яичного желтка, приготовленных его матерью. Они меня накормили». «Ладно», — Бу Чунхуа соскреб оставшийся зеленый лук и яичную лапшу У Юя в свою миску, ведя себя так, будто они были парой дома. «Тогда отдай мне, не трать еду зря». Сердце У Юя замерло на долю секунды, когда он вспомнил, что Цай Линь сказал в офисе ранее: «Что, мне съесть полумесяц Сяо Гуя? Конечно, нет! Мужчина может есть только остатки еды своей матери и жены за всю свою жизнь!» «Кхм!» Ву Юй чуть не подавился собственной слюной и быстро отвернулся. «Я… я пойду помою посуду». Бу Чунхуа закончил есть в три или два укуса и встал, удерживая Ву Юй. «Я сделаю это». «Садись. У меня дома нет посудомоечной машины…» Бу Чунхуа спокойно схватил мокрый комок желтого, неизвестного материала, который выглядел как мусор, «Разве у нас нет мочалки?» Ву Юй слабо сказал: «Ты уверен, что не хочешь передумать?» «Что тут передумывать? Когда я был ребенком, мой отец мыл посуду». Бу Чунхуа слегка улыбнулся и сказал: «Тогда не было посудомоечных машин, были только лозы мочалки. Бу Чунхуа думал, что сегодня семья собирается, чтобы отпраздновать его день рождения.Он надел официальную и хорошо сидящую рубашку, темно-серые брюки и даже надел часы, которые обычно не носил. Он мыл посуду под проточной водой с сосредоточенным выражением лица. Его упругие и гладкие линии мышц были видны при каждом движении, делая его очень красивым и странным, как принц, который внезапно появился в доме Золушки, чтобы помыть посуду. Но Ву Юй знал, что Бу Чунхуа не видит себя принцем, а только хозяином дома… «Давай сегодня переночуем здесь». «Что?» Бу Чунхуа поставил последнюю миску: «Что «что», уже поздно, и слишком хлопотно ехать обратно». Первой реакцией Ву Юй было: «Ты почти шесть с половиной футов ростом, как ты можешь втиснуться на эту скрипучую деревянную односпальную кровать со мной?» «Просто обойдись и спи, завтра нам еще предстоит работа». Бу Чунхуа вытер руки под скрытым ужасом подчиненного и спокойно сказал: «Сначала я приму душ». Ву Юй открыл рот, но не смог издать ни звука. Он наблюдал, как Бу Чунхуа уверенно вошел в узкую ванную комнату, такой же спокойный, как зять, оставшийся на ночь. Через некоторое время изнутри послышался звук льющейся горячей воды. Ву Юй подумал про себя: «Ни за что, я не могу делить маленькую кровать с этим парнем. Кровать рухнет посреди ночи!» Ву Юй быстро помчался в спальню и прибрал грязную кровать. Он достал прохладный коврик и положил его на пол, собрал одежду в качестве подушки, а затем нашел в шкафу тонкое одеяло, чтобы укрыться. Сделав все это, он начал запирать сейф, который ранее поспешно оставил незапертым. Однако он внезапно замер, когда опустился на колени и увидел под кроватью розовую банкноту. Должно быть, оно выскользнуло, когда он был занят беготней, и было очень хорошо спрятано, поэтому его было трудно найти, не заглянув специально под кровать. Бу Чунхуа заметил это? Наверное, нет, потому что нормальные люди не проводят весь день, заглядывая под чужие кровати. Ву Юй был агентом под прикрытием в течение стольких лет, но никогда он не был так напуган и растерян, как сегодня, когда услышал, как Бу Чунхуа стучит в дверь. Он допустил очень много ошибок и упущений в своих действиях. Он опустился на колени, стиснул зубы, слегка шлепнул себя и положил купюру в сейф. Затем он накрыл его старой одеждой и положил в самую глубокую часть шкафа. В этот момент вода в ванной перестала течь. Сразу после этого дверь открылась, и послышался ленивый голос Бу Чунхуа: «У тебя есть нижнее белье?» Ву Юй повернул голову и увидел Бу Чунхуа, который с полотенцем, обернутым вокруг талии, прислонялся к дверному косяку и смотрел на него одной рукой. Обычно широкие плечи и длинные ноги его босса не были видны, когда он носил одежду, но теперь было видно, что он действительно мускулистый и сильный.На его груди имеются слабые шрамы от старых ран, а его скрытая мужская энергия чрезвычайно очевидна. Не говоря ни слова, Ву Юй нашел в шкафу чистую пару нижнего белья и надел его. Бу Чунхуа нахмурился и сказал: «Он немного мал». «Извини, ты можешь втиснуться в него?» — искренне сказал У Ю. «Верьте в себя, все получится». …Это сработает… Бу Чунхуа поднял брови и несколько секунд смотрел на У Ю, прежде чем слегка усмехнуться с неописуемым смыслом в носу: «Хорошо, запомни эту фразу». Он обернулся и ослабил полотенце, возвращаясь в ванную. Примечание переводчика: 1. В Китае под «домом школьного округа» понимается недвижимость, расположенная в определенном районе или районе, отведенная под наиболее успешную школу. Родители готовы платить более высокую цену за такую недвижимость, потому что верят, что это даст их детям доступ к лучшим возможностям получения образования.

Шум воды наконец прекратился. Ву Юй в тапочках и вытирая волосы с грохотом подошел к двери спальни. Он остановился, когда увидел, что Бу Чунхуа не спит на кровати, а сидит на циновке и читает книгу по уголовному расследованию.   — Закончили принимать душ? Бу Чунхуа закрыл книгу. "Идти спать." Это было настоящее зрелище: принц закончил мыть посуду и приготовился спать на тряпке на полу.Ву Юйнемедленно бросил полотенце на стул и потянулся, чтобы вытащить Бу Чунхуа. — Нет, тебе пора идти спать. На этом этаже я буду спать.   — Нет, ты спишь на кровати.   «Ни в коем случае, лидеру не пристало спать на полу…»   «Во время полевых расследований часто приходится спать на полу. Все в порядке, — прервал его Бу Чунхуа. Ву Юй стоял босиком на коврике и отказывался двигаться. «Вы — руководитель подразделения. Что делать, если вы простудились и заболели посреди ночи? Я не смогу оплатить медицинские счета. Прекрати говорить и иди спать». Бу Чунхуа не колебался ни секунды. «У меня есть медицинская страховка». У Ю: «…»   «Что я могу сделать, — холодно сказал Бу Чунхуа, — тебе не следовало оставаться вдали от дома». Некоторое время они смотрели друг на друга, затемВу Юйзабрался на кровать и с щелчком выключил свет. Комната была окутана тьмой, и только лунный свет просачивался сквозь щели в шторах. Звук машин на улице внизу приходил и утихал.На самом деле, когда они вместе работали над одним делом, они жили в двухместном номере в гостевом доме и даже пользовались общей ванной комнатой. Но по какой-то причине в воздухе было что-то другое, словно невидимое статическое электричество щекотало их нервы и стимулировало мозг. Ву Юй повернулся лицом к стене и уставился на знакомую неровную бледно-желтую стену в темноте. Вдруг он услышал шум из-под кровати: «Этот дом хороший, и расположение довольно удобное».   «Это дом школьного округа».   — Ты выбрал это? По какой-то причине Ву Юй на мгновение заколебался и сказал: «Я выбрал это».   «У меня есть знакомый, который живет здесь. Его ребенок недавно окончил школу, и он хотел продать дом на пять тысяч дешевле рыночной цены. Он спросил меня, будет ли мне интересно. Я думал об этом два дня, а потом отказался».   "Почему?"   «Мне это не нужно». Бу Чунхуа легкомысленно сказал: «Кроме того, я не планирую жениться или заводить детей».   «Капитан Бу, я думаю, что люди должны задуматься о своем будущем», —Ву Юйтщательно обдумал свои слова и медленно сказал. «Посмотрите на меня, я специально просил дом школьного округа, чтобы мне было удобно обосноваться и завести детей в будущем. В конце концов, в наши дни экономические условия являются важным мерилом силы человека. Хорошие молодые, неженатые мужчины, подобные нам, должны полагаться на свои силы, чтобы добиться будущей любви, вы так не думаете? Позади него воцарилась тишина.Прошло несколько минут, и как раз когда Ву Юй подумал, что Бу Чунхуа сдался, он услышал, как тот сказал спокойным голосом: «О? Я не ожидал, что ты, Ву Юй, будешь соревноваться с этими отродьями из испытательного отдела за Сун Хуэй?»   «Ты... кхе-кхе-кхе!» Ву Юй был застигнут врасплох и тут же закашлялся, приподнявшись локтями на кровати.   «Если она тебе нравится, можешь попробовать. Я всегда думаю, что неудача — важная часть роста», — поддразнил Бу Чунхуа, — «А если ты преуспеешь, ты, по крайней мере, сможешь разозлить дядю Сун». Ву Юй кашлянул и рассмеялся: «Преуспеешь, моя задница!» Один сидел на бамбуковой циновке, а другой прислонился к кровати, лицом друг к другу в тусклом свете. Звездный свет летней ночи пробивался сквозь высокие стеклянные окна, освещая брови Бу Чунхуа и нежную рябь в его глазах, которая могла молча утопить человека. УлыбкаВу Юйпостепенно угасла, и он отвернулся, молча уставившись на подушку под собой.   «Но я не ожидал, что ты будешь так много думать наедине, да еще и думать об экономических условиях», — голос Бу Чунхуа был мягким и нежным. «Итак, что ты думаешь о моих способностях?»   «…А?»   «Что ты думаешь о моей силе?» В комнате было так тихо, что было слышно только дыхание. Вдалеке раздавался высокий и низкий крик цикад, и ветер доносил неопределенный звук.   «Если бы я был женщиной, я бы женился на тебе». После долгого молчания Ву Юй прошептал: «Даже если бы ты попросил еды, я бы все равно сделал это». Словно ударил невидимый тяжелый молот, вызвав в пустоте серию яростных, бесшумных водоворотов, с приглушенным грохотом ударив по старой мебели и ветхим стенам.   «Уже поздно, пойдем спать», —Ву Юйлег лицом к стене и неопределенно пробормотал: «Нам завтра рано вставать». Бу Чунхуа, казалось, долгое время сидел неподвижно. Каждая секунда и минута казались особенно тяжелыми и долгими. Спустя неизвестное количество времени в комнате послышался шорох, как будто он медленно ложился на циновку.   — Спокойной ночи, — сказал он тихим голосом. У Ю не ответил, и его размытый силуэт слегка поднимался и опускался в тени, как будто он бессознательно заснул. Спустя долгое время дыхание Бу Чунхуа постепенно стало глубже и стало ровным. Ночь была похожа на стремительную реку, ворвавшуюся в окно, пронесшуюся через всю спальню и поднявшую их неподвижные тела в воздух. На улице проносились машины, их фары на мгновение освещали потолок, а затем исчезали, как рыбы, плывущие в зыбкой воде.   «После тщательного рассмотрения организация решила изменить ваше имя и отправить вас в Цзиньхай под условием личной охраны», — сказал голос в телефоне.«Но на этапе рассекречивания нам необходимо провести точную оценку вашего психологического состояния. Это особый подход, предназначенный для агентов под прикрытием… Только те, кто пройдет оценку, будут отправлены на места, чтобы гарантировать, что на вас не повлияет какой-либо негативный опыт в вашей будущей работе и жизни».   «Я понимаю», — спокойно ответил У Ю.   — Ладно, ладно, давай поговорим непринужденно. Ты хорошо спал в последнее время?»   «Я очень хорошо сплю».   — У тебя было время сходить за покупками?   «Да, я купил кое-какую одежду».   «Вы нервничаете, когда на улице много людей?»   «Я уже вернулся в большую семью нашей Родины, поэтому не нервничаю».   «Хорошо, спасибо за сотрудничество. И последний вопрос: после того, как вы поедете в Цзиньхай, есть ли у вас какие-либо просьбы о компенсации или материальных вещах?»   «Могу ли я сделать какую-нибудь просьбу?»   «Да,  все в порядке». Психотерапевтическая комната была светлой и чистой, с широким и теплым диваном и несколькими горшками с зелеными растениями на подоконнике. Все было очень профессионально и комфортно, а старый доктор был одет как добродушный старик по соседству, без какого-либо официального языка, белых халатов, которые могли бы вызвать тревогу, или инструментов, медицинских записей или полицейских комнат для допросов с протоколами ожидания. Даже слабый аромат лилий в воздухе глубоко расслаблял людей.   "Ой? Жилье школьного округа?   «Да, я уже в этом возрасте и надеюсь в будущем остепениться и создать семью… Хотя я посвящаю себя делу общественной безопасности, я надеюсь, что организация поможет мне в моем будущем».«У обследуемого наблюдаются устойчивые эмоции и позитивный настрой, в дальнейшем лечении нет необходимости. В частности, во время интервью он выразил явное желание жениться и завести детей, даже учитывая образование следующего поколения, что указывает на его желание установить долгосрочные, стабильные и близкие социальные отношения. Это убедительное свидетельство того, что испытуемый активно корректирует свое мышление… Это наш письменный отчет. Общая стрессовая реакция офицера Се минимальна, и нет необходимости продолжать защитное наблюдение в Юньдяне». Ву Юй тихо лежал на боку в темноте, даже не издавая ни звука своим дыханием. На самом деле, было довольно иронично пригласить группу экспертов-теоретиков для проверки агента под прикрытием, который много лет притворялся в чрезвычайно опасной среде, но в то время никто не чувствовал, что в этой договоренности есть что-то неправильное. Даже сами эксперты не чувствовали неуверенности, за исключением Линь Чжэна, который категорически возражал.   «У него стабильный и позитивный настрой? Как он мог быть стабильным и позитивным? Группа специальных операций связалась с таким количеством информаторов и следователей, ни один из которых не является стабильным и позитивным, есть только различи Я не могу принять этот результат. Если он действительно может отпустить переживания последних десяти с лишним лет, почему Чжан Бомин спрыгнул со здания?»   «Необдуманный выход из-под надзора может усугубить ситуацию. Неспособность увидеть проблему – самая большая проблема. Я хотел бы попросить продолжить защитное наблюдение. Если понадобится, ты даже можешь перевести меня в Цзиньхай!» Но перевести Линь Чжэна в Цзиньхай было невозможно. Позже он предложил перевести У Юя в Гуанси или Гуйчжоу, которые были ближе к Юньдяню, но по каким-то причинам решение отправить У Юя в Цзиньхай было очень твёрдым. Было сказано, что у Цзиньхая тоже было сильное желание принять У Юя. В то время Ву Юй не был заинтересован в выяснении причины. Он просто чувствовал, что наконец-то сможет уйти. Пока он мог избежать вездесущего наблюдения, он мог пойти куда угодно, даже дальше. Он не знал, что встретит здесь Бу Чунхуа. Ву Юй обернулся и наклонился над кроватью, глядя на профиль спящего Бу Чунхуа на полу. Лунный свет лился на него, подчеркивая его черты, словно тщательно вырезанную мраморную статую. Возможно, из-за его давней серьезности его холодная аура не рассеялась полностью, даже когда он спал. Это все еще можно было увидеть в легких движениях его бровей и глаз, а также в острой, похожей на меч переносице. Черты лица Бу Чунхуа были очень интересными. Если смотреть спереди, он не выглядел чем-то особенным, но если смотреть сбоку, были признаки одинокого пика.Его лоб, скулы и подбородок были четко очерчены. Он выглядел великолепно на камере, с оттенком молодого актера из драмы о кумирах. Но Ву Юй знал, что Бу Чунхуа выглядел так с детства, и ему определенно не делали пластических операций. Что касается черт лица, у мужчин с бровями, похожими на стрелы, и носами, похожими на острия меча, обычно бывает трудная юность и более коварная ситуация во взрослом возрасте. Такой человек обычно чрезвычайно эгоистичен и не может ладить с другими, только отношения с женой у него обычно хорошие. Ву Юй посмотрел на него и почувствовал удивление, и на его лице появилась слабая улыбка. Но затем более сложное и неописуемое чувство распространилось из корня его языка. Он боялся этих людей, но слишком долго полагался на Бу Чунхуа как на безопасную гавань, забывая, что Бу Чунхуа был более упрямым, чувствительным и мстительным, чем обычные люди.   «Вы должны продолжать двигаться вперед, никогда не оглядываясь назад…» И никогда не останавливаясь. Ву Юй закрыл глаза и тихо вздохнул. Он тихо встал с кровати, взял одеяло и заменил его тонким одеялом Бу Чунхуа, следя за тем, чтобы этот драгоценный элитный класс не простудился, спя на твердом полу в середине лета. Затем он опустился на колени возле циновки и осторожно подоткнул углы одеяла. Когда он собирался вернуться в постель, его запястье внезапно сжалось.   «!» Бу Чунхуа открыл глаза и внезапно приложил силу! Ву Юй потерял равновесие и упал на землю, но его подхватили теплые и сильные руки.В следующую секунду все завертелось, и он был плотно завернут, даже не имея возможности закричать, его руки и ноги были подавлены, и он услышал глубокий голос в ухе: «Не двигайся». Они оба были плотно прижаты друг к другу, лицом друг к другу, и в зрачках их глаз отражалось звездное небо и образы друг друга.   "Что ты делаешь?" — тихо спросил Бу Чунхуа. Губы У Юя слегка дрожали, и если бы он говорил, он коснулся бы губ Бу Чунхуа. — Я тебя спрашиваю, а? Температура постепенно повышалась, пар исходил от каждого дюйма их кожи, а их дыхание делало воздух слегка теплым. Время растянулось очень долго, с протяжным звуком хвоста, проносящимся по неясным волнам на прохладном коврике и исчезающим в просвете, на который они смотрели. Бу Чунхуа прошептал на ухо У Юю: «Если ты не заговоришь, я тебя поцелую. Каждое слово было подобно заклинанию, медленно расцветавшему из глубин бездны. У Ю прошептал сквозь зубы: «Я…»   "Что?" Бу Чунхуа постепенно наклонился вперед: «Что?» Лицо У Юя повернулось, и в следующий момент он почувствовал на своих губах теплый поцелуй Бу Чунхуа. В этот момент жар был подобен водовороту, и в пустоте разыгрывались бесчисленные безмолвные движения. Словно бесчисленные звезды вырвались из глубокой темной ночи, зажигая в холодной бездне огромное море огня; разум быстро закрутился, превратив семь отверстий и пять чувств в рассеянные точки света, заставив его погрузиться в ослепительную иллюзию, вырывающуюся ярким цветком из каждого нерва, каждого дюйма кровеносного сосуда и в сердце.   «В одном ты был прав, — Бу Чунхуа уткнулся носом в нос У Юя, его шепот звучал рядом и далеко, плывя и отзываясь эхом в его ушах. — Как человек может идти по жизни без каких-либо желаний? В то время я…» Зависимость может привести к слабости, потворству и множеству беспокойств и страхов. Но это чувство также порождает бесконечное мужество, бесконечную решимость и религиозное и трагическое отчаяние. У Ю повернул шею и машинально прижался щекой к подушке, плотно зажмурив глаза. Однако он не чувствовал, что что-то делает, его разум был пуст, и единственным ощущением, которое он чувствовал, было то, как нос Бу Чунхуа терся о его гладкие и прохладные щеки.   «Сейчас я пойду спать», — сказал он. Бу Чунхуа прошептал: «Ты можешь спать рядом со мной?» Температура тела поднялась, испепелив всю разумность и погрузив в красочный сон. ЗубыВу Юйбыли крепко сжаты.Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он прошептал дрожащим голосом: «Я хочу спать». Бу Чунхуа поднял одеяло и прижался лбом У Юя к своей шее. Мир стал темным и сладким, легким, как перышко.   — Спи, — сказал он. Два удара сердца постепенно слились с тиканьем часов на стене, и Ву Юй закрыл глаза в тепле своих объятий. Он подумал, что если бы мир мог замереть в этот момент, это было бы идеально. Если бы пламя, охватившее деревню, удалось потушить, опустошенную землю восстановить, все несчастья разрешиться до того, как они произошли, а неведомые герои могли бы вернуться в свои родные города за тысячи миль… Или если бы время могло просто остановиться в этот момент, никогда не двигаясь вперед.

На следующий день, раннее утро.   «Рулет с блинчиками и овощами, двойная порция лапши с чаем и яйцами…» Из окна были слабо слышны крики машин, пешеходов и стойла с завтраком, а солнечный свет просачивался сквозь верхушки деревьев, оставляя красочный узор на старом, изношенном деревянном полу. Бу Чунхуа открыл глаза, лениво потянулся и почувствовал пустое пространство рядом с собой.   «У Ю?» Он полузакрыл глаза и хрипло крикнул: «Ву Юй?»   -Ответа не было. Бу Чунхуа сел и огляделся. Спальня была пуста, постельное белье было аккуратно сложено. Настенные часы показывали, что уже половина девятого утра. Очевидно, то, что он забыл поставить будильник на телефоне, означало, что он сегодня проспал. Бу Чунхуа покачал головой, чтобы очистить разум, встал и пошел в гостиную. Старые стены и подержанная техника 1990-х годов были залиты утренним светом, а на столе стоял пакет с завтраком и чашка соевого молока. Бу Чунхуа подошел и увидел под чашкой соевого молока записку, написанную почерком У Юя.   «Я пошел на работу. Блинчик и овощная булочка для тебя.   «Никакой кинзы, две сосиски». Бу Чунхуа тупо рассмеялся и пробормотал: «… довольно тонкокожий». Десять часов утра, в Подбюро Южного города.   «Капитан Бу!»   «Доброе утро, капитан Бу!» Бу Чунхуа, одетый в рубашку, брюки и кожаные туфли, ничего не выражая кивнул и быстро пошел по коридору, как порыв ветра.«Где Ву Юй?»   «О, капитан Бу!» Чжан Сяоли, прислонившийся к двери, с полным ртом шоколада быстро встал. «Шеф Ван позвонил У Юю, чтобы тот помог с вещественными доказательствами в лаборатории. Он тебе для чего-нибудь нужен?   — Скажи ему, чтобы он пришел ко мне позже. Бу Чунхуа произнес короткое предложение, не меняя выражения лица, затем вошел прямо в кабинет капитана и захлопнул дверь. Сяо Гуй, который поднялся наверх, чтобы купить чай с молоком для отдела уголовного розыска, увидел проходившего мимо Бу Чунхуа и моргнул. Он подтолкнул Цай Линя и сказал: «Что-то не так, Цай-эр. Цай Линь изо всех сил пытался выбрать между ягодным сыром и замороженным чаем улун и не поднял глаз. "В чем дело?" Сяо Гуй сказал: «Ну, черты лица капитана Бу сегодня демонстрируют явные признаки реакции на жизнь». Цай Линь поднял голову и сказал: «Разве это не термин, используемый для умерших людей?» Сяо Гуй ответил: «Давай, приступай к программе. Посмотрите на расширение капилляров на его щеках, скопление красных кровяных телец, сокращение расходящихся мышц зрачков, тонкий изгиб вверх угла рта, смыкание голосовых связок и усиление низких звуков. -частотные вибрации, а может быть даже некоторое открытие микроциркуляции и увеличение скорости кровотока. С нашей профессиональной точки зрения эта ситуация чем-то похожа на…»   «…Похоже на что?» Они посмотрели друг на друга, и Сяо Гуй торжественно произнес три слова: «Влюбляюсь.» Цай Линь чуть не рассмеялся, но быстро сделал серьезное лицо под неодобрительным взглядом Сяо Гуя. «По правде говоря, даже директор Сюй может влюбиться, а Мэн-цзе может обрести вторую молодость, но наш босс - нет».   — И что, по-твоему, с ним не так? Цай Линь загадочно наклонился, прикрыл половину рта и прошептал: «Беременность. У Ю». Сяо Гуй хлопнул Цай Линя обратно на его место, забрал у него телефон и выбрал для него чашку простого чая улун с замороженной верхушкой.   　　·   «Эй, милый, ты позавтракал? Что ты ел? Вы хорошо спали прошлой ночью? Что, я тебе не снился прошлой ночью? Должно быть, это потому, что кровать в отеле была плохой. Сегодня я полечу нашу собственную кровать из Цзяньнина в Пекин и попрошу людей принести ее в отель…» Бу Чунхуа только что открыл дверь своего кабинета и увидел Янь Се, сидящего за столом, скрестив ноги, и разговаривающего по телефону. Ян Се прочистил горло.   — Ладно, ладно, мой глупый кузен здесь. Янь Се поднял бровь и сказал на свой телефон: «Давай поговорим позже, хорошо? Люблю тебя, Муа Муа». Янь Се повесил трубку, и Бу Чунхуа спросил: «Ваш партнер в Пекине?»   «Верно, разве это не та несчастная учебная группа, состоящая из инспекторов третьего ранга, которых повышают до инспекторов второго ранга, и которая находится в Пекине?» Бу Чунхуа озадаченно посмотрел на свою кузину: «Не говорите мне, что она тоже сдает экзамен на повышение…» 1   "Что ты думаешь? Повышение?" Янь Се засмеялся: «Ты шутишь?» Прежде чем Бу Чунхуа смог почувствовать небольшое облегчение, он увидел, как его двоюродный брат выпрямил грудь и поднял голову: «Мой дорогой будет наблюдателем!»   … Этот кузен теперь безнадежен. Что с ним будут делать тетя и дядя в будущем? Бу Чунхуа вздохнул и спросил: «Почему ты сидишь в моем офисе так рано утром?» Янь Се был так открыт и естественен, как если бы он сидел в офисе отдела уголовных расследований муниципального бюро Цзяньнин, и спокойно сказал: «Чтобы узнать о деле, а также проверить здоровье моего брата. Вчера вечером ты не пошел домой, поэтому я подумал, что в деле есть прорыв. Сегодня рано утром я пошел в Муниципальное бюро и встретился с Сяову. Только потом я узнал, что ты вчера «ночевал» у него дома и даже ел там тушеную лапшу…» Бу Чунхуа легкомысленно спросил: «Что плохого в том, чтобы остаться на ночь?»   «Ничего, но ты опоздал на час по сравнению с У Юем», — серьезно сказал Янь Се.   «Брат, — искренне сказал Ян Се, — я всегда думал, что должен подготовить для тебя приданое. Извините, я ошибся. Оказывается, вам нужен выкуп за невесту. Они оба стояли и сидели друг напротив друга и долго смотрели друг на друга. Бу Чунхуа медленно сказал: «Что мне нужно, так это двоюродный брат, который может нормально думать». В этот момент в дверь кабинета дважды постучали, после чего дверь распахнулась.Половина головы высунулась из щели, показывая не кого иного, как Ван Цзюлина, который отвел У Юя в комнату для улик за помощью и крикнул: «Брат, ты теперь свободен? О, твой двоюродный брат тоже здесь? Лысый Ван действительно имел наглость прийти к ним. Бу Чунхуа уставился на него с намеком на надвигающуюся бурю в тоне: «Где Ву Юй?»   «У Ю? Он был похищен технической командой, и в настоящее время его готовят к отправке в судебно-медицинскую экспертизу как ребенка-невесту». Ван Цзюлин уверенно толкнул дверь и сказал: «Хватит тратить свое дыхание на эту ерунду. Это интернет-следователь, которого вы плакали и умоляли пригласить к нам. Он приехал только сегодня утром, и я привел его сюда, чтобы представить вам». Обычно обращение к интернет-расследователю требует оформления документов на разных уровнях, но на этот раз они пришли так быстро. Бу Чунхуа был немного удивлен, а затем увидел, что Ван Цзюлин улыбнулся и отошел в сторону. Снаружи он увидел высокую знакомую фигуру в светло-голубой рубашке и серебристо-серых брюках с тяжелым портфелем. Бу Чунхуа и новичок встретились глазами, и в одно мгновение его брови поднялись.   «Это известный интернет-эксперт Линь Чжэн, — Ван Цзюлин похлопал мужчину по плечу и засмеялся, — которого привели в качестве подкрепления из Бюро общественной безопасности провинции Юньдянь. Десять минут спустя техническая команда собралась в их офисе.   «Эй, вы действительно знаете друг друга?» Ван Цзюлин посмотрел на Бу Чунхуа, положив руки на бедра, чувствуя себя так, словно только что обнаружил, что его лучший друг изменяет ему.«Ты всегда в Цзиньхае, как ты встретил Линь Чжэна? Почему я об этом не знаю?»   «Я всего лишь мальчик на побегушках, а не эксперт», — Линь Чжэн махнул рукой и улыбнулся. «Ранее я участвовал в деле о трансграничном аресте и случайно встретился с капитаном Бу. Я не ожидал увидеть его снова на этот раз». Бу Чунхуа молчал. Ван Цзюлин ревниво посмотрел на него. «Ты действительно окружен цветами персика, да?» Ляо Ган, Мэн Чжао и несколько других следователей, работавших над делом 502, также находились в офисе, а также Ву Юй, который только что вернулся из комнаты для хранения улик. Однако он остался в углу и не сказал ни слова. Бу Чунхуа спокойно посмотрел на него, иВу Юйпочувствовал это и быстро поднял веки, и они на мгновение встретились глазами. Затем взгляд У Юя быстро упал на землю. В этот момент Бу Чунхуа понял, о чем он думал: ни он, ни Линь Чжэн не хотели, чтобы кто-нибудь знал, что они знают друг друга. Выбирайте свободу вместо тирании Акула1325   «Все наши предыдущие дела были связаны с даркнетом, поэтому после того, как я сообщил о случае 502 в Министерство общественной безопасности, начальник Фэн попросил меня прийти и посмотреть, надеясь дать нашим коллегам некоторые полезные подсказки», — открыл Линь Чжэн. свой ноутбук, который он никогда не оставлял при себе. Он вежливо отклонил предложение Ван Цзюлина подключиться к беспроводной сети Бюро общественной безопасности, сказав: «Нет необходимости, я создам свою собственную точку доступа. На этом компьютере уже настроена маршрутизация Tor и I2P. Компьютер Линь Чжэна был засекречен, и когда он открыл экран, там было окно программы, полное странных и загадочных адресов веб-сайтов, большинство из которых заканчивались символами «clos/lo13». Шеф Ван придвинул стул рядом с ним и с любопытством спросил: «Что это?»   «Программа отслеживания преступных веб-сайтов», — объяснил Линь Чжэн. «В темной паутине нет поисковых систем, поэтому даже если вы подключитесь к маршрутизации Tor, вы не будете знать, где искать веб-сайты, если не знаете адреса. Поэтому кто-то позже разработал темную версию Википедии, которая содержит ссылки на все виды нелегальных веб-сайтов, включая темные версии eBay, Gumtree, Amazon, Reddit и даже темные версии Twitter, WhatsApp, личные блоги и форумы сплетен. Эти нелегальные веб-сайты часто становятся мишенью для спецслужб по всему миру и часто меняют суффиксы своих веб-сайтов, чтобы ускользнуть от полиции. Поэтому мне нужно разработать программу отслеживания, иначе это будет похоже на попытку выследить несколько конкретных рыб в огромном океане. Их легко потерять». Начальник Ван торжественно кивнул, выглядя впечатленным и сбитым с толку. Бу Чунхуа внезапно заговорил и спросил: «Когда вы упомянули версию eBay в даркнете, вы имели в виду Марианскую впадину?»   «Неудивительно, что вы капитан Бу, вы так осведомлены», — радостно сказал Линь Чжэн, радуясь, что ему не придется тратить время на объяснение концепции электронной коммерции в даркнете этим маглам. «Марианская впадина — один из крупнейших сайтов электронной коммерции в даркнете. Вот оно.» Он случайно кликнул на сайт из программы отслеживания, и в следующий момент экран внезапно потемнел, и в темноте медленно появились два ряда красных символов, что и было слоганом сайта: Выбирайте свободу вместо тирании Акула1325 Выбирайте свободу, а не тиранию – основатель и администратор сайта Shark. В этот момент в офисе воцарилась тишина, и все были глубоко потрясены ужасным ощущением молодости.   «Это всего лишь копия, пожалуйста, не обращайте на это внимания», — объяснил Линь Чжэн с улыбкой. «Он просто издевается над Россом Ульбрихтом, который заперт в американской тюрьме и не может подать на него в суд за нарушение авторских прав». Через три секунды заставка сайта исчезла, а домашняя страница заполнилась различными товарами. Хотя сайт Марианской впадины позиционировался как темная версия eBay, на самом деле он был похож на Taobao и был наполнен изображениями товаров, загруженными различными торговцами, включая марихуану, экстази, галлюциногены, видео для взрослых, порнографические предметы, огнестрельное оружие и даже подозрительные части тела. И все это в беспорядочном расположении, которое бросалось в глаза.   «Подожди, подожди, подожди, — вдруг что-то вспомнил Ван Цзюлин, — Ли Хунси и Дяо Цзяньфа часто просматривают даркнет, возможно ли, что они разместили объявления о продаже человеческих черепов в Марианской впадине?» Все следователи в комнате были взволнованы. "О верно!" "Хорошая идея!" «Давайте попробуем поиск по ключевым словам!»   "Я сделаю это!" Ляо Ган засучил рукава, желая попробовать, но Бу Чунхуа остановил его: «Боюсь, что нет.»   "Почему?" Бу Чунхуа нахмурился: «Разве ты не заметил? Этот сайт электронной коммерции не позволяет вам выполнять внутренний поиск». Все были ошеломлены, и их глаза действительно были прикованы к экрану. Красочная домашняя страница сайта была полна рекламных объявлений, но окна поиска нигде не было, независимо от того, было ли оно вверху или внизу.   «Да, я как раз собирался вам сказать, — с сожалением сказал Линь Чжэн, — окно поиска в Марианской впадине было скрыто в течение года».   – Сайт электронной коммерции действительно скрывает окно поиска? Как покупатели ищут нужные им товары, как они сравнивают цены и размещают заказы? Неужели пользователи даркнета не заботятся об отзывах и стоимости и просто покупают у первого встреченного продавца?   — Ах, я знаю, я знаю! Янь Се, казалось бы, поняв, внезапно хлопнул в ладоши и отреагировал. «Это похоже на то, как Xianyu2 удалил окно поиска с веб-сайта: это уловка менеджера по продукту, чтобы побудить пользователей загрузить приложение!» В воздухе внезапно стало тихо, и через некоторое время рот Линь Чжэна слегка дернулся: «…Сяньюй?» Бу Чунхуа спросил: «Вы все еще используете Сяньюй?» Все посмотрели на Янь Се, и в мгновение ока все подумали: «Вы, богатое второе поколение, которое водит восьмизначную машину, все еще просматриваете Сяньюй?»   «Я просматриваю его, — честно сказал Ян Се, — я продаю там свою неиспользованную одежду, обувь, ремни и мелкую бытовую технику. Что еще мне делать? Выкинь их? Не слишком ли это расточительно?» Все: "…………"   «У нас не так много неиспользованных вещей, — серьезно сказал Ляо Ган, — и, братан, в следующий раз ты можешь дать мне вещи, которые тебе не нужны, я обещаю не тратить их зря».   «У Марианской впадины нет приложения», — усмехнулся Линь Чжэн. «Причина скрытия окна поиска заключается в том, что год назад мы использовали DDoS-атаку – то есть мы бомбардировали их домашнюю страницу несколькими миллионами виртуальных клиентов, особенно внутреннюю поисковую систему, что привело к цифровой перегрузке веб-сайта. Полиция хотела прервать связь между администратором и Марианской впадиной, а также захватить таким образом самого Шарка... У нас был самый изощренный план и самые смелые агенты под прикрытием, и операция почти удалась.   «Год назад», — сердце Бу Чунхуа тронулось, когда он посмотрел на У Юя, но увидел, что он стоит в тени стены, его фигура слегка напряглась. Ляо Ган спросил: «Было ли это в конечном итоге безуспешным?»   «Акула дал отпор полиции, прорвал осаду и сбежал со своими людьми», — сказал Линь Чжэн, явно не желая говорить дальше.«Но он был серьезно ранен, и Марианская впадина была вынуждена отключиться от сети на целый год, пока она недавно не вернулась в сеть – с тех пор все сайты электронной коммерции даркнета добавили CAPTCHA и скрыли окно поиска, главным образом, чтобы избежать DDoS-атака и повторение опыта Марианской впадины». Те, кто не был хорошо знаком с У Юем, даже если бы они присмотрелись, никогда бы не заметили, что его плечи и шея слегка напряглись, зубы крепко стиснуты, а из висков торчат невидимые костные шпоры. Сердце Бу Чунхуа было словно сжато невидимой рукой, почти вышедшее из-под контроля, и он пошел вперед, чтобы утешить У Юя, держа его за руку. Год назад у Шарка произошла перестрелка с полицией, и хотя он был серьезно ранен, ему все же удалось прорваться через осаду и сбежать, в результате чего операция по захвату провалилась. Ву Юй вернулся со своей секретной миссии, Чжан Бомин покончил жизнь самоубийством, спрыгнув со здания, а долгожданное празднование победы превратилось в лужу крови. Что именно произошло во время той операции год назад? Янь Се задумчиво спросил: «Помимо Марианской впадины, есть ли в даркнете еще какие-нибудь крупные платформы электронной коммерции?»   "Да. AlphaBay, Dream Market, Hansa, Darknet Wall Street, Silk Road 2.0, 3.0, 4.0… и новейшая Belusconi, RAMP, которые развиваются очень быстро», — ответил Линь Чжэн. Янь Се был удивлен: «Ух ты, это все зарубежные гиганты, конкурирующие на международном рынке. Есть ли отечественные? Линь Чжэн на мгновение остановился и медленно ответил: «На самом деле, он есть.Он называется Tea Horse Ancient Road, входит в десятку лучших в мире и имеет самый высокий объем транзакций в Азии». Янь Се был ошеломлен: «Боже мой, яркая звезда отечественной продукции!» Линь Чжэн чуть не поперхнулся чаем и быстро вытер нос носовым платком: «У древней дороги чайной лошади медленная скорость интернета, а ее центр обработки данных, как сообщается, расположен в Нидерландах. Это была одна из первых платформ электронной коммерции, которая скрыла окно поиска. Причина, по которой он смог так быстро расти, заключалась в том, что он поддерживал китайский язык, но с тех пор, как Марианская впадина вернулась в строй, он был вытеснен, и его трафик значительно упал. Судя по статистике трафика, предполагается, что это продлится не более нескольких месяцев». Шеф Ван был немного разочарован: «Ну что ж, отечественная продукция не может конкурировать с европейской и американской». Линь Чжэн улыбнулся и сказал: «Это не совсем так. Однако вероятность того, что подозреваемые использовали Древнюю дорогу Чайного Лошади для размещения информации о продаже костяных артефактов и церемоний жертвоприношений, все еще очень высока, поскольку азиаты доверяют этим вещам больше, чем европейцы и американцы».   «Но если мы не можем их искать, какой в этом смысл?» Шеф Ван на мгновение задумался и спросил: «Можем ли мы написать сценарий для внешнего поиска?»   «Это возможно, пока доступен API, но скорость будет очень низкой», — сказал Линь Чжэн, подумав немного. «Позвольте мне попытаться написать сценарий для поиска на нескольких крупных платформах электронной коммерции, используя такие ключевые слова, как артефакты, религия и жертвенные церемонии. Однако я не могу гарантировать, сколько времени это займет, и если удача не на нашей стороне, процесс поиска может занять несколько часов. Все хорошо?" Шеф Ван был вне себя от радости: «Напишите это, напишите это. Это дело затянулось так долго, еще немного времени не помешает, верно, старина Бу? Бу Чунхуа ничего не сказал, но его молчание было воспринято как молчаливое согласие. Концепции Dark Web, Deep Web и Onion Routing не получили широкого понимания в Китае, и многие люди до сих пор не осознают, что их приложения электронной почты и обмена сообщениями являются частью Deep Web. Сенсационные таблоиды создали городские легенды о Даркнете, такие как идея 18-уровневого ада и риск быть убитым хакерами, если вы войдете туда из любопытства, делая скриншоты входов в видеоигры и кровавые сцены из фильмов и передавая их. называется «Исследование темной паутины». На самом деле Даркнет не такой уж загадочный и пугающий, но его технологии анонимности создали множество проблем для правоохранительных органов по всему миру. Из-за относительно медленного развития Китая в этой сфере случаев, связанных с даркнетом, было не так много, и решать их — все равно, что найти иголку в стоге сена. Членам офиса остается только разойтись и пойти поесть, надеясь, что эксперты по интернет-расследованию смогут творить чудеса в огромном море за время, необходимое для варки чашки лапши быстрого приготовления.Ву Юй намеренно избегал Ляо Гана, который приглашал всех пойти на барбекю. Он ни с кем не поздоровался, опустил голову и пошел вдоль стены в чайную. Он наугад взял упаковку маринованной капустной лапши «Лао Тан», вскипятил немного воды в электрическом чайнике и приготовил чашку. Группа людей шумно ушла, и их шаги постепенно затихли, восстанавливая тишину. Им всем следовало спуститься вниз. Когда ум человека находится в состоянии хаоса, ему трудно сформулировать свои мысли. Вместо этого из задней части горла медленно выползают различные сложные эмоции. Одна рука У Юя была в кармане, а другая прижималась к миске с лапшой, чувствуя тепло пара, поднимающегося из миски. Через некоторое время он почувствовал себя немного самоуничижительным, покачал головой и вздохнул. Он размешал лапшу быстрого приготовления одноразовой вилкой, съел несколько кусочков наугад, и как только он повернулся с миской лапши, его движения внезапно остановились – темная фигура загородила дверь чайной, это был Бу Чунхуа. !   — Ты намеренно избегал меня этим утром? — тихо спросил Бу Чунхуа. Горло У Юя было словно заблокировано, и он не мог сказать ни слова. Прошло много времени, прежде чем он хрипло сказал: «Нет».   "Нет?" Во время обеденного перерыва коридор снаружи был пуст, и никого не было видно. Бу Чунхуа наклонился вперед, а Ву Юй сделал шаг назад. Однако чайная комната была слишком мала, и дополнительного места не было. В следующий момент они оба оказались лицом к лицу, прижавшись друг к другу.Костяшки пальцев У Юя, державшего миску с лапшой, слегка побелели, и Бу Чунхуа схватил его за руку, посмотрел ему в глаза и спросил тихим голосом: «Что ты на самом деле о нас думаешь? Можете ли вы сказать мне прямо?» Примечание переводчика: 1. В китайском языке «он» и «она» имеют одинаковое произношение, но разные иероглифы, поэтому, когда Бу Чунхуа упомянул «она», это не вызвало никаких подозрений у Янь Се, стоящего в стороне. 2 «Сяньюй» — это китайский термин, обозначающий онлайн-рынок подержанных товаров, аналогичный eBay или Craigslist. Название «Сяньюй» на английском языке переводится как «Неработающая рыба», что отражает идею превращения неиспользованных предметов снова во что-то полезное.

Хотя Бу Чунхуа казался холодным и бесчувственным, его ладони были теплыми и сухими, а руки У Юя трелись мозолями от многолетней полевой работы.

"Хм?" — спросил он еще раз, проследив за неуловимым взглядом У Ю.

"Что ты думаешь?" Хотя это был вопрос, тон Бу Чунхуа не был настойчивым или настойчивым, а был терпеливым, нежным и искренним, создавая впечатление, что они были похожи на влюбленную пару, обсуждающую планы брака. У Ю опустил голову и, наконец, пробормотал: «Я особо об этом не думал.   — Тогда почему ты избегаешь меня?   "Ничего." В чайном домике были слышны лишь звуки длинного и короткого дыхания. Через некоторое время Бу Чунхуа тихо спросил: «Значит, у нас вообще нет статуса?» Ву Юй молчал, глядя на землю под ногами, и прошло много времени, прежде чем он сказал: «Вы очень хороший лидер. Хватит, подумал У Ю, такое отношение к безразличию и притворству глупости должно вызвать у людей желание ударить его по лицу. Но Бу Чунхуа этого не сделал. Напротив, он был еще более нежным и даже слегка опустил голову, чтобы поцеловать ледяную щеку У Юя, и мягко спросил: «Тебе нужно время, чтобы обдумать свое мнение обо мне?" Ву Юй не был так близок ни с кем с тех пор, как был ребенком. Его руки были полны старых ран, а ладони покрыты крошечными шрамами от лезвий ножей. Бесчисленное количество раз его десять потрескавшихся и грубых пальцев не могли не дрожать от страха и отчаяния.Никогда еще никто не держал эту пару рук так бережно и тепло, как будто знал, что и им будет больно, холодно и дрожать от страха и отчаяния. Горло у него было сухое и болезненное, как будто в горле застрял кислый ком. Если бы он взял на себя инициативу прямо сейчас, даже если бы он просто сделал шаг вперед, Бу Чунхуа немедленно бы крепко обнял его, как в чудесном и теплом сне, который он видел прошлой ночью. Но когда прозвенел полуночный звонок, все иллюзии рассеялись, все маски были сброшены, и люди просыпались от своих снов. Подобно Золушке, выбегающей из  дворца, без тыквенной кареты, без горящей печи дома, она могла лишь заставить себя погрузиться в неведомую, жестокую реальность.   "Незачем." — хрипло сказал У Ю, опустив глаза. «У меня нет никаких мыслей о тебе, но я мог вызвать у тебя некоторые… недопонимания. На самом деле я…" Лицо Бу Чунхуа слегка изменилось. В этот момент за дверью послышались шаги, приближающиеся всё ближе и ближе. Ван Цзюлин крикнул: «Эй, Бу Чунхуа!» Они оба быстро отпустили друг друга. Бу Чунхуа обернулся и увидел, что Ван Цзюлин толкает частично закрытую дверь, и удивленно сказал: «О? Сяо Ву тоже здесь?» Волна гнева поднялась в голове Бу Чунхуа, когда он спросил: «Что ты делаешь?»   — О, ты можешь поесть позже. Быстро приходите в офис, — настойчиво сказал Ван Цзюлин, не замечая неловкой атмосферы.«Лин Чжэн запускает поисковый скрипт на нескольких платформах электронной коммерции и только что нашел первую рекламу костяного шлема!»   «На Древней дороге Чайной Лошади», — объяснил Линь Чжэн, открывая новую страницу, похожую на Taobao, в офисе технической команды. «Поскольку трафик товаров китайского производства относительно невелик, поиск по ним происходит быстрее всего. Другие платформы электронной коммерции все еще загружаются». Если Марианская впадина — это темная версия eBay, то «Древняя дорога чайной лошади», очевидно, является темной версией Taobao, причем оба они одинаково фальшивы. Однако, в отличие от Taobao, платформе электронной коммерции Dark Web не нужен яркий и насыщенный графический дизайн, чтобы повысить интерес пользователей. Вся страница белая, с черным текстом и жирным заголовком вверху: «[Тибетская тантрическая религия Бон, эзотерический череп, культурная реликвия, господин гробницы, тибетская местная передача, только для удачливых]».

Ниже находится небольшая строка текста: «[Статус: Непродано]». Внизу есть несколько изображений с описанием продукта, которые очень четкие и идентичны костяному  шлему, который эксперты Муниципального бюро скопировали на основе описания Хэ Синсина. Ван Цзюлин смущенно спросил: «Почему нет цены?» «Некоторые продавцы хотят отправить личное сообщение в фоновом режиме и раскрыть цену только после обсуждения личного сообщения», — Линь Чжэн на мгновение задумался и привел пример: «Это немного похоже на самоуничтожающуюся версию WangWang, поэтому нам сложно извлечь записи чатов из даркнета». Ван Цзюлин не совсем понял. В это время компьютер издал несколько звуковых сигналов, что взволновало Линь Чжэна: «Оно здесь! AlphaBay нашел ключевое слово для костяного шлема, оно также есть у Dream Market. У этих людей большая сеть, и даже российская Dark Web RAMP не осталась в стороне. Они слишком хотят продать… подождите минутку. Он остановил курсор, и в его глазах отчетливо отразилась подсказка сценария в правом нижнем углу экрана.   «…Марианская впадина».

Он недоверчиво пробормотал: «Есть отзыв покупателя." Этот покупатель осмелился оставить отзыв! Выражение лица всех изменилось, и даже У Ю, который с тех пор, как вошел в офис, намеренно избегал Бу Чунхуа, вздрогнул и внезапно поднял глаза. Линь Чжэн печатал на клавиатуре десятью пальцами и вскоре открыл сайт Марианской впадины. Перед ними появилась пустая и мрачная голова скелета, а под веб-страницей появилось сообщение:   «Товар в очень хорошем состоянии и действительно подлинный, но доставка медленная. Я надеюсь, что в следующий раз его можно улучшить.]”   [Рейтинг 5 звезд, обзор от 28 мая, Бао Сан] Бу Чунхуа посмотрел на раздел «Отзывы», и необъяснимое чувство абсурдности и странности захлестнуло его сердце: «Цинь Чуань?!»   　　·   "Невозможный!" Янь Се быстро вышел из лифта, его тон был твердым: «Помимо того факта, что этот парень не мог легко пересечь границу, его увезла вооруженная группа, когда произошел случай 502. Цинь Чуань не мог быть убийцей Нянь Сяопина и Гао Баокана!» Кузены быстро ушли, аВу Юйпоследовал за ними. Несколько разВу Юйпытался незаметно отступить обратно в главный офис, но Бу Чунхуа схватил его обратно, даже не оглядываясь. «Откуда ты знаешь, что это невозможно? Нянь Сяопин был убит одним ударом ножа в сердце, а Гао Баоканг был жестоко расчленен. Даже Чэнь Юаньлян, который сейчас лежит на столе для вскрытия, был убит с профессиональной точностью. Убийца явно опытный человек!» Янь Се внезапно остановился перед комнатой для допросов, посмотрел на Бу Чунхуа и четко произнес каждое слово: «Потому что Цинь Чуань не умелая рука». Бу Чунхуа скрестил руки на груди.   «Цин Чуань никогда в жизни никого не убивал, за исключением двух раз — своего отца и меня», — сказал Янь Се.

«Но на самом деле он не хотел убивать ни своего отца, ни меня, что привело к очень грязному финалу. Что еще более важно, у него особая эмоциональная привязанность к женщинам, и он не причинил бы вреда такому  человеку, как Нянь Сяопин, который был безоружным». Бу Чунхуа покачал головой, вероятно, отказавшись от спора со своим двоюродным братом, и сделал жест У Юю: «Иди в комнату наблюдения.

Затем он поднял подбородок к Янь Се.

«Мы скоро узнаем, был ли это Цинь Чуань или нет». Янь Се пожал плечами, и Бу Чунхуа толкнул дверь в комнату для допросов и вошел.   «Капитан!»   «Капитан Бу!» Мэн Чжао и Цай Линь в комнате для допросов встали один за другим, и онемевшая фигура в железном стуле внезапно вздрогнула и подняла глаза. Половина круглого опухшего лица была видна в свете, льющемся из железного окна. Это была Дяо Цзяньфа.   "Что происходит?"

Бывший лидер культа, когда-то стоявший выше всего, был быстро уничтожен тюрьмой, что отразилось на его психическом и физическом здоровье, а также на голосе. Остался только резкий и жестокий тон, едва поддерживавший его имидж: «Меня необъяснимым образом вывезли из СИЗО и оставили висеть на полдня. Теперь даже капитан приехал лично. Это для того, чтобы приговорить меня к смертной казни?» Бу Чунхуа остановился и посмотрел на измученное лицо, сидящее напротив: «Нет, у вас хорошие новости». Хорошие новости? Дяо Цзяньфа на мгновение был ошеломлен, затем на его лице появилась саркастическая улыбка: «О? Вы наконец узнали о моей несправедливости и хотите меня освободить?» Он не был невиновен и уже признался. Сказать это было просто для того, чтобы вызвать отвращение у людей. Но, к его удивлению, Бу Чунхуа просто посмотрел на него и спокойно сказал: «Да, это правда». На мгновение Дяо Цзяньфа подумал, что ослышался.   «Сейчас вы освобождены под залог. С сегодняшнего дня вы можете покинуть СИЗО и отправиться домой. Поздравляю». Дяо Цзяньфа едва мог поверить своим ушам, когда шок и радость охватили его, заставив его захотеть вскочить с железного стула. Но затем лязг металлических наручников вернул его к реальности. Все в полумраке и гнетущей комнате для допросов смотрели на него со странными улыбками, словно ожидая начала хорошего представления.   «Нет… ни в коем случае, это не может быть правдой!»

Толстое лицо Дяо Цзяньфа задрожало, когда он оглядел комнату и увидел хитрые и загадочные лица полицейских. «Кто помог мне подать заявление об освобождении под залог? Как меня могли отпустить под залог за такое дело об убийстве?» Бу Чунхуа сказал: «Никто не помог вам подать заявку. Мы сделали это добровольно».   "Что? Что ты имеешь ввиду?" Никто в комнате не произнес ни слова, но Дяо Цзяньфа внезапно понял по украдке взглядов, которыми они обменивались, что все они по-своему издевались над ним.  Только женщина-полицейский, Мэн Чжао, казалось, колебалась говорить, но прежде чем она успела что-либо сказать, Бу Чунхуа прервал ее. «Это ничего не значит. Ты можешь уйти сейчас. Дяо Цзяньфа что-то заподозрил, но затем увидел, как офицер-стажер вышел вперед и снял с него наручники. Затем они положили все его личные вещи, включая полностью заряженный мобильный телефон, на стол перед ним.   «…»   «Давай», — Бу Чунхуа поднял бровь. -"Чего же ты ждешь?"

Дяо Цзяньфа был известен своей чрезвычайной хитростью, и именно поэтому он никогда не верил в бесплатные обеды или в доброту Бу Чунхуа, который помог ему выйти под залог без каких-либо условий. Он дрожал, когда вставал, его опухшие ноги едва могли поддерживать его из-за заключения.Инстинктивно он взял телефон и проверил пропущенные звонки и сообщения. Это был первый раз, когда он прикоснулся к своему телефону после ареста. Гул! Гул! Гул! Гул! Бесчисленные сообщения появлялись одно за другим, сопровождаемые звоном. «Последние новости Цзиньхая» были обновлены, и появилось всплывающее окно:   [Срочные новости Цзиньхая! На свалке найдены окровавленные части тел. Полиция подтверждает, что известный учёный Чэнь Юаньлян был убит!]   [Нет улик в деле об убийстве, полиция подозревает месть, в настоящее время собирает улики со всего общества!] Хлопок! Телефон тяжело упал на стол, Дяо Цзяньфа трясся всем телом, и даже его зубы скрипели, когда он говорил.

«Ученый Чен мертв?» Ему никто не ответил.   «Как ученый Чен мог быть мертв? Кто сделал это? Нет, это невозможно. Он знал, что Ученый Чен не мог ничего сказать, что Ученому Чену не нужно было ничего говорить… Почему? Зачем кого-то убивать?! Дяо Цзяньфа не мог стоять на месте, спотыкаясь и падая обратно на железный стул, его рассеянный взгляд внезапно столкнулся с холодными и безжалостными глазами полицейских в комнате. Его тут же сильно затрясло и вдруг проснулось: «Ты-ты это нарочно делаешь?!»   «Ты не можешь найти убийцу, поэтому хочешь позволить мне пойти его выловить…» Бу Чунхуа глубоко вздохнул, повернулся и положил руки на край стола, приподняв брови: «Теперь ты напуган?» Глаза Дяо Цзяньфа расширились, а холодные и яркие зрачки Бу Чунхуа были полны откровенной насмешки.«Когда вы спросили Ли Хунси, как войти в Темную паутину, и разместили рекламу шлемов из человеческого черепа на Tea Horse Ancient Road, AlphaBay и Марианской впадине, и даже привлекли профессиональных убийц в качестве покупателей из Темной паутины, не так ли? испуганный?" «Я, я…»   «Два года назад, когда вы продали первые две костяные принадлежности Чэнь Юаньляна «Бао Сану» через подпольный банк за более чем 600 000 юаней черными деньгами, знали ли вы, что на самом деле Бао Сан был разыскиваемым преступником класса А Министерство общественной безопасности? Почему ты тогда не испугался?»   «Я…» Лицо Дяо Цзяньфа внезапно обескровилось.   «Теперь уже поздно бояться. По сравнению с разыскиваемым преступником класса А, твоя жизнь ничего не стоит. Если ты поможешь нам поймать его, это будет для тебя достойный конец. Рот Дяо Цзяньфа был открыт и дрожал, она не могла произнести ни слова.   «Выбросьте его».

Бу Чунхуа повернулся и, не оборачиваясь, жестикулировал. «Эта «приманка» по-прежнему ценна. Пусть кто-нибудь присмотрит за ним круглосуточно.   "Да!" Два детектива немедленно утащили Дяо Цзяньфа, но лидер культа уже рухнул, сжавшись в железном стуле, как груда мертвой плоти. Когда его стащили, он просто рухнул на землю и закричал: «Нет, ты не можешь меня отпустить, ты не можешь меня отпустить! Я тебе всё расскажу, ты не можешь меня отпустить! Ах, отпусти меня!..!» Дяо Цзяньфа безумно замахал руками и изо всех сил пытался освободиться от детективов, ползая по земле и почти хватая за штаны Бу Чунхуа: «Вы убиваете невинных людей! Это умышленное убийство! Отпусти меня, я тебе все расскажу! Убийцу нанял не я, это был Чэнь Юаньлян! Чэнь Юаньлян заставил замолчать, потому что он был единственным, кто знал, кто убийца!» В комнате для допросов было тихо и жутко, и комнату наполняли только конвульсии Дяо Цзяньфа и звук его прерывистого дыхания.

Бу Чунхуа стоял высокий и холодный, его глаза слегка опустились, когда он рассматривал Дяоцзяньфу у своих ног, как правитель, обладающий властью жизни и смерти, смотрящий вниз на кучу мусора. После долгого молчания он, наконец, сказал ровным тоном: «Убийца, о котором вы говорите, — это «Бао Сан»?» Дяо Цзяньфа в отчаянии ахнул, его рот несколько раз открылся и закрылся, прежде чем ему удалось выдавить слова: «Нет, на этот раз это не он… это «Акула». Брови Бу Чунхуа нахмурились.   «Акула» увидела в даркнете шлем из человеческой кости и отправила в Цзиньхай посредника по прозвищу «37», чтобы тот купил его. Этот человек оказался старым знакомым Чэнь Юаньляна, — Дяо Цзяньфа дрожал, говоря это.

«Этот посредник использовал эти отношения, чтобы снизить цену, и мы сказали, что больше не хотим вести с ним дела. Кто знал… кто знал, что он пойдет к женщине по фамилии Гао и попытается украсть шлем, а затем убьет Гао Баокана. И теперь он осмелился убить Чэнь Юаньляна, чтобы заставить нас замолчать! Он совершенно сумасшедший!» Следователи в шоке переглянулись, не в силах скрыть удивления.   «Мы не можем с ним бороться. Темная паутина и Акула позади него, — Дяо Цзяньфа сглотнул слюну, его голос дрожал.

«Это акула из Марианской впадины!» Сквозь одностороннее стекло Ян Се внезапно деликатно обернулся и спросил: «Что с тобой не так?» Спина У Юя была плотно прижата к стене, его зрачки быстро расширились, лицо было бледным и холодным, когда он пробормотал: «Ничего."

Янь Се какое-то время изучал его, нахмурившись и спросив: «С тобой действительно все в порядке?» У Ю опустил голову и посмотрел на свои руки. Бесконечная холодная морская вода текла в его легкие, устремляясь вверх по венам и пищеводу, и он увидел, что его руки залиты кровью, а пальцы оттопырены от напряжения, крепко сжимая руку белокурого голубоглазого белого человека. Белый человек был весь в крови и грязи, с злобным выражением лица, его кинжал находился всего в полудюйме от глаза У Юя. — Щель в периметре, незапертая дверь в подземном гараже, ты оставил это себе, не так ли? Ву Юй не ответил, он мог слышать только хриплое и усталое дыхание в своей памяти и далекий звук полицейских сирен сквозь густой дым.   — Почему, а? Акула применила силу, и кончик лезвия задел его ресницы. Отражение искривленной улыбки Акулы на сияющем клинке пугало. «На самом деле, вы сделали много вещей, о которых полиция не может узнать, не так ли? На самом деле, у вас есть некоторые секреты, которые, как вы боитесь, раскроют ваши собственные люди, не так ли? Скажи мне, это правда, Пейнтер? Бам! Ву Юй внезапно использовал свою силу, и кинжал пролетел мимо его лица, брызнув кровью и вонзившись в ствол дерева позади него! Оба они потеряли равновесие в летящих опилках,Ву Юйсхватил кинжал и швырнул Акулу на землю. В следующую секунду лезвие уже было у его горла, но Акула как раз вовремя укусила Ву Юя за руку! Ситуация изменилась, когда налитые кровью глаза Шарка уставились на У Ю, как змея.  Внезапно он рассмеялся, задыхаясь: «Пойдем со мной, художник. Неважно, кем ты был и что ты сделал, только я могу дать тебе настоящую свободу, правду…» Он сделал паузу, его голос был мягким и соблазнительным: «вечная свобода».

Ву Юй, кажется, услышал чрезвычайно абсурдную шутку: «Ты?» Хай уставился на него. «Открою вам секрет: они никогда не были моими «своими людьми». Ву Юй периодически смеялся, у него изо рта текла кровь: «Есть два типа людей, которых я ненавижу больше всего в этом мире: первый — торговцы наркотиками, второй — полиция. Только когда вы все уйдете, я смогу быть по-настоящему свободным». Лицо Шарка изменилось, и лезвие постепенно приблизилось к его горлу.   «Иди к черту, — мстительное безумие сияло в его глазах, — спустись вниз и присоединись к мертвому мне». Зрачки Шарка расширились, его руки бессильны, когда он смотрел, как лезвие приближается к его горлу.

Хотя Бу Чунхуа казался холодным и бесчувственным, его ладони были теплыми и сухими, а руки У Юя трелись мозолями от многолетней полевой работы. "Хм?" — спросил он еще раз, проследив за неуловимым взглядом У Ю. "Что ты думаешь?" Хотя это был вопрос, тон Бу Чунхуа не был настойчивым или настойчивым, а был терпеливым, нежным и искренним, создавая впечатление, что они были похожи на влюбленную пару, обсуждающую планы брака. У Ю опустил голову и, наконец, пробормотал: «Я особо об этом не думал.   — Тогда почему ты избегаешь меня?   "Ничего." В чайном домике были слышны лишь звуки длинного и короткого дыхания. Через некоторое время Бу Чунхуа тихо спросил: «Значит, у нас вообще нет статуса?» Ву Юй молчал, глядя на землю под ногами, и прошло много времени, прежде чем он сказал: «Вы очень хороший лидер. Хватит, подумал У Ю, такое отношение к безразличию и притворству глупости должно вызвать у людей желание ударить его по лицу. Но Бу Чунхуа этого не сделал. Напротив, он был еще более нежным и даже слегка опустил голову, чтобы поцеловать ледяную щеку У Юя, и мягко спросил: «Тебе нужно время, чтобы обдумать свое мнение обо мне? Ву Юй не был так близок ни с кем с тех пор, как был ребенком. Его руки были полны старых ран, а ладони покрыты крошечными шрамами от лезвий ножей. Бесчисленное количество раз его десять потрескавшихся и грубых пальцев не могли не дрожать от страха и отчаяния.Никогда еще никто не держал эту пару рук так бережно и тепло, как будто знал, что и им будет больно, холодно и дрожать от страха и отчаяния. Горло у него было сухое и болезненное, как будто в горле застрял кислый ком. Если бы он взял на себя инициативу прямо сейчас, даже если бы он просто сделал шаг вперед, Бу Чунхуа немедленно бы крепко обнял его, как в чудесном и теплом сне, который он видел прошлой ночью. Но когда прозвенел полуночный звонок, все иллюзии рассеялись, все маски были сброшены, и люди просыпались от своих снов. Подобно Золушке, выбегающей из дворца, без тыквенной кареты, без горящей печи дома, она могла лишь заставить себя погрузиться в неведомую, жестокую реальность.   "Незачем." — хрипло сказал У Ю, опустив глаза. «У меня нет никаких мыслей о тебе, но я мог вызвать у тебя некоторые… недопонимания. На самом деле я…" Лицо Бу Чунхуа слегка изменилось. В этот момент за дверью послышались шаги, приближающиеся всё ближе и ближе. Ван Цзюлин крикнул: «Эй, Бу Чунхуа!» Они оба быстро отпустили друг друга. Бу Чунхуа обернулся и увидел, что Ван Цзюлин толкает частично закрытую дверь, и удивленно сказал: «О? Сяо Ву тоже здесь?» Волна гнева поднялась в голове Бу Чунхуа, когда он спросил: «Что ты делаешь?»   — О, ты можешь поесть позже. Быстро приходите в офис, — настойчиво сказал Ван Цзюлин, не замечая неловкой атмосферы.«Лин Чжэн запускает поисковый скрипт на нескольких платформах электронной коммерции и только что нашел первую рекламу костяного шлема!»   «На Древней дороге Чайной Лошади», — объяснил Линь Чжэн, открывая новую страницу, похожую на Taobao, в офисе технической команды. «Поскольку трафик товаров китайского производства относительно невелик, поиск по ним происходит быстрее всего. Другие платформы электронной коммерции все еще загружаются». Если Марианская впадина — это темная версия eBay, то «Древняя дорога чайной лошади», очевидно, является темной версией Taobao, причем оба они одинаково фальшивы. Однако, в отличие от Taobao, платформе электронной коммерции Dark Web не нужен яркий и насыщенный графический дизайн, чтобы повысить интерес пользователей. Вся страница белая, с черным текстом и жирным заголовком вверху: «[Тибетская тантрическая религия Бон, эзотерический череп, культурная реликвия, господин гробницы, тибетская местная передача, только для удачливых]». Ниже находится небольшая строка текста: «[Статус: Непродано]». Внизу есть несколько изображений с описанием продукта, которые очень четкие и идентичны костяному шлему, который эксперты Муниципального бюро скопировали на основе описания Хэ Синсина. Ван Цзюлин смущенно спросил: «Почему нет цены?» «Некоторые продавцы хотят отправить личное сообщение в фоновом режиме и раскрыть цену только после обсуждения личного сообщения», — Линь Чжэн на мгновение задумался и привел пример: «Это немного похоже на самоуничтожающуюся версию WangWang, поэтому нам сложно извлечь записи чатов из даркнета». Ван Цзюлин не совсем понял. В это время компьютер издал несколько звуковых сигналов, что взволновало Линь Чжэна: «Оно здесь! AlphaBay нашел ключевое слово для костяного шлема, оно также есть у Dream Market. У этих людей большая сеть, и даже российская Dark Web RAMP не осталась в стороне. Они слишком хотят продать… подождите минутку. Он остановил курсор, и в его глазах отчетливо отразилась подсказка сценария в правом нижнем углу экрана.   «…Марианская впадина». Он недоверчиво пробормотал: «Есть отзыв покупателя. Этот покупатель осмелился оставить отзыв! Выражение лица всех изменилось, и даже У Ю, который с тех пор, как вошел в офис, намеренно избегал Бу Чунхуа, вздрогнул и внезапно поднял глаза. Линь Чжэн печатал на клавиатуре десятью пальцами и вскоре открыл сайт Марианской впадины. Перед ними появилась пустая и мрачная голова скелета, а под веб-страницей появилось сообщение:   «Товар в очень хорошем состоянии и действительно подлинный, но доставка медленная. Я надеюсь, что в следующий раз его можно улучшить.]”   [Рейтинг 5 звезд, обзор от 28 мая, Бао Сан] Бу Чунхуа посмотрел на раздел «Отзывы», и необъяснимое чувство абсурдности и странности захлестнуло его сердце: «Цинь Чуань?!»   　　·   "Невозможный!" Янь Се быстро вышел из лифта, его тон был твердым: «Помимо того факта, что этот парень не мог легко пересечь границу, его увезла вооруженная группа, когда произошел случай 502. Цинь Чуань не мог быть убийцей Нянь Сяопина и Гао Баокана!» Кузены быстро ушли, аВу Юйпоследовал за ними. Несколько разВу Юйпытался незаметно отступить обратно в главный офис, но Бу Чунхуа схватил его обратно, даже не оглядываясь. «Откуда ты знаешь, что это невозможно? Нянь Сяопин был убит одним ударом ножа в сердце, а Гао Баоканг был жестоко расчленен. Даже Чэнь Юаньлян, который сейчас лежит на столе для вскрытия, был убит с профессиональной точностью. Убийца явно опытный человек!» Янь Се внезапно остановился перед комнатой для допросов, посмотрел на Бу Чунхуа и четко произнес каждое слово: «Потому что Цинь Чуань не умелая рука». Бу Чунхуа скрестил руки на груди.   «Цин Чуань никогда в жизни никого не убивал, за исключением двух раз — своего отца и меня», — сказал Янь Се. «Но на самом деле он не хотел убивать ни своего отца, ни меня, что привело к очень грязному финалу. Что еще более важно, у него особая эмоциональная привязанность к женщинам, и он не причинил бы вреда такому человеку, как Нянь Сяопин, который был безоружным». Бу Чунхуа покачал головой, вероятно, отказавшись от спора со своим двоюродным братом, и сделал жест У Юю: «Иди в комнату наблюдения.Затем он поднял подбородок к Янь Се. «Мы скоро узнаем, был ли это Цинь Чуань или нет». Янь Се пожал плечами, и Бу Чунхуа толкнул дверь в комнату для допросов и вошел.   «Капитан!»   «Капитан Бу!» Мэн Чжао и Цай Линь в комнате для допросов встали один за другим, и онемевшая фигура в железном стуле внезапно вздрогнула и подняла глаза. Половина круглого опухшего лица была видна в свете, льющемся из железного окна. Это была Дяо Цзяньфа.   "Что происходит?" Бывший лидер культа, когда-то стоявший выше всего, был быстро уничтожен тюрьмой, что отразилось на его психическом и физическом здоровье, а также на голосе. Остался только резкий и жестокий тон, едва поддерживавший его имидж: «Меня необъяснимым образом вывезли из СИЗО и оставили висеть на полдня. Теперь даже капитан приехал лично. Это для того, чтобы приговорить меня к смертной казни?» Бу Чунхуа остановился и посмотрел на измученное лицо, сидящее напротив: «Нет, у вас хорошие новости». Хорошие новости? Дяо Цзяньфа на мгновение был ошеломлен, затем на его лице появилась саркастическая улыбка: «О? Вы наконец узнали о моей несправедливости и хотите меня освободить?» Он не был невиновен и уже признался. Сказать это было просто для того, чтобы вызвать отвращение у людей. Но, к его удивлению, Бу Чунхуа просто посмотрел на него и спокойно сказал: «Да, это правда». На мгновение Дяо Цзяньфа подумал, что ослышался.   «Сейчас вы освобождены под залог. С сегодняшнего дня вы можете покинуть СИЗО и отправиться домой. Поздравляю». Дяо Цзяньфа едва мог поверить своим ушам, когда шок и радость охватили его, заставив его захотеть вскочить с железного стула. Но затем лязг металлических наручников вернул его к реальности. Все в полумраке и гнетущей комнате для допросов смотрели на него со странными улыбками, словно ожидая начала хорошего представления.   «Нет… ни в коем случае, это не может быть правдой!» Толстое лицо Дяо Цзяньфа задрожало, когда он оглядел комнату и увидел хитрые и загадочные лица полицейских. «Кто помог мне подать заявление об освобождении под залог? Как меня могли отпустить под залог за такое дело об убийстве?» Бу Чунхуа сказал: «Никто не помог вам подать заявку. Мы сделали это добровольно».   "Что? Что ты имеешь ввиду?" Никто в комнате не произнес ни слова, но Дяо Цзяньфа внезапно понял по украдке взглядов, которыми они обменивались, что все они по-своему издевались над ним. Только женщина-полицейский, Мэн Чжао, казалось, колебалась говорить, но прежде чем она успела что-либо сказать, Бу Чунхуа прервал ее. «Это ничего не значит. Ты можешь уйти сейчас. Дяо Цзяньфа что-то заподозрил, но затем увидел, как офицер-стажер вышел вперед и снял с него наручники. Затем они положили все его личные вещи, включая полностью заряженный мобильный телефон, на стол перед ним.   «…»   «Давай», — Бу Чунхуа поднял бровь. "Чего же ты ждешь?" Дяо Цзяньфа был известен своей чрезвычайной хитростью, и именно поэтому он никогда не верил в бесплатные обеды или в доброту Бу Чунхуа, который помог ему выйти под залог без каких-либо условий. Он дрожал, когда вставал, его опухшие ноги едва могли поддерживать его из-за заключения.Инстинктивно он взял телефон и проверил пропущенные звонки и сообщения. Это был первый раз, когда он прикоснулся к своему телефону после ареста. Гул! Гул! Гул! Гул! Бесчисленные сообщения появлялись одно за другим, сопровождаемые звоном. «Последние новости Цзиньхая» были обновлены, и появилось всплывающее окно:   [Срочные новости Цзиньхая! На свалке найдены окровавленные части тел. Полиция подтверждает, что известный учёный Чэнь Юаньлян был убит!]   [Нет улик в деле об убийстве, полиция подозревает месть, в настоящее время собирает улики со всего общества!] Хлопок! Телефон тяжело упал на стол, Дяо Цзяньфа трясся всем телом, и даже его зубы скрипели, когда он говорил. «Ученый Чен мертв?» Ему никто не ответил.   «Как ученый Чен мог быть мертв? Кто сделал это? Нет, это невозможно. Он знал, что Ученый Чен не мог ничего сказать, что Ученому Чену не нужно было ничего говорить… Почему? Зачем кого-то убивать?! Дяо Цзяньфа не мог стоять на месте, спотыкаясь и падая обратно на железный стул, его рассеянный взгляд внезапно столкнулся с холодными и безжалостными глазами полицейских в комнате. Его тут же сильно затрясло и вдруг проснулось: «Ты-ты это нарочно делаешь?!»   «Ты не можешь найти убийцу, поэтому хочешь позволить мне пойти его выловить…» Бу Чунхуа глубоко вздохнул, повернулся и положил руки на край стола, приподняв брови: «Теперь ты напуган?» Глаза Дяо Цзяньфа расширились, а холодные и яркие зрачки Бу Чунхуа были полны откровенной насмешки.«Когда вы спросили Ли Хунси, как войти в Темную паутину, и разместили рекламу шлемов из человеческого черепа на Tea Horse Ancient Road, AlphaBay и Марианской впадине, и даже привлекли профессиональных убийц в качестве покупателей из Темной паутины, не так ли? испуганный?" «Я, я…»   «Два года назад, когда вы продали первые две костяные принадлежности Чэнь Юаньляна «Бао Сану» через подпольный банк за более чем 600 000 юаней черными деньгами, знали ли вы, что на самом деле Бао Сан был разыскиваемым преступником класса А Министерство общественной безопасности? Почему ты тогда не испугался?»   «Я…» Лицо Дяо Цзяньфа внезапно обескровилось.   «Теперь уже поздно бояться. По сравнению с разыскиваемым преступником класса А, твоя жизнь ничего не стоит. Если ты поможешь нам поймать его, это будет для тебя достойный конец. Рот Дяо Цзяньфа был открыт и дрожал, она не могла произнести ни слова.   «Выбросьте его». Бу Чунхуа повернулся и, не оборачиваясь, жестикулировал. «Эта «приманка» по-прежнему ценна. Пусть кто-нибудь присмотрит за ним круглосуточно.   "Да!" Два детектива немедленно утащили Дяо Цзяньфа, но лидер культа уже рухнул, сжавшись в железном стуле, как груда мертвой плоти. Когда его стащили, он просто рухнул на землю и закричал: «Нет, ты не можешь меня отпустить, ты не можешь меня отпустить! Я тебе всё расскажу, ты не можешь меня отпустить! Ах, отпусти меня!..!» Дяо Цзяньфа безумно замахал руками и изо всех сил пытался освободиться от детективов, ползая по земле и почти хватая за штаны Бу Чунхуа: «Вы убиваете невинных людей! Это умышленное убийство! Отпусти меня, я тебе все расскажу! Убийцу нанял не я, это был Чэнь Юаньлян! Чэнь Юаньлян заставил замолчать, потому что он был единственным, кто знал, кто убийца!» В комнате для допросов было тихо и жутко, и комнату наполняли только конвульсии Дяо Цзяньфа и звук его прерывистого дыхания.Бу Чунхуа стоял высокий и холодный, его глаза слегка опустились, когда он рассматривал Дяоцзяньфу у своих ног, как правитель, обладающий властью жизни и смерти, смотрящий вниз на кучу мусора. После долгого молчания он, наконец, сказал ровным тоном: «Убийца, о котором вы говорите, — это «Бао Сан»?» Дяо Цзяньфа в отчаянии ахнул, его рот несколько раз открылся и закрылся, прежде чем ему удалось выдавить слова: «Нет, на этот раз это не он… это «Акула». Брови Бу Чунхуа нахмурились.   «Акула» увидела в даркнете шлем из человеческой кости и отправила в Цзиньхай посредника по прозвищу «37», чтобы тот купил его. Этот человек оказался старым знакомым Чэнь Юаньляна, — Дяо Цзяньфа дрожал, говоря это. «Этот посредник использовал эти отношения, чтобы снизить цену, и мы сказали, что больше не хотим вести с ним дела. Кто знал… кто знал, что он пойдет к женщине по фамилии Гао и попытается украсть шлем, а затем убьет Гао Баокана. И теперь он осмелился убить Чэнь Юаньляна, чтобы заставить нас замолчать! Он совершенно сумасшедший!» Следователи в шоке переглянулись, не в силах скрыть удивления.   «Мы не можем с ним бороться. Темная паутина и Акула позади него, — Дяо Цзяньфа сглотнул слюну, его голос дрожал. «Это акула из Марианской впадины!» Сквозь одностороннее стекло Ян Се внезапно деликатно обернулся и спросил: «Что с тобой не так?» Спина У Юя была плотно прижата к стене, его зрачки быстро расширились, лицо было бледным и холодным, когда он пробормотал: «Ничего.Янь Се какое-то время изучал его, нахмурившись и спросив: «С тобой действительно все в порядке?» У Ю опустил голову и посмотрел на свои руки. Бесконечная холодная морская вода текла в его легкие, устремляясь вверх по венам и пищеводу, и он увидел, что его руки залиты кровью, а пальцы оттопырены от напряжения, крепко сжимая руку белокурого голубоглазого белого человека. Белый человек был весь в крови и грязи, с злобным выражением лица, его кинжал находился всего в полудюйме от глаза У Юя. — Щель в периметре, незапертая дверь в подземном гараже, ты оставил это себе, не так ли? Ву Юй не ответил, он мог слышать только хриплое и усталое дыхание в своей памяти и далекий звук полицейских сирен сквозь густой дым.   — Почему, а? Акула применила силу, и кончик лезвия задел его ресницы. Отражение искривленной улыбки Акулы на сияющем клинке пугало. «На самом деле, вы сделали много вещей, о которых полиция не может узнать, не так ли? На самом деле, у вас есть некоторые секреты, которые, как вы боитесь, раскроют ваши собственные люди, не так ли? Скажи мне, это правда, Пейнтер? Бам! Ву Юй внезапно использовал свою силу, и кинжал пролетел мимо его лица, брызнув кровью и вонзившись в ствол дерева позади него! Оба они потеряли равновесие в летящих опилках,Ву Юйсхватил кинжал и швырнул Акулу на землю. В следующую секунду лезвие уже было у его горла, но Акула как раз вовремя укусила Ву Юя за руку! Ситуация изменилась, когда налитые кровью глаза Шарка уставились на У Ю, как змея. Внезапно он рассмеялся, задыхаясь: «Пойдем со мной, художник. Неважно, кем ты был и что ты сделал, только я могу дать тебе настоящую свободу, правду…» Он сделал паузу, его голос был мягким и соблазнительным: «вечная свобода». Ву Юй, кажется, услышал чрезвычайно абсурдную шутку: «Ты?» Хай уставился на него. «Открою вам секрет: они никогда не были моими «своими людьми». Ву Юй периодически смеялся, у него изо рта текла кровь: «Есть два типа людей, которых я ненавижу больше всего в этом мире: первый — торговцы наркотиками, второй — полиция. Только когда вы все уйдете, я смогу быть по-настоящему свободным». Лицо Шарка изменилось, и лезвие постепенно приблизилось к его горлу.   «Иди к черту, — мстительное безумие сияло в его глазах, — спустись вниз и присоединись к мертвому мне». Зрачки Шарка расширились, его руки бессильны, когда он смотрел, как лезвие приближается к его горлу.

Внезапно перед офисом остановилась машина. Сун Пин поспешно вышел из машины, даже не поприветствовав заместителя директора филиала, и прямо спросил: «Где он?»   «Он в офисе Сюя, эмоционально не очень стабилен…» Лицо Сун Пина тоже выглядело не очень хорошо. Сказав «Понял», он вышел и быстро вошел в здание уголовного розыска. Затем он увидел недалеко от лифта фигуру и почувствовал, что что-то не так, поэтому остановился на мгновение. Это был Ян Се. Высокомерный и властный маленький мальчик двадцатилетней давности вырос, а некогда бедный молодой детектив постарел. Время пролетело так быстро, что люди не успели вовремя среагировать. В красивых бровях Янь Се был намек на уныние. Потом опустил глаза, потушил окурок на подоконнике, выбросил его в мусорное ведро, повернулся и ушел, не сказав ни слова.   «Что такое, директор Сон?» Сун Пин уставился на фигуру, исчезающую в толпе, а затем хрипло ответил: «Ничего. Затем он резко развернулся и быстро пошел вверх по лестнице.   «Забудем на минутку о нашей политике избегания, давайте поговорим об уровне опасности этого дела. Это намного превзошло наши ожидания. Наш разговор для вашего же блага! Сун Пин только что толкнул дверь офиса и обнаружил в комнате заместителя командира дивизии Ляо Гана, Мэн Чжао и У Юя.Они выглядели обеспокоенными и смущенными, в то время как Сюй Цзусинь стоял перед столом, пытаясь убедить Бу Чунхуа, сидевшего в кресле с мрачным выражением лица, послушать. Висок Сун Пина начал пульсировать от боли, и он махнул рукой, чтобы прервать директора Сюя.

— Хорошо, теперь вы все можете уйти.   — Для твоего же блага, ты ведь это знаешь, да?

Директор Сюй все еще злился и не мог не добавить: «Эй! Он словно просит смерти!» Бу Чунхуа вообще не отреагировал. Директор Сюй был в растерянности, и ему пришлось махнуть рукой, чтобы подать сигнал Ляо Гану и его команде следовать за ним. Но в этот момент Бу Чунхуа, похожий на статую, внезапно хрипло сказал: «Ву Юй, останься здесь. Что он сказал? Подумав, что ослышались, группа переглянулась.   "Мне?"

Ву Юй колебался.

«Наверное, мне стоит уйти. Мне здесь не очень комфортно…» Сюй Цзусинь явно согласился забрать У Юя и собирался отругать Бу Чунхуа, когда Сун Пин неожиданно прервал его. «Ву Юй может остаться. Старый Сюй, сначала ты можешь пойти в конференц-зал». Все были сбиты с толку происходящим, кроме У Ю, который выглядел немного странно. Поколебавшись некоторое время, он сделал два шага назад и встал в углу, в то время как подозрительному Сюй Цзусинь пришлось вывести остальных из офиса. В комнате остались только трое. Бу Чунхуа сидел прямо в кресле, Сун Пин стоял за большим столом из цельного дерева, а Ву Юй был наполовину спрятан в углу, едва заметный.Сун Пин проигнорировал его и прямо спросил: «Чего ты хочешь сейчас?» Бу Чунхуа, наконец, оторвал взгляд от пустоты, его глаза наполнились налитыми кровью венами и метнули прямо в лицо Сун Пина.

«Почему я был единственным, кто не знал, что Ван Чанвэнь вернулся в страну?» Сегодня будет непросто, подумал Сун Пин. Он глубоко вздохнул и, подумав на мгновение, медленно сказал: «После Весеннего фестиваля в этом году Министерство общественной безопасности получило информацию о том, что мать Ван Чанвэня умерла.   «Ван, который был сыновним сыном с сильным чувством семьи, узнал, что последним желанием его матери было быть похороненным с прахом отца в их родном городе. Получив эту информацию, власти заподозрили, что он рискнет переправить их обратно в страну. Вскоре после этого он тайно пронес урны своих родителей и отправился из Гуанси в Сычуань, Шэньси и, наконец, в северный Китай. В Министерстве общественной безопасности есть руководитель, который специально следит за этим самым разыскиваемым преступником. Его родной город и родовой дом его родителей уже отправили людей следить за ним, но пока они могут только подтвердить, что он заперт на севере, не покидая страну, но не знают точно, где он находится. Бу Чунхуа холодно спросил: «А его внук?» Сун Пин сказал: «Откуда ты о нем знаешь…»   «Тридцать лет назад Ван Чанвэнь разыскивалась полицией трех провинций. Чтобы спастись, он бросил жену и дочь в реку, прежде чем сесть на корабль. Позже он женился на молодой женщине в Мьянме, которая так и не родила ему ребенка. Его дочь, оставшаяся в Китае, родила единственного внука, которому в этом году должно исполниться два-три года. Их семья тоже находилась под наблюдением? Сун Пин был ошеломлен. Бу Чунхуа смотрел прямо на него, его взгляд напоминал замерзший лед.

«…Итак, вы расследовали его все это время», — выражение лица Сун Пина не могло передать, был ли он зол, печален или рад, — «Спустя все эти годы, ты все еще не отказался от своего стремления к мести…» Бу Чунхуа спросил в ответ: «Разве я не должен отомстить за своих родителей?»   "Да, ты должен. Но…"   «Мои родители не были подозреваемыми, они были мучениками, которые пожертвовали собой. Почему я должен ограничиваться принципом избежания подозрений?»   «Вы не представляете, насколько это опасно. Наркобарон в «Золотом треугольнике» глубоко укоренился на протяжении многих лет. Даже если ты вернешься в Китай…»   «Разве мы не должны что-то сделать только потому, что это опасно?»

Бу Чунхуа резко прервал Сун Пина: «Должны ли мы забыть о мести, потому что живые должны наслаждаться своей жизнью и не заботиться о тех, кто умер за них?!» Сун Пин хлопнул по столу и встал: «Я их не забыл! Я хочу отомстить так же сильно, как и ты! Прошло более 20 лет, а я не забыл той ненависти ни на один день!» В офисе внезапно воцарилась тишина. Зная, что он сказал невпопад, Сун Пин отвернулся, его грудь вздымалась.   «Если бы это был только Ван Чанвэнь, было бы невозможно достичь компромисса, но как только в дело вступает «Акула», все по-другому», — сказал Сун Пин тихим голосом после долгого молчания.

«Теперь ситуация ясна. У Ван Чанвэня и Цинь Чуаня четкие отношения между работодателем и сотрудником, и между Цинь Чуаном и Акулой существует своего рода конфликт интересов.Почему силы Шарка уничтожили черный рынок в штате Шан только для того, чтобы похитить Цинь Чуаня, который управляет ремесленной мастерской под вымышленным именем? Почему Цинь Чуань использовал псевдоним Бао Саня для публикации отзывов покупателей в темной сети Марианской впадины, намеренно посылая некий сигнал внешнему миру? В этом много загадок, и при ближайшем рассмотрении это крайне зловеще... Полиция мира глубоко осознает безжалостность и террор международного наркобарона Шарка. Те эксперты, которые старше, профессиональнее и элитнее вас, бессильны. Как я могу стоять в стороне и смотреть, как ты занимаешься своими делами, ухаживая за смертью?» Это заявление было логичным и без единого лживого слова, но Бу Чунхуа остался равнодушным. В его глазах даже появилась холодная улыбка.

«Да, Шарк — международный преступник, а Ван Чанвэнь разыскивается Министерством общественной безопасности уже тридцать лет. Все эти эксперты более профессиональны, чем я. Но чьи родители умрут? Ваши родители?"   "Они…"   «Человек, который больше всего в этом мире хочет выплатить этот кровавый долг, — это я, дядя Сун», — холодно произносил Бу Чунхуа сквозь зубы каждое слово.

«Не эти эксперты, не вы, а я». Сун Пин посмотрел на Бу Чунхуа, ребенка, которого он лично воспитал, так, как будто ему дали пощечину.   «Хорошо, если ты настаиваешь на вмешательстве в это дело, тогда давай», — Сун Пин наконец стиснул зубы и сказал после долгой паузы.

«Но ты спрашивал мнение других людей? У ваших подчиненных есть семьи и дети, они работают только для того, чтобы заработать дневную зарплату. Ты уверен, что они готовы сопровождать тебя в ад? Бу Чунхуа только что открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, Сун Пин без колебаний прервал его: «Ву Юй!» Бу Чунхуа был ошеломлен и повернулся к У Юю.   «Вы знаете, как Марианская впадина тогда расширилась до Золотого треугольника, и никто не знает темную паутину лучше вас. Давай, скажи мне сам, ты готов рискнуть своей жизнью с этим парнем по фамилии Бу? Ву Юй стоял, прислонившись к белой стене, открыв рот перед горящим взглядом Бу Чунхуа, но какое-то время не издавал ни звука.

— Посмотри, что я делаю, да? Он услышал смех Бу Чунхуа под звездным небом, и в его глазах, казалось, струились нежнейшие волны. — Если ты ничего не скажешь, я тебя поцелую.   «На самом деле вы сделали много вещей, о которых полиция не может узнать, не так ли? И у тебя есть какие-то секреты, которые ты боишься, что они узнают, не так ли? Кровавая улыбка Акулы отражалась на остром ноже, каждое слово напоминало гноящуюся рану на кости. «Посмотри мне в глаза и скажи, это правда? Художник!»   «Этот ребенок, — Ян Се стоял перед окном комнаты для допросов с оттенком гордости и самодовольства между бровями, — у этого парня Бу есть некоторые навыки в допросе, верно?»   … У Ю закрыл глаза. Он увидел, как Дяо Цзяньфа плакала и цеплялась за штаны Бу Чунхуа, как тонущая собака, выглядя несчастной и жалкой. В следующий момент его видение внезапно изменилось. Он изо всех сил пытался поднять голову от земли и обнаружил, что человеком, лежащим на холодном полу комнаты для допросов, был он сам, Ляо Ган, Цай Линь, Мэн Чжао… Эти знакомые лица смотрели на него сверху вниз, становясь суровыми, отвращенными и незнакомыми. . Взгляд Бу Чунхуа был острым, как меч, как будто он хотел выкопать из глубины своейдуши самые невыносимые и ужасающие тайны и выложить их на всеобщее обозрение, залитые кровью, прежде чем полиция изрубит его в кровавое месиво. значок висит высоко в пустоте.   — Я… — пробормотал он, словно в ловушке затяжного кошмара, — я тоже… не знаю, но… Он прислонился худой спиной к стене и посмотрел на пол под ногами.Но два противоположных взгляда, казалось, становились все более и более яркими, обжигая его до тех пор, пока даже его мозг не задрожал. Он мог слышать только свой голос издалека, смутный и неясный.   «Я больше не хочу расследовать это дело», — пробормотал он.   «Я не хочу снова сталкиваться с этими вещами. Я не хочу оглядываться назад… я… я хочу уйти отсюда. Ву Юй закрыл глаза рукой и тихо сказал: «Мне очень жаль». Даже Сун Пин не ожидал, что все обернется таким образом, и был ошеломлен на месте. Бу Чунхуа внезапно встал и спросил: «Что ты сказал?!»   "Мне жаль."

Ву Юй избежал их взгляда и поспешно кивнул: «У меня сегодня есть дела, так что… я пойду первым». Он повернулся и открыл дверь, оставив Сун Пина и Бу Чунхуа в офисе, и быстро вышел, склонив голову.   «Сун Пин был шокирован и сказал: «Это не так уж серьезно… Эй! Что ты делаешь?!" Бу Чунхуа внезапно выбежал, не сказав ни слова, в погоне за У Юем!   «Ву Юй!» Ву Юй бросился вниз по лестнице со спокойным выражением лица, но в ушах звенело.   "Останавливаться!" Бу Чунхуа крикнул тихим голосом, затем перепрыгнул через перила и твердо приземлился перед У Юем, схватив его и прижав к стене.

"Что ты имеешь в виду?"   «Я ничего не имею в виду», — тихо сказал У Ю.   «Вы не тот человек, который побоится сбежать из-за гнусного преступника. Куда ты собирался? Джинхай? Подбюро Южного города?! У Ю плотно поджал губы, проглотил сухую слюну и хрипло сказал: «…Я такой человек». Бу Чунхуа был ошеломлен.   «Я не хочу оглядываться назад, я просто хочу идти вперед».

Ву Юйглубоко опустил голову, прикрыл глаза одной рукой и сказал тихим голосом: «Мне очень страшно, мне очень жаль. Сюй Цзусинь и Ляо Ган в приемной наверху услышали шум и выбежали. Несколько беспорядочных шагов вырвались из коридора, и Ляо Ган, бежавший впереди, был застигнут врасплох и ошеломлен этой сценой. Бу Чунхуа отпустил У Юя и сделал шаг назад, выражение его лица неясно, спрашивал ли он, был ли он разочарован или ошеломлен. Через некоторое время он отвел взгляд и глубоко вздохнул, быстро стабилизируя свои эмоции этим действием.

Он не потерял самообладания перед другими, просто похлопалВу Юйпо плечу и подтолкнул его вниз по лестнице, сказав глубоким голосом: «Следуй за мной».  У Ю думал, что он идет в офис, но Бу Чунхуа продолжил спускаться по лестнице и пошел прямо через парковку. Он открыл джип, на котором часто ездил, и просто сказал: «Садись».   «Капитан Бу, вы…»   «Садись», — настаивал Бу Чунхуа, — «Я отвезу тебя куда-нибудь». В это время со стоянки въезжало и выезжало много полицейских машин, иВу Юйне хотел делать ничего странного перед ними. Поколебавшись мгновение, он сел на пассажирское сиденье. Бу Чунхуа захлопнул дверь и даже не включил навигацию. Он нажал на газ и выехал из полицейского участка. На улице ревели один за другим гудки, и последствия ссоры бродили в этом небольшом пространстве, делая воздух особенно разреженным. Ву Юй был обременен своими мыслями, в то время как Бу Чунхуа молчал. Они оба были исключительно тихими всю дорогу, наблюдая, как пейзаж за окном машины быстро исчезает. После того, как они съехали с шоссе и свернули на другой участок дороги, население впереди них постепенно стало редким, а вдалеке светло-серые холмы колыхались в сумерках. Бу Чунхуа нажал на тормоза и небрежно сказал: «Мы на месте». Ву Юй поднял глаза и увидел, что они прибыли на кладбище мучеников города Цзиньхай.   «Ты…» Бу Чунхуа проигнорировал его и вышел из машины, направившись прямо вперед. Ву Юй пришлось поторопиться, чтобы догнать их. На открытом кладбище они слышали только звук своих шагов по траве. Бу Чунхуа держал руку в кармане и шел между рядами черных мраморных надгробий, не говоря ни слова, пока внезапно не остановился примерно через полчаса. Ву Юй не мог не остановиться и посмотреть на могущественных и могущественных персонажей на надгробии перед ним. Его зрачки слегка сузились.   «Могила мучеников Бу Тунгуана и Цзэн Вэя, любимых родителей» Превратности жизни последних двадцати лет отразились на этом надгробии, в результате чего позолоченные буквы имен мучеников полностью стерлись, обнажив темно-красный, зазубренный, похожий на железный крюк скелет китайских иероглифов. В глазах Бу Чунхуа блеснула тень печали. Он спросил тихим голосом: «Вы знаете, как они умерли?» Ву Юй не ответил. Он посмотрел на черно-белую фотографию на надгробии, на пылающий за окном пожар, который убийца разжег более двадцати лет назад, и резкий запах бензина, наполнявший дом изнутри и снаружи. Он чувствовал, как маленький мальчик перед ним кричал от страха в черном дыме, потому что он не мог издать ни звука, и все его тело тряслось от страха. Огонь осветил тела двух взрослых, лежащих в луже крови. Молодая мать смотрела на него сквозь щель в шкафу широко раскрытыми и немигающими глазами.   «Не бойся», — снова и снова думал он в своем сердце. — Если я тоже боюсь, нам конец. Если бы он когда-нибудь почувствовал хотя бы намек на страх, бездна давно бы его расколола.   «Я не знаю, и на самом деле я не хочу знать», — сказал Ву Юй глубоким, холодным и хриплым голосом. — Тебе не обязательно рассказывать мне о своих родителях.

«Мне было девять лет, когда моего отца внезапно перевели на границу Юньдянь для «досмотра». Моя мама взяла длительный отпуск с работы, чтобы поехать с ним, и они отсутствовали на несколько месяцев», — спокойно сказал Бу Чунхуа, по-видимому, не обращая внимания на очевидное сопротивление У Юя, когда он смотрел на надгробие.   «Я ждал и надеялся на их возвращение каждый день, но так называемая проверка казалась бесконечной. Лишь во время школьных летних каникул мой отец радостно сообщил мне по телефону, что они почти закончились и что он и его коллеги договорились отвезти меня в Юндянь, чтобы я мог увидеться с родителями раньше и вернуться с ними.   «Но чего я не ожидал, так это того, что это будет последний раз, когда я увижу своих родителей». Ву Юй посмотрел на сорняки у своих ног и закрыл глаза.   «Оглядываясь назад, я понимаю, что уже было много признаков того, что на пути в Юньдянь что-то не так. Почему их место жительства было столь отдаленным, даже пересекая несколько рек и проходя через несколько военных блокпостов? Почему на досмотровой базе находились только двое, с различными инструментами и оборудованием внутри и снаружи дома? Что они осматривали в этих пустынных горах? Даже будучи маленьким ребенком, я чувствовал, что всего за несколько месяцев они устали и осунулись. Но волнение от встречи с родителями заставило меня забыть обо всем. Я с радостью последовал за отцом в горы ловить рыбу, и в тот вечер мы всей семьей ужинали. Моя мама даже проверяла, как выполняется мое летнее домашнее задание. Из-за долгой поездки я рано заснул той ночью.Так продолжалось до тех пор, пока посреди ночи меня внезапно не разбудил мальчик примерно моего возраста, который закрыл мне рот своей холодной и дрожащей рукой и велел мне не издавать ни звука.   "Перестаньте разговаривать…"   «С этого момента мои воспоминания о той ночи долгое время были очень спутанными. Все, что я помню, это то, что он затащил меня в шкаф. Когда дверь чулана закрылась, я услышал снаружи шум автомобильных двигателей и хаотичные шаги. Потом кто-то ворвался, и я услышал крики, столкновения и крики…»   "Перестаньте разговаривать!" Ву Юй не выдержала и внезапно подняла голову.   «Это были мои родители», — сказал Бу Чунхуа спокойным и почти безразличным тоном. «Группа торговцев наркотиками ворвалась в мой дом, чтобы допросить их о настоящей личности агента под прикрытием. Когда им это не удалось, они убили ее на моих глазах».   — Я сказал тебе перестать говорить! Ву Юй больше не мог этого терпеть. Бу Чунхуа обернулся и посмотрел на У Юя перед надгробием с налитыми кровью глазами и тихо спросил: «Знаешь, как я выжил? Маленький мальчик выбежал из огня вместе со мной и спрятал меня в дупле дерева на полпути к горе. Он побежал один в густой горный лес, чтобы отвлечь наркоторговцев... Я не знаю, откуда он взялся, и с тех пор я его не видел. Никто не знает, кто он. Он был подобен призраку, внезапно появившемуся в кровавой ночи и поспешно ушедшему. Он променял свою жизнь на мою и бросился к скале, чтобы броситься в ад».   «Много лет спустя я узнал, что вдохновителем той ночи был китайский торговец наркотиками по имени Ван Чанвэнь, сбежавший в «Золотой треугольник».Так называемая проверка моего отца на самом деле заключалась в создании радиостанции для сверхсекретной трансграничной тайной операции, и моя мать взяла отпуск только для того, чтобы прикрыть моего отца. После того, как их разоблачили, Ван Чанвэнь отправил людей пытать и допрашивать ключевого агента под прикрытием в их операции, но они не сказали ни слова, пока не умерли. Благодаря своей последней жертве агент под прикрытием смог благополучно завершить миссию и вернуться живым».   «С того года у меня есть только одна цель в жизни. Губы Бу Чунхуа слегка дрожали, когда он говорил. Он сказал: «Я хочу отомстить за нее». У Ю прижался ко лбу одной рукой, глубоко вздохнул и почти холодно рассмеялся: «Тогда давай. Если вы думаете, что можете добиться большего, чем крупный наркобарон, который действует в Золотом треугольнике уже тридцать лет, тогда вперед!»   — Ву Юй, — Бу Чунхуа хрипло посмотрел на него, — битва между добром и злом часто не определяется силой каждого. Как и мои родители, которые до самого последнего момента не раскрывали имя агента под прикрытием, и ребенок, который бросился в горы и леса, чтобы спасти меня от группы наркоторговцев… Мужество, убежденность и непоколебимая решимость — эти часто используемые слова уже давно стали метафорой окончательной победы». Ветер сметал траву и мусор у них из-под ног, погружая в воду серые каменные плиты, разбросанные по горам и кружащиеся в небо.   «Какой бы опасной ни была ситуация впереди, какими бы могущественными ни были преступники, я не сдамся. Каждый пойманный мной преступник, каждая конфискованная упаковка наркотиков — это месть ребенка со шрамами, который двадцать лет назад бросился на торговца наркотиками». Смелость, убежденность и непоколебимая решимость. У Ю закрыл глаза, и в этот момент он почувствовал, что все еще бежит в бесконечной темной ночи, каждый вдох прорезает его горло и легкие, но не может остановиться. Он побежал к единственной маленькой хижине в огромной темной ночи, перед ним спали молодые родители и дети; он побежал в глубь леса, уставленного ловушками, а за ним следовали торговцы наркотиками, их оружие все еще было запятнано кровью. Он действительно устал от бега и, наконец, подумал, что может остановиться, но еще более ужасающая и пугающая тайна следовала за ним, как тень, не давая ему даже секунды, чтобы отдышаться.   «Эти слова звучат красиво, но я больше не думаю об этих вещах», — холодно сказал Ву Юй. «Я просто хочу быть трусом, который сможет защитить себя и жить в мире. Звания героя достаточно для тех, кто лежит в земле».   "Трус?" Брови Бу Чунхуа сдвинулись вместе, как будто он услышал абсурдную шутку.«Вы боялись, когда в одиночку столкнулись с десятками головорезов Лю Дунцая? Вы боялись, когда мы столкнулись с сотнями членов культа в деревне Фэнъюань, и наши жизни висели на волоске? А теперь ты говоришь мне, что просто хочешь быть трусом, который сможет защитить себя?»   «Мне жаль вас разочаровывать», — холодно сказал У Ю. «Если мы имеем дело с Акулой, то я просто хочу быть трусом. Есть ли с этим проблемы?» Они посмотрели друг на друга, и Бу Чунхуа внезапно понял, что не знает этой версии У Юя. Он сорвал с себя маскировку послушного и молчаливого У Юя, которого встретил, когда впервые прибыл в Подбюро Южного города. Он больше не был похож на беззаботного молодого человека, сидящего в жаровне в старческой рубашке и тапочках и лукаво улыбающегося под тусклой лампочкой. Жестокий, отчаявшийся и попавший в ловушку Ву Юй, который пнул телевизор в изоляторе и неоднократно спрашивал, где находится Бу Чунхуа, также был спрятан, как отлив, обнажающий изрезанный каменистый пляж, обнажая еще одно лицо, которое он сделал. не признавать.   «Я же говорил вам, я пошел под прикрытием, чтобы продвинуться вперед, а вернулся, чтобы стать полицейским, только ради зарплаты. У меня никогда не было такой высокой преданности или веры, и я не был воспитан с такими совершенными моральными качествами, как ваш элитный класс», — сказал Ву Юй, сделав несколько шагов назад и стоя на влажной траве, самоуничижительно улыбаясь.   «Я всего лишь обычный человек. Я не хочу возвращаться и встретиться с Шарком, таким опасным наркобароном. Мне жаль." Он вежливо кивнул и повернулся, ступая по зеленой траве и грязи и направляясь к воротам кладбища.В этот момент позади него послышались торопливые шаги, и огромная сила потянула его назад. Бу Чунхуа посмотрел в глаза У Юя и спросил: «Знаешь ли ты, что некоторые вещи придут к тебе, только если ты их боишься? Ты не можешь прятаться вечно! Как долго Джинхай сможет защищать тебя? Пять лет? Десять лет? Если ты не уничтожишь их полностью, тебе придется скрываться всю оставшуюся жизнь, всегда живя под их угрозой!»   "Я…"   «Вы видели слова, высеченные на камне? Знаете, почему имя человека, построившего памятник, пусто?» Бу Чунхуа указал на надгробие своих родителей и спросил громовым голосом: «Ты хочешь прятаться вот так всю оставшуюся жизнь, пока не умрешь?» У Ю выдохнул и сказал: «Да. Я просто хочу пожить немного дольше, чем мои родители. Бу Чунхуа на мгновение был потрясен, а во взгляде У Юя, казалось, отразилась тонкая жалость.   «Капитан Бу, — сказал он, — прошлое жертвоприношения ваших родителей трогательно, но думаете ли вы, что я выгляжу так, будто меня что-то тронуло?» Бу Чунхуа почувствовал, что ослышался. «Я видел много людей, умирающих более трагично и героически, чем твои родители, но ничего не меняется. Возможно, вам не нравится то, что я говорю, но простите меня за самонадеянность, но быть полицейским — это всего лишь работа, и большинство жертв не имеют никакой другой ценности, кроме самовозвеличивания». Ву Юй оставался неподвижным, пока Бу Чунхуа держал его, даже насмешливо улыбаясь.   «Люди должны двигаться вперед, а не всегда оглядываться назад. Пожалуйста, примите мои соболезнования и постарайтесь адаптироваться к ситуации». Сильная и острая боль быстро, как огонь, распространилась по его конечностям, по нервам. В ушах Бу Чунхуа звенело, грудь горела, и в следующий момент, о котором он даже не подозревал, он яростно замахнулся кулаком… ЛицоВу Юйповернулось в сторону, но резкий ветер внезапно прекратился, и сильный удар не был таким, как ожидалось.   «…?» Он открыл глаза и увидел, как ногти Бу Чунхуа глубоко впились в его ладонь, его рука вздулась с синими венами, а костяшки пальцев стали белыми и фиолетовыми. И в следующий момент он схватил У Юя за воротник и толкнул его со стиснутыми зубами! Ву Юй отшатнулся на два шага назад по траве, чуть не столкнувшись с безымянным надгробием, и беззвучно рассмеялся. Бу Чунхуа стоял, тяжело дыша, как дикий зверь, которого ударили ножом в мягкое место, его грудь кипела от боли, когда кровь текла через семь отверстий. Он посмотрел на У Ю, который одной рукой закрывал глаза, и наклонился вперед со смехом, который становился все громче и громче, покачивая головой, пока он смеялся, пока все его тело не могло контролировать дрожь. Казалось, ему тоже все казалось таким смешным.Спустя неизвестное количество времени он постепенно перестал смеяться, прислонился к надгробию и встал.   «Мне жаль вас разочаровывать. Мы с тобой не из одного мира, — сказал он, глядя на Бу Чунхуа. Его глаза, казалось, сверкали легкой усталостью и сарказмом, когда он продолжил: «Иногда я тоже разочаровываюсь в себе. Бу Чунхуа неподвижно стоял перед надгробием своих родителей, иВу Юйнаконец улыбнулся и покачал ему головой, как будто это было прощание с сожалением. Потом он развернулся и пошел через Кладбище Мучеников, исчезая под далеким серым небом.

«…Помогите…Помогите!»   «…Помогите!»   «Помогите нам…» Небо озарилось ярким светом, и в следующую секунду — Бум! Грохот! Деревья были сломаны, земля сплющена, и во всех направлениях пронесся тихий взрыв. Одетые в камуфляж, части тел и раздробленные кости сыпались дождем с кровью, обрушиваясь, как проливной ливень, на небольшой лес за деревней. Ребенок стоял ошеломленный и сбитый с толку, глядя на небо, заполненное черным дымом, несколько капель жидкости брызнули ему на лицо, медленно стекая ржавыми, липкими пятнами крови. По мере того, как дым постепенно рассеивался, пропитанные кровью поля становились темнее, покрытые колышущимися маками. Ребенок оглянулся и увидел, как жители деревни с трудом поднимаются по горной дороге с носилками, каждый из них был одет в лохмотья, лица знакомые, но онемевшие и испуганные. На носилках лежал окровавленный раненый солдат в камуфляже, на грани смерти, чей взгляд невольно упал на ясные черно-белые глаза ребенка. Как молния, ребенок понял, что происходит, и внезапно его охватил сильнейший ужас –   «Быстро положите его!»   «Вы не можете спасти его, вы не можете спасти его вообще!» Но он не мог кричать, все его горе и слезы были заперты внутри его маленького тела. Он мог только изо всех сил стараться следовать за толпой, бегая вперед на своих коротких ножках.На бегу он увидел мужчину на носилках, пытающегося подняться, его мутный взгляд скользнул по толпе, когда он встретился взглядом с ребенком, затем медленно открыл рот, из которого хлынуло большое количество темно-фиолетово-черной крови. Ребенок остановился, его дрожащие зрачки отражали каждое движение губ мужчины, когда он спросил:   — Ты не собираешься мстить за меня? Ржавый ветер гулял по деревьям, а на открытой земле горел большой горшок. Поднялся горячий пар, сопровождаемый отчаянными криками каждого жителя деревни. Ребенок стоял под деревом, забыв, сколько раз его рвало. Он стиснул зубы и терпел мучительную боль в органах, отчаянно тянусь к пропитанной кровью камуфляжной форме на ветке, желая поднять ее и держать на руках, желая развернуть ее и надеть самому. Он так этого хотел, что вся невыносимая боль, все перипетии и перипетии его жизни были из-за этого ветхого, никчемного предмета одежды. Но он действительно не мог до него дотянуться, как бы сильно он ни ходил на цыпочках, его тонкие кончики пальцев всегда не дотягивались. Плач на ветру поднимался и стихал, разносимый по хмурому небу, и призраки задерживались на этой земле. Он слышал, как рыдающий голос разносился по маковым полям вдалеке, сквозь кипящий и облачный пар над большим котлом, сквозь грубую, пропитанную кровью ветку, на которой несла камуфляжную форму. Он снова и снова слышал голос, грустный и беспомощный, спрашивающий: «Разве ты не собираешься отомстить за меня?» Ты забыл? Огонь треснул и сжег деревянные балки, осветив две неподвижные фигуры в крови.Снаружи дома раздавались крики, ругань и хаотичные шаги, а фары машин качались в ночи, а затем исчезали за взрывающимся пламенем.   «Папа, мама…» Младший ребенок на руках у мальчика весь содрогнулся, и он мог только зажать ладонью рот малыша, пытаясь удержать его от крика: «Мама… Мама…» Его мать безжизненно лежала на полу, широко раскрыв глаза, неподвижно глядя на маленького ребенка, спрятанного в шкафу. Пляшущие языки пламени отражались от ее лица, заставляя ее выглядеть так, будто она вернулась к жизни. Даже ее ледяные губы медленно раздвигались и спрашивали одно слово за другим: «Почему ты не смог спасти нас вовремя? Мальчик тяжело дышал от страха.   «Почему ты не мог бежать быстрее и быстрее, чтобы разбудить нас?» Мальчик крепко зажмурился. Он держал на руках более хрупкого городского ребенка, не имея возможности закрыть ему уши, и мог только спрятать его голову между колен, но это было бесполезно. Пожалуйста, не говорите мне, что вы не ответили на мой звонок, потому что работали сверхурочно. Хотя ты всегда проклинал этих сотрудников в своей компании, у меня, твоего старшего брата, зоркие глаза…» У Ю нетерпеливо прервал его: «Чего ты хочешь?» Другая сторона тут же замолчала, а затем твердо сказала: «Я хочу, чтобы ты пришел!»   «…» У Ю уже собирался повесить трубку, когда Фатти быстро сказал: «Нет, нет, нет, шучу. Я здесь, чтобы сообщить вам, что у нас есть новости о другой стороне. Там же, где обычно, сегодня в девять часов. Ты придешь?" Веки У Юя слегка дернулись, думая, что это было так быстро? Он думал, что для такого случая потребуется как минимум несколько дней на подготовку, от назначения времени до начала боя. Он не ожидал, что другая сторона сделает это так срочно, как будто они не могли подождать ни мгновения.   "Где вы сейчас? У тебя в последнее время не было ни головных болей, ни температуры, не так ли? Почему бы вам не попросить у начальника отпуск и не прийти пораньше? Я пришлю кого-нибудь забрать тебя, приготовить свиные рысаки и выпить пару банок Red Bull. Нужен ли сначала массаж всего тела?..» У Ю сказал: «Я понял. Готовьте деньги», и тут же повесил трубку. Экран уже потемнел, и на черном экране было едва заметно его отражение. Его черные волосы были растрепаны, лицо осунулось, и он выглядел необыкновенно вялым. Ву Юй сильно потер лицо рукой и запустил пальцы в волосы. Он думал, что сегодня вечером сможет получить 200 000 юаней, но будет ли этого достаточно? Возможно нет. В будущем ему может понадобиться еще два или три по 200 000 юаней или даже больше.У него не будет зарплаты, на которую можно было бы рассчитывать в будущем, так как же ему решить расходы на еду и жизнь? Ему следовало дождаться выплаты пособия за отсутствие на работе, прежде чем уйти. Кстати говоря, у него даже не было возможности пригласить Бу Чунхуа на ужин. Каждый раз он просто готовил дома несколько блюд, чтобы обмануть его. Если бы он знал, он должен был бы однажды пригласить его в гости или хотя бы подарить ему запонку или галстук в знак признательности... У Ю внезапно закрыл глаза, стиснул зубы и хлопнул себя по лбу. Откашлявшись, он открыл браузер на экране и получил доступ к своей электронной почте, которой пользовался редко. Оно было зарегистрировано, когда Ляо Ган попросил его сделать это, когда он впервые прибыл в филиал города Нань. На самом деле правительственным учреждениям не требовалось использовать электронную почту, и до сих пор он не получал больше нескольких спам-писем. В папке черновиков тихо лежало только одно неотправленное письмо. Он нажал на черновик, и короткие строки текста отразились на экране в его налитых кровью глазах. Никто не знал, что он потратил целую ночь на написание этих нескольких строк. Это было заявление об увольнении. На самом деле, он ждал этого дня с тех пор, как впервые приехал в Цзиньхай, но никогда не ожидал, что окажется в таком состоянии в этот момент. Если бы он вообще не приехал в Цзиньхай. Если бы он только не встретил Бу Чунхуа. У Ю глубоко вздохнул, закрыл глаза и нажал «Отправить». Затем он быстро закрыл электронную почту, выключил экран и компьютер и встал, чтобы покинуть интернет-кафе.Улицы Цзиньхая были заполнены движением транспорта, светофоры менялись взад и вперед под пасмурным небом.Ву Юйвыдохнул затхлый воздух из своих легких после того, как не спал всю ночь, полностью выключил телефон, затем поднял глаза, чтобы проверить время и расстояние, и заколебался. Бип-бип – Черное такси остановилось на обочине, водитель опустил окно и высунул голову: «Куда, приятель?» У Ю повернул голову, чтобы посмотреть на станцию метро вдалеке, на мгновение поколебался, затем опустил голову и спросил:   «Можете ли вы предложить мне более дешевую цену, чтобы поехать в пригород?»   　　·   «После того, как более 300 полицейских дежурили и просматривали видео наблюдения в течение полумесяца, такси, которое перевозило Чэнь Юаньляна той ночью, наконец, было снято на видео. Однако водитель понятия не имел о местонахождении Чэнь Юаньляна, а записи о поездках компании могли храниться только в течение 7 дней. Было невозможно исследовать возможное место, где мог быть убит Чэнь Юаньлян…» Бу Чунхуа толкнул дверь конференц-зала и быстро пошел по коридору, рассеянно слушая, как Ляо Ган декламирует отчет, который был просмотрен бесчисленное количество раз. Он собирался вернуться в отдел уголовного розыска, когда его сердце внезапно без причины упало. Он резко остановился, его грудь молча сжалась, а в голове потемнело. Казалось, он чувствовал, что где-то, чего он не мог видеть, происходит что-то плохое.   "Привет!" Ляо Ган чуть не врезался в него.

«Босс? Что с тобой не так?"   «…» Небо за коридором было мрачным, и в стеклянном окне отражалось строгое и ясное лицо Бу Чунхуа. Никто не мог сказать, что его янтарные зрачки слегка сузились. Ляо Ган посмотрел на лицо Бу Чунхуа и подумал о Ву, который сегодня не пришел на работу. Он чувствовал себя неловко внутри.

— Босс, с тобой все в порядке?   "Я в порядке. Я просто…" Мобильный телефон Бу Чунхуа завибрировал в кармане, сообщая о новом электронном письме. Бу Чунхуа обычно использовал свой рабочий телефон WeChat и систему уведомлений общественной безопасности для работы и проверял электронную почту только один раз в день перед уходом с работы или после  возвращения домой. Большую часть времени ему даже не требовалось отвечать. Но в этот момент вибрация ощущалась как сигнал электрического тока, поражающий его сердце по нервам, заставляя его неосознанно достать телефон, чтобы посмотреть. В следующую секунду Ляо Ган увидел, как лицо Бу Чунхуа резко изменилось. Не долго думая, он набрал номер телефона тыльной стороной ладони и сказал: «Здравствуйте, пользователь, которому вы звоните, выключил свой телефон…»   «Босс?» Бу Чунхуа повесил трубку.

«Где У Ю?» Ляо Ган удивленно спросил: «А?»   «Вы и Цай Линьчжан, Сяоли позвонил сегодня и оставил сообщение У Юю. Он ответил? Ляо Ган подумал про себя: откуда ты узнал, что мы сегодня связались с Сяо Ву?

«Нет, нет, я думал, он закатывает истерику, так что…»   «Иди и найди его.

Тон Бу Чунхуа был спокойным, но его речь была напряженной. «Проведите внутреннее расследование во всех аэропортах, высокоскоростных железных дорогах, портах, междугородных автобусных станциях и крупных компаниях по прокату автомобилей, чтобы выяснить, не пытался ли его удостоверение личности покинуть Цзиньхай. Иди сейчас!» Ляо Ган понятия не имел, что происходит. «Подожди, подожди, подожди! Что случилось с Сяо Ву? Он уходит из Джинхая? Разве мы не должны сначала сообщить об этом директору Сюю? Капитан Бу, куда вы идете? Бу Чунхуа не сказал ни слова, а бросился в офис, схватил ключи от машины и большими шагами побежал вниз по лестнице. Ляо Ган бросился к перилам в коридоре и недоверчиво сказал: «Что происходит? Босс, куда ты идешь? Подожди меня!"   «Я иду в дом У Ю, чтобы что-то поискать», — Бу Чунхуа сбежал по лестнице в три шага и два шага, не оглядываясь, крича: «Быстро напишите уведомление о расследовании!»   "Да!" Ляо Ган поспешно убежал.

Красные и синие полицейские сирены мерцали и вспыхивали, когда они мчались по улицам города Цзиньхай в час пик. Бу Чунхуа держал руль одной рукой и проигнорировал 18-й звонок Сун Пина. Его темный лоб отражался в зеркале заднего вида. Через некоторое время внедорожник свернул в извилистый переулок. Бу Чунхуа умело припарковал машину у подножия старого жилого дома, выключил двигатель, достал отмычку из бардачка и пошел прямо в темный и сырой коридор, не постучавшись в дверь. Без колебаний он открыл старую деревянную дверь: «Ву Юй!» Комната была пуста. На кухне, в ванной и спальне никого не было. Потрескавшиеся стены вокруг него молчали. Ву Юй не вернулся. Бу Чунхуа закатал штаны и на полпути опустился на колени, чтобы заглянуть под кровать. Как и ожидалось, предмет, который он искал, уже не находился на своем исходном месте. Его не было ни в чулане, ни на кухне, ни в шкафах, ни под обеденным столом, ни за холодильником. Лицо Бу Чунхуа потемнело, как вода. Он дважды прошелся взад и вперед по этой тесной и низкой однокомнатной квартире, потом вдруг взгляд его упал на водопроводную трубу за ванной. Он увидел, что ржавая водопроводная труба, стена и душевая занавеска образовывали чрезвычайно скрытое треугольное пространство. Он шагнул вперед и быстро отдернул занавеску. В том узком углу, куда не могла протиснуться даже кошка, лежало несколько бумажных пакетов. Это были наличные.

Бу Чунхуа сделал несколько шагов назад и прислонился к стене. Горячий воздух, застрявший в его горле, наконец вышел, и он почувствовал, как холодный пот пропитывает рубашку. Телефон зазвонил снова. На этот раз это был Ляо Ган: «Эй, босс, мы проверили все аэропорты, вокзалы и автовокзалы. Нет никаких записей о том, как Сяо Ву вносил или выдавал удостоверение личности. Я также попросил управляющую компанию проверить ваш дом, но дверь никто не открыл. Директор Сюй также позвонил мне и спросил, почему вы не отвечаете на телефонные звонки. Что случилось? Они сказали, что Сяо Ву хочет уйти в отставку?»   «Я знаю», — прервал Ляо Гана Бу Чунхуа, только чтобы обнаружить, что его голос теперь стал хриплым. «Не утруждайтесь поиском. Он все еще в Цзиньхае. Пока у него были деньги, Ву Юй не уходил. Он мог бы легко разорвать отношения с Бу Чунхуа, но обязательно вернется за деньгами.   «Как вы думаете, где сейчас находится У Ю?» Бу Чунхуа медленно сел на пол и прислонился к стене. Он внезапно понял, что на самом деле не знает, кто такой Ву Юй. Он не знал, в каких ресторанах Ву Юй любил делать заказы, где он любил тусоваться, ходил ли он в ближайшую библиотеку или на баскетбольную площадку. Он даже не знал, чем занимались родители У Юя, была ли у него когда-нибудь девушка или парень, на что он копил деньги и о чем была его мечта. Он каждый день выкрикивал имя У Юя, но даже не знал его настоящего имени. Где еще он мог его искать в этом огромном Цзиньхае?   «…Я не знаю, и на самом деле не хочу знать.Тебе не обязательно рассказывать мне о своих родителях…»   «Мы не из одного мира, и мне жаль, что я тебя разочаровал… Иногда я тоже разочаровываюсь в себе». Бу Чунхуа посмотрел на серую пыль, парящую в воздухе, и увидел, как фигура отшатнулась под мрачным небом, почти ударившись спиной о надгробие. Затем он прислонился к надгробию и засмеялся, закрыв лицо рукой и наклонившись. Но к тому времени он сгорел от ярости и не услышал в своем смехе невыразимой печали и насмешки над собой.   «Я обычный человек, который хочет дожить до старости», — сказал он с улыбкой. — По крайней мере, я смогу пережить твоих родителей. Внезапно вспышка света пронзила его смущенный разум, и выражение лица Бу Чунхуа медленно изменилось. Возможно ли, чтоВу Юйвернулся туда один? Если бы Ву Юй, который стиснул зубы и вытолкнул шерифа из окна в огне, был реальным, если бы Ву Юй, который подчинился приказу и бросил в него мачете во время беспорядков в деревне Фэнъюань, был реальным, если бы доверие однажды предало, отчаянный крик о помощи, тайные объятия и поцелуи по ночам — все было настоящим… Бу Чунхуа, не осознавая этого, неуверенно встал, чувствуя себя так, словно схватил спасательный плот в ледяной, удушающей реке и положил на него все свои фишки. Он хотел поспорить, что Ву Юй пойдет туда. Он хотел поспорить, что Ву Юй все еще был тем человеком, которого он знал. Бу Чунхуа схватил ключи от машины, выскочил из дома и сел в машину. Ему не пришлось настраивать навигационную систему – спустя столько лет он знал дорогу к Кладбищу шехидов из любого уголка города. Он быстро выехал на шоссе, проехал через знакомую пригородную пустыню и остановился у входа на кладбище, куда он только что приехал вчера – кладбище мучеников города Цзиньхай. Было уже темно, и идти по слоям каменных ступенек было нелегко. Без колебаний Бу Чунхуа ступил на рыхлую землю в своих классических туфлях и пошел прямо к юго-восточному углу, минуя бесчисленные ряды надгробий. Наконец он увидел этот знакомый угол. В следующую секунду его сердце резко упало. Никто. Каменная табличка с выгравированными именами его родителей была пуста, и последние лучи заходящего солнца исчезли вдали. Вечерний ветер пронесся над городом и свистнул в небо. Сердце Бу Чунхуа наконец погрузилось в пропасть, а в ушах громко зазвенело. Он постоял какое-то время, не в силах среагировать. В этот момент телефон в его кармане вибрировал и трясся более десяти секунд. Он неосознанно вынул его и взглянул на идентификатор звонящего, который не был ни Сун Пин, ни директором Сюй – на самом деле это был Линь Чжэн. Первой реакцией Бу Чунхуа было повесить трубку, но спустя целых десять секунд его последняя капля здравомыслия заставила его ответить.Хриплым голосом он сказал: «Алло?»   «Здравствуйте, капитан Бу, я только что вышел из дополнительного офиса и услышал, что сегодня днем вы начали внутренний поиск У Ю?» В сердце Бу Чунхуа уже было слабое предчувствие. — Ты нашел его?   «Нет, я не знаю, где он сейчас, но я знаю, куда он пойдет позже», — сказал Линь Чжэн. Неоновые огни оживленной улицы Юнли в центре города уже были освещены, и из бара был слабо слышен захватывающий электронный барабанный бой. Линь Чжэн стоял на обочине улицы, курил и оглядывался на бар «Железная кровь», где толпилась толпа. — Но тебе следует отозвать своих людей. Тебе пока не нужно вмешиваться». Голос Линь Чжэна все еще был очень мягким. Бу Чунхуа стоял неподвижно, телефонный звонок был прерван. Ощущение пустоты распространилось от его ног до головы. Бу Чунхуа медленно опустил руку, сделал два шага назад, прислонился к стволу дерева и тяжело выдохнул, подавляя волну кипящей кислинки в сердце. Он проиграл пари. Всего 24 часа назад он думал, что обладает всем доверием и близостью этого человека, но в мгновение ока холодная реальность доказала, что все это было всего лишь односторонним принятием желаемого за действительное. Линь Чжэн понимал У Юя лучше, чем он; он всегда был аутсайдером. Бу Чунхуа поднял голову, используя почти всю свою силу, чтобы заставить себя встать прямо, и медленно пошел к воротам кладбища по тропе, с которой он пришел. Трава шелестела под его ногами, а бесконечным каменным ступеням, казалось, не было конца.Пустыня в сумерках представляла собой не что иное, как серо-голубой контур. Он в замешательстве посмотрел вперед, вспоминая вчерашний день в это время, когда Ву Юй выходил шаг за шагом, его обычно сгорбленная спина выпрямлялась, когда он проходил мимо бесчисленных надгробий мучеников, как будто какая-то одинокая и пустынная сила загоняла его кости внутрь. О чем он думал? Была ли эта улыбка раскаяния все еще там, когда он обернулся? Бу Чунхуа остановился, его грудь несколько раз вздымалась, как игрок, который не поверил исходному результату и внезапно обернулся, чтобы посмотреть на исходное место. Прохладный серо-голубой ветер дул в траве, отчего рябь распространялась, как волны. Затем, как будто сон внезапно стал реальностью, зрачки Бу Чунхуа слегка расширились. В конце стоящих надгробий появилась фигура, идущая одна с опущенной головой, и остановилась у надгробия, на котором выгравированы имена мучеников Бу Тунгуана и Цзэн Вэя. Он наклонился и положил на землю горсть полевых цветов, взятых из рук. Это был У Ю!   «Извини», —Ву Юйпохлопал себя по рукам и вытер землю с ладоней о штаны. Он посмотрел на старые черно-белые фотографии на надгробии и сказал: «Цветы, продаваемые у ворот, слишком дороги, поэтому я собрал их по дороге сюда. Просто принимайте их такими, какие они есть, не беспокойтесь о качестве». Бу Чунхуа сделал несколько шагов, ошеломленный и остановился.   «Вчера я поспорил с вашим сыном. Это было не намеренно. Пожалуйста, прости меня. Прошло много лет с нашей последней встречи, и теперь мы встречаемся только для того, чтобы попрощаться. Отныне я буду не забывать для тебя курить благовония на Новый год и другие праздники». Что он только что сказал? Бу Чунхуа стоял за двумя рядами надгробий, не зная, приснился ему странный сон или нет. В этот момент он услышал щелчок и вспыхнул красный свет зажигалки. Ву Юй присел перед надгробием и закурил сигарету. Он на мгновение задумался, прежде чем сделать глубокий вдох, как будто высвободил все свои силы.   «Вчера я сказал, что ваша смерть ничего не стоит. Несмотря на то, что это было искренне, я подумал об этом после того, как ушел, и немного расстроился из-за этого. В конце концов, поскольку вы были такими хорошими родителями, вы родили такого сына, как Бу Чунхуа. В противном случае сегодняшняя ситуация была бы совершенно иной». Ву Юй посмотрел на надгробие, почти касаясь лбом размытой старой фотографии. Он прошептал: «Бу Чунхуа — самый совершенный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни, а также самый трудолюбивый идеалист… Вот почему я так его разозлил». Он глубоко затянулся сигаретой, выглядя немного неловко.   — Но я… у меня нет выбора. Если кто-то узнает в будущем, я надеюсь, что это не Бу Чунхуа, потому что… потому что я действительно…» Под высоким холмом горизонт был огромен, и море городских огней отражалось на половине лица У Юя. Другая сторона была совершенно скрыта перекрывающимися горами и мрачными сумерками, постепенно сливавшимися в нечеткие очертания, лишь слабый свет мелькал в глазах.Он глубоко опустил голову, его спутанные черные волосы тяжело лежали на надгробии, словно пытаясь подавить какую-то крайне болезненную эмоцию.   — …потому что он мне действительно… нравится… Он закрыл глаза, его голос был хриплым и искаженным:   «Я больше не хочу его разочаровывать…» Бу Чунхуа стоял так, словно потерял все свои чувства, забыв даже дышать.   "Мне он очень нравится." Эти слова были подобны острому лезвию, вонзившемуся в его грудь, разрывающему его сердце и легкие на куски, а затем вырывающему их вместе с кровью и плотью, заставляя его чувствовать, будто из его тела выжимают последние следы кислорода. Я правда тебе нравлюсь? Было ли так с того момента, как я влюбился в тебя?   «Мне очень жаль, мне нужно покинуть Цзиньхай. Возможно, я не смогу отомстить за тебя в этой жизни…»Ву Юйуткнулся головой в правую руку, его трясло в конвульсиях так сильно, что он не мог удержать сигарету. Наконец он крепко прижал кончик сигареты к левой ладони и сказал хриплым, почти рыдающим голосом:   «Извини, я уже бежал изо всех сил, но… уже слишком поздно…» Разум Бу Чунхуа, казалось, был полон самых разных мыслей, но он не мог уловить ни одного настоящего чувства. Только эти последние слова, словно тихая вспышка молнии, открыли его разум, и прежде чем он успел осознать, что они означают, он инстинктивно почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Слишком поздно? Слишком поздно для чего? Ву Юй вздрогнул и глубоко вздохнул, чувствуя жжение от ноздрей до легких. Он вспомнил ночь, когда сбежал из деревни, спрятавшись в кузове грузовика наркоторговца.По незнанию машины выбрали другой маршрут через горы и внезапно остановились. Он спрятался в сумке с опиумом, опасаясь, что его обнаружили, но с облегчением услышал, как группа людей обсуждала свой план отправиться на «исследовательскую станцию», чтобы кого-то убить. Это была молодая пара, переодетая полицейскими, которые пытались выудить у подозреваемых информацию о неком «гвозде». Впервые в жизни он чувствовал себя таким храбрым. Даже сейчас он не мог поверить, что может так быстро бегать и перепрыгивать скалистые горные скалы, словно летит на ветру. Но он был слишком мал и не мог ни обогнать мчащиеся машины, ни избежать своей судьбы. Ему удалось перепрыгнуть через стену всего за несколько секунд до прибытия группы, не хватило времени, чтобы разбудить взрослых. Он отчаянно закрывал рот ребенка, умоляя его не издавать ни звука. Той ночью девятилетний Бу Чунхуа открыл глаза и впервые увидел У Юя. Все трагедии произошли в этот момент.   «Мне очень жаль», — сказал У Ю, глядя на фотографию красными глазами. "Я сделал все возможное." Он встал, кивнул надгробию и остановился. Его движения были наполнены грустью и беспомощностью. Потом он больше не смотрел на улыбающуюся пару на фотографии и прошел мимо надгробия к воротам кладбища. Мысли Бу Чунхуа звенели, и он машинально последовал за У Юем, чувствуя необъяснимую силу, мешающую ему позвать его. Он не знал, что делать, но у него была интуиция, что, если он продолжит в том же духе, то откроет некоторые секреты, о которых никогда раньше не думал. Ночной воздух, слой за слоем окутывающий его, очень хорошо скрывал фигуру Бу Чунхуа. Он шаг за шагом последовал за У Юем с Кладбища Мучеников. Внезапно впереди на дороге появился желтый свет фар автомобиля, а затем послышался звук быстро приближающегося двигателя. Черный «Мерседес-Бенц» с ревом подъехал кВу Юйи затем остановился. Дверь машины открылась, и с пассажирского сиденья вышел толстый мужчина с круглой головой и большими ушами, держа в одной руке дымящийся полиэтиленовый пакет, а другой лично открывая заднюю дверь. «Эй, мой маленький предок, ты знаешь, который час? Ты поел? Почему ты так плохо выглядишь? Ох, я так волновалась…» Кто это? Друг У Юя? Бу Чунхуа чувствительно прищурился и увидел неподалеку У Юя, устало кивающего. Он коротко сказал «Спасибо», а затем опустил голову, чтобы сесть в машину. Толстяк протянул ему пакет с едой, и, сказав еще несколько слов беспокойства, он сел в машину. Затем «Мерседес-Бенц» на полной мощности въехал в город, и дым из выхлопной трубы быстро исчез в конце шоссе. Зрачки Бу Чунхуа дернулись, когда он сделал шаг назад и без колебаний повернулся к внедорожнику, припаркованному у задней двери кладбища. В то же время он быстро набрал номер Цай Линя на своем мобильном телефоне.«Здравствуйте, босс, я только что вернулся домой!» На другом конце телефона доносились звуки фоновой музыки из телесериала и звон посуды на обеденном столе. Цай Линь громко крикнул: «Ляо-гэ сказал мне, что Сяо Ву хочет уйти в отставку? Что происходит, это фейк?»   «Позвоните в Управление дорожного движения, чтобы проверить автомобиль с номерным знаком Jin CZ5859, черный Mercedes-Benz E320. Немедленно проверьте личность владельца, его происхождение и род занятий».   "Что? О чем ты говоришь?" Бу Чунхуа захлопнул дверцу машины, одной рукой пристегнул ремень безопасности, включил индикатор и нажал на газ. Внедорожник быстро сделал крутой поворот и вылетел на шоссе.   «Эта машина в настоящее время движется на север по проспекту Тайхуа в районе Ханьшань. Ожидается, что позже он появится на эстакаде. Мне нужно знать имя владельца, чем он занимается, и… — Бу Чунхуа посмотрел на темно-синий горизонт вдалеке, и слабый свет задних фонарей машины впереди на шоссе отразился в его глазах. — …скажи мне, куда это сейчас идет.

«Номерной знак Tianjin CZ5859, владелец — Дин Хуан, 47 лет, не женат, уроженец Цзиньхая. Три года назад он влюбился в хозяйку бара «Красная красавица» на улице Юнли. Он потратил более 100 000 юаней на цветы, сумки и одежду для нее, но обнаружил, что без макияжа она выглядит совершенно иначе. Почувствовав себя сильно обманутым, он устроил сцену в баре и был задержан на десять суток. После того, как его освободили, он открыл бар под названием Тисюэ Чжаньши напротив Хунфэнь Цзярэня, чтобы выместить свой гнев. Говорят, дела идут хорошо, аномальных ситуаций пока не было…» Бу Чунхуа припарковал свою машину в двух кварталах от него и стоял ночью на улицах центрального делового района города Цзиньхай, где свет был ярким, машины роскошными, а люди шумными. Знак Тисюэ Чжаньши мерцал в ночном небе.   — Что случилось, Бу-ге? Голос Цай Линя по телефону был немного нервным. «Что-то не так с информацией Дина? Где вы сейчас?" Бу Чунхуа не ответил и посмотрел на вход в бар. Для тех, кто действительно ходил в бары, девять часов были только началом ночной жизни, но Тэсуэ Чжанши уже кипела людьми. Мужчина, похожий на метрдотеля, и пара подчиненных небрежно прогуливались взад и вперед у входа, болтали с пришедшими завсегдатаями, а затем с улыбкой впускали их. Воздух был смутно наполнен волнением, напряжением и молчаливым пониманием.«Цай Линь, — Бу Чунхуа повернул голову и тихо сказал в телефон, — этот бар кажется неправильным.   　　· Фатти наклонился вперед, подозрительно взглянул на лицоВу Юйи сказал: «Мой дорогой Ву, мой маленький предок, с тобой действительно все в порядке? У тебя такой цвет лица, будто ты провел бурную ночь с восемнадцатью красивыми женщинами. Вы должны сообщить мне заранее, если у вас почечная недостаточность! Знаешь ли ты, что не стоит рисковать половиной своей жизни ради 200 000 юаней?» Звук электронных барабанов за пределами гримерки был перекрыт дверью. Ву Юй снял пальто и повесил его на вешалку, пробормотав: «Нет.   "Нет? У тебя такой плохой цвет лица! Что ты делал прошлой ночью?"   «Я зашёл в интернет-кафе». Выражение лица Фатти в этот момент мало чем отличалось от того, когда он увидел, как хозяйка снимает макияж.Ву Юйбеспомощно остановился: «Разве ты не говорил, что противником был вьетнамский «Красный циклон» в прошлый раз?» В начале мая «Красный Циклон», чемпион Вьетнама по боксу, выиграл семь боев подряд на ринге, даже отправив некоторых соперников в реанимацию. Беспомощный босс Фатти сделал ставку и пригласил У Юя с гонораром в 50 000 юаней. Наконец, в восьмом раунде Ву Юй победил Красного Циклона и был почти уволен Бу Чунхуа за ранний уход с работы.   «Вы думаете, что кто-то потратил 200 000 юаней ради мести в шутку?» — сердито выругался Фатти. «Вьетнамцы уже пользовались дурной славой. Прежде чем прийти в Цзиньхай, он уже опустошил прибрежные районы. Именно потому, что вы разрушили его репутацию, его гонорар за выступление не может быть выше! Лишить кого-то денег — это все равно, что убить его родителей.Говорю вам, в этом матче нужно быть осторожным. Возможно, он готов рискнуть своей жизнью, чтобы отомстить вам. Он не сможет восстановить свое имя Короля Огненных Демонов, пока не отнимет половину твоей жизни!»   …Пламенный Король Демонов… У Ю не решался говорить, наклонил голову и какое-то время смотрел на Фатти, прежде чем не смог не спросить: «Ты дал ему это прозвище, верно?»   — Да, и что? Фатти был очень чувствительным. «У вас есть какие-нибудь возражения против моей профессии давать прозвища?»   «…» Они двое некоторое время смотрели друг на друга. Наконец, Ву Юй вздохнул и сказал: «Нет возражений. Мне просто любопытно, когда он поймет, что его гонорар за выступление не может быть выше. Это не моя вина, это твоя».   «Эй, ты слишком неблагодарный?» Фатти сразу почувствовал себя оскорбленным. «У тебя есть какие-либо возражения против прозвища, которое я дал тебе, Маленький дьявол с нефритовым лицом Джинхая? Что с этим не так?!" У Ю покачал головой и вышел из раздевалки. Подземный этаж бара наполнился приливной волной шума, а над их головами кружились и мерцали мигающие огни. Волны жары были головокружительными.   «Захватывающий бой, удары невероятной силы! Сможет ли Красный Циклон отомстить? Кто сегодня вечером заберет домой весь призовой фонд? Ответ вот-вот откроется!!…” Аплодисменты и свист почти заглушили громкий крик ведущего. У Ю прищурился и увидел, как вьетнамец пристально смотрит на него на ринге, и то ли это был эффект света и тени, то его лицо казалось более свирепым и темным, с оттенком красной ненависти, мелькающим в его темных глазах. Ву Юй оглядел публику и внезапно почувствовал беспокойство. Беспорядочная толпа, проходящие сквозь них охранники, пьяные зрители и остервенелые игроки, размахивающие деньгами... все детали ничем не отличались от обычных, но в воздухе, казалось, витал какой-то странный запах, трогавший его невротический инстинкт. Что именно это было? ВзглядВу Юйвернулся на ринг только для того, чтобы увидеть, как вьетнамец смотрит на него, медленно улыбаясь и обнажая черно-желтые зубы – результат длительного пристрастия к щелочным стимуляторам, которые разъедали его рот. Дин! Ведущий быстро отступил назад и крикнул: «Начинайте!»   "Идти! Идти! Продолжать! Продолжать! Идти!" «Забейте его до смерти! Убей его!" «Бой, бой, бой, бой, бой!» Прежде чем звук колокола затих, вьетнамец бросился на У Ю, как молния.Ву Юйбыл готов и осторожно отступил на несколько шагов. В одно мгновение мимо его правого уха пронесся порыв ветра, когда толстая нога вьетнамца рассекала воздух и с громким «бухом» ударила по опоре ринга, раскачивая толстые веревки, удерживавшие кольцо на месте. Если бы эта нога попала в него, не только его мозг взорвался бы на месте, но и череп был бы разбит. Фатти, владелец спортзала, был ошеломлен смертельным нападением вьетнамца.Он вскочил с широко открытыми глазами и увидел, как Ву Юй двигался, как тень, бесшумно отступая на несколько шагов, пока его спина не оказалась у веревок. В следующий момент его нога вылетела прямо в горло У Юя!   «Черт!» Прежде чем Фатти успел закончить свое проклятие,Ву Юйоткинулся назад всем телом. Пальцы ног вьетнамца задели горло У Юя менее чем на полдюйма. Веревки сразу же заставили У Юя отпрыгнуть назад и схватить вьетнамца за ногу еще до того, как он приземлился.Ву Юйприсел и нанес мощный размашистый удар ногой, от которого вьетнамец отлетел на полметра, прежде чем тот рухнул на землю! Толпа дико аплодировала: «Потрясающе! Тело вьетнамца вылетело из ринга, но прежде чем он смог снова удариться о землю,Ву Юйуже приблизился к нему. Он с громким стуком прижал одно колено к груди мужчины, а затем ударил его кулаком по лицу. Кровь хлынула из носа и рта мужчины, когда он выплюнул половину зуба.   «Бой, бой, бой, бой, бой!» "Отличная работа! Так красиво!" "Идти! Идти!" Крики и крики чуть не обрушили крышу. Среди волнения только Фатти, казалось, почувствовал что-то необычное, пристально глядя на кольцо с широко открытым ртом. У Ю обычно был консервативен и осторожен, никогда не проявляя такого желания атаковать, как будто хотел как можно скорее закончить бой. Почему это было? Ему не терпелось получить деньги? Или что-то было не так? Его пальцы издали легкий треск, когда они ударили по челюсти вьетнамца, и Ву Юй знал, что следующий удар будет последним.Он схватил противника за шею и ударил его кулаком по лицу, но на этот раз услышал лишь щелчок! Левая рука вьетнамца закрыла ему обзор, а ладонь схватила кость кулака У Юя. Его окровавленное лицо даже ухмылялось свирепой улыбкой, как будто он не чувствовал никакой боли. «Разве так легко обменять свою жизнь на деньги?» Он говорил по-вьетнамски, но Ву Юй сразу понял. Но прежде чем он успел среагировать, правая рука вьетнамца метнула вспышку света между щитками на запястьях, а затем ВВу Юй почувствовал ощущение холода на внешней стороне бедра. Кровь хлынула. Это был пружинный нож! Когда нервы напряжены, человек на самом деле не чувствует боли, но инстинкт заставляет тело реагировать. Ву Юй поддержал себя одной рукой, а другой схватился за рану, но слишком поздно понял, что не следовало так реагировать. В следующую секунду у него закружилась голова, его центр тяжести изменился, и вьетнамец встал, завел руку за спину и злобно ткнул локтем в спину У Юя. Его ребра треснули, Ву Юй сплюнул кровь и упал на землю. Раздавались вздохи, свист и ругательства, а Фатти широко открыл рот и сжал кулаки. Но с точки зрения зрителей они не могли видеть, что только что произошло, и никто не знал, почему ситуация внезапно изменилась. Вьетнамец прошептал на ухо У Юю: «Разве тебя никто никогда не учил не преграждать путь людям?» Прижавшись одной стороной лица к земле, взглядВу Юйбыл устремлен на арену внизу. Его зрение на несколько секунд затуманилось из-за сильной боли, но он быстро понял, откуда исходило это тревожное чувство – первые три ряда многолюдной публики были заполнены лицами Юго-Восточной Азии, с темной кожей, широкими бровями, плоскими носами, и толстые губы.Хотя это не было сразу очевидно, Ву Юй, который долгое время жил вдоль китайско-бирманской границы, мог с первого взгляда определить разницу в расовых особенностях. Это не были местные жители Цзиньхая, но в зале под ареной прятались несколько вьетнамцев!   «Я больше не могу вмешиваться, — сказал вьетнамец хриплым и искаженным голосом, — и вам не следует больше думать о вмешательстве. Зрачки У Юя сузились, он стиснул зубы и попытался повернуться. Но затем краем глаза он заметил вспышку резкого света, и на него уже обрушилось блестящее лезвие! В это же время наверху в баре.   — Извините, сэр, пожалуйста, подождите немного.

Главный официант вежливо заблокировал Бу Чунхуа и сказал с улыбкой: «Подземный этаж сегодня закрыт.  Несмотря на громкую музыку на первом этаже, крики и аплодисменты снизу все еще были слабо слышны. Бу Чунхуа отвел взгляд и спокойно оценил ситуацию. Он увидел, как несколько охранников бара постепенно собрались вокруг него, незаметно заманив его в ловушку.   "Не открыт?"

Бу Чунхуа слегка прищурился.

«Так этот переполох вызван тем, что ваши охранники проводят военные учения?» Главный официант засмеялся и сказал: «Сэр, вы шутите. На самом деле, внизу находится наша VIP-зона, и мы впускаем только VIP-клиентов, которые уже получили членские карты, так что…» Бу Чунхуа кивнул и огляделся, небрежно подняв подбородок.

«Где я могу получить членскую карту?» В первые годы, когда Бу Чунхуа не был так известен в системе общественной безопасности, как сейчас, он выполнил несколько секретных миссий, и его способность реагировать на чрезвычайные ситуации выдержала испытание. Если бы ему дали время на подготовку, даже если бы ему пришлось переодеться, он бы не применил тот агрессивный подход, который использовал сейчас, ведя себя как богатый и высокомерный молодой человек. Но теперь он был беспомощен. На нем были длинные брюки и кожаные туфли, которые были неуместны в атмосфере бара. Если кто-то обращал немного внимания, то замечал пуговицу в кармане его брюк, выполненную в стиле полицейской формы. Маскировка, светские разговоры и лесть приведут лишь к еще более непредсказуемым последствиям. «Сэр, извините, но в последнее время у нас не было никаких действий с членскими картами».

Главный официант шагнул вперед, чтобы заблокировать Бу Чунхуа, пытаясь тактично провести его обратно в зону карт.

«Если он вам нужен, вы можете оставить свою контактную информацию в WeChat, и я обязательно сообщу вам, когда в следующий раз у нас будет мероприятие по членской карте». Это был конец. Бу Чунхуа оглянулся и увидел, как охранник шепчет ему в наушник, понимая, что он уже вызвал их подозрения. Что ему теперь делать: вызвать подкрепление или прорваться силой? Бу Чунхуа сделал паузу, и в этот момент его телефон завибрировал от нового сообщения от Цай Линя: «Два месяца назад полицейский участок на улице Юнли получил сообщение о том, что бар Iron Blood Bar участвовал в незаконных азартных играх по боксу! Капитан Бу, оставайтесь здесь, мы с Ляогэ приведем подкрепление!»   – Незаконные азартные игры в бокс. Травмы У Юя, его записи о позднем приходе и раннем уходе, множество сумок с деньгами в сейфе — все это мгновенно промелькнуло в голове Бу Чунхуа, и ответ стал кристально ясным. В это же время официант с огромной силой толкнул противопожарную дверь за охранником, ведущую в подвал. Снизу раздалась волна гневных криков и визгов. Даже метрдотель не смог остановить Бу Чунхуа, когда они оба обернулись. Они увидели, как официант запаниковал, схватил охранника и выкрикнул несколько слов. В это же время в коридор выбежали несколько охранников. Лицо метрдотеля резко изменилось.Бу Чунхуа строго спросил: «Что произошло на боксерском поединке?»   — Нет, ничего, ты, ты, не надо… Главный официант заикался, но прежде чем он успел закончить, он увидел, как красивый и проницательный мужчина перед ним оттолкнул его в сторону и быстро бросился вниз. Охранник закричал и бросился остановить его, но прежде чем он успел приблизиться, его ударили ногой в грудь, и он отлетел назад в кабинку, в результате чего стаканы и бутылки упали на пол. Главный официант крикнул: «Остановите его!» С громким грохотом Ву Юй схватил одной рукой запястье вьетнамца, а другой сжал лезвие ножа, острый кончик ножа остановился недалеко от лба вьетнамца. Кровь хлынула из его руки!   «У него есть нож!»   "Что за чертовщина? Возвращайте деньги! Отдай это обратно!!" Публика под рингом взорвалась, как кастрюля с кипящей водой, все подпрыгивали и кричали, кто-то аплодировал, кто-то ругался, кто-то понимал, что ситуация не очень хорошая, и кричал, требуя вернуть свои деньги, а кто-то даже аплодировал и кричал от радости. Круглое тело Фатти подпрыгнуло, как резиновый мячик, громко ругаясь: «Охрана! Безопасность! Останови его! Останови его! Ему не пришлось отдавать приказ во второй раз. Притаившиеся в толпе охранники уже бросились вперед, но были тут же заблокированы вьетнамцами первых трех рядов, которые ругались и ворчали. В этом хаосе были разбиты бутылки, брошены стулья, и вся ситуация быстро превратилась в кипящую кастрюлю с горячей кашей. «Откуда он взялся? Как он посмел вести себя так высокомерно на моем месте?» Толстый босс был в ярости и пытался наткнуться на ринг. Но вьетнамский мастер бокса подошел, схватил его за спину, потянул вниз и оттолкнул назад. Толстяк споткнулся и упал на землю, схватившись от боли за ягодицы и ругаясь: «П*** ты… помоги! Помощь!!" Вьетнамский мастер шагнул вперед и без колебаний схватил его за воротник, а затем яростно замахнулся кулаком, в результате чего толстый босс потерял равновесие, и из его носа пошла обильная кровь.   — Думаешь, тебе это еще сойдет с рук? Ву Юй лежал на земле, пристально глядя на лезвие перед собой, и сказал на ломаном вьетнамском языке: «Посмотри на себя сейчас, кто осмелится пригласить тебя выступить?» Вьетнамский боксер полустоял на коленях на земле, изо всех сил толкая лезвие ножа вниз, его глаза были полны желтоватого оттенка наркотической зависимости: «Меня больше никто не приглашал, ты отрезал мне путь…» В мгновение ока Ву Юй понял, что он был слишком агрессивен в своем боевом стиле, что приводило к травмам и смертям в боях в подземных игорных заведениях Вьетнама. Он разработал безжалостную технику боя, основанную на принципе «убей или будешь убит». После нелегальной иммиграции на материк он хотел быстро сделать себе имя и заработать много денег, но продолжал безрассудно сражаться и нажил много врагов. Его недавнее поражение в баре «Железная кровь» было всего лишь оправданием. Настоящая причина заключалась в том, что он нарушил неписаные правила подпольного бойцовского сообщества, напав на своего противника после обратного отсчета.Теперь он был в отчаянии и чувствовал, что у него нет будущего в подпольном мире боевых искусств, и он подумывал вернуться в свой родной город во Вьетнаме, где бои были еще более жестокими и кровавыми, но деньги были гораздо меньшими, чем он мог себе позволить. мог бы сделать в Цзиньхае.   «Это ты сам виноват, — выдохнул У Ю, стиснув зубы, — такие жадные люди, как ты, никогда не покинут ринг живыми!» Вьетнамец взревел и внезапно вытащил нож, чтобы нанести удар, но в то же времяВу Юйсогнул колено и ударил ногой, используя свои экстремальные боевые искусства и решительную силу, ударив противника в грудь и отправив его в полет! Пружинный нож вьетнамца вылетел из его руки, и несколько его ребер с хрустом треснули. Он упал на землю с громким стуком. Этот молниеносный удар был действительно мощным. Если бы он целился немного ниже, внутренние органы его противника были бы разрушены.Ву Юймолча выругался и встряхнулся, чтобы выбраться с ринга. Однако внешняя часть его правого бедра была ранена, и он почувствовал острую боль, из-за которой его правое колено потеряло контроль, и он упал на колени. Он подумал про себя, что это нехорошо. И действительно, у накачанного наркотиками боксера было гораздо больше выносливости, чем обычно. Всего через полсекунды вьетнамец снова встал и бросился вперед, как мускулистый танк с налитыми кровью глазами. Он поднял У Юя в воздух и резко швырнул его на землю! У Юя зазвенели барабанные перепонки, а внутренние органы сжались. На самом деле звука не было, но в этот момент Ву Юй, казалось, услышал звук ломающихся костей.Его зрение стало красным, затем черным, и внезапное изменение было слишком быстрым, чтобы от него можно было защититься. Градоподобные удары уже обрушивались! Туп!! Бу Чунхуа схватился за подлокотник и оттолкнул метрдотеля в сторону. Он жестко приземлился, схватил охранника за воротник, использовал его как живой щит и разбил защитную дверь спиной охранника. Сильный запах алкоголя, ослепительный свет и крики понеслись к нему. Бу Чунхуа одним ударом отбросил охранника, глубоко вздохнул и посмотрел на хаотичную сцену. Затем его глаза сузились, и он увидел кольцо недалеко. Под светом прожектора боксерского ринга вьетнамский боец вскочил на ноги, почти теряя рассудок от двойной стимуляции наркотиками и кровью. Он поднял пружинный нож, который только что упал на пол, и холодный свет просвистел в воздухе. Годы инстинктов жизни и смерти заставили Ву Ю рефлекторно уклониться, согнуться и заблокировать нож тыльной стороной ладони. Но как раз в тот момент, когда нож собирался брызнуть кровью в трех футах от него, огромная сила пришла сзади вьетнамского бойца, и его оторвало от земли и швырнуло на пол! Огромный удар по его черепу заставил этого мускулистого мужчину потерять способность двигаться за считанные секунды. Он даже не мог видеть, кто нападал, и только чувствовал, как его грудь ударило железным коленом, его живот сжался, а кровь хлынула из горла. Кто, черт возьми, это был?! Вьетнамский боец сошел с ума, отчаянно размахивая пружинным ножом. Затем он услышал звук хруста запястной кости, вырванной из сустава силой, похожей на пару плоскогубцев. От сильной боли у него закружилась голова, и он увидел нападавшего, нависшего над ним, с холодным и ужасающим выражением в янтарных глазах. Это было последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание. Бу Чунхуа вывернул свое искривленное и болтающееся запястье, а затем локоть, который издал резкий звук, когда был вывихнут. Затем он вывернул все плечо в ужасную форму, заставив вьетнамца закричать, кровь хлынула из его рта и носа, а его передние зубы выпали.Он тщетно дергался и пинался, но второй удар был еще сильнее, и был слышен звук раздробленной кости его брови! Вьетнамец потерял сознание и был полностью парализован. Неожиданно Бу Чунхуа не остановился на достигнутом. Он поднял волосы мужчины и ударил его изуродованным лицом о колонну позади него. Хлопок! Хлопок! Хлопок! Звук механического удара был ужасающим. Ву Юй, шатаясь, поднялся на ноги и, не обращая на все внимания, схватил Бу Чунхуа сзади и потащил его назад на другую сторону ринга. Вьетнамский боец упал на землю, как разбитый мешок с песком, совершенно неподвижный, только у него дергались нервы.   «Не трогай его, не трогай его…» Ву Юй не осмелился взглянуть на холодное и сердитое лицо Бу Чунхуа и использовал почти всю свою смелость, чтобы прижать его к столбу. Он увидел, что кожа на костяшках пальцев Бу Чунхуа стерлась от чрезмерного избиения, и сочилась кровь, не зная, была ли это его собственная или кровь вьетнамского бойца.   «Не стоит пачкать руки», — выдохнул У Ю, крепко сжимая руки Бу Чунхуа, его голос был хриплым и грустным. «Эти вещи того не стоят… не стоят того, чтобы пачкать руки».

«Он не стоит пачкать твои руки», — Ву Юй крепко схватил руки Бу Чунхуа и ахнул: «Эти вещи… они не стоят того, чтобы пачкать твои руки». Лицо У Юя было бледным, и кровь текла по его щеке и носу из раны на лбу. Боль, которую он пережил, и хаос в баре придали его лицу странное напряжение. Бу Чунхуа посмотрел на него, его грудь пылала от гнева. Он с силой убрал руку и поднял холодное лицо У Юя, пытаясь заставить его посмотреть на себя. — Значит, ты знаешь, что сюда не то место? «…»   — Ты знаешь, насколько это опасно?Ву Юйвыдохнул горячий, ржавый воздух и покачал головой, подталкивая Бу Чунхуа, показывая, что ему следует быстро уйти. Но в этот момент из зала послышался громкий грохот: семь или восемь вьетнамцев взяли полные бутылки и яростно их разбили. Под крики толпы они выскочили на сцену и бросились к ним двоим, гневно ругаясь. Бровь Бу Чунхуа почти коснулась глазниц, когда он быстро взглянул вниз. Все, что он мог видеть, это хаос: люди толкаются и толкаются, обломки сломанных стульев, ножек столов и разбитые бутылки разбросаны по полу. Охранники не смогли контролировать беспорядковую ситуацию. Он почувствовал укол в сердце и толкнул У Юя за собой, закатав рукава рубашки. «Скоро прибудут Ляо Ган и его люди, чтобы подкрепить нас. Вы должны уйти немедленно!»Ву Юйнаконец удалось выдавить: «Тебе не следовало приходить сюда…»   «Должен ли я просто смотреть, как ты умираешь?!» Голос Бу Чунхуа был полон гнева.В этот момент лидер вьетнамских боевиков бросился на них, ругаясь в гневе. Бу Чунхуа схватил его за руку и перекинул через плечо, швырнув на ринг. Вьетнамский боксер с громким стуком ударился лицом вниз о твердый бетонный пол, повсюду разбрызгивая кровь.   "Ах!" «Ааа!» Толпа внизу закричала и рассеялась, словно наводнение. Тем временем кто-то схватил Бу Чунхуа за воротник рубашки, а хозяин вьетнамца поднял бутылку и взревел, готовый нанести удар. Бу Чунхуа уклонился от атаки, наклонив голову. Тяжелая бутылка пролетела мимо его тела и разбилась о кольцевой столб. Алкоголь плеснул на него, а мастер боевых искусств все еще держал разбитую бутылку, готовый нанести новый удар. В эту долю секунды измученный Ву Юй выдохнул и наступил на окровавленный нож, валяющийся на полу. Он зацепился за ручку пальцами ног и с щелчком схватил ее. В мгновение ока он порезал предплечье мастера боевых искусств, кровь хлынула фонтаном.   «Убийство! Убийство!»   "Убей их!"   «Аааааа...» Некоторые кричали в гневе, некоторые убегали, даже охранникам было все равно, они бросились к безопасной лестнице. Группа вьетнамцев выкрикивала непонятные грязные слова и бросилась как сумасшедшая с красными глазами.Ву Юйсхватил Бу Чунхуа и отступил под кольцо. В этой почти вышедшей из-под контроля ситуации, никто не заметил, что в углу зрительского места рука Линь Чжэна застряла в кармане куртки и чувствительно смотрела в потолок. Знакомый звук донесся слабо из-за входа в бар наверху. Он знал, кто это.Линь Чжэн вздохнул и, наконец, вытащил из кармана пистолет, направил его в потолок и без колебаний нажал на спусковой крючок. Хлопок! Толпа вдруг остановилась, как будто была нажата кнопка паузы, а затем второй выстрел: Бам! Вокруг воцарилась тишина, и на глазах у всех Линь Чжэн опустил пистолет и вытащил значок: «Не двигаться! Полиция!" На ринге Бу Чунхуа, который все еще протягивал руку, чтобы остановить У Юя, моргнул, а затем услышал звук шагов, бегущих по безопасной лестнице. Ляо Ган, Цай Линь и около десяти сотрудников криминальной полиции ворвались внутрь, в одно мгновение окружив всю подземную боксерскую арену: «Не двигаться!» "Руки вверх!"   «Ложись на землю! Полиция!" Пистолет выстрелил с предупреждением, и вся сцена мгновенно оказалась под контролем. Все игроки были ошеломлены, и даже обезумевший вьетнамский боец замер. Лишь немногие оказали символическое сопротивление, и свирепые полицейские быстро сбили их с ног и надели наручники, утащили, как мешки, и кричали от боли. Щелчок! Телефон Фатти упал на землю, менее 5 секунд отображая номер 110, который он только что набрал. «Ваше время ответа такое смешное!» Круглый Фатти лежал на земле с отчаянным выражением лица. «Неужели вы не можете оставить эту драгоценную возможность сдаться беспомощному преступнику?»   «Капитан Бу! Сяо Ву!» Ляо Ган переступил через кровь и разбитое стекло, жестом приказал полиции быстро оттащить вьетнамского бойца и прыгнул на ринг. "Что случилось? С вами обоими все в порядке? Бу Чунхуа ответил не сразу, остановился, чтобы отдышаться, и повернулся, чтобы посмотреть на У Юя острыми, похожими на меч глазами. У Ю, одетый в свободную футболку и спортивные шорты, уже был в беспорядке, весь в крови, нанесенной либо им самим, либо его противником. Вращающиеся цветные огни над рингом прекратились, и осветительные огни сделали его лицо бледным, как прозрачное. Его растрепанные черные волосы падали ему на глаза, а тонкая шея доходила до воротника выцветшей желтой рубашки, обнажая странную худобу. Ляо Ган был обеспокоен и растерян. «Что произошло между вами двумя, Сяо Ву?» Ву Юй прислонился к тросу кольца, слегка согнувшись, прикрывая одной рукой незаметную рану на внешней стороне бедра. Эта неприметная поза отводила все взгляды. Ляо Ган ничего не видел, но Бу Чунхуа мог сказать это с первого взгляда — он нервничал. Он не осмелился встретиться лицом к лицу со своими коллегами, возможно, даже больше, чем не хотел встретиться со своими врагами.   «Ваша операция сегодня вечером пересекает районы.Вам нужно подать отчет в муниципальное бюро и уведомить местное подбюро, чтобы оно приехало и помогло разобраться с последствиями», — внезапно заговорил Бу Чунхуа тихим голосом, и, конечно же, внимание Ляо Гана было немедленно привлечено. «Этот вьетнамский боксер может быть причастен к злоупотреблению стимуляторами, вызывающими привыкание. Сообщите Шао из нашего подбюро, чтобы он приехал и отвез его на тест на наркотики».   "Да!" Бу Чунхуа помолчал, а затем спросил: «Машина снаружи?»   "Да, это. В чем дело? Бу Чунхуа, похоже, не заметил осторожного выражения лицаВу Юйи сказал: «Я ранен. Он выпрямился и отдал краткий приказ: «Позвоните в отделение неотложной помощи, чтобы осмотреться. Час спустя.   «Офицер, я ошибся. Вы можете меня оштрафовать и арестовать, но не я это спровоцировал. Я боролся за свою жизнь и был избит этим тупым вьетнамцем! Разве ты не видишь мои глаза и лицо? Ой, меня так не били с тех пор, как я получил 40 по математике в третьем классе. Офицер, я действительно жертва… Весь бар опустел, полицейские оцепили территорию снаружи, а всех нарушителей спокойствия надели наручники и партиями доставили в ближайший полицейский участок. У Фатти, владельца, было лицо, опухшее, как голова свиньи, и он не мог встать со своими более чем 200 фунтами жира, поэтому мог только сидеть на корточках в углу, всхлипывая и плача, пока давал показания в полиции. Время от времени ему приходилось останавливаться и сосать две трясущиеся трубки с носовой кровью. Линь Чжэн перешагнул через груды битого стекла и пустых пивных банок на земле и остановил проносившегося мимо Ляо Гана.Он мягко спросил: «Извините, вице-капитан Ляо, где Ву Юй?»   «О, У Ю…» Ляо Ган собирался ответить, не раздумывая, но внезапно заколебался. Он думал, что Ву Юй, конечно, был с нашим капитаном Бу, но почему вы, кто-то из другой системы общественной безопасности, спросил У Юя?   «Я не знаю», — Ляо Ган заставил себя изменить свои слова и сказал: «Почему бы тебе не позвонить и не спросить?» Линь Чжэн на мгновение спокойно посмотрел на Ляо Гана, затем улыбнулся и сказал: «Хорошо. Иди и делай свою работу». Ляо Ган почувствовал себя немного неловко под его взглядом и быстро ушел. В двухстах метрах от бара «Железная кровь» на тихом углу улицы был припаркован полицейский «Ивеко». Врач скорой помощи присел на корточки перед просторным последним рядом сидений и со вздохом облегчения щелкнул повязку.   «Не ходите в воду в течение недели, вовремя принимайте противовоспалительные средства и возвращайтесь на осмотр, если у вас есть такие симптомы, как лихорадка или жар в ране. Лучше всего прийти в больницу завтра, провериться и сделать рентген – не забудьте! Посмотри, какая опухоль у тебя на спине!» У Ю сел, его руки были покрыты шрамами, и он изо всех сил пытался надеть спортивные шорты. Бу Чунхуа вежливо кивнул перед сиденьем: «Я понял, спасибо. Я угощу тебя в другой раз». Доктор шумно собрал оборудование в портативную аптечку, а затем, все еще обеспокоенный, ушел, дав еще несколько инструкций. Через окно машины посреди ночи смутно были видны яркие полицейские огни на далекой улице, а у полицейской баррикады собрались толпы людей, фотографирующихся и разговаривающих, но никто не заметил большую машину, тихо припаркованную под уличный фонарь в переулке. Бу Чунхуа оглянулся и засунул руки в карманы брюк. — Деньги в вашем сейфе получены таким образом?   «…»   «В Юндяне вы не осмелились бы быть таким высокомерным, и вы не так давно пробыли в Цзиньхае, но вы уже сэкономили почти триста тысяч юаней. Вы также довольно часто появляетесь на публике. Не так ли?» Ву Юй молчал, лишь опустив голову, обнажая свои спутанные черные волосы.«Позволь мне задать тебе вопрос», — Бу Чунхуа поднял подбородок рукой, заставляя его посмотреть вверх. «Как вы думаете, чиновникам удастся избежать наказания за нарушение закона, если они промолчат?»   «Я больше не чиновник, я подал в отставку», — наконец сказалВу Юйтихим голосом. «Если хочешь, можешь арестовать меня и отвезти в местный полицейский участок». Он сказал это, потому что был уверен, что его не арестуют. Бу Чунхуа также знал, что эта уверенность исходила не от глупой и безрассудной уверенности в их отношениях, а от Линь Чжэна. Бу Чунхуа был хорошо осведомлен о том, что Линь Чжэн в частном порядке сделал для У Юя, и Сун Пин и бывший вождь Юньдяня по фамилии Фэн, вероятно, тоже знали об этом. Тот факт, что по делу «Железная кровь» не рассматривались в течение двух месяцев после того, как о нем стало известно, определенно был связан с этим двусмысленным молчаливым одобрением. У Ю очень ясно объяснил отношение этих людей и пределы того, что они могли терпеть. Он слишком хорошо осознавал ситуацию – возможно, такое тихое осознание было его инстинктом, сформированным за двенадцать лет хождения по краю. Железная, похожая на зажим рука У Юя под его челюстью приложила силу, и его лицо по инерции было отброшено в сторону. Бу Чунхуа слегка усмехнулся в носовой полости.   «Три раза, У Ю. Включая время с Лю Дунцаем, Нянь Дасином, встречу с культом в деревне Фэнъюань, и сегодня я уже в третий раз спасаю тебя. Можете ли вы сказать мне, что вы думаете?» Ву Юй устало сказал: «Я же говорил тебе, я не буду…»   — Ты не умрешь? Бу Чунхуа прервал его.«Откуда ваша слепая уверенность? Из-за Линь Чжэна?» У Ю, казалось, отказался от попыток объяснить и ничего не сказал, глядя на землю. Голос Бу Чунхуа над его головой был легким и жестоким: «Позвольте мне сказать вам, что это не так. Линь Чжэн выстрелил только после того, как услышал шум, когда Ляо Ган и его люди ворвались внутрь. До этого он просто сидел и смотрел, как тебя избивают. Единственный в этом мире, кто бросится спасать тебя, несмотря ни на что, — это я!» Сердце У Юя сжалось, как рука, и он внезапно поднял голову. В одно мгновение он встретился взглядом с Бу Чунхуа и услышал, как тот стиснул зубы, слово за словом: «Кроме меня, больше никого!» Тусклые уличные фонари поздней ночи бросали на землю квадратные пятна света через окно машины, а в остальном вся машина была погружена во тьму.   "Это так?" Ву Юй спустя долгое время заговорил хрипло. Казалось, в его тоне было что-то необъяснимое. «Откуда ваша слепая вера?» Бу Чунхуа стоял в пустом пространстве между левым и правым сиденьями, наклонившись близко к лицу У Ю, и они оба были всего в нескольких дюймах друг от друга. Каждое его слово, глубокое, магнетическое и яростно подавленное, заставляло воздух слегка дрожать. «Это из-за твоих чувств ко мне». Это был первый раз, когда они упомянули этот неявный, невысказанный термин под солнцем. У Ю замер.   «Ты мне тоже нравишься, и твои чувства ко мне ничем не отличаются». Бу Чунхуа снова приблизился, ледяная глубина его глаз сверкнула горячим светом, и сказал: «Знаешь, какие три вещи в этом мире нельзя скрыть любой ценой? Бедность, кашель и любовь». В следующую секунду он наклонился вперед, и их губы встретились в поцелуе. ГоловаВу Юйоткинулась назад, и его прижало к спинке сиденья. Это было похоже на искру, упавшую на легковоспламеняющийся и взрывоопасный материал, и фитиль сгорел дотла за несколько секунд, зажигая бушующий огонь. Бу Чунхуа схватил окровавленную руку У Юя и укусил его холодные, мягкие губы, слизывая ржавый привкус крови, который все еще оставался во рту. Казалось, его окутала тяжелая и гнетущая аура, которая не позволяла ему бороться или сопротивляться, и он мог только быть втиснутым в ее объятия. Электрические ощущения вырывались из каждого нервного окончания на теле У Юя, проносясь через его мозг, оставляя его разум пустым. Это сон? Кошмар, из которого, попав в него, он никогда не сможет выбраться? Он никогда раньше не чувствовал себя таким потерянным, все его чувства погрузились в красочное и туманное состояние, неспособный сказать, прошли ли минуты или часы.

Постепенно его онемевшие чувства начали возвращаться, но губы все еще неудержимо дрожали.   — Когда я тебе начал нравиться? — спросил Бу Чунхуа тихим голосом. «Это было тогда, когда мы вернулись из деревни Фэнъюань, и вы разгромили комнату задержания полиции, схватили директора Суна и заставили его сказать вам, где я был? Или это была та дождливая ночь, когда Бу Чунхуа взял насквозь мокрого У Юя, искупал его в горячей воде, высушил волосы, и они вдвоем прижались друг к другу под теплым светом, ели еду на вынос и смотрели телевизор? Или, может быть, это было очень давно, с неудавшимся фокусом, вкусной паровой рыбой, двумя коробками сигарет Fuchun Mountain House, которыми они обменивались, воем сирен и конфронтации, а также осторожными примирениями между ними. . У Ю опустил взгляд, его грудь быстро поднималась и опускалась, не в силах ответить.   "Когда?" Бу Чунхуа упорствовал, прижавшись лбом ко лбу У Юя. "Скажи мне." Стиснув зубы, Ву Юй внезапно схватил Бу Чунхуа за воротник рубашки и поцеловал его в ответ еще сильнее.

Вероятно, это был первый раз в жизни У Юя, когда он инициировал поцелуй с кем-то. Это было мощно и интенсивно, как будто другого шанса уже никогда не будет. Их зубы впились в губы друг друга, и на мгновение появился намек на вкус крови, который исчез в горячем переплетении их губ и языков. Ву Юй схватил Бу Чунхуа за воротник сухими, окровавленными пальцами и толкнул его обратно на сиденье. Его локоть был прижат к твердой груди Бу Чунхуа, а раненое бедро было скрещено на талии. Одно колено стояло на плюшевом сиденье, и они переплетались, как тени, тянулись вдоль длинной полосы света на полу, словно морские водоросли, покачивающиеся в морской пучине. Приглушенные стоны и слабые звуки трения одежды время от времени накладывались друг на друга, и горячее дыхание наполняло весь вагон. Затем оно вылилось из каждого окна, сметая неизвестный и далекий мир снаружи. Казалось, что в эту позднюю ночь только они двое были рядом друг с другом. Казалось, все острое и реальное за пределами кареты исчезло. Кровь Бу Чунхуа прилила ко всем четырем конечностям, а барабанные перепонки застучали. Он прижался к тонкой спинеВу Юйи не отпускал ее, пока поцелуй не высосал весь кислород из их легких. Когда их губы наконец слегка раздвинулись, они оба ахнули и посмотрели друг другу в глаза в темноте.   «Теперь ты доволен?» — хрипло спросил У Ю.   «…»   «Моя слепая уверенность не имеет ничего общего с Линь Чжэном или кем-либо еще, это из-за меня самого.Эта уверенность исходит от многих лет моей жизни, когда у меня не было тебя, — Ву Юй посмотрел на лицо Бу Чунхуа, одна нога которого стояла на земле, а одно колено опиралось на сиденье, его плечо, талия и сильное и стройное бедро. В этой позе линии были особенно резкими и отчетливыми. «Ты видишь это только один раз сегодня и думаешь, что мне нужна твоя помощь. А как насчет всех предыдущих лет? Я уже привык к такому образу жизни, и этого не изменить. Ты хочешь перетащить меня с другой стороны забора, но это изначально было невозможно. Я принадлежу по другую сторону забора. Бу Чунхуа выпалил: «О чем ты говоришь…»   «Неважно, когда это началось, просто не следовало этого говорить. Как только ты это сказал, это должно было закончиться, —Ву Юйустало улыбнулся, медленно вставая и делая полшага назад, указывая на дверь машины позади себя. «Как только ты выйдешь через эту дверь, солнце все равно взойдет завтра, а ты все равно останешься совершенным, превосходным и славным Бу Чунхуа. Мне все равно. Нам не следовало… Я вообще не должен был с тобой встречаться.   – Я вообще не должен был с тобой встречаться. Бу Чунхуа почувствовал, будто ему в легкие пронзил раскаленный нож, и он почти вскочил на ноги, но затем его инстинктивное спокойствие, которое было чрезвычайно сильным, сразу же одолело его. Внезапно всплыли всякие сомнения, как будто на него кто-то вылил ведро холодной воды.«Давно не виделись, судьба снова нас свела…»   «Извини, я бежал очень быстро, но действительно не успел вовремя…» Что случилось много лет назад, что они виделись, но так и не встретились лицом к лицу? Что значит «не успел вовремя»? Не хватило времени что-то сделать или не хватило времени, чтобы с кем-то увидеться? В голове Бу Чунхуа постепенно возникла смутная и абсурдная идея, сбивающая с толку его обычно ясное мышление. В этот моментВу Юйглубоко вздохнул и, наконец, подавил все свои эмоции, встал, толкнул дверь машины и сошел вниз.   "Что ты делаешь?" Бу Чунхуа встал и бросился к машине. "Останавливаться!" НоВу Юйпросто махнул рукой в ответ и неуверенно пошел вдоль стены к концу переулка, хромая из-за поврежденного бедра. Он мог оставить позади хаос в баре, но не мог пойти домой один с такой травмой. Когда Бу Чунхуа собирался остановить его, он услышал резкий звук торможения спереди, и черная «Ауди» остановилась у входа в переулок. Водитель вышел из машины и сам открыл заднюю дверь – это был Линь Чжэн.   «Все в порядке», — Линь Чжэн жестом пригласил У Юя войти, а затем кивнул Бу Чунхуа. — Я заберу его обратно. Бу Чунхуа поперхнулся и ничего не мог сказать. Он увидел, как Ву Юй склонил голову и сел в машину, прислонившись головой к спинке сиденья. Уличные фонари за окном машины очертили внезапные и извилистые линии его горла. Бу Чунхуа понизил голос и спросил: «Вы сказали, что мне не нужно вмешиваться в это дело, вы справитесь с этим, и это результат вашего обращения? Линь Чжэн вздохнул: «Нет, это результат твоего вмешательства. Они стояли под уличным фонарем в двух-трех метрах от двери машины, и в воздухе витало легкое ощущение противостояния. Линь Чжэн указал на бар, где вдалеке ревели полицейские сирены: «Я знал об этом подземном боевом ринге давным-давно. Неужели вы не понимаете, почему я ждал до последней минуты, чтобы принять меры, почему я просто не запретил это рискованное занятие с самого начала?» Это был риторический вопрос.   «Потому что я понимаю принцип ослабления, а не ужесточения. Бесчеловечно заключать дикого зверя в странные социальные рамки правил и положений. Вы должны найти способ дать ему выход, а простой контроль и сдерживание приведет к конфликтам, которые в конечном итоге будет трудно разрешить – как сейчас». Как и нынешняя ситуация, когдаВу Юйотправил всем заявление об отставке.   "Дикий зверь." Бу Чунхуа насмешливо повторил эти два слова, приподняв уголок брови: «Я не ожидал, что вы будете использовать это слово для описания человека, который раньше был по крайней мере высоко социализирован?» Линь Чжэн сказал: «Да, верно, я использовал это слово». Бу Чунхуа открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, он увидел, как Линь Чжэн оглянулся на дверь машины и обернулся, чтобы очень тихим голосом спросить: «Вы слышали историю героя, убившего дракона, капитана Бу? Бу Чунхуа был ошеломлен.Линь Чжэн отступил назад, кивнул ему, больше ничего не сказал и сел на водительское сиденье, чтобы завести машину.   　　· В бездне таился злой дракон, и каждый год деревне приходилось приносить в жертву молодую девушку. Каждый год молодой герой поднимал свой меч и сражался с драконом, но никто так и не вернулся живым. Пока один год кто-то тайно не проследил за новым убийцей драконов и не обнаружил, что после кровавой битвы герой убил дракона и в изнеможении сидел на его туше. Глядя на землю, покрытую сияющими сокровищами из золота, серебра и других драгоценностей, у него постепенно выросли клыки, чешуя и острые рога. Молодой убийца драконов, покоривший бездну, в конце концов превратился в злого дракона.   – «В поисках Джорджа Оруэлла в Мьянме»   　　· Несколько дней спустя. С громким грохотом Сюй Цзусинь ударил ладонью по подоконнику больничного коридора и сердито крикнул в трубку: «Бу Чунхуа!» Секретарь Оу из муниципального бюро осторожно отступил назад, вне досягаемости слюны, летящей изо рта Сюя.   «Вы пошли в бар в центре города с группой людей, чтобы заблокировать его без надлежащих процедур и документов! Подбюро Восточного города планировало использовать эту возможность, чтобы поймать несколько крупных азартных рыб, но теперь вы все испортили! Объясни мне, что ты иВу Юйделали в ту ночь на боксерском ринге в баре!» На другом конце телефона был слышен шум улицы. «Ранглер» проезжал через центр города, а Бу Чунхуа в ярких солнцезащитных очках смотрел в зеркало заднего вида. "Ничего.»   «Перестаньте говорить, как У Ю, вы двое планировали это, чтобы напасть на меня?» Сюй Цзусинь был смущен и взволнован. «Ты не можешь украсть его реплики, у тебя есть его опыт?! У тебя столько же травм, как у него?! Как ты можешь…"   «Гм, хм!» Секретарь Оу прервал его. Сюй Цзусинь собирался сказать ему, чтобы он держался подальше, если у него простуда, но когда он обернулся, он увидел, что Ву Юй выходил из кабинета врача, держа в одной руке медицинскую карту, а в другой - пакет с лекарствами, и новая белая повязка на бедре. Директор Сюй чуть не прикусил язык и быстро поправился по телефону: «Ты, ты, ну, ты не можешь так говорить, Бу. Люди приходили и уходили по коридору, и шаги У Юя внезапно прекратились, когда он услышал имя Бу Чунхуа.   "Понял. После того, как я вернусь, я напишу официальное заявление об инциденте в баре «Железная кровь» той ночью». В трубке раздался спокойный голос Бу Чунхуа: «Тебе еще что-нибудь нужно?» Сюй Цзусинь жестом предложил У Юю сесть, затем взял телефон в одну руку: «Где ты сейчас? Возвращайся скорее. Ян и его команда из Подбюро Восточного города вчера отправились в Департамент надзора, чтобы сообщить об этом. Директор Сон попросил меня убедить вас вернуться и принести две коробки фруктов, чтобы извиниться перед подбюро Восточного города».   "Извиняться?"   «Вы взяли кучу лакеев, чтобы покрасоваться на их территории. Разве ты не должен извиниться?» Перед ними вспыхнул красный свет, и Бу Чунхуа медленно замедлил ход в соответствии с потоком машин: «Ян получил предупреждение два месяца назад и ничего не поймал после того, как так долго выращивал эту рыбу. Я просто использую свою силу, чтобы компенсировать это. Должен ли я извиняться?»   — Эй, ты снова со мной споришь! Сюй Цзусинь был одновременно зол и обеспокоен и, наконец, не смог не сказать правду: «Я говорю тебе, ты должен отнестись к этому серьезно. В прошлом квартале мы не выполнили план по борьбе с наркотиками, и нам одолжили 18 человек. Их пока не вернули, а обещали платить 3% в месяц. Боимся, придут взыскивать долг! Бу Чунхуа: «……» Бог знает, что закон защищает только процентные ставки ниже 2%, но каждое бюро общественной безопасности вынуждено брать кредиты под высокие проценты под давлением квот на запрет наркотиков. В этом квартале подбюро Саут-Сити не только пришлось вернуть 18 человек, которых они одолжили, но также пришлось поймать еще 1,62 наркопотребителя, чтобы они вернулись в подбюро Ист-Сити… Загорелся зеленый свет, джип свернул с мигающими огнями, замедлил ход и въехал на стоянку больницы.Бу Чунхуа вздохнул: «Понял».   "Понял? Возвращайся быстрее, подожди минутку», — директор Сюй услышал тикающий звук включения телефона и мигание света и вдруг что-то понял: «Куда вы идете?» На длинной скамейке в коридоре Ву Юй, сидевший, опустив голову, внезапно поднял глаза. Его черные глаза пронзили взгляд, когда он посмотрел на ухо директора Сюй и громкий домашний сотовый телефон. С другой стороны звонка он услышал лишь резкий звук трущихся о землю шин. Джип Вранглер остановился. Бу Чунхуа посмотрел из окна машины на здание больницы неподалеку, беспомощно вздохнул и сказал: «Стационарное отделение онкологической больницы Медицинского университета Цзиньхай. Директор Сюй удивленно воскликнул: «Почему вы туда идете?»   «Я видел статью, анализирующую уязвимости безопасности анонимных коммуникационных технологий в академической сети. Автор — Чжан Чжисин, профессор Университета Гонгда на пенсии. Он определяет IP-адреса пользователей даркнета с помощью уязвимостей браузера. Я думаю, это будет очень полезно для отслеживания отзывов покупателей о Цинь Чуане». Имя Чжан Чжисин было ясно слышно сквозь шум коридора скорой помощи. Лицо У Юя внезапно слегка изменилось, но директор Сюй не заметил этого и крикнул в трубку: «Разве я не говорил тебе держаться подальше от этого?»   «Профессор Чжан приехал в Цзиньхай на операцию. Его дочь и зять сопровождали его в больницу. Ван Цзюлин попросил его помочь мне записаться на прием и прийти на консультацию.Если все пойдет хорошо, я вернусь в команду сегодня днем, чтобы провести совещание по делу. Директор Сюй был так зол, что у него волосы встали дыбом. "Что? Вы еще не сдались? Вы забыли, что я сказал вам отстранить вас от следствия на три дня? Эй Эй Эй…" Бип-бип-бип – этот ублюдок Бу уже повесил трубку.   «Эй, это из-за этих маленьких ребят у меня повышается кровяное давление!» Директор Сюй сердито сунул телефон обратно в карман, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и привел в порядок свои мысли, прежде чем повернуться к У Юю с улыбкой: «Сяо Ву, я прочитал твое заявление об увольнении. Сегодня госсекретарь Оу и я пришли в больницу не только для того, чтобы понять ваши травмы и физическое состояние, но и для того, чтобы честно поговорить с вами и помочь вам справиться со своими мыслями и эмоциями… Сяо Ву? Лицо У Юя слегка побледнело. Если бы подойти к нему и внимательно рассмотреть, то можно было бы заметить, что его зрачки сузились в тонкую линию.   – Чжан Чжисин.   – Отставной директор Департамента государственного управления Чжан Чжисин.   «Сяо Ву?» Директор Сюй находился у власти более тридцати лет и почувствовал, что что-то не так. "Ты в порядке?"   «О, со мной все в порядке», — вырвался из транса У Ю, вставая и глядя влево и вправо. «Извините, директор Сюй, где ванная?»   "Хм?"   «Мне внезапно нужно им воспользоваться, извините за неудобства», — кивнулВу Юйи положил свои медицинские записи, аптечку и другие вещи на скамейку, не глядя на директора Сюй и секретаря Оу, он развернулся и быстро пошел к другой конец коридора. Его темп был необычайно быстрым, как будто рана на бедре не влияла на его движение. В то время больница была полна людей, ожидающих в очереди, людей, приходящих и уходящих за лекарствами, и медсестер, толкающих тележки. Выражение лица и походка У Юя оставались совершенно нормальными, когда он отошел от директора Сюй и остальных и дошел до конца коридора. Вместо того, чтобы толкнуть дверь туалета, он повернулся и пошел вниз по лестнице, делая по три шага за раз. Рана пульсировала из-за недавней смены повязки, но его это не волновало. Его шаги становились все быстрее и настойчивее, пока он почти не оторвался от очереди оплаты больницы, не поспешил за ворота и сразу же был встречен палящим солнцем и шумными, пыльными улицами. Ву Юй поймал такси и сел в него.Он инстинктивно опустил голову и повернулся лицом к салону машины.   — Привет, куда ты идешь?   "К…" Неизвестная сила внезапно заставила голос У Юя резко оборваться. Его кадык слегка соскользнул, когда он проглотил адрес своего дома, который вот-вот выскользнет из его рта.   «…Главная больница Медицинского университета Цзиньхай». Его голос был ровным, с намеком на неуловимое напряжение в конце: «Отделение онкологии». Водитель отреагировал и включил счетчик, повернув переднюю часть машины в сторону оживленной улицы. Никто не заметил «студента колледжа» с рюкзаком, стоящего перед больницей и смотрящего на задние фонари уезжающего такси. В его глазах появилась холодная улыбка, затем он надел шлем, завел мотоцикл и поехал следом.   　　· Больница Медицинского университета Цзиньхай, стационарное здание. Просторный коридор был заполнен инвалидными колясками, и медсестры заставляли пациентов неторопливо гулять под полуденным солнцем, светящим через подоконники. Бу Чунхуа пронес корзину с фруктами по длинному коридору и подошел к двери индивидуального отделения высокого ранга в конце коридора, где на двери было написано три иероглифа: Чжан Чжисин. Было ровно два часа дня, время, которое он договорился с остальными. Бу Чунхуа снял солнцезащитные очки, постучал в дверь и осторожно толкнул ее. Внутри просторной одноместной комнаты стулья, диваны и тумбочки с обеих сторон были заставлены цветами, подарками, корзинами с фруктами и другими предметами, ослепляющими на первый взгляд.Посреди комнаты стояла кровать с белоснежной простыней и лежащий на ней старик с седыми волосами. В руке у него висела капельница, и он крепко спал. У кровати стоял очень красивый молодой человек лет тридцати, держа в руках рамку с фотографией и глядя на нее сверху вниз. Когда он услышал шум, он поднял голову и увидел Бу Чунхуа, стоящего у двери палаты с корзиной с фруктами.   "Кто ты?"   «Здравствуйте, извините за беспокойство». Бу Чунхуа вежливо понизил голос и указал на кровать: «Вы профессора Чжана…?» Он слышал от Ван Цзюлина, что Чжан Чжисина сопровождали его дочь и зять, которые работали в Цзиньхае, когда ему делали операцию. Он подумал, что молодой человек был зятем Чжана, но неожиданно молодой человек отложил рамку с картиной и мягко сказал: «О, вы пришли в неподходящее время. Дочь профессора и ее муж только что пошли на работу, а профессор принимал лекарства перед сном. В каком ты классе? Если удобно, не могли бы вы оставить карту? Я скажу им, когда они вернутся. Бу Чунхуа сразу понял, что все цветы и корзины с фруктами в комнате, вероятно, были присланы студентами, пришедшими в гости, и молодой человек, естественно, включил себя в число студентов Университета общественной безопасности, пришедших навестить пациента.   «Мне жаль, если я ввел вас в заблуждение. Я из Колледжа уголовных расследований и работаю в Бюро общественной безопасности Цзиньхая», — Бу Чунхуа из вежливости пожал молодому человеку руку и сказал: «Моя фамилия — Бу. Я договорился о встрече с профессором Чжаном, чтобы прийти сюда сегодня и спросить его совета по некоторым вопросам. Но, судя по всему, сейчас не лучшее время для этого.» Была ли это иллюзия или нет, Бу Чунхуа почувствовал, что выражение лица молодого человека стало немного бледным, когда он услышал, что он не из того же университета, что и он. И когда он услышал, что Бу Чунхуа был сотрудником местной системы общественной безопасности, в его выражении лица появилось тонкое напряжение, которое было нелегко обнаружить. Когда он снова заговорил, тонкое чувство знакомства с однокурсником действительно исчезло: «Значит, вы местный лидер. Прошу прощения за неуважение». Бу Чунхуа сказал: «Я всего лишь обычный следователь, не достойный такого звания. Могу я знать ваше имя?" Это был самый простой вопрос, но молодой человек на мгновение заколебался, хотя это была всего лишь мгновенная пауза: «Моя фамилия Ян, и я работаю на юго-западе Китая. Я просто проездом в командировке.   – Ян. Бу Чунхуа пришла в голову странная мысль: у него та же фамилия, что и у Янь Се.

У молодого человека по фамилии Ян были сухие и слегка холодные ладони, и он не проявлял большого энтузиазма. Он отпустил меня после короткого рукопожатия. Бу Чунхуа посмотрел в ту сторону, где он стоял, и увидел, что прикроватная тумбочка в палате продвинутого уровня была очень просторной, с цветами и несколькими рамками для фотографий. Каждая фотография представляла собой групповую выпускную фотографию с тиснением «Университет общественной безопасности XX класса XX класса». Неясно, принес ли их пожилой мужчина из дома или ему подарили студенты, которые навещали его в последние несколько дней. Молодой человек только что внимательно рассмотрел одну из рамок и случайно положил ее перед собой. Взгляд Бу Чунхуа упал на него и внезапно замер.   «Медсестра сказала, что профессору, возможно, придется еще немного поспать, прежде чем он проснется, — вежливо спросил молодой человек. — Офицер Бу должен подождать? Или мне перезвонить в другой день?» Бу Чунхуа не ответил. Проследив за его взглядом, в центре первого ряда фотографии был профессор Чжан Чжисин, сделанный более десяти лет назад, с черными волосами, которые еще не поседели. Сложив руки вместе, он стоял прямо и улыбался в камеру. Третьим студентом справа от профессора Чжана был молодой человек перед ним, с тех пор почти не отличавшийся внешне, легко узнаваемый с первого взгляда. А студент, второй справа от профессора Чжана, был студентом слева от молодого человека, и Бу Чунхуа потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его недоверчивое лицо. Это был У Ю.Это действительно был У Ю!   «Офицер Бу?»   "Да." Бу Чунхуа пришел в себя и быстро сказал: «Со мной все в порядке. Я просто подожду здесь, пока профессор Чжан проснется». Выражение лица молодого человека было немного тонким, и Бу Чунхуа мог сказать, о чем он думал: в порядке ли разум этого офицера Бу? У Чжан Чжисина была ранняя доброкачественная опухоль, которую уже удалили хирургическим путем, поэтому его состояние не было критическим. Даже в этом случае мало кто будет сидеть и ждать, пока пациент проснется и поможет ему с делами. Реакция Бу Чунхуа была не только неожиданной, но и уникальной.   — Тогда, пожалуйста, сядьте. Молодой человек обладал хорошими манерами и проглотил свой отказ. — Я налью тебе стакан воды. На этом этаже больницы располагалась небольшая чайная, где врачи, медсестры и семьи пациентов могли питаться горячим питанием. Молодой человек вышел за дверь, и Бу Чунхуа услышал, как его шаги стихли. В следующую секунду он внезапно встал с дивана и взял рамку с фотографией. Его глаза мгновенно изменились. Если спокойная и тонкая фотография в старом деле Се Цяньшаня в центре заключения уже сильно отличалась от настоящей, то студент колледжа на выпускной фотографии был на первый взгляд совершенно другим человеком, с блестящей и потрясающей внешностью. На мгновение Бу Чунхуа не захотел верить своим глазам, но разум подсказывал ему, что он не ошибается. Черты человека, форма тела, темперамент и даже выражение лица могли меняться со временем, особенно для такого человека, как У Ю, который пережил двенадцать лет жизни и смерти.Однако такие особенности, как высота глаз, расстояние между зрачками и пропорции лица, не сильно изменятся, если не будет проведена пластическая операция. Самое главное, внешность У Юя была слишком узнаваема. Не каждый мог быть таким, как он!   «Я не смог продолжить учебу и бросил учебу после встречи с Чжан Бомином…»   «Полицейская академия расширяется с каждым годом, но количество должностей остается прежним. Без денег, связей и хороших оценок, куда еще мы можем пойти, кроме как рискнуть?» Бу Чунхуа не знал, то ли аплодировать превосходным актерским способностям У Юя, то ли вздыхать от собственной наивности. Он должен был знать, что трансграничная секретная операция такой высокой интенсивности, важности и двенадцатилетнего проникновения не может просто захватить ребенка, бросившего полицейскую академию; человек, выбранный машиной страны, должен быть выдающимся во всех отношениях, от рождения до качества, самым острым и самым верным оружием на поле боя.   «Он снова солгал мне», — подумал Бу Чунхуа. Это было ожидаемо и разумно. Бу Чунхуа стиснул зубы, зная, что на многих выпускных фотографиях на обороте напечатано имя студента. Он уже собирался перевернуть раму рукой, но в этот момент из полузакрытой двери больничной палаты послышались шаги, и молодой человек по имени Ян вернулся с чашкой воды. В одно мгновение Бу Чунхуа мог только развернуть кадр и посмотреть на себя. Увидев это, молодой человек вошел с одноразовым бумажным стаканчиком и удивился: «Вы…»   — Извини, я просто смотрел. Бу Чунхуа небрежно потряс фотографию и спросил: «Господин. Ян, ты выглядишь так же, как и десять лет назад. Это твое выпускное фото?»   «О, это не то». Молодой человек поставил чашку перед диваном, посмотрел на нее и сказал: «Это фотография окончания нашей военной подготовки со второго курса. На самом деле изменений произошло много, все изменилось».   -На втором курсе.Ву Юйна фотографии, возможно, даже не исполнилось двадцати, а может быть, всего восемнадцать или девятнадцать. Мысли Бу Чунхуа метались, но на поверхности он оставался спокойным. "Да все верно. Наш выпускной класс был таким же. Некоторые заняли более высокие должности, некоторые пожертвовали собой, и я слышал, что некоторые оказались в тюрьме». Молодой человек особо не рассказал о тюрьме и просто сказал: «Понятно». Бу Чунхуа кивнул и продолжил внимательно изучать фотографию, заметив, что молодой человек не решается говорить, его правый указательный палец слегка дернулся, но он не сделал ни движения. Бу Чунхуа знал, что происходит в голове молодого человека, но сделал вид, что не заметил, и продолжил изучать фотографию. Через несколько секунд он вдруг заметил еще кое-что необычное. Профессор Чжан Чжисин — третий человек справа от молодого человека по фамилии Ян. У него слегка поджатая губа и серьезное выражение лица, а лицо и взгляд слегка повернуты влево, как будто он намеренно избегает камеры.Второй человек — Ву Юй, от которого исходит юношеская и энергичная аура, просто стоя там. Он кладет руку на плечо молодого человека справа от него, явно указывая на тесную связь между ними. Слева от У Юя стоит молодой человек лет двадцати пяти или двадцати шести. Черты его лица стали еще более зрелыми и красивыми, и он довольно высокий, выделяясь среди группы восемнадцати-девятнадцатилетних студентов. Он улыбается и слегка поворачивает голову в сторону У Ю. Однако Бу Чунхуа заметил, что, хотя Ву Юй обнимал молодого человека по фамилии Ян, его голова и лицо были повернуты больше влево. При ближайшем рассмотрении он понял, что все тело У Юя было слегка наклонено к молодому человеку слева от него, и наиболее очевидной деталью было то, что их плечи не находились на одной горизонтальной линии. Бу Чунхуа проработал следователем по уголовным делам более десяти лет и хорошо разбирался в этих тонких сигналах языка тела. Он знал, что они имеют в виду:Ву Юйбыл очень близко к молодому человеку слева от него. Вопрос был в том, кто этот человек?   «Когда мы фотографировали выпускной, в первом ряду стояли только те, кто показал себя исключительно хорошо. Господин Ян, должно быть, тогда был выдающимся человеком. Молодой человек смирился и ответил: «Вы мне льстите. Я просто сделал все возможное, чтобы получить высшее образование». Бу Чунхуа кивнул и внезапно указал на молодого человека слева от У Юя: «Это твой классный руководитель?» Молодой человек помолчал, прежде чем ответить: «Нет, он наш старший научный сотрудник в аспирантуре». «Он также прошел военную подготовку в Университете общественной безопасности?» «Нет, он этого не сделал.«Тогда почему он с тобой сфотографировался?» Нерешительное выражение лица молодого человека стало более очевидным, но Бу Чунхуа, похоже, ничего не понял и продолжал пристально смотреть на него. Через некоторое время молодой человек неохотно ответил: «Он здесь не для военной подготовки, он… сын нашего профессора. Им оказался сын Чжан Чжисин. Сначала Бу Чунхуа не отреагировал, но через две секунды он внезапно почувствовал, будто его ударила молния. Глядя на фото, он кое-что понял — в первые годы у него были хорошие отношения с У Юем, у них обоих была одна и та же фамилия Чжан, и они оба окончили Университет общественной безопасности. Они вместе появились на одной старой фотографии. Может быть, этот человек был…! В ушах Бу Чунхуа звенело, когда он понял, что приближается к чему-то очень важному. Если бы он надавил немного сильнее, он смог бы прорвать последний слой оконной бумаги, и скопившаяся пыль вылилась бы наружу, открыв правду, которую все знали, но притворялись, что ее не существует в течение стольких лет. Однако было одно «но» — молодой человек с фамилией Ян перед собой оказался на удивление молчаливым. Его уклончивость раньше объяснялась не тем, что он был поверхностным, а по какой-то неизвестной причине он сознательно отказывался говорить что-либо о своих студенческих годах. Как он мог заставить его говорить?   «Ах, понятно, — Бу Чунхуа отпил воды из стоящей перед ним одноразовой чашки и улыбнулся, — действительно талантливый молодой человек. За эти две-три короткие секунды у него была возможность отдышаться и быстро подумать. В этом мире много посредственных людей и лишь единицы по-настоящему талантливых. Чрезвычайно талантливых людей можно разделить на два типа: один тип похож на У Ю, который внешне не проявляет никаких признаков выдаемости, очень нежный и тихий. Пока вы не прикасаетесь к его чувствительным местам, он, возможно, никогда в жизни не захочет показать свою силу. Другой тип похож на молодого человека перед ним, который может раскрыть свой талант через слова, действия, поведение и ауру всего одним взглядом. Он из тех, кто не против показать свое преимущество другим, по крайней мере, Бу Чунхуа. Такого человека нелегко поймать в ловушку, и, учитывая его отношения с Чжан Чжисином, если Бу Чунхуа скажет что-то, что затронет чувствительную точку, он, возможно, без колебаний вышвырнет его. Скорость мысли, отточенная за более чем десятилетнюю работу по расследованию уголовных преступлений, очень помогла Бу Чунхуа в этот момент. Он поставил чашку, посмотрел на холодное лицо молодого человека и мгновенно принял в своем сердце очень смелое решение.   «Неудивительно, что я почувствовал, что он знаком с первого взгляда, когда вы сказали, что его фамилия Чжан, я внезапно вспомнил.Бу Чунхуа указал на молодого человека на фотографии и улыбнулся: «Несколько лет назад, когда я был в командировке на юге, я встретил твоего старшего одноклассника, и мы даже ужинали вместе. Молодой человек, каким бы проницательным он ни был, не мог ожидать, что Бу Чунхуа скажет такое, и выражение его лица значительно напряглось. "Ой? Вы встречали его раньше?   «Да, но это было несколько лет назад – это действительно совпадение. Мы все были знакомы, но я пришел к господину Чжану только сегодня, и это очень неловко!» Лицо молодого человека было смутно подозрительным и неуверенным. Бу Чунхуа сделал вид, что не заметил этого, и спросил с улыбкой: «Так Чжан Бомин все еще в Юндянь? Его, должно быть, повысили в должности, верно?» Когда Бу Чунхуа произнес три иероглифа «Чжан Бо Мин», зрачки молодого человека внезапно расширились, а затем сразу же сузились. Словно огромный валун внезапно упал ему в горло, Бу Чунхуа понял, что догадался правильно.   «Старшим одноклассником», который схватился за руки сВу Юйна выпускной фотографии, восемнадцати- или девятнадцатилетним парнем с бесконечным будущим, полностью изменившим дальнейшую жизнь У Юя, был никто иной, как Чжан Бомин! Молодой человек опустил взгляд, и Бу Чунхуа почти мог видеть, как его мозг работает на высокой скорости сквозь его черные волосы, но он просто улыбнулся и повторил: «Повышен по службе?» Значение этих двух слов было таким же, как и тогда, когда Бу Чунхуа ранее наклонил голову, чтобы попить воды, что должно было выиграть время, чтобы подумать.Но Бу Чунхуа не дал ему такого шанса, а сразу нахмурился и крикнул, указывая на У Юя на фотографии: «Этот человек ваш одноклассник, господин Ян?» Юноша замер.   «Я встречал его раньше, он работал с Чжан Бомином. Какое совпадение." Бу Чунхуа улыбнулся темным глазам молодого человека, малейшее выражение которого выражало должное удивление. «Я помню, что его фамилия была Се, но как его звали… Се что-то? Я помню, что у него были хорошие отношения с Чжан Бомином?» В больничной палате внезапно воцарилась тишина, а молодой человек выпрямился и уставился на Бу Чунхуа, не говоря ни слова. Бу Чунхуа не торопился. Он знал, что уже довел молодого человека до точки невозврата. Если бы он избежал вопроса сейчас, это неизбежно привело бы к очень неловкой ситуации перед стариком, когда Чжан Чжисин проснулся, и Бу Чунхуа снова поднял этот вопрос. После долгого молчания молодой человек медленно сказал: «Офицер Бу, я не знаю, чем именно вы зарабатываете на жизнь… но то, что я сказал и то, что вы слышали, не должно упоминаться перед профессором в будущем, поскольку это только усилит печаль». Он сделал паузу и продолжил: «Да, их отношения были очень хорошими, но они оба пожертвовали собой во время конфиденциальной миссии в Юньдяне год назад, что очень жаль». Жертва. Часть сердца Бу Чунхуа на мгновение слегка дернулась. Он подумал: «Так вот как они объяснили конец Се Цяньшаня – и торжественный, и официальный – «жертвоприношение». А как насчет У Ю, который был еще жив? Чувствовал ли он иногда, что уже в сердце своем «пожертвовал» собой?   — Прости, я был самонадеян. Бу Чунхуа осторожно положил рамку с картиной обратно на стол и некоторое время смотрел на нее. Внезапно он поднял голову и спросил: «Мистер. У Яна и господина Се, должно быть, хорошие отношения, верно?» Молодой человек спокойно ответил: «Да, мы были соседями по комнате. Бу Чунхуа кивнул и сказал: «Но я чувствую, что ваши отношения с сыном вашего профессора так себе».   "Ой? Почему ты это сказал?" Молодой человек выказал редкое выражение удивления. Бу Чунхуа указал на фотографию и сказал: «Потому что на этой фотографии ваш сосед по комнате и Чжан Бомин наклоняются друг к другу, в то время как ваша правая рука обхватывает спину вашего соседа по комнате, удерживая его правое плечо, как будто вы хотите притянуть его к себе. левый. Психологически это действие означает, что вы хотите привлечь другого человека на свою сторону.Простите за самонадеянность, но студенты-мужчины тоже завидуют дружбе друг друга?   «…» Бу Чунхуа посмотрел на его неподвижные глаза и тихо спросил: «Или с тех пор вы подсознательно поняли, что Чжан Бомин причинит вред вашему соседу по комнате?» Воздух, казалось, застыл, и они вдвоем сели лицом друг к другу, постепенно создавая напряженную атмосферу.   "Мне жаль." После минуты молчания молодой человек наконец заговорил и медленно спросил: «Я только что вспомнил, что не спрашивал имя офицера Бу.   «Бу Чунхуа, Чунхуа времен Яо, Шуня, Юя и Тана. А ты?»   «Янь Чжэн, — холодно посмотрел на него молодой человек, — Чжэн означает праведник». В то же время внизу в больнице.   «Чжан Чжисин?» медсестра-регистратор проверила компьютер. «Палата 836 на восьмом этаже, поверните налево в конце лифта и последний одноместный номер. Приходите, зарегистрируйте здесь имя и информацию о посетителе». В вестибюле стационара было полно людей. Ву Юй стоял перед окном обслуживания, на мгновение держа ручку в воздухе, затем быстро записал имя «Бу Сяохуа»2 и ввел случайный номер телефона в регистрационную форму, прежде чем вернуть ее медсестре. и поворачиваюсь к лифту. Но в этот момент его взгляд случайно глянул на что-то и вдруг остановился. В стеклянном окне отразилась размытая фигура, которая быстро исчезла в толпе, когда он обернулся. Однако, когда он повернулся назад, фигура полностью исчезла. Ву Юй остановился как вкопанный, его глаза тайно осматривали окрестности.Он видел только длинную очередь людей, ожидающих оплаты, получения лекарств и обращения к врачу, без каких-либо отклонений. Нахмурившись, он засунул руки в карманы и пошел к лестнице. Примечание переводчика: 1 Яо, Шунь, Юй и Тан — четыре мудрых правителя древних времен. «Чунхуа» имеет три значения: во-первых, это хвалебный титул Шуня; во-вторых, это относится к последовательным заслугам и добродетелям императоров и королей на протяжении поколений; и, в-третьих, это еще одно название планеты Юпитер, которая использовалась древними китайцами в качестве эталона хронологии.   2 «Сяохуа» буквально означает «маленький цветок».

«Офицер Бу очень талантлив, чтобы интерпретировать так много всего по одной фотографии», — сказал молодой человек, назвавшийся Янь Чжэн, откинувшись на спинку стула и приняв позу, которая позволяла ему смотреть на Бу Чунхуа сверху вниз. «Вы действительно тратите свой потенциал как полицейский. Если бы вы сделали карьеру KOL в новых медиа, вы бы уже стали влиятельным миллионером». Бу Чунхуа почувствовал явный сарказм в словах молодого человека, но его это не смутило. «Вы мне льстите, но у меня нет плохих намерений. Мне просто любопытно, — ответил он, взглянув на кровать. «Слава богу, что я встретил вас, иначе профессор Чжан уже бы проснулся». Действительно, старик на кровати уже не дышал так глубоко и ровно, как раньше. Согласно теории сна, он, вероятно, вот-вот войдет в фазу легкого сна, и если они подождут еще, то их даже могут подслушать. Янь Чжэн глубоко вздохнул. «Да, — сказал он наконец, — мои отношения с Чжан Бомином довольно средние». Бу Чунхуа знал, что это означает, что Янь Чжэн действительно не любил Чжан Бомина.   «Я практический консерватор, а Чжан Бомин более философский. У нас разные взгляды на многие вещи, но конфликта между нами нет. Просто моему соседу по комнате нравится его тип человека – идеальный, незаурядный, яркий, с высокими моральными ценностями к себе и другим, в высшей степени идеалистический». Янь Чжэн тихо усмехнулся через нос, в его тоне звучала смесь сарказма и печали.«Если бы мой сосед по комнате был еще жив, он бы определенно решил держаться подальше от такого рода людей сейчас, но уже слишком поздно что-либо говорить». Несмотря на летнюю жару, Бу Чунхуа чувствовал себя так, словно попал в ледяную пещеру, и волна холода пробежала по его нервам.   «Бу Чунхуа — лучший человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни, идеальный идеалист…»   «За этой дверью завтра еще взойдет солнце, а ты все равно будешь идеальным, выдающимся, сияющим Бу Чунхуа… Я никогда не должен был тебя встречать». Он думал, что эти прилагательные с оттенком горечи были, по крайней мере, формой утверждения У Юя, но оказалось, что это вовсе не были утверждения. Это было отвержение с самого начала, как у человека, которого укусила змея и который десять лет боялся веревки.   «…Так ты тогда пытался помешать своему соседу по комнате бросить учебу и уйти к Чжан Бомину?» Бу Чунхуа заставил себя посмотреть на Янь Чжэна и спокойно спросил.   «Я пытался», — спокойно ответил Янь Чжэн. «Но у него был свой путь и людей, которых нужно было спасать». Людей спасти? Янь Чжэн встал и кивнул Бу Чунхуа, говоря спокойным тоном, отдавая ему приказ идти: «Офицер Бу, давайте на этом закончим. Профессор все еще выздоравливает, и лучше навестить его в другой день. Вам не обязательно нас провожать. Бесчисленные мысли пронеслись в голове Бу Чунхуа, но Янь уже обернулся, открыл дверь в палату и бросил на него твердый и ясный взгляд, не терпящий никаких возражений.Бу Чунхуа медленно поднялся с дивана, поколебался полсекунды, а затем сказал: «Но я…» Скрип, скрип… Бу Чунхуа и Янь Чжэн одновременно обернулись только для того, чтобы увидеть, как больничная койка издает легкий покачивающийся звук. Старик бессознательно поднял руку, держащую капельницу, и медленно открыл глаза. Профессор Чжан Чжисин проснулся. Янь Чжэн нахмурился и сказал: «Ты…» Прежде чем Янь Чжэн смог остановить его, Бу Чунхуа внезапно шагнул вперед и поклонился возле кровати, сказав: «Здравствуйте, профессор Чжан. Я Бу Чунхуа. Для меня большая честь познакомиться с вами».   　　· Лифт открылся, и из него вышел Ву Юй. Он огляделся под своей бейсболкой и повернул налево, в сторону дальней комнаты. Этот этаж онкологического отделения состоял из одноместных и двухместных палат для тех, кто мог себе это позволить, и пациентов там было немного. Большинство из них, вероятно, вздремнули после обеда. Ву Юй обернулся в конце коридора и, как тень на стене, не издал ни звука. Имя пациента, Чжан Чжисин, было написано на двери последней комнаты, но занавеска на окне была закрыта, не позволяя ему заглянуть внутрь. Ву Юй почувствовал холодок в сердце и попытался подавить свои подозрения. Он быстро посмотрел налево и направо и увидел, что в некоторых других комнатах двери были слегка приоткрыты или полуоткрыты, но в большинстве из них занавеска не была задернута. Это была маленькая и незначительная деталь, вероятно, сделанная для того, чтобы не нарушать сон пациентов, или потому, что кто-то забыл открыть ее раньше. Но этой маленькой детали было достаточно, чтобы Ву Юй напрягся, как испуганная птица. Он подумал про себя: почему занавеска была задернута? Бу Чунхуа уже должен был прибыть. Что они говорят внутри? Они упомянули меня? Никто не мог передать, какая напряженная битва происходит в голове У Юя. На несколько секунд он даже подумывал прижать ухо к двери, чтобы подслушать, но тут же передумал и подумал о том, чтобы бежать домой, собрать все свои деньги и покинуть город, не останавливаясь. В его сознании эти два импульса были похожи на перетягивание каната, но на самом деле прошло всего несколько секунд, прежде чем Ву Юй заставил себя остановиться. Успокойся. Вам необходимо точно оценить ситуацию, используя всю доступную информацию, прежде чем принимать решение, которое может оказаться необратимым, если вы начнете действовать в соответствии с ним. Ву Юй опустил голову, и ни один прохожий не заметил его ненормальности, и их взгляды не задержались на нем ни на мгновение.Он сделал два шага к лестнице, как обычный посетитель, и в следующий момент услышал, как палатная медсестра проталкивает мимо него тележку, направляясь прямо в палату 836, останавливается перед дверью и стучит: «Медсестра! Пора переодеться!» Мимо проходили несколько членов семей пациентов, которые только что вышли за водой. Ву Юй огляделся и измерил расстояние и угол в одно мгновение, ясное, как зеркало. Он молча сделал два шага вправо, слегка наклонив тело в сторону, и повернул голову в сторону комнаты 836, которую отделяла половина коридора. Члены семьи загородили большую часть его фигуры, и он мог видеть только медсестру, вошедшую в палату. В этот момент перед его глазами мелькнула сцена внутри комнаты: Бу Чунхуа стоял у кровати спиной к двери, а у пожилого человека на кровати была голова, полная серебристых волос. В изножье кровати также находился молодой человек, лицо которого было полностью скрыто, виден был только контур. Сердце У Юя внезапно без предупреждения забилось чаще, и он подумал: «Кто этот человек? В этот момент медсестра закрыла за собой дверь, отрезав ему поле зрения. Ву Юй стоял неподвижно две или три секунды, его грудь неравномерно поднималась и опускалась, а глаза мерцали. Он подумал: «Кто этот человек?» В этот момент недалеко в водную комнату вошла медсестра, и уголком его глаза мелькнул силуэт, направлявшийся прямо вверх. В одно мгновение зрение У Юя застыло.Это был молодой человек в простой футболке и джинсах, в высоких коротких ботинках, и его шаги были довольно быстрыми. Он также только что был у входа в больницу, когда Ву Юй вышел из такси. Он привычно оглянулся и увидел, как тот слез с мотоцикла за полквартала. В тот момент он почувствовал, что движения мужчины очень подвижные, но не ожидал, что тот тоже находится в онкологическом корпусе. Что за совпадение? В интуиции У Юя внезапно возникло странное чувство.   　　·   «Что касается анонимного пользователя, разместившего отзывы покупателей в даркнете, некоторые полагают, что другая сторона могла намеренно использовать этот метод для передачи определенных координат или информации во внешний мир. Поэтому, увидев вашу статью, я думаю, что она окажет большую помощь в нашем текущем направлении расследования, и мне нужно обратиться к вам за советом». Бу Чунхуа сделал паузу и слегка поклонился: «Мне очень жаль беспокоить вас, профессор Чжан, особенно если вы плохо себя чувствуете». Медсестра уже сменила капельницу и ушла. Чжан Чжисин прислонился к кровати и выглядел немного изможденным, вероятно, из-за недавней операции, но было видно, что обычно он был очень сильным. Его черты лица отдаленно напоминали Чжан Бомина на старых фотографиях. Услышав слова Бу Чунхуа, он махнул рукой и сказал: «Это всего лишь небольшая операция, ничего страшного. Моя дочь подняла большой шум, потому что беспокоилась за меня. Это единственно правильное решение — внести свой вклад в работу полиции. Бу Чунхуа поблагодарил его и проигнорировал холодный взгляд Янь Чжэна на другой стороне кровати.   «Ваше мнение разумно. Неправильная конфигурация цифрового сертификата может раскрыть адрес сервера даркнета, а уязвимости безопасности браузера могут раскрыть реальный IP-адрес пользователя. Судя по вашим словам, подозреваемый намеренно оставил ненужные отзывы покупателей, и есть подозрение, что он ввел в заблуждение полицейское расследование», — Чжан Чжисин на мгновение задумался и нахмурился. «Я хотел бы помочь вам сейчас, но применение теоретических методов к реальному процессу расследования столкнется со многими трудностями. Подобный сюжет, в котором можно взломать брандмауэр ФБР с помощью всего лишь ноутбука, можно найти только в американских драмах. Как насчет этого: вы пришлете мне соответствующие материалы и улики, и после того, как на следующей неделе меня выпишут из больницы и я вернусь в дом моей дочери, я немедленно свяжусь с вашей следственной группой». Старый профессор действительно был наставником в Университете общественной безопасности, и даже в старости и болезни его мышление оставалось живым, а выражение лица ясным.Бу Чунхуа искренне сказал: «Большое спасибо.   «Не благодари меня. Еще не поздно поблагодарить меня, когда настоящий виновник будет пойман», — вздохнул Чжан Чжисин. «Я также знаю профессора Чэнь Юаньляна, о котором вы упомянули. Хотя наши дисциплины разные, мы уже встречались на конференции в Пекине. Я не ожидал услышать о нем снова, но он уже скончался. Это действительно прискорбно. Если бы вы только не знали об отношениях между Чэнь Юаньляном и Акулой Цинь Чуанем и о том, как он умер. Если бы вы знали, еще не поздно было бы об этом пожалеть… Старый профессор не заметил мыслей Бу Чунхуа и тяжело вздохнул: «Почему мне пришлось заболеть в такой критический момент!» Бу Чунхуа сказал: «Не волнуйтесь, не торопитесь, чтобы прийти в себя. Наркобарон Ван Чанвэнь скрывается уже тридцать лет, еще несколько дней ничего не изменят…»   — Нет, ты не понимаешь. Чжан Чжисин торжественно прервал его: «Истинные масштабы преступлений в даркнете стали известны только в последние годы. Наши технологии постоянно обновляются, как и их. Лазейки в безопасности, обнаруженные экспертами по кибербезопасности, часто быстро устраняются другой стороной. Гонка между нами и преступниками становится все быстрее и напряженнее. Несколько дней могут многое изменить, и преступники нас не дождутся!» Бу Чунхуа был слегка ошеломлен и на мгновение не знал, что сказать. Однако Янь Чжэн, который все это время молчал, заговорил и посоветовал: «Вам нужно сначала позаботиться о своем здоровье, прежде чем продолжать работать. Разве не этому вы нас учили на техническом уроке: заточка ножа не замедлит резку дерева? Чжан Чжисин на мгновение колебался, затем с горькой улыбкой покачал головой. Через мгновение он не смог сдержаться и сказал: «При этом, если бы мы могли наточить нож раньше, если бы мы могли бороться с темной сетью чисто техническими средствами, они бы не… они бы не стали сделали то, что сделали…» Чего бы они не сделали? В одно мгновение Бу Чунхуа понял, о чем думал старик: Чжан Бомину, Се Цяньшаню и другим не нужно было бы тайно отслеживать логистику наркотиков в темной паутине, и его сын не погиб бы!   «…Я стар и часто думаю о прошлом», — Чжан Чжисин понял, что оговорился, и прекратил тему. Затем он снял очки для чтения и потер глаза, а затем криво улыбнулся Бу Чунхуа: «Офицер Бу, вы занятой человек, я не буду вас больше задерживать. Незаконный оборот наркотиков в даркнете более скрытен и опасен, чем обычный незаконный оборот наркотиков, и опасения ваших лидеров не беспочвенны. Вы должны быть осторожны во время расследования!» Бу Чунхуа сказал: «Я понимаю. Но кто-то должен это сделать, даже если это опасно. Это неизбежно». Чжан Чжисин на мгновение был ошеломлен. "Что?" Глаза старого профессора слегка блеснули, и через мгновение он прошептал: «Это ничего. Я просто вдруг вспомнил, что ты не первый, кто говорит мне это…» Бу Чунхуа отреагировал быстро. Прежде чем Янь Чжэн успел вмешаться, он выпалил: «Был ли последний человек, который говорил это тебе, твой сын?»   «Офицер Бу!» — крикнул Янь Чжэн.Судя по его суровому тону, он, вероятно, хотел немедленно выгнать Бу Чунхуа, но Бу Чунхуа остался невозмутимым и посмотрел на Чжан Чжисина. «Я знаю Чжан Бомина. Не поэтому ли он решил продолжить свой тайный план десять лет назад? Чжан Чжисин был совершенно ошеломлен. — Ты… ты знаешь моего сына?   «Офицер Бу!» Янь Чжэн внезапно встал и прошептал: «Хватит!» Бу Чунхуа сказал глубоким голосом: «Я знаю не только Чжан Бомина, но и Се Цяньшаня. Я знаю, что их концовки не были идеальными, но всегда должен быть кто-то…»   «Где вы познакомились с моим сыном? Откуда ты знаешь, что его финал не был идеальным?» Чжан Чжисин резко прервал Бу Чунхуа. "Кто сказал тебе? Был ли это Фэн из Юньдяня? Это было? Бу Чунхуа был немного ошеломлен. Янь Чжэн глубоко вздохнул и закрыл глаза.   — Вам еще сказали, что он покончил жизнь самоубийством, спрыгнув со здания больницы? Лицо Чжан Чжисина покраснело от гнева. "Невозможный! Позвольте мне сказать вам, Чжан Бомин не мог покончить жизнь самоубийством! Я знаю своего сына. Он был достоин своего долга и своей совести. Как они могли рассказывать людям, что он покончил жизнь самоубийством?» Бу Чунхуа сказал: «Нет, они не…» Бу Чунхуа внезапно потерял способность говорить. Он понял, что Чжан Чжисин не мог быть стимулирован одним его предложением. Это был результат многих лет угнетения и того, что его никто не слушал.Конечно же, в следующий момент Чжан Чжисин заставил себя сесть, и стойка для капельниц чуть не упала: «Я говорил многим людям, я говорил каждому члену следственной группы, что есть проблемы с расследованием причины». о его смерти и о том, что в этом вопросе много сомнений! Но они мне не верят! – Офицер Бу, вы знаете Чжан Бомина? Как вы думаете, он из тех людей, которые покончат жизнь самоубийством? Вы верите в чепуху следственной группы Юндиан?» Перед лицом скорби и гневных вопросов старика Бу Чунхуа изо всех сил пытался выдавить хоть слово: «Я…»   — Хорошо, профессор, все в порядке. Янь Чжэн быстро обошел кровать, чтобы заблокировать Чжан Чжисин, и при этом зрительным контактом дал сигнал Бу Чунхуа, чтобы он быстро ушел: «Я знаю, сначала ляг, я знаю».   «Как можно рассказывать людям, что он покончил жизнь самоубийством? Разве это не унижает его? Офицер Бу, вы также знаете Чжан Бомина, как вы думаете, я прав или нет?» Чжан Чжисин явно находился в состоянии стресса, его эмоции были настолько возбуждены, что он не мог себя контролировать. Он схватил Бу Чунхуа и попытался заставить его согласиться с его заявлением, затем повернулся к Янь Чжэну и продолжил говорить, настаивая на своем согласии. Янь Чжэн смог только заставить старика оставаться на кровати и дал знак Бу Чунхуа быстро уйти, строго уговаривая его глазами. Разум Бу Чунхуа был очень смущен. Бессознательно он сделал шаг назад и вдруг увидел что-то в этом хаосе. Это была рамка для фотографии, которую ранее случайно поставили на журнальный столик. Медсестра ворвалась в палату, и палата заполнилась бормотанием старика, утешением Янь Чжэна и оживленными шагами. Его никто не заметил. Бу Чунхуа пришла в голову идея, он молча взял рамку для картины и вышел за дверь. Он встал у двери, спрятавшись в невидимом углу, и быстро открыл съемный железный крюк на задней части рамы. На фотографии был изображен сын Чжан Чжисина, который мог иметь большое значение для старика. Бу Чунхуа не мог просто положить его в карман и взять с собой.Ему пришлось взглянуть на него и немедленно вернуть на место. Поэтому Бу Чунхуа действовал очень быстро, стиснул зубы и открыл четыре крючка один за другим. Он почти не заметил, как его поцарапали. Легким щелчком он открыл заднюю часть рамы, которую не открывали уже много лет. Всплыла старая фотография, и он быстро ее поймал. Его догадка оказалась верной. Молодому человеку очень хотелось вернуть рамку, потому что имена людей были напечатаны на обратной стороне фотографии по порядку: от Чжан Чжисина в середине первого ряда до молодого человека в третьей позиции справа: Чжан Бомин, Се Син, Цзян Тин.

Се Син, Се Цяньшань. Бу Чунхуа внезапно вспомнил многие детали, которые раньше упускал из виду: татуировку У Юя на спине, профессиональные книги, которые он носил с собой и читал бесчисленное количество раз, его ненасытную жажду знаний, которую он не мог скрыть, его горечь и зависть к элите. класс, и его удушающие слова у надгробия: «Я бежал очень быстро, но действительно не успел»… Двенадцать лет ожидания на границе, рискуя жизнью и смертью, действительно могут создать ощущение путаницы в идентичности, превратив Се Сина, некогда гордого студента колледжа, в Се Цяньшаня, мелкого контрабандиста наркотиков. Но когдаВу Юйотверг его на Кладбище Мучеников и за пределами боксерского ринга, его смирение и самоуничижение были действительно слишком велики, вплоть до неразумности. У него действительно не было причин принижать себя. Он окончил высшую полицейскую академию и был одним из лучших студентов. Даже если он не заслужил никаких заслуг, когда вернулся двенадцать лет спустя, это был всего лишь недостающий документ. Забота и любовь директора Сун, директора Сюя и других к нему не были фальшивыми. Даже Линь Чжэн, который всегда относился к нему с подозрением, не осмеливался задавать ему вопросы лицом к лицу. Даже нарушение дисциплины путем участия в подпольных боксерских поединках могло быть прикрыто директором Сонгом под прикрытием для агентурной работы. Возможно, он страдает посттравматическим стрессовым расстройством, но ему не следует бояться привязанности других людей.Бу Чунхуа уставился на смеющегося мальчика на фотографии, чьи яркие глаза вызвали в его голове бесчисленные сомнения: почему он не может принять меня? Почему он так самоуничижительный? С щелчком кто-то схватил рамку с картиной и поднял голову Бу Чунхуа. Он увидел молодого человека, стоящего перед ним и отбирающего у него фотографию. — Офицер Бу, — холодно сказал молодой человек, — ваша смелость поистине поражает меня.   «Я не имел в виду никакого вреда, — вздохнул Бу Чунхуа, — но я прошу прощения за любые неприятности, которые я мог причинить вам, капитан Цзян Тин из второго отдела по борьбе с наркотиками в городе Гунчжоу». Цзян Тин. Ву Юй стоял незамеченным в конце коридора, его зрачки сильно дрожали, когда фрагменты воспоминаний наводняли его разум.   «Вы видели парня, бегущего впереди команды? Его зовут Цзян Тин».   «Он весьма впечатляет. Обычно он входит в тройку лучших, а иногда и первый в нашем классе, и его навыки стрельбы потрясающие!»   «Он также очень хорош в баскетболе! Его простои потрясающие!»   …   «Не могли бы вы помочь мне убрать форму, которую мы собираемся использовать завтра? Я написал тебе, не так ли? Теперь мне пришлось вернуться одному, — сказал Цзян Тин, шагая позади У Ю, который лежал на верхней койке, лицом к стене, слушая, как дождь стучит в запотевшее окно, затхлый, влажный воздух наполняет комнату. . «О, кстати, не ходи на рыбалку с Чжан Бомином. Ты обещал учиться со мной в прошлый раз, и если ты не наверстаешь упущенное в этом классе, ты провалишь экзамен. Если бы Ву Юй составил список людей, которых он меньше всего хотел видеть в своей жизни, Цзян Тин, возможно, не попал бы в тройку лучших, но он был бы в пятерке лучших.Ву Юй отступил в угол, чувствуя, как его сердце колотится в горле. Каждый раз, когда он открывал рот, ему казалось, что все вот-вот выльется наружу. Боль от спазмов в груди была постоянным напоминанием, но его разум был яснее, чем когда-либо, даже яснее, чем когда он находился под прикрытием и сталкивался с критическими ситуациями. Ему пришлось немедленно покинуть Цзиньхай. Дошло до того, что он больше не мог медлить. Он готовился к этому моменту с тех пор, как переехал в свою резиденцию в Цзиньхае. Все его документы, ценности и деньги были организованы и готовы к использованию в случае чрезвычайной ситуации. Это был образ жизни, который он выработал за десять лет турбулентности и перемещений. Ву Юй быстро сформировал в уме четкий маршрут, глубоко стиснул верхние зубы в нижней губе, глубоко вдохнул ржавый воздух, слегка повернул голову из-за угла и, наконец, посмотрел на дверь больничной палаты. Годы рискованной работы научили его, что любое сохраняющееся в его сердце чувство привязанности приведет к тому, что все его предыдущие усилия окажутся напрасными. Но на этот раз он не смог устоять. Бу Чунхуа стоял всего в десяти метрах от него. Но, возможно, это был последний раз, когда они были так близко. Глубокие, пронзительные глаза мужчины, идеальный нос и губы были спрятаны за воротник рубашки. Его широкие плечи, длинные ноги и прямая осанка походили на острый меч. Даже самые строгие стандарты не смогли найти никаких недостатков. Он был самым красивым человеком, которого Ву Юй когда-либо видел. Взгляд У Юя внимательно следил за Бу Чунхуа, как будто он хотел запечатлеть каждую деталь сцены, даже угол его волос и легкие морщины на рубашке, глубоко в его душе. Затем его горячее, сладкое дыхание наконец полностью вырвалось, он повернулся и пошел прочь. Но как только он повернул голову, он что-то заметил и замер. Перед дверью была еще одна лестница.Бу Чунхуа и Цзян Тин стояли лицом друг к другу, Ву Юй находился на левой стороне коридора, а кто-то стоял за перилами лестницы, ведущей вверх. С точки зрения У Юя были видны только ступни человека в джинсах и коротких ботинках, а остальные ноги были заблокированы треугольным пространством, уникальным для лестницы. Но с возвышения этого человека они могли видеть Бу Чунхуа и Цзян Тина у входа в больничную палату. Это был мотоциклист. Что он там делал? На кого он смотрел? Взгляд У Юя слегка потемнел, и его крайнее чувство опасности мгновенно проникло в каждый дюйм его нервов. Две фотографии были успешно отправлены. Мотоциклист подождал немного, и телефон завибрировал. Это действительно был тот номер, который он запомнил. «Привет, Инь-цзе?»   «У вас есть более четкие фронтальные фотографии?»   «Нет, — прошептал мотоциклист, проезжая по обе стороны станции, — я несколько раз следовал за ним, но безуспешно. Этот человек слишком бдителен. Даже в пределах десяти метров на оживленной улице это предел. Кажется, у него есть инстинкт избегать посторонних глаз…» На другом конце телефона его прервал легкий смешок, пронизанный сарказмом. Мотоциклист колебался несколько секунд и, наконец, не смог не задать давнее сомнение в своей голове: «Инь-цзе, почему ты настаиваешь на том, чтобы я сфотографировал этого человека? Мотоциклист был еще очень молод. В отличие от Сан Ци, который более десяти лет назад занимался торговлей антиквариатом в Юго-Восточной Азии, на этом пути он узнал множество секретов.Что касается «Пейнтера», то он знал только, что этот агент под прикрытием проник к наркобарону Сэйеру в «Золотом треугольнике» и в конечном итоге сотрудничал с полицией, чтобы уничтожить всю группу. Он не только убил отца Инь-цзе Сайера, но и помог китайским пограничникам захватить небезызвестного Артура Ходжсона. Он смутно слышал, что этот человек имел некоторые эмоциональные связи с Инь-цзе, а также был связан с одним из очень уважаемых и очень влиятельных подчиненных Инь-цзе в то время, но это также было то, что сказал «Сань Ци». Он не понимал, почему Инь-цзе позволила ему так долго следовать за Пейнтером, прежде чем предпринять какие-либо действия. Может, это была ревность в женской природе на работе?   «Нет причин». Голос Инь-цзе был ленивым и безразличным. «Вы должны знать, что в этом мире есть много вещей, причины которых мы не можем узнать за всю свою жизнь». Мотоциклист замолчал, не осмеливаясь спрашивать дальше. Он остановился перед лестницей и посмотрел вниз. Цель находилась этажом ниже. Хотя он не знал, почему этот человек помчался в больницу, он смутно чувствовал, что поведение Пейнтера было несколько странным и, казалось, скрывало какие-то очень глубокие секреты.   «Инь-цзе», — он огляделся и спросил, — «Когда я смогу предпринять какие-то действия?» Женщина на другом конце провода молча рассмеялась, с ноткой жестокости в голосе. «Когда вы почувствуете себя готовыми, вы можете предпринять действия в любое время».   — Вы можете предпринять действия в любое время. Нервы мотоциклиста дрожали кровавой дрожью. Он прошептал: «Хорошо». Несколько медсестер на другом конце коридора вместе вошли в дежурную комнату, и медсестра помогла старику, который шел нетвердой походкой, медленно дойти до палаты. В стационарном отделении во время обеденного перерыва было гораздо тише, и никто не заметил здесь движения. Мотоциклист повесил трубку, спустился по лестнице по одной ступеньке, и вдруг его взгляд прошел сквозь подлокотник, и он увидел двух людей, стоящих на следующем уровне лестницы, не понимая, о чем они говорят, но тот, что повыше, был явно знаком.Эй, подумал он, разве это не мужчина рядом с Пейнтером, капитан отдела уголовного розыска города Цзиньхай? Что он здесь делает без Пейнтера? Подождите, через мгновение мотоциклист вдруг подумал о другой возможности. Пейнтер в спешке приехал в больницу, его поведение было необычным, мог ли он преследовать этого Бу Чунхуа? Внезапно полный сомнений мотоциклист почувствовал, что в этом есть что-то подозрительное, он переориентировался, встал на лестнице, достал телефон, сделал несколько фотографий Бу Чунхуа, затем увеличил масштаб и сделал еще две фотографии. Он быстро отправил их Инь-цзе, затем удалил и отправил строку текста: «Проверьте этого человека». Неосведомленный и неосведомленный, г-н Бу не заметил, что его тайно снимала камера неподалеку, что резко контрастировало с Пейнтером, которого ни при каких обстоятельствах нельзя было поймать на камеру. Неудивительно, что не все были ему ровней. Мотоциклист мысленно усмехнулся, отложил телефон и вдруг услышал знакомый голос, доносившийся сверху: «Извините, медсестра, я только что взял такси, а водитель сказал идти к южному выходу. Какая дорога ведет к южному выходу?   «О, просто идите прямо к лифту, спуститесь вниз и поверните направо, и он будет рядом с зоной оплаты». Художник! Мотоциклист в мгновение ока взглянул вверх, произвел молниеносный расчет и решительно пристал к краю лестницы. Он увидел, как спина Ву Юй мелькнула в дальнем конце коридора и исчезла в закрывающихся дверях лифта. Куда он направлялся, домой? Не долго думая, мотоциклист развернулся, обошёл нескольких медленно переговаривающихся родственников, хлопнул противопожарной дверью и зашагал в безопасный коридор! Большинство людей не смогли спуститься с девятого этажа и синхронизироваться с лифтом, но мотоциклист очень точно рассчитал время, даже подсчитав, сколько секунд понадобится лифту, чтобы пройти каждый этаж больницы. Пустой коридор эхом разносился звуком его торопливых шагов, когда он промчался мимо эскалатора и завернул за угол, его фигура мелькнула мимо стекла пожарного шкафа, и порыв ветра пронесся мимо синей вывески на белой стене – 8-й этаж. . Трудно действовать в переполненных и хаотичных государственных больницах, но, оказавшись снаружи, в городе появляется множество слепых зон, не освещенных камерами, большая часть которых уже отпечаталась в его мозгу, как точная карта – 7-й этаж, 6-й этаж, 5-й этаж. При внезапном повороте послышался звук царапающих землю шин мотоцикла, и в то же время он внезапно почувствовал свист ветра над его головой, и с неба упала тень! Хлопок! Прежде чем убийца успел среагировать, ему пришлось вскочить и скатиться вниз по лестнице, ухватившись обеими руками за угол стены и резко повернув голову. "Это ты?!" У Ю приземлился и встал, держа что-то в руке – убийца мгновенно узнал в этом свой мобильный телефон!   «Я думал, что ты действительно мой поклонник, но в мгновение ока ты обратил свое внимание на нашего капитана.Ву Юй помахал телефоном и сказал усталым и саркастическим тоном: «Неправильно быть таким нерешительным, маленький мальчик. Как мужчина может быть таким неверным?» Мотоциклист обернулся и посмотрел на У Юя с медленной улыбкой. Ему было чуть больше двадцати, лицо его выглядело естественно чистым и солнечным, как у студента колледжа, но в глазах отражались холодность и свирепость профессионального убийцы. Резкий контраст пугал.   — У вас неправильное представление, старший, — сказал он, все еще улыбаясь. «Мое восхищение Пейнтером не может быть передано кому-либо еще, по крайней мере, до вашей смерти. В противном случае я покажу тебе сейчас». БровиВу Юйдернулись, и в следующую секунду на них налетел вихрь. Убийца подпрыгнул как молния, преодолев восемь или девять ступенек в воздухе, словно изогнутая тень. Его удар имел силу в сотни килограммов, в результате чего Ву Юй врезался в белую стену!

Бум! Пыль со стены упала, и Ву Юй выплюнул кровь из уголка рта. Но он даже не застонал. Он склонил голову и уклонился от второго удара кнутом приближающегося к нему убийцы. Стена над его головой с грохотом оторвала кусок обоев! Первоначально Ву Юй думал, что этот убийца, который только следил за ним и шпионил за ним, имел относительно средний уровень. Но как только они столкнулись, он понял, что был совершенно не прав. Мужчины достигают своего физического пика в возрасте от 20 до 26 лет, оптимизируя свою скорость, силу и реакцию до самого высокого уровня. Еще более пугающим было то, что молодой человек перед ним не только обладал превосходной физической подготовкой, но и не сдерживался в своих атаках. Мощный удар, окутанный порывом ветра, прошел мимо его виска, и с треском поверхность пожарного гидранта лопнула. Ву Юй тут же получил кровавую рану под глазом от разбитой стеклянной мухи! Силы этого удара было достаточно, чтобы у людей лопнули мозги. Если бы он не был достаточно быстр, чтобы увернуться, он, вероятно, был бы мертв прямо сейчас. Ву Юй быстро поднялся на несколько шагов слегка спотыкающейся походкой. Но молодой человек обернулся и наступил на разбитое стекло на земле, следуя за ним, как призрак: «И это все, что такое легендарный художник?» Ву Юй не ответил. В одно мгновение он увернулся от двух или трех атак и продолжал отступать вверх по лестнице. Но убийца был быстрее его.К тому времени, когда они достигли вершины лестницы и свернули за угол, они оказались почти лицом к лицу. Юноша приложил ладонь к горлу: «Или ты хочешь умереть в моих руках?» В мгновение ока кончики пальцев убийцы коснулись шеи У Юя. Но в ту же секунду с треском Ву Юй схватился за поручень предыдущей ступени и с силой подпрыгнул! Ого! Убийца только чувствовал, как ветер свистит мимо его одежды.Ву Юйсхватил его за руку и ухватился за перила, поддерживая весь свой вес. Его суставы развернулись почти на 360 градусов. Он развернулся всем телом в воздухе над головой убийцы, а потом с треском! Как в фильме со спецэффектами, никто не мог четко разглядеть его движения и ракурсы. Убийца даже не успел увернуться, какВу Юйпнул его сзади. С громким грохотом он разбил стеклянное окно коридора! Стекло на этом этаже было толще, но не такое прочное. Теперь он уже упал одним куском, разлетевшись на тысячи кусочков. Барабанные перепонки убийцы задрожали, в глазах потемнело, и, несмотря на свою выносливость, он не мог на полсекунды почувствовать головокружение. За этот промежуток менее полсекунды Ву Юй сделал шаг вперед, сделав шаг приземляющейся стрелы. Убийца успел только развернуться и поднять руку для блокирования. В следующую секунду ему показалось, будто мир вращается вокруг него.Ву Юйвскочил, обхватил ногами шею убийцы, и они оба потеряли равновесие, с грохотом упав на землю.Ножница-ножница У Юя была плотно обернута вокруг шеи убийцы, и кости его шеи издавали явный треск!   «Не думайте слишком много, молодой человек. Не будь слишком самодовольным насчет художника, — ахнул Ву Юй и спросил: — Кто тебя послал? Лицо убийцы стало красным и фиолетовым, а затем синим. Его руки и бедра были переплетены мускулами, а вены вздулись, отчего он выглядел устрашающе. Он пытался царапать и царапать, но все было тщетно. Когда они оба упали на землю, ножницеобразную ногу было практически невозможно освободить. Нехватка кислорода заставляла его отчаянно бороться, и пальцы его ног продолжали двигаться вперед, ударяясь о защитную дверь на этом этаже. Удар произвел звук «ляз! Кланг!» звук. Коридор палаты был прямо за дверью, и в любой момент кто-то мог войти! ГлазаВу Юйсузились, его ноги сжались, заставляя все его тело подняться, а пальцы ног больше не могли дотянуться до двери. "Кто это?" Кроваво-красные глаза убийцы смотрели в небо, и время от времени из его горла вырывались несколько слов. — Ты… все еще помнишь… А-Гуй? Внезапно, словно проклятие, вырвавшееся из пустоты, зрачки У Юя быстро сузились, и его сила бессознательно ослабла. Свежий воздух ворвался в горло убийцы, и в эту долю секунды он использовал всю свою силу, чтобы сильно выбить охранную дверь! Медсестра за дверью в замешательстве остановилась, а затем послышался еще один звук: бац! Панель защитной двери слегка задрожала, и Ву Юй тихо выругался, используя всю свою силу, чтобы поднять колено и протащить тело убийцы на несколько дюймов вверх. Его голень сильно надавила на горло убийцы, и шея внезапно издала легкий треск! В этот момент послышался скрип, когда кто-то снаружи открыл дверь безопасности, и Ву Юй успел только поднять голову, чтобы удивиться широко раскрытым глазам медсестры. «Ах-!» Крик пронзил здание больницы. "Помощь-!!"   «Я не знаю, какова ваша мотивация расспрашивать о прошлом, но долги умерших оплачены. Прошлое Се Сина больше не имеет значения, и единственная причина секретности — это учитывать чувства живых, — холодно сказал Цзян Тин. «А теперь возвращайтесь, офицер Бу. Твое нынешнее поведение напоминает мне Чжан Бомина тогда, и я не хочу говорить тебе больше ни слова». Цзян Тин был грозным персонажем. Ни одно из его предыдущих высказываний не запомнилось особенно, но его последнее предложение было настолько сильным, что заставило Бу Чунхуа заикаться. Цзян Тин кивнул и повернулся, чтобы уйти с рамкой и фотографией. Однако его шаги внезапно прекратились, и он и Бу Чунхуа, казалось, что-то услышали. Бу Чунхуа с пониманием оглянулся на коридор, где слабые звуковые волны заставляли воздух вибрировать.   «Кто-то идет…» «Остановите их…» «Пожарная дверь…» Брови Цзян Тина дернулись, когда он услышал, как Бу Чунхуа внезапно произнес два слова: «Шестой этаж».Что произошло на шестом этаже? В следующий момент тревога распространилась наверх, и медсестра побежала вверх по лестнице с криком: «Вызовите охрану! Вызовите охрану!» «Кого-то убили!» Всего несколько дней назад в Цзиньхае произошел случай медицинского насилия, когда на врача напали. Нервы Бу Чунхуа внезапно напряглись, и он без колебаний бросился вниз по лестнице! Несмотря на свое хорошее самообладание, Цзян Тин не мог не выругаться про себя. Он закрыл дверь комнаты Чжан Чжисина и собирался спуститься вниз, когда услышал из кармана звонок специального телефона Янь Се.   «Консультант Цзян, капитан Цзян, доцент Цзян! Где ты, черт возьми? Мы договорились, что вы встретитесь со мной, как только закончите лечение своего пациента в Цзиньхае. Ты оставил меня посередине и закрутил роман с красивым доктором в больнице?! Говорю вам, я тут даже грядку из роз приготовила…»   «Я не видел ни одного красивого доктора, только глупого парня по имени Бу», — быстро сказал Цзян Тин в телефон, спускаясь вниз. «Что-то могло происходить на шестом этаже онкологического отделения Главного медицинского центра. Вызовите полицию и попросите кого-нибудь это проверить. Мне пора идти. Бип-бип-бип- В президентском люксе, покрытом розами, Янь Се необъяснимо уставился на свой телефон. «Глупый парень по имени Бу?»   «В Цзиньхае так много идиотов по имени Бу, что показывает, что фэн-шуй фамилии Бу действительно… Подожди, извини, дядя, я не о тебе говорил. Бац! Пожарная дверь с силой ударилась о стену, и убийца воспользовался возможностью, чтобы сбитьВу Юйи побежать к безопасному коридору, как стрела из лука. Среди криков он побежал вниз к нижним этажам! У Ю беззвучно выругался, почувствовав острую боль в груди, где он был ранен ранее. Откуда этот человек узнал об А-Гуе и откуда он узнал, чтоВу Юйнаходится в Цзиньхае? Он не мог позволить ему сбежать. В этот момент в головеВу Юйвспыхнуло жгучее желание убить. Он знал, что должен был оставить этого человека здесь сегодня. Убийца закашлялся и поспешил дальше, и длинный и крутой безопасный коридор вскоре закончился. Следующий уровень был парковкой. Он потянулся, чтобы открыть пожарную дверь, ноВу Юйуже прибыл с этажа выше, оседлав ветер. В критический момент убийца повернул голову, увернулся и сильно взмахнул кулаком, разбивая пожарный шкаф и выхватывая пожарный топор. Он направил его в лицоВу Юйи ударил со всей силы! Острое лезвие топора пронзило лицо У Юя в узком пространстве, пробив несколько огромных дыр в соседней стене. Ву Юй был вынужден сделать несколько шагов назад и оказался прижатым к стене. В этот момент издалека послышался знакомый настойчивый звук – это была полицейская сирена! Лица обоих мужчин одновременно изменились. Убийца что-то почувствовал: «О? Вы тоже не хотите, чтобы коллеги знали о вашем местонахождении? Ву Юй глубоко вздохнул и ничего не сказал. Убийца холодно улыбнулся ему, бросил слова «следуй за мной», сделал два шага назад с пожарным топором в руке, затем открыл противопожарную дверь и бросился на подземную парковку. Три или четыре машины выстроились в очередь, чтобы уехать, и водитель впереди внезапно нажал на тормоза и включил фары. Гудок машин позади них превратился в какофонию. Убийца перекатился через капот машины и уверенно приземлился, прежде чем бежать вперед. Внезапно он заметил, как открылась еще одна ближайшая дверь, и кто-то большими шагами выбежал наружу, разговаривая по телефону. Это был тот парень Бу! У этих полицейских не было никаких навыков, но почему они были такими настойчивыми? Убийца почувствовал небольшое раздражение и оглядел окрестности. В то же время в его голове появилась четкая карта местности вокруг больницы, словно электронная проекция. В следующий момент он увидел перед собой за колонной небольшие пешеходные ворота. Но прежде чем он смог добраться туда, он увидел, как Бу Чунхуа бегал и прыгал, тяжело приземлился на капот машины и встал прямо с резким сигналом тревоги.Он стоял прямо перед убийцей!   «Парковка на цокольном этаже F4!» Бу Чунхуа крикнул: «Подозреваемый вооружен, будьте осторожны!» Сотрудник полиции из местного подразделения быстрого реагирования быстро ответил на другом конце телефона: «Да, капитан Бу! Мы будем там через 60 секунд!» Бу Чунхуа повесил трубку и внимательно посмотрел на лицо убийцы, выражение его лица внезапно слегка изменилось. "Ты один." Убийца покачал головой и ухмыльнулся: «Извините». Затем он развернул пожарный топор и яростно ударил им по талии Бу Чунхуа! Убийство Пейнтера и нападение на полицию средь бела дня — две разные вещи. Хотя этот убийца был немного импульсивным, он имел некоторое представление о ситуации в материковом Китае и не осмеливался использовать острый край топора против Бу Чунхуа. Он боялся, что, если он убьет капитана уголовного розыска на месте, это спровоцирует общегородскую розыск в течение десяти минут. Но даже с обратной стороной топора сила, стоящая за ним, все еще была чрезвычайно мощной. Если бы он ударил сильно, он мог бы мгновенно раздавить внутренние органы в кровавое месиво. Бу Чунхуа не успел взять трубку, но скорость его реакции была потрясающей. Он швырнул телефон на землю, наклонился и схватил топор, а затем провел лезвием по позвоночнику, разбив лобовое стекло соседней машины на миллионы осколков. Крушение! Окно машины разбилось вместе с пронзительной сиреной.Бу Чунхуа покатился по земле, покрытый осколками стекла, затем быстро встал, изо всех сил пнул ржавый железный прут с перил, схватил его и сильно размахнулся. Он швырнул убийцу на землю! Пожарный топор с грохотом вылетел из руки убийцы. Бу Чунхуа знал, что времени поднимать его нет. Он пнул ногой по нижней части рукоятки топора, и тяжелая стальная головка топора развернулась и пролетела несколько метров по земле, с громким грохотом врезавшись в автомобильную шину.   "Ебать!" — пробормотал убийца сквозь стиснутые зубы. Бу Чунхуа схватил убийцу за воротник и ударил его головой о ближайший фургон. Хлопок! Хлопок! От сильного удара корпус фургона дважды сотрясся, а дверная ручка была забрызгана кровью. Сильная боль выявила убийственную натуру убийцы, и его больше не волновало, что его противник был офицером полиции. При третьем ударе головой он внезапно стиснул зубы и оттолкнулся локтем назад. От удара голова Бу Чунхуа была наклонена в сторону, а затем убийца нанес сильный и тяжелый удар ногой назад. Он прямо на месте ударил в грудь Бу Чунхуа! Бу Чунхуа вылетел и врезался в заднее стекло другого фургона. Все стекло тут же разлетелось вдребезги, похожие на паутину. В следующую секунду убийца набросился без колебаний. Бу Чунхуа проглотил кровь, поднял кулак и ударил его так сильно, что убийца выплюнул кровь! «Птуй!» Убийца отшатнулся на два шага назад, выплюнув ползуба и злобно фыркнув из носа.   «Итак, у капитана Бу есть некоторые навыки. Прошу прощения, я думал, ты сблизился с Пейнтером только из-за твоего лица. Он потянулся назад, медленно вытащил два блестящих треугольных кинжала и сказал: «Давай, позволь мне извиниться перед тобой». Что он сказал? Кто такой Пейнтер?! В разум Бу Чунхуа ударила молния. Двадцать лет назад это кровавое ночное небо рухнуло, и он услышал собственные сдержанные рыдания и потрескивание факелов, горящих за шкафом. Звук ножа, рассекающего плоть, сопровождался безумным проклятием торговца наркотиками: «Эти два копа все еще чертовски круты. Будут ли они плакать, не видя гроба?!»   «Последний шанс для вас, ребята, кто такой, черт возьми, Пейнтер?»   «Кто, черт возьми, такой Пейнтер?!»   … Бу Чунхуа чувствовал себя так, словно попал в ловушку глубокого моря. Сильный напор воды хлынул в его внутренние органы из семи отверстий, лишая его возможности думать в этот момент. Он даже забыл дышать. В эту долю секунды убийца вскинул треугольные кинжалы, с щелчком поймал их и с силой ударил вверх, к шее Бу Чунхуа! Кланг! Кланг! В критический момент кто-то, держащий кинжал, заблокировал атаку и поймал треугольные кинжалы тыльной стороной клинка, остановив их недалеко от шеи Бу Чунхуа. Бу Чунхуа проснулся от кошмара и увидел стоящего перед ним У Юя. Треугольные кинжалы и кинжал сомкнулись вместе, издав скрежетающий металлический звук.Убийца поднял бровь и встретил глубокий взгляд У Юя. Он услышал, как тот холодно сказал: «Разве ты не собираешься сейчас бежать?» Убийца ухмыльнулся, развернулся и выскочил со стоянки через боковую дверь, исчезая на улицах и переулках. Сирены раздавались со всех сторон, быстро приближаясь к зданию Медицинского колледжа и в мгновение ока окружая парковку. Люди, пришедшие забрать свои машины, уже давно распугались, оставив лишь несколько машин с разбитыми стеклами. Звук полицейских сирен был слышен повсюду. Тяжело дыша, Бу Чунхуа схватил У Юя за запястье и хрипло спросил: «Кто ты? На лице У Юя не было никакого выражения, но было ли это освещением или просто ощущением, в тот момент, когда был задан этот вопрос, все его существо, казалось, было окутано льдом. Холод исходил из каждого уголка его глаз, бровей и даже каждой поры.   "Что вы думаете?" — спросил он простым тоном.   «Ты сказал, что я тебе нравлюсь, что ты не можешь видеть, как я умру, что ты единственный в этом мире, кто что-то чувствует ко мне. Как ты думаешь, что я за человек, Бу Чунхуа?» Зрачки Бу Чунхуа неудержимо дрожали. Ву Юй осторожно убрал руку и, казалось, улыбнулся на лице, а затем сделал два шага назад к боковой двери, откуда только что сбежал убийца. Но в этот момент дверь лифта неподалеку медленно открылась, показывая Цзян Тина, который разговаривал по телефону.   «Эй, дорогая, я уже за пределами больницы. Двести метров от выхода из здания.Янь Се высокомерно посигналил в пробке, почти крича: «Очевидцы сказали, что у убийцы был пожарный топор, и он очень опасен. Полиция окружила парковку своими машинами. Не смей выходить! Ты меня слышишь?! Подожди, пока я приду и заберу тебя!» Цзян Тин поспешно вышел из лифта. «Хорошо, я знаю. Я не могу ждать тебя вечно. В любом случае, я не местный житель Цзиньхая…» Он поднял голову, но его слова внезапно оборвались.   "Привет? Привет? Дорогой? Привет?" Тринадцать лет спустяВу Юйи Цзян Тин встретились всего в нескольких шагах друг от друга. Шумная обстановка и пронзительные сирены в этот момент исчезли, оставив лишь тихий белый фон мира. «Это невозможно…» Лицо Цзян Тина побледнело от недоверия, когда он пробормотал: «Ты… это невозможно…» Под его потрясенным взглядом Ву Юй опустил голову, молча закрыл глаза, а затем снова открыл их. Не оглядываясь, он вдруг выскочил из боковой двери парковки вслед за убийцей! Бу Чунхуа попытался остановить его, но потерпел неудачу. Цзян Тин крикнул: «Вернись! Бип-бип-бип – бип! С улиц доносились нетерпеливые гудки.Ву Юйбросился в конец переулка, быстро взглянул налево и направо и увидел неподалеку вспышку движения. Это был убийца! К нему мчалась полицейская машина из местного полицейского участка, но Ву Юй даже не остановился. В то же время, пока полиция отчаянно сигналила, он перевернулся через капот, перекатившись вбок, и твердо приземлился на землю, выстрелив, как стрела, без малейшего промедления.   «Черт, это должен быть тот парень! Должно быть, это тот парень!» Водитель-полицейский сошел с ума. «Быстрее, догони его!» В это же время на перекрестке, в десятках метров от него, в пробке застрял яркий серебристый Mercedes-Benz G65. Янь Се нетерпеливо высунулся из окна и выглянул наружу, разговаривая по автомобильному Bluetooth. "Привет? Привет? Ты слышишь меня? Ты… ***!» В зеркало заднего вида он увидел молодого человека, бегущего из-за угла. Хотя его движения были чрезвычайно быстрыми, Янь Се мог ясно видеть большие пятна крови на его голове и теле. Менее чем через пять секунд за ним последовала еще одна знакомая фигура.Это был подчиненный его двоюродного брата и будущий член семьи Ву Юй!   «Черт побери, разве это не У Ю?» Инстинкты Янь Се внезапно сработали, и он сразу понял, что происходит. Он решительно схватил телефон, выключил двигатель автомобиля, захлопнул дверь и сказал: «Возможно, я видел, как подозреваемый устроил неприятности в больнице. Сначала я позвоню своему кузену. Повесьте трубку сейчас! Тебе нужно оставаться в больнице и не двигаться, ты меня слышишь? Привет?!" На подземной парковке Цзян Тин медленно отступил к стене, сжимая в руках телефон. Сердце его колотилось, на бледном лице выступил холодный пот, но он не мог сказать ни слова. Но Бу Чунхуа внезапно что-то услышал, и в его сердце произошло откровение. Он схватил телефон Цзян Тина и сказал: «Привет, Ян Се?» Янь Се собирался повесить трубку, когда неожиданно услышал голос своего кузена и чуть не споткнулся: «Ты… ты… подожди, ты тот идиот по фамилии Бу!» Дьявольское пламя поднялось к макушке Бу Чунхуа, и он собирался заговорить в гневе, но рев Янь Се был еще громче, чем его: «Как ты его обидел? Чем ты его обидел? Почему ты держишь его телефон? С ним сейчас все в порядке?! Взгляд Бу Чунхуа упал на Цзян Тина, его разум был пуст, и он пробормотал слово: «А?» Янь Се прикрыл голову рукой, почти сойдя с ума от идиотизма своего кузена. В этот момент он молниеносно помчался к перекрестку. Когда он остановился, слева от него была улица, а справа — более сложный переулок. Он взял свой сотовый телефон и огляделся. Внезапно его 2.0 динамическое зрение что-то уловило, и его взгляд остановился на этом. В конце улицы, под светофором, беспрестанно сигналили несколько машин, а следом две фигуры, одна за другой, пересекали перекресток. Они были ростом более двух метров и перепрыгнули через забор в воздухе, исчезнув на стройке за стеной. Янь Се поднял глаза и увидел темные стальные решетки и леса здания, а в воздухе четко висел баннер: «Коммерческое и жилое здание, строительный район Дэйи, улица Суйнин, город Цзиньхай».   «Они быстро приближаются сюда. Что-то не так.Ву Юйпреследовал подозреваемого лет двадцати с небольшим, окровавленного, в здание». Янь Се, не колеблясь, бросился через улицу и срочно заговорил по телефону среди гневных криков и гудков вокруг: «Я сразу же пришлю вам его местоположение в реальном времени. Спешите и приходите! Торопиться!"

Звон, звон, звон. Каждый шаг эхом разносился по пустому зданию, когда Ву Юй поднимался по железной лестнице. Эти жилые и коммерческие здания были известным строительным проектом в Цзиньхае. Однако месяц назад они были закрыты правительством на ремонт после того, как в одном из зданий из цветной стали вспыхнул пожар. Они еще не полностью возобновили работу, и на всей строительной площадке почти нет людей. Стальные прутья, кирпичи и камни разбросаны по темным полам, а беспорядочные леса сложены у цементных стен, создавая жуткое и жуткое ощущение, как в фильме ужасов.   «А-Гуй умер десять лет назад, и те, кто знал его, были похоронены в туннелях после взрыва тюрьмы Красной горы. Их кости давно должны были превратиться в пепел. Сегодня ты предстал передо мной, а это значит, что человек, который должен был умереть, не умер, и этот человек также знает об отношениях А-Гуя с Пейнтером». У Ю поднялся на последнюю ступеньку железной лестницы и встал посреди комнаты, остановив шаги.   «Кто позволил тебе прийти? Сайер?» Его окружила тишина.   «Это все тот же человек, которого я не видел умирающим»,Ву Юйогляделся и медленно произнес имя на бирманском языке: «Ма Инь?» Внезапно над головойВу Юйраздался звук, тише, чем прыгает кошка через балку крыши. Он тут же поднял глаза и поднял нож, черная тень приближалась с ветром — Дин! Металлические искры полетели, когда убийца спустился с неба, огромная сила удара холодного оружия заставилаВу Юйпокатиться по земле.Затем его ударили ногой по лицу, он вылетел и обрушил большую часть строительных лесов! Кланг! Электровелосипед, доставляющий доставку, проехал на красный свет и экстренно остановился, едва не перевернувшись. Но Бу Чунхуа даже не успел оглянуться. Под ругательства курьера он с молниеносной скоростью помчался через перекресток. Цзян Тин срочно проверил местоположение на своем телефоне: «Быстро! Здесь!" На бегу Бу Чунхуа протянул руку и приказал: «Дай мне свой телефон!» Цзян Тин ответил: «О чем вы думаете, капитан Бу? Это мой телефон, а не недоеденный сахарный тростник!» Бу Чунхуа: «…» Перед ними виднелась строительная площадка с четырьмя недостроенными жилыми и коммерческими зданиями, зловеще стоящими под небом. Бу Чунхуа не остановился, он перепрыгнул через стену строительной площадки, чисто приземлился и собирался развернуться, чтобы посмотреть, сможет ли Цзян Тин, который выглядел слабым и немощным, подпрыгнуть. Три секунды спустя послышался звон, Цзян Тин толкнул ржавую железную дверь рядом со стеной и протиснулся внутрь. Он посмотрел на Бу Чунхуа со странным выражением глаз. На стройке в шумном городе было удивительно тихо, а в разных направлениях разбросано несколько недостроенных зданий на разной стадии завершения. Бу Чунхуа огляделся вокруг и глубоко вздохнул, прежде чем прошептать: «У меня есть вопрос, который мне действительно интересен, без обид.Ты отфотошопил свою фотографию, когда встретил моего кузена?   "Нет!"   — Тогда как ты…   «Мое индивидуальное обаяние!» Цзян Тин ахнул и внезапно махнул рукой: «Янь Се! Здесь!" Бу Чунхуа обернулся и увидел, что Янь Се выглядит довольно растрепанным, главным образом потому, что он переоделся в рубашку и брюки с кучей нулей на ценнике и итальянские кожаные туфли ручной работы, чтобы встретиться сегодня с Цзян Тином. Он даже уложил волосы и мог бы оказаться на обложке журнала. Но после нескольких минут поисков по ухабистой стройке все было испорчено.   «Мы не можем его найти!» Янь Се был в ярости, а затем повернулся к Цзян Тину: «Разве я не говорил тебе оставаться в больнице и ждать, пока я тебя заберу?» Цзян Тин знал, что был неправ, и не стал возражать. Янь Се был очень недоволен и обратился к Бу Чунхуа: «Что ты делаешь с У Юем? Позвони ему и спроси, где он!»   «Он не отвечает».   «Почему он не отвечает?»   «…» Это был второй раз за день, когда Янь Се собирался взорваться от гнева из-за глупости своего кузена. — Что ты сделал на этот раз, чтобы снова его расстроить? Не обращая внимания на кузена, Бу Чунхуа глубоко вздохнул и посмотрел на четыре здания. Дождя не было уже несколько дней, и пыль летела по территории. Сухая и грязная земля не позволяла увидеть следы. У Ю намеренно позволил гангстеру покинуть полицейское окружение. Он выбежал с подземной парковки с опозданием более чем на минуту, что было достаточным временем для того, чтобы гангстер скрылся в толпе. ОднакоВу Юйсмог проследить за ним туда и обратно до этой строительной площадки. Это должно быть результатом их преднамеренных действий. Где именно он прячется и находится ли он в опасности? Возвышающиеся строительные краны находились на вершине сложенных лесов, а здания еще не были оснащены окнами. Полы выглядели как черные дыры в небе. Зрение и слух Бу Чунхуа были напряжены до предела. Внезапно, в сотнях метров от них, в здании по диагонали напротив них, леса затряслись, а затем из окна вылетела фигура. Это был У Ю! Зрачки Бу Чунхуа задрожали, а затем он увидел, какВу Юйсхватился за стальную трубу, висящую снаружи здания, и стабилизировался в воздухе. Не останавливаясь, он развернулся, опираясь на ручку, и упал прямо из окна на землю. Это было захватывающее зрелище. Бу Чунхуа бросился вперед: «Вон там!» С глухим звуком Ву Юй упал на спину и использовал все свои силы, чтобы извернуться и спутаться с убийцей под чрезвычайно сложным и ужасным углом. Он согнул ноги вокруг шеи убийцы и ударил его о твердый бетонный пол. Ву Юй держал нож в одной руке и подпирал себя другой. Внезапно он увидел капли крови, капающие из его носа на пол перед ним.   «Тебе конец, Художник.Юноша острым краем треугольного шипа пригвоздил его к земле, с трудом вставая, задыхаясь и смеясь: «Признайся, время отняло твою славу, пора тебе исчезнуть. Ву Юй отшатнулся и прислонился к пыльной стене в поисках поддержки. «Какая связь между Ма Инь и футляром для шлема? Чэнь Юаньлян послал «Сань Ци», чтобы убить меня?» Убийца молчал.   «Похоже, твоя уверенность в том, что ты убьешь меня, не так высока, как ты показал», — засмеялся Ву Юй. «Признайся, братишка, ты не уверен, кто из нас сегодня пропадет. Человек, который говорит только громко, не вырастет, понимаешь?   «Не нужно меня провоцировать. Такой, как Сань Ци, не сможет подобраться к Инь-цзе, и полиция его тоже не поймает, — равнодушно сказал убийца. «Меня не волнует костяной шлем, я просто пришел сюда, чтобы заменить твое имя и получить награду». Ву Юй сказал глубоким голосом: «Значит, ты знаешь о шлеме. Ма Инь объединилась с Шарком?» Убийца не возражал против того, чтобы его обманули, но вместо этого поднял брови и выглядел немного провокационно, как бы говоря: «Вы понимаете, о чем я».   «Цинь Чуан получил шлем, а Сан Ци работал посредником у «Акулы». Ты человек Ма Инь, — Ву Юй глубоко вздохнул и сказал: — Эти три человека смешались вместе, я не могу себе представить, какая у них общая цель… Это не должны быть романтические отношения, верно?» Убийца не ответил, но как будто вдруг что-то вспомнил и повеселел.«Я слышал, что между Инь-цзе, А-Гуем и А-Гуем и вами существуют какие-то давние эмоциональные связи, это правда?» Ву Юй был ошеломлен, как будто услышал абсурдную шутку. — А-Ги и я? Убийца поднял брови.   «Вы не должны быть доверенным лицом Ма Инь, иначе вы бы услышали от нее другую версию истории».Ву Юйпокачал головой и с сожалением сказал: «Такой, как ты, не должен понимать, что для захвата власти над Пейнтером требуется не только сила, но и что-то еще…»   "Что?"   "Мозги." Убийца рассмеялся в гневе и в мгновение ока уже оказался перед У Юем. Треугольный шип приблизился к его глазам, ноВу Юйстиснул зубы и заблокировал его. С громким стуком два лезвия ножа столкнулись друг с другом, повредив ему барабанные перепонки. Хотя у него был короткий момент, чтобы отдышаться, разницу в физической силе, реакции и скорости восполнить не удалось. Перед лицом такого огромного давления весь боевой опыт и анализ были бесполезны. Ву Юй полетел обратно вдоль стены, и в мгновение ока треугольный шип и кинжал несколько раз столкнулись. Наконец его нижняя часть спины ударилась о твердый предмет — цементный подоконник! Не имея позади себя выхода, Ву Юй немедленно откинулся назад, согнув талию почти на девяносто градусов, и треугольный шип пронзил его ключицу, брызнув дугой крови! Кинжал с грохотом вылетел из руки У Юя, его белоснежное лезвие вонзилось глубоко в трещину между кирпичами стены. Твердые, как железо, пальцы убийцы сомкнулись вокруг его горла, и он подбросил шип вверх, прежде чем поймать его другой рукой. «Я буду помнить твои учения, старший», — сказал он, а затем острый кончик лезвия вонзился прямо в горло У Юя! Все произошло слишком быстро, чтобы описать.Ву Юйизо всех сил пинал ногами и собирался сбросить убийцу через подоконник, как вдруг – громкий хлопок! Кто-то пролетел к ним горизонтально с поразительной скоростью, словно скоростной поезд, и ударил убийцу, отправив их обоих покатиться по земле более чем на десять метров.С несколькими громкими ударами они сбили внутренние леса высотой в два или три метра рядом со стеной. Это был Бу Чунхуа!   «Черт, молодец». Янь Се взбежал по лестнице, запыхавшись, все еще опоздав на полсекунды после сцены жизни и смерти. Он поддерживал колено одной рукой и поднял большой палец вверх, тяжело дыша: «Молодец, брат. Никто не сможет превзойти тебя в твоей фоновой музыке!» Ву Юй закашлялся кровью и вытер ее, не глядя, шагнул вперед быстрыми шагами и опрокинул небольшую гору кирпичей, штукатурки и деревянных лесов, вытащив Бу Чунхуа из клубящегося дыма и непрекращающегося кашля. «Как, черт возьми, ты нашел это место?» Бу Чунхуа выглядел растрепанным, когда он схватил Ву Юй за локоть одной рукой. Острые камни царапали кровавую дорожку на его щеке, от лба до глаза, и свежие красные капли крови продолжали стекать по подбородку, делая его обычно безразличное лицо более мятежным и свирепым. «Что ты думаешь?!» — сказал он. Ву Юй некоторое время задыхался, прежде чем, наконец, опустил голову и горько рассмеялся. «Я думаю, ты пострадал».   «…» Хотя он был ранен, он все еще выглядел очень красивым. В этот момент у Ву Юй возникла смутная мысль, но он не произнес ее вслух, а только коротко улыбнулся, хрипло и устало: «Я думал, что вижу тебя в последний раз.   «Когда тебе будет восемьдесят и ты будешь на смертном одре, скажи это снова!» Бу Чунхуа выдавил несколько слов сквозь зубы.   «Кхе-кхе-кхе-кхе…» Убийца вывалился из кучи лесов, покрытый пылью и с пятнами крови по всему лицу.Он выглядел не лучше, чем У Ю, и его взгляд скользнул по лицам Янь Се,Ву Юйи Бу Чунхуа, прежде чем, наконец, остановиться на лице Бу Чунхуа, выплюнув полный рот кровавой слюны. — Чертовски не повезло, это снова ты…   «Сань Ци?» Бу Чунхуа прищурился.   «Он не Сан Ци», — хрипло сказал У Ю, отступив на два шага назад и вытирая кровь из ноздрей ладонью. «Он просто хочет получить награду за мою голову». Янь Се деликатно спросил: «Награда? Сколько?" Ву Юй не ответил, достал портсигар и вытряхнул сигарету. По какой-то причине, то ли от сильной боли, то ли по какой-то другой причине, пальцы его слегка дрожали, когда он закуривал сигарету, и профиль его ясно и глубоко отражался в мгновенном свете зажигалки. В этот момент снизу послышались полицейские сирены и крики. Сотрудники местной полиции прибыли к строительной площадке. Убийца посмотрел на троих людей, окружённых перед ним, затем повернул голову, чтобы посмотреть на улицу вдалеке, и холодно сказал: «Разве ты не знаешь, сколько стоит награда Пейнтера? Жаль, если вы даже не слышали о его подвигах в Золотом Треугольнике». Мечеподобные брови Бу Чунхуа дернулись от пятен крови. "Что ты имеешь в виду? Кто тебе сказал, что Пейнтер в Цзиньхае? Кто тебя послал? «Это не имеет значения». Убийца засмеялся. «Хотя я не такой жадный, как «Сань Ци», мой клиент сообщил мне о местонахождении Пейнтера… ну, это было не напрямую от него; он первым рассказал моему клиенту». Полиция уже была здесь, но убийца, казалось, немного расслабился и посмотрел на У Юя высокомерно и угрожающе. «Что касается того, кто мой клиент…»   «Заткнись», — спокойно сказал У Ю. Глаза Бу Чунхуа метались между двумя мужчинами, быстро реагируя и сразу понимая, что происходит. Этот убийца играл в азартные игры! Он делал ставку на то, что Ву Юй поможет ему сбежать от полиции, как в подземном гараже больницы! Глаза Бу Чунхуа резко изменились, и он быстро прошептал Янь Се: Как и ожидалось от братьев, Янь Се понял, что он имеет в виду, и незаметно сделал полшага в сторону лестницы, заблокировав единственный выход на этом этаже. Тем временем шаги и лай полицейских собак внизу приближались, и преследователи были уже почти на месте.   — Старший художник, — улыбнулся убийца. «Независимо от того, какой метод вы использовали десять лет назад, вы смогли сбежать из тюрьмы Красной Горы. Конечно, ты можешь сделать то же самое сейчас, верно? Голоса людей внизу становились все ближе и ближе, отчего все вокруг казалось еще тише. Помимо все более напряженного дыхания нескольких человек, был слышен даже звук падающих на землю окурков. У Ю, казалось, проигнорировал Бу Чунхуа и Янь Се, которые уже преградили ему путь. Он поднял голову и затянулся сигаретой, выдыхая ржаво пахнущий дым.Его взгляд скользнул по убийце, глядя на огромное небо вдалеке, когда он протянул руку, чтобы коснуться своей правой лопатки. Он ничего не чувствовал через футболку, но, поскольку он уже много раз прикасался к ней раньше, кончики его пальцев, казалось, могли коснуться летящей птицы ее светлыми чернильными крыльями, как будто включили старый переключатель фонографа.   «Ты путешествуешь все дальше и дальше, Оставив меня совсем одного. Между нами лежат длинные мили Как земля отдельно от неба Дорога крутая и далекая; Я не могу пойти туда, где ты. Северные кони любят холодный ветерок, И южные птицы согревают деревья»1.   «Трудное и опасное путешествие за тысячи миль друг от друга, кто знает, сколько времени понадобится, чтобы снова встретиться после расставания?» Он слышал голос прошлого, звенящий в его ушах, каждое слово было длинным и медленным. «Только птица может пролететь весь путь на юг, через далекие горы и реки, чтобы найти свое гнездо».   «Хорошо», —Ву Юйопустил глаза и сказал: «Я, конечно, могу сделать то же самое». Бу Чунхуа нахмурился и шагнул вперед, крича: «Ву Юй!»   "Здесь! Следы здесь!» Из-под лестницы к ним неслись шаги, и несколько полицейских вдалеке кричали одновременно: «Нашли его, нашли его!» "Торопиться!" Наконец,Ву Юйглубоко вздохнул и с силой выдохнул, повернувшись и улыбнувшись Бу Чунхуа. Его черно-белые глаза были слегка красными, когда он прошептал: «Ты мне тоже нравишься». Он махнул рукой и отбросил окурок в сторону, оставив в воздухе красную полосу света. В этот момент Бу Чунхуа понял, что сейчас произойдет, и крикнул: «Нет!» Но ему было уже слишком поздно протянуть руку и остановить У Юя.Внезапно он использовал свою силу, чтобы обнять ничего не подозревающего убийцу, выскочил из края пустого этажа без стен и быстро упал! Это был восьмой этаж!   «Ву Юй!» Бу Чунхуа бросился вперед, как стрела, а Янь Се отчаянно тянул его сзади, чтобы не дать ему упасть с восьмого этажа. В следующий момент в янтарных глазах Бу Чунхуа отразилась сцена недоверия: Ву Юй, который быстро падал, схватился за деревянную раму на шестом этаже, в результате чего вся конструкция затряслась и рухнула. Бесчисленные кирпичи и битое дерево обвились вокруг него, когда он упал на четвертый этаж, где его плечо, локоть и колено служили тремя точками амортизации. Он использовал эту силу, чтобы изменить свое падающее положение. Он был похож на леопарда, упавшего с неба на глазах у всех и развернувшись в воздухе на 135 градусов. Когда он приземлился на строительные леса на втором этаже, он изменил свою позу, чтобы приземлиться на обе ноги. Его тело было настолько сильно измотано, что поглотило большую часть инерции, в результате чего большая часть крыши треснула и рухнула. Среди миллионов кусков дерева и мусора Ву Юй выкатился на грунтовую дорогу строительной площадки, прокатился более десяти метров, прежде чем подняться, его грудь лопалась от крови.   «Ху, ху…» В глазахВу Юйпотемнело, и он, шатаясь, сделал два шага вперед, прежде чем рухнуть на колени в луже крови рядом с телом убийцы, вытащив что-то из кармана. Это был ключ от мотоцикла. Перед приездом убийцы он припарковал свой мотоцикл на перекрестке в полуквартале от больницы, недалеко от строительной площадки.Это место, несомненно, было рассчитано заранее, особенно для его быстрого побега после завершения миссии… Мозг У Юя пульсировал от боли, но он попытался встать, подавляя кипящую кровь в горле, думая: «У меня есть три минуты на то, чтобы большинство." Некоторые лестницы внутри здания отсутствовали, поэтому вместо них использовали самодельные лестницы. Даже если бы Бу Чунхуа спрыгнул посередине, на то, чтобы сбежать, ушло бы как минимум три минуты, которые нельзя было бы сократить дальше. Этого времени было бы достаточно, чтобы Ву Юй выбежал со стройки, слился с ближайшим общественным местом, быстро сменил внешний вид и скрылся на мотоцикле. Ву Юй выдохнул горячее дыхание крови и поднял голову, когда внезапно полностью застыл – в нескольких метрах от него стоял Цзян Тин! На улице позади него ревели сирены, и хаотичные звуки людей смешивались с криками полиции и безумным рывком Бу Чунхуа, все это разносило ветром, сливаясь с суетой мегаполиса, устремляясь к небу, как поток воды. .   «Иди сюда», — выдохнул Цзян Тин, протягивая руку У Юю. "Иди ко мне." Ву Юй сделал шаг назад, его дрожащие зрачки внезапно застыли, темные и непрозрачные, без следов света, когда его рука, держащая ключ, медленно потянулась к карману. Но Цзян Тин пристально посмотрел на него.«Разве ты не помнишь меня, Се Син?»   «…»   «Помнишь тот день, когда на улице шел дождь, и ты лежал на кровати в общежитии, но ты не помог мне собрать форму, поэтому мне пришлось бежать на полпути и собирать ее самому? Знаете ли вы, что на следующий день учитель заставил меня стоять на помосте по этикету три часа, потому что моя форма не высохла? Ты даже обещал угостить меня едой в третьей столовой!» Ву Юй посмотрел на Цзян Тина, казалось, желая пошевелиться, но не имея возможности этого сделать. Его рука в кармане слегка задрожала, а затем дрожь распространилась по всему телу. Никто не знает, что значило для него это предложение, и никто не знает, каким образом та, казалось бы, незначительная и забывающаяся деталь, произошедшая между ними в те бурные годы, имела такое существенное значение в изменении ситуации.   «Тринадцать лет, Се Син», — голос Цзян Тина странно дрожал, как будто он подавлял рыдания. «Иди сюда, иди ко мне». Время в этот момент словно замерло, превратившись в безмолвную песню, исчезнувшую в слабом свете и тени лет. У Ю, наконец, сделал механический шаг вперед, затем еще один, но Цзян Тин крепко обнял его и с силой прижал свои спутанные черные волосы к его шее.   «Послушай меня, Се Син, тебе не следует идти дальше. Капитан Бу очень беспокоится за тебя, — Цзян Тин использовал все свои силы, чтобы подавить боль в груди, и тихо спросил на ухо У Юя: — Ты думаешь, что правильно просто уйти вот так? Как ты думаешь, правильно ли заставлять его так волноваться? Ву Юй оперся на плечо Цзян Тина, чувствуя себя натянутой до предела струной, как будто даже одно-единственное перо, упавшее на него, могло бы разорвать его на куски. Вдалеке из здания одна за другой выбежали две фигуры – это были Бу Чунхуа и Янь Се. Но Цзян Тин схватилаВу Юйи не отпускала, прижимая ее лицо к его плечу. Наконец он услышал хриплый голос, нашептывающий ему на ухо:   "…Это не верно…" У Ю закрыла глаза.Эти несколько слов лишили его последней капли борьбы, и весь мир быстро развернулся. Он упал в бездну сознания. Примечание переводчика: 1 Эти строки взяты из первого стихотворения «Девятнадцати старых стихотворений», переведенного известным переводчиком Сюй Юаньчуном. Полное стихотворение выглядит следующим образом: Ты путешествуешь всё дальше и дальше, Оставив меня совсем одного. Между нами лежат длинные мили Как земля отдельно от неба. Дорога крутая и далекая; Я не могу пойти туда, где ты. Северные кони любят холодный ветерок, И южные птицы греют деревья. Чем дальше вы находитесь; Чем я худею с каждым днем. Туча закрыла солнце; Ты не вернешься, милый. Скучаю по тебе, я старею; Вскоре наступают зимние холода. Увы! От меня ты ушел; Желаю тебе поддерживать форму.

«Подозреваемый упал с восьмого этажа, получил проломленный череп и скончался на месте. Его разбитый телефон был найден в кармане Сяо Ву… Вечером техническая группа смогла его восстановить. Выяснилось, что перед смертью подозреваемый часто общался с номером, оканчивающимся на 2369. Последний звонок ему также был с этого номера. Кроме того, было большое количество удаленных записей голосового чата…» Ву Юй, казалось, плыл в хаотичной теплой воде, его сознание было темным и тяжелым. Он едва слышал, как кто-то ходил и разговаривал рядом с ним. Но он не мог проснуться, его измученный дух был подавлен, не в силах поднять тонкие веки.   «Можно ли восстановить журналы чата?» — спросил Бу Чунхуа Ван Цзюлина, стоявшего у больничной койки.   «Голосовые сообщения WeChat сложнее, но текст и изображения относительно просты». Шеф Ван выглянул за пределы палаты и тихо прошептал: «Мне нужно кое-что вам сказать, и вы должны быть к этому морально готовы».   "Что это такое?"   «Последним сообщением подозреваемого была фотография, на которой вы болтаете с кем-то в больничном коридоре, которую он отправил на номер 2369». Лицо Бу Чунхуа изменилось. Но это не все. Ван Цзюлин еще больше понизила голос: «Согласно видео с камер наблюдения в больнице, через 2 минуты и 16 секунд после отправки фотографии Сяо Ву внезапно появилась на охраняемой лестнице и заблокировала подозреваемого. Это означает… Ву Юй, возможно, действовал импульсивно, потому что обнаружил, что подозреваемый тайно вас фотографировал.» Ван Цзюлин собирался что-то сказать, но Бу Чунхуа внезапно остановил его и посмотрел на кровать. Они увидели У Ю, который только что погрузился в глубокий сон и изо всех сил пытался проснуться. Его глаза двигались под веками, а дыхание было быстрым и поверхностным — типичный признак того, что он еще не полностью в сознании. Ван Цзюлин кричал от радости, желая протянуть руку помощи и выразить желание технической команды иметь такого талантливого и добросердечного товарища по оружию. Но прежде чем он успел начать свое выступление, Бу Чунхуа, не сказав ни слова, оттащил его и вытолкнул со станции.   «Что ты делаешь, ослиное лицо? Разве я не имею права… выразить свое почтение нашему маленькому товарищу? Шеф Ван схватился за дверь палаты. «Я даже привез в гости два фунта синьцзянских фиников! Смотреть! Я зря их принес? Бу Чунхуа выхватил у него из рук пакет с финиками и напомнил: «Не забудь в следующий раз принести с собой арахис, лонган и семена дыни». Затем он безжалостно захлопнул дверь. Шеф Ван уставился на твердую и холодную дверную панель и почувствовал обиду: «Ты, Бу, даже не хочешь делиться с технической командой половиной коробки тушеных яиц, и у тебя все еще хватает наглости попросить у меня семена дыни! » Когда Бу Чунхуа обернулся, он увидел, что Ву Юй приподнялся на кровати локтем и изо всех сил пытался сесть. Его глаза налились кровью, когда он посмотрел на Бу Чунхуа, как бы подтверждая, что тот действительно существовал перед ним, а не был просто сном.   «Ты…» — сказал Ву Юй. Бу Чунхуа твердо поддержал его и сказал: «Не двигайся.» Он прислонил Ву Юя к пушистой белой подушке, взял две таблетки из лекарства, которое доктор оставил на прикроватной тумбочке, налил чашку теплой воды и поднес ее к потрескавшимся губам У Юя. Когда он собирался его покормить,Ву Юйвнезапно схватил его за руку.   «Возьми, — прошептал Бу Чунхуа, — это обезболивающее». Но Ву Юй не двинулся с места, его глаза рассеялись, а разум запутался. Он просто держал Бу Чунхуа за руку и смотрел на него, медленно спрашивая через долгое время: «Ты собираешься меня арестовать?»   "Что?" — спросил Бу Чунхуа. Ву Юй повторил: «Вы собираетесь меня арестовать?» Была поздняя ночь, и оранжевый свет настольной лампы падал ему в лицо. На краю медицинской марли на его лбу виднелись следы крови, которые резко контрастировали с его необычно черными волосами. Кожа у него была холодная и бледная, а в глазах и бровях было усталое, растерянное и неуверенное выражение. После отчаянного поцелуя в карете той ночью Бу Чунхуа впервые внимательно наблюдал за лицом У Юя. Внезапно в его голове мелькнуло абсурдное предположение – это был он? Эта мысль была подобна острому куску сломанного льда, пронзившему его сердце, и тогда вся его центральная нервная система начала слегка нагреваться. Бу Чунхуа пытался найти детали, совпадающие с теми, что были двадцать лет назад, когда он смотрел на черты лица У Юя, но это было слишком долго. Как бы усердно он ни копался в своих беспорядочных и разрозненных воспоминаниях, там была только чистая и стройная спина в лунном свете и горячая кровь, вытертая на его лице, когда подросток обернулся в последний раз. Это ты вернулся, чтобы найти меня? Но как это могло быть таким совпадением, когда между ними тысячи миль и огромное море людей, а также перипетии жизненных событий?   «Если ты не примешь лекарство должным образом, я арестую тебя», — Бу Чунхуа наклонился ближе, его дыхание почти касалось гладкой кожи У Юя, и холодно сказал: «Я отвезу тебя домой и посмотрю, сможешь ли ты еще прыгать». с восьмого этажа».   «Я больше не буду прыгать», — тихо ответил Ву Юй. После паузы он добавил: «Я так сильно хотел его убить. Мне жаль." Бу Чунхуа посмотрел на налитые кровью глаза У Юя и спросил: «Почему ты не смеешь позволить подозреваемому попасть в руки полиции?» На этот разВу Юйпромолчал.   — Кто послал его убить тебя?   «…» Ву Юй молчал, а Бу Чунхуа протянул руку и поднял ледяной подбородок. «Ву Юй, ты должен знать, что подозреваемый уже отправил мою фотографию своему работодателю. Мы теперь как две блохи на веревке. Вы думаете, что я знаю слишком много, но убийцу не будет волновать, если я знаю слишком мало. Если однажды что-то случится, я буду просто глупым призраком, сопровождающим тебя в дороге. Когда мы перейдем на другую сторону, ты можешь объяснить мне это потихоньку, хорошо? Ву Юй некоторое время стоял неподвижно.Спустя долгое время он наконец согнул ноги и положил локти на колени. Он энергично потер лицо, и его десять пальцев, покрытые ранами, впились в волосы. Он закрыл глаза, и засохшие пятна крови, еще не стертые медсестрой, все еще прилипли к его подбородку. Они сбежали по его шее и исчезли в глубокой впадине горла. Из-за его естественно легкой костной структуры его ключицы были глубоко впалыми, а кровавое устье, вырезанное острыми краями ребра, почти пересекало его грудь. Врач сказал, что если бы он поднялся хотя бы на один сантиметр выше, то мог бы задеть крупный кровеносный сосуд, и ситуация была бы непредсказуемой в любой момент. Он был подобен дикой кошке, получившей бесчисленные травмы в пустыне. Шрамы по всему его телу закалили красоту, которая была острой до крайности и захватывающе волнующей из глубины его костей.   «……Этого человека зовут Ма Инь», — хриплый голос У Юя раздался между его рук. «Она единственная дочь Сэйера». Сэйер, десять лет назад в тюрьме Красной Горы, во время секретной миссии У Юя, где его чуть не разоблачил Чжан Бомин; это также было его самое раннее и самое выдающееся достижение за тринадцать лет лишений. Бу Чунхуа деликатно спросил: «Разве вы не говорили, что власть Сэйера была полностью уничтожена и даже Артур Ходжсон был схвачен? Почему его единственная дочь сбежала?» Ву Юй глубоко вздохнул и увидел мерцающие факелы в туннеле, извилистые пятна крови на земле и невероятно шатающуюся девушку с ножом под ребрами, когда она отступала.Он энергично потер лицо сверху донизу и сказал: «Я не знаю, как она выбралась из этого обрушившегося туннеля. Должно быть, я размяк.   — Ты размяк?   "Да." Ву Юй сделал паузу, прежде чем сказать: «Может быть, я тогда был молод». Бу Чунхуа был немного удивлен. Он думал, что кто-то вродеВу Юйникогда не станет мягким, даже если небо упадет. Но потом он, кажется, что-то вспомнил. Могло ли случиться так, что что-то произошло между У Юем и Ма Инь? Было ли это потому, что он боялся, что подозреваемого поймает полиция и раскроет этот момент? У Бу Чунхуа возникло чувство, которое он не мог описать. Он знал, что, учитывая способ ведения дел У Ю, если было что-то, что он не мог объяснить, то истина, стоящая за этим, должна была быть в десять или даже в сто раз больше, чем сомнение, которое он проявил, до такой степени, что это было почти невообразимо.   «Подозреваемый сказал, что «Сань Ци» не имеет ничего общего с Ма Инь, а Ма Инь знает о шлеме, а это значит, что она, Цинь Чуань и Акула теперь должны быть связаны вместе», — пробормотал Ву Юй. «Но я не могу придумать ни одного общего интереса, который бы связал их вместе. Может быть, это просто ради получения «Головы художника»?»   «Художник». Дыхание Бу Чунхуа слегка замерло, и через некоторое время он спросил: «Почему ты дал себе такое обычное кодовое имя?» Его тон был обычным, без какого-либо глубокого смысла. Но в этот момент его взгляд был твердо прикован к лицу У Ю, как будто он пытался найти след той кровавой ночи двадцатилетней давности на усталом и бледном лице У Ю. Неожиданно реакцияВу Юйбыла очень спокойной и обычной. «Кодовое имя было дано спецназом и не имеет ко мне никакого отношения».   «Есть ли в нем какой-то особый смысл?» У Ю покачал головой. «Я не уверен. Но я слышал, как Чжан Бомин говорил, что двадцать лет назад тайный агент на границе взял кодовое имя «Художник» и сумел уйти в отставку с очень хорошим результатом. Так что, возможно, они посчитали, что само звание «Художник» имело некое благоприятное значение». Он самоуничижительно улыбнулся: «Кстати, возможно, именно из-за этого кодового имени я смог вернуться живым». Это был второй раз, когда Бу Чунхуа неожиданно услышал имя Чжан Бомин за короткий промежуток времени в 24 часа. Обычно Бу Чунхуа был спокоен, резок и имел внушительную внешность. Но в этот момент, в тихой и уединенной больничной палате, его мысли были редкими и спутанными, и он просто смотрел на У Юя со множеством слов, застрявших у него в горле, не зная, что сказать. Ву Юй посмотрел на него, его глаза блуждали туда-сюда от его красивого лба и глаз к его прямому носу и скулам.Он спросил тихим голосом: «Что с тобой?» Они были очень близко: Бу Чунхуа сидел на краю больничной койки, засунув руки в карманы классических брюк и повернув голову, чтобы посмотреть на пол под ногами. Вокруг него царила спокойная аура, и Ву Юй смотрел на его широкие плечи, узкую талию и крепкие длинные ноги, отточенные годами строгой самодисциплины. Он некоторое время смотрел на него, прежде чем отвести взгляд и посмотреть на покрывало. Однако через несколько секунд он не мог не оглянуться на него, и на этот раз случайно встретился с внезапным взглядом Бу Чунхуа.   «У Ю», — он сделал паузу, прежде чем заговорить тихим голосом. «Напоминаю ли я вам иногда Чжан Бомина?» Это был вопрос, но тон его был ровным. У Ю не ожидал, что он задаст такой вопрос, и на мгновение был ошеломлен. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы покачать головой и улыбнуться, вероятно, намереваясь притвориться, что шутит, но изгиб его губ выдал его истинные чувства. "Нет никогда. Ты, наверное, единственный человек в мире, которому я нравлюсь». Затем он, казалось, заколебался, но не смог сдержаться и осторожно коснулся марли на другой стороне лба Бу Чунхуа.   «И ты гораздо совершеннее его. Даже несмотря на то, что ты изуродован, ты все равно хорошо выглядишь. Я не знаю, почему ты… почему я тебе нравлюсь. Что-то глубоко внутри Бу Чунхуа казалось, будто его сильно ткнули, и он внезапно протянул руку и схватил пальцы У Юя, наклонившись, чтобы поцеловать его сухие и мягкие губы. Верхняя часть тела У Юя была обнажена и покрыта бинтами от шеи вниз, очерчивающими острые и тонкие линии.Тень его плечевой впадины и ключицы были ясно видны под прикроватной лампой, а его талия была тугой, как кнут, и со скрипом выгибалась назад под силой приближения Бу Чунхуа. Его лопатка опиралась на спинку кровати, раскачиваясь взад и вперед при движении. Атмосфера Бу Чунхуа была обширной и глубокой, как джунгли после дождя, окутывая ржавый запах многочисленных ран У Юя, заставляя его быстро падать в неизвестную пропасть. Бу Чунхуа прижал одну из его рук к простыне, их десять пальцев плотно переплелись, в то время как другая бессознательно зацепилась за сильные мышцы плеч Бу Чунхуа, а затем прижала затылок его к своей собственной, как будто они хотели навсегда погрузиться друг в друга, горячо отвечая на этот поцелуй, как на азартную игру. Воздух обжигался дюйм за дюймом их губами и языками, проходя через каждый дюйм их чувств, расцветая даже в глубине их сердец. Бу Чунхуа слегка отстранился, а затем поднял руку У Юя, чтобы посмотреть на бесчисленные шрамы и травмы на его пальцах. Левая рука У Юя была далека от красоты – ссадины все еще кровоточили, а три ее сустава были слегка вывихнуты, под кожей виднелись слабые голубые вены. Он неловко съежился, но прежде чем у него появился шанс возразить, Бу Чунхуа прижал руку к губам и нежно поцеловал тыльную сторону своих тонких, тонких пальцев, даже не выпуская из рук слегка обесцвеченные ногти, когда он дрожал. Рана как будто больше не болела. Нервы от кончиков пальцев до всего тела были пропитаны теплой водой, отчего он чувствовал себя так комфортно, что в носу стало кисло. Ву Юй попытался отвести взгляд и отдернуть руку. «Это нехорошо, не надо…» Его слова были прерваны легкой болью, когда Бу Чунхуа внезапно прикусил безымянный палец, оставив круг следов зубов, встряхнул его и сказал: «Позволь мне пока оставить след, хотя потом ты об этом забудешь. Ву Юй замолчал и сел в теплом желтом свете.   «Я не так уж и идеален, на самом деле я намного уступаю тебе. Я не знаю, почему ты в меня влюбился, ты как будто вдруг получил очень ценный подарок, не мог в это поверить и волновался». Бу Чунхуа усмехнулся и посмотрел на У Юя. В конце концов, он был еще молод и со смелым, страстным выражением в глазах сказал: «На самом деле, я тоже боюсь, что однажды ты разочаруешься во мне. Бу Чунхуа действительно был слишком молод, чтобы понять, как Цзян Тин мог завоевать доверие У Юя всего двумя короткими предложениями, и он не задумывался о том, почему человек, который провел половину своей жизни, бегая без устали, вдруг собрал все свое мужество, чтобы остановиться на рискованном шаге. перекресток.У Ю не осмеливался встретиться с ним взглядом, глядя на свою сжатую левую руку и чувствуя себя немного абсурдно внутри. Как я мог в тебе разочароваться? Я никогда не разочаруюсь в Бу Чунхуа как в человеке. Бу Чунхуа слегка наклонился вперед, словно хотел что-то сказать, но в этот момент за пределами палаты послышались настойчивые шаги. Мгновение спустя в дверь постучали, и это был Ян Се. «Бу Чунхуа! Открыть! Я знаю, что ты там!» Они оба вздрогнули, а затем раздался более настойчивый стук. "Открыть! Торопиться!" Брови Бу Чунхуа нахмурились, и он встал, чтобы открыть дверь. Прежде чем он успел даже спросить, что происходит, Янь Се швырнул в него телефон и сердито сказал: «Ву Юй в тренде. Он указал на У Ю, а затем на телефон, его лицо выглядело очень уродливым. «Высокое разрешение, показывает его лицо, видео». Лицо Бу Чунхуа резко изменилось. Он повернулся, чтобы посмотреть на У Ю, и в то же время на прикроватной тумбочке зазвонил телефон У Ю. Это был Линь Чжэн.   «Я работаю в подбюро Южного города. Скажите капитану Бу, чтобы он немедленно вернулся». На другом конце телефона в ярко освещенном офисе сидел Линь Чжэн, в его глазах тяжело отражались строки освежающего текста. «Пять минут назад веб-сайт Рынок убийств внезапно начал обновляться, и даркнет опубликовал новый раунд наград за твою голову».

"Ух ты!" «Он спрыгнул, он спрыгнул!» "Потрясающий!" Видео длилось 28 секунд и сильно тряслось. Первые пять секунд он показывал только вид сбоку на пустой этаж здания. Затем можно было увидеть две фигуры, выпрыгнувшие с восьмого этажа: один человек рухнул прямо вниз, как пушечное ядро, а другой пробил несколько слоев защитной сетки и строительных лесов, выкатившись более чем на десять метров после приземления, прежде чем неустойчиво подняться. Во время этого процесса человек, записывавший видео, кричал и кричал, бежал к У Юю с телефоном в руке, пока не достиг забора строительной площадки в тот момент, когда Ву Юй встал, и быстро приблизил его. Даже с такого расстояния окровавленное и пыльное лицо У Юя не было размыто на скриншоте видео. Если немного повысить резкость, его можно будет даже считать изображением высокой четкости. Затем Ву Юй споткнулся на другую сторону, и камера была заблокирована грудами строительного мусора, сложенными у забора. Человек, записывающий, вздохнул с сожалением: «Чувак, дважды щелкните, чтобы поставить мне палец вверх! Оригинальный контент — это непросто, проявите немного любви…»   «Черт возьми». Янь Се пробормотал тихим голосом и снова яростно разбил свой телефон. Офис информационных технологий Подбюро Южного города был ярко освещен, как дневной свет, и Линь Чжэн нахмурился, пристально глядя на экран ноутбука, который никогда не отходил от него. Ряды плотного, освежающего флуоресцентного зеленого текста мерцали на глубокой черной странице сайта.Янь Се глубоко вздохнул, чтобы стабилизировать свои эмоции, наклонился над столом, положив руку на край, нахмурился и спросил: «Что это значит?» 22:57 [Имя_Страна художника_КНР Статус_Размер активного пула_BTC5.46] 22:58 [Имя_Страна художника_КНР Статус_Размер активного пула_BTC6.18] 23:05 [Имя_Страна художника_КНР Статус_Размер активного пула_BTC7,56]   …   «Рынок убийств 2.0, известный рынок убийств в даркнете». Линь Чжэн сделал паузу и сказал: «Если быть точным, это краудфандинговый рынок убийств». Янь Се был шокирован: «У этой штуки тоже есть краудфандинг?!»   "Да. Этот сайт работает так: администратор вносит в список имя человека, которого собираются убить. Любой, кто хочет его смерти, внесет биткойны в «пул смерти» и угадает время его смерти. Бонус в пуле смертей достается тому пользователю, который угадает наиболее точное время. – Но вы заметили здесь парадокс: кто действительно может предсказать время смерти другого человека? Только сам убийца. Итак, настоящая цель этого сайта — вербовка убийц. Каждое обновление, которое вы видите, означает, что кто-то добавил в список больше фишек на покупку головы Пейнтера». Анонимная сеть усиливает худшую сторону человеческой натуры, где убийство больше не требует больших затрат: всего лишь несколько сотен долларов, чтобы стать одним из убийц в толпе. Зрачки Янь Се слегка сузились, и он резко повернулся. Цзян Тин прислонился к окну и закурил сигарету, не говоря ни слова. Ву Юй сидел рядом с ним на большом вращающемся стуле, опустив голову.Светящийся окурок мелькал между его свисающими пальцами, а брови, руки, правое бедро и левая лодыжка были обмотаны медицинскими повязками. На нем была свободная белая футболка с короткими рукавами, под вырезом которой виднелись пятна крови. Темно-синяя кофта с капюшоном закрывала половину его щеки, оставляя лишь небольшую прямую переносицу и молчаливые уголки рта, естественно свисавшие вниз. Янь Се на мгновение задумался и тихо спросил: «Есть ли способ выкупить цель из этого пула смертей?» Линь Чжэн ответил: «Да, вы можете предложить веб-сайту более высокую цену. Но какой в этом смысл? Если кто-то действительно хочет заплатить за свою смерть, все, что ему нужно сделать, это предложить более высокую цену, чем ваша, и вернуть Пейнтера в пул смертников. Неужели вы думаете, что торговцы наркотиками в Золотом Треугольнике, в которых проникли, были уничтожены и нарушены маршруты наркоторговли Пейнтера, не смогут найти несколько сотен тысяч долларов?   «Если я подниму цену сразу…»   "Это бесполезно. Самая высокая награда для Painter когда-то составляла 108 2409 биткойнов». Линь Чжэн беспомощно прервал Янь Се и сказал: «Ты должен быть рад, что в пуле смертников сейчас всего лишь десятки тысяч фишек, потому что на рынке убийств появилась новая игра. Как только краудфандинг превысит 100 биткойнов, они…» Янь Се внезапно почувствовал холодок в сердце: «Что произойдет?» Линь Чжэн открыл рот, но колебался, выражение его лица было очень сложным. Внезапно дверь распахнулась, и Бу Чунхуа ворвался внутрь, звоня по телефону, кутаясь в холодный ветер. «Хорошо, я знаю. Немедленно сообщите близлежащей патрульной полиции о засаде и местонахождении, и местная полиция придет к двери с людьми. Кроме того, Администрация киберпространства будет информировать меня о любых новостях в любое время, и я пойду поговорить с директором Сонгом позже… Хорошо, оставайтесь на связи в любое время».   «Какова ситуация, капитан Бу?» — немедленно спросил Линь Чжэн.   «Человек, который снимал, был стримером, находившимся неподалеку. Учетная запись и IP-адрес были отслежены, а исходное видео было удалено. Но на Weibo слишком много репостов, и в настоящее время мы можем только попросить администрацию киберпространства массово заблокировать ключевые слова и вручную удалить горячие поисковые запросы в фоновом режиме». Бу Чунхуа положил трубку, его голос был спокойным и напряженным. — А что на твоей стороне?   "Все нормально. Скорость роста замедлилась, и теперь она составляет менее 8 биткойнов. Возможно, это потому, что Администрация киберпространства проводит быструю массовую блокировку, а видео не распространяется…» Линь Чжэн обновил веб-страницу, и его голос внезапно оборвался посреди предложения. Бу Чунхуа спросил: «Что случилось?» Линь Чжэн посмотрел на экран ноутбука перед собой, и все взгляды были устремлены на него, даже Ву Юй поднял глаза.Бу Чунхуа сделал два шага вперед и встал по другую сторону стола, тихо говоря, как будто боялся проснуться от кошмара: «Что случилось?»   «…» Линь Чжэн откинулся на спинку стула и горько улыбнулся: «Разве ты не хочешь знать, что произойдет, когда пул смертей превысит 100 биткойнов?» Ян Се был ошеломлен, затем посмотрел на последний ряд призрачно мерцающих чисел и увидел, что всего за пять секунд число уже обновилось, и показывался пул смертей — BTC108,2409! Такая же сумма, как самая высокая награда, предложенная за Пейнтера год назад!   «Теперь ты видишь», — сказал Линь Чжэн с кривой улыбкой. Сайт автоматически открыл новое окно с шаблоном, похожим на популярные в 1990-х чаты. В одно мгновение в систему были добавлены ряды анонимных пользователей, а экран быстро прокрутился более чем на сотню строк. Затем экран перестал прокручиваться, и появилась учетная запись системного администратора, отправившая в высоком разрешении четкий скриншот строительной площадки в центральном здании города Цзиньхай. Ву Юй был растрепан и стоял на коленях рядом с истерзанным телом, черты его лица были хорошо видны.   «Системный администратор: Приветствую всех на сегодняшнем аукционе].   [Системный администратор: Резервная цена BTC108.2409].   [Системный администратор: ЛЮБАЯ СТАВКА]. В чате было тихо.   «После того, как эта сумма будет превышена, система автоматически откроет арену для торгов», — Линь Чжэн смотрел на экран, каждое слово было медленным и тяжелым. «Человек, предложивший самую высокую цену, может указать убийцу, определить время смерти или… решить метод смерти Художника». В офисе было пугающе тихо.Несмотря на то, что горел свет, темная ночь снаружи, казалось, вливалась в комнату через окна и дверные щели, заглушая у всех дыхание. Каждое слово Бу Чунхуа было окутано холодным воздухом: «Только что было меньше 8 биткойнов, кто поднял цену до 108 ?!» Линь Чжэн вырвался из оцепенения и сразу же зашел на сайт, но, взглянув на него, сказал: «Это бесполезно, это анонимно, только победитель раскроет свое удостоверение личности». Цзян Тин наклонился вперед и посмотрел на экран компьютера: «Никто еще не сделал ставок». Линь Чжэн сказал: «Никто больше не будет предлагать цену! Средняя цена покупки головы человека в даркнете составляет всего 10 000 долларов. Сколько раз его перевернули? Тот, кто может себе позволить такую сумму, должен быть крупным наркобароном, и никто не будет с ним конкурировать!» Бесчисленные глаза смотрели на экран в темноте, и страница была пуста. Напряжение в воздухе напоминало невидимую струну, которая становилась все туже и туже. Наконец, аккаунт администратора отправил строку шаблонного текста.   [BTC108.2409 Звонок один раз].   [BTC108.2409 Звонок дважды].   [BTC108.2409 Последний звонок–]. Последний звонок! Бу Чунхуа внезапно повернул голову и встретился взглядом с У Юем. Ву Юй выглядел бледным, как будто он был фотографией тринадцатилетней давности, когда Бу Чунхуа находился под стражей. Он выглядел безмятежным, красивым, с ясными чертами лица, как будто тех лет лишений и страхов и не было, и всех травм и страхов никогда не было. Бу Чунхуа почувствовал, как будто его ударили в сердце. Он внезапно потянулся к клавиатуре перед Линь Чжэном, но в этот момент пустой экран внезапно сдвинулся! Анонимный покупатель предложил 200 биткойнов! В одно мгновение всем показалось, будто из легких высосали кислород. Глаза Линь Чжэна потемнели, в ушах зазвенело, а сердце, казалось, перестало биться. Ему потребовалось много времени, чтобы выговорить хоть слово сквозь зубы: «…кто это, черт возьми?» Голос Янь Се раздался позади него: «Это я». Линь Чжэн: «…» У Ю: «…» Бу Чунхуа: «…» Янь Се взял телефон, повернул голову, чтобы посмотреть на У Юя, и осторожно спросил: «Ты собираешься жениться на моей кузине, не так ли? Согласно статье 10 Судебного толкования II Закона Китая о браке, в случае развода выкуп за невесту должен быть возвращен. Вы это знаете?"   «…»Ву Юйслабо открыл рот: «А?» Всего за несколько минут Линь Чжэн пережил американские горки, состоящие из взлетов и падений. Он быстро сделал несколько глотков воды, чтобы подавить сердцебиение в горле, и сказал: «Ты… тебе нужно внести деньги на сайт сейчас. Не забудьте указать, что вы хотите купить Painter из пула смерти.В противном случае вы можете внезапно стать VIP-персоной на рынке убийств и вам придется объяснять это инспекционной группе…»   "Ждать!" Бу Чунхуа уставился на веб-страницу. "Это еще не конец!" Анонимный покупатель сделал еще одну ставку! Раздался тихий взрыв. Арена торгов, на которой только что царила небольшая неспокойная атмосфера, взорвалась, как кипящий котел. На быстро обновляющемся экране появилась последняя ставка: 1000 биткойнов! Торги только что превысили полмиллиарда! Линь Чжэн чуть не поперхнулся водой, лицо Цзян Тина мгновенно изменилось, Бу Чунхуа резко встал, а Янь Се выпалил: «Черт!» У Ю схватил телефон Янь Се: «Не нужно делать ставки».   "Но ты…"   «Объем торгов на рынке убийств не так уж велик, и серверная система будет иметь ограничения, если у участника торгов нет прав управления». Горло У Юя сильно сжалось, и он хрипло сказал: «В этом мире есть только один человек, который готов заплатить любую цену, чтобы убить меня». Ян Се спросил: «Кто?»   — Я, — улыбнулась Акула экрану. Удлиненный внедорожник катился по темной горной дороге, впереди не было никакой видимости, если не считать фар, прорезавших ночь, как два луча света. От скуки Шарк закрыл страницу арены торгов. Он взял телефон и открыл видео, которое повторялось несколько раз. Экран перед его зрачками светился, как два жутких мерцающих огня.   «Ух ты…» «Он спрыгнул, он спрыгнул!» "Потрясающий!"   «Однажды вы сказали, что, когда год назад вас пригласили на китайскую границу, «Маляр» проник в вашу команду в качестве связного для покупателя и оставался с вами в течение нескольких дней.— Цинь Чуань, сидевший на пассажирском сиденье, оторвал голову от телефона и спросил, взглянув в зеркало заднего вида. «В те дни он, должно быть, постоянно сообщал полиции о вашем местонахождении. Почему ты не заметил ничего подозрительного от начала до конца?»   «Я заметил, но не мог понять, кто был шпионом», — медленно сказал Шарк. — Кроме того, если бы ты тогда увидел Пейнтера… ты бы не подумал, что это он. В машине продолжало воспроизводиться видео с мобильного телефона. На строительной площадке Ву Юй, спотыкаясь, выбрался из поднимающегося дыма, задыхаясь. Кровь текла из-под его бровей, вниз по носу, губам и в землю под ним. Он был подобен виноградной лозе, выросшей из ада, вышедшей из бездны и распустившейся странными цветами к небу. …   «Здравствуйте, мистер Филипп, я работаю на босса Ху, и меня послали встретить вас и ваш конвой в путешествии через границу». У молодого человека была светлая кожа, черные волосы, он говорил ясно и вежливо, с легкой улыбкой в глазах. Он сделал два быстрых шага вперед и крепко пожал ему руку. Его белая рубашка и черные брюки идеально подчеркивали его подтянутое телосложение. «В ближайшие несколько дней я буду отвечать за вашу безопасность». В камере заключения приграничного казино бирманский жокей был избит до неузнаваемости. Молодой человек расстегнул две пуговицы на своей белой рубашке и поставил кожаные туфли на лицо жокея, оставив на подошвах пятна крови. «Кто сообщил о местонахождении мистера Филлипа, когда он пошел в казино? Что ты делал, когда ушел в тот день?» Жокей разрыдался, моля о пощаде. Юноша опустил свои длинные ресницы, как крылья ворона, с ноткой нежного раскаяния в глазах. Затем внезапно он применил силу под ногами, и раздался оглушительный крик, когда он наступил жокею на глазное яблоко!   …   — У тебя есть ко мне какие-нибудь вопросы позже? Для меня большая честь работать под руководством такого босса, как вы». Молодой человек оперся локтем о перила террасы и выпустил клуб дыма в ночное небо, сверкающие звезды отражались в его улыбающихся глазах. «Но я родился в штате Шан и обязан своей жизнью своему работодателю, который кормил меня до сих пор.Если я приму ваше приглашение и предам своего работодателя, разве это не будет неблагодарно?» Шарк закрыл глаза перед видео, и в этот момент он, казалось, снова увидел сцену, которая врезалась в его память бесчисленное количество раз – внезапный взрыв французских окон на шестнадцатом этаже, фигуру, падающую с неба среди разбитое стекло, разбившее несколько навесов, и быстро приближающийся к нему холодный свет. Он действительно боялся в тот момент, но если страх овладел всеми его чувствами, то была также дрожь возбуждения, которая распространилась от его нервов к мозгу. С тех пор, как он основал Марианскую впадину, Шарк был несколько идеалистом. Он знал, что это чувство судьбы, порожденное крайней враждебностью, чувство «Я ждал тебя».   «Хотя мне кажется, что вы просто переводите деньги из одного кармана в другой на своей арене торгов… Вы выиграли». Цинь Чуань уставился на экран телефона, его тон был несколько неописуемым. «Пришло время выбрать убийцу, который возьмет на себя контракт».   — Взять на себя контракт? Цинь Чуань с удивлением обернулся и увидел поздно ночью Акулу, прислонившегося к заднему сидению раскачивающейся машины, с поднятыми бровями, одной рукой положившей его на щеку, а другой рукой открывающей переднюю камеру компьютера. Вспышка тут же сверкнула в его улыбающихся голубых глазах. Затем он нажал кнопку старта и сказал в камеру, словно в хорошем настроении:   «Прошел год с нашей последней встречи, Пейнтер. Надеюсь у тебя все хорошо." Цинь Чуань почти пробормотал: «О Боже мой!»   «Посмотрев это видео, вы, должно быть, догадались, кто участник торгов.Но не волнуйтесь, я не хочу раскрывать, какой убийца выстрелит в вас сзади или каким жестоким и извращенным способом они вас расчленят. Я просто хочу по-дружески поздороваться с тобой». Внезапно на долгожданной арене торгов появилось улыбающееся лицо Шарка, за ним последовала домашняя страница «Рынка убийств», «Тёмная вики» и Марианская впадина. Бесчисленное количество людей, живущих в темных уголках мира, остановили мышей и уставились на свои компьютеры. В офисе Подбюро Южного города глаза У Юя, казалось, застыли под толстовкой с капюшоном, когда он неподвижно смотрел на видео прямой трансляции.   «Я очень рад, что ты еще жив, и рад, что наше хорошее шоу еще не закончилось». Один из крупнейших боссов даркнета, известный североамериканский наркобарон, подошел к камере с улыбкой, как будто через экран увидел глаза молодого человека, в очередной раз отражающие сверкающие звезды:   — Кстати, «Художник», я хотел задать тебе один вопрос…   «Если вы откажетесь от своих обязанностей и званий полицейского, если вы откажетесь от своей так называемой веры и преданности, если вы все еще будете одиноки сейчас, осмелитесь ли вы снова появиться, как тогда, и встать передо мной?»

«Ву Юй!» Бу Чунхуа стоял у двери комнаты для гостей на втором этаже, держа в одной руке багаж У Юя, полный вещей, а в другой руке держа несколько футболок, крича: «Я выбросил для тебя сломанную одежду!»   «Вы помните этого человека? Хуан Пэн, который раньше играл с нами в баскетбол. Он пошел под откос и в итоге присвоил столько денег, работая следователем по уголовным делам… А этот, Ван Синьоу, который хватал вашу грелку и лежал на полу, когда не мог пройти тест по физической подготовке. Он получил ножевое ранение при задержании два года назад и сейчас передан в прокуратуру для предварительного следствия…» Бу Чунхуа спустился по лестнице и увидел две головы, собравшиеся вместе на диване, держащие рамку для фотографии и болтающие. К его удивлению, Ву Юй все еще носил очки без оправы, которые он носил только при чтении технических книг.   «Профессор Ян Чжэн, — Бу Чунхуа скрестил руки на груди и холодно сказал: — Планируете ли вы в эти дни вновь пережить все подробности нашего четырехлетнего обучения в колледже с Сяохуа?»   «Сяохуа» был удивлён звонку и чуть не захлебнулся собственной слюной.   «Да, Дахуа, мы, старики, любим вспоминать прошлое», — спокойно ответил Цзян Тин, — «И я доцент, пожалуйста, не заставляйте меня называться профессором, спасибо.» Бу Чунхуа подумал про себя: что значит заставить кого-то называться профессором, и кто, черт возьми, такой Дахуа? Даже если ты научился говорить у Янь Се, это явно А-Хуа… К счастью, он сдержался и не выпалил слова А-Хуа. Он глубоко вздохнул и повернулся к У Ю. Его тон казался необычайно спокойным, но в глазах мерцал свет проверки низового руководства более высокого уровня: «Я вернусь в офис позже. Ты останешься с ним дома или пойдешь со мной на работу?» Этот вопрос можно свести к ясной и краткой центральной идее: ты хочешь его или меня? Ву Юй резко встал, не колеблясь: «Я выбираю тебя». Попытка Цзян Тина убедить его застряла у него в горле. Бу Чунхуа слегка улыбнулся, развернулся и пошел наверх за ключами от машины. Ву Юй повернул голову, прикрыл половину рта и прошептал: «Сегодня бюро выдало полевое пособие…» Цзян Тин похлопал его по плечу и сказал серьезным тоном: «Иди быстрее и делай свою работу хорошо. После того, как живое видео Шарка в одночасье стало вирусным в темной сети, департамент немедленно начал серию следственных мер и усилил патрулирование в Цзиньхае. У них даже не было времени расследовать подпольный бокс У Юя в баре «Железная кровь». Сун Пин предложил поместить У Юя под охрану в Бюро общественной безопасности Цзиньхая после того, как через несколько дней его выпишут из больницы.Однако директор Сюй чувствовал, что лучше перестраховаться, чем сожалеть, и что молодые люди не могут оставаться в дежурной комнате подразделения с военной кроватью в течение нескольких лет. Это также было бы неудобно для его личной жизни. После долгого обсуждения и приняв во внимание собственное мнение У Юя, они решили позволить ему переехать в дом Бу Чунхуа. Полное наблюдение и строгие меры безопасности в сообществе позволили сэкономить деньги на еду и жилье для охраняемого лица, убив двух зайцев одним выстрелом. Директор Сюй был смущен этим и взял на себя инициативу поговорить с Бу Чунхуа. Он заверил его, что, согласно анализу экспертов, иностранные преступники в темной сети не могут временно отследить У Юя до Цзиньхая, поэтому вероятность того, что его личная безопасность будет скомпрометирована, мала. Он посоветовал Бу Чунхуа не обременять себя ненужными мыслями и не думать, что организация не заботится о его личной безопасности. Однако Бу Чунхуа торжественно заявил, что он славный полицейский народа и не может уклоняться от своих обязанностей, даже если будет затронута его личная безопасность. Он посоветовал директору Сюю не думать, что у него есть какое-то бремя, и напомнил ему, что если вы получаете выгоду, вам придется взять на себя риски и ответственность. Директор Сюй был глубоко тронут и быстро прервал его. Wrangler подъехал к зданию Бюро уголовных расследований посреди пробки. Бу Чунхуа припарковал машину на своем обычном месте, выключил двигатель и нажал на ручной тормоз.Он достал из бумажника купюру в пятьдесят юаней и вложил ее в руки У Ю: «Возьми это».   "Для чего это?" Бу Чунхуа слегка улыбнулся: «Директор Сюй сказал, что вы переезжаете, и посоветовал мне не взимать арендную плату. Ежедневное пособие в размере пятидесяти юаней предназначено для продуктов». Ву Юй немедленно принял деньги и серьезно пообещал: «Хорошо, капитан. Сегодня вечером я пойду за продуктами!» Бу Чунхуа быстро отказался. По его мнению, «продукты», которые он купит сегодня вечером, вероятно, будут состоять только из двух приготовленных на пару булочек, половины рыбы и зеленого лука. Бу Чунхуа бессердечно выбросил старую рваную одежду У Юя, в том числе несколько рваных футболок и шорт. Теперь на нем была новенькая, толстая, качественная белая футболка сверху и темно-синие брюки полицейской формы с кожаными туфлями на мягкой подошве снизу. Он действительно был человеком, который мог сиять внутри и снаружи, лишь немного приведя себя в порядок. Обычная униформа, которую можно было увидеть повсюду в полицейской академии, делала его стройным, высоким и проворным. Некоторые думали, что он молодой и энергичный стажер. Взгляд Бу Чунхуа слегка замерцал, и его немного лихорадило, но он кашлял и избегал зрительного контакта среди бела дня из-за своей тонкой кожи и плоского вида. В этот момент они услышали «Эй».Ву Юйуже собирался выйти из машины, когда вдруг что-то вспомнил: «О, кстати, о моей отставке уже должно было быть известно. Как вы объяснили мое возвращение на работу?»   «Мало кто знал. Мы просто объяснили это внутри нашего подразделения», — сказал Бу Чунхуа.   — Как ты это объяснил?   "Ты хочешь знать?"   «Да», — Ву Юй было немного любопытно.   — Хочешь, я тебе скажу?   «Да», — ответил Ву Юй.Бу Чунхуа: «…» У Ю: «…» Когда они вдвоем оказались лицом к лицу в небольшом купе, Ву Юй был полностью сбит с толку, а Бу Чунхуа хранил молчание. Но если внимательно посмотреть на капитана Бу через судебно-медицинскую лупу Сяо Гуя, можно увидеть тонкие физиологические изменения на его лице, такие как расширение капилляров, скопление эритроцитов и сокращение радиальных мышц вокруг зрачков. . Говоря поэтически, в его желании говорить был проблеск сдержанного ожидания, однако он колебался. У Ю, казалось, что-то поняла, и на ее лице появилась легкая улыбка. Он на мгновение взглянул в окно, прежде чем повернуться назад и зацепить двумя пальцами воротник рубашки элитного класса Бу Чунхуа, притянув его к себе. Их поцелуй был кратким, но глубоким. Как только их губы разошлись, не только капилляры на лице Бу Чунхуа расширились, но также угловые вены, угловые артерии, подглазничные вены и лицевые артерии. Он отвернулся и несколько раз кашлянул, прежде чем спокойно сказать: «Я не это имел в виду…» У Ю слегка покраснел и сказал с улыбкой: «Никто нас не видел, поторопитесь и скажите мне!»   — Ну, ничего особенного, я им просто сказал… Бах Бах бах! В полуоткрытое окно машины несколько раз постучали, и Ван Цзюлин появился снаружи машины со счастливым лицом. «Эй, Сяо Ву вернулся на работу! Вы полностью выздоровели? Вас искал человек по фамилии Бу.Речь идет о результатах анализа местоположения последнего телефонного сигнала Чэнь Юаньляна, обменивающегося сигналами с базовой станцией... Эй? Почему ты уставился на меня?» Воздух был тихим, слышен был только холодный и убийственный взгляд Бу Чунхуа и хруст суставов его пальцев.   «Сяо У!» «О, ты снова на работе!» Как только Ву Юй вышел из лифта, его встретили в коридоре отдела уголовных расследований коллеги, которые были в десять раз более воодушевлены, чем обычно. Коллеги, которые обычно сидели в сторонке, ковыряя свои ноги, все подошли поздороваться, их лица были полны несомненного сочувствия и сожаления. Чжан Сяоли, чей низкий IQ был известен всему отделу, даже хотел использовать руку, которую он только что ковырял свои ноги, чтобы пожать руку У Юя, говоря: «У-гэ, ты должен быть позитивно настроен. Пока ты здоров, все остальное — судьба…» Прежде чем он успел закончить предложение, старый следователь ударил его по голове, и он убежал, плача.   …Так что же Бу Чунхуа сказал людям?! Полный сомнений, Ву Юй вошел в офис, но Ляо Гана, Цай Линя и Мэн Чжао там не было. Единственным человеком, который мог получить инсайдерскую информацию, был Сун Хуэй, который оказал сильное сопротивление и все еще был стажером в отделе уголовного розыска. Теперь она сидела за столом, подперев голову рукой, один за другим кивая, и выглядела измученной из-за того, что не ложилась спать так поздно. Ву Юй на мгновение задумался, оглянулся, чтобы убедиться, что там никого нет, и подошел к Сун Хуэй позади. «Сун Хуэй?»   «…»   «Сун Хуэй!» Все еще нет ответа. У Ю наклонился к ее уху и прошептал: «Ты в тренде в Интернете…» В этот момент Сун Хуэй подпрыгнула, словно ужаленная пчелой, ее волосы развевались повсюду, а на лице появилось выражение ужаса. Она чуть не опрокинула стул, когда крикнула: «Что в тренде? Почему я в тренде? Папа, послушай, я объясню! Я не хотел этого делать! Я иду в комиссию по проверке дисциплины… У-ге? Где я в тренде?!» Ву Юй одной рукой схватила спинку стула, а другой прикрыла лоб. Его плечи слегка дрожали. Сун Хуэй наконец пришла в себя и с грустным лицом села. «У-ге, почему ты меня так напугал? Даже если бы капитан Бу попросил меня перевезти сильно разложившийся труп, это было бы лучше, чем сказать, что у меня плохое настроение! О, ты так быстро вышел из больницы?»   «Я обещаю вам, что пробираться в палату через заднюю дверь не в тренде», —Ву Юйопустил руку и озорно улыбнулся, спрашивая: «Куда пошли Ляо Ган и Цай Линь?»   «Они пошли проверить мусорные баки», — зевнул Сун Хуэй.«Место убийства Чэнь Юаньляна еще не подтверждено, поэтому капитан Бу сказал, что нужно начать с мусорной свалки. Техническая группа провела анализ остатков мешка для трупов и обнаружила дигидрофосфат аммония, нитрат аммония и хлорид аммония…»   «Сырье для удобрений», — прервал его Ву Юй. «Место убийства связано с заводом по производству удобрений?»   «Да, место, где телефон жертвы в последний раз обменивался сигналами с базовой станцией, также соответствует этому району. Там есть завод удобрений. Поэтому Ляо Ган собрал несколько следственных групп, которые по очереди искали улики, в основном проверяя мусорные баки и мусоровозы». Сун Хуэй моргнула и спросила: «У-ге, с тобой действительно сейчас все в порядке? Разве тебе не придется остаться в больнице еще на несколько месяцев?» У Ю огляделась и наклонилась ближе к Сун Хуэй, блокируя ее голос одной рукой, и тихо спросила: «Как ваш брат объяснил всем мою ситуацию? Это был первый раз, когда Сун Хуэй видела, какВу Юйтак аккуратно прибирается, и впервые она была так близко к нему. Она увидела, как его ресницы прикрывают его зрачки, похожие на драгоценные камни, и ее щеки начали слегка краснеть, когда она скрутила пальцы и заикалась: «Он… Он мало что объяснил. У-ге, просто попробуй отпустить это. Теперь все это в прошлом…» У Ю сказал: «Все в порядке, скажи мне. Я могу с этим справиться."   — Ты больше не будешь делать глупостей, верно? Сун Хуэй обеспокоенно посмотрел на него, но не осмелился смотреть слишком долго.Покраснев, она опустила голову и сказала: «Капитан Бу сказал, что вы подали в отставку, потому что выиграли в лотерею пять миллионов юаней и думали, что у вас достаточно денег на всю оставшуюся жизнь».   «Ву Юй спросил: «Тогда почему я сейчас здесь?»   «Потому что ты разволновался и потерял лотерейный билет. Разочарованный, вы пошли на стройку и спрыгнули со здания, но поскольку вы были такими ловкими, вы не умерли даже после падения с восьмого этажа. Испытав великое осознание, вы решили начать все сначала, принять жизнь и вернуться в Подбюро Южного города… — Сун Хуэй замолчала, увидев ненормальное выражение лица У Юя. Ву Юй придержал дергающийся лоб одной рукой и глубоко вздохнул, прежде чем сказать: «Все в порядке, я просто почувствовал, что принимать жизнь — это приятно. Сегодня вечером я позволю твоему капитану Бу почувствовать, каково это — принять жизнь».   «Телефон Чэнь Юаньляна в последний раз обменялся сигналами с базовой станцией на пересечении завода по производству удобрений и дороги Цзиньхэ, в 200 метрах к востоку, в северном пригороде города. В тот день было 1:03 ночи, а затем телефон и SIM-карта были разделены. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, время смерти Чэнь Юаньляна наступило между 23:30. и 00:30. На основании анализа химических микроэлементов на мешке с трупом все улики показывают, что место преступления находилось недалеко от завода по производству удобрений в Подмосковье, а пустующая земля там также пригодна для совершения преступления убийцей. ». Ван Цзюлин постучал по лежащим на столе результатам химического анализа и серьезно сказал: «Но главное в том, что сотни полицейских обыскивали этот район в течение семи дней и ночей, даже переворачивая мусорные баки, но они не смогли найти никаких следов, подтверждающих это. что произошло убийство или сброс. На столе стояло несколько больших коробок с вещественными доказательствами. Провода, одежда жертвы и мешок для тела были пронумерованы и помещены в прозрачные пакеты. По столу были разбросаны стопки отчетов технического анализа.Видеоследователям, физическим и химическим аналитикам, следователям и судебно-медицинским экспертам предстояло много работы, но они могли только сидеть вокруг длинного стола и зевать, наблюдая, как Бу Чунхуа, стоя за столом, сосредоточился на чтении отчета.   «Бу?» Ван Цзюлин посмотрел поверх очков для чтения и спросил: «У вас есть какое-нибудь мнение?» Спустя долгое время Бу Чунхуа наконец отложил материалы и нахмурился: «У меня только один вопрос. Зачем нам копаться в мусорных баках?»   «Иначе нам пришлось бы обыскивать тысячи акров пустыни на окраине города?» Ван Цзюлин пожал плечами.   «Твердые отходы должны пройти через мусоровозы, станции вторичной перевалки, сортировку, уплотнение и транспортировку, прежде чем они попадут на свалку деревни Бэйдао города Цзиньхай. Не боится ли убийца, что его в какой-то момент обнаружат вместе с телом?»   «Очевидно, что он не боится», — ответил Ван Цзюлин.   «Я так не думаю», — задумался Бу Чунхуа и сказал: «Кодовое имя убийцы — Сан Ци, а его настоящая фамилия — Сян. Он известный брокер и убийца в преступном мире, и его судимость должна быть очень обширной. Согласно признанию Дяо Цзяньфа, он, вероятно, был убийцей Нянь Сяопина и Гао Баокана, прежде чем нацелился на Чэнь Юаньляна. Несмотря на некоторые совпадения между делами Нянь Сяопина, погибшего под проливным дождем, и Гао Баокана, чье тело было разбито веслом, мы не можем игнорировать сильную способность убийцы избегать обнаружения и его чрезвычайно тщательное раскрытие преступления. сцена.Такой человек не позволит обнаружить тело ни на каком этапе процесса перемещения не потому, что он этого боится, а потому, что… сама возможность находится вне его контроля. Я не думаю, что убийца, стремящийся к контролю, пошел бы на такой риск».   «В этом есть смысл, — Ван Цзюлин потер подбородок и подумал: — А что, если убийца сам доставит тело на свалку? Свалка в деревне Бэйдао города Цзиньхай находится всего в часе езды от северной пригородной дороги Цзиньхэ. Это не невозможно… подождите, кто же станет нагло ехать на свалку посреди ночи?» Ван Цзюлин обладал хорошими качествами следователя: он был готов прислушаться к совету. Подумав немного, он сказал: «Я думаю, ты прав. Если бы Чэнь Юаньлян, старик, посреди ночи взял такси и отправился в глушь, водитель должен был бы это запомнить, и это не было бы полностью забыто… Значит, место убийства находится не на северной пригородной дороге Цзиньхэ, а являются ли сигналы сотового телефона и завернутый мешок для трупов преднамеренной попыткой ввести полицию в заблуждение?»   — Если да, то где было настоящее место убийства?   «Давайте расходимся. Мы не придем к каким-либо выводам, сидя здесь», — Бу Чунхуа махнул рукой, и все встали, как будто им была предоставлена амнистия. «Оставьте вещественные доказательства здесь. Я сам еще раз посмотрю. Давайте попросим Ляо Гана сегодня днём вернуть команду криминалистов с Джинхэ-роуд. А пока давайте воздержимся от мусорных баков. Судебно-медицинские эксперты ворчали и медленно вышли из комнаты, а Ван Цзюлин вздохнул и похлопал Бу Чунхуа по плечу, дав ему еще несколько напоминаний, прежде чем собрать файлы и покинуть конференц-зал. В комнате остался только Бу Чунхуа, стоя перед столом, полным пакетов с вещественными доказательствами. Его брови слегка нахмурились, взгляд спокойный и пристальный. В его голове кипели мысли, когда телефон внезапно запищал. У Ю: «Где ты, босс?» Бу Чунхуа неосознанно улыбнулся. Он коротко ответил: «На брифинге по делу». Он положил трубку, на мгновение поколебался, затем не смог удержаться и снова взял трубку, чтобы медленно напечатать каждое слово: «Ты придешь?» Но прежде чем он успел нажать «Отправить», в полузакрытую дверь конференц-зала позади него дважды постучали. Слышен был дразнящий голос У Ю: «Босс, вы играете со своим телефоном во время встречи. Если ты купишь мне немного рыбы сегодня вечером, я не сообщу на тебя». Бу Чунхуа обернулся и увидел У Юя, прислонившегося к дверному косяку, наклонившего голову и приподнятую бровь, в его глазах светилось веселье. Улыбка на губах Бу Чунхуа стала гуще. "Что ты здесь делаешь?"   «Научить начальника принимать жизнь», — пошутил Ву Юй. Затем он подошел к столу переговоров и посмотрел на множество пакетов с вещественными доказательствами, небрежно подняв подбородок. "Что ты делаешь…" Прежде чем он успел закончить, его внезапно окутали в теплые и крепкие объятия сзади, его тело прижалось к краю стола. Восхитительный аромат тропического леса сразу же наполнил его чувства сверху.   «Не нужно меня учить, я уже научился», — спросил Бу Чунхуа, — «И что потом?»

«Тогда мы… будем сняты на камеру… и отображены на стене», — слово за словомВу Юйстиснул зубы, с силой отдернув от себя руку Бу Чунхуа и со вздохом отступив назад. «Они собираются вычесть мою премию по дисциплинарным причинам!» Бу Чунхуа улыбнулся. «Все в порядке, если они захотят вычесть это, они могут вычесть это из нас обоих. Мы в этом вместе». Пластическая привязанность У Юя к нему разрушилась от его слов. «Ни в коем случае, они должны только вычесть вашу. Мой бонус — как территория нашей страны, ни одного цента не должно пропасть!» Деньги были последним упрямством Бу Сяохуа, эквивалентом сладкого рожка Сяо Гуя и коробки для завтрака Цай Линя. Наконец, не выдержав, он засмеялся и спросил: «Для чего ты копишь все эти деньги? Только не говорите мне, что это действительно покупка дома? У Ю отмахнулся от него. «Строим мосты и дороги, делаем пожертвования в пользу начальных школ Хоуп».   "Это хорошая вещь. Я сделаю пожертвование вместе с вами, и мы также можем попросить Янь Се сделать пожертвование. Как насчет этого?   «Ни в коем случае, если это не школа, которой я пожертвовал, как я мог иметь смелость считать себя директором?» Ву Юй небрежно дернул Бу Чунхуа за рукав, отвлекая его внимание на стол переговоров, заваленный мешками с фрагментами и фотографиями с места преступления. — Что вы здесь сейчас обсуждали?   «Мы обсуждали убийство Чэнь Юаньляна и место, где было брошено его тело». Бу Чунхуа понял, что Ву Юй пытается сменить тему, но кратко повторил разговор.Он продолжил: «Все улики свидетельствуют о том, что он был убит недалеко от пересечения Северной пригородной дороги Цзиньхэ и завода по производству удобрений, но Ляо Ган и его команда обыскивали этот район в течение недели, но безрезультатно. Учитывая местность, психологию и поведение жертвы, я думаю, что существует высокая вероятность того, что убийца намеренно ввел полицию в заблуждение». У Ю кивнул и спросил, подумав на мгновение: «Что, если место убийства произошло в машине?»   "Возможно. Если бы на следующий день после убийства пошел дождь, он мог бы смыть следы шин на месте происшествия, но это все равно не объясняет, как убийца доставил тело на свалку деревни Бэйдао».   — Нес? Бу Чунхуа покачал головой: «Мертвые тела тяжелые. Даже если Чэнь Юаньлян худой и маленький, это будет непросто».   «Давай, давай попробуем сами», —Ву Юйпотер руки и жестом показал Бу Чунхуа развернуться. «Приходите сюда и посмотрим, сможем ли мы с этим справиться». Бу Чунхуа прижался к краю стола: «Подожди, подожди, подумай об этом еще…»   «Давай, просто попробуй», —Ву Юйне стал ждать, пока Бу Чунхуа закончит, и наклонился, положив одну руку себе на спину, а другую — на ногу. Он внезапно применил силу с кряхтением, и Бу Чунхуа непроизвольно оторвал обе ноги от земли. Они оба издали болезненный крик: «Черт!…» С громким грохотом Бу Чунхуа приземлился обратно на землю и, пошатываясь, сделал несколько шагов, прежде чем восстановить равновесие. Ву Юй тоже держался за стол, тяжело дыша и говоря: «Десять… десять секунд.Твой центр тяжести не работает!» Бу Чунхуа засмеялся и махнул рукой, сказав: «Ты просто хотел носить меня, как принцессу, верно?» Ву Юй возразил: «Ты была бы недовольна, если бы я относился к тебе как к принцессе?» Носить принцессу намного сложнее, чем носить на плече, но Бу Чунхуа не сказал ему, что в последнее время он действительно пытался похудеть, потому что жизнь с Ву Юй привела бы к увеличению веса. На всякий случай ему нужно было сбросить несколько килограммов… Бу Чунхуа улыбнулся и покачал головой: «Убийца не мог вывезти тело… на свалку. Место, где было найдено тело, находится в нескольких сотнях метров от входа. Я думаю, это был либо трехколесный велосипед, либо мусоровоз. Это более вероятно. Убийца мог смешаться с случайными ночными падальщиками и остаться незамеченным. Но это также означает и другое: у убийцы должна быть перевалочная станция рядом со свалкой. Где это будет? Некоторое время они размышляли, но так и не поняли. Поначалу Ву Юй выдвигал различные догадки и мнения, но позже ему пришлось пододвинуть стул и сесть, потирая лицо с улыбкой и говоря: «Я больше не могу этого делать. Кажется, я действительно плохо умею рассуждать. Почему бы тебе не взять на себя инициативу?» Возможно, потому, что на самом деле не было никаких улик, Бу Чунхуа ловко избегал темы о том, способен он или нет, регистрировал пакеты с уликами один за другим и складывал их обратно в картонную коробку, улыбаясь и говоря: «Это не имеет ничего общего с ты. Даже многие эксперты уголовного розыска в растерянности. Кроме того, раскрытие преступлений — это не только рассуждения. Расследование, видеонаблюдение, навыки допроса и современная криминология — это волшебное оружие следователей для раскрытия дел. Эти классические детективные романы предназначены только для развлечения, не воспринимайте их всерьез». Ву Юй на мгновение поколебался, прежде чем улыбнуться и спросить: «Можете ли вы научить меня решать дела?» Бу Чунхуа на мгновение остановился, взглянул на него и выглядел немного довольным, но прямо сказал: «Почему бы тебе не попросить своего старого одноклассника научить тебя? Он профессор полицейской академии, специализирующийся на этом. Раньше он был первоклассным инспектором». У Ю: «…» У Ю сказал: «Ах, да, спасибо, что напомнил мне.Давай я позвоню ему и узнаю, доступен ли он сегодня вечером…» Бу Чунхуа быстро оттянул У Юя за воротник и отругал его с улыбкой: «Как ты смеешь! Вернись и помоги мне убрать улики на этом столе!» Тонкая психологическая стимуляция Цзян Тином Бу Чунхуа почти настолько хороша, насколько это возможно. Если бы так продолжалось, это превратилось бы в убийственный ход. Ву Юй вернулся с улыбкой и помог Бу Чунхуа убрать сотни фотографий, заполнить формы регистрации доказательств построчно и положить десятки прозрачных пакетов с пронумерованными предметами обратно в коробку один за другим. Внезапно Бу Чунхуа слегка похлопал его по руке: «Подождите, электрический провод с номером 26654 должен быть зарегистрирован отдельно от других мешков с проводами».   "Почему?"Ву Юйслегка поднял голову.   «Другие части использовались для связывания тела, а для связывания мешка использовалась только эта часть. Положите его в ящик для улик в сумках. Ву Юй подумал про себя, что ему действительно нужно позаботиться о многих деталях. Он встал и положил пакет с вещественными доказательствами под номером 26654 в другую коробку, а затем сел, чтобы продолжить писать регистрационную форму. Пока он писал, его ручка внезапно на мгновение остановилась. Он взял остальные мешки с проволокой и какое-то время смотрел на них, а затем сравнил их с проволокой под номером 26654.   "В чем дело?" Бу Чунхуа прекратил свои дела.   «Номер 26654 выглядит новее, чем остальные провода».   "Новее?"   "Да. Вы можете видеть, что цвет немного ярче, чем у других проводов». Бу Чунхуа взял два мешка с проводами и медленно нахмурился. Внезапно он сказал: «Нет, это не то.Степень старения медного провода такая же, просто покрытие на остальных проводах немного потускнело, и… Причём замирание было не равномерным по всему проводу, а регулярным. Те части, которые не выцвели, были почти такими же яркими, как 26654. Что это значит? Словно некое гигантское существо в глубокой воде смутно раскрыло свои очертания, Бу Чунхуа смутно почувствовал, что что-то поймал. Он подобрал еще несколько проволок, которыми связывали тело, и обнаружил, что, хотя длина выцветших частей на каждой проволоке была разной, некоторые выцветали каждые четыре или пять сантиметров, а другие — только каждые тридцать сантиметров или около того. Но в целом существовала некая закономерность, как будто…   «!!» Молния внезапно пронзила хаос, и вся личность Бу Чунхуа внезапно просветлела. Он схватил пару перчаток, открыл сумку с вещественными доказательствами, схватил в руке окровавленные провода и повернулся, чтобы спросить У Юя: «Помогите мне найти Сун Хуэй. Ву Юй был удивлен и спросил: «За что?»   «Чтобы связать ее!» Пять минут спустя, в кабинете капитана. Сун Хуэй: «………». У Ю: «……….» Атмосфера застыла, и в мертвой тишине Сун Хуэй наконец вздрогнула и задушевным голосом спросила: «Даже если ты хочешь отвергнуть мою привязанность, тебе не обязательно связывать меня в мешке веревками, которые использовались для связываешь труп, а?   — Сделай сам, поторопись. Бу Чунхуа указала на стоящую перед ней коробку с полиэтиленовой пленкой, взятую из полицейской столовой, и отдала краткий приказ. Затем, увидев выражение лица Сун Хуэя, он вздохнул и сказал: «Из всего подразделения только у тебя форма тела больше всего похожа на жертву, что еще я могу сделать?» Сун Хуэй беспомощно посмотрел на У Юя.Ву Юйтут же пожал плечами, показывая, что ничем не может помочь. «Все в порядке, просто свяжи его на время, вождь тебя утешил.» Сун Хуэй был охвачен горем и гневом: «Утешительно ли говорить, что мое тело похоже на семидесятилетнего старика?!» Бу Чунхуа настаивала, что это успокаивает, и у Сун Хуэй не было другого выбора, кроме как обернуть руки и ноги полиэтиленовой пленкой одну за другой в атмосфере отчаяния. Бу Чунхуа также пристально смотрел на нее, чтобы проверить, достаточно ли плотно она ее завернула, не оставляя зазоров, и время от времени инструктировал: «Не сохраняйте полиэтиленовую пленку, да, оберните еще несколько витков здесь.   «Он боится, что полиэтиленовая пленка будет тереться о веревку и загрязнять тебя», — любезно утешал ее Ву Юй. Сун Хуэй даже не почувствовала ни малейшего утешения, когда услышала удивление Бу Чунхуа: «Что? Боюсь, ДНК на уликах будет заражена, если она коснется ее. Сун Хуэй: «………». Если бы Сун Хуэй чуть меньше боялась заразиться, она бы выбежала за дверь с криками и жалобами в инспекционную группу.   — Да, не напрягайся, расслабься немного, трупного окоченения у пострадавшего на тот момент еще не было. Бу Чунхуа быстро связал ее, обмотал ее колени проволокой и встал, чтобы осмотреться, притянулВу Юйк себе и сказал: «Ребята, посмотрите на эту проволоку». Сун Хуэй прижалась лбом к колену, посмотрела на свои онемевшие бедра и сказала: «Нет слов «вы, ребята», спасибо». У Ю присмотрелся и сразу обнаружил нечто необычное — часть проволоки, изменившая цвет, была вся на левой стороне тела, аккуратным и равномерным рядом вдоль внутренней части сумки-савана, сочетаясь с позой и окружность ноги жертвы, которая была связана в мешке с саваном.Это означает, что изменение цвета этой части провода произошло не из-за использования, а из-за трения о внутреннюю часть мешка, так как в процессе сброса тело лежало на левом боку!   «Быстро отвязывайте от нее проволоку!»Ву Юйнедоверчиво выпалил. Сун Хуэй, которая не могла поверить в то, что услышала, даже не успела пошевелиться, как услышала его крик: «Пока мы сможем выяснить, сколько времени потребуется, чтобы проволока изнашивалась до такой степени из-за трения о кожух». Сумка, мы сможем определить, сколько времени потребовалось убийце, чтобы добраться до места свалки, и у нас появится надежда найти место убийства!»   «…» Сун Хуэй, которая была связана, отчаянно боролась: «Кто-нибудь еще заботится о человечестве?!» Полчаса спустя Ван Цзюлин с большим энтузиазмом ворвался в офис. Бу Чунхуа, У Ю, Сун Хуэй, Сяо Гуй и Ляо Ган, которые только что закончили обыскивать восемнадцать больших мусорных баков и теперь обильно вспотели, собрались в круг. Каждый из них держал в руках проволоку и плетеный мешочек и энергично тер их. На полу было разбросано несколько тестовых проводов разного оттенка цвета после трения, на каждом из которых имелась маркировка: «Сильное трение в течение 10 минут», «Легкое трение в течение 30 минут», «Умеренное трение в течение 15 минут»… Весь офис был наполнен повторяющимся звуком трения.   «Хватит тереться! У нас есть результат сравнения!» Ван Цзюлин взволнованно дышал, вдыхая странную смесь гниющего трупного мусора и трения резины, но всплеск адреналина заставил его полностью игнорировать это. «После 25 минут легкого трения степень обесцвечивания этой проволоки наиболее близка к цвету связующего шнура. И действительно, в 25 минутах езды от мусорной свалки Бэйдао есть деревня, насчитывающая около двухсот городских и сельских семей!» Бу Чунхуа поднял глаза: «Как называется деревня?»   «Деревня Сяобэй!» Все резко встали, и Бу Чунхуа тут же ушел. «Сообщите в местную патрульную полицию и приведите следователя из подбюро. Давайте немедленно обыскаем деревню!» Красно-синие полицейские огни мчались под небом, а завывающие сирены и вовсе смолкли в километре от места назначения. В мгновение ока они окружили полуразрушенную деревню Сяобэй в этой пустыне.Двери полицейских машин одна за другой захлопнулись, и хаотичные шаги заполнили окраину всей деревни. Крики и крики доносились со всех сторон.   "Полиция!" «Не бегай!» «Пожалуйста, сотрудничайте с поисками!»   «Все возвращайтесь в свои дома. Не паникуйте! Мы здесь не для того, чтобы проверять наличие временного вида на жительство!» Цай Линь схватил женщину с ребенком, поднял фотографию Чэнь Юаньляна и громко спросил: «Вы видели этого человека? Есть впечатление? Ты его видел?!" Женщина плачущим тоном покачала головой: «Я его не видела. Не прогоняй нас. Я не пойду в приют…»   «Мы не гонимся за тобой в приют. Мы следователи по уголовным делам! Вы это понимаете? Эй, ты не можешь так держать своего новорожденного ребенка… — громко крикнул Цай Линь, внезапно его телефон зазвонил. "Привет? Чжан Сяоли, почему ты не пользуешься рацией? Ты опять забыл снаряжение?! Но через три секунды Цай Линь вскочил и поспешно сказал: «Босс! Босс! Бу Чунхуа обернулся перед полицейской машиной и увидел, как Цай Линь держит в руках телефон и выпалил два слова: «Нашел». Хлопок! Деревянную дверь распахнули, и Бу Чунхуа ворвался внутрь с поднятым пистолетом. Он взмахнул пистолетом и увидел только провода, ножницы, плетеные мешки, отбеливатель, макулатуру и другие предметы, разбросанные по полу комнаты площадью пять или шесть квадратных метров, разделенной перегородками. Поскольку в середине лета окна были плотно закрыты, воздух был наполнен неописуемым зловонием.   «…» Бу Чунхуа выдохнул и опустил пистолет, жестом позвав следователя на место преступления. "Это место.» Примечание автора: Идея «использовать степень изменения цвета электрических проводов для определения радиуса бросания трупов» была навеяна реальным делом об убийстве, произошедшим в марте 2001 года. Убийство произошло в Чжухае, а тело было брошено в Чжаоцин. Судебно-медицинским экспертом, проводившим расследование, был инспектор полиции Оу Гуйшэн, работавший в отделе общественной безопасности провинции Гуандун.

Нажмите! Нажмите! Возле дома ждала группа судебно-медицинских экспертов со своими ящиками с инструментами. Внутренняя часть дома была покрыта обзорными досками, а сотрудники уголовного розыска сидели на земле в голубых бахилах, пока щелкали вспышки камер. Бу Чунхуа вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Вдали виднелись ряды низких, тесных незаконных домов в деревне, жители которых толпились вокруг полицейского кордона или вытягивали шеи, чтобы посмотреть в окно, их любопытные голоса то повышались, то стихали. Деревня Сяобэй изначально была пустой деревней, но в последние годы из-за расширения городской периферии в ней постепенно развилась предварительная деревенская экономика. Однако общая численность населения по-прежнему состоит из рабочих-мигрантов и сборщиков мусора, живущих в коммунальных домах. Согласно отчету о регистрации предыдущего полицейского участка, в деревне насчитывалось около двухсот домохозяйств, но Бу Чунхуа знал, что в некоторых деревнях с высокой мобильностью населения и плохими условиями жизни в пригороде цифры, зарегистрированные полицейским участком, были в основном недостоверными. . В толпе, наблюдавшей за этим беспорядком, не было детей, за исключением младенцев, закутанных в пеленки, или подростков раннего подросткового возраста. Это может быть связано с тем, что дети, которые не стали рабочей силой после отлучения от груди, остаются в своих родных городах.Бу Чунхуа неслышно вздохнул и внезапно увидел У Юя, сидящего неподалеку в открытой полицейской машине и курящего сигарету. Он подошел и увидел, что на самом деле смотрит видео на своем телефоне: «Если вы отложите в сторону свои обязанности и личность офицера полиции, если вы откажетесь от своих так называемых убеждений и привязанностей… если вы сейчас все еще один, стал бы ты смеешь появиться снова, как тогда, и встать передо мной?   "На что ты смотришь?"   «Ой, —Ву Юйподнял глаза, — почему ты меня так напугал?» ЕслиВу Юйи испугался кого-то, то это было не что иное, как увидев призрак средь бела дня. Казалось, что только Бу Чунхуа мог приблизиться к нему незамеченным.   «Почему ты все еще смотришь на это?» — спросил Бу Чунхуа.   «Просто случайно посмотрел».Ву Юйнажал на видео, хранящееся в его телефонном альбоме. «Я не понимаю, что он имеет в виду. Хочет ли он завербовать меня? Он хочет убить меня сам? Или оба? Он не может ожидать, что я подбегу к нему один на дуэль один на один. У Бу Чунхуа внезапно появилось странное чувство. Хотя это звучало абсурдно, казалось, что… Акула действительно имела это в виду. В этом мире только ты и я враждебны друг другу, один на один, никто другой, ты живешь или умираешь, судьба определена, и никто не может или не имеет права нарушать отношения, устроенные судьбой. Он не показал этого странного чувства: «Как ты думаешь, что за человек Акула?»   «Его интеллект и талант очень высоки, он высокомерен, имеет сильное желание контролировать, любит обсуждать философские темы, такие как абсолютная свобода и рамки политической власти.Будучи начальником в течение определенного периода времени, его мысли могут быть не на том же уровне, что и наши». Ву Юй улыбнулся: «На самом деле, я плохо его знаю, я общался с ним всего несколько дней, и операция по аресту провалилась».   «Как это провалилось?»   «Я даже использовал нож, чтобы подчинить его, но все равно не смог… вздох!» Ву Юй отложил свой потертый телефон, вышел из машины и лениво потянулся, сокрушаясь: «Если бы я был немного быстрее, я мог бы сегодня стать капитаном». На самом деле это было очень страшно. В мире даркнета печально известного «Акулу» боялись и боялись известные преступники, и даже хорошо обученные международные полицейские изо всех сил пытались его выследить. Каждый день бесчисленные радары и серверы пытались определить его местонахождение, но он разными способами пытался выманить У Юя, надеясь встретиться с ним снова. Подобно великому злодею, которого различные супергерои считают грозным врагом, он на самом деле ищет прохожего, который использовал нож для фруктов, чтобы подчинить его, не осознавая, что прохожий уже выбросил нож для фруктов и поспешил успеть на утренний автобус. работать. Миллионы биткойнов приходят и уходят со счета Shark каждый день. Если бы он знал, что его соперник по судьбе озабочен только полевым пособием в несколько тысяч юаней, что бы он почувствовал в своем сердце? Бу Чунхуа на мгновение помолчал, прежде чем внезапно спросить: «Если действительно есть такой день, ты хочешь устроить с ним поединок один на один?»   «Какого черта, ты издеваешься надо мной? Столкновение один на один с боссом даркнета?»Ву Юйбыл потрясен. «С таким же успехом я мог бы встать на колени и молить о пощаде. Не лучше ли остаться в живых?» Бу Чунхуа: «…» Бу Чунхуа внезапно недоверчиво рассмеялся, когда услышал, как начальник судебно-медицинской лаборатории Рао Да бежит издалека и кричит: «Эй! Капитан Бу! Приходите посмотреть!»   "Как это?" Бу Чунхуа немедленно подошел. Рао Да наклонился и ахнул, прежде чем встать и нерешительно сказать: «Можно предположить, что это место преступления, но есть проблема».   "Какая проблема?"   «Там слишком чисто, там ничего нет». Бу Чунхуа был ошеломлен. Эта квартира с одной спальней, построенная из кирпича, плитки и цемента, была построена местным фермером. В этом районе распространены самостоятельные постройки из шпона и рукопожатия, а одноэтажные - нет. Владелец сдал его в аренду паре рабочих-мигрантов после того, как он был построен, и они вдвоем разделили его в частном порядке и сдали в субаренду.В конце концов квартиру сдали «Сань Ци», и они не оставили после себя ничего, кроме квитанции и немного наличных.   «После совершения преступления киллер связал тело заранее подготовленными электрическими проводами, положил в плетеный мешок, а затем обрызгал пол и стены хлоркой и моющим средством. Таким образом, с одной стороны, отбеливатель может быстро смыть пятна крови на месте происшествия, даже если кто-то войдет в комнату для расследования, улики могут быть спрятаны; с другой стороны, гипохлорит вступит в реакцию с раствором люминола, поэтому даже если на месте происшествия нет крови, люминол все равно будет светиться, тем самым мешая вынесению суждений следователям по уголовным делам».   «Но гипохлорит испаряется в сухой среде через несколько дней, поэтому, если мы сейчас воспользуемся люминолом, реакция с аммиаком все еще будет очень сильной, и мы сможем увидеть большие брызги крови, разбрызганные по полу и стенам, а также несколько Неубранные капли в углах трещин в стене». Рао указал на двух следователей в углу, которые сосредоточились на использовании светового луча для имитации обратного рассеяния брызг крови. «Позже возьмут образцы ДНК для сравнения с жертвой, но судя по всем уликам, место преступления практически засекречено». У Бу Чунхуа было смутное предчувствие, и он спросил: «Значит, когда ты говоришь «чистый», ты имеешь в виду…?»   «Именно, — сказал шеф Рао, — нет никаких отпечатков пальцев, следов, следов укусов или каких-либо биологических доказательств, принадлежащих убийце. Унитаз и корзина для мусора чистые, первоначальный осмотр не выявил никаких телесных выделений.Учитывая тот факт, что у жертвы не было никаких признаков сопротивления, я полагаю, что убийца не получил травм и не истек кровью во время преступления. Короче говоря, это слишком чисто, чтобы в это поверить».   «Я не против сказать полиции, что я убил кого-то в этом доме. Они знают, кого я убил и как, но никогда не узнают моего имени». Пока следователи суетились на месте преступления, в комнате воцарилась тишина.   «Сделала ли полиция фоторобот подозреваемого на основе описаний Дяо Цзяньфа, Ли Хунси и супружеской пары?» — спросил Бу Чунхуа тихим голосом через некоторое время.   «Это было сделано и отправлено экспертам муниципального бюро для доработки», — Рао Дасяо внимательно следил за реакцией Бу Чунхуа, опасаясь случайно вызвать у него раздражение в этой опасной ситуации. «Как только мы подтвердим это, мы сможем отправить запрос о помощи. Только если… только если… Только если полиция сможет выяснить, чем занимается убийца, известный как «Сань Ци», в реальной жизни. В противном случае, имея лишь несовершенный рисунок, мать или жена подозреваемого могут оказаться единственными, кто его узнает.   «Я понимаю», — Бу Чунхуа равнодушно махнул рукой. — Идите по своим делам, я сам посмотрю. Почувствовав себя счастливым, что избежал гнева капитана Бу, Рао Дасяо поспешил прочь. Бу Чунхуа стоял посреди толпы и оглядывался вокруг. «Сань Ци арендовал этот дом с единственной целью — убивать. Он заранее подготовил плетеный мешок, наполненный азотными удобрениями, а после убийства отнес сотовый телефон Чэнь Юаньляна на завод по производству удобрений за десятки километров, чтобы оставить запись обмена сигналами базовой станции. Все это демонстрирует его ужасающую способность уклоняться от обнаружения в качестве убийцы. Если бы Ву Юй не обнаружил различную степень старения проволоки, а Бу Чунхуа не использовал радиус выцветания краски для определения расстояния броска тела, это место преступления могло бы не быть обнаружено полицией в ближайшие несколько лет. Итак, если бы этот хорошо обученный убийца был полностью прикрыт, не оставив ни следов мочи в унитазе, ни даже липких отпечатков рук, откуда бы полиции взялась его ДНК? Что еще более абсурдно, так это то, что даже если Сан Ци в будущем поймают за другие преступления, какие доказательства будет использовать обвинение, чтобы обвинить его в проникновении на место преступления?   «Ву Юй!» Ву Юй стоял рядом с двумя аналитиками следов в углу стены и смотрел, как они указывают на пятна крови на стене.«Видите ли, Сяо Ву, когда капли крови падают на поверхность под косым углом, длина следа пропорциональна углу или скорости движения капли крови, и чем меньше сила, тем меньше капля крови… Когда мы переделываем сцену с лучом света, нам нужно следить, чтобы высота цели после обратного продления была выше фактической, потому что траектория брызг крови параболическая, и чем дальше расстояние, тем больше ошибка…"   «Ву Юй!» Бу Чунхуа подчеркнул свой тон.   «Спасибо, братан», — поблагодарил Ву Юй двух аналитиков трасс и быстро подошел. — Что случилось, лидер? Бу Чунхуа оглянулся на своих коллег и прошептал: «Разве вы не просили меня научить вас решать дела? Почему ты обернулся и спросил кого-то еще?» Ву Юй был ошеломлен. «Значит, ты тоже знаешь об анализе крови?» Бу Чунхуа сказал: «Хотя я…»   "Удивительный!" Ву Юй не расслышал этого ясно и искренне воскликнул: «Неудивительно, что ты можешь все!»   «……….» Бу Чунхуа откашлялся и спокойно сказал: «Конечно, что в этом такого сложного? Я научу тебя позже». Ву Юй посмотрел на своего лидера яркими глазами и хотел что-то спросить, но Бу Чунхуа тут же прервал его: «Сейчас не время изучать это. Давайте выйдем на улицу и осмотрим дом. Внутри не осталось никаких биометрических доказательств». Снаружи была пыльная грунтовая дорога с закрытыми дверями в каждом доме. Босые подростки играли и кричали друг на друга, а любопытные зрители следовали за ними. Вся деревня была наполнена странной и волнующей атмосферой.«Они даже не удосужились починить дорогу», —Ву Юйдважды кашлянул, прикрывая рот кулаком. «Оно задыхается». По крайней мере, они не говорили о том, что произошло ранее. Бу Чунхуа поднял подбородок к дороге: «Ремонт дорог стоит совсем недешево. Эту деревню должны были зачистить, где взять деньги на ремонт дорог?»   «Сколько стоит здесь отремонтировать дорогу?»   "Сложно сказать. Прежде всего, это зависит от того, стабилизирован ли он водой, золой или мусором; Один только бетон стоит от трех до четырехсот юаней за квадратный метр. Если он имеет прочность C25, ширину три метра и толщину пятнадцать сантиметров, плюс экскаваторы, бульдозеры и бетономешалки, стоимость метра, разделенная на площадь, составит не менее двухсот юаней, не считая рабочей силы». Бу Чунхуа улыбнулся: «Вот почему древние говорили, что ремонт дорог и строительство мостов — это способ накопить великие добродетели». У Ю задумчиво кивнул и через некоторое время не смог не сказать: «Ваша цена слишком высока. Если мы просто ремонтируем цементную дорогу с ровным основанием, это можно сделать за пятьдесят юаней за метр. Требования не должны быть такими высокими». Первой реакцией Бу Чунхуа было: «Пятьдесят юаней за метр? Могут ли люди вообще пользоваться дорогами, отремонтированными с такой низкой стоимостью?» Ву Юй сделал два шага вперед, оглядел низкие бетонные здания, вздохнул и пробормотал: «Нам действительно следует отремонтировать дороги». Бу Чунхуа вытащил за спину телефон и быстро отправил сообщение в WeChat, не привлекая внимания: «Срочно нужна профессиональная книга по анализу брызг крови, хочу одолжить, большое спасибо». Он нажал на группу WeChat ХХ-класса ХХ-отдела. Института уголовного розыска и отправил его. Любовь заставляет людей учиться и прогрессировать. Он положил телефон и услышал, как Ву Юй спросил: «Оставил ли преступник какие-нибудь отпечатки пальцев или следы в доме?»   «По данным предварительного следствия, нет». Бу Чунхуа кратко повторил слова вождя Жао и сказал: «Судя по умелому убийственному поведению преступника и чрезвычайной тщательности, которую он проявил при зачистке следов, этот человек, должно быть, имеет судимость или даже находится в бегах. Если мы сможем найти его отпечатки пальцев или ДНК, мы, возможно, сможем найти его настоящую личность в базе данных, но сейчас мы застряли на этом этапе». У Ю задумчиво кивнул и не мог прийти в голову ни одной идеи, поэтому опустил голову и закурил сигарету. Они обогнули половину деревни и вернулись к маленькому бунгало с другой стороны.Внезапно они почувствовали вдалеке слабый, но отчетливый запах. Ву Юй чувствительно поднял голову и посмотрел в том направлении. Бу Чунхуа проследил за его взглядом и увидел полуразрушенную кирпичную стену с зацементированным отверстием под ней, похожее на старую печь. Отверстие было заполнено мусором высотой почти с человека. Несколько женщин несли полиэтиленовые пакеты с мусором и бросали их в кучу. Оба остановились и задумчиво посмотрели друг на друга.   «Извините, извините», — Бу Чунхуа остановил одну из женщин и спросил: «Как часто здесь собирают и перерабатывают мусор?» Женщина вообще не поняла его вопроса. "Хм? Что вы сказали?" Бу Чунхуа повторил вопрос несколько раз, прежде чем понял ее диалект по ее жестам. Таких «пунктов по сбору мусора» в селе было несколько, поскольку изначально это была территория незаконного заселения, и санитарной станции для ее обслуживания не было. Поэтому они могли найти в деревне только мусорщиков, которые выбрасывали мусор на свалку Бейдаокунь в получасе езды, а частота уборки составляла один раз в месяц.   «Раз в месяц», — пробормотал Ву Юй, стоя возле кучи мусора. Бу Чунхуа встал рядом с ним и сказал: «Дяо Цзяньфа в своем признании упомянул, что он дал сигареты эмиссару, посланному Шарком, поэтому убийца, должно быть, курильщик…» Курение означало выбрасывание окурков, а это означало попадание слюны на фильтр. Слюна имела в виду… Они снова переглянулись, уставившись на ужасную, полуразложившуюся, вонючую кучу мусора.Вонючая вода текла со дна цементного круга, растекаясь по земле, а в воздухе жужжали комары и мухи. Ву Юй похлопал Бу Чунхуа по плечу и спокойно сказал: «На этот раз вождь Ван действительно хочет тебя убить». У мужчины должно быть чувство ответственности, а у капитана уголовного розыска – свои убеждения и обязанности. Стиснув зубы, Бу Чунхуа достал телефон и набрал номер своего контакта — Лысого Вана.   "Привет? Это Бу? Как только звонок был подключен, на другом конце провода раздался сердитый голос: «Что случилось с Мэн Чжао, который сказал, что ты спрятал от меня все яйца и сосиски своего подразделения и не дал мне их взять? Что плохого в том, что я съем немного твоих яиц? Вы хотите в одностороннем порядке разрушить двустороннее соглашение о торгово-тарифном союзе, которое мы подписали в прошлом месяце в Бюро общественной безопасности Южного города?» У Ю: «……» Бу Чунхуа: «……»   «Цзюлин». Бу Чунхуа спокойно сказал в трубку: «Мы давно не виделись. Я действительно хочу пригласить тебя на ужин сегодня вечером».

"Теряться." Ван Цзюлин холодно выплюнул два слова. Бу Чунхуа не сказал ни слова и повернулся, чтобы уйти. Он сделал всего два шага, когда услышал крик Ван Цзюлина: «Черт возьми, вернись!» Бу Чунхуа пришлось обернуться. Чистая и светлая комната для вскрытия превратилась в мусорную свалку. Мусор был свален на полу, на столе и в раковине. Система подачи свежего воздуха работала на полную мощность, и все физико-химические аналитики были в противогазах и двухслойных перчатках. На лицах каждого из них за масками было написано отчаяние. Сяо Гуй, судебно-медицинский эксперт, сел в углу и пробормотал: «Кто-то должен сегодня взять на себя ответственность за мою прозекторскую». Бу Чунхуа кашлянул под гневными взглядами со всех сторон. Пытаясь вести себя естественно, он сказал: «Иначе… не могли бы вы дать мне пару палочек для еды?» Четыреста килограммов мусора были доставлены на грузовиках в Подбюро Южного города. Ван Цзюлин сразу же сошел с ума. Он сказал, что, если Бу Чунхуа не поможет ему сортировать мусор, капитан отдела уголовного розыска Южного города сегодня умрет там, а завтра отряду придется надеть траурную одежду и оплакивать упадок страны. Он также хотел поддержать восхождение Чжан Сяоли на трон, позволить овдовевшей императрице Ляо Ган править за кулисами и пригласить принцессу Ву Юй в техническую команду для брака. Отныне Группе уголовных расследований придется отдать должное Технической группе.Бу Чунхуа не волновало, правит ли императрица Ляо Ган за кулисами, но он не мог позволить Чжан Сяоли с его низким IQ разрушить страну, за которую он сражался полжизни, и выдать У Юя за женитьбу. Поэтому ему пришлось держаться в заложниках в прозекторской вместе с Ван Цзюлином, чтобы перебирать сотни килограммов мусора, выковыривая окурки стальными палочками для еды в гниющей куче мусора. Они сортировались в течение нескольких часов, пока императрица Ляо Ган, которая расследовала другое дело об отравлении, не примчалась на место происшествия и не спасла капитана Бу, который, казалось, был неподвижен, но внутри был взволнован. Что касается У Юя, директор Сюй срочно вызвал его всего лишь по телефону, сказав, что ему нужен кто-то, кто поможет ему починить мерцающую настольную лампу в его офисе. Только поздно вечером сортировка этой небольшой горы мусора была наконец завершена. После того, как были отброшены те, которые слишком разложились, чтобы из них можно было что-либо извлечь, в общей сложности было обнаружено 546 сформированных и несформированных окурков. Начальник Ван сказал, что если они проведут ДНК-тесты всех 546 окурков и введут их в базу данных, они будут заняты как минимум полмесяца. Он попросил Ляо Гана вернуть Бу Чунхуа и спросил, что ему делать. Ляо Ган, наконец, спас заложника из отдела уголовного розыска, и он боялся повторения трагической сцены, когда овца попадает в пасть тигра, поэтому он позвонил по телефону и спросил: «Ваше Величество, мы нашли более 500 сигарет». окурки.Должны ли мы разделить и протестировать их образцы ДНК?» По телефону воцарилась минута молчания, прежде чем император медленно ответил: «Во-первых, отделите те, что были отфильтрованы, те, у которых нет внутренней упаковочной бумаги, и те, что имеют относительно новые цвета. Для сигарет с зазором между фильтром и окурком или перфорацией в пакете фильтров сначала проверьте, есть ли на фильтре клеймо и хорошая ли это марка».   "Понятно!" Ляо Ган собирался повесить трубку, когда вдруг что-то вспомнил. — Ваше Величество, где вы сейчас находитесь? Все вокруг него злобно уставились на нее, а Ван Цзюлин зловеще посмотрел на мобильный телефон рядом с ухом Ляо Гана. Бу Чунхуа спокойно сказал: «В кабинете директора Сюй чинит настольную лампу». По плану Бу Чунхуа, из 546 окурков в фильтрах 499 была внутренняя оберточная бумага. Затем были отобраны 256 со следами проколов, а затем 86 с зазором между фильтром и торцом. Из этих 86 окурков 52 остались не замоченными, а эти желтовато-черные клочки бумаги были срочно отправлены в городскую судебно-медицинскую лабораторию для сравнения ДНК. Бу Чунхуа закрыл толстый чехол, встал и поехал домой. Это было поздно вечером. У Ю закончил ремонт лампы… и ушел рано, спрашивая, что он хочет взять с собой, прежде чем уйти. Бу Чунхуа уже сказал ему, что в ящике кабинета есть лишние деньги, поэтому он не обратил особого внимания и заказал тушеную рыбу, грибное жаркое и овощной блинчик с луком. Он знал, что результаты его тренировок за последние несколько дней будут потрачены впустую. Джип остановился в подземном гараже, и Бу Чунхуа поднялся на лифте на верхний этаж. Когда он собирался прикоснуться к сканеру отпечатков пальцев, чтобы открыть дверь, он внезапно остановился, вспомнив слова Ван Цзюлина, сказанные два дня назад, когда этот парень намеренно стоял перед дверью своего офиса и взволнованно говорил:   «Мне даже не нужно звонить в дверь, когда я прихожу домой. Я просто крикну издалека, что вернулся, и либо жена поставит стол с горячей едой, чтобы поприветствовать меня, либо дочь выйдет с тапочками, чтобы открыть дверь папе…».   «Ты просто хвастаешься, — холодно подумал Бу Чунхуа, — разве все не знают, что все 21 блюдо ты готовил дома во время праздника Национального дня в прошлом году?» Когда Бу Чунхуа поднял руку, чтобы открыть дверь, послышался грохот, и дверь открылась сама собой.Ву Юйвысунул голову с ковшом в руке: «Чего ты ждешь? Ты не придешь?   "Что с тобой не так…"   «Я долго слышал, как твои шаги остановились у двери, и подумал, что ты сегодня повредил большой палец».Ву Юйразвернулся и, не оглядываясь, пошел на кухню. «Ты меня напугал. Мойте руки и ешьте.» Гостиная была освещена теплым светом, а еда на стойке источала кружащийся жар. Ву Юй наступил на плюшевые тапочки, издав стук по гладкой плитке. Вместе с невнятным бульканьем из кухни они смешались в сильный запах фейерверка. Бу Чунхуа опустил голову, казалось, его рот хотел открыться, но он сдержался и легко сказал: «Хорошо. Еда действительно представляла собой тушеную рыбу, жареные грибы и овощи и блины с золотым луком. Согласно теории, что еда на вынос вкуснее, когда она подается в домашних блюдах, Ву Юй подавал ее в белоснежных тарелках костяного фарфора. Бу Чунхуа вымыл две пары палочек для еды и две миски. Он увидел, какВу Юйвынес из кухни кастрюлю с дымящимся золотым супом, и немного удивился: «Что это?»   «Теплый тофу, — небрежно сказал У Ю, — я хотел сначала съесть его, а вам тоже дать попробовать. Хочешь, чтобы я попробовал твой… тофу?1 Бу Чунхуа поднял брови и засунул ложку в рот. Это было немного похоже на британскую кукурузную кашу или итальянскую поленту – такой была его первая реакция. Затем он понял, что это определенно не тофу, поскольку шелковистая и странная текстура быстро распространилась по его языку, за которым последовало внезапное острое ощущение, которое задушило его и достигло носа. "Кашель! Кашель! Это тофу?»   «Нет», — сказалВу Юйс ложкой во рту. Его бледное лицо, с черными бровями и слегка приподнятыми глазами, его юная и хитрая манера поведения, казалось, находила его реакцию забавной, он вынул ложку изо рта и не мог не сказать: «Это нут и гороховая мука, с немного куркумы.Ты справишься с этим?" Бу Чунхуа кашлянул и ответил: «Бирманская еда?» У Ю рассмеялся, засунул в рот большую ложку и сказал: «Ну, это кухня штата Шан из Мьянмы, называемая хто-хпу нве». Был ли это свет или иллюзия, между его тонкими бровями, казалось, проглядывал намек на сложную меланхолию, но он быстро исчез.   «На самом деле, жители Шана обычно жарят во фритюре свой теплый тофу, но я не хочу, чтобы вы сегодня вечером провели еще два часа на альпинистской машине», - он улыбнулся и сказал: «Все в порядке, большинство людей не смогут с этим справиться. В следующий раз я этого больше не сделаю». Бу Чунхуа посмотрел на выражение его лица и почувствовал, как будто его слегка тронули. Внезапно он взял в миску несколько ложек, подул на нее, пока она не остыла, а затем проглотил теплую и мягкую пищу. Привыкнув ко вкусу куркумы и гороховой муки, он почувствовал странное и приятное ощущение, наполнившее его вкусовые рецепторы.   "Вы не…"   «Когда привыкнешь, это действительно очень вкусно». Бу Чунхуа на мгновение попробовал его, а затем улыбнулся и сказал: «В следующий раз ты можешь научить меня, как приготовить его с меньшим количеством куркумы». Под его улыбающимся взглядомВу Юйопустила веки. Блеск в его глазах замерцал, а уголки слегка покрасневших губ не могли не скривиться. "Хорошо."Ву Юйзакончил ремонт лампы… и ушел рано, спрашивая, что он хочет взять с собой, прежде чем уйти. Бу Чунхуа уже сказал ему, что в ящике кабинета есть лишние деньги, поэтому он не обратил особого внимания и заказал тушеную рыбу, грибное жаркое и овощной блинчик с луком. Он знал, что результаты его тренировок за последние несколько дней будут потрачены впустую. Джип остановился в подземном гараже, и Бу Чунхуа поднялся на лифте на верхний этаж. Когда он собирался прикоснуться к сканеру отпечатков пальцев, чтобы открыть дверь, он внезапно остановился, вспомнив слова Ван Цзюлина, сказанные два дня назад, когда этот парень намеренно стоял перед дверью своего офиса и взволнованно говорил:   «Мне даже не нужно звонить в дверь, когда я прихожу домой. Я просто крикну издалека, что вернулся, и либо жена поставит стол с горячей едой, чтобы поприветствовать меня, либо дочь выйдет с тапочками, чтобы открыть дверь папе…».   «Ты просто хвастаешься, — холодно подумал Бу Чунхуа, — разве все не знают, что все 21 блюдо ты готовил дома во время праздника Национального дня в прошлом году?» Когда Бу Чунхуа поднял руку, чтобы открыть дверь, послышался грохот, и дверь открылась сама собой.Ву Юйвысунул голову с ковшом в руке: «Чего ты ждешь? Ты не придешь?   "Что с тобой не так…"   «Я долго слышал, как твои шаги остановились у двери, и подумал, что ты сегодня повредил большой палец».Ву Юйразвернулся и, не оглядываясь, пошел на кухню. «Ты меня напугал. Мойте руки и ешьте.» Гостиная была освещена теплым светом, а еда на стойке источала кружащийся жар. Ву Юй наступил на плюшевые тапочки, издав стук по гладкой плитке. Вместе с невнятным бульканьем из кухни они смешались в сильный запах фейерверка. Бу Чунхуа опустил голову, казалось, его рот хотел открыться, но он сдержался и легко сказал: «Хорошо. Еда действительно представляла собой тушеную рыбу, жареные грибы и овощи и блины с золотым луком. Согласно теории, что еда на вынос вкуснее, когда она подается в домашних блюдах, Ву Юй подавал ее в белоснежных тарелках костяного фарфора. Бу Чунхуа вымыл две пары палочек для еды и две миски. Он увидел, какВу Юйвынес из кухни кастрюлю с дымящимся золотым супом, и немного удивился: «Что это?»   «Теплый тофу, — небрежно сказал У Ю, — я хотел сначала съесть его, а вам тоже дать попробовать. Хочешь, чтобы я попробовал твой… тофу?1 Бу Чунхуа поднял брови и засунул ложку в рот. Это было немного похоже на британскую кукурузную кашу или итальянскую поленту – такой была его первая реакция. Затем он понял, что это определенно не тофу, поскольку шелковистая и странная текстура быстро распространилась по его языку, за которым последовало внезапное острое ощущение, которое задушило его и достигло носа. "Кашель! Кашель! Это тофу?»   «Нет», — сказалВу Юйс ложкой во рту. Его бледное лицо, с черными бровями и слегка приподнятыми глазами, его юная и хитрая манера поведения, казалось, находила его реакцию забавной, он вынул ложку изо рта и не мог не сказать: «Это нут и гороховая мука, с немного куркумы.Ты справишься с этим?" Бу Чунхуа кашлянул и ответил: «Бирманская еда?» У Ю рассмеялся, засунул в рот большую ложку и сказал: «Ну, это кухня штата Шан из Мьянмы, называемая хто-хпу нве». Был ли это свет или иллюзия, между его тонкими бровями, казалось, проглядывал намек на сложную меланхолию, но он быстро исчез.   «На самом деле, жители Шана обычно жарят во фритюре свой теплый тофу, но я не хочу, чтобы вы сегодня вечером провели еще два часа на альпинистской машине», - он улыбнулся и сказал: «Все в порядке, большинство людей не смогут с этим справиться. В следующий раз я этого больше не сделаю». Бу Чунхуа посмотрел на выражение его лица и почувствовал, как будто его слегка тронули. Внезапно он взял в миску несколько ложек, подул на нее, пока она не остыла, а затем проглотил теплую и мягкую пищу. Привыкнув ко вкусу куркумы и гороховой муки, он почувствовал странное и приятное ощущение, наполнившее его вкусовые рецепторы.   "Вы не…"   «Когда привыкнешь, это действительно очень вкусно». Бу Чунхуа на мгновение попробовал его, а затем улыбнулся и сказал: «В следующий раз ты можешь научить меня, как приготовить его с меньшим количеством куркумы». Под его улыбающимся взглядомВу Юйопустила веки. Блеск в его глазах замерцал, а уголки слегка покрасневших губ не могли не скривиться. "Хорошо." Они ложку за ложкой доели теплый тофу в маленькой кастрюле, а затем поужинали. Бу Чунхуа отнес посуду и палочки для еды на кухню, чтобы положить их в посудомоечную машину, а Ву Юй вытер стол тряпкой и отбросил ее в сторону, прежде чем громко объявить: «Я собираюсь принять душ!» Бу Чунхуа помолчал несколько секунд, прежде чем ответить: «Мм. Он слушал легкие шаги У Ю, когда она поднималась наверх, и вскоре после этого он услышал звук льющейся воды из гостевой ванной. В его голове мелькнула мысль: «Какие у нас сейчас отношения? Мы официально в отношениях?» Официально в отношениях. От этой мысли его слегка лихорадило, и жар распространился по всему телу, словно бесчисленные маленькие языки пламени, горящие в его конечностях и костях. Бу Чунхуа встал и уставился на свое отражение в стеклянном шкафу. Его высокие брови и выдающийся нос создавали у него легкое впечатление холодности. Даже в этом размытом отражении он мог видеть глубокий, горящий огонь в своих зрачках. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, с силой выдохнув. Не в силах сопротивляться, он поднял руку и расстегнул верхнюю пуговицу воротника рубашки, а затем и вторую, обнажая небольшой, но твердый мускулистый контур. Через мгновение послышались шаги, поднимающиеся по лестнице. Это был У Ю, который быстро закончил принимать душ и теперь входил в кабинет с белым полотенцем в руке. «Могу ли я снова одолжить вашу книгу о трансформациях трупов?» — спросил он, вытирая свои влажные, очень мягкие черные волосы.От шеи до кости-бабочки, узкой талии и крепких ног — каждая мышца его тела была напряжена и подтянута. Однако при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что его кожа была покрыта шрамами всех форм и размеров, некоторые беловатые, а другие с темно-красными отметинами, которые, казалось, разрослись с течением времени. Каждый шрам рассказывал историю, которую никто не знал. В мире не было другого тела, подобного ему, сочетающего в себе элегантность и свирепость таким противоречивым, но гармоничным образом. Бу Чунхуа вздохнул и хрипло сказал: «Конечно, возьми это. « Ву Юй на цыпочках подошел к верхней полке и взял книгу, в результате чего воротник его рубашки соскользнул вниз, обнажая небольшое пятно неглубоких чернил на правом плече. Затем он обернулся и небрежно сдвинул очки на нос. — Почему ты все еще стоишь там? он спросил. Пламя начало гореть в сердце Бу Чунхуа, заставляя его горло сжаться. — Ничего, — холодно ответил он. «Можете прочитать, я собираюсь принять душ». Звук льющейся воды продолжался долгое время, наполняя комнату паром. Бу Чунхуа вытер зеркало и посмотрел на свое отражение. Его брови были четко очерчены из-за влажности, а огонь в глазах оставался сильным, как будто он все еще был молодым импульсивным человеком, который не мог контролировать свое желание атаковать. Недовольный своим внешним видом, Бу Чунхуа быстро высушил волосы, прежде чем переодеться в чистую серую хлопчатобумажную футболку. Он поправил выражение лица перед зеркалом, надеясь выглядеть теплее и красивее.К сожалению, он не смог избавиться от холодного и отстраненного выражения, которое запечатлелось на его лице после многих лет работы в сфере уголовных расследований. Он даже понял, что если бы ему пришлось стоять рядом с убийцей, замаскированным под студента-спортсмена, он, вероятно, был бы больше похож на убийцу, чем на себя. Бу Чунхуа посмотрел на себя в зеркало, чувствуя то же самое, что и при общении с некомпетентными подчиненными. Отражение в зеркале тоже смотрело на него таким же суровым и неумолимым взглядом. Через некоторое время он, наконец, сдался, поняв, что точно так же, какВу Юйникогда не сможет быть элегантным и ледяным, он никогда не сможет быть веселым, живым и приятным. Люди не могут бороться с судьбой. Бу Чунхуа вышел из ванной, надел тренировочные штаны и достал из ящика тумбочки новенький, нераспечатанный мобильный телефон. Он некоторое время потирал его на ладони, прежде чем набрался некоторой смелости и решил выйти.   «Ву Юй!» Он уже собирался открыть дверь в кабинет, как вдруг увидел фигуру, лежащую горизонтально на диване в гостиной. Его шаги остановились. Ву Юй заснул, возможно, потому, что белоснежный кожаный диван был слишком удобным. Он даже немного похрапывал, что было очень необычно. Очки без оправы по-прежнему идеально сидели на его носу, придавая ему трезвый и культурный вид. Одной рукой он слегка поддерживал каталог трупов, вся раскрытая книга лежала у него на груди. В ночной тишине Бу Чунхуа посмотрел на него и внезапно почувствовал необъяснимое чувство спокойствия. — Как ты здесь заснул? он прошептал. У Ю неосознанно изменил свое положение и повернулся лицом к подушке дивана. Книга на его груди соскользнула, но Бу Чунхуа ловко поймал ее и легко положил на кофейный столик. Жить в моем доме, есть рыбу и все еще пытаться спать на диване, чтобы сэкономить на медицинских счетах, это все равно, что воспользоваться мной... Он наклонился и с легкостью поднял У Юя, одной рукой обхватив его тонкую лопатку, а другой — согнутые ноги. Он перенес его с дивана в гостиной в главную спальню и уложил на свою большую кровать. Затем он опустил голову и поцеловал слегка прохладные губы У Юя.   «ВОТ ЭТО то, что вы называете переноской принцессы. Твой можно назвать только мешком для картошки. — мягко поддразнил Бу Чунхуа, взяв с другой стороны прикроватной тумбочки свою детскую фотографию и помахав ею перед У Юем. «Давай, поздоровайся. Теперь вы знакомы. Бу Тунгуан и Цзэн Вэй улыбнулись в фоторамке, как будто они были очень счастливы. Однако перед рамкой фотографии лицо спящегоВу Юйбыло покрыто тенями света.Немного радости и сияния, которые он испытал за последние несколько дней, исчезли, как отступающий прилив. Его нахмуренный лоб и опущенные вниз губы, казалось, скрывали многое, как лунный свет, сияющий на тысячемильном каменистом пляже. Посторонние, стоящие на берегу, не могли проникнуть в далекое и таинственное море. С тихим щелчком Бу Чунхуа выключил лампу и почти беззвучно сказал: «Спокойной ночи». В тот же момент на окраине города Цзиньхай. Заброшенная фабрика была зловеще тихой в темноте. Внезапно раздался громкий хлопок, когда ржавая железная дверь склада резко распахнулась, подняв облако пыли, смешанной с ржавчиной и опилками.   «Черт возьми!» Мужчина в бейсболке и противосмоговой маске, с сумкой на плече, шагнул внутрь и небрежно бросил свой рюкзак на грязную армейскую койку. Он потер лицо руками, открыв пару налитых кровью глаз. Затем, стиснув зубы, он потянулся за мобильным телефоном и позвонил.   «Алло, набранный вами номер больше не обслуживается…»   «Чёрт возьми!!» Мужчина сердито отбросил телефон в сторону и откинулся на кровати, уставившись на вращающийся вентилятор на потолке. Через некоторое время он внезапно сел, схватил ноутбук с деревянного стола и ловко подключил его к луковому маршрутизатору. Он открыл приватный чат и постучал пальцами по клавиатуре, чтобы набрать две строки:   [Инь-цзе.]   [Полиция нашла деревню Сяобэй. Они могут найти меня скоро. Что мне делать?] Пустой экран молчал несколько минут, пока мужчина с нетерпением ждал ответа.Наконец, по ту сторону экрана появился ответ:   [Во-первых, тебе не следовало убивать Чэнь Юаньляна.] Ма Инь откинулась на ухабистое заднее сиденье внедорожника, когда уличные фонари по обеим сторонам национального шоссе быстро погасли. В темноте можно было увидеть только отблеск ее ярко-красной помады. После минуты молчания на другом конце телефона она поняла, что Сан Ци, жадный дурак, лихорадочно печатает. И действительно, через несколько секунд телефон снова завибрировал:   [У меня не было другого выбора, кроме как убить его! Чен с самого начала активно связывался с полицией. Он предаст меня, он раскроет все, даже Акулу!]   [У меня нет выхода в Китай, Инь-цзе, спаси меня, я должен немедленно покинуть страну!] Если бы было так легко покинуть страну, Ван Чанвэнь не пропал бы. В глазах Ма Инь мелькнул намек на сарказм. Когда она собиралась повесить трубку, внезапно появилось еще одно сообщение от Сан Ци:   [Пока ты готов помочь мне на этот раз, я могу сделать всё, что угодно!] Что-либо? Ма Инь на мгновение остановилась, а затем инстинктивно перевернула экран обратно к изображению, на которое смотрела несколько минут назад. Это было последнее сообщение, отправленное ее подчиненным перед смертью: высокий, импозантный мужчина, стоящий боком в коридоре больницы, не подозревая, что его фотографируют, поднимает бровь и что-то говорит кому-то перед ним. Бу Чунхуа, капитан отдела уголовных расследований Управления общественной безопасности Южного города города Цзиньхай. Товарищ по команде и партнер, который вместе с Пейнтером спасся от пожара в деревне Гао. Ма Инь облизнула губы, по прихоти выбрала изображение и отправила его Сань Ци. Свеженакрашенными красными ногтями она быстро напечатала строчку: [Избавься от него.] Экран на другой стороне показывал статус ввода, затем остановился, и долгое время не было никакой реакции.   [Помоги мне избавиться от него. После этого я отвезу тебя обратно в штат Шан.] Лунный свет прорезался высокими вентилируемыми лопастями вентилятора. Вращающийся свет и тень освещали кроваво-красные глаза Сан Ци. После некоторого колебания он набрал слово и нажал «Отправить»: [Хорошо]. Ма Инь улыбнулась, закрыла страницу чата и вернулась к телефонному альбому. Она задумчиво посмотрела на еще одну фотографию на экране. Кривая улыбка в уголках ее малиновых губ постепенно исчезла, а соблазнительное лицо, способное свести с ума любого мужчину, обрело почти холодное выражение. Фотография была сделана десять лет назад на круизной вечеринке, она дико смеялась.Ее окружали красивые мужчины и красивые женщины, одетые в открытую одежду, курящие, пьющие, принимающие наркотики и открыто флиртующие друг с другом. Разноцветные огни над головой были странными и гротескными, и все были полностью погружены в разврат конца света. Лишь молодой человек в правом верхнем углу снимка все время оставался трезвым. Его кожа была не такой темной, как у местных жителей Мьянмы, но имела гладкий фарфоровый оттенок с легкими чертами Юго-Восточной Азии. У него был способный и торжественный темперамент. Он был одет в черный костюм и белую рубашку, резко контрастировавшую с окружающей обстановкой. Воротник он оставил слегка расстегнутым, смутно отгораживаясь от гуляк, но взгляд его был твердо устремлен на нее. Он всегда был самым выдающимся телохранителем, преданным и всемогущим. Пока он не бросил гранату в толпу под землей, а затем чисто ударил ее кинжалом.   «Прошло десять лет, и ты больше не можешь ждать, не так ли?» Ма Инь наклонилась к экрану телефона своими красными губами и прошептала с улыбкой: «Не волнуйся, я лично пришлю его и составлю тебе компанию». Примечание переводчика: 1. «Съесть чей-то тофу» на китайском сленге означает сексуальное домогательство к кому-либо.

Следующее утро. Сквозь шторы проникал солнечный свет летнего утра, сопровождаемый щебетанием птиц. Глаза У Юя затуманились, когда он на мгновение открыл и закрыл их, прежде чем сел и долго зевнул. Он понял, что мебель в комнате была неправильной — это была главная спальня Бу Чунхуа. Есть, жить и даже спать с начальником в качестве подчинённого, его жизнь достигла своего апогея… Ву Юй потер сонные глаза и встал с кровати. Он посмотрел на время и увидел, что уже восемь утра. Он обернулся и крикнул: «Босс! Босс? Снаружи не последовало никакой реакции, и он догадался, что начальник уже ушел на работу. Ву Юй немного прибрал постель и приготовился подняться наверх в комнату для гостей, чтобы почистить зубы и умыться. Однако, когда он открыл дверь в главную спальню, сверху внезапно спикировал темный объект, заставив его быстро отступить. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это висящая в воздухе пара носков.   …носки… Носки чернокожих мужчин покачивались в воздухе, привязанные к верхней части двери тонкой веревкой, внутри чего-то выпирало. Ву Юй тупо смотрел на него около десяти секунд, прежде чем расстегнуть носки. К своему удивлению, он обнаружил последнюю модель мобильного телефона и наушников, перепутанных шнуром питания. Экран нетронутого телефона был покрыт запиской: «Рождественский подарок У Юю от Бу Чунхуа].Другая сторона записки, написанная неряшливым почерком, словно торопилась: У убийцы на стройке есть результаты вскрытия, и мне пора идти в инженерную бригаду. Ты можешь пойти на работу сегодня днем. PS: Вам не разрешено использовать новый телефон, чтобы шпионить за Юи Хатано. В воздухе было тихо, и Ву Юй двумя пальцами поднял носки, выражение его лица было несколько тонким. «…Я понимаю причину, но эти носки были надеты, верно?»   　　·   «Травмы потерпевшего соответствовали характеристикам внутренней легкой и внешней тяжелой, были широко множественными и образовались одновременно. Только на основании отчета о вскрытии нет никаких сомнений в том, что он умер в результате падения». В офисе технической группы Ван Цзюлин шумно пролистал отчет о вскрытии и сказал: «Отпечатки пальцев жертвы не зарегистрированы в национальной базе данных по уголовным делам. По вашему предположению, мы проверили записи о его въезде и выезде, и действительно, причина, по которой у него нет судимости, заключается в том, что...» Ван Цзюлин положил протокол вскрытия на стол Бу Чунхуа и указал на информацию о жертве на первой странице: «Гражданство — Мьянма. Бу Чунхуа просто взглянул на него, и его догадка подтвердилась, но он не был особенно тронут. «Нашли ли вы какие-нибудь особые подсказки из его недавнего местонахождения? Я просил вас провести расследование». Ван Цзюлин пожал плечами и указал на кучу личных вещей, упакованных в пакеты для улик перед ним. «Все эти мелочи здесь.Удостоверение личности — подделка, студенческий билет — подделка, рубашка-поло — подделка, часы — восстановленные, а телефон — контрабанда из Гонконга… ох, и в телефоне полно разных фотографий Ву Юй под наблюдением. Честно говоря, это очень страшно». Бу Чунхуа небрежно взял в руки контрабандный телефон, который уже был разблокирован технической командой. Все данные были восстановлены, и альбом в основном был заполнен фотографиями У Юя: Ву Юй в книжном магазине, Ву Юй идет домой с работы, Ву Юй сидит на корточках у придорожного рыбного ларька под зданием Бюро общественной безопасности и ждет шашлыков, Ву Юй Ю сидит на придорожной скамейке, одну руку в кармане, а другую кормит бездомных кошек… Все фотографии были сделаны издалека, сбоку или сзади, и ни на одной из них не было четко видно его лицо. Пролистав некоторое время фотографии, Бу Чунхуа нашел только одну, на которой было ясное лицо на последней фотографии, сделанной телефоном: он сам стоял в больничном коридоре и разговаривал с Цзян Тином.   «Я действительно не так хорош, как У Ю», — эта абсурдная и беспомощная мысль пронеслась в голове Бу Чунхуа. — Именно поэтому убийца сказал, что мое появление — единственный способ добраться до художника, и, возможно, он имел это в виду… Этот Ву всегда чувствует себя неполноценным перед элитным классом. Когда он узнает, сколько усилий придется приложить элите, чтобы поддержать кого-то вроде него?   "Как это?" — небрежно спросил Ван Цзюлин. «Ничего, — Бу Чунхуа глубоко вздохнул и быстро пролистал экран своего телефона, — есть несколько фотографий, на которыхВу Юйвыглядит неплохо. Я попрошу техников прислать их мне позже.   «Сяо Ву просто очень красив и фотогеничен», — Ван Цзюлин не особо придал этому значения и, естественно, сказал: «Видите ли, Сяо Ву следует за вами на полевых миссиях, что очень опасно. Однажды его могут поймать какие-нибудь отвратительные преступники. Лучше быстро выдать его за техническую команду и дать ему безопасную работу с высокой оплатой и даже дополнительной субсидией в 200 юаней». Бу Чунхуа даже не поднял головы и сказал: «Да, купи шампунь для роста волос…» Ван Цзюлин холодно прервал его: «Окурки». В воздухе внезапно воцарилась тишина, и Бу Чунхуа сосредоточился на листании своего телефонного альбома, не говоря ни слова. Ван Цзюлин имел грандиозное и подавляющее преимущество в двусторонних дипломатических отношениях. С победным выражением лица он сделал глоток чая. Внезапно пальцы Бу Чунхуа перестали прокручивать экран, и он некоторое время смотрел на картинку, прежде чем пробормотать: «Ах». На экране появилось первое фото в его телефоне, оно было сделано случайным образом во время пиксельного теста и было слегка размытым, но все же можно было увидеть вдалеке слабые очертания домов и раскинувшуюся пустыню. Ван Цзюлин наклонился, чтобы взглянуть на него, совершенно сбитый с толку: «Что с тобой не так?»   «Это выглядит знакомо», — сказал Бу Чунхуа.   «Вы можете узнать это?» — воскликнул Ван Цзюлин.Бу Чунхуа не ответил, но приблизил размытый дом на фотографии и на мгновение посмотрел на него, прежде чем сказать: «Это деревня Сяобэй.   "Хм?" Ван Цзюлин был удивлен.   «Это село имеет прямоугольную структуру, но с юго-восточной стороны выступают незаконно построенные постройки, из-за чего оно издалека похоже на седловидную форму. Если увеличить масштаб, вы увидите самое высокое пятиэтажное цементное здание в деревне Сяобэй. Мы с Ву Юй вчера гуляли по деревне и увидели, что крыша здания белая», — объяснил Бу Чунхуа. Ван Цзюлин недоверчиво посмотрел на него.   «Я не могу ошибаться, это деревня Сяобэй, — Бу Чунхуа бросил телефон на стол и встал. — Покойный сделал это фото с высокой точки примерно в 1,5 километрах к югу от деревни Сяобэй. Весьма вероятно, что он получил этот телефон там — немедленно найдите любые здания возле деревни Сяобэй на юге!» Словно проснувшись ото сна, вождь Ван поспешно показал Бу Чунхуа большой палец вверх, прежде чем выбежать, не сказав ни слова. Это дело уже было внесено начальством в список приоритетных расследований. Вскоре зазвонил телефон местного полицейского участка, и они доложили Ван Цзюлину: «Сообщите начальнику Вану, в 1200 метрах к югу от деревни Сяобэй находится заброшенная фабрика. Раньше это был местный завод по производству азотных удобрений, но он был закрыт в зоне развития новой деревни Бэйдао из-за загрязнения. Он пустует уже больше года. Ван Цзюлин собирался что-то сказать, когда Бу Чунхуа внезапно подозрительно спросил: «Азотные удобрения? Нитрат аммония, хлорид аммония, фосфат аммония… все они соответствовали следам, найденным на мешке для тела Чэнь Юаньляна. Другими словами, убийца и двое людей, причастных к «Сань Ци», возможно, посетили эту заброшенную фабрику! Ван Цзюлин просветился и чуть не уронил трубку. Он услышал, как Бу Чунхуа встал и выбежал из офиса технической группы, быстро отдавая приказы: «Пришлите мне адрес и попросите местное полицейское управление немедленно прислать людей окружить фабрику. Цай Лин! Пойдем со мной, чтобы исследовать все подозрительные здания возле деревни Сяобэй. Давайте же теперь!" Настойчивый звук сирены полицейской машины эхом разнесся по городу Цзиньхай, когда она проезжала через перекресток. Через дорогу от табачного и винного магазина Ву Юй наклонил голову, чтобы закурить сигарету, а затем вернулся к своему джипу, наблюдая, как взлетает полицейская машина. Что-то внезапно активировало его шестое чувство. Он колебался несколько секунд, прежде чем достать сотовый телефон и набрать номер Бу Чунхуа. «Компании по производству азотных удобрений Lejia было приказано очистить загрязнение два года назад, но позже она обанкротилась и уехала. Первоначальное здание фабрики, которое использовалось для погашения долга, по сей день остается вакантным из-за различных процедурных проблем и, возможно, превратилось в пустыню…» Его телефон завибрировал, и Бу Чунхуа собирался ответить на него, но внезапно остановился. Цай Линь, который был за рулем, взглянул на телефон, а затем на лицо Бу Чунхуа, не зная, стоит ли ему отвечать.Телефон, естественно, отключился, но через несколько мгновений пришло одно за другим несколько сообщений: «Я только что видел, как из нашего филиала выезжал большой грузовик с полицейской сиреной». "Что случилось? Где ты?" Бу Чунхуа на мгновение опустил большой палец, его янтарные глаза застыли. Внезапно ему показалось, что он увидел грустное улыбающееся лицо Чэнь Юаньляна под мрачным небом строительной площадки и услышал чрезвычайно мягкие пять слов: «Ты мне тоже нравишься. Затем он спрыгнул с восьмого этажа вместе с убийцей, который собирался что-то раскрыть полиции, и безрассудно бросился в окровавленную землю внизу. Бу Чунхуа на мгновение закрыл глаза, а затем снова открыл их с бесстрастным выражением лица, набрал строку на своем телефоне и нажал «Отправить».   «Я работаю в Городском судебно-медицинском институте. Найди меня после обеда», — написал он У Юю. У Ю уставился на краткий ответ на экране телефона, медленно нахмурив брови. Через некоторое время он посмотрел в том направлении, куда только что умчалась полицейская машина, его глаза сузились и приняли острую форму. Он набрал слово и нажал «Отправить»: «Хорошо». Затем, держа сигарету в зубах, он открыл дверь джипа, завел его, развернул и поехал вслед за полицейской машиной с перекрестка.   　　· К югу от деревни Сяобэй лежит обширная холмистая пустыня, где можно увидеть только высокие башни высоковольтной электропередачи, стоящие среди холмов. Река, сходящаяся с притоком Сили, устремляется на север через окрестности, к серому небу.   "Проклятие!" Цай Линь громко выругалась, повесив трубку ее Bluetooth-телефона.«Местное отделение полиции пошло не туда! Они до сих пор не нашли место!»   «Это место действительно трудно найти. Он снова превратился в сельскохозяйственные угодья, и мы не можем туда проехать», — сказал Бу Чунхуа, глядя на деревенские постройки, слабо видимые за лобовым стеклом. После минутного раздумья он приказал: «Припаркуй машину возле деревни Сяобэй, и мы попробуем пройти на юг отдельно».   "Хорошо." Действительно, маленькая полицейская машина не могла бы взбираться на горы и пересекать хребты в таком месте. К счастью, их пункт назначения находился всего в чуть более километре от деревни Сяобэй, и они могли добраться туда менее чем за двадцать минут, быстро идя. Бу Чунхуа припарковал машину возле деревни Сяобэй и спросил у местного жителя, как пройти, прежде чем отправиться на юг вдоль берега реки. Однако они шли более получаса по дикой траве по колено, но так и не смогли найти заброшенный завод. Небо становилось темнее, и все, что они видели вокруг себя, — это высокие и низкие земляные насыпи, перемежающиеся мелкими и глубокими рвами, окружающими поля.   "Привет! Односельчане!» Внезапно Цай Линь заметил нескольких мужчин, одетых как местные жители, стоящих на хребте и разговаривающих. Она закатала брюки и сделала несколько шагов вниз, сказав: «Извините, где находится компания по производству азотных удобрений Lejia?» Жители деревни в недоумении переглянулись.   «Завод по производству азотных удобрений Лецзя! Оно ушло!» Цай Линь жестикулировал и воскликнул: «Это рядом! Ты знаешь, как туда добраться?» Жители деревни какое-то время совещались на своем диалекте, но просто тупо ответили: «А?» Бу Чунхуа похлопал Цай Линь по плечу, давая ей знак отступить. Он вспомнил акцент, который услышал от нескольких женщин, болтавших в тот день в деревне Сяобэй, и подражал ему, как мог: «Раньше здесь была фабрика. Сейчас он закрыт и пуст.Ты знаешь где это? Мы здесь, чтобы заняться геодезией!» Цай Линь подозрительно спросил: «Они вообще знают, что такое геодезия?» Бу Чунхуа прошептал: «Должен ли я найти для тебя рог суна, чтобы объявить всему миру, что ты офицер полиции с номером значка 156548?» Цай Линь: «…»   «Завод удобрений?» Молодой сельский житель из толпы, казалось, понял, глядя на Бу Чунхуа сверху вниз. "Почему ты идешь туда? Дорога нелегка идти!» Наконец, кто-то, кто понял ситуацию, Цай Линь быстро спросил: «Вы можете отвезти нас туда?» Житель деревни на мгновение заколебался, оглянулся на сельхозугодья вдалеке и, казалось, что-то весил. Цай Линь не мог ждать и вытащил из кармана пятьдесят юаней. Бу Чунхуа рефлекторно не стал его останавливать, а уже спрыгнул с насыпи и протянул банкноту сельскому жителю. «Пожалуйста, покажите нам дорогу и отведите нас к внешней стороне заводской стены. Спасибо!"   «Эй-эй! Что ты делаешь!" Житель деревни положил белое полотенце себе на плечо, взял деньги и быстро сунул их в карман. Больше не колеблясь, он поднялся на насыпь с улыбкой на лице. "Хорошо! Пойдем!" Цай Линь последовал за ним и почувствовал себя весьма гордым, но внезапно увидел слегка мрачное лицо Бу Чунхуа, поняв, что он, возможно, только что нарушил правила, он немедленно сжал шею. Бу Чунхуа ничего не сказал и легкомысленно сказал: «Пошли». Жители деревни, работавшие неподалеку, очевидно, по-своему узнавали дорогу.Они повели Бу Чунхуа и Цай Линя по другому короткому пути, прорезав густую траву почти ростом с человека, и с некоторым интересом спросили: «Какую работу вы делаете?» Цай Линь сказал: «Измеряем землю! Строим дом!»   "Ой!" Житель деревни, казалось, понял: «Продавать дома?»   «…» Цай Линь сказал: «Да, да, продаю! Продаю!»   "Сколько это стоит?"   «Я не знаю, во всяком случае, я не могу себе этого позволить. Наш лидер определенно может себе это позволить. Верно, лидер? Бу Чунхуа полностью проигнорировал Цай Линя. Он шел позади трех человек, наступая на грязевую канаву на берегу реки глубиной в один фут и неглубокой в один фут, и спросил: «Я слышал, что сюда вчера пришла полиция, чтобы с чем-то помочь. Что случилось?" "Полиция?" Житель села растерялся: «Ой, проверяю временную прописку, не знаю. В селе работает слишком много людей, которые снимают дома».   «Почему я услышал, что здесь было дело об убийстве?»   «Дело об убийстве? Нет-нет, как здесь может быть дело об убийстве! Просто полиция хочет прогнать людей, которые снимают дома…» Житель села с грохотом раздвинул траву, и вдруг за склоном за рекой появилось цементное здание, увитое лианами.   «Они хотят их прогнать, поэтому мы не можем сдать дом!» Житель деревни указал на здание вдалеке: «Смотрите! Вот он, завод удобрений!»   "Боже мой! Наконец-то нашел!» Цай Линь почти сел на землю: «Так трудно найти это место, они, должно быть, сознательно решили открыть здесь завод для незаконного сброса сточных вод, верно?» От главных ворот фабрики должна была быть дорога, ведущая в зону развития новой деревни Бэйдао, но жители деревни провели их по короткому пути к задним воротам фабрики. Двухэтажное здание большей частью было перекрыто пустынным склоном, и смутно виднелись разбитые стекла окон. Внутри мастерской было темно, а вьющийся плющ почти закрывал солнечную сторону кирпичной стены. Если бы «Сань Ци» и бирманский убийца договорились встретиться здесь, это действительно было бы идеальное место, скрытое и легко эвакуируемое. Бу Чунхуа надавил на взволнованного Цай Линя и сказал: «Пока не ходи туда».   "Что?"   «Здесь он слишком скрыт, с видом на деревню Сяобэй и является идеальным укрытием.Некоторые серийные убийцы, возможно, привыкли задерживаться на месте преступления. Бу Чунхуа прошептал: «Сначала сообщите местонахождение подразделению и местному полицейскому участку, пусть Ляо Ган приведет подкрепление, а затем мы вместе отправимся на поиски». Цай Линь сказал: «О! Хорошо!" и быстро отправил местоположение и подождал немного. Почувствовав позыв к мочеиспусканию, он пошел справить нужду к реке. Житель деревни, возможно, ждал еще денег, присел на корточки под деревом и закурил сигарету, сделал пару затяжек, прежде чем встать и в шутку спросить Бу Чунхуа: «Эй, ты его лидер?» Бу Чунхуа сказал: «Нет».   — Ой, окей, окей. Житель деревни стоял и потирал руки, улыбаясь. На протяжении всего пути у Бу Чунхуа было ощущение, что что-то не так, но он не мог точно определить, что не так. Он мысленно проверил время и подумал, что полицейская машина из местного участка скоро должна проехать по дороге перед фабрикой. Он собирался позвать Цай Линя уйти, когда увидел, как сельский житель вынул из кармана пятьдесят юаней, посмотрел на них и колебался, прежде чем развернуться и пойти к Цай Линю, который только что закончил мочиться на берегу реки. Мужчина был без рубашки, в жилете, с белым полотенцем через плечо, чтобы вытереть пот. Его плечи были загорелыми, а руки были покрыты мозолями. Взгляд Бу Чунхуа подсознательно проследил за его спиной, внезапно сосредоточившись на чем-то, и его зрачки расширились.— Что случилось, старина? Цай Линь стряхнул капли воды с руки на поверхность реки, присел на корточки и посмотрел вверх. Житель деревни крепко держал скомканную банкноту в пятьдесят юаней, как будто был смущен. Он глупо улыбнулся и сказал: «Вы дали мне пятьдесят юаней, но мне еще предстоит пройти долгий путь назад. Можешь дать мне еще немного…   «Цай Линь», — выпалил Бу Чунхуа. Затем внезапно раздался отчаянный звонок тревоги, и Бу Чунхуа быстрыми шагами бросился вперед. «Цай Линь! Будь осторожен!-"   "Что?" Резкая перемена произошла в одно мгновение. Цай Линь тупо обернулся, не понимая, почему Бу Чунхуа кричит на него, и в следующий момент мощная сила ударила его сзади. От сильной боли в глазах у него потемнело, и у него закружилась голова. Холодное лезвие прижалось к его шее, потянуло назад, и в следующий момент его горло стало горячим, и из него хлынула теплая кровь!   "Отпусти его!"   "Останавливаться! Не двигайся!» Бу Чунхуа резко остановился и неподвижно держал пистолет в воздухе. В следующую секунду он получил на свой телефон новое сообщение от Муниципального института судебно-медицинской экспертизы:   [@All Результаты 52 тестов окурков уже получены. ДНК, извлеченная из 36 образцов, совпадает с ДНК предыдущего преступника в национальной базе данных по уголовным делам, у которого есть серьезные подозреваемые в причастности к преступлению.] [Сян Мяо, мужчина, 29 лет, гид в приграничном районе Китая и Мьянмы, ранее был приговорен к двум годам тюремного заключения за незаконную продажу древних монет. Результаты идентификации были отправлены по факсу в ваше Бюро. Пожалуйста, примите их!] Бу Чунхуа поднял голову и увидел, как горло Цай Линя было плотно сдавлено ножом всего в нескольких метрах от него. «Житель деревни», который, как оказалось, держал нож, утратил свой дружелюбный вид и стал холодным и свирепым, выглядя точно так же, как предыдущий преступник, чья фотография только что появилась на экране мобильного телефона Бу.   «Сян Мяо, — медленно произнес Бу Чунхуа, — или мне следует называть тебя Сан Ци?» Цай Линь недоверчиво расширил глаза только для того, чтобы услышать за спиной смех — похоже, кого-то это очень позабавило.   «Неплохо, капитан Бу», — сказала Сян Мяо, все еще смеясь, — «Могу я задать вам вопрос? Я могу прекрасно имитировать диалект, но как ты заметил во мне что-то не так?» Когда небо потемнело, а река текла быстро и ревела в пустыне, шея Цай Линя сильно кровоточила, а грудь быстро вздымалась. Бу Чунхуа держал пистолет неподвижно и, наконец, спустя долгое время произнес: «… Ваше полотенце».   "Что?" Сян Мяо была в замешательстве. «Вы видели слишком много рекламных фильмов; настоящие фермеры, работающие в полях, не стали бы носить с собой такие чистые полотенца. Более того, когда жители деревни только что разговаривали в поле, ты был единственным, кто стоял вне толпы, и ни с кем не разговаривал от начала до конца. Мы думали, что вы один из жителей деревни, но на самом деле вы были замаскированы, чтобы разговаривать с ними и собирать информацию.После этого вы не попросили их помочь уведомить вашу семью, когда вы выйдете вперед, что ненормально для людей в одной деревне, которые должны знать друг друга. Это показывает, что вы на самом деле их не знаете». Бу Чунхуа посмотрел на складной нож перед горлом Цай Линя, длина которого составляла более 30 сантиметров, и напряженно произносил каждое слово: «Это была моя неосторожность. Было очень много недостатков, но я их вовремя не заметил». Сян Мяо был поражен и через долгое время вздохнул: «Действительно достоин капитана Бу. Если бы у меня была сейчас свобода рук, я бы аплодировал вам».   «Не усложняй жизнь маленькому полицейскому, Сан Ци. Он здесь только для того, чтобы зарабатывать на жизнь, и не стоит ради него рисковать жизнью». Бу Чунхуа крепко нажал указательный палец на спусковой крючок, его голос был абсолютно спокойным, без каких-либо колебаний или дрожи: «Пока ты отпустишь его, я могу позволить тебе уйти. Чем дальше, тем лучше. В будущем у нас будет много возможностей поймать тебя». Цай Линь почувствовал острую боль в горле, и в глазах у него потемнело. Его разум был пуст, но в какой-то момент он рефлекторно захотел бороться – отпустить его? Мы все так усердно работали, чтобы попасть сюда. Если мы отпустим его сейчас, как мы сможем поймать его снова? Как мы можем его отпустить?! Бу Чунхуа в гневе закричал: «Цай Линь! Не двигайся!» Послышался звук ножа, пронзающего плоть, когда окровавленный рот медленно и безжалостно прижался к груди Цай Линя. Сян Мяо холодно сказала: «Я говорила тебе не двигаться, ты меня не слышал?» Цай Линь весь дрожал от сильного страха, гнева и боли.Капли крови капали на землю, быстро образуя небольшую лужу крови. Сян Мяо направил нож обратно на свое горло и после нескольких мгновений размышлений посмотрел на Бу Чунхуа. В его глазах отразился холодный свет ножа: «Выбрось свой телефон и отдай мне свой пистолет и патроны». Бу Чунхуа на мгновение колебался. Сян Мяо странно улыбнулась: «Поскольку ты так заботишься о жизни своего подчиненного, можешь ли ты пожертвовать своей жизнью ради других?» Бу Чунхуа не сказал ни слова, изо всех сил стараясь сдержать дыхание и глядя в глаза Цай Линя. Одежда Цай Линя была пропитана кровью, в ушах громко звенело, а губы быстро дрожали. Он чувствовал, как будто половина его тела онемела, и несколько раз пытался едва открыть рот, молча формируя форму рта: «Нет…» Не слушайте злодея, не сдерживайтесь врагом ни при каких обстоятельствах. Это принцип, который вы, капитан, подчеркнули нам в наш первый день в отряде. Ты сам забыл?! В следующий момент он услышал, как Бу Чунхуа хрипло выплюнул слово: «Да». Тогда он тут же поднял руку и разбил телефон, который разлетелся на куски. Даже Сян Мяо не ожидал, что все пойдет так быстро и гладко. Затем он увидел, как Бу Чунхуа нажал на предохранитель и развернул полицейский пистолет типа 92, держа ствол и делая шаги вперед – десять шагов, девять шагов, восемь шагов.   «Не… не давай это ему…» — отчаянный голос Цай Линя звучал как комар, — «Не, не давай это ему…» Лицо Бу Чунхуа, казалось, было покрыто льдом. В этот момент внезапно издалека послышался звук автомобильного двигателя, все ближе и ближе. Фары нескольких полицейских машин последовательно загорелись в конце заброшенной цементной дороги перед фабрикой, вход в которую охранял местный полицейский участок! Прибыла полицейская команда! Сян Мяо громко выругалась: «Черт!» Все изменения произошли в этот момент: Бу Чунхуа бросил пистолет, с щелчком поймал рукоятку, щелкнул предохранителем и зарядил пулю, потянув затвор одной рукой. Другой рукой Сян Мяо злобно полоснула Цай Линя по шее. Он боролся и отчаянно извивался, и они оба упали назад, когда кровь разбрызгивалась повсюду. Не колеблясь, Бу Чунхуа выстрелил в небо: бах, бах, бах, бах! Прозвучало пять последовательных выстрелов, нарушив ночную тишину. Полицейские в соседней машине тут же обернулись и закричали один за другим: «Вон там!» «Выстрелы!» «Быстро подъезжайте! Сообщите командный центр о вызове подкрепления!!” Всплеск! Всплеск! В то же время, когда раздался звук выстрела, Сян Мяо уже заблокировала Цай Линя перед собой и вместе упала в стремительную реку. Прежде чем брызги воды успели успокоиться, Бу Чунхуа выбросил пустой пистолет, без колебаний сделал шаг вперед и прыгнул в бурную реку!

Плюх! На самом деле звука нет, но когда человек входит в воду, поток холодной воды попадает на барабанную перепонку, вызывая кратковременное головокружение и удушье. Где Цай Линь? Неизведанные водоемы в дикой местности очень опасны, особенно в кромешную ночь, когда перед лицом не видно собственной руки. Цай Линь получил травму и сильно истекал кровью, когда упал в воду, и в этот момент он, возможно, уже потерял сознание. Если его не найдут быстро, в течение двух-трех минут, возможно, его никогда не найдут. Бу Чунхуа нырнул головой вперед в глубокую воду, ощупывая руками поток воды в условиях низкой видимости. Внезапно он почувствовал, что вода течет в обратном направлении вниз рядом с ним, поэтому он протянул руку и схватил что-то скользкое и травянистое. Он сразу понял, что это волосы! К счастью, Бу Чунхуа был выбран в команду по плаванию, когда он учился в колледже, и после окончания университета несколько лет работал в морском полицейском участке. Его многолетний опыт плавания сыграл решающую роль в этот момент. Он крепко схватил его за волосы, поднял его и обнял сзади, изо всех сил толкая на поверхность. Всплеск! Вода разбрызгивалась повсюду на поверхности реки, когда Бу Чунхуа вынес на поверхность находящегося без сознания Цай Линя. Он стиснул зубы и вытолкнул его на берег. В лунном свете он увидел, что шея Цай Линя была порезана, едва не задев горло, но кровь хлынула наружу, быстро пропитывая землю.

«Черт», — прошептал Бу Чунхуа, быстро снимая рубашку и с силой закрывая кровоточащую рану. Он сильно постучал по бледному лицу Цай Линя и сказал: «Проснись! Цай Лин! Просыпайся и не засыпай!»   «… Кашель, кашель, кашель… Вау!»

Тело Цай Линя напряглось, как от удара электрическим током, затем несколько раз содрогнулось, прежде чем его вырвало полный рот крови. Прежде чем Бу Чунхуа смог хотя бы вздохнуть с облегчением, он увидел, что Цай Линь начал задыхаться, его руки и ноги сильно дергались, и он крепко схватил Бу Чунхуа за руку, как будто пытался что-то сказать.   «Держись, ты сможешь выжить!»

Бу Чунхуа сильно надавил на кровоточащую рану и проревел ему на ухо: «Подумай о своих родителях! Подожди еще немного!» Родители. Словно в его тело насильно ввели дозу адреналина, безнадежные и рассеянные глаза Цай Линя на мгновение застыли – затем его взгляд пересек Бу Чунхуа и упал на фигуру, медленно поднимающуюся на берегу реки позади него в темноте. Бледные губы Цай Линя несколько раз открылись и закрылись, наконец, исчерпав все свои силы и выдавив разрывающийся голос: «Беги… капитан… беги быстро!» Бу Чунхуа повернул голову и почувствовал, как холодный ветер дует прямо на него. Лезвие уже было близко к его лицу! Если бы он в этот момент попытался увернуться, этот клинок мог бы пронзить Цай Линя прямо здесь и сейчас. Это был момент жизни и смерти, и времени на размышления не было. Бу Чунхуа протянул руку, чтобы заблокировать удар, и лезвие ножа пронеслось по его руке, вызвав брызг крови. От боли Бу Чунхуа откинулся назад и поднял ногу, толкая изо всех сил.

Его нога ударила в грудь Сян Мяо и отбросила его на два или три метра! Плюх! Сян Мяо тяжело упал и ударился головой о корень дерева. Кинжал выскользнул из его руки и упал на землю. Он кашлял кровью и не успел ее вытереть, как перед ним появился Бу Чунхуа, схватил его за воротник и прижал к дереву. Он ударил своими железными кулаками в живот Сян Мяо. Туп! Туп! Туп!! С каждым ударом глубокая, режущая кости рана на руке Бу Чунхуа разрывалась и смешивалась с ледяной водой, обрызгивая их обоих при каждом движении. Сян Мяо не мог сопротивляться шквалу ударов, поэтому его внутренние органы были сдавлены и сдавлены, а грудь со звуком треснула. Кровь хлынула изо рта и носа.   «Черт!» Сян Мяо выругался, демонстрируя свои хорошо натренированные инстинкты убийцы. Его мышцы взорвались с силой, ничуть не уступив Бу Чунхуа. Он стиснул зубы, обнял Бу Чунхуа и изо всех сил толкнул его вперед. Сделав несколько шагов, он врезался в дерево, опрокинув его! Ветви и листья упали им на головы, и они оба потеряли равновесие и упали на землю.   «Сколько людей вы убили?»

Бу Чунхуа был весь в крови, стоял одним коленом на земле, а одной рукой тянул Гао Баокана за воротник, заставляя его смотреть ему в глаза. «Гао Баокан умер, потому что вы хотели забрать его шлем, а Чэнь Юаньлян умер, потому что вы хотели убить его, чтобы заставить его молчать. А что насчет Нянь Сяопина? Что она сделала не так?!   «Ей не следовало быть там в то время, с этим маленьким мальчиком, в этом месте». Сян Мяо, выглядевшая так же растрепанной, как и Бу, усмехнулась сквозь острые зубы.

«Если она собирается кого-то винить, то это может быть только Чэнь Юаньлян. Он был слишком жадным… слишком жадным. Сан Ци, посредник, который убил трех человек, чтобы получить прибыль, на самом деле обвинял Чэнь Юаньляна в жадности. Ирония была почти неописуемой.   «Чэнь Юаньлян подозревал, что я имею дело с этой девушкой Гао.Как только шлем пропадет, он догадается, что это сделал я. Когда он втянул меня в бизнес по контрабанде антиквариата, он знал, где находится моя семья, и обязательно нашел бы кого-нибудь, кто меня выследит. Те из нас, кто занимается посредническим бизнесом, могут получить прибыль от обмана обеих сторон, но когда дело становится слишком большим, это не срабатывает. Я не хочу идти на такой риск». Сян Мяо холодно рассмеялся, не пытаясь скрыть своего презрения.

«Поэтому мне пришлось придумать способ убедиться, что они не будут проводить расследование. Культ Всемогущего Бога — их самая большая слабость. Знаете ли вы, как они боялись, что их поймает полиция после дела «Макдональдса» в прошлом году в Чжаоюане, Шаньдун? Они действительно боялись. Я намеренно оставил маленького мальчика, чтобы он сообщил в полицию. Как только это дело будет раскрыто, даже если Чэнь Юаньлян не захочет его расследовать, Дяо Цзяньфа и другие заблокируют его». Именно из-за этого, по вине группы бессовестных лидеров культа и жадного посредника, невинная Нянь Сяопин была зарезана на пустынной равнине под ливнем, с сорока юанями в кармане, которые она заработала после тяжелого рабочего дня и ночь, несущая свои бесконечные надежды. Как только он закончил говорить, Бу Чунхуа, который никогда раньше не чувствовал себя таким злым, нанес ему яростный удар, ударив его по щеке и хлынув кровью. «Ты, зверь, ты…» Как профессиональный убийца, Сян Мяо тоже не была слабаком. С щелчком он поймал кулак Бу Чунхуа. Кровь текла у него изо рта, когда он прикусил зубы.

«Ты ничего не знаешь. Прежде всего, побеспокойтесь о себе!»

С молниеносной скоростью он повернул голову и ударил локтем по ране на руке Бу Чунхуа, раздавив плоть и издав хрустящий звук, мгновенно перевернув его на землю!   «Кто-то ждет, чтобы лишить тебя жизни, а?» Он ухмыльнулся и зловещим тоном спросил Бу Чунхуа: «Ты знаешь, кто это?» Бу Чунхуа ахнул и спросил: «Кто?» Они двое вели смертельную борьбу, лицо Сян Мяо было наполовину освещено отражением в реке неподалеку, выражение его лица было жутким и зловещим.

«Ваш Художник…» Зрачки Бу Чунхуа мгновенно расширились. В тот хаотичный момент было невозможно ясно увидеть, что происходит, но Бу Чунхуа, казалось, что-то почувствовал. Имея более чем десятилетний опыт боевых действий, он приложил все усилия, чтобы в эту долю секунды отвернуть голову в сторону. Это движение спасло ему жизнь. В следующую секунду пуля выстрелила, прошла мимо его лица и с громким грохотом взорвалась прямо у него в ухе!  Это был самодельный пистолет! В ушах Бу Чунхуа несколько секунд гудело, и он ничего не слышал. Но он был довольно жестким и осмелился дать отпор, вместо того, чтобы отступить в этой ситуации жизни и смерти. Он стиснул зубы и схватил Сян Мяо за запястье, пытаясь повернуть пистолет обратно. Это была непростая задача. Сян Мяо был такого же роста, как Бу Чунхуа, более 1,85 метра, с богатым опытом убийств и хорошей физической подготовкой. В борьбе они сдавили в порошок бесчисленное количество сухих веток и почвы, и тут вдруг самодельное ружье выстрелило! Хлопок! Хлопок! Хлопок! Хлопок! Пламя безумно плескалось, и снаряды звенели по всей земле. Бу Чунхуа изо всех сил старался спрятать голову, но пули почти задели его голову и уши, когда они устремились в ночное небо. В тот момент, когда смерть была бесконечно близка, он вдруг почувствовал, как раскаленный ствол пистолета щелкнул в его ладони, и его более чем десятилетний опыт игры с оружием мгновенно подсказал ему, что произошло – осечка. Это была возможность с небес! Если бы было сделано хотя бы одно неверное суждение, жизнь и смерть были бы решены в одно мгновение. В этот момент Бу Чунхуа тоже сделал ставку, подняв голову и безрассудно выхватив пистолет рукой, выкрутил импровизированный пистолет и отбросил его как можно дальше.

Пистолет прочертил в темноте параболическую траекторию и с щелчком упал в траву! Сян Мяо воскликнула: «Черт возьми…» Бу Чунхуа молниеносно, сильно и точно толкнул Сян Мяо локтем, сломав ему половину зуба, а затем схватил его за воротник: «Кто хочет меня убить? Какое это имеет отношение к Пейнтеру?!   «Ты, мать твою, ублюдок…»   "Говорить!" Сян Мяо откинул голову назад, прислонившись к окровавленной земле, и через мгновение он посмотрел на Бу Чунхуа, его глаза были полны сарказма, жалости и других глубоких смыслов: «Знаешь? Когда бы он ни столкнулся со смертью, всегда найдется кто-то, готовый умереть за него. В прошлый раз это был А-Гуй, на этот раз — вы… о чем вы, ребята, думаете?» По какой-то причине, когда Бу Чунхуа услышал имя А-Гуй, что-то острое, казалось, потянуло его внутренние органы: «Кто такой А-Гуй?»   «Может быть, я не понимаю отношений между мужчинами и женщинами», — Сян Мяо с трудом покачал головой, выглядя сожалеющим, — «но прости мою откровенность, смерть А-Гуй едва ли можно считать верной любовью, а ты… почему ты это делаешь?» этот? Пейнтер когда-нибудь говорил тебе правду? Бу Чунхуа взревел: «Я спрашиваю тебя, кто такой А-Гуй! Ты меня слышишь?"   — Бедняжка, Пейнтер даже не упоминает о нем при тебе.

Беззастенчивая жалость Сян Мяо была направлена на А-Гуя или Бу Чунхуа, а затем он медленно улыбнулся: «В любом случае, это не имеет значения… ты можешь попросить себя, когда доберешься туда». В сознании Бу Чунхуа поднялась волна гнева.Он собирался выругаться на людей внизу, но вдруг фары поисково-спасательных полицейских машин и фонарики издалека засияли ему в глаза – Цай Линь был спасен!   "Я здесь! Приходи быстро!"

Бу Чунхуа хрипло крикнул, глядя вверх. "Торопиться-"   «Я могу задерживать дыхание под водой на срок до 11 минут и 25 секунд, побив рекорд Азии».

В этот момент легкомысленно сказал Сян Мяо, его глаза сияли зловещим светом в лунном свете.

"А ты?" Холодок пробежал по спине Бу Чунхуа, но прежде чем он успел издать звук, Сян Мяо уже собрал всю свою силу и внезапно применил силу, катя его вниз более чем на десять метров по скользкому и крутому берегу реки, не в силах остановиться, и они оба упал в реку! Бу Чунхуа был застигнут врасплох, и ледяная речная вода уже залила ему нос и рот. Он отчаянно боролся, но безуспешно. В воде лицо Сян Мяо было размытым, но его замерзшие руки, словно плоскогубцы, крепко тянули Бу Чунхуа в глубокую воду.   　　· Ву Юй нажал на тормоз и увидел, что входная дверь фабрики уже окружена сине-белым полицейским кордоном. Более десяти полицейских машин местного отделения полиции мигали красными и синими огнями. Восемь или девять сотрудников службы безопасности нервно охраняли ворота.Когда они увидели его входящим, они сразу же преградили ему путь и спросили: «Что ты делаешь? Из какого ты подразделения?» Ву Юй спросил: «Где капитан Бу?»   «Капитан сказал, что никто не сможет войти на этот завод, пока не вернутся руководители дивизии!»

Молодой полицейский не расслышал его и бросился преграждать ему путь со словами: «Выходите на улицу! Выйди на улицу!»   «Я спрашиваю вас, где Бу Чунхуа!»Ву Юйдостал свой полицейский значок и бросил его перед собой, нахмурившись и спрашивая: «Что это была за стрельба только что?» Из какого ты района?» Увидев, что на полицейском значке написано «Отдел уголовного розыска», а на «Рэнглере» был номерной знак руководителя подразделения, молодой полицейский наконец понял, с кем имеет дело, и заикался: «Наш капитан и его команда уже ушли на встречу». с капитаном Бу. Мы не знаем, что произошло после этого. Мы как раз были из подразделения охраны и отвечали за охрану ворот…»   "Я понимаю."

Ву Юйрешительно прервал его: «Оставайся здесь и будь внимателен. Я зайду и посмотрю».

Затем он поднял полицейский кордон и вошел в темный главный вход фабрики. Молодой полицейский был напуган его спокойной и мощной аурой, и не осмелился ни остановиться, ни последовать за ним. Некоторое время глядя друг на друга, он мог только наблюдать, как тот входит на фабрику. Ву Юй поднял клеенку, закрывающую отходы, и бесчисленные летающие насекомые взлетели и исчезли в темноте над фабрикой. Завод азотных удобрений уже больше года полностью переехал, и повсюду скопилась пыль.Лишь лунный свет лился сквозь высокие стеклянные окна, смутно освещая грязный пол. Ву Юй откинул клеенку и обошел пустую мастерскую с фонариком. Внезапно он заметил недалеко от края мусорного бака отпечаток половины ладони и подошел, чтобы осветить его фонариком. И действительно, в углу была спрятана еще одна маленькая дверь. Кажется, он вёл на склад. Ву Юй чувствительно прищурился, отодвинул мусорное ведро и толкнул ржавую деревянную дверь. Он посветил фонариком вокруг. Пространство было очень большим, а близлежащая земля была полна следов. Разбросанные направления, казалось, вели к юго-восточному углу склада. Кто-нибудь был здесь раньше? У Ю молча шагнул вперед, положив руку на талию. Но внезапно его телефон завибрировал, и он посмотрел вниз и увидел, что это Линь Чжэн. Он поколебался, прежде чем ответить: «Алло?» Линь Чжэн с тревогой воскликнул: «Где ты? Ты с капитаном Бу?   "Нет почему?"   «Тогда вы из местного полицейского участка на заводе по производству удобрений Леджиа?» На другом конце линии было очень шумно, и он смутно слышал полицейские сирены и несколько раций, которые что-то кричали. Ву Юй сделал паузу и почувствовал плохое предчувствие.

"Что случилось?" Линь Чжэн, казалось, вздохнул с облегчением. "Ничего. Капитан Бу и Цай Линь только что отправили в Подбюро местонахождение завода по производству удобрений Лецзя для подкрепления. Вероятно, они нашли что-то подозрительное. Местный полицейский участок пошел им навстречу, и вскоре должна быть обратная связь. Оставайтесь на месте и ждите нашего прибытия. Я и суббюро Южного города будем там через две минуты!» На самом деле, то, что сказал Линь Чжэн, было очень расплывчато, но веки У Юя внезапно подпрыгнули, и у него возникло плохое предчувствие.   «Не двигайся!»

Голос Линь Чжэна стал тяжелее среди шума: «Капитан Ян из Цзяньнина тоже здесь. Мы приедем и встретимся с вами через минуту!» ГлазаВу Юй сверкнули, и он, не говоря ни слова, повесил трубку и быстро вышел. Однако, как только он обернулся, луч его фонарика пронесся над чем-то в юго-восточном углу, заставив его резко остановиться. Он увидел военную кровать и деревянный стол, стоящие в углу склада. Очевидно, здесь раньше кто-то ненадолго останавливался. На столе стоял даже компьютер, периодически мигающий зеленым светом.   –Компьютер? Выражение лица У Юя осталось неизменным, но его глаза слегка изменились. Через некоторое время он шагнул вперед и открыл компьютер, увидев на экране поле для ввода пароля. Вдалеке на ветру были слабо слышны полицейские сирены: Линь Чжэн и остальные должны скоро прибыть. Лопасти вентилятора на высокой стене прорезали лунный свет, вращаясь, как бледный свет ножа, одна за другой скользя по глубоким зрачкам У Юя.Он закрыл глаза, а когда открыл их снова, в уголках его глаз вспыхнул холодный свет. Он вытащил из пояса короткий нож, с легкостью открутил винты компьютера, снял материнскую плату и достал батарею питания CMOS, соединенную двумя проводами. Он выдернул вилку из розетки и острым кончиком ножа замкнул накоротко положительный и отрицательный полюса, быстро зарядив батарейку-таблетку. Потом поставил аккумулятор и материнскую плату на место, закусил кинжал зубами, сел перед компьютером и снова запустил его –  Тусклый зеленый свет мерцал в темноте, и открылся темный веб-чат, раскрывая связь между «Сань Ци» и темным миром перед ним во всей полноте.   [Я застрял в Китае, и у меня нет выхода, Инь-цзе, пожалуйста, помогите мне, мне нужно немедленно уйти!]   [Если вы готовы помочь мне на этот раз, я сделаю все, что угодно!]   …   [Ма Инь: Убей его.]   [Ма Инь: Помоги мне убить его, и после того, как это будет сделано, я отвезу тебя обратно в штат Шан.] Взгляд У Юя на полсекунды задержался на имени «Ма Инь», его указательный палец слегка дрожал, когда он прокручивал экран вниз. В следующую секунду на экране появилось изображение Бу Чунхуа, и детонирующий взрыватель в пустоте с шипением взорвался –

Все тело У Юя было залито кровью до самой макушки, его лицо было бледным, а зрачки расширились. Он наконец понял истинный смысл слов Шарка.«Если ты отложишь свои обязанности и звания полицейского, если ты отложишь свою так называемую веру и верность, если ты все еще будешь один» — если ты не посмеешь предстать передо мной снова, я сделаю тебя одним навсегда; если ты не посмеешь предстать передо мной один, я позабочусь о том, чтобы впредь рядом с тобой никого не было! После той кровавой ночи более двадцати лет назад он должен был знать, что смерть коснулась не только Пейнтера. С того момента, как он произнес имя Пейнтера и нарисовал эту маску, они нацелились на всех вокруг него! Пылающий гнев вздымался, как лозы, прорывающиеся сквозь почву, воспользовавшись кратким и драгоценным счастьем последних нескольких дней как питанием, мгновенно проникая в каждую конечность и занимая всю душу. В ушах У Юя звенело, он сидел в тени, он мог слышать только ревущий звук выше одного за другим, что на самом деле было его собственным тяжелым и холодным дыханием. Через мгновение в темноте раздался стук клавиатуры. Ву Юй нажал клавишу Enter, и на экране появились две строки текста:   [Инь-цзе, я убил этого парня Бу. Я принесу его голову, чтобы увидеть тебя.] [Где мне с тобой встретиться?]   　　·   "Привет? У Ю? Привет?" Бип-бип-бип- Линь Чжэн вздохнул и убрал телефон. Перед ним Ляо Ган ехал на высокой скорости, слушая различные отчеты через рацию в одном ухе и телефонный звонок через Bluetooth в другом. На другом конце телефона ревел Янь Се, вероятно, собираясь взорваться от гнева: «Где мой двоюродный брат? Почему он взял с собой только Цай Линя? Почему вы все вместе не взорвали завод по производству удобрений?  Почему ты так медленно едешь, черт возьми, ты даже не выглядишь так, будто торопишься?! Судя по тону Ляо Гана, он, вероятно, был близок к слезам: «Брат, послушай меня, капитан Бу и его команда только что пошли исследовать подозрительное здание днем. Это был даже не обыск. Кто знает, что с ним случилось и почему он разбил собственный телефон? Мы не едем медленно. Я уже еду со скоростью 120 миль в час. Если не верите мне, приходите и убедитесь сами…» Бум! Громкий шум прервал Ляо Ганга. В конце грунтовой дороги за окном машины вспыхнули фары стального гиганта, а затем стремительно приблизился автомобиль, сметающий все на своем пути. Через несколько секунд он догнал машину Ляо Гана. Затем окно противоположной машины опустилось, и Янь Се закричал во все горло под бушующим ветром:   «Ты медленный, как осел!!» Ляо Ган: «……» Линь Чжэн: «……» Затем раздался еще один взрыв, и автомобиль с самой сильной мощностью на поверхности земли, Mercedes-Benz G65, оставил лишь след теней и исчез перед ними.

Две минуты спустя полицейская машина с визгом остановилась у реки. Ляо Ган вылез из машины и увидел стоящего у реки Янь Се, который получил информацию на 30 минут позже них, но прибыл на место происшествия на 1 минуту и 30 секунд раньше. Начальник местной службы безопасности чуть не плакал: «Вот он, здесь мы нашли разбитый телефон капитана Бу и пустой полицейский пистолет Тип 92. На телефоне и пистолете были обнаружены только его отпечатки пальцев. В траве кровь, но мы не знаем, чья она. Его срочно отправили на сравнение, но результатов до сих пор нет…» Янь Се крикнул: «Тот, кто прыгнул в реку, был моим двоюродным братом. Даже я не плакала. Почему ты плачешь?" Руководитель группы поперхнулся: «Все то же самое, старший брат. Тот, кто прыгнул в реку, — мой лидер, и это произошло в моей юрисдикции. Могу ли я не плакать, когда ипотека и автокредит должны быть погашены?» Янь Се: «…» Янь Се выглядел так, будто вот-вот взорвется, а вокруг него кружили все фонарики поисково-спасательных команд на берегу реки. Линь Чжэн в спешке схватил проходящего мимо молодого полицейского и спросил: «Где офицер Ву?»   «О, офицер Ву, кажется, на фабрике…» Линь Чжэн вздохнул с облегчением. Однако, прежде чем он успел выдохнуть, Янь Се нетерпеливо оттащил его: «Мой двоюродный брат погружен в воду. Почему тебя волнует жена моего кузена?»   "Я…" Янь Се протянул ему фонарик и дал знак следовать за ним: «Поторопитесь, они уже обыскали в 500 метрах вниз по течению на юг, сюда!» У Линь Чжэна не было другого выбора, кроме как следовать за Янь Се вниз по течению с фонариком, отчаянно бежав почти 1 км. Неподалеку по грунтовой дороге к ним мчалась полицейская машина с собаками, вызванными в службу экстренной помощи. Настойчивые крики по рации были бесконечными: «В радиусе 200 метров к северу от реки ничего нет!» «В радиусе 400 метров ничего нет!»

«Никаких следов поисково-спасательная группа из шести полицейских собак, расположенных ниже по течению, не обнаружила!»   «Вице-капитан Ляо, нам нужно расширить диапазон поиска?»   … Янь Се посмотрел на темную реку посреди ночи и внезапно бросил фонарик, чувствуя отчаяние: «Что нам делать? Почему ему пришлось прыгнуть в реку, когда я был в Цзиньхае? Снимет ли с меня мама живьем, если узнает?!   «……….Линь Чжэн не знал, как его утешить, и две секунды не мог найти слов, прежде чем сказать: «Капитан Бу был в команде по плаванию в колледже, так что тебе не о чем слишком сильно волноваться». Было бы неплохо не упоминать эту тему, но как только она была поднята, Ян Се сошел с ума еще больше.

«Какой смысл плавать в дикой воде?! Раньше я умел плавать в больших реках, но после того, как во время дела я упал в озеро, я… Что, черт возьми, это был за звук?» Они внезапно замолчали и посмотрели друг на друга.   «Мне кажется, я только что услышал голос моего кузена», — пробормотал Ян Се.   «Я также слышал голос твоего двоюродного брата», — Линь Чжэн огляделся вокруг: «Кажется, он зовет на помощь здесь… Капитан Бу? Капитан Бу, где ты?!   — Однако крик Бу Чунхуа, казалось, был всего лишь иллюзией, появившейся ненадолго и исчезнувшей без предупреждения. Текущая вода в далекой реке звучала так, будто она устремлялась в глубокую ночь.   «Капитан Бу!» Даже голос Линь Чжэна дрожал: «Не пугай меня, капитан Бу!!»   «Где ты, черт возьми, Бу Чунхуа! Цай Лин! Бу Чунхуа… Из-за деревьев донесся далекий крик. Цай Линь стиснул зубы и пополз по земле дюйм за дюймом, оставляя за собой скрученное длинное кровавое пятно на мертвых листьях и траве. Он больше не мог издавать ни звука, потому что дальнейшая потеря крови, вызванная передвижением, парализовала его и заставила чувствовать себя дезориентированным. Но он знал, что не может остановиться, как будто какая-то сила поддерживала его, чтобы он мог использовать ногти, чтобы пробраться вперед.

Вся леденящая кровь боль и страх перед лицом смерти больше не существовали, как будто даже его душа горела заживо. Пять метров, четыре метра, три метра, два метра. Разбросанные зрачки Цай Линя пристально смотрели на траву, изо всех сил пытаясь достать застрявший, а затем выброшенный ранее пистолет. Из последних сил он нажал на курок… В этот момент произошло чудо. Застрявшая пуля со свистом вылетела из патронника, выстрел эхом разнесся по ночи, и бац! Янь Се и Линь Чжэн одновременно повернули головы и как бешено побежали! Пустой пистолет бесшумно упал на землю, но Цай Линь больше не чувствовал его. Он рухнул на землю, как будто завершил путешествие в тысячу миль, едва видя издалека кого-то, бегущего к нему.   "Он здесь!"

«Цай Линь, будь в сознании!»

«Принесите аптечку! Торопиться!"   «Эти следы показывают, что они прыгнули в реку. Быстрый! Я пойду в воду, пока ты будешь делать искусственное дыхание!»   … Млечный Путь простирался по небу, и звезды ярко сияли в летнюю ночь.

«Это так красиво», — рассеянно подумал Цай Линь. Эта ослепительная летняя ночь напомнила ему тот день, когда он получил уведомление о зачислении в Колледж уголовных расследований. Его родители пригласили большую группу родственников отпраздновать это событие во дворе, и там был стол, полный вина. Когда он закончил учебу, звезды были такими же яркими, и все его братья по общежитию ускользнули выпить за пределы кампуса. Под воздействием алкоголя они взволнованно произнесли полицейскую присягу, которую принесут на следующий день: «Я готов стать офицером народной полиции Китайской Народной Республики, поддерживать справедливость, честность, выполнять обязанности и быть бесстрашным перед жертвами. и стремиться к осуществлению моей клятвы…»   «Тум-тук-тук» — его сердцебиение постепенно замедлилось, погружаясь в глубокую воду. Он чувствовал, как кто-то неоднократно давил на его грудь, но это было бесполезно. На обратном пути в школу извилистая тропинка была прохладной и освежающей, наполненной ароматом цветов в лунном свете. Цай Линь остановился и увидел бесчисленные яркие дороги, уходящие во тьму.

Далеко позади него кто-то кричал: «…Полиция гэге!» Цай Линь обернулся и увидел, как 16-летняя Нянь Сяопин остановилась как вкопанная, держа в руках букет увядших цветов и одетая в белое прозрачное платье, и с любопытством смотрела на него снизу вверх.   — Вы заблудились, полицейский гэгэ?   «О, ты тоже здесь», — смутно подумал Цай Линь. "Как твои дела?" Он чувствовал себя чрезвычайно спокойным и удовлетворенным. Но из пустоты пришла сила и закрыла нижнюю половину его лица, как прозрачная маска, не позволяя ему говорить, пока он улыбался ей.   «Продолжайте держать дыхательную маску! Поднимите носилки! Остерегайтесь однонаправленного клапана!»   … Глаза Нянь Сяопина изогнулись, как полумесяц, и ее зрачки засияли светом, когда она протянула прозрачную руку из темноты.   «Ты заблудился», — сказала она с улыбкой. — Давай я отправлю тебя домой. Цай Линь тоже улыбнулся и энергично кивнул. Они шли рука об руку по одной из бесчисленных дорог, направляясь к далеким и ослепительным звездам.   　　· Бу Чунхуа стиснул зубы и ударил Сян Мяо локтем в грудь, сильно ударив его и вызвав прилив крови, вытекший из его груди в мутную воду позади. Сян Миа откинулся назад, но его руки ничуть не расслабились. Он все еще крепко обнимал Бу Чунхуа сзади, постоянно погружаясь все глубже в воду. Разум Бу Чунхуа опустел, его глаза почернели, а острая боль, вызванная нехваткой кислорода, сжала его легкие, из-за чего ему стало трудно дышать. Ему пришлось крепко задержать дыхание.В противном случае, если он ослабит его, внезапная потеря внутреннего и внешнего давления приведет к тому, что вода хлынет прямо в его легкие через трахею, и все будет кончено в одно мгновение.   «Что происходит с Цай Линем на берегу? Прибыло ли подкрепление?Ву Юйпришел с ними?» — подумал Бу Чунхуа. «Если со мной что-то случится, что будет с У Ю?» Бу Чунхуа поднял голову, и отчаянное одиночество, возникшее в нем, заставило его снова яростно бороться. На этот раз движение было более резким, чем когда-либо прежде, и жесткий локтевой сустав несколько раз ударил по лицу и губам Сян Мяо. Давление, вызванное сдавливанием глазного яблока и кости, издало ужасающий звук. В волнах еще более мощной и безумной борьбы убийца, наконец, не смог удержаться. Он открыл рот и выплюнул серию кроваво-красных пузырей. Его руки, державшие Бу Чунхуа в плену, непреднамеренно смягчились! Вероятно, Бу Чунхуа не упустил эту мимолетную возможность только потому, что он был одержим богом. Со всей своей силой он вырвался из пут Сян Мяо и сильно ударил последнего по голове, используя силу, чтобы подпрыгнуть! Спасено! Прежде чем радость успела прийти в себя, в следующий момент более глубокое чувство ужаса пронеслось по всему телу Бу Чунхуа снизу вверх: вода вокруг него текла вверх, но его тело не всплывало. Его левая нога была запутана Сян Мяо. В этот момент его кислород достиг предела. Зубы Бу Чунхуа расшатались, а последний вздох бесконтрольно вырвался и опустился вниз – в этот момент над его головой слабо появился фонарик, а затем быстро приблизился, освещая своим лучом русло реки. Это был Ян Се! Громко журчала вода, когда Янь Се прошел мимо Бу Чунхуа и направился глубоко в воду, размахивая фонариком и яростно врезаясь в Сян Мяо – ляз! лязг! лязг! На самом деле не было слышно ни звука, но речная вода, потрясенная фонариком, сильно дрожала, и с каждым толчком вырывался еще более густой и тяжелый кровавый туман, медленно дрейфующий во всех направлениях. Бу Чунхуа не мог видеть, что происходило внизу, и в этой туманной кровавой воде он внезапно почувствовал, как сила под его ногами ослабла, и в одно мгновение бесчисленные звезды дико вспыхнули перед его глазами, когда он был поднят вверх. поток воды! Поверхность реки плескалась водой, а ночной ветер нес несущийся к нему кислород.

Бу Чунхуа глубоко вздохнул, альвеолы его легких и кровеносные сосуды набухли до крайности, горячая жидкость вытекла из его носа, горла и ушей. Он опустил голову и брызнул кровью на поверхность воды. Его зрение было очень размытым, и он также не мог ясно слышать. В оцепенении он увидел только мигающие полицейские огни на берегу реки и множество людей, кричащих и бегущих к нему, но он не мог слышать, что они говорили. Что они кричат? Бу Чунхуа в изнеможении оглянулся назад: поверхность реки спокойна, ровна и пуста.   «…Янь Се?» — хрипло выдохнул он. «Янь Се?» Никто не ответил.   «Янь Се? Брат? Где ты?!"

Зрачки Бу Чунхуа сильно дрожали. Он откинул голову назад, глубоко вздохнул и снова нырнул в глубокую воду! Вдалеке несколько человек одновременно шлепнулись в реку, но Бу Чунхуа больше этого не чувствовал. Он быстро поплыл ко дну реки, каждый гребок ощущался как бесчисленные лезвия, царапающие его нервы и мышцы. В более глубокой части наконец появился слабый луч фонарика. Вот оно! Бу Чунхуа достиг своего предела. Он слепо двинулся вперед и схватил Янь Се, который молча висел в воде. Он вытащил его из-под подмышек, ноги дернули вверх, почти потеряв сознание. Вскоре яркость поверхности реки стала ближе и яснее, и они, наконец, всплыли на поверхность, прежде чем несколько человек подплыли и схватили их обоих.

«Вот он! Мы его нашли!»

«Скорее, вызовите медицинскую помощь!» … Несколько человек держали Бу Чунхуа снизу и сверху, подтягивая его к берегу. Он споткнулся, слишком слабый, чтобы даже блевать. Когда он бросился и взглянул, то увидел Янь Се, лежащего на земле, с закрытыми глазами и без признаков дыхания. В какой-то момент на его лбу появилась кровавая рана! В следующий момент Линь Чжэн бросился и оттолкнул Бу Чунхуа в сторону, яростно надавив на грудь Янь Се. Он был невероятно искусен; всего через несколько нажатий Янь Се выплюнул полный рот воды и начал отчаянно кашлять, периодически выплевывая воду, хватая ртом воздух и приходя в себя. Бу Чунхуа наконец отдышался и чуть не упал на землю. Кто-то поспешно поддержал его.

«…Цай…Цай Линь? Где он?" — выдавил он хриплым голосом. Линь Чжэн обливался потом и сидел на земле, задыхаясь. Он сказал: «Отправлено… отправлено… отправлено в отделение неотложной помощи. Я, я так долго делал СЛР, не переходя из рук в руки. Я действительно первоклассная медсестра!» Бу Чунхуа засмеялся и посмотрел на ночное небо, будучи слишком слабым, чтобы даже поднять руку.   «Вызовите другую скорую помощь!»

«Он спасён, он спасён!»

«Быстро оповестите поисково-спасательную команду!» Крики разносились во всех направлениях, эхом разносясь по твердой земле. Бу Чунхуа закрыл глаза, затем внезапно открыл их, схватил ближайшего полицейского и хрипло спросил: «Где Ву Юй?»   　　· В это же время на заводском складе по рации раздались аплодисменты, и даже полицейский, охранявший вход на завод, расслабился, вздохнув с облегчением.   "Это невероятно. Наконец…»

Стажер полиции обернулся и вздрогнул.

"Привет! Когда вы пришли?" Несколько человек повернули головы и увидели офицера по имени Ву, который только что вошел на фабрику для расследования. Он стоял там со спокойным выражением лица и бледным лицом, не проявляя никаких эмоций. Он просто кивнул и сказал: «Мне нужно пойти кое-что сделать. Я сейчас ухожу. Пожалуйста, передайте от меня привет капитану Бу».   "Куда ты идешь?" Стажер полиции был озадачен. «Лидеры отряда скоро вернутся.Ты не можешь их дождаться?» У  Ю уже поднял оцепление, вышел, открыл дверь своего джипа Wrangler и повернулся, чтобы улыбнуться им. «Я не могу дождаться». Приближающиеся вдалеке фары отражались в его глазах, мерцая мягким светом. Несколько полицейских стояли ошеломленные и видели, как Wrangler завелся, развернулся, и красные огни на задней части автомобиля мигнули, когда он проехал мимо приближающегося парка полицейских машин, постепенно исчезая на пустынной дороге далеке.

«Рэнглер» мчался по шоссе, по обеим сторонам которого проносились холмистая местность и редкие рассеянные огни. Вскоре впереди появился зеленый знак со стрелкой, указывающей направо – «Мост на скоростной автомагистрали Синьсян, 16 км» – сопровождаемый временным уведомлением, ожидающим удаления.   [Инь-цзе, я убил этого парня Бу. Куда мне пойти с головой, чтобы встретиться с тобой?] В этот момент экран компьютера погас, вероятно, потому, что Сань Ци выполнил миссию так безжалостно и быстро, что Инь-цзе был застигнут врасплох. Через некоторое время появилось сообщение:   […Выход S443 с моста Нинхэ Синьсян, неподалеку есть причал, где я вас жду.] В зеркале заднего вида отразились мрачные глаза У Юя. Внедорожник свернул фарами вправо и с ревом врезался в развилку дороги.   «Позже попросите кого-нибудь спуститься в реку, чтобы забрать тело Сян Мяо и отправить его в судебно-медицинский центр муниципального бюро». Бу Чунхуа сидел в покачивающейся полицейской машине «Ивеко», одетый в черную футболку и полицейскую куртку, накинутую на плечи. После минутного размышления он спросил: «Обыскали ли заброшенную фабрику?» Ляо Ган повернулся боком с переднего сиденья и отдал приказы один за другим. Услышав это, он покачал головой и сказал: «Нет, кордон заблокировал территорию, и никому не разрешили войти. Мы ждём вас, чтобы вместе провести поиск». Бу Чунхуа молча кивнул, опустил голову и сделал глоток лекарства от простуды из изолированной чашки.«Ивеко» отвез большую группу людей в сторону завода удобрений Лехия, находящегося в двух километрах, где вдалеке были слабо видны мигающие полицейские огни. Врач скорой помощи на заднем сиденье освободил Янь Се и вытащил стетоскоп из его уха. «Его сердцебиение и кровяное давление в норме. Возможно, у него инфекция легких и легкое сотрясение мозга. Позже нам нужно сходить в больницу на сканирование. Также не забудьте сменить повязку на лбу, не намочив ее, и избегать в это время острой пищи, чтобы предотвратить инфекцию». Ян Се напевал на просторном заднем сиденье, полностью потерявшись в своем собственном мире, когда внезапно услышал две вспышки фотокамер. Бу Чунхуа быстро обернулся и сделал две его фотографии, а затем опустил голову, чтобы отправить их своему контакту в WeChat, «профессору Цзяну».   "Что, черт возьми, ты делаешь?" Янь Се немедленно перестал напевать и встал. «Я только что показал ему, насколько я спокоен и собран, а теперь ты хочешь все испортить?» Бу Чунхуа быстро положил трубку и спокойно ответил: «Ты ошибаешься. Я только что обсуждал это дело с экспертом из полицейской академии».   «Дело, когда капитана отдела уголовного розыска Цзиньхая затащили в воду и избили подозреваемый?»   «Нет, мы обсуждали случай, когда капитан отдела уголовного розыска Цзяньнин получил травму головы и потерял сознание в реке». Линь Чжэн, сидевший рядом с ними, молчал.— Ты уже спрашивал меня об этом! Янь Се прикрыл лоб рукой и сердито заметил: «Во время борьбы подозреваемый толкнул меня на русло реки, и моя голова ударилась о камень. Я терпел боль и сопротивлялся, будучи раненым, чтобы выиграть тебе время, и в конце концов убил подозреваемого. Я получил лишь несколько царапин случайно. Не распространяйте слухи, которые нанесут ущерб моему публичному имиджу. Ты…" «Синяки от однократного удара металла не соответствуют травмам от удара о камень в русле реки», — оборвал его Бу Чунхуа. Янь Се потерял дар речи. Когда он собирался ответить, их мобильные телефоны одновременно зазвонили, прервав его. Каждый из них получил новое сообщение:   «Моя жена: Ян Се, я знала, что ты не мог быть ранен. Судя по форме раны, она была нанесена одиночным ударом тупым металлическим предметом. Я сейчас еду на место происшествия. Увидимся через час!»   «Профессор Цзян: Спасибо, капитан Бу. PS: Даже если бы ты предал Янь Се, я бы не понял твоего намека с того дня. Я не буду отправлять тебе фотографии Се Сина в университете». Бу Чунхуа промолчал и положил трубку.   «Цзян Тин, послушай, как я объясню!» Янь Се все еще боролся позади него: «Внешний вид раны нельзя оценить невооруженным глазом, но содержимое раны может доказать, что причиной травмы не был тупой металлический предмет! Убийца внезапно толкнул меня на камни на дне реки, в результате чего...»   «Говори правду, братан.Бу Чунхуа сказал, не поворачивая головы: «На самом деле, ты просто не мог ясно видеть в бою, размахнулся факелом и ударил себя, верно?» Янь Се: «…» Воздух, казалось, застыл, и через три секунды Янь Се швырнул телефон на землю и закричал: «Кто, черт возьми, твой брат?!»   «Ивеко» остановился перед линией предупреждения, и небольшое пространство перед заводскими воротами внезапно закипело, когда прибежал капитан службы безопасности, а за ним толпилась группа людей с ослепляющими фарами более более дюжины полицейских машин заставляют фигуры раскачиваться и их трудно различить. Бу Чунхуа вышел из машины и оглядел толпу. Внезапно, как будто он что-то вспомнил, он остановился и потянул проходившего мимо Ляо Гана: «Как я выгляжу?» Ляо Ган был занят обработкой бесчисленных телефонных звонков, которые лились потоком: «Что ты имеешь в виду, говоря, как ты выглядишь?» Бу Чунхуа указал на себя: «Как я выгляжу?»   «Босс, ты всегда выглядишь героически и красиво! Пожалуйста, дайте мне больше денег на полевые исследования в этом квартале! Эй, директор Сюй, мы уже вышли из реки…» Бу Чунхуа обернулся, чувствуя себя немного нервным, как наивный подросток, и в то же время немного раздраженным, которое до сих пор кипело в нем.   "Вы знаете? Каждый раз, когда он сталкивается с ситуацией жизни и смерти, кто-то готов умереть за него. В прошлый раз это был А-Гуй, а на этот раз ты… О чем вы все думаете?   «Смерть А-Ги вряд ли можно считать жертвой ради любви. Может быть, я не понимаю, что происходит между мужчинами и женщинами.   … Кто такой А-Гуй? Почему ты никогда не рассказываешь мне о тех кровавых событиях прошлого? В чем причина того, что события, которые должны были обсуждаться открыто, стали невыразимой тайной?   «Капитан Бу!» К нам подбежал стажер-полицейский, задыхаясь. Он заикался: «Лидер вашей команды по фамилии Ву сказал, что ему нужно кое-что сделать, и ушел первым. О, и он забрал твою машину!   "Что?"   «Он обыскал фабрику, а затем сказал, что ему нужно чем-то заняться, и он не может дождаться твоего возвращения». Это был первый раз, когда полицейский-стажер разговаривал со старшим руководителем, и его лицо нервно покраснело. «Вот, в ту сторону!» Бу Чунхуа инстинктивно последовал указанию офицера, но пустая дорога вела к пустынной местности, исчезавшей во тьме ночи.   - Он ушел? Что это значит?   «Мой пистолет был в кобуре, как он мог пропасть?»   «Мой тоже ушел!» Его коллега рядом с ним инстинктивно нащупал собственную кобуру с пистолетом. «Это невозможно, я отсюда не уезжал! Где мой пистолет? Потерять оружие было большим событием, и все вокруг тут же побледнели и инстинктивно проверили собственное оружие. Даже Янь Се, который только что вышел из машины и сначала не отреагировал, инстинктивно протянул руку и нащупал свою кобуру с оружием: «Что, вам, ребята, в Цзиньхае так легко потерять оружие?» Только Бу Чунхуа внезапно что-то понял: «Вы оба присутствовали, когда офицер Ву ушел?» Двое полицейских, потерявших оружие, внезапно выглядели пустыми, как будто их ударила молния. Янь Се понял по выражению лица своего кузена, что что-то не так.Будучи ярым противником домашнего насилия, он тщетно хотел спорить, но не смог доказать, что пропавшее оружие имело какое-либо отношение к его двоюродному брату. Затем, не говоря ни слова, Бу Чунхуа вошел в темную заброшенную фабрику. Люди позади него в замешательстве переглянулись и собирались последовать за ним, когда Бу Чунхуа вышел с ноутбуком в руке и бросил его прямо в группу технического расследования местного полицейского участка, спрашивая: «Можно ли восстановить данные?» ?» Техник посмотрел на него и покачал головой: «Извините, капитан Бу, материнская плата этого компьютера была удалена, это действительно…» Янтарные глаза Бу Чунхуа тут же застыли. Янь Се был озадачен и спросил: «Почему бы вам не попытаться найти его по номеру телефона с помощью триангуляции?»   "Это бесполезно. Ву Юй установил на свой телефон систему защиты от слежения», — ответил Линь Чжэн. Первой реакцией Янь Се было: «Ух ты, до сих пор есть люди, которые могут устанавливать системы защиты от слежения на свои телефоны. Среди простых людей есть настоящие специалисты!» Но не успел он выразить свое восхищение, как из хаоса внезапно выскочил начальник бригады общественной безопасности, тревожно держа в руке телефон. «Капитан Бу! Ван Цзюлин из технической команды говорит, что возникла чрезвычайная ситуация, и он хочет, чтобы вы подняли трубку!» Бу Чунхуа взял трубку и сказал: «Алло?» Ван Цзюлин спросил: «Ты с У Юем?»   — Ван Цзюлин был немногословным человеком, когда дело было серьезно. Бу Чунхуа внезапно что-то почувствовал: «Нет. Что происходит?" На заднем плане был некоторый шум, вероятно, из-за того, что множество электромагнитных сигналов одновременно мешали друг другу. Через несколько коротких и долгих секунд наконец раздался напряженный голос Ван Цзюлин: «Тебе лучше сразу же зайти на сайт Марианской впадины». Бу Чунхуа внезапно посмотрел на Янь Се, и два двоюродных брата увидели в глазах друг друга крайне зловещее предчувствие… К этому времени Линь Чжэн уже достал телефон и умело подключился к луковому роутеру. Как только он открыл домашнюю страницу сайта Марианской впадины, его лицо сразу побледнело, и он выдавил сквозь зубы слово: «Бля!» Визг! Шины Wrangler затерлись об асфальт и остановились. Автомобильный мост был широким и пустынным, два ряда уличных фонарей исчезали в кромешной тьме ночи. За окном машины посередине дороги был припаркован джип, а по обеим сторонам выстроились четыре мотоцикла, преграждая путь вперед. Грациозная и ловкая женщина Ма Инь стояла перед джипом с сигаретой во рту и скрестив руки на груди. Даже с такого расстояния можно было смутно разглядеть ее сексуальное, непослушное лицо. Она была единственной дочерью наркобарона «Золотого треугольника» Сэйера, а теперь любовницей босса Марианской впадины Шарка. Ву Юй смотрел на ее фигуру через окно машины, чувствуя чувство судьбы, которое сделало все его тело спокойным, решительным и торжественным.Он закрыл глаза и через мгновение достал из коробки с разными вещами подарок, полученный им ранее этим утром, — новый телефон Бу Чунхуа. Первое, что он сделал после ухода этим утром, — это взял карту, и у него даже было настроение выбрать красивый номер и практичный тарифный план. На самом деле, это немного иронично. Он думал, что с тайной помощью Цзян Тина он сможет жить нормальной жизнью с этого момента, но в один момент судьба разрушила его самую прекрасную и драгоценную надежду. Бум! Бум! Некоторые гонщики теряли терпение и собирались завести мотоциклы и ехать к ним.Ву Юйне смотрел на них. Он открыл когда-то знакомую веб-страницу, набрал слово, нажал «Отправить», затем вытащил SIM-карту и выбросил ее в окно. Сим-карта сделала дугу в воздухе и исчезла под мостом. В следующую секунду фары Wrangler вспыхнули в темноте, и без предупреждения Ву Юй нажал на газ и помчался к Ма Инь!   «Если ты сейчас все еще один, осмелишься ли ты снова появиться и предстать передо мной, как ты это делал в прошлом?» Видео Шарка до сих пор находится на главной странице крупнейшей платформы электронной коммерции даркнета «Марианская впадина» и набрало более четырех миллионов кликов. Комментарии под видео на разных языках различаются, но последний ответ на китайском языке быстро поднялся на вершину списка горячих комментариев всего за несколько минут с простым ответом в одно слово — «Да». Ответ художника – 8 минут назад. Ответ художника – 8 минут назад. Описать ответ как камень, вызывающий тысячу ряби, было бы преуменьшением. Это было все равно что бросить в огонь ведро с бензином и мгновенно зажечь всю поверхность океана. Бесчисленные комментарии, в том числе на английском, французском, немецком, русском, исландском, вьетнамском и других языках, лихорадочно обновлялись под этим ответом одного китайского иероглифа. В конце концов, все были наполнены восклицательными знаками, переполненными волнением, предвкушением и неверием, как карнавал конца времен темного мира.   "Что случилось? Где У Ю?!»   «Найди его и верни обратно! Быстро!"   … Громкие голоса внезапно стали неопределенными и далекими, и Бу Чунхуа уставился на это единственное слово. Мысленно он медленно вспоминал улыбающееся лицо молодого человека с опущенными ресницами в тот день. Его красивые щеки слегка покраснели, как будто он немного смутился: «Ты шутишь? Хотите сразиться с боссом темной паутины в одиночку? Ха-ха, лучше встать на колени и молить о пощаде… Разве не хорошо быть живым?» В этот момент все его сдержанные стремления превратились в отчаянную игру – «Да».   «Как мы докажем, что это был Ву Юй? Может быть, кто-то еще зарегистрировался и просто троллит? Для регистрации в даркнете нет проверки, значит ли это, что я могу зарегистрировать идентификатор акулы и заявить, что я акула?» Янь Се все еще спорил поблизости, но Линь Чжэн со вздохом прервал его: «Это невозможно, Ян.Точно так же, как никто не осмелится выдать себя за Акулу в даркнете, никто не осмелится выдать себя за Пейнтера… это не просто удостоверение личности, это часть истории даркнета, вы не понимаете…»   «Эй, Бу!» Ван Цзюлин все еще нетерпеливо кричал по телефону: «Какое устройство использовал Ву Юй, чтобы подключиться к даркнету и ответить Акуле? Найдите способ отслеживать записи обмена сетевыми сигналами! Должен быть способ узнать, где он сейчас! Я собираюсь сообщить в муниципальное бюро…»   «Нет необходимости», — Бу Чунхуа наконец вздохнул с облегчением и сказал тихим голосом: «Я позабочусь об этом».   «Эй, ты, привет?!» Бу Чунхуа повесил трубку, одолжил телефон у начальника бригады безопасности, умело скачал приложение, ввёл код, и вскоре на экране появился поиск по координатам и началась загрузка. Янь Се был нетерпелив и случайно увидел эту сцену: «Что это?»   «Специализированное открытое программное обеспечение API для отслеживания перелетных птиц».   "Хм?"   «Я не знаю, почему несколько слов однокурсника по колледжу, которого он не видел более десяти лет, могут заставить человека, который предпочел бы спрыгнуть со здания, внезапно передумать оставаться в Цзиньхае, но я знаю, что когда дела пойдут так, неправильно, должно быть что-то подозрительное». Бу Чунхуа сказал тихим голосом: «Итак, сегодня утром я дал ему новый телефон, установил виртуальную SIM-карту в скрытую папку, и дальность отслеживания охватывает десятки тысяч километров, чего достаточно, чтобы он мог перелететь из Азии на Север. Америку и обратно, как перелетную птицу. Янь Се был ошеломлен, но вдруг что-то понял: «Подожди, что-то все еще не так. Что, если он не принесет телефон, который вы ему дали?» Бу Чунхуа повернул голову и внимательно посмотрел на него: «Да, — тихо сказал он, — я дал ему только одну вещь, и куда бы он ни пошел, он обязательно принесет ее с собой, это человеческая психологическая предвзятость. Янь Се уже был в шоке, а затем карта внезапно закончила загрузку и отобразила координаты с задержкой.   — Я найду его. Бу Чунхуа положил телефон и быстрым шагом, не оглядываясь, вышел из-за кордона, проинструктировав: «Эта координата будет обновлена в любое время. Сообщите подкреплению, чтобы оно не отставало, насколько это возможно.   "Привет! Эй, эй!» Янь Се погнался за ним, залез в карман и сказал: «Не пользуйся своей полицейской машиной, используй мою, а?» Янь Се остановился и обнаружил, что его карман пуст. В следующий момент он беспомощно наблюдал, как его серебристая машина с ревом ожила и совершила красивый разворот задним ходом на открытой местности. Окно машины опустилось, и ему помахали рукой, прежде чем машина стрелой устремилась к огромному шоссе вдалеке! Ян Се: «…………»   «Другие люди повреждают почки, когда влюбляются, а ты разбиваешь машину своего брата, когда влюбляешься!» Янь Се сердито взревел, преследуя его сзади: «Ты животное!!»

В тот же момент на автодорожном мосту. Мотоцикл подъезжал все ближе и ближе. На сильном ветру Ма Инь могла только слышать, как ее бирманские лакеи сердито кричат: «Что вы делаете?! Останавливаться! Останавливаться!" Ма Инь стояла впереди кареты и прищурилась. Ее первой реакцией было то, что Сан Ци сошла с ума и пытается восстать. Но всего через полсекунды джип на большой скорости приблизился, и в момент пересечения фар она увидела силуэт водителя на водительском сиденье, отчего ее зрачки резко расширились. Хлопок! Два мотоциклиста рухнули на землю. Один из них был слишком близко, чтобы даже откатиться, и был раздавлен мчащимся джипом, а сломанные кости и внутренние органы были разбросаны по земле. Ма Инь кричала изо всех сил: «Убей его!» Крики и рев эхом разносились вокруг, но Ма Инь это не волновало. Она быстро вбежала в джип, отпустила ручник, нажала на газ и быстро дала задний ход. В течение двух секунд, когда она давала задний ход, Ву Юй включил дальний свет, и яркий свет заставил второго водителя потерять реакцию. Его ударили, как пушечное ядро, и он слетел с моста. Мотоцикл, все еще несущийся по земле, врезался в опору моста, а через несколько секунд взорвался огненным шаром! Холодные красные губы Ма Инь дернулись, когда она без колебаний включила задний ход, а нога резко нажала на педаль газа. «Рэнглер» врезался в джип, но она не выказала страха.Модифицированный Jeep имел мощный передний и задний бампер и мог разгоняться до 60 миль в час менее чем за 4 секунды. На ужасающей общей скорости более 300 км/ч два стальных зверя яростно столкнулись, заставив переднюю часть Wrangler мгновенно скрутиться и деформироваться! С громким ревом инерция отправила Ву Ю в полет вперед, но его удержал ремень безопасности, который с громким щелчком впечатал его обратно в водительское сиденье. Без ремня безопасности он бы вылетел через лобовое стекло и вылетел из машины. Рука Ву Ю на рулевом колесе вздулась от вен, его правая нога так и не отпустила акселератор. Две машины сцепились в жестокой битве, со звуком скрежета и скрежета металла друг о друга. Они толкались взад и вперед, пока... Бац! Бац! Бац! Внезапно раздались выстрелы, и Ву Юй взглянул в зеркало заднего вида и увидел, как сзади в них стреляет мотоциклист, разбивая заднее стекло. Не колеблясь, Ву Юй выхватил пистолет из бардачка и сделал два выстрела назад. Пули просвистели сквозь дождь из битого стекла, пролетев более двадцати метров, прежде чем пронзить грудь гонщика, вызвав фонтан крови. Глаза мотоциклиста расширились, когда он упал назад на дорогу, его тело ударилось о землю. Вышедший из-под контроля мотоцикл вылетел с моста, разбился и через несколько секунд взорвался, его пламя осветило половину опор моста! Когда пуля была выпущена, плечо У Юя задрожало от отдачи выстрела одной рукой, в результате чего он потерял контроль над рулевым колесом. В одно мгновение он почувствовал, как передняя часть машины повернулась в противоположную сторону, и понял, что это нехорошо. Ма Инь пристально посмотрел в зеркало заднего вида с мрачным выражением лица. Джип столкнулся с Wrangler в битве тонн, и четыре резиновые шины затерлись, сжались и деформировались о землю, в результате чего массивный автомобиль потерял управление. Задние колеса автомобиля резко проскальзывали и были отброшены назад джипом, двигавшимся задним ходом, в результате чего задняя часть автомобиля ускорилась и ударилась об опору моста! Если бы они врезались в столб, Wrangler был бы полностью разрушен за считанные секунды, раздавлен и скручен между цементным столбом и джипом, а Ву Юй был бы раздавлен насмерть на водительском сиденье. В этот критический момент навыки вождения У Юя были учебником. Он быстро переключал передачи, поворачивал руль и попеременно нажимал на педали газа и тормоза, совершая серию движений, которые были слишком быстрыми, чтобы уследить за ними. Незадолго до того, как задние фары автомобиля ударились о цементный столб, Wrangler наконец с небольшим отрывом оторвался от джипа, и Ву Юй резко повернул под быстрым углом. Две машины столкнулись друг с другом, полетели искры.Ма Инь потеряла контроль над рулем, и ее лицо изменилось. Но тормозить ей было уже поздно. Джип соскользнул и врезался в цементный столб, образовав глубокую дыру в задней части автомобиля и разорвав топливный бак, выпустив поток бензина. Ма Инь громко выругалась, ударила кулаком по рулю, вытащила пистолет и хлопнула дверью, направляясь к джипу – бац! В двери осталось пулевое отверстие. Хлопок! Все боковое зеркало бесследно исчезло. Хлопок! Боковое окно разлетелось на бесчисленное количество осколков, а стекла разлетелись по земле!   «Выходи, Се Цяньшань!» Ма Инь держала пистолет обеими руками, направила его на водительскую дверь и проревела, сотрясая пустыню: «Выходи навстречу мне!» Внутри сильно деформированной кабины Ву Юй закрыл глаза и выдохнул. Когда он снова открыл их, в его глазах появился холодный свет. Он закатал рукава рубашки и перекинул маску на другую сторону. Хлопок! Раздался еще один выстрел, и лобовое стекло разлетелось на тысячи осколков под страшным треском: «Се, Цянь, Шань…» Прежде чем рев успел утихнуть, в окно ворвалась фигура, и капот сильно ударили ногой, и он опустился вниз. Ма Инь, не колеблясь, нажала на спусковой крючок, и 9-миллиметровая пуля задела пятку У Юя, вызвав взрыв искр! Даже не глядя,Ву Юйпокатился по земле со скоростью призрака. Выстрел прозвучал как взрыв, и несколько пуль попали в его тонкую спину, оставив за собой след серого дыма, который преследовал его до самой опоры моста. Он ударился о твердый цементный столб, разбросав повсюду обломки.Внезапно стрельба прекратилась, и пуль больше не было! Ма Инь: «Бля!» За долю секундыВу Юйнырнул за цементный столб и выстрелил из пистолета, но точность и скорость полицейской снайперской винтовки на расстоянии сорока метров в темноте не могли сравниться с модифицированным пистолетом «Глок». Оба выстрела промахнулись, и Ма Инь уже подпрыгнула в воздух, сменила магазин в воздухе, приземлилась на крышу машины и зарядила пулю, целясь в лоб У Юя за цементным столбом. Время, казалось, замедлилось, когда «Глок» выстрелил, аВу Юйуже нажал на спусковой крючок из последней оставшейся пули. Пуля попала в топливный бак джипа. Бум! Весь джип взорвался, и взрывная волна отбросила Ма Инь назад, она перекатилась более чем на десять метров и ударилась о перила моста. Ее лоб сильно кровоточил, а левый глаз был залит горячей, липкой кровью. Ее оружие было отброшено взрывом, и она задыхалась, когда схватилась за перила, чтобы встать. Ее затуманенный правый глаз увидел вдалеке фигуру, спокойно закатывающую рукава рубашки и вытаскивающую из-за пояса блестящий короткий нож. Он шел к ней шаг за шагом. Его фигура была худой и прямой, а край его юности десятилетней давности исчез, сменившись спокойной, сдержанной и мощной аурой, но враждебность не изменилась. Негодование, которое нельзя было скрыть с тех пор и до сих пор, так и не изменилось.   «Давай, Се Цяньшань», — Ма Инь потянулась к своей груди и ахнула с улыбкой. «Почему бы тебе не подойти и не встретиться со мной лицом к лицу?» Уличный фонарь косо светил на лоб У Юя, отражая холодные глаза за его маской.   «Ты разрушил мой дом, убил моего отца и десять лет жил за счет чужих жизней. Каково это — прожить еще десять лет за счет чужих жизней, а?» Ву Юй осталась равнодушной. Когда Ма Инь остановилась, чтобы перевести дух, она вытащила из груди черный матовый треугольный кинжал и тихо спросила кровавым ртом: «Ты готова отплатить этот кровавый долг?» Прежде чем Ву Юй успела ответить, она внезапно сделала шаг вперед, ее сила и скорость были такими быстрыми, как будто предыдущего удара никогда не было. Треугольный шип столкнулся с краем кинжала, издав бесчисленные громкие и яркие звуки, похожие на шторм, оглушив уши, а затем заперев кинжал с резким звуком.Абсолютное преимущество треугольного шипа в ближнем бою было очевидным, а затем она пнула Ву Юй в грудь летящей ногой! Ботинки Мартина Ма Иня были шипованы, а грудь У Юя, не зажившая от вывиха, вызванного падением с восьмого этажа, сразу же начала кровоточить, мгновенно пропитывая маску. Его оттолкнули на несколько метров, прежде чем он смог остановить себя, воткнув кинжал в землю. Прежде чем он успел вытащить кинжал, Ма Инь уже была в воздухе, ее пальцы ног свисали с его шеи. Ее тело было легким, но мускулистым, и она обладала взрывной силой. В мгновение ока она нанесла удар ножницами, и казалось, что она собиралась сбить У Юя с ног. Учитывая размер тела У Ю, столкнувшегося с ударом ножницами, как только он коснется земли, он не сможет вырваться на свободу. В одно мгновение он оказался на спине, верхняя часть его тела была полностью откинута назад, параллельно земле. Он действительно овладел искусством мягкости на очень высоком уровне. Когда он достиг самой низкой точки, ветер ударил ему в лицо… Ура! Бедра, икры и ботинки Ма Инь вытянулись по прямой линии, пролетев мимо его носа, и как только она приземлилась, треугольный шип оказался у нее в руке, и Ву Юй даже не смог от него увернуться. Он почувствовал прохладу на щеке, и кровь брызнула с лезвия, разорвав ремешок маски. Ма Инь усмехнулась и повернула голову. «Дай мне увидеть твое надоедливое лицо…» Ее слова резко оборвались.В этот момент далекая темная ночь, бескрайняя пустыня и бушующий огонь в конце разрушенного моста превратились в крошечные точки и разлетелись ветром. Кровь медленно капала со щеки У Юя, когда он молча открыл рот и заговорил на бирманском языке, попадая в пустые зрачки Ма Инь. Маска бесшумно упала на землю. В следующую секунду Ву Юй начал захват через скрещенные руки, сгибая колено вокруг шеи Ма Инь. Она почувствовала вспышку молнии, прежде чем ее с громким стуком бросили на землю. Ее запястья, локти и плечевые суставы издавали треск, когда они были выкручены до предела, заставляя ее кричать в агонии. «Ваш дом разрушен, а как насчет моего?» Ву Юй хрипло ахнул. Как только поперечный захват образовался, вырваться на свободу было невозможно. Ву Юй использовал всю свою силу, чтобы надавить на руку Ма Инь руками, верхней частью тела, талией и ногами. Она боролась, как пойманное животное, не в силах сказать ничего, кроме пронзительных криков.   «В моем родном городе нет ни школ, ни сельскохозяйственных угодий, ни больниц, ни даже дешевой цементной дороги, по которой можно было бы ездить. Мои предки жили и умерли на маковых полях. Зачем тебе разрушать мой родной город?» Рука Ма Инь медленно приближалась к тому, чтобы сломаться, шаг за шагом. Она не могла издать ни звука, просто билась в конвульсиях с открытым ртом, чувствуя, как ее кости сжимались до тех пор, пока они не оказались на грани разрушения.   «Только один из нас может сегодня уйти с этого моста живым, и этот человек — я», — сказал Ву Юй, лежа на спине, тяжело дыша и глядя на ночное небо. «Потому что в этом мире больше никто не ждет тебя, но есть кто-то, кто ждет моего возвращения домой». Глаза Ма Инь расширились, и наконец ее запястье сломалось. Но прежде чем ее охватила боль от сломанных костей, вдруг! Хлопок! Внезапно послышался звук выстрела. Пуля попала рядом с ухом У Юя, выпущенная другим мотоциклистом, который ранее был сбит с ног, но не раздавлен насмерть. Возможно, человек и не погиб при ударе из-за шлема, но он все равно какое-то время оставался без сознания и проснулся весь в крови, сжимая пистолет на земле.Когда он собирался снова прицелиться после первого промаха, Ву Юй быстро пнул Ма Иня и метнул нож, который пролетел несколько метров и едва не попал в горло мотоциклиста, из-за чего тот уронил пистолет. Мотоциклист, который на самом деле был лакеем, выругался и споткнулся, чтобы поднять пистолет, в то время как Ву Юй отступил назад. Однако Ма Инь, охваченная яростью, бросилась на него, застигнув врасплох. Спина У Юя ударилась о перила моста, и Ма Инь бросилась на него. С приливом убийственного намерения Ву Юй инстинктивно прижался к перилам позади себя и вскочил, прижимая колени к шее Ма Инь и используя силу своей талии и ног, чтобы поднять ее. Если бы Ма Инь реагировала медленнее, того момента, когда ее оторвали от земли, было бы достаточно, чтобы вывихнуть ей шею. К счастью, она вовремя схватилаВу Юйза лодыжку. Последующая акробатика была слишком захватывающей, чтобы ее можно было описать. Они цеплялись друг за друга, а руки У Юя использовали перила как точку опоры, когда они развернулись в воздухе на 360 градусов и вместе были сброшены с моста.   "Ах!" Ма Инь была невесомой, держась за лодыжку У Юя. Ву Юй, сбитый центробежной силой Ма Инь, чуть не соскользнул с моста. Стиснув зубы, ему удалось сохранить равновесие, которое было на грани краха.   "Отпустить?" Прерывистый холодный смех Ма Инь доносился снизу. «Если ты отпустишь, мы… умрем вместе… никто не выживет в этом дерьме…» Ву Юй молчал, его холодный пот капал, как разбитые бусинки, на бездонную колонну под его ногами.Мышцы его рук были ужасно напряжены, и даже слабые голубые вены, казалось, выпирали из-под бледной кожи. Он вздрогнул, пытаясь подняться обратно на мост, но затем сверху послышался грубый хриплый звук. Мотоциклист, который медленно приближался со своим пистолетом, теперь был ошеломлен сценой перед ним и в замешательстве воскликнул: «Мисс?!» Мотоциклист, вероятно, никогда в жизни не сталкивался с такой дилеммой. Если бы он выстрелил в Ву Юя, Ма Инь упала бы со сломанного моста, и падение было бы настолько сильным, что невозможно было бы найти даже целый труп. Однако, если бы он поднял У Юя, первой реакцией У Юя, несомненно, было бы без колебаний убить его. Время словно замерло, и каждая секунда тянулась мучительно долго. Наконец, из-под моста раздался хриплый и грубый голос: «Даже если… ты… живешь… как он, ты все равно…» Ма Инь было трудно говорить, каждое слово выдавливалось из ее горла. У Ю внезапно не выдержал и крикнул: «Заткнись!» Ма Инь издала несколько сдавленных звуков, и ее шея раздулась, изменив цвет с красного на фиолетовый, а затем на ужасающий синий цвет.   «Я должен выжить, я должен вернуться живым», — отчаянно и нервно пробормотал У Ю, — «Теперь у меня есть дом… кто-то ждет меня дома». Он попытался подтянуться правой рукой, сильно раскачиваясь, и ему удалось сдвинуться всего на два сантиметра.   «Что, что мы делаем? Что мы делаем?" Мотоциклист вздрогнул и сделал шаг назад, не находя слов на бирманском языке, затем повернулся и попытался бежать. Сделав несколько шагов, он вдруг понял, что его поведение будет расценено как измена. Если Ма Инь повезет выжить, его разорвут на куски. Он решил быть безжалостным и повернулся назад, дрожа, направляя пистолет в голову Ма Инь.   «Я не это имел в виду, у меня не было выбора, у меня действительно не было выбора…» Мотоциклист запнулся и споткнулся, прежде чем направить пистолет на руку У Ю, сжимающую перила моста.ЗрачкиВу Юйсузились. Когда он увидел, что мужчина закрыл глаза и прицелился в руку, лежащую на перилах, он уже собирался нажать на курок… В этот момент ночью прозвучал выстрел. Пуля вошла в висок мотоциклиста с левой стороны, пробила мозг и разорвалась с правой стороны. Его тело несколько раз покачнулось, прежде чем упасть на землю, расплескав спинномозговую жидкость. В это же время мотор взревел ближе, и серебристый мотоцикл превратился в яркую вспышку молнии, прорезавшую ночное небо. ГлазаВу Юйвнезапно расширились — это был Бу Чунхуа! Бу Чунхуа нажал на тормоза, дал задний ход и безжалостно наехал на тело мотоциклиста. Затем он спрыгнул с мотоцикла и бросился вперед, только взглянув на Ма Инь внизу. Он крепко схватил У Юя за запястье и крикнул: «Подойди сюда!» Ву Юй, который только что избежал смерти, казалось, застыл. Он тупо смотрел на Бу Чунхуа, но не было никаких признаков того, что он пытается встать. Бу Чунхуа взревел: «Поднимись сюда прямо сейчас!» Ночной ветер пронесся по надземному мосту, неся с собой треск горящего джипа на конце разрушенного моста и далекие звуки сирен, мчащихся в сторону бескрайней пустыни. Глаза У Юя слегка задрожали, почти жадно глядя на горящее и суровое лицо Бу Чунхуа, затем внезапно опустили голову, его рука сильно тряслась от напряжения, и из-под его ног послышалась серия предсмертных стонов — это был Ма Инь. Бу Чунхуа сразу понял.Он не отказался подойти, но сначала хотел задушить Ма Инь! Если он отпустит мост, он обязательно упадет и умрет, но он скорее рискнет упасть насмерть, чем позволит Ма Инь попасть в руки полиции!   «…У Ю, посмотри на меня, послушай меня». Бу Чунхуа крепко схватил У Юя за руку, чувствуя, как пот стекает по его коже: «Сначала поднимись, со всем остальным мы разберемся позже, сейчас не время… Ву Юй! Посмотри на меня!» У Ю стиснул зубы и покачал головой, слезы хлынули через край и смешались с кровью, упав в бездонную пропасть внизу. Несколько секунд показались столетиями, и, наконец, Бу Чунхуа подавил гневное дыхание и сказал: «Ву Юй, посмотри на меня. « Затем он вытащил пистолет из-за пояса и направил его в голову Ма Инь. В этот момент глаза Ма Инь расширились, и она пробормотала несколько слов на бирманском языке, но глаза Бу Чунхуа были спокойны, как лед, и он решительно нажал на спусковой крючок. С громким грохотом кровь, смешанная с мозговым веществом, взорвалась, колени У Юя инстинктивно расслабились, и обезглавленное тело упало с моста, как воздушный змей с порванной веревкой! Ву Юй задрожал и поднял голову, увидев, как Бу Чунхуа положил пистолет и сказал сверху: «Помни, это первый раз, когда я убиваю ради тебя».

«Доложите вице-капитану Ляо, мы приближаемся к мосту Синьсин. Правительство города и округа было проинформировано, а больница округа Нинхэ направила машину скорой помощи. Пожарная машина тоже уже в пути, и мы ожидаем, что мы прибудем на место через десять минут…» На шоссе слышен звук полицейских сирен, но Ляо Ган не обращает на это внимания. Он восемнадцать раз набирал номер телефона Бу Чунхуа и был почти в отчаянии. В то же время на автодорожном мосту Бу Чунхуа применил силу, и Ву Юй упал через перила на землю. Он задохнулся и посмотрел на Бу Чунхуа, но Бу Чунхуа не отреагировал. Он опустил глаза и ответил на звонок Ляо Гана через наушник Bluetooth: «Привет, Ляо Ган?»   «Капитан Бу, как здорово, что вы наконец взяли трубку! Как там ситуация? Пожарная машина и скорая помощь уже в пути, и мы будем на месте через десять минут…»   «Я знаю», — перебивает Бу Чунхуа глубоким голосом. Он оглядел горящий каркас машины и тела торговцев наркотиками и сказал: «У Ю тяжело ранен, и машина скорой помощи не приедет вовремя. Сначала я отвезу его в больницу округа Нинхэ, а с остальным мы разберемся позже».   "Но…" Бу Чунхуа больше не слушал. Он сохранил свое положение полуна коленях, завершил разговор и повернулся к У Ю, который больше не мог поддерживать свой вес, и более половины его тела было прислонено к перилам моста, свернувшись калачиком на окровавленном и грязном полу. асфальт.Он выглядел худым, с кровью и грязью на рубашке, а капли крови из темных висков стекали на его щеки и ужасный белый воротник. Он уставился на Бу Чунхуа, его сухие губы дрожали, как будто он хотел его поцеловать, но боялся. Бу Чунхуа, казалось, не заметил этого тонкого жеста и медленно спросил: «Кто такой А-Гуй? В тот момент, когда он услышал эти два слова, лицо У Юя побледнело, как будто он был ошеломлен. Через некоторое время он пробормотал слово: «Ты…»   «Отсюда до больницы округа Нинхэ по меньшей мере сорок минут. Вы можете либо придумать историю и рассказать мне за эти сорок минут, либо можете ничего не говорить и через сорок минут встретиться с муниципальным бюро Цзиньхая и Министерством общественной безопасности наедине». Бу Чунхуа наклонился над ухом У Юя. Каждое слово было холодным и ясным: «Если они решат выдать тебя, то последнее, что я сделаю для тебя, — это лично отправлю тебя обратно в Юньдянь».   «У Ю, решай сам». Глаза У Юя слегка расширились, слезы, смешанные с кровью, застыли в уголках его глаз, отражая красные и синие полицейские огни, смутно мигавшие вдалеке. Спустя долгое время его сдавленный голос наконец задрожал на ветру: «Я не хочу возвращаться в Юньдянь…» Последняя нота была хриплой, с неописуемым плачем. Он глубоко опустил голову, как раненая птица, изо всех сил пытающаяся спрятаться в крыльях, слепо ищущая несуществующего убежища, но не получающая ничего, кроме еще более сильной боли от прикосновения к ране. Трясясь всем телом, как электрический ток, ему, казалось, потребовалось очень много времени, чтобы понять, что сегодня больше нет места для уклонения. Наконец он выжал последние остатки смелости из груди и в отчаянии спросил: «… ты можешь поцеловать меня еще раз? Если ты поцелуешь меня еще раз, я расскажу тебе все. Рука Бу Чунхуа наконец поднялась. Его пальцы все еще слегка дрожали – потому что выстрел в кого-то с близкого расстояния был огромным психологическим ударом даже для Бу Чунхуа, хотя это был не первый раз, когда он использовал свое законное право на убийство, хотя Ма Инь был вооруженным нападавшим и печально известным преступником. наркоторговец. В следующий моментВу Юйпочувствовал, как его щека прижалась к горячей ладони Бу Чунхуа, когда они сидели в огне и дыме, наклонившись ближе друг к другу и целуя холодные губы друг друга. Внезапно ночной ветер с шепотом поднялся, подняв черный дым в небо и сметая его в бескрайней пустыне.   «Мне жаль, что я солгал тебе, А-Гуй — мой благодетель». У Ю опустил голову и сильно потер лицо, лишь через некоторое время взглянув вверх красными глазами. В горле его словно застрял кислый и горячий ком, и каждое слово подавлялось до изменения тональности:   «Десять лет назад в горах Лянцзишань на границе Китая и Мьянмы он взорвал тюрьму Красной горы, чтобы спасти меня, и закопал себя в туннеле, но я не мог никому сообщить о его существовании».   «Потому что он был торговцем наркотиками». Хотя Бу Чунхуа был морально готов, его сердце все равно сильно колотилось, когда он действительно услышал это — торговец наркотиками.«Как вы с ним познакомились?»   «Когда я был на втором курсе, я был стажером в наркоотряде и выполнял задания по пресечению оборота наркотиков», — хрипло сказал Ву Юй. «Он спас мне жизнь в первую нашу встречу».   — Пламя трещало и горело, словно долгая и грустная элегия, свистя над горами и реками, мимо далеких безмолвных полицейских сирен. Неизвестное прошлое, молодые и тайные годы постепенно исчезали в мигающем красно-синем свете. У-у-у-у-у Полицейские машины окружили КТВ, и из раций раздались гневные крики: «Докладывайте в командный центр, докладывайте в командный центр, информация об операции просочилась, мы должны немедленно произвести ранний арест!» «Торговые партии нас обнаружили! Группа А5, окружите третью крепость!» «О нет, двое торговцев прорвали окружение и направляются к пожарному выходу!» Молодой Се Син присел перед пожарной лестницей, сжимая свой пистолет 54 калибра с одной пулей. Никто не мог услышать его все более четкое и прерывистое дыхание. Внезапно из лестничной клетки послышались шаги, выбежали две покачивающиеся фигуры, целевые наркоторговцы! «Стоп-эм!» Предупреждение было прервано внезапной силой сзади. Се Син почувствовал, как кто-то зажал ему рот, и, прежде чем он успел даже сопротивляться, его насильно затащили в кусты. Перед ним шуршат бесчисленные мелкие ветки и листья: «Не двигайся, не издавай ни звука. Неожиданный голос был очень легким, и еще легче было острое лезвие в его горле, отражающее слабый холодный свет, от которого холодный пот Се Сина медленно стекал с его подбородка.   — Ты хочешь умереть, маленький полицейский? Человек склонился над его ухом с почти неслышной усмешкой: «Разве ты не видел две ручные гранаты в их карманах?» Глаза Се Сина внезапно расширились, когда он увидел, как двое торговцев наркотиками быстро исчезли в темноте переулка, а затем внезапно обернулись. Неожиданный гость отступил на полшага в темноте. Они оба посмотрели друг на друга, и он увидел пару молодых, спокойных глаз. Это была первая встреча Се Сина с А-Гуем, но это была всего лишь встреча. Сразу после этого А-Гуй быстро удалился с места ареста, двигаясь с ловкостью дикого гепарда, не издавая ни звука. В то время Се Син не знал, почему этот молодой человек его возраста появился в то время и в этом месте и какова его роль в группе по торговле наркотиками. Поскольку никто не обвинял его в том, что он не остановил двух вооруженных торговцев наркотиками после завершения миссии, он никому не рассказал о своей поспешной встрече. Хотя он и не знал, какие странные мотивы заставили его это скрыть. Чего он не знал, так это того, что вторая случайная встреча произойдет так неожиданно, всего через полмесяца.«Все подозреваемые доставлены в машину. Быстро предупредите людей из реабилитационного центра наркозависимых, чтобы они «проверили товар»…» «Ух ты, минимум два килограмма, наша норма на этот квартал выполнена!» «А место происшествия зачистили? Мы уверены, что всех поймали?» «Эй вы, стажеры! Иди и проверь еще раз!» За пределами склада послышались шаги, раздался гул голосов из полицейского участка, прокуратуры и реабилитационного центра для наркозависимых. На складе, на который был совершен обыск, царил беспорядок, и несколько фонариков метались взад и вперед по пыльному полу и покрытым паутиной стенам.   «Вот и все, Сяо Се! Пойдем!"   "Хорошо!" Се Син обернулся и внезапно увидел кусок клеенки, закрывающий заброшенный лес в углу. Странное чувство охватило его сердце, и он подошел и с грохотом поднял его, подняв облако пыли в полчеловеческого роста. В следующий момент он был ошеломлен. Хаотический свет сцены проецировался из дверного проема и превращался в ленту света. На конце ленты был свернутый в углу молодой человек, весь в крови. Он поднял темные глаза и посмотрел на Се Сина, его лицо было бледным, без следов крови, губы плотно сжаты, образуя внезапную и глубокую тень. Каждая секунда вдруг стала невероятно напряженной и длинной. Спустя, казалось, вечность, молодой человек наконец слегка пожал ему руку – ляз! К ногам Се Сина был брошен черный предмет, который оказался пистолетом.   «Сяо Се!» кто-то окликнул его издалека: «Ты что-нибудь нашел? Пойдем!" Се Син закрыл глаза и в этот короткий момент принял решение, которое навсегда изменит их судьбу. Он взял пистолет, вынул полный магазин с одной пулей и положил его в карман. Затем он бросил пистолет обратно молодому человеку и повернулся, чтобы уйти.   "Ничего!" он кричал: «Подожди меня, я иду!»   — Только из-за этого?   «Поскольку он вас однажды спас во время облавы, вы рисковали оставить отпечатки пальцев на пистолете и сохранить пулю, а затем позволить неизвестному уйти с места происшествия?» Серебристая машина летела по шоссе, а Ву Юй, прислонившись к пассажирскому сидению, через боковое зеркало наблюдал за горящим джипом позади них, окруженным полицейскими огнями и обрызганным водой из пожарной машины. Все удалялось от него все дальше и дальше.   — Верно, — сказал он устало, — только из-за этого. Бу Чунхуа повернул голову и увидел бледное лицо У Юя.   "Что произошло дальше?" — спросил он после минуты молчания.   «Позже он стал моим информатором». Бу Чунхуа был ошеломлен.   «Никаких записей, никаких разрешений, даже письменных доказательств. Не было ничего, что можно было бы использовать в качестве доказательства», —Ву Юйзакрыл глаза и сказал: «Я сожалел об этом много лет. Моросил дождь, и карнизы по обе стороны переулка почернели и блестели.Земля была покрыта скользким мхом. Се Син толкнул полуразрушенный маленький дворик в самой дальней части узкого переулка. Хотя был день, в комнате было темно, как в сумерках. Вокруг кровати под тусклым светом маленькой лампы были разбросаны флаконы с лекарствами и медицинские доски. Окровавленные и пожелтевшие бинты были сложены от подножия кровати до пола. Молодой человек прислонился к изголовью кровати, его верхняя часть тела была обнажена. Он вылил полбутылки крепкого спиртного на рану в животе. Он стиснул зубы и откинулся назад, обнажив горло с вздувшимися венами. Но между его зубами не было слышно ни звука. Все казалось приглушенной игрой, за исключением глухого звука его ноги, ударяющейся о кровать, когда ему было больно. Дождь капал с плитки, оставляя на голубом камне стойкие следы.   … «...» И снова удушающая тишина окутала весь обшарпанный двор, и никто не произнес ни слова.Единственным звуком в комнате было длинное и короткое дыхание друг друга. Спустя долгое время Се Син неохотно подавил свои эмоции и сказал трудным тоном: «А-Гуй, послушай меня…» Но его тут же прервал молодой человек: «Нет».   "Ты…" Они мне не поверят. Ценность поймать меня выше, чем поверить мне». Молодой человек отложил палочки для еды, сильно потер лицо ладонями и сказал тихим голосом: «Се Син, ты думаешь, что можешь все объяснить, если есть причина, но на самом деле все в этом мире думают, что Причины других людей легки, как перышко, только их собственные причины тяжелы, как тысяча фунтов. У тебя по-прежнему светлое будущее, и я не хочу тебя подводить. Давайте подождем, пока у нас появится уверенность, чтобы в следующий раз заключить более крупную сделку». В сердце Се Сина вспыхнул кислый гнев. «Но не всегда можно надеяться на следующий раз! Ты…" Единственными ответами, которые он получил, были молчание и уклонение.   «Я не думаю, что ты когда-нибудь обретешь уверенность!» Се Син больше не мог этого терпеть и, толкнув дверь, покинул небольшой дворик, окутанный темным паром, оставив молодого человека сидеть одного в тени.   …   «Почему поймать его важнее, чем поверить ему?»   «Потому что в то время он уже был знаменит», — легкомысленно сказал У Ю. «Он был человеком Сэйера, наркобароном Золотого Треугольника, доверенным лицом Ма Иня, отличным подчиненным, его даже посылали в северные города, чтобы открыть новые маршруты наркотрафика и обеспечить защиту.Поймать его – большая победа, но если вы его не поймаете, вы рискуете потерять карьеру полицейского, а не все идут на такой риск. На самом деле А-Гуй был прав. После стольких лет борьбы за свою жизнь на границе его разум стал намного яснее, чем у Се Сина. Похвалы, которую получил Се Син, было недостаточно, чтобы стать разменной монетой, не говоря уже о том, чтобы убедить организацию доверять А-Гую, который был бирманцем по национальности. Терпеть молча, набираться сил и в последний момент складывать все яйца в одну корзину было лучшим решением для А-Гуи выйти из тупика. Но чего никто не ожидал, так это того, что он даже не дождался возможности сложить все яйца в одну корзину, прежде чем скрывающаяся в этом районе наркосеть нашла его первой. Се Син быстро побежал по темному переулку, внезапно остановился и быстро развернулся, чтобы спрятаться в углу стены. Сквозь щели в кирпичах он увидел на маленькой улице огни автомобилей, и три или четыре человека вели А-Гуи в машину. Один из них прошептал: «Молодая леди знает, что ты здесь в ловушке и не можешь выбраться. Мы пойдем по маршруту Юндиан и покинем страну, пока там еще тихо…» Глаза Се Сина расширились, он стиснул зубы и не мог произнести ни звука. А-Гуй был одет в черный плащ с капюшоном, в джинсах и высоких ботинках. Из-под полей шляпы виднелось только бледное лицо. Он остановился перед открытой дверью машины, словно вдруг что-то вспомнил или ждал шагов, которых так и не последовало. Он просто стоял тихо, глядя на бесконечную сланцевую дорогу в темноте. Несколько человек в растерянности остановились: «Что?» "Что происходит?"   … Острая боль пронзила нервы Се Сина сквозь пальцы. Это произошло потому, что он так сильно втыкался в стену, что даже в трещинах его ногтей появились пятна крови. Они чувствовали близость друг друга, но никогда не могли обернуться и посмотреть друг на друга.   — Ничего, — хрипло прошептал А-Гуй, склонив голову и садясь в машину. Красные задние фонари постепенно потускнели и исчезли во тьме ночи.Никто не знал об обшарпанном дворике, черной черепице под дождем и покрытых мхом каменных ступенях в глубине переулка после того, как рассеялся шлейф дыма. Никто не знал, как та роковая встреча осенью того же года полностью изменит всю их дальнейшую жизнь.   «Это был последний раз, когда мы виделись. После этого я вернулся в школу и потерял с ним связь. В следующем году Чжан Бомин был выбран в состав специальной оперативной группы Бюро общественной безопасности для проникновения и подавления сети наркоторговли на границе. Им нужно было выбрать группу агентов под прикрытием низкого уровня, без прошлого и личности, которых можно было бы слепить, как чистый лист бумаги. Я рекомендовал себя», — сказал У Ю, завернувшись в полицейскую куртку Бу Чунхуа. Ночное шоссе постепенно закончилось, и вдалеке появились яркие огни больницы округа Нинхэ. «Они превратили тебя в выпускника средней школы по имени Се Цяньшань и отправили в центр заключения района Цзинькан. Там ты снова встретил А-Гуи? — спросил Бу Чунхуа глубоким голосом.   "Да." Голос У Юя был глубоким и хриплым из-за потери крови. Он прислонился головой к окну машины, его окровавленная челюсть слабо покачивалась от быстрых толчков машины. «Я зашел под видом помощи в перевозке наркотиков. Район Цзинькан находится недалеко от границы, поэтому А-Гуй быстро узнал об этом. Он знал, что я был здесь, чтобы найти его, поэтому пытался продержаться, пока я больше не смогу это терпеть. Он хотел вернуться в школу и покинуть миссию, но старые заключенные, такие как Лю Дунцай и Нянь Гуй, напали первыми.В конце концов, ему ничего не оставалось, как перевезти людей через границу, чтобы вызволить меня из тюрьмы и доставить на территорию наркобарона Золотого треугольника Сэйера. Именно там я встретил Ма Инь». Ву Юй потерял много крови. Его последние слова были хриплыми и слегка фальшивыми. Он прислонился головой к окну машины, окровавленная челюсть стала совершенно белой и ярко сверкала под все более яркими уличными фонарями, слабо покачиваясь от быстрых ударов машины.    «Я провел там три года, пока Сэйер не пригласил Артура Ходжсона приехать на гору Лянцзи. И А-Гуй, и я чувствовали, что если бы мы могли воспользоваться этой возможностью, чтобы схватить начальника службы безопасности Шарка и уничтожить всю организацию Сэйера по производству наркотиков, это было бы лучшим шансом полностью положить конец этим дням… скрываться на территории врага, один день, два дня , один месяц, два месяца, один год, два года, вся ваша вера в справедливость, вся ваша страсть к самопожертвованию быстро исчерпаются, и, в конце концов, вам просто хочется поскорее покончить с этим… что бы ни случилось, вы просто хотите положить этому конец как можно скорее».   Ву Юй закрыл глаза, его ресницы закрыли серо-голубые веки. На несколько секунд его сознание было затуманено, а душа, казалось, легко летала, как будто он вот-вот погрузится в глубокий сон. — Ты знаешь, что произошло дальше. – мечтательно пробормотал он. «На самом деле, в этом мире не бывает столько удачи. Когда я передал местоположение вертолета Ходжсона, я сообщил об этом непосредственно Сэйеру. Моей единственной удачей было то, что кто-то был готов умереть, чтобы спасти меня».   «…. А-Гуй… А-Гуй! А-Гуй!!…»   «Спешите, быстрее и уходите. Меня больше не спасти…»   «Подождите еще немного, пожалуйста! Я умоляю тебя! Я умоляю тебя!!" Задыхаясь, каждый вздох был короче предыдущего, далекий туннель продолжал разрушаться. Сквозь груды кирпичей и земли звук обрушения становился все громче и ближе. Се Син больше не мог бежать. Он даже не мог проникнуть в чернильную тьму, чтобы увидеть знакомое лицо в своих руках и глаза, которые становились все более и более рассеянными. Он тщетно сжимал руку и чувствовал, как кровь льется из швов ладоней, падая одна за другой на землю, впитываясь в пышные горы и исчезая в огромной и бескрайней земле.   «Нужно жить дальше, идти вперед и никогда не оглядываться назад…» Вы должны пройти через горящую деревню, пересечь опустошенную землю, избегать призраков и огромного моря людей, до самого последнего момента вашего путешествия стоять на солнце и принять вечное освобождение и свободу… …. …» G65 внезапно остановился, Бу Чунхуа поднял У Юя горизонтально и большими шагами помчался к носилкам. Красный аварийный свет вспыхнул так ярко, что люди не могли открыть глаза. Кипящая толпа превратилась в размытый и далекий фон, и воцарилась тишина, если не считать шума ветра в ушах.«У Ю, ты самый блестящий рассказчик, которого я когда-либо видел», - он внимательно следовал за носилками в этой тишине и тихо прошептал на ухо У Ю: «Я не верю в эту историю. Ву Юй закрыл глаза, его сознание затуманилось, и его кровь бесшумно упала на землю между пальцами Бу Чунхуа.   «Вы изобразили эту историю как трагедию, полную двусмысленности и роковых последствий, но не можете логически оправдать ее в самый критический момент. Почему А-Гуй появился в это время и в этом месте и случайно перехватил полицейского-стажера, случайно попавшего там в засаду? Почему вы загородили его позади себя, когда увидели его во второй раз, даже рискуя быть обнаруженным, уволенным или даже преданным смерти? Чжан Бомин выбрал вас из сотен, если не тысяч, старших и опытных кандидатов. Не боялся ли он, что стажер полиции, не знакомый с миром, подвергнется искушению торговцев наркотиками или даже окажется вернут? Что убедило его в том, что кто-то рискнет и рискнет своей жизнью, чтобы пересечь границу и сбежать из хаотичной и жестокой пограничной тюрьмы тринадцать лет назад?»   «За всем неоднозначным сюжетом скрывается самая трезвая и жестокая цепочка логики. Между вами и А-Гуем есть что-то более прочное, достаточное, чтобы доверять друг другу с первого взгляда в глаза и даже убедить Чжан Бомина поставить свое будущее на эту двенадцатилетнюю авантюру, которая приведет к пропасти, если сделать хоть один шаг. идет не так." Тяжелые колеса каталки катились по земле, а медицинский персонал бежал с пищащим оборудованием скорой помощи.Ночной ветер закружился с шумом и поднялся прямо вверх, исчезая в тусклом небе огней. Бу Чунхуа остановился, и белый свет вырвался из операционной, очертив его холодное и глубокое лицо с одной стороны, а с другой стороны исчез в тяжелой тени ночи за дверью. Кровь клубилась и текла по его рукам, свисая с обеих сторон, медленно конденсируясь в алую каплю на кончиках пальцев.   — Но это не имеет значения, — сказал он почти тихо, — я все еще люблю тебя. Хотя у всех нас есть секреты, которые мы скрываем друг от друга, я все равно люблю тебя. Я пойду один в долгую ночь в поисках справедливости и справедливости, утраченных за эти годы.

Том 3. Убийство в секретной комнате 828 года

«Подозреваемый схватил офицера Ву за лодыжку обеими руками, в то время как офицер Ву прижал ее шею коленями с обеих сторон, при этом только их руки держались за перила моста, висящие в воздухе. Когда я приехал, ситуация уже была очень срочной. Офицер Ву нес на себе бремя их обоих. Единственным способом обеспечить его безопасность было реализовать свое законное право на применение смертоносной силы, либо задушив подозреваемую до смерти и отшвырнув ее ногой, прежде чем отпустить, либо рискнув потерять контроль над лодыжкой подозреваемой и залезть вместе с ней наверх. Однако…" Бу Чунхуа сделал паузу, и кто-то за длинным столом спросил: «Но что?» В комнате дисциплинарных допросов сидело около двадцати человек, но не было слышно ни звука, кроме их дыхания. Всеобщее внимание было сосредоточено на капитане Бу, сидевшем посреди большой комнаты по другую сторону длинного стола. Бу Чунхуа редко можно было увидеть в полицейской форме: в аккуратно выглаженной светло-голубой рубашке, темно-синей форменной куртке и брюках, благодаря которым его широкие плечи и длинные ноги выглядели стройными, но крепкими. Его сильная и компактная фигура была полностью скрыта под одеждой, а внешний вид выражал лишь торжественную и холодную манеру поведения.   «Но офицер Ву не мог больше держаться», — сказал он. «Если вы посмотрите медицинское заключение офицера Ву, вы увидите, что к тому времени он уже сломал четыре ребра и мог висеть в воздухе только благодаря чистой силе воли.После оценки всех рисков на местах единственным способом обеспечить безопасность офицера Ву было воспользоваться законным правом на применение смертоносной силы. Я готов быть допрошенным и впоследствии наказанным». Различные лидеры за длинным столом какое-то время перешептывались, и воздух наполнился шепотом. Любые двусмысленные слова могли косвенно повлиять на карьеру этого самого молодого капитана подбюро города Цзиньхай. Однако Бу Чунхуа сел прямо, ничего не выражая на лице. Начальник отдела во главе длинного стола наконец поднял голову и медленно спросил: «Как вы думаете, что за человек такой офицер Ву?»   «Ву Юй есть потенциал стать экспертом по уголовным расследованиям», — ответ Бу Чунхуа был очень уверенным. «У него абсолютные рефлексы, хитрая интуиция и острая наблюдательность, с которыми большинство людей не могут сравниться. Его логическое мышление очень строгое, он опытен и точен во многих уголовных делах, но только в одном». Дух собеседника поднялся: «Что такое?» Бу Чунхуа ответил не сразу. Подумав несколько секунд, он медленно сказал: «Он не очень уверен в себе. Возможно, это потому, что он еще не расследовал достаточно дел. Возможно, через несколько лет ему станет лучше. Этот ответ был очень исчерпывающим. За длинным столом произошла еще одна шепотная дискуссия, которая длилась несколько минут, прежде чем постепенно утихла. Начальник, который говорил ранее, посмотрел на Бу Чунхуа и медленно спросил: «Что вы думаете об идеологическом сознании офицера Ву? Бу Чунхуа был немного удивлен: «Идеологическое сознание?   "Да.Есть ли возможности для улучшения?» Бу Чунхуа, казалось, понятия не имел, откуда взялся этот вопрос, но собеседник пристально посмотрел на него, и в этот момент на него было брошено несколько проницательных взглядов.   «Я не знаю, что именно вы имеете в виду. Ву Юй временами может быть импульсивным, но его стремление к справедливости и разуму очень чистое и интенсивное». Бу Чунхуа долго думал, прежде чем покачать головой. «Конечно, некоторые люди, которые слишком долго смотрят в бездну, неизбежно станут бездной, но на самом деле из-за этого большинство людей станут более жаждать света. Ву Юй — именно такой человек». Он сделал паузу и подчеркнул в тихой комнате: «Офицер Ву — человек с самым сильным чувством справедливости, которого я когда-либо встречал. В этом нет никаких сомнений». Несколько человек за длинным столом вздохнули с облегчением, и атмосфера, наконец, стала немного более расслабленной. Лидер встал, и люди с обеих сторон тоже встали. Бу Чунхуа вышел вперед и пожал ему руку.   «Давайте на этом сегодня закончим. Спасибо за сотрудничество, капитан Бу. Результаты расследования расстрела Ма Инь, подозреваемого в трансграничной торговле наркотиками из Мьянмы, должны быть доставлены в Муниципальное бюро общественной безопасности Цзиньхая в течение месяца». Слабая улыбка наконец-то ненадолго и вежливо появилась на холодном и красивом лице Бу Чунхуа. "Пожалуйста. Спасибо." Как только Бу Чунхуа покинул здание проверки дисциплины, его телефон загудел от бесчисленных сообщений WeChat от группы. Панель сообщений на экране продолжала прокручиваться и обновляться, начиная с коллег и подчиненных из Подбюро Южного города и группы поддержки, затем старых друзей и одноклассников из разных подразделений. После нескольких минут прокрутки только один бессовестный человек все еще рассылал спам в группе — не кто иной, как Цай Линь, переживший околосмертный опыт:   «Цай Линь: Эй, ребята, пора есть! Как все едят?»   «Цай Линь: [Изображения][Изображения][Изображения][Изображения][Изображения]»   «Цай Линь: [Изображения][Изображения][Изображения][Изображения][Изображения][Изображения]»   «Ляо Ган: Если ты продолжишь публиковать фотографии изысканных блюд своего отца, я выгоню тебя из этой группы!» Цай Линь: Ой, моя ошибка, давай поговорим о чем-нибудь другом. Кстати, мне очень нравится находиться на этой станции. Спасибо капитану Бу, который заплатил из своего кармана за VIP-люкс. Капитан Бу — мой самый мудрый лидер, Капитан Бу — моё самое теплое солнышко…»   «Банда Ляо: @Цай Линь, позволь мне кое-что тебе сказать».   «Цай Линь: Капитан Бу подобен прекрасному малиновому цветку весной… В чем дело?»   «Банда Ляо: Капитан Бу блокирует нас от этой группы с первого дня».   «Ляо Ган: Он не видит ни одного сообщения, которое мы отправляем сюда.»   «Цай Линь: …»   «Цай Линь: Эй, ребята, пора есть! Как у всех еда?»   «Цай Линь: [Изображения][Изображения][Изображения][Изображения][Изображения]»   «Ляо Ган: Если ты продолжишь публиковать фотографии изысканных блюд своего отца, я выгоню тебя из этой группы!» В глазах Бу Чунхуа сверкнула улыбка, когда он собирался закрыть «Группу загадочного обмена мнениями в Наньчэнском отделении марксизма, раскрывающую все случаи». Внезапно его телефон зазвонил, и его спокойное выражение исчезло, когда он увидел имя звонившего на экране:   «Привет, дядя Сонг?» Сун Пин был на другом конце телефона и задавал только один вопрос: «Как он?»   «Он уже вышел. Они сказали, что результаты расследования этого инцидента будут отправлены в муниципальное бюро Цзиньхая в течение месяца». На обоих концах телефона стояла тишина, слышен лишь слабый шорох сигнала. Спустя долгое время голос Сун Пина снова раздался. Каждое слово было очень лёгким и в то же время очень тяжёлым, словно его вытряхивали из груди:   «Меня не волнуют эти мелочи. Меня беспокоит другое. То, что ты прислал мне вчера вечером… Люди приходили и уходили на парковку под зданием проверки дисциплины, и никто не заметил машину капитана Бу Чана, одна рука которого лежала на телефоне, а другая на руле. Неизвестно, что было сказано по телефону, но его глубокие глаза и острые щелочки на мгновение отразились в зеркале заднего вида. Через некоторое время он глубоко и основательно выдохнул:   «Да, я буду осторожен. Но У Ю…» Его голос внезапно оборвался, и на другом конце телефона воцарилась тишина. Бу Чунхуа ничего не сказал.Он выдохнул, закрыл глаза, повесил трубку, нажал на газ и поехал в сторону оживленной улицы. Черный внедорожник выключил фары в подземном гараже общины. Бу Чунхуа не спешил выходить из машины. Вместо этого он вытащил телефон, открыл WeChat и прокрутил вниз до своего единственного отмеченного звездочкой контакта — Ву Юя. Он отправил сообщение: «Приходите в подземный гараж. Я хочу показать тебе кое-что." Экран погас, и с другого конца не последовало немедленного ответа. У Ю, вероятно, уже пошел спать, или он все еще привык регулярно проверять свой телефон после того, как недавно начал использовать WeChat. Ву Юй был госпитализирован с Бу Чунхуа, и они даже жили в одной палате. Ву Юй настоял на том, чтобы покинуть больницу в тот же день, что и Бу Чунхуа, несмотря на решительные возражения врача. Бу Чунхуа не мог заставить его остаться, потому что стал слишком от него зависеть. Даже у Ляо Гана, пришедшего навестить Ляо, возникло такое чувство: «Босс, почему Сяо Ву всегда видит, как вы выходите из комнаты, когда я прихожу поговорить с вами? Не могли бы вы немедленно вернуть зажигалку?» У Ю не мог месяцами оставаться один в больнице, потому что у него было слишком много мыслей и не было возможности выразить себя. Бу Чунхуа не хотел, чтобы он оставался один слишком долго, поэтому, проинформировав об этом городское правительство, он отвез У Юя к себе домой и отправил его обратно в больницу на осмотр каждые три дня, затем раз в неделю, пока теперь он возвращается в больницу на осмотр каждые две недели. С ним все было в порядке, за исключением того, что ему приходилось отдыхать и избегать напряженных физических упражнений. Бу Чунхуа подумал, что У Ю, должно быть, где-то снова заснул, когда посмотрел на телефон, тихо лежащий рядом с ним. Отказавшись от мысли позвонить У Юю, он начал расстегивать форму и пошел на заднее сиденье, чтобы взять футболку, готовясь переодеться в гражданскую одежду и пойти домой. Однако, как только он обернулся, из глубины его сердца внезапно всплыла беспрецедентная идея. Это было похоже на скрытый и тонкий электрический ток, проходящий через всю его нервную систему, заставляющий его непроизвольно отдернуть руку. Посмотрев некоторое время пустым взглядом, он снова начал застегивать форму. Дин! Лифт открылся, и Бу Чунхуа подошел к своей входной двери, не в силах удержаться и обернуться, чтобы на мгновение взглянуть на свое размытое отражение на двери лифта, прежде чем отпереть ее отпечатком пальца и осторожно толчком открыть.   "Я вернулся!" Гостиная была залита теплым светом, а на обеденном столе стояли тарелка серебряной трески и тарелка жареной капусты. Белая фарфоровая посуда уже была расставлена, а рисоварка на открытой кухне стояла на режиме «поддержание тепла».Взгляд Бу Чунхуа сначала упал на белоснежный диван, который был пуст, но кабинет светился слегка знакомым светом.   – Фортепианная комната. Бу Чунхуа не снял обувь. Он ступил на мягкий и толстый ковер в кабинете и толкнул дверь в музыкальную комнату. Как и ожидалось, он увидел худую фигуру, лежащую на бархатной обложке рояля, одетую в свободную рубашку и держащую в руках раскрытую толстую книгу, уже спящую. Настенный светильник отбрасывал длинную тонкую тень на его сомкнутые ресницы, лицо его было бледно и спокойно, а под ноздрями отбрасывалась слабая тень, как будто в каком-то двусмысленном сне под мягким светом и тенью. Выражение лица Бу Чунхуа слегка изменилось, как будто он готовился к охоте, он подошел кВу Юйи на мгновение посмотрел на него сверху вниз. Он увидел, что широкий воротник У Юя наклонился к его правому плечу из-за его позы сна, обнажая неглубокую чернильную татуировку, которая простиралась до лопатки, но была покрыта белой тканью. Он знал, что находится под этим слоем ткани. Кости бабочки У Юя были очень заметны, а тугие и тонкие линии мышц колебались вместе с его движениями, как будто элегантные и аккуратные кости собирались превратиться в летящую птицу, скользя сквозь красивые перья, чтобы вырваться из клетки. Неописуемый жар обжег глубины горла Бу Чунхуа, и он молча наклонился вперед, чтобы поцеловать слегка приоткрытые губы У Юя. Ву Юй проснулся ошеломленный, бормоча «хм?» лениво в горле.Затем все его вопросы отодвинулись обратно в глубь его горла и превратились в шуршащие звуки трения, которые постепенно сложились в несколько длинных и глубоких складок на темно-синем бархате, и он с щелчком толкнул толстую книгу на землю.   «Э-э… э-э!» У Ю изо всех сил старался наклонить шею, чтобы избежать углубляющегося поцелуя, обнажая свое тонкое и извилистое горло, затем повернул голову, улыбнулся и схватил книгу. Однако в этот момент Бу Чунхуа прижал ладонь к горлу и взял книгу другой рукой. Лишь взглянув на обложку, он поднял брови и хрипло рассмеялся: «Думаю, я знаю, почему ты заснул.   – Красная книга, Карл Юнг.   «Я просто…» — начал было Ву Юй, но его взгляд упал на Бу Чунхуа, и его голос внезапно оборвался. Бу Чунхуа стоял перед ним, глядя на него с улыбкой, с дразнящим блеском в глазах, а затем осторожно уронил книгу на крышку пианино, сложив плечо своего форменного пиджака, и поднял руку. После минуты молчанияВу Юйопустил глаза и спросил Бу Чунхуа, который ходил по ковру в своих стандартных кожаных туфлях: «Почему ты не снимаешь обувь, когда входишь? Бу Чунхуа ответил: «Как я выгляжу?» У Ю ничего не сказал, но его щеки выглядели слегка покрасневшими и неестественными.   "Позвольте мне задать вам вопрос." Бу Чунхуа протянул руку и слегка коснулся его челюсти, наклонившись к носу: «Как я выгляжу?» Ресницы У Юя были намного гуще и длиннее, чем у обычных людей, а из-за глубоких глазниц они были еще более заметными, когда были наполовину опущены, почти касаясь внутренней части большого пальца Бу Чунхуа. Спустя долгое время он перевел взгляд в другую сторону и сменил тему: «Ты носил это сегодня на дисциплинарное заседание?» Его голос был слегка хриплым, как будто его осторожно поджаривали на слабом огне.   «Двадцать человек по очереди допрашивали меня, и Муниципальное бюро не будет объявлять результат еще месяц. В течение этого времени я буду находиться под наблюдением и наблюдением, а мой телефон должен быть включен 24 часа в сутки, чтобы принимать звонки. Что вы думаете об этом результате?» Ву Юй улыбнулся и спросил: «А потом ты разозлился и пришел домой, чтобы допросить меня?» Бу Чунхуа ответил: «Полезно ли мне допросить тебя?» Его рука сжала щеку У Юя, а манжета его униформы обнажила светло-голубой край рубашки, который затем дошел до его сильного запястья.Ву Юйнаконец поднял глаза, чтобы посмотреть на свои суженные зрачки, и сказал с тихим смехом: «Это все еще полезно. Затем он протянул руку и схватил его за жесткий воротник рубашки, притянул его к себе и поцеловал, запрокинув голову. Он почувствовал, как рука на его щеке тут же переместилась на его шею. В последнее времяВу Юйочень хорошо заботился о себе и полностью оправился от прежнего утомления. Он даже поправился на два килограмма и стал выглядеть моложе и энергичнее.Когда он сидел на скамейке у пианино, его мягкие, черные, блестящие волосы упали на ладонь Бу Чунхуа, и он нетерпеливо потянулся, чтобы поцеловать ее. В результате его спина и плечи красиво выгнулись, когда струны фортепиано были нажаты до предела, пока он не откинулся назад, его талия повисла в воздухе, а плечо коснулось верхней части фортепиано. Наконец они расстались из этих долгих объятий. Он посмотрел на лицо Бу Чунхуа и потолок, который был покрыт тьмой и ореолом света. Бу Чунхуа смотрел на него, не двигаясь, его дыхание было прерывистым и хриплым от самообладания. Внезапно он протянул руку и ослабил галстук, затем повернулся и ушел.   «Я переоденусь, и мы поедим», — сказал он. Голос У Юя послышался сзади: «Почему бы тебе не снять его и не позволить мне надеть?»   — Почему ты не носишь свою одежду? Бу Чунхуа ответил. У Ю прислонился головой к крышке пианино и с молчаливой улыбкой посмотрел на спину Бу Чунхуа. — Тогда как ты сможешь снять его и показать мне?

Бу Чунхуа внезапно остановился и повернулся, чтобы посмотреть на У Ю. Он увидел блеск в глазах У Ю, словно нежная жемчужина, сияющая в темноте. Он вернулся кВу Юйи наклонился, чтобы спросить: «Ты не ешь?» У Ю, казалось, хотел что-то сказать, но он улыбнулся и ничего не сказал. Затем он поднял верхнюю часть тела, чтобы поцеловать его. Эта поза была особенно тяжелой для его талии. В следующий момент Бу Чунхуа толкнул его обратно на крышку пианино. Этот поцелуй явно отличался от предыдущего. Их губы и языки переплелись в горячем дыхании, как будто они хотели поглотить самые глубокие и самые сокровенные души друг друга. Ву Юй нащупал пуговицы Бу Чунхуа одну за другой, чувствуя молодые и сильные линии мышц от его строгой самодисциплины и регулярных упражнений. Но прежде чем он смог сделать что-то еще, его руку внезапно схватили и прижали к бархату. Пальцы Бу Чунхуа слегка дрожали, когда он пытался расстегнуть пуговицы, но дважды промахнулся. Наконец, он потянул сильнее, и несколько перламутровых пуговиц беззвучно лопнули. Раздался слабый звук молнии, а затем пряжка ремня ударилась о прочный деревянный край табурета для пианино и упала на пол. Игра света и тени сделала скулы Бу Чунхуа еще более острыми, особенно когда он неподвижно смотрел на что-то, источая пленительную красоту.Зажав левую руку между черными волосами У Юя и клавишами пианино, он наклонился, чтобы внимательно осмотреть У Юя, его губы были плотно сжаты, но его янтарные зрачки расширились, словно пламя, ярче горящее в глубине. Жар между ними, казалось, поджег воздух в фортепианной комнате, когда они встретились взглядами.   «…Ты такая красивая», — пробормотал Ву Юй, подняв незанятую руку и погладив Бу Чунхуа по лбу. «Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел». За этими словами был более глубокий смысл: стальная игла пронзила самую чувствительную точку Бу Чунхуа, посылая ударную волну через его нервную систему. Он внезапно опустил голову и яростно поцеловал У Ю, их губы и языки переплелись в какофонии звуков. Свободная рука У Юя обхватила плечи Бу Чунхуа, а другая была прижата вниз, и он внезапно сжал пальцы, ногти впились в ладонь. «Ах!»   "Больно?" Ву Юй ничего не сказал, закусив губу, прежде чем наконец заговорить: «Мозоли на твоей руке…» Бу Чунхуа глубоко вздохнул, прежде чем взять себя в руки. Он встал и вышел на дюжину секунд, прежде чем вернуться и выдавить немного крема для рук. Он потер его на руках и вернулся внутрь. Он прошепталВу Юйна ухо: «Это не мозоль, это шрам». Ву Юй попытался расслабить свое тело, его лицо было мокрым от холодного пота, который прилипал к темно-синему бархатному покрывалу, отчего он выглядел еще бледнее. Но его губы были влажными и красноватыми, слегка дрожащими, и он не понимал, что говорит Бу Чунхуа. "Что?" он спросил.Губы Бу Чунхуа почти коснулись мочки его уха, когда он говорил. «Шрам, который я оставил на твоей руке, когда спас тебя на мосту в тот день», — сказал он. «Послушай, если бы это был ты, я бы даже мог сказать, потерял ли ты хоть один волосок». В каждом произнесенном им слоге была нотка смеха. Но прежде чем последний успел закончить,Ву Юйвнезапно вскочил с пояса! Он был подобен струне скрипки, которую передернули до предела и теперь дрожали. Бу Чунхуа быстро схватил его за талию и вытащил пальцы. Он выглядел мрачным из-за своей крайней сдержанности. Он отнес У Юя в гостиную, бросил его на большой диван, встал на колени с другой стороны и поцеловал татуировку на его плече. Эта чувствительная область, казалось, посылала электрический ток прямо в мозг У Юя. Он тут же подпер верхнюю часть тела локтем. — Не трогай там… э-э… Внезапная боль наконец заставила его изменить тон. От внутренней части бедра до колена, затем до икры и лодыжки все дрожало. Он спрятал голову в сгибе руки на диване, потерся черными волосами о белую спинку. Плечо его было поднято под неуклюжим углом, как крылья бледно-чернильной птицы, а длинная шея была выкручена до предела. Но все равно было больно, очень больно. Боль от жесткой связи и близости была настолько невыносимой, что он не мог произнести ни слова. «Чего мне нельзя трогать?» Бу Чунхуа немного откинулся назад, взял свой влажный подбородок и спросил тихим голосом. «Что еще я не могу потрогать?» РесницыВу Юйпотемнели от влаги, но прозрачные края век слегка покраснели. Он дрожал и хотел что-то сказать, но внезапное вторжение, проникшее прямо в самую глубокую часть его тела, заблокировало это, и он изо всех сил пытался поднять голову, тихо задыхаясь. Казалось, никогда раньше в него не проникали так глубоко. Не было ни воспалительных ран, болевших до мозга костей, ни кнутов, ни ножей, ни пуль. Каждый раз, когда он достигал самой глубокой части, он не мог контролировать сжатие пальцев, его пять пальцев спазмировались, кости выпирали, а ногти оставляли несколько белых следов на диване, затем Бу Чунхуа протянул руку и схватил его за руку, их десять пальцев плотно переплетены, пот капает вместе.   «Медленнее… медленнее…» Скрип дивана внезапно усилился в ответ на мольбу У Юя, заглушая его слабый голос, и даже его хриплые вздохи постоянно возвращались обратно в горло.   — Где ты сделал эту татуировку? Бу Чунхуа ахнул, поцеловав выступающую кость-бабочку У Юя, его поцелуи дрожали от движений татуировки. — Когда ты это получил? У Ю зарыл голову и не ответил. Бу Чунхуа внезапно укусил себя за шею и полностью отстранился.Боль от плоти, пронзенной его острыми зубами, и еще одно неописуемое желание мгновенно пронеслись через каждый дюйм тела У Юя, и ему почти хотелось немедленно перевернуться, но твердая верхняя часть тела Бу Чунхуа была плотно прижата к дивану, делая это невозможным. чтобы он двигался. "Где ты взял это?" Бу Чунхуа спросил еще раз.   «Юньдянь, ты…»   — Когда ты это получил?   "Двадцать…"   «Почему ты сделал эту татуировку?» Выражение лица Бу Чунхуа было холодным и властным, как будто он мог контролировать все, хотя его глаза были налиты кровью от чрезмерной сдержанности и был намек на враждебность. У Юю было некомфортно, и он терся о него, но его подавленная поза не позволяла ему двигаться. Через некоторое время он больше не выдержал и тихо заревел: «В тюрьму! Хотите, я вам подробно расскажу, каково находиться в камере? Хочешь, я отправлю тебя туда, чтобы ты испытал это на себе?! Он сказал это импульсивно, но Бу Чунхуа не ответил, а просто спокойно посмотрел на него, с мгновенным приливом привязанности и печали на лице. Затем он опустил голову, чтобы поцеловать потные волосы У Юя, от его почти прозрачных щек до шеи и плеч. Поцеловав лопатку птицы, которая энергично махала крыльями, он медленно и глубоко проник в У Юя, пока тот едва мог удержать верхнюю часть тела и не издал невыносимое рыдание. На этот раз Бу Чунхуа не сдержался. Он схватил влажные от пота пальцыВу Юйодной рукой, а другой обвил ее за талию.Каждое трение и столкновение были чрезвычайно быстрыми и интенсивными, как будто он пытался извлечь душу из своего скрытого и покрытого шрамами тела. Удовольствие было похоже на то, как все более сильная волна ударила в ворота, и Ву Юй больше не мог слышать своего хриплого голоса. В его ушах звенело, и бесчисленные точки света вспыхивали и вспыхивали, прежде чем наконец вспыхнуть под постоянной высокоинтенсивной стимуляцией. Прошло много времени с тех пор, как он отпускал себя так. На мгновение его глаза потемнели, тело бесконтрольно содрогнулось и скрутилось, даже мышцы на грязной внутренней стороне бедер свело спазмами, в то время как глубоко внутри его тело все еще отчаянно переплеталось.   «Посмотри на меня, У Ю», — ахнул Бу Чунхуа и спросил: «Хочешь ли ты так жить со мной в будущем?» Фарфоровое лицо У Юя постепенно покраснело, а брови и глаза стали такими черными, как будто их вымыли водой. Он вздрогнул и стиснул зубы. Бу Чунхуа внезапно отступил, и его действия были грубыми, потому что он силой держался в самый критический момент. Он развернулВу Юйи лег на диван, лицом друг к другу в таком положении. «Я тебя спрашиваю, да? Ты действительно хочешь жить со мной в будущем?» Ву Юй посмотрел на него, его грудь постоянно поднималась и опускалась, но он не мог говорить. Несколько раз тяжело дыша, он схватил лицо Бу Чунхуа и притянул его к себе, хрипло сказав: «Куда бы ты ни пошел, я пойду за тобой. Даже если однажды я покину эту залитую солнцем землю и погрузись в невидимую бездну, моя душа всегда будет сопровождать тебя в глубины, которых ты не хочешь видеть. Он наклонился вперед, чтобы поцеловать острые брови, глаза и переносицу Бу Чунхуа, свет в его глазах был набожным и нежным, как будто он целовал самого совершенного идола, которого он когда-либо видел. Но в следующий момент волосы на затылке внезапно схватили. Бу Чунхуа не знал, какую внезапную эмоцию он высвободил, и он безрассудно толкнул его глубоко, из-за чего Ву Юй не смог поддерживать свою талию и бедра, и ему пришлось наклонить шею назад.   «Я не тот, что ты думаешь», — выдохнул Бу Чунхуа, стиснув зубы. "Так…" Он больше ничего не сказал, просто немного отодвинулся, а затем надавил сильнее. Что касается позиции лицом к лицу, то эта глубина действительно была слишком экстремальной. После нескольких непрерывных ударов Ву Юй больше не выдержал и инстинктивно начал бороться, пытаясь вырваться вверх. Но Бу Чунхуа тут же схватил его за руку и толкнул ее в подушку дивана. Он заставил тело У Юя полностью раскрыться движениями настолько резкими, что даже диван слегка затрясся. Каждый удар напоминал бесчисленные электрические токи, поражающие его конечности, заставляя его виски пульсировать от сильнейшей стимуляции. Ву Юй плотно закрыл глаза, его ресницы сильно дрожали, когда Бу Чунхуа смотрел на каждое его выражение и реакцию, наконец, став быстрее и свирепее после бесчисленных толчков, внезапно стреляя до упора.Для Бу Чунхуа это был также первый раз в жизни, когда поток наконец-то прорвался через ворота, удовольствие постоянно омывало каждый нерв его тела, его глаза горели красным, но его мозг был совершенно пуст. Он с силой потер мокрое лицо У Юя, обнял его и поцеловал дрожащие щеки и губы. Этот вид доминирующего и настойчивого утешения был совершенно бессознательным. В конце концов, Ву Юй успокоился под непрерывными поцелуями и объятиями. Звук их дыхания переплетался и колебался между плотно связанным диваном, в конечном итоге растворяясь в волнах воздуха.   "Что?" — спросил Бу Чунхуа глубоким голосом. Они все еще пересекались, иВу Юйсосредоточился на паре янтарных глаз перед собой. Губы его шевелились, но он медлил говорить.   "Больно?" — спросил Бу Чунхуа. У Ю почти незаметно покачал головой.   "Тогда что это?"   «…» Ву Юй задумался и ничего не сказал. Их обнаженные кожи беспрепятственно прижимались друг к другу, создавая неописуемую интимную атмосферу. Сердце Бу Чунхуа дрогнуло, и он опустил голову, чтобы поцеловать его, но вдруг услышал, как тот наконец спросил тихим голосом: «Я тебе действительно нравлюсь? То, как он это сказал, звучало так, словно он вдруг просто захотел это подтвердить, как будто ему не было бы так уж плохо, если бы Бу Чунхуа это отрицал. Бу Чунхуа был ошеломлен, глядя в эти черно-белые глаза. Многие слова застряли у него в горле, и он не мог их произнести. Через некоторое время он кивнул и тихо сказал: «Хм. Уголки губВу Юйприподнялись.Хотя это было едва заметно, Бу Чунхуа чувствовал, что выглядит немного счастливым. Он откинул голову назад и получил легкий, теплый поцелуй.

У Ю сказал со вздохом, сидя на кровати, скрестив ноги, на следующий день, держа тарелку с нетронутой едой, приготовленной накануне вечером: «Я несу ответственность за это. Он был с обнаженной грудью, и утренний свет отбрасывал тени на его шею, ключицы и тонкий мускулистый позвоночник. Бу Чунхуа стирал постельное белье и в замешательстве обернулся: «Кто виноват?»   "Я."   «…»   «Это не та ответственность, которая приходит с руководителем». Ву Юй посмотрел на него и объяснил: «В Золотом Треугольнике бесчисленное множество людей, которые хотят возложить на меня ответственность за головы на моем поясе. Я говорю об ответственности за то, что не поужинал вчера вечером». Замешательство Бу Чунхуа рассеялось, и он пошел в прачечную, чтобы положить постельное белье в стиральную машину. — Это определенно твоя вина. Ву Юй съел еще несколько кусочков риса с треской, отложил вилку и вздохнул. Он подумал про себя, что недооценил выносливость Бу Чунхуа. Первоначально он думал, что кто-то вроде Бу Чунхуа не сможет продержаться больше часа. Он только что приготовил суп, который должен был хорошо остыть, а еда была еще горячей и свежей. Он никогда не ожидал, что они будут голодны всю ночь до следующего дня. Он действительно недооценил свои способности… Бу Чунхуа привел в порядок комнату внутри и снаружи, собрал еду, которую Ву Юй не съел, и бросил ему рубашку. «Готовься пойти со мной на свидание».   "Куда мы идем?" — спросил У Ю.   «На работу», — спокойно ответил Бу Чунхуа.   "Работа?!" — воскликнул У Ю. Он ворочался с 8 часов вечера.прошлой ночью и уснул только рано утром. Он проснулся рано, чтобы поесть, и теперь ему нужно торопиться и идти в Подбюро на работу? Был ли он еще человеком?   — У тебя есть какие-нибудь возражения? Бу Чунхуа внешне оставался спокойным, хотя, если присмотреться, можно было заметить легкое тепло на его щеках. Он нахмурился и сказал: «Твой больничный закончился. Если ты не ходишь на работу, должен ли я вычесть твое время работы на местах?»   «…» Некоторое время они смотрели друг на друга, иВу Юйнаконец понял одну вещь: словам мужчины после того, как он надел штаны, вообще нельзя доверять. Слова Бу Чунхуа вчера вечером о том, что он ему нравится, действительно были ложью.   «Не вычитайте мою зарплату», — сказал У Ю, сжимая руки. "Я иду на работу." У Ю переоделся, почистил зубы и умылся. Он держал ножницы и жестикулировал перед зеркалом, отрезая кончики волос, которые почти касались бровей. Он посмотрел на себя в зеркало и почувствовал, что длина примерно правильная. Полчаса спустя он потер поясницу и встал в лифте, наконец успев открыть телефон и проверить непрочитанные сообщения WeChat. Он толкнул Бу Чунхуа локтем и спросил: «Что ты хотел показать мне вчера вечером?» На его телефоне появилось первое сообщение от его первого друга в WeChat, Бу Чунхуа: «Приходи в подземный гараж, я тебе кое-что покажу».   «Это ничего», — спокойно сказал Бу Чунхуа, наблюдая, как прокручиваются номера этажей.   «Что именно?»   «Правда, это ничего. Я хотел сделать тебе подарок, но уже слишком поздно.» Ву Юй подозрительно поднял брови и спросил: «Подарок, который ты собирался мне подарить, не будет твоим фотоальбомом в полицейской форме, не так ли?» Бу Чунхуа наконец посмотрел на него и сказал: «Ты этого хочешь?» Ву Юй на мгновение задумался и твердо сказал: «Да».   «У меня нет ничего подобного. Фотографироваться в полицейской форме — такое же нарушение, как появление дежурного полицейского на видео для взрослых». Бу Чунхуа улыбнулся У Ю, а затем лифт достиг подземного гаража. Он медленно вышел и нажал на пульт дистанционного управления, чтобы отпереть машину. Неподалеку был припаркован черный «Мерседес-Бенц G63», его фары ярко светили. Ву Юй был сразу ошеломлен, когда Бу Чунхуа вручил ему ключ от машины, с небольшой радостью похлопал его по рукам и сказал: «Вот и все. Изначально я хотел подарить его тебе, но ты вчера вечером не пришел… так что сегодня это уже не подарок, а совместное имущество». «Один ноль, два нуля, три нуля…» В этот момент Ву Юй увидел целый ряд нулей, плывущих перед его глазами, и чуть не выронил ключ от машины: «Разве ты не говорил, что эта вещь будет стоить дополнительно 700 000 долларов?» если бы вы купили его с лота, иначе вам пришлось бы ждать в очереди полгода?»   "Да."   «Вы заплатили лишние 700 000?»   "Конечно, нет."   — Тогда как ты… Первой реакцией У Юя было то, что Бу Чунхуа, должно быть, пригласил владельца магазина 4S поговорить с полицией, чтобы миновать очередь, но затем он увидел, что Бу Чунхуа действительно улыбается, и не мог не сказать: «Нет, здесь нет никаких причин». нуждаться. Нам не нужно делать такие низкоуровневые вещи с властью и личными интересами. Просто приведите их VIP-клиента Яна Се, чтобы он провел пальцем по лицу, и вы сможете получить машину в течение недели от залога до доставки». Бу Чунхуа сел на пассажирское сиденье и похлопал по рулю, подавая сигнал У Юю поехать. НоВу Юйпросто тупо посмотрел на машину и трижды обошел ее, прежде чем осторожно протянуть руку, чтобы коснуться капота. Со смесью шока, тоски, любви и зависти он не мог не спросить: «Можем ли мы продать это и получить немного денег?» Бу Чунхуа: «…………» Выражение его лица и воздух вокруг него застыли. После десяти секунд молчания он вышел из машины, выхватил ключи из рук У Юя, вытащил его с пассажирского сиденья и, сидя на водительском сиденье, захлопнул дверь.   «Отныне вам не разрешается водить эту машину», — холодно сказал Бу Чунхуа. «Иначе вам лучше пойти на стоянку подержанных автомобилей.» Ву Юй не ощущал реальности, пока они не оказались в дороге, и Бу Чунхуа не объяснил процесс покупки машины. В тот день Бу Чунхуа относился к Babos G65 Янь Се как к своему собственному и проехал на нем по высокому мосту. Хотя он был очень осторожен и не причинил серьезных повреждений, когда Янь Се увидел плоть и кровь под колесами машины после того, как они вернулись в Цзиньхай, он чуть не выскочил из отделения неотложной помощи и две мили преследовал своего кузена. Бу Чунхуа знал, что был неправ, поэтому предложил заплатить за мойку машины, но получил отказ. Он также предложил оплатить осмотр и обслуживание автомобиля на следующий год, но снова получил отказ. Янь Се сказал: «Если бы не тот факт, что Ву Юй — одноклассник Цзян Тина, а мои родители могли бы смешаться со мной, я бы отрекся от этого двоюродного брата! Я разорву наши отношения и перестану покупать модные темы в газетах!» Бу Чунхуа было очень жаль. Однажды в больнице он увидел, что Ву Юй смотрит на серебристый G65 на стоянке внизу из окна, и ему внезапно пришла в голову идея. Он пошел к Янь Се и предложил купить G65 по сниженной цене в качестве рождественского подарка У Ю. Янь Се отказался и сказал: «Я всегда сплю в этой машине после каждой ссоры с Цзян Тином, по сути, это то же самое, что моя маленькая жена в гараже, где я буду спать после того, как продам ее тебе? Бу Чунхуа собирался предложить Янь Се спать в своем «Макларене», но потом вспомнил, что он поврежден и находится в ремонте.Янь Се сказал: «Как насчет этого, я продам тебе четыре чертовых колеса, как насчет того, чтобы ты завязал на них бантик для своего двоюродного брата в качестве рождественского подарка, это может послужить украшением спальни, что также является вполне себе стимпанк.   Бу Чунхуа отказался от подарка в стиле стим-панк, но пообещал заплатить за четыре новые шины и подарить Цзян Тину автомобильный освежитель воздуха на имя Янь Се. В конечном итоге это принесло ему неохотное прощение Янь Се, и он временно спас их отношения от грани краха.   «Я все еще хочу купить машину», — сказал Бу Чунхуа, сделав знак и повернувшись. «Джип, который у нас был, уже разбит, а ездить на машине подразделения для полевых работ и отчетности — хлопотно. К тому же у тебя нет машины, поэтому я просто решил ее купить. У дилера в Пекине один оказался в наличии. Хоть двигатель и не имеет 12 цилиндров, на шоссе его характеристики достаточно хороши. Я вообще не планирую ездить на нем по бездорожью. Если нам действительно нужно преследовать бандитов в горах, я обязательно возьму Улин Хунгуан со стальной клеткой, припаркованной у Бюро». Ву Юй слушал, не отрывая глаз от руля. Ему казалось, что он видит перед собой десять живых Юи Хатано. Через некоторое время он не мог не выразить свою обеспокоенность: «Капитан Бу, вчера вы работали всю ночь. Сегодня слишком утомительно водить машину. Почему бы тебе не сделать перерыв и не позволить мне покататься?» Бу Чунхуа улыбнулся: «Нет».   «Я обещаю, что не продам его. Я просто хочу испытать это на какое-то время…»   "Нет." «…» спросил Ву Юй: «Разве это не должно было быть моим рождественским подарком?»   "Слишком поздно. Это уже совместная собственность». Бу Чунхуа внезапно нажал на тормоза и поднял бровь на У Ю, который потерял дар речи: «Мы здесь. Убирайся." Он не пошел в Подбюро Южного города. За окном машины виднелась шумная торговая улица, а неподалеку находился старейший местный ювелирный магазин.   «Пара колец», — Бу Чунхуа стоял в магазине, глядя на великолепную витрину, и лаконично заказал: «Белое золото, без бриллиантов, должно быть размером от 20 до 21. То, что снаружи, выглядит хорошо, принеси мне его примерить». ». Продавщица была хорошо обучена и сразу пошла за ключом от витрины. Когда Бу Чунхуа обернулся, он увидел У Юя, небрежно стоящего у двери, как будто он был просто статистом, забревшим на съемочную площадку. Бу Чунхуа оглянулся и потянул его на себя, прижав к высокому табурету. «Не выгляди как грабитель, пришедший разведать это место. Тамошний охранник уже видел тебя несколько раз!» Ву Юй пробормотал сквозь стиснутые зубы: «Если кто-нибудь нас увидит, было бы лучше прийти сюда и ограбить напрямую. Что ты думаешь?"   «Никто нас не видит.Это даже не юрисдикция Южного города!»   «Тогда незачем приходить сюда покупать кольцо… эту штуку!»   «Почему нет необходимости? Посмотрите на людей на улице, у кого нет той вещи, о которой вы упомянули?»   «Эти люди — законные пары, а мы…» Ву Юй жестикулировал, но услышал только холодный голос Бу Чунхуа: «Как ты думаешь, мы такие друзья с привилегиями?» У Ю: «…» Его спасло отточенное годами актерское мастерство. Ву Юй сумел проглотить слова: «Ну и что потом?» зная, что если бы эти три слова были произнесены, он, вероятно, не дожил бы до завтрашнего утра. Ву Юй оперся локтем на стеклянный прилавок и прикрыл лоб рукой, на мгновение закрыв глаза, прежде чем, наконец, вздохнуть: «Хорошо, просто купи это. Но носить его на руке нельзя. В противном случае, когда постучится директор Сон, я не могу гарантировать, кто останется в живых». Бу Чунхуа холодно ответил: «Хорошо, ты можешь носить его как ожерелье на шее».   «И я заплачу за тебя», — добавил Ву Юй.   "Что?" — спросил Бу Чунхуа. В этот момент к нам подошла продавщица с улыбкой, и Бу Чунхуа на несколько секунд была ошеломлена, прежде чем повернуться к ней и сказать: «Я передумал. Принесите самые дешевые обручальные кольца в вашем магазине». Продавщица была сбита с толку, но, как профессиональная продавщица, она повернулась к У Юю и серьезно сказала: «Обручальные кольца — это самая важная вещь, свидетельствующая о браке и дружбе на всю жизнь.Вы действительно хотите, чтобы этот джентльмен носил самое дешевое кольцо и сожалел об этом всю оставшуюся жизнь?» Ву Юй вежливо сказал: «Вы неправильно поняли, мы не…»   «На самом деле разница в цене небольшая. Но хотите ли вы, чтобы этот джентльмен сожалел каждый раз, когда смотрел на свой палец и думал о нескольких тысячах юаней, которые он сэкономил сегодня в день своей свадьбы?» Ву Юй ответил: «Мы не…»   «Хорошие туфли могут привести человека к счастью, а хорошее кольцо может дать обещание на всю жизнь. Зачем оставлять какие-то недостатки в этот радостный день для тебя и твоего партнера?» У Ю потерял дар речи. Пейнтер никогда не думал, что наступит день, когда он не сможет победить продавщицу ювелирного магазина. Ву Юй открыл рот, но слова ему не помогли. Внезапно он услышал шум рядом с собой и увидел смеющегося Бу Чунхуа.   «Это тот самый», — сказал он с улыбкой. «Давайте я примерю размер, потом одену две цепочки… Да, мой друг за это заплатит. В этом месяце он получит зарплату своего босса, так что внезапно станет очень богатым». Полчаса спустя Ву Юй вышел вслед за Бу Чунхуа из золотого магазина, чувствуя себя немного раздраженным, но не мог не вытащить кольцо из ошейника, чтобы посмотреть на него, затем надел его на руку и посмотрел на него со стороны. все углы. На самом деле это была странная вещь. Бу Чунхуа не был человеком, который слишком сильно выражал свои эмоции. Напротив, он был более сдержан и сдержан. Срочно пометить себя парой колец он был не в состоянии. Но с эстетикой у него не было проблем. Платиновое кольцо плотно прилегает к корпусу, его слегка заостренные края образуют острые углы. Простой и холодный дизайн выглядел более уникальным и стильным, чем обычный изогнутый край. Ву Юй некоторое время смотрел на него, прежде чем, наконец, спросить: «На самом деле, ты выбрал это давным-давно, не так ли?» Бу Чунхуа даже не оглянулся: «Да, шесть или семь лет назад».   — Так рано?   «В это время в их золотом магазине произошел случай ограбления. Оба округа сотрудничали в расследовании, а Подбюро Южного города отвечало за отслеживание потока краденых товаров, поэтому я увидел их каталог продукции и подумал, что эта пара колец похожа на те, которые моя мать подарила моему отцу много лет назад. назад… Но эти кольца теперь в урне». Улыбка Бу Чунхуа слегка стала шире: «Я всегда считал этот стиль очень красивым, и позже я даже попросил техническую команду сделать для меня отдельную фотографию. Это очень запоминается». У Ю не знал, что сказать, поэтому кивнул и издал звук согласия.Он посмотрел на ослепительное отражение кольца в солнечном свете, и ему вдруг в голову пришла мысль: он тоже хотел бы положить его в свою урну. Но мысль исчезла, как только появилась, сменившись беспомощностью и насмешкой над собой – о чем он думал? В будущем у него может даже не оказаться урны для хранения праха. А что, если он станет органическим удобрением на каком-нибудь клочке земли? У Ю глубоко вздохнул, снял кольцо и снова надел его на шею. Он услышал, как Бу Чунхуа сказал: «Пойдем купим еды и приготовим дома».   — Ты не собираешься работать? Ву Юй был удивлен небрежным отношением Бу Чунхуа.   «Нет, не сегодня. Может быть, через несколько дней», — небрежно ответил Бу Чунхуа. Все в системе общественной безопасности города Цзиньхай знали, что Бу Чунхуа был трудоголиком. Он мог работать сверхурочно до полуночи, независимо от того, было серьезное дело или нет. В лучшем случае он не брал выходных два месяца подряд. Этот ответ был для него совершенно нехарактерен, и Ву Юй почти подумал, что ослышался: «Ты не собираешься работать?» Бу Чунхуа открыл G63 и небрежно сказал: «Даже юридически оправданное убийство может быть расследовано комитетом. Я только вчера вышел из комитета, кто хочет пойти сегодня?» Окружающие поворачивают головы, чтобы посмотреть на престижный стальной роскошный автомобиль G63, который хоть и не такой редкий, как в момент своего первого выпуска, но все же стоит целое состояние. Куда бы он ни пошел, он притягивает к себе бесчисленные взгляды, и даже на светофорах люди опускают окна, чтобы полюбоваться им и издать восхищенные звуки похвалы.Это действительно мощная и безопасная механическая крепость. Но когда он мчится по оживленным улицам, никто не подумает, что им управляет Бу Чунхуа. Ву Юй сделал два шага вперед, на мгновение остановился, а затем спросил Бу Чунхуа: «Что случилось?»   «Ничего», — Ву Юй на мгновение поколебался, прежде чем сказать: «Я просто чувствую, что у тебя… в последнее время появились новые интересы».   «Новые интересы?» — спросил Бу Чунхуа.   «…ну, это сложно описать», — сказал У Ю, пытаясь найти правильные слова. Когда он собирался перефразировать свое заявление, Бу Чунхуа улыбнулся и сказал: «Это потому, что ты недостаточно хорошо меня знаешь». У Ю был слегка удивлен.   «Иди сюда», — Бу Чунхуа встал перед открытой дверью машины и с улыбкой в глазах протянул ему руку. "Давай пойдем домой."

Бип-бип! Белая «Тойота» остановилась у входа в детский сад в час пик. Мужчина на водительском сиденье посигналил и, не оглядываясь, сказал жене на заднем сиденье: «Поторопитесь, Пэн Ван! Здесь трудно найти место для парковки!» Пэн Ван с небольшим рюкзаком, перекинутым через плечо и держа за руку своего малыша, поспешно сделала несколько шагов вперед, прежде чем обернуться и спросить: «Лао Тао, ты не придешь его проводить?»   «Какой смысл его провожать? Где я могу найти парковочное место? Поторопитесь, поторопитесь!» Тао ответил нетерпеливо. У Пэн Ван не было другого выбора, кроме как взять ребенка на руки и броситься в ворота детского сада. Она присела, поправила нагрудник и пальто сына и завязала ему шнурки. Затем она передала учителю его рюкзак, наполненный бутылками с водой, мелками, кусочками фруктов, соской и запасной одеждой. Дав несколько последних указаний, она снова наклонилась, чтобы поцеловать сына, и прошептала: «Помнишь, чему я учила тебя вчера? Не плачь и не суетись. Мама вернется и заберет тебя днем. Ты помнишь?" Маленький мальчик кивнул детским голосом: «Хорошо…» Затем раздался звук уведомления от WeChat. Это ее муж ждал снаружи: «Поторопитесь, приезжает дорожная полиция!» Пэн Ван быстро встала, сделала несколько шагов и обернулась, чтобы увидеть, как ее ребенок машет ей на прощание, стоя рядом с учителем. Она неохотно вышла и пробралась сквозь толпу к машине на другой стороне улицы.В этот момент, словно почувствовав, что что-то не так, она вдруг остановилась как вкопанная и оглянулась назад со смущенным и озадаченным выражением лица. Утром вход в детский сад был самым загруженным. Родители, бабушки и дедушки собрались вместе, чтобы высадить своих детей. Даже после того, как прозвенел звонок, бабушка и дедушка все еще стояли снаружи и смотрели. Частные автомобили, электрические велосипеды и старые трехколесные велосипеды проносились сквозь толпу, создавая оживленную сцену, которая кажется нормальной. Но ей казалось, что кто-то наблюдает за ней. За последние несколько дней это происходило несколько раз. Было ли это всего лишь ее воображение? Бип-бип-бип! Ее муж на другой стороне улицы снова подгонял ее, высунув голову из окна машины и крича: «Поторопитесь! Что ты делаешь посреди дороги?» Пэн Ван нахмурилась, наконец повернулась и крикнула: «Иду! Оглянувшись назад с угла улицы, можно было увидеть женщину лет тридцати с небольшим, одетую в простой офисный наряд: блузку, короткую юбку и кожаные туфли на плоской подошве. Она крепко сжала сумку и села на пассажирское сиденье. Машина завелась еще до того, как закрылась дверь, и медленно уехала от детского сада в час пик. Задние фонари черной машины загорелись и бесшумно скользнули за угол, исчезая в море машин и людей.   　　· Спустя несколько дней, в субботу. Солнечный свет просачивался сквозь щели в шторах, образуя луч света, пересекавший беспорядок кровати. Внезапно Бу Чунхуа проснулся и схватил свой телефон, когда тот гудел от нового непрочитанного сообщения.Когда он прочитал сообщение, его лицо напряглось с оттенком гнева. Немного подумав, он удалил сообщение и положил трубку. Он встал и толкнул дверь ванной. Ву Юй стоял под душем и мыл волосы. Его гладкая и гладкая талия, спина и ноги были полностью выставлены напоказ. Когда он поднял руки, татуировка чернильной птицы на его правой лопатке расправила крылья, как будто собиралась взлететь. Бу Чунхуа открыл стеклянную дверь и поцеловал татуировку на левом плече У Юя. В одно мгновение Ву Юй обернулся, как будто его ударило током, и откинул назад мокрые черные волосы, обнажая мокрый лоб. Он отступил в угол стены и сказал: «Нет, я не могу этого делать… больше не могу». Бу Чунхуа засмеялся и спросил: «У тебя все еще болит талия?» У Ю сердито ответил: «Попробуй! Любой другой человек уже обратился бы в отделение неотложной помощи!»   «Я не буду пытаться», — спокойно ответил Бу Чунхуа. «Я не просил об этом». С той ночи Бу Чунхуа, казалось, сломал какую-то печать. Ву Юй раньше находил его спокойное, отстраненное и строгое поведение интересным, но теперь он чувствовал, что это ложная реклама, без послепродажного обслуживания и без возможности урезонить его, он мог только гневно смотреть на него, играя с воды, махнув рукой: «Выходи, выходи, дай мне побыть немного в воде». Бу Чунхуа не смог сдержать улыбку, а затем повернулся, чтобы почистить зубы, умыться и переодеться. Через мгновение он толкнул дверь ванной и громко объявил: «Ужин на столе, ешьте сами. Я отсутствую ненадолго!»   "Что ты делаешь?" Ву Юй выключил душ и помахал рукой, показывая, что он понял. Его силуэт за стеклянной дверью был красив и прям, как молодой тополь. Бу Чунхуа не ушел сразу, а тихо стоял, взявшись одной рукой за дверную ручку, наблюдая за ним, его глаза сверкали неописуемым светом. Прошло несколько секунд, прежде чем он наконец ушел, осторожно закрыв дверь. Щель в двери закрывала его взгляд, который не отрывался от У Юя.   　　· Сообщество Тяньлу, пожалуй, одно из самых удачно расположенных населенных пунктов в Цзиньхае, всего в полуостановке от центрального делового района и улицы Хэюн-роуд. Здесь тихо и красиво, по обе стороны дороги у въезда посажены пышные золотые деревья османтуса. Ранним субботним утром на этой улице один за другим уже открылись салоны красоты, продуктовые магазины и кофейни. Бу Чунхуа толкнул кофейню, в которой было мало посетителей, и увидел в углу старика с седыми волосами, который, очевидно, ждал уже давно. Этим человеком был Чжан Чжисин.   «Мне жаль, что заставил вас ждать. Я задержался на некоторое время после получения текстового сообщения, — Бу Чунхуа быстро подошел и пожал руку старику. «Профессор Чжан».   "Не надо извиняться. Для таких молодых людей, как вы, нормально быть занятыми на выходных, и ожидание не заняло много времени.Как только я приму решение, я не могу ждать ни секунды», — горько улыбнулся Чжан Чжисин. «Мне не нужно заказывать еду. У меня что-то на уме, и я не могу есть». Бу Чунхуа кивнул и спросил: «Так ты решил согласиться на мою просьбу, пригласив меня так внезапно?» Он использовал слово «просьба» из вежливости, но Чжан Чжисин знал, что на самом деле это был обмен мнениями. Старик посидел какое-то время, задумавшись, и не смог не подтвердить еще раз: «Я уже много лет на пенсии. Можете ли вы действительно позволить мне участвовать в деле о даркнете?»   «Да, — Бу Чунхуа уставился на пару затуманенных глаз противоположной стороны, — у нас есть набор планов слежения за Акулой, но он еще не идеален и во многом зависит от возможностей интернет-расследований. Если вы согласитесь на мою просьбу, я могу немедленно предложить директору Сону принять участие в качестве повторно нанятого эксперта. Однако он будет находиться не в юрисдикции Южного города, а в ведении Департамента интернет-расследований, непосредственно подчиняющегося муниципальному бюро». Чжан Чжисин молча кивнул, затем наклонился, взял черную сумку, лежащую у его ног, и похлопал ее по столу перед собой, сказав: «На самом деле нелегко получить те материалы, которые вы хотели». Взгляд Бу Чунхуа упал на выпуклую сумку, и его сердце колотилось, но на поверхности он не подавал никаких признаков.   «После того, как Се Син бросил школу, все его академические записи были стерты.В школе только утверждали, что у него были семейные проблемы - на самом деле его консультант и заведующий отделением в то время были в некоторой степени осведомлены о ситуации, но через несколько лет никто больше об этом не упомянул, как будто ученика никогда не существовало. Еще год назад кто-то внезапно пришел и провел тщательную уборку, даже раскопал старые стопки документов в архивах и забрал их. Я слышал от коллеги, что они даже разговаривали с бывшим советником Се Сина и неоднократно требовали, чтобы все, что касается покойного, держалось в секрете».   "Покойный?"   «Да, система внутренне утверждает, что он умер год назад в Юндяне, так и не будучи спасенным, поэтому следственная группа однажды подумала использовать это как мотив для самоубийства моего сына… говоря, что это была суицидальная тенденция выжившего, вызванная чувством вины в психологии». Старик горько усмехнулся: «Я тогда не поверил. Я знаю, что за человек был Чжан Бомин, почему он должен чувствовать себя виноватым? Он не сделал ничего плохого, так почему же он должен чувствовать себя виноватым? Не используйте эти психологические теории, чтобы обмануть отца!» Бу Чунхуа открыл рот, но ничего не сказал, молча опустил голову и сделал глоток чая.   «Вот почему я всегда смутно подозревал, что Се Син все еще жив, но доказательств нет. До недавнего времени, когда Шарк разместил в даркнете объявление о розыске Пейнтера, я почти верил, что он действительно жив». Чжан Чжисин покачал головой: «Поэтому я еще менее склонен верить, что Чжан Бомин покончил жизнь самоубийством. Веки Бу Чунхуа дернулись, и он внезапно поднял глаза: «Значит, вы подозреваете, что смерть Чжан Бомина связана с Се Сином?»   «…» Старый профессор избежал его взгляда и повернул голову, чтобы посмотреть в окно кафе, «Пейнтер — герой, я этого не говорил». В воздухе на мгновение воцарилась тишина, прежде чем он снова заговорил спокойным тоном: «Я просто чувствую, что если бы я мог участвовать в расследовании дел в даркнете, следуя по стопам моего сына, возможно, однажды я смог бы найти разгадку, может быть, даже выяснить настоящую причину смерти моего сына». За окном была людная улица субботнего утра, с далекими барабанами открывающегося торгового центра и оживленными оживленными голосами, которые можно было слабо услышать через стекло от пола до потолка. Бу Чунхуа посмотрел на глубокие морщины и тени на лице Чжан Чжисина, прежде чем, наконец, поднять подбородок к черной сумке и сказать: «Но я принес вам этот материал только неделю назад, профессор. Чжан Чжисин был ошеломлен.«После того, как вы сказали, что Се Син был объявлен мертвым, а его записи были тщательно очищены, как вы, бывший советник, смогли подготовить так много всего за одну неделю?»   "Я…"   «Вы с самого начала подозревали, что Се Син убил Чжан Бомина?» Хотя это был вопрос, тон Бу Чунхуа был ровным и уверенным. «Между самоубийством Чжан Бомина и объявлением о жертве Пейнтера должна быть разница во времени. Хоть прошло всего несколько дней, тебе хватило, чтобы принять меры и использовать все свои силы, чтобы собрать и спрятать различные материалы и информацию, верно?» Чжан Чжисин внезапно посмотрел на Бу Чунхуа, его морщинистые глаза сверкнули явным удивлением. Через мгновение он выдавил предложение: «Откуда вы знаете, что между этими двумя событиями была разница во времени?» Бу Чунхуа ответил не сразу.   «Ты действительно знаешь моего сына? Или вы участвовали в расследовании год назад?» Чжан Чжисин наклонился вперед: «Нет, это неправильно. Вы, следователь по уголовным делам из Цзиньхая, не могли поехать в Юньдянь, чтобы познакомиться с этими людьми по фамилии Фэн, не говоря уже о деталях расследования… Вы действительно знаете Чжан Бомина? Когда ты с ним познакомился? Тринадцать лет назад? Или даже раньше? Как много ты о нем знаешь?» Бу Чунхуа знал эту деталь только потому, что Сун Пин упомянул, что сертификат героя второго классаВу Юйне был одобрен, а это означало, что вождь Юньдянь Фэн не собирался позволять Пейнтеру «умереть за дело», как первый Художник. У него должен был быть хороший конец — быть уважаемым, признанным и добиться успеха.Однако смерть Чжан Бомина стала катализатором всех вопросов, адресованных У Юю, и стала ключевым фактором, превратившим его награду в ничто. В конце концов, ему оставалось только «умереть за дело». Бу Чунхуа не мог сообщить Чжан Чжисину о существовании У Юя. Он сделал успокаивающий жест, слегка прижав ладонь: «Профессор Чжан, пожалуйста, успокойтесь. Я только догадываюсь об этой детали…»   "Это невозможно. Вы знаете моего сына и Се Сина. Ты даже упомянул мне об этом в больнице в прошлый раз! Чжан Чжисин, казалось, увидел проблеск надежды: «Вы подозреваете, что смерть моего сына связана с Се Сином? В противном случае, почему вы спросили меня только об академических материалах Се Сина за тот год?» Бу Чунхуа нахмурился: «Я…»   «Как много вы на самом деле о них знаете? Почему тебя так интересует прошлое Се Сина?» Бу Чунхуа не ожидал, что Чжан Чжисин все еще сможет услышать его «Я тоже знаю Се Цяньшаня» во время недавнего эмоционального потрясения в больнице и до сих пор помнит его! Бу Чунхуа взглянул на черную сумку, которую крепко держал в руке Чжан Чжисин, и глубоко вздохнул. Он не мог сказать Чжан Чжисину, что если А-Гуй действительно существовал, то у Чжан Бомина был мотив покончить жизнь самоубийством. Десять лет назад он отказался от спасения Пейнтера во время операции по поимке Артура Ходжсона. Десять лет спустя, когда он предстал перед допросом, он не смог смириться с участью быть разоблаченным, обвиненным и противостоять Пейнтеру, что привело к распространению слухов по всей системе. Согласно высоким моральным стандартам, он мог бы просто умереть, и такие крайние мысли не были невозможными. Но в то же время он не мог сказать Чжан Чжисину, что если А-Гуй действительно существует, то Чжан Бомин тоже может стать жертвой! До сих пор Ву Юй заставил замолчать всех, кто упомянул А-Гуй, и Чжан Бомин мог стать первой жертвой!   «Итак, сколько информации он может раскрыть Чжан Чжисину сейчас?» Если копнуть глубже, сколько информации Чжан Чжисин скрыл от внешнего мира? Мозг Бу Чунхуа быстро закружился, но на первый взгляд это было всего лишь мгновение, и он медленно выдохнул.   — Я многого не знаю, — сказал он спокойно. «Я знаю только, что Се Син был очень… взволнован после разговора с Чжан Бомином в тот день». Если бы ум был яснее, можно было бы понять, что слова Бу Чунхуа на самом деле были тонким намеком, и это была просто спонтанная реакция под давлением. Но выражение лица Чжан Чжисина сразу же изменилось, и он пристально посмотрел на Бу Чунхуа. «Эмоциональный?» Глаза Бу Чунхуа слегка сузились, и его сердце упало. Был ли он разоблачен?   «Абсолютно нет, это невозможно», — сказал Чжан Чжисин, тяжело дыша и бормоча: «Следственная группа заявила, что эмоции Чжан Бомина в тот день были стабильными, и после этого я также расспрашивал всех в частном порядке. Мой сын не проявлял никакого ненормального поведения после ухода Се Сина…»   — Ты поспрашивал? Бу Чунхуа вдруг что-то понял.«Кто-нибудь еще посещал Чжан Бомина после того, как Се Син ушел в тот день?» Глаза Чжан Чжисина слегка задрожали, и он несколько раз колебался, прежде чем, наконец, хрипло произнес: «Да, там был кто-то… его зовут Линь Чжэн».   – Линь Чжэн!   «Этот человек — давний друг моего сына и один из первых обученных интернет-полицейских в стране. Он присоединился к группе специальных операций около десяти лет назад и отвечает за сетевую безопасность, обладая глубоким пониманием темной сети». Брови Бу Чунхуа слегка нахмурились, его мозг, казалось, был разделен на две части: одна позволяла ему воспринимать каждое слово, сказанное Чжан Чжисином, и быстро анализировать информацию, в то время как другая быстро вращалась в его голове. Линь Чжэн присоединился к спецназу десять лет назад, примерно в то время, когдаВу Юйпомог полиции поймать Артура Ходжсона и сбежать из тюрьмы Красной Горы. Какую роль он сыграл в самоубийстве Чжан Бомина? Какова была его мотивация для всего своего внимания и допроса У Юя, а также метафоры Бездонного Убийцы Драконов?   «В тот день в провинциальной больнице Юньдянь, примерно через полчаса после ухода Се Сина, Линь Чжэн пришел к моему сыну с документами на подпись и ушел примерно через 40 минут. Позже он рассказал мне, что Чжан Бомин в то время был эмоционально грустен, но его мышление все еще было спокойным и ясным, и он упорядоченно решал различные нерешенные вопросы, совсем не так, как человек, имеющий склонность к суициду.После того, как Линь Чжэн ушел, я пошел в больницу, чтобы навестить его, и Чжан Бомин выглядел передо мной обычным, просто немного грустным и подавленным».   «Почему он чувствовал себя подавленным?» — немедленно спросил Бу Чунхуа. Чжан Чжисин покачал головой: «Он все время был таким, потому что Шарк сбежал во время репрессий, и он чувствовал, что несет ответственность за плохое командование. Но я думаю, что это был просто психологический разрыв, вызванный его завышенными ожиданиями от себя. Завышенные ожидания от себя, жесткое обращение с собой и другими, высокая идеализация – именно такВу Юйи Цзян Тин описывают Чжан Бомина, и именно такВу Юйобъясняет причину самоубийства Чжан Бомина.   «Он не сказал мне, что Се Син приходил к нему, но, подумав, сказал что-то странное». Бу Чунхуа нахмурился: «Что он сказал?»   «…» После долгих размышлений Чжан Чжисин, казалось, не решался упомянуть об этом капитану отдела уголовного розыска, с которым он встречался всего несколько раз. Выкурив полсигареты, старый профессор наконец вздохнул и сказал: «Ну, во всяком случае, я тогда сказал следственной группе, но никто не воспринял это всерьез…» «Он сказал, что сожалеет Се Син и чувствует себя очень виноватым». Он чувствовал себя виноватым перед Се Синем? Разве это не еще один признак того, что Чжан Бомин мог покончить жизнь самоубийством? Чжан Чжисин, казалось, увидел мысли Бу Чунхуа насквозь и горько улыбнулся: «Значит, теперь ты, должно быть, еще больше веришь, что мой сын мог покончить жизнь самоубийством, верно? Но поверьте мне, я знаю своего сына. Он честный, добрый и принципиальный человек. Он чувствовал себя виноватым за то, что сбил своего бывшего одноклассника Се Сина, из-за чего он чуть не был серьезно ранен или даже убит в битве с Акулой. Он не мог сделать ничего другого, чтобы предать своих товарищей, не говоря уже о том, чтобы покончить жизнь самоубийством из-за этого!» Бу Чунхуа наконец подтвердил свои подозрения. Чжан Чжисин понятия не имел, что произошло в тюрьме Красной горы десять лет назад, не говоря уже о том, что Чжан Бомина когда-то подозревали в отказе от своей секретной миссии по поимке наркобарона. Очевидно, ни следственная группа, ни Линь Чжэн не сказали этому отцу правду. В результате Чжан Чжисин был глубоко обеспокоен. Он не мог понять, почему его сын умрет. Вся его обида и негодование были самой естественной реакцией отца. Бу Чунхуа посмотрел на измученного старого профессора перед ним и какое-то время не знал, что сказать.Он почувствовал горечь в горле, и ему потребовалось некоторое время, прежде чем он закашлялся и спокойно сказал: «Вы когда-нибудь задумывались, что совесть Чжан Бомина может быть связана с чем-то другим? Чжан Чжисин подозрительно посмотрел на него и спросил: «Что ты имеешь в виду?»   «Чжан Бомин был единственным, кто мог связаться с Пейнтером напрямую, а это означает, что все его приказы достались только Пейнтеру и никому больше в команде специальных операций. А Пейнтер полностью изолирован от всех остальных в команде и никогда не общается. В этой ситуации, если бы Чжан Бомин принял решение, которое не способствовало безопасности операции, чтобы завершить миссию как можно быстрее…»   "Это невозможно!" Чжан Чжисин внезапно прервал его строгим голосом. Бу Чунхуа глубоко вздохнул и сказал: «Я не…»   "Я знаю, что Вы имеете ввиду. Ситуация, о которой вы говорите, невозможна! Хотя Чжан Бомин — единственный, кто может командовать Пейнтером, все его приказы должны быть одобрены группой специальных операций, переданы экспертами по кибербезопасности и, наконец, переданы Пейнтеру. Как он мог шутить с безопасностью секретной операции? Кроме того, знаете ли вы, какой первый железный закон спецназа? Никакого жертвования агентами под прикрытием ни для одной миссии!» Чжан Чжисин, похоже, услышал абсурдную шутку: «Вы думаете, что группа специальных операций — это место, где молодой человек лет двадцати, такой как Чжан Бомин, может делать все, что захочет? Жизнь агента под прикрытием очень важна.Можем ли мы просто отказаться от этого? Смерти ценного агента под прикрытием на передовой достаточно, чтобы привлечь к ответственности и уволить всех соответствующих лидеров. Как Чжан Бомин мог иметь такую власть, чтобы угрожать безопасности Пейнтера?» Бу Чунхуа откинулся на спинку стула, не в силах произнести ни слова. Хотя он был эмоционально склонен к У Юю, его рациональность, накопленная за более чем десятилетний опыт работы следователем по уголовным делам, подсказала ему, что слова Чжан Чжисина больше соответствовали реальной ситуации. Игнорирование сигнала бедствия агента под прикрытием с целью поймать международного наркобарона могло быть сюжетом, который часто можно увидеть в мелодраматических телешоу, но подразделение надзора Бюро общественной безопасности, которое могло придумать все, что только мог придумать сценарист, имело различные правила и меры наблюдения. на месте, чтобы предотвратить это. В противном случае, как только дело будет раскрыто, это не только заморозит других агентов под прикрытием, но и может вызвать непредсказуемые последствия, такие как ураган. Так почему же уВу Юйбыла другая версия истории? Что произошло десять лет назад? Действительно ли Пейнтер разоблачил себя? Или, что еще глубже, могло ли быть так, что так называемого сигнала бедствия вообще не существовало, и у Чжан Бомина не было причин чувствовать себя виноватым и совершать самоубийство? Кто лгал? Чжан Чжисин тяжело вздохнул и потер глаза. «Я не должен был вам этого говорить, — сказал он, — но я чувствую, что, поскольку вы знаете Се Сина и моего сына… С тех пор, как следственная группа Юньдянь была расформирована, я не встречал никого, кто знал бы о том, что произошло тогда. . Ты единственный." Бу Чунхуа отпил из уже остывшей чашки чая.   «Давайте на этом закончим», — сказал Чжан Чжисин, не в силах продолжать. Он встал, его глаза слегка покраснели, и наконец бросил черную сумку, которую держал под мышкой. «Это то, чего ты хотел. Некоторые из них — это старые школьные бумаги, некоторые были переданы моему сыну Се Сином перед его уходом, а некоторые — это вещи, которые мой сын оставил после смерти». Бу Чунхуа протянул руку и взял сумку, его костяшки пальцев слегка побелели от силы.   «Верите вы мне или нет, я надеюсь, что вы скоро выполните свое обещание и позволите мне участвовать в плане борьбы с темной сетью», — серьезно сказал Чжан Чжисин. «Я уже довольно стар, капитан Бу. Надеюсь, я не оставлю в своей жизни никаких сожалений». Спустя долгое время Бу Чунхуа кивнул и издал глубокий звук. Чжан Чжисин развернулся и ушел. В кафе было очень тихо, и в это время там почти не было людей. Вдалеке парочка кормила друг друга тортом, а рядом с ними только персонал перешептывался и смеялся у задней двери.Виски Бу Чунхуа пульсировали, и только спустя долгое время он тяжело выдохнул и посмотрел на сверток в своей руке. Внутри была история жизни Се Сина. Бу Чунхуа никогда раньше не чувствовал в своей руке чего-то настолько тяжелого. Ни тогда, когда он впервые взял в руки пистолет, ни тогда, когда впервые вынес труп с места преступления, ни даже тогда, когда он застрелил грабителя. На мгновение он даже задумался, сможет ли он открыть пакет, но, когда послышался звук легкого трения, он увидел, как его рука постепенно расстегивает маленькую металлическую молнию. Сразу же из него вылетел сложенный лист формата А4, как будто там была какая-то скрытая подсказка, которая заставила сердце Бу Чунхуа бешено биться. Он наклонился и взял бумагу. Это был цветной скан, и оригинал должен был представлять собой популярную книгу вырезок и вставок, вышедшую более десяти лет назад, где вы вырезали марки, фотографии и вырезки из газет и вклеивали их в блокнот. Судя по цвету, оригинал должен был прослужить несколько лет. Вверху бумаги были две строчки четкого, четкого почерка:   «Двадцать пятое октября, мама. Се Син» Взгляд Бу Чунхуа застыл на фотографии. Это была очень, очень красивая молодая женщина, одетая в розовую шелковую рубашку, белую плиссированную юбку и кожаные туфли на высоком каблуке, с модной сумочкой в руках, присев на корточки перед небольшой рощей. Она счастливо улыбалась и держала на руках маленького мальчика лет пяти-шести, чьи черты лица были очень похожи на ее собственные. Бу Чунхуа сразу узнал, кем был этот маленький мальчик.Лицевые изменения между ребенком и взрослым могут быть очень радикальными, но у этого ребенка были те же глаза, которые смотрели в камеру, слегка изогнутая линия подбородка и напряженное выражение лица, которое невозможно было описать, когда он был невежественным, и они все было так же, как когда он стал взрослым. Еще более очевидным было то, что оба уголка его рта естественным образом были опущены, что было видно из-за того, что он не улыбался, и эта черта нисколько не изменилась за более чем двадцать лет. Бу Чунхуа смотрел на фотографию, не двигаясь. Его сердце колотилось, как огромный камень, падающий в пустоту, и он чуть не потерял сознание от облегчения.   «Это был У Ю», — думал он снова и снова. Это действительно был Ву Юй.

Бах Бах бах! Бах Бах бах!   «У Ю!» Голос Бу Чунхуа раздался из-за двери. «У Ю!»   «?»Ву Юйотложил гравировальный нож и сделал три шага, чтобы открыть дверь: «Ты действительно сломал палец…» Не успел он закончить предложение, как Бу Чунхуа крепко обнял его, и его поразил приятный и знакомый запах.   «Ой, что происходит?»Ву Юйбыл немного удивлен: «Босс скучал по мне?» Бу Чунхуа подошел и поцеловал его, вручил ему полную сумку из супермаркета, а затем быстро вошел в спальню: «Нет, я просто хотел, чтобы ты открыл мне дверь». Ву Юй был удивлен сумкой, полной закусок, пирожных, конфет, шоколада, пудингов и т. д. Он не смог сдержать улыбку, достал леденец и неопределенно спросил: «Это рождественский подарок на следующий год?» В чулане главной спальни Бу Чунхуа запер черную сумку глубоко в сейфе и громко сказал: «Да!» Его тон был ясен, как будто он испытал некоторое облегчение. Ву Юй был похож на ребенка: он перемещал леденец из левой части рта в правую, а затем обратно в левую, прежде чем продолжить вырезать в кабинете. Через некоторое время Бу Чунхуа вышел из главной спальни, удивлённый и спросил: «Что ты делаешь?» У Ю сосредоточился, двумя пальцами закрепил обручальное кольцо на столе и вырезал на внутренней стороне иероглиф «Бу». Несмотря на размер кольца, его навыки владения ножом были изысканными. Штрихи иероглифа были плавными и ровными, а последний штрих слегка касался края кольца.Ву Юй улыбнулся и спросил: «Как дела?» Бу Чунхуа почувствовал странное ощущение в груди, глядя на искусное мастерство У Юя.   «Разве это не хорошо?» — смущенно спросил Ву Юй, убирая кольцо. Ву Юй смущенно убрал кольцо и сказал: «Мэн Цзе уже говорила мне, что на внутренней стороне кольца выгравированы инициалы ее и ее мужа, поэтому я подумала, что сделаю то же самое, если когда-нибудь получу его. Даже если оно выглядит некрасиво, это не имеет значения, поскольку при ношении его не будет видно…» Бу Чунхуа мягко прервал его: «Можете ли вы вырезать один для меня?»   "Что?" Ву Юй был ошеломлен, затем улыбнулся. Бу Чунхуа было знакомо это выражение нерешительности, но неспособности отказаться. «Вырезать один для себя? В моем имени слишком много штрихов, не так ли?» Бу Чунхуа посмотрел на него и сказал: «Ты можешь вырезать все, что захочешь. Просто вырежи свое имя». Ву Юй несколько секунд крутил разделочный нож между пальцами, и Бу Чунхуа заметил каждое незначительное изменение в выражении его лица. ЗатемВу Юйотвернулся и снова улыбнулся: «Хорошо, это работает. В конце концов, у тебя есть деньги». Выражение лица Бу Чунхуа внезапно изменилось: «Что ты имеешь в виду?»   «Ничего, я имею в виду, если я испорчу это, я могу просто купить еще одно», — небрежно сказал У Ю, сняв длинную цепочку с шеи Бу Чунхуа и поцеловав его холодный и красивый профиль, прежде чем сесть, чтобы подобрать резьбу. нож. После нескольких минут жестикулирования и размышлений он наконец сделал первый вогнутый удар вниз. Интеллект Бу Чунхуа намного превосходит интеллект обычных людей, и он сразу понял, что хочет выгравировать.Второй штрих Ву Юй действительно представлял собой восходящую параболическую кривую, вершина которой соединялась с нижней дугой, а хвост пересекался; третий штрих представлял собой небольшое движение, а четвертый штрих представлял собой светлую точку, выгравировавшую яркий и реалистичный рисунок маленькой рыбки внутри кольца.   «Возьми это», —Ву Юйбросил кольцо обратно Бу Чунхуа. «Если режиссер Сон увидит это и вы не захотите выходить, вы можете сказать, что купили это просто для развлечения и для того, чтобы сохранить жизнь своему внутреннему ребенку». Он отложил разделочный нож и пошел прочь, но внезапно услышал позади себя холодный голос Бу Чунхуа:   «На самом деле ты просто боишься, что если мы расстанемся в будущем, ты не захочешь выбрасывать такое дорогое кольцо, и боишься, что если его обнаружат, ты не сможешь это объяснить, верно?" Ву Юй остановился.   «Если ты так боишься, что другие узнают, то нам вообще не следовало быть вместе», — Бу Чунхуа взял со стола телефон и насмешливо потряс им в спину У Ю. «Дядя Сун, директор Сюй, Ляо Ган, Цай Линь, Мэн Чжао, Ван Цзюлин… все они сотрудники полиции. Со временем все узнают, какие у нас отношения. К кольцу это не имеет никакого отношения. Носишь ты это или нет, все равно». «…» Ву Юй глубоко вздохнул и обернулся, чтобы мягко ответить: «Я не это имел в виду. Ты не понял."   "Я неправильно понял?"   "Да." Бу Чунхуа долго смотрел на У Юя, напряжение, которое всегда существовало между ними, молча росло. В воздухе было так тихо, что можно было услышать падение булавки. Через некоторое времяВу Юйвынул леденец изо рта, встал перед Бу Чунхуа и обвил руками его шею. Он слегка наклонил голову и прошептал: «Я не боюсь, что люди узнают. Право, ты такой отличный улов…» Но Бу Чунхуа безжалостно прервал его и сказал: «Ты не боишься, что тебя раскроют, ты просто боишься, что меня раскроют. Их губы соприкоснулись, и густые ресницыВу Юйслегка затрепетали. «Но это бесполезно. Ты уже пообещал быть со мной до конца своей жизни. Если я хочу, чтобы все знали, ты не сможешь меня остановить». Хотя Бу Чунхуа в прошлом часто проявлял контролирующий характер, он не был таким чувствительным и легко провоцируемым, как сейчас. Как будто там был шип, который постоянно раздражал его нервы, но никто не знал, где он находится. Ву Юй посмотрел ему в глаза, которые были так близко, и не мог не почувствовать укол страха. Через мгновение он заставил себя улыбнуться и сказал: «Я знаю, не будь импульсивным. Хотите, я помогу вам вырезать на нем еще одно слово? Как насчет «Ву»? Взгляд Бу Чунхуа долгое время оставался прикованным к глазам У Ю, прежде чем он наконец снял кольцо и сказал: «Хорошо». Ву Юй знал, что Бу Чунхуа увидит любую его реакцию, поэтому он просто улыбнулся и взял кольцо.Хотя это было простое платиновое кольцо, оно вдруг показалось мне тяжёлым, как тысяча фунтов. Словно судьба, будущее и даже жизнь его владельца были вырезаны в каждом штрихе, и удержать его было практически невозможно. Ву Юй краем глаза заметил острый взгляд Бу Чунхуа и бессознательно прекратил резать под кончиком ножа. В этот момент зазвонил новый рабочий телефон Бу Чунхуа.   — Ты не собираешься на него отвечать? Бу Чунхуа проигнорировал это. «Кто звонит в субботу?» Телефон продолжал звонить и через мгновение автоматически повесил трубку. Затем его личный сотовый и домашний телефоны зазвонили одновременно, как будто они продолжали звонить, пока он не ответил. Было ясно, что в Муниципальном бюро произошло что-то необычное. Наконец, Бу Чунхуа глубоко вздохнул и ответил на звонок по стационарному телефону на своем столе. "Привет?" Голос директора Сюя раздался среди звонков его рабочего и личного телефонов. "Ты дома?"   "Да, как дела?" На другом конце провода послышался шум и шепот, затем вернулся директор Сюй. «Полчаса назад подразделение Уцяо сообщило о похищении. Заложниками являются 34-летняя женщина и ее трехлетний сын. Ситуация очень неотложная…»   «Подбюро Уцяо не находится под моей юрисдикцией.Даже если это срочно, какое это имеет отношение ко мне?»   «Что ты сказал? Повтори еще раз, это не имеет к тебе никакого отношения?» Директор Сюй не мог поверить своим ушам и почти закричал: «Бу Чунхуа! Мне все равно, играете ли вы в игры с организацией, не беря отпуск или не работая в последнее время, но похищенная женщина — Пэн Ван! Ее сын — единственный живой внук наркобарона Вань Чанвэня!» Ву Юй внезапно поднял глаза, и в этот момент выражение лица Бу Чунхуа резко изменилось.   «Отдел уголовных расследований суббюро Уцяо отправил людей к тебе домой. Это просто интервью для поддержки, нормальное понимание ситуации. Ты не должен ни с кем спорить. Я немедленно отправлюсь в Уцяо, чтобы найти Хоу…» Дин-дон! Раздался звонок в дверь, раздался звук шагов. Бу Чунхуа и Ву Юй посмотрели друг на друга, увидев удивление и сомнение в глазах друг друга.   «Капитан Бу!» — крикнул кто-то в дверь. «Пожалуйста, откройте дверь. Мы знаем, что вы дома!» Ву Юй только что пошевелился, но Бу Чунхуа протянул ему руку и сделал знак оставаться внутри. Затем он повернулся и открыл дверь, нахмурившись: «Ян Чэндун?» Ян Чэндун, заместитель капитана отдела уголовных расследований подотдела общественной безопасности Уцяо, был лет тридцати-сорока, с круглым лицом и круглыми глазами, и говорил с большой энергией. Не говоря ни слова, он вошел в дом и махнул рукой: «Уведите его!» Бу Чунхуа удержал его и недовольно сказал: «На этих выходных ты снова заболел. Снимай свою обувь!" Ян Чэндун был в ярости, его нога затвердела, и он остановился перед блестящей мраморной плиткой у входа: «Бу Чунхуа! Не делайте вид, что ничего не знаете! Разве ты не знаешь, что происходит снаружи? Пойдем с нами в офис и разберёмся!» В то же время в ходе исследования Ву Юй быстро открыл в WeChat «Марксистскую коммуникационную группу по решению эзотерических дел Южного города», к которой он присоединился всего два дня назад, и отправил группе короткое сообщение. Затем он закрыл страницу WeChat, которая сразу же взорвалась сообщениями, схватил зарядный кабель Бу Чунхуа и пошел в шкаф в главной спальне, чтобы взять две одежды, чтобы переодеться. Собираясь закрыть дверь чулана, он вдруг что-то увидел – сейф, спрятанный глубоко внутри. У Ю намеренно ограничил свою деятельность в этом доме, по-видимому, пытаясь не оставлять слишком много следов, особенно в личном пространстве Бу Чунхуа. Он никогда раньше не открывал этот шкаф и впервые обнаружил спрятанный внутри сундук с сокровищами. Он задавался вопросом, какое сокровище или дневник первой любви Бу Чунхуа, эта замкнутая элита, будет хранить в шкафу.Это была всего лишь мимолетная мысль, а затем снаружи послышался голос Бу Чунхуа: «Какое отношение ко мне имеет то, что внук Ван Чанвэня был похищен?»   — Как это не твое дело?   «Его внук имеет ко мне какое-то отношение?»   "Почему?! Подождите, вы не можете исказить мои слова!» Один из офицеров робко вмешался: «Капитан Ян, мы только что сказали, что уйдем после того, как наденем на него наручники…»   "Да! Наденьте на него наручники и уходите!» Капитан Ян был в замешательстве: «Вы — первая цель нашего расследования социальных жалоб. Кого еще нам искать, если не тебя? Поторопитесь, собирайтесь и поезжайте со мной в офис!» У Ю схватил спортивный рюкзак и быстро вышел из кабинета. Восемь или девять человек у двери не ожидали, что кто-то все еще находится в доме Бу Чунхуа, и все были ошеломлены.Ву Юйположил руку на плечо Бу Чунхуа и потянул его за собой, прошептав: «Я уже проинформировал бюро. Ляо сказал, что директор Сун и он ждут вас в подбюро Уцяо». Затем он обернулся и с очень хорошим отношением вручил полпачки сигарет Ян Чэндуну и его команде: «Извините за задержку с сборами. Я буду сопровождать нашего капитана. У Ю схватил спортивный рюкзак и быстро вышел из кабинета. Восемь или девять человек у двери не ожидали, что кто-то все еще находится в доме Бу Чунхуа, и все были ошеломлены.Ву Юйположил руку на плечо Бу Чунхуа и потянул его за собой, прошептав: «Я уже проинформировал бюро. Ляо сказал, что он и директор Сун ждут вас в подбюро Уцяо.Затем он обернулся и с очень хорошим отношением вручил полпачки сигарет Ян Чэндуну и его команде: «Извините за задержку с упаковкой вещей. Я буду сопровождать нашего капитана.   «?» Ян Чэндун взял сигарету и посмотрел на У Юя сверху вниз, внезапно осознав: «Разве это не ты спрыгнул со здания, которое популярно в Интернете…» У Ю сказал: «Да, это я». Ян Чэндун неопределенно кивнул, вероятно, потому, что тон У Юя был очень мягким, и он не хотел обидеть кого-то с улыбающимся лицом. Он мог только тяжело выдохнуть через ноздри и сказать: «Пойдем вместе!» Затем Бу Чунхуа уволил различных офицеров подбюро Уцяо. Выходя, он прошел мимо Ян Чэндуна, взглянул на сигарету в своей руке и тихо сказал: «Вы не боитесь потерять свою жизнь, выкурив его сигарету». «?» Ян Чэндун вообще не понял, что он имел в виду, но тут же достал зажигалку: «Я закурю. Кто знает, может быть, я смогу выжить, когда в следующий раз упаду с восьмого этажа!» Бу Чунхуа усмехнулся и потянул У Юя: «Пошли».   "Имя?"   «Бу Чунхуа».   "Позиция?"   «Выше твоего». Ян Чэндун хлопнул ручкой и сказал: «Бу Чунхуа, не дави на меня слишком далеко!» Его подчиненные быстро встали, чтобы остановить его, и сказали: «Ладно, забудь об этом, Ян…» Подбюро Уцяо было не таким большим, как Подбюро Южного города, и обычно у них было не так много дел, как в последнем, но из-за дела о похищении люди постоянно приходили и уходили, а офицеры, которые были вынуждены работать сверхурочно по выходным, желая вырастить крылья и улететь. Ву Юй стоял в коридоре возле конференц-зала, его профиль отражался в окне, лоб слегка нахмурился, руки в карманах, воротник рубашки расстегнут на двух пуговицах. Внезапно дверь лифта позади него открылась, и изнутри послышался торопливый голос Ляо Гана: «Где все? Где комната для допросов? Ох, этот там…» У Ю повернул голову и сделал молчаливый жест. Ляо Ган никогда не видел, чтобыВу Юйбыл так опрятно одет, и, хотя он был очень обеспокоен, он не мог на мгновение уставиться и задаться вопросом: «Это Сяо Ву? Почему я не узнал его только сейчас? В зале заседаний послышался нетерпеливый голос Ян Чэндуна. «Да, я знаю, что тебе не нужно алиби. Я просто прошу вас оказать полиции как можно больше помощи.Ты так заботишься о единственном внуке Ван Чанвэня, что знаешь о 18-м новорожденном мышонке в углу стены кафетерия Муниципального бюро…»   «Есть ли у прозванного Яна какие-нибудь старые обиды на капитана Бу?» — спросилВу Юйтихим голосом. Ляо Ган стоял у окна, внимательно прислушиваясь к суматохе внутри, и вздохнул: «Да, эти двое были одноклассниками с одного факультета. Ян Чэндун на три года старше нашего босса». Это неудивительно, поскольку Университет полиции уголовных расследований Китая был известен как университет Цинхуа в полицейском мире, и руководители передового отдела отдела уголовных расследований были в основном выходцами из университета.   «В то время сосед Ян Чэндуна по комнате преследовал девушку из соседней школы медсестер. Девушке понравился капитан Бу, но капитан Бу сказал: «Меня не интересует любовь, а моего соседа по комнате интересует», и представил девушку своему соседу по комнате. Они поженились после окончания учебы. Несколько лет назад один из подчиненных Ян Чэндуна преследовал женщину-полицейского из прокуратуры, и женщине-полицейскому понравился капитан Бу. Капитан Бу сказал: «Я не хочу искать девушку, но племянник шефа Вана в нашей технической команде неплохой», и представил женщину-полицейского племяннику шефа Вана. Они поженились в прошлом году. С тех пор Ян Чэндун всегда ненавидел капитана Бу, говоря, что он любит воровать чужих подруг и что он плохой человек. Ляо Ган беспомощно пожал плечами. «В нашей профессии сложно найти партнера, и вы узнаете после того, сколько кровной мести было вызвано этим».   «Я не буду знать», — сказал Ву Юй.«Ты еще молод, тебе не составит труда найти девушку в будущем, но помни… Боже мой! Это Ян собирается заняться физическим насилием?» Лицо Ляо Гана изменилось, и он увидел, как Ян Чэндун подпрыгнул, как кролик, схватив хвост, но, к счастью, его схватили подчинённые. «Бу, что ты здесь делаешь и говоришь со мной ерунду? Помните, вас наказали за то, что кто-то следил за Пэн Ванем? А когда Ван Чанвэнь только что вернулась из нелегальной иммиграции, люди целый день следили за ее домом, вы думаете, я не знаю? Что ты делал прошлой ночью, можешь мне объяснить?!   «Я спал дома прошлой ночью, если вы мне не верите, я ничего не могу с собой поделать». Бу Чунхуа откинулся на спинку стула и принял очень спокойную позу. «Не будь таким нетерпеливым, Ян Чэндун. Если дело не удастся решить здесь, мы можем передать его в Подбюро Южного города. Я могу помочь тебе решить эту проблему, не нужно меня благодарить.   "Ты-!"   "Блин!" Ляо Ган увидел, что вены на лбу Ян Чэндуна вот-вот вылезут наружу. Он оглядел конференц-зал и сделал решительный шаг, чтобы распахнуть дверь и ворваться внутрь, схватив Ян Чэндуна, который собирался наброситься: «Что ты делаешь, Ян? Успокоиться!" Остальные офицеры подбюро Уцяо были недовольны: «Эй, эй, что ты делаешь? Кто тебя впустил? "Убирайся! Убирайся!"   «Я просто следую обычному процессу допроса! Если тебе есть что скрывать, просто скажи это!»   «Кому есть что скрывать? Ян, кого ты обвиняешь в сокрытии чего-то?!   … Как раз в тот момент, когда они уже собирались начать толкать друг друга в разгар спора, внезапно из двери послышался громовой голос: «Стой!» Все обернулись и увидели, что это Сун Пин!   «Заложник пока не найден, а похитители продолжают вымогать деньги. Все полицейские в этой комнате дерутся друг с другом!» Сун Пин вошел в конференц-зал, за ним последовали Сюй Цзусинь из подбюро Южного города и Хоу Суй из подбюро Уцяо. Лица этих лидеров были такими мрачными.   "Убирайся! Если это дело не удастся раскрыть, с последствиями столкнутся все присутствующие сегодня! Убирайся!" Ян Чэндун и Ляо Ган, два вице-капитана, не осмелились высказаться. Они посмотрели друг на друга и ушли, поджав хвосты. У Ю нахмурился и встал перед окном, глядя на Бу Чунхуа через стекло. Ляо Ган, проходивший мимо него, подтолкнул его и тихим голосом призвал: «Пойдем, не трогай заплесневелую голову лидера."Что происходит?" Сун Пин сердито повернулся к Бу Чунхуа и спросил: «Считаете ли вы себя обиженным, сотрудничая с допросом? Разве расследование потенциальных целей социальных отношений заложников не является нормальным процессом? Скажите мне, что из этого незаконно или противоречит правилам? На ком вы вымещаете свое разочарование в это свободное время?»   «Все было законно и в рамках правил». Бу Чунхуа все еще опирался на кресло, его тон был спокойным и равнодушным, лишь слегка приподняв брови. «Итак, директор Сон, вы тоже здесь, чтобы вас допросили?»   "Ты…"   «Я — потенциальная цель мести, как и ты. У нас обоих есть мотивы для преступления. Почему бы нам обоим не отправиться в следственный изолятор и не быть освобожденными до тех пор, пока не будет освобожден заложник? Как насчет этого?" Сун Пин была в ярости: «Ты!!» В конференц-зале было пугающе тихо. И Сюй Цзусинь, и Хоу Суй, два директора подбюро, не осмелились говорить. Только в глазах Бу Чунхуа появилась спокойная ухмылка. После долгой паузы Сун Пин наконец заговорил сквозь стиснутые зубы, пытаясь контролировать тяжелое дыхание: «У тебя все отлично, Бу Чунхуа. Не брать отпуск, не приходить на работу, не сотрудничать. Полагаю, ты больше не хочешь быть полицейским, не так ли?» Губы Бу Чунхуа изогнулись: «Не беспокойтесь, директор Сун. Даже если я не буду работать офицером полиции, я все равно смогу унаследовать семейные акции моей матери и жить хорошей жизнью. Не беспокойся обо мне.»   «Бу Чунхуа!» Сюй Цзусинь больше не мог сдерживаться: «О чем ты говоришь?»   «О чем я говорю? Стоит ли еще быть полицейским? Я расстреливал наркоторговцев за границей, меня бесконечно допрашивала дисциплинарная инспекция. Дочь и внука наркобарона похитили, а потом меня привезли сюда на допрос. Ты видишь во мне полицейского или преступника? Если вы считаете меня потенциальным асоциальным элементом, просто дайте мне знак, и я немедленно уйду. Нет необходимости использовать так много средств. Зачем беспокоиться о суббюро Уцяо?» Директор подбюро Уцяо Хоу Суй понятия не имел, как регулярный допрос мог так разозлить Бу Чунхуа. Чувствуя себя козлом отпущения, он слабо сказал: «А…?» Сун Пин взревел: «Заткнись!» Будучи опытным следователем по уголовным делам со стажем более тридцати лет, рев Сун Пина, казалось, сотряс землю, и в комнате мгновенно воцарилась тишина.   «Все вы, пожалуйста, уходите первыми». После долгого молчания Сун Пин наконец обернулся с холодным лицом и проинструктировал ошеломленных Хоу Суй и Сюй Цзусинь: «Я хочу поговорить с ним наедине». Оба директора почувствовали, что они были обижены больше, чем другой, необъяснимо и полные недовольства, когда они вышли из конференц-зала и закрыли за собой дверь. В конференц-зале теперь были только Сун Пин и Бу Чунхуа, стоявшие и сидящие лицом к лицу. Сун Пин был уже стар, но взгляд под его многослойными морщинами все еще был острым, как лезвие, закаленное временем, прямо врезающееся в лицо Бу Чунхуа, все малейшие психологические изменения были в пределах его поля зрения. «По крайней мере, кое-что из того, что ты сказал ранее, было искренним, верно?» Бу Чунхуа оставался неподвижным и долго смотрел ему в глаза, прежде чем медленно и постепенно изогнул губы. Сун Пин глубоко вздохнул и беспомощно кивнул. Он с силой потер лицо, словно пытаясь стряхнуть с себя невыразимое чувство в сердце. — Ладно, ладно, — сказал он, не уточнив, что он имел в виду. Через некоторое время он откинулся на край стола и тяжело выдохнул. Затем он поднял голову и спросил: «Я отключил подслушивающие устройства в этой комнате. Скажи мне правду, где ты был прошлой ночью?» Казалось, они оба молча достигли какого-то тонкого консенсуса, но посторонние не могли увидеть никаких подсказок.Поведение Бу Чунхуа становилось более нормальным, когда вокруг никого не было. «Я не знаю, что случилось, но я всю ночь был дома».   «Если кто-то в горкоме захочет поднять шум, сможет ли кто-нибудь доказать ваше местонахождение?» Сун Пин нетерпеливо махнул рукой.   «Да,Ву Юйможет», — ответил Бу Чунхуа.   «Я знаю, что Ву Юй живет у тебя дома, но что насчет того, когда он уснет? Я имею в виду, есть ли кто-нибудь еще, кто может обеспечить вам алиби, например, играть в онлайн-игры или петь караоке всю ночь?» Адамово яблоко Бу Чунхуа покатилось вверх и вниз, и на его лице появилось немного странное выражение. Сун Пин подозрительно посмотрела и спросила: «Что ты хочешь сказать?» Он увидел, как Бу Чунхуа колебался, прежде чем внезапно спросить: «Неужели наблюдение в этой комнате действительно выключено?» Сун Пин сказал: «Честно говоря, в этой комнате вообще нет наблюдения. Ян Чэндун просто хочет воспользоваться возможностью, чтобы избить тебя, и это раздражает, и я полностью понимаю его порыв. Так что ты хочешь сказать?» Бу Чунхуа, казалось, колебался несколько секунд, но, наконец, поднял глаза и посмотрел на Сун Пина, медленно говоря: «Он не спал прошлой ночью».   "Бессонница?" — спросил Сун Пин.   «Нет, потому что мы были вместе», — ответил Бу Чунхуа. Сун Пин не сразу понял, что он имеет в виду, но увидел, как Бу Чунхуа наконец достал кольцо из кармана, надел его на безымянный палец левой руки и сказал: «Вот что оно означает».

Сун Пин посмотрел прямо на Бу Чунхуа, и более чем через десять секунд его кровяное давление внезапно резко возросло. Он внезапно понял, что имел в виду Бу Чунхуа, и шок, замешательство и неверие сильно ударили по нему, оставив выражение лица пустым.   «Ты… ты… ты…» Ему хотелось сказать: «Как ты мог сделать что-то настолько безрассудное?» Он хотел сказать: «Твои родители могут прийти убить меня посреди ночи». Ему хотелось сказать: «Я не должен был позволять вам, двум молодым людям, жить вместе, как трутница и пламя». Но тысяча слов ринулась ему в горло, слившись наконец в проникновенный рев: «…Ты ведь можешь валяться всю ночь!» После паузы он подсознательно почувствовал, что, возможно, упустил суть, и вторым предложением было: «Иди и объясни этим двум женщинам сам, не жди от меня помощи!» Двумя женщинами, о которых он говорил, были госпожа Сун, Хао Сюцзюань и Сун Хуэй. Хотя разум госпожи Сун всегда был относительно открытым среди женщин ее возраста, шок от этого вопроса все еще был слишком неожиданным.   «Мне следовало подумать об этом раньше. Мне следовало подумать об этом, когда ты столько лет отказывался встречаться. Тогда я думал, что ты просто…» Глаза Сун Пина были пусты, когда он пробормотал: «Что нам теперь делать? Как я смогу объяснить твоим родителям, если пойду вниз? Спустя столько лет, как ты мог внезапно ударить меня такой большой штукой?» Бу Чунхуа сказал: «Я не имел в виду ничего другого. Я просто надеюсь, что если что-то случится в будущем, ты сможешь лучше позаботиться об У Ю.Если вы действительно не можете это принять, вы можете сделать вид, что не слышали этого». Сун Пин тут же ответил: «Чепуха, никаких «а что, если» не будет!»   — Тогда считай это пустой тратой времени. Сун Пин, который за последние тридцать лет повидал много штормов и бурь, с силой успокоил дыхание и, наконец, взял себя в руки. «Значит, вы не тронули дочь и внучку Ван Чанвэня?» Бу Чунхуа спокойно ответил: «Я не делаю ненужных вещей». Сун Пин знал, что он этого не сделает, поскольку Бу Чунхуа не нужно было поднимать такой большой шум со своими средствами. Раздраженный старый директор глубоко вздохнул, нахмурился и выругался: «Тогда дело о похищении будет непростым». Бу Чунхуа внезапно доставили в офис и долго допрашивали, пока он, наконец, не узнал все подробности этого странного дела о похищении от Сун Пина. Пэн Ван, 31 год, работал в компании по производству оборудования в городе Цзиньхай. Она потеряла мать пять лет назад, четыре года назад вышла замуж и три года назад родила единственного сына Тао Цзэ. У этой невзрачной женщины с обычным прошлым и нормальной семьей свекрови была необычная личность: она была единственной дочерью Ван Чанвэня. Тридцать лет назад, когда было обнаружено производство наркотиков Ван Чанвэнем, он в панике сбежал. Поскольку корабль был перегружен и не мог двигаться, он бессердечно бросил жену и ребенка в воду и тайно переправил корзину с золотыми слитками в Мьянму.Позже он разбогател в «Золотом треугольнике», производя и продавая наркотики, и имел много любовниц, но, возможно, он совершил в своей жизни слишком много плохих поступков, поскольку у него не было детей, кроме дочери, которую он бросил. Ван Чанвэнь был крайне феодальным и невежественным человеком, и больше всего он боялся не того, что однажды его поймает полиция, а того, что у него не будет сына. Без сына он не мог предстать перед родителями, о нем говорили бы другие «коллеги», и он не мог даже закрыть глаза после смерти. Китайская полиция тщательно изучила его психологию, поэтому на протяжении многих лет они никогда не отказывались от этого аспекта. Хотя Пэн Ван с детства жила одна со своей матерью и в течение тридцати лет никогда не имела никаких контактов со своим биологическим отцом, ее идентификационный номер всегда был в списке тревог полиции, и каждое важное движение в ее жизни, такое как путешествие, жилье, , ходил в школу и обращался за медицинской помощью, находился под контролем полиции. В ее внутреннем деле она всегда была отмечена как дочь наркобарона. При таких обстоятельствах ее все же похитили. В пятницу днем Пэн Ван рано ушла с работы и в 17:30 пошла забрать ребенка из детского сада. После этого от нее не было никаких вестей. Ее родственники сделали несколько телефонных звонков, но все они были отключены. Но когда вечер близился к концу, а в 8 часов вечера ее все еще не было видно, муж Пэн Ван, Тао Чжэнцин, вернулся домой с работы встревоженный. Пока он лихорадочно звонил коллегам и друзьям Пэн Ваня, ему внезапно позвонил анонимный телефонный звонок от похитителя, который выдвинул очень простое требование: «Ваши жена и ребенок в моих руках. Дайте мне деньги, иначе заложник будет убит». За этим последовали испуганные рыдания Пэн Ван и отчаянные крики о помощи ее трехлетнего сына. Первой реакцией Бу Чунхуа было: «Семья Тао очень богата?»   «Нет, у них мало денег», — сказал Сун Пин.   — Тогда сколько хочет похититель?   "Это проблема." Сун Пин сделал паузу и медленно сказал: «Выкуп составляет 444 444 юаня».   "Что за чертовщина? Они просят монеты?» Не только Бу Чунхуа, но и многие опытные полицейские никогда раньше не сталкивались с такими похитителями. Вместо выкупа это было больше похоже на извещение о смерти семье заложника!1 Бу Чунхуа нахмурился и спросил: «Может ли семья Тао найти такую сумму?»   «Как назло, они могут». Сун Пин едва мог подавить горькую улыбку. «Семья Тао — обычная семья рабочего класса, но два месяца назад отец Тао Чжэнцина выиграл в лотерею. Об этом знали все, включая соседей, коллег, родственников и друзей. После уплаты налогов у них осталось ровно 449 500 юаней.   – 449 500 юаней. О чем думали похитители, намеренно оставив 5056 юаней?!   «Семья Тао Чжэнцина была напугана похитителями, они настаивали на выплате ровно 444 444 юаней, даже не осмеливаясь добавить еще пять юаней, чтобы получить счет в пятьсот юаней.Теща Тао Чжэнцина оставила деньги в мусорном баке перед аквапарком тем утром, в то время как его тесть ждал у задней двери парка, чтобы принять заложника, а Тао Чжэнцин ждал дома, когда похитители позвонят. Как и ожидалось, похитители их подставили, и выкуп остался нетронутым у главных ворот парка развлечений. У задних ворот тоже никто не появился. Только в полдень Тао Чжэнцин получил анонимный телефонный звонок с четырьмя словами от похитителей».   «Что это были за слова?» Лицо Сун Пина было темным и мрачным, когда он медленно произносил каждое слово: «Ты подождешь».   «Ты подождешь?» Ляо Ган выглядел удивленным.   «Да», — Ян Чэндун стоял перед камерой видеонаблюдения, растягивая слова и нетерпеливо постукивая по часам. «Смотрите, прошло уже три часа, а похитители так и не перезвонили!» Офис технической группы подотдела Уцяо был полон людей, которые приходили и уходили, извлекали записи видеонаблюдения, улучшали изображения, проводили расследования на месте, проводили проверки и визиты... Бесчисленные полицейские ходили с большой энергией. Сюй Цзусинь и Хоу Суй, два директора подотделов, присутствовали, и несколько пар глаз были прикованы к стене с экраном 4×5 перед ними. Двадцать экранов одновременно демонстрировали видеозаписи видеонаблюдения переднего и заднего входов в парк развлечений в тот день.   «Значит, родственники Пэн Вань сообщили о похищении?» — не мог не спросить Ляо Ган.   «Какой отчет? Если бы вашу жену и ребенка похитили, вы бы осмелились сообщить об этом?»   «…» «Восемьдесят процентов похищений не сообщаются, потому что они не могут заплатить выкуп, а остальные двадцать процентов потом рвут квитанцию. Если они смогут заплатить, они не сообщат об этом». Ян Чэндун действительно ненавидел Подбюро Южного города. Он также не был вежлив с Ляо Ганом. Ему почти хотелось повесить себе на лицо табличку с надписью: «Почему ты обо всем спрашиваешь, ты бесполезный?»   «Причина, по которой этот случай был поднят, заключалась в том, что свекровь Пэн Ваня опустилась на колени на улице и заплакала, когда услышала, что ее внук пропал. Так уж случилось, что мимо проходил патрульный и увидел это. В мгновение ока он получил примерное представление и немедленно сообщил об этом в командный центр. Через полчаса подробности дела уже были у меня на столе. Смотри, он свежий и горячий. Я не думаю, что похитители зашли еще слишком далеко. Внезапно рядом с ним раздался голос У Ю: «Это он?» Несколько человек одновременно повернули головы и увидели, чтоВу Юйсмотрит на один из экранов. Половина спины санитарного работника появилась в правом верхнем углу экрана, поскольку угол съемки показывал только его спину и ноги, а не голову. Он наклонился и на мгновение заглянул в мусорное ведро, затем выпрямился, закрыл мусорное ведро крышкой и одним шагом исчез из угла экрана.   «У тебя хорошие глаза. Видеоследователи наблюдали за ним в течение получаса, прежде чем запереть его, — холодно сказал Ян Чэндун. «К сожалению, это единственная часть видео, которую мы можем заблокировать на данный момент.Похититель появился в слепой зоне до и после, а мы даже не успели сфотографировать его лицо». Сюй Цзусинь задумчиво потер свой круглый подбородок и спросил: «Похититель не взял деньги?» Отношение Ян Чэндуна к директору Сюй несколько улучшилось, и он сказал: «В этом проблема. Он правда не взял. Черный мешок для мусора с 444 444 юанями положила в этот мусорный бак теща Пэн Ваня, но, как вы видели на видео, похититель долго искал и ничего не взял. После этого полицейские снова нашли мешок с деньгами, и теперь его семья держит его и плачет». Все в замешательстве посмотрели друг на друга, и Ляо Ган скептически ущипнул себя за подбородок: «Похоже, похититель просто хотел убедиться, что деньги на месте, но не захотел их брать. Какой в этом смысл?» Какова была психологическая мотивация?   «Это извращенный менталитет – пытать семьи заложников!» Ян Чэндун швырнул чашку на стол, разлив чай повсюду. «Посмотрите на сумму выкупа: «умри, умри, умри, умри, умри» и посмотрите на метод открытого требования денег, тонко предполагая, что заложник будет убит. Очевидно, это предназначено для психологических пыток семей жертв и является смертельной ловушкой!» Все присутствующие, кроме У Ю, раньше имели дело с делами о похищениях людей и знали, что такие похитители действительно существуют, поэтому некоторое время все молчали.   «Похититель, который не заботится о деньгах и хочет только убивать, очевидно, жаждет мести!» Ян Чэндун указал на улицу конференц-зала.«Как вы думаете, семья Тао, обычные люди, могла спровоцировать таких опасных врагов? Вы все еще думаете, что я привел сюда этого мистера Бу только для того, чтобы создать проблемы?!» В большом кабинете по-прежнему стояла суета, нетерпеливые крики и бегущие шаги, но в маленькой комнате перед видеонаблюдением вдруг воцарилась неописуемая торжественность.   «Но…» Ляо Ган почувствовал, что это абсурдно, но не знал, с чего начать. Его слова застряли у него в горле: «Но…» Но что? Разве Бу Чунхуа не был человеком, у которого не возникло бы мыслей об убийстве, если бы он не испытал боли потери обоих родителей? Даже если бы Бу Чунхуа совершил преступление, он не был бы таким грубым? Если бы свекровь жертвы не плакала на улице и ее случайно заметил патрульный, эта семья не посмела бы обратиться в полицию! Ян Чэндун скрестил руки на груди и посмотрел на Ляо Гана, собираясь что-то сказать, но его внезапно прервал У Ю: «Нет, для преднамеренного пытки людей этот метод не подойдет». Ян Чэндун выглядел нетерпеливым: «Эй, почему ты…»   «Если бы я был похитителем и хотел пытать обычную семью без всякого опыта, я бы не стал сразу прибегать к такому жестокому методу, уводя заложника в первом раунде и оставляя только слова «Ждите». Эти слова слишком расплывчаты по смыслу, что можно было бы использовать для того, чтобы продолжать мучить семью жертвы ожиданием и тревогой, или же их можно было бы понимать как проклятие обиды, ведущее к разрушению сети похитителя, что легко могло бы сделать чувствительного Дао семья немедленно рушится и даже принимает «иррациональное» решение уничтожить себя. На самом деле, женщина действительно плакала на улице, и ее допросил патрульный», — Ву Юй посмотрел на Ян Чэндуна, постукивая указательным пальцем по видео наблюдения, — «В процессе психологических пыток «надежда» — самое главное». критическая опора, которую неоднократно дают и забирают в каждом раунде.Опытный мучитель оценит психологический предел жертвы и не даст жертве подумать, что игра окончена уже в первом раунде. Разрушить сеть и убить рыбу мучителю неинтересно». Ян Чэндун моргнул, собираясь возразить, но Ву Юй спокойно сдержал его: «Еще один важный момент заключается в том, что в случаях похищения людей, целью которых являются психологические пытки, выкуп обычно является просто признаком пыток. Похитителю обычно не нужны деньги, и он не имеет прямого контакта с наличными. Номер 44444 вроде бы соответствует условиям пыточного кодекса, но в первом раунде похититель лично появился на месте происшествия и даже проверил мусорный бак, чтобы убедиться, что деньги там. Такое поведение, связанное с прямым физическим контактом с деньгами, обычно подразумевает, что другая сторона хочет денег, что не соответствует характеристикам чистого палача, который хочет только жизни, а не денег». На этот раз Ян Чэндун не мог говорить, хотя у него было полно «но». «Но, может быть, он просто хотел проверить сумму денег? Может, он просто хотел посчитать…   "Это невозможно."Ву Юйуказал на видео: «Похитителю потребовалось всего 25 секунд от того, как он взял мусорный бак, до того, как уйти, включая вынос мусора и открытие сумки. Если он не кассир в банке, как может обычный человек насчитать более 40 пачек наличных за такое короткое время?» Все вокруг него замолчали.   — Нет-нет, это все равно не так! Ян Чэндун забеспокоился, его лицо покраснело, когда он посмотрел на У Юя.«Нельзя быть уверенным, что похититель прикоснулся к деньгам только потому, что захотел. Может быть, он думает иначе, чем нормальные люди? Может быть, ему просто нечего было делать, и он хотел убедиться, что деньги есть?» Ляо Ган не мог не вставить: «Ян, ты ведешь себя слишком неразумно…» НоВу Юйповысила голос: «Да, ты прав. Вы все еще думаете, что похитителем является Бу Чунхуа?!   «!!» Ян Чэндун внезапно проснулся и замер. Независимо от того, нанял ли Бу Чунхуа кого-то или действовал в одиночку, он мог просто проверить, был ли выплачен выкуп, проверив, ходил ли кто-нибудь из семьи Тао в банк рано утром, или проверив банковский счет семьи Тао через экономического следователя. Ему не пришлось рисковать быть пойманным на камеру, роющимся в мусоре. Другими словами, аргументы Ян Чэндуна непреднамеренно исключили Бу Чунхуа из числа подозреваемых и вместо этого вовлекли самого себя! «Сумма выкупа определенно значительна, но похититель хотел получить деньги», — спокойно сказал Ву Юй. «Я думаю, что ключ к раскрытию дела лежит в этом лотерейном билете. Это типичный случай похищения с целью выкупа, мотивом которого являются деньги, и месть, похоже, не является основным фактором». Ян Чэндун какое-то время моргал круглыми глазами, и, наконец, его уже нельзя было убедить. Он угрюмо повернул голову и сделал вид, что смотрит записи с камер наблюдения, не говоря ни слова.   «Я думаю, что слова офицера Ву имеют смысл», — сказал директор Хоу Суй, наконец заговорив и повернувшись к У Ю: «Что вы думаете об этом деле, молодой офицер?» Ву Юй никогда раньше не выражал своего мнения по делу перед таким количеством незнакомцев, и он снова замолчал после того, как директор Хоу спросил его. «Похищение ребенка могло быть совершено в одиночку, но совместное похищение взрослой женщины и ребенка в сочетании с суммой выкупа позволяет предположить, что существует большая вероятность того, что преступление совершили вместе более двух человек», — сказал он, избегая взглядов толпы, пока смотрел видео наблюдения. «Что касается того, почему похитители выбросили деньги и ушли, я этого тоже не понимаю… Я не особо разбираюсь в раскрытии дел, так что, возможно, нам стоит прислушаться к лидеру». Ян Чэндун притворился безразличным, выслушивая любые идеи, которые мог иметь Ву Юй, но когда он услышал слова У Юя, его чуть не вырвало кровью.«Эй, я говорю о тебе…» В этот момент в комнату ворвался техник и сказал: «Директор Хоу! Вице-капитан Ян! Видео было повышено, и в комнате для улик были предоставлены записи инцидента с камер наблюдения в высоком разрешении!» Хоу Суй и Сюй Цзусинь переглянулись, и они оба бросились в комнату для улик, а Ляо Ган подал знак У Юю следовать за ними. КогдаВу Юйуже собирался развернуться и последовать за ним, он внезапно почувствовал, как кто-то тянет его за плечо. Он обернулся и увидел, что Ян Чэндун смотрит на него, его от природы круглые глаза стали еще больше, как будто он хотел затеять драку. «Подожди, ты что, не понимаешь, как решать дела?»   "Неа."   «Тогда что это было, когда ты опроверг меня раньше?»   «Я просто…» У Ю, казалось, не знал, как ему это объяснить, и они оба какое-то время молча смотрели друг на друга. Ян Чэндун наконец стиснул зубы и сказал: «Тебе просто не понравилось, когда я заподозрил Бу Чунхуа, верно?!» Наступило долгое молчание, и Ву Юй оглядел оживленную толпу, прежде чем слегка наклониться и мягко сказать: «Да». Ян Чэндун: «…………» У Ю неловко улыбнулся ему, все еще нежно и извиняясь, прежде чем повернуться и направиться к комнате для улик. Примечание переводчика: 1 Произношение китайской цифры 4 похоже на слово «смерть».

«Вот, вот эта часть», — техник из подбюро Уцяо постучал ручкой по экрану. От Ван Цзюлина из Подбюро Южного города до аналитика из Подбюро Уцяо, все технические специалисты, казалось, имели странную привычку крутить ручки и стучать по экранам дисплеев. Они собрались вокруг, чтобы посмотреть улучшенные кадры наблюдения в высоком разрешении. , но новых открытий по сравнению с предыдущими не произошло. Мертвые зоны наблюдения остались прежними, и можно было увидеть только спину, ноги и смутную руку похитителя. Не было даже проблеска его затылка, что делает невозможным анализ каких-либо физических характеристик.   «Прошло почти четыре часа с тех пор, как похититель в последний раз связывался с семьей жертвы. Наше расследование показывает, что они использовали анонимную платформу онлайн-звонков, а серверы этих платформ обычно расположены за границей, поэтому их практически невозможно отследить», — сказал Ян Чэндун, поедая тарелку тушеной говяжьей лапши «Каншифу» с мрачным видом. «Я только что позвонил в местную полицию, чтобы убедить семью Тао выбросить 44444 юаня обратно в мусорный бак, и мы также разместили поблизости большое количество офицеров в штатском. Теперь нам остается только надеяться, что похититель вернется к мусорному баку за деньгами». Ляо Ган спросил: «Но разве вы не настаивали на том, что похитителю нужны не деньги, а только их жизни? Ян Чэндун был зол и смущен.«Разве мне не возразил офицер Ву из вашего подразделения?» Офицер Ву, который был в центре спора, проигнорировал их ссору и молча смотрел на 25-секундное видео наблюдения, которое воспроизводилось неоднократно.   — Почему ты снова ссоришься? На этот раз недовольный упрек Сун Пина раздался уже от двери. Ляо Ган и Ян Чэндун одновременно повернули головы, и все остановились. «Директор Сонг!» Сун Пин вместе с Бу Чунхуа вошел в комнату для улик, не собираясь никого приветствовать, и прямо спросил: «Какова сейчас ситуация?» Все дрожали от страха перед реакцией Босса Сун, потому что ситуации вообще не было. Ни одна ситуация не была худшей ситуацией. Они не знали, свяжутся ли похитители с семьей жертвы через несколько дней или убьют заложников. Если бы жертва пропала без вести или умерла без тела, это было бы большой проблемой.   «Вы все бесполезны!» Сун Пин хлопнула по столу и сердито закричала: «То, кто очень бдителен в интранете общественной безопасности, может быть даже похищено, когда она идет в детский сад, чтобы забрать своих детей!» Никто не осмеливался говорить.   «Лао Сун, — Сюй Цзусинь откашлялся и прошептал, — как вы думаете, это похищение связано с Ван Чанвэнем, или это просто пьеса, поставленная самой Пэн Ван?» Подобные предположения не лишены оснований. Ван Чанвэнь до сих пор не находится в руках полиции.Если он в это время активно ищет способ сбежать за границу, он, возможно, захочет взять с собой своего самого дорогого и важного внука, трехлетнего Тао Цзэ — не имеет значения, если у него нет такого же фамилия такая же, как у него, если его взяли с собой. Что касается Пэн Ван, кто знает, ненавидит ли она своего биологического отца за то, что тот бросил ее в воду? У Ван Чанвэня нет ничего, кроме денег, которые невозможно потратить за несколько жизней. Трудно сказать, кем станет человек до денег. Выражение лица Сун Пина было мрачным: «Либо мы воспользуемся возможностью поймать Вана, либо нам придется наблюдать, как они уходят от границы, как мы это сделали тридцать лет назад, только для того, чтобы развернуться и в ответ убить нескольких полицейских!» Если раньше все боялись смотреть на лицо босса Сун, то теперь никто не осмеливался смотреть на выражение лица Бу Чунхуа. В комнате воцарилась тишина, и в этот момент кто-то кашлянул и сказал: «Извините». Все обернулись и увидели У Ю. Каждый раз, когда Сун Пин видел У Юя, его переполняли тысячи эмоций. Он не знал, была ли это его собственная свинья... его собственную капусту украла чужая капуста, или чужая капуста соблазнила его собственную капусту. — Что с тобой сейчас? Не обращая внимания на всех вокруг, Ву Юй спросил аналитика, указывая на правый нижний угол экрана: «Можете ли вы увеличить масштаб еще немного?»   «Это возможно, но это настолько масштабно, насколько это возможно. Пиксели немного размыты, если хотите почетче, придется отправить в Муниципальный центр судебно-медицинской экспертизы. Наши технологии здесь недостаточно развиты». Ву Юй поднял руку, чтобы остановить аналитика, нахмурился и несколько раз прокрутил 25-секундное видео вперед и назад. Ян Чэндун не мог не спросить: «Что ты смотришь?»   «…» На этот раз Ян Чэндун почувствовал, что на него действительно напали. «Эй, офицер Ву, что…» У Ю прервал его, когда он встал. — Возможно, я знаю, почему похититель не взял деньги.   "Что?!" Все одновременно побледнели. Ву Юй указал на правый нижний угол экрана. "Здесь кто то есть." Бу Чунхуа бросился вперед, Ян Чэндун оттолкнул Ляо Гана в сторону, и несколько голов собрались перед экраном. Они увидели, что на 5-й секунде видео в правом нижнем углу экрана внезапно появился голубой блок, занимающий площадь менее четверти ногтя, и исчез через полсекунды. Если бы Ву Юй не попросил аналитика увеличить и повысить резкость изображения, его было бы невозможно увидеть невооруженным глазом. На 12-й секунде видео голубой блок появился снова, на этот раз увеличившись до площади около 1 квадратного сантиметра и просуществовав две с половиной секунды. На 19-й секунде блок появился снова и стал более четким, но его положение сместилось примерно на десять метров. Экран замер на дуге, которую он поднял, когда видео закончилось.   "Что это?" Ян Чэндун нахмурился и наклонился перед ЖК-экраном. «Он не кажется тяжелым и кажется, что он колышется. Это… закономерность?   «Это похоже на подол», — Бу Чунхуа нахмурил бровь.«Может быть, здесь стояла девушка в юбке, когда появился похититель?»   "Проклятие!" — воскликнул Ян Чэндун.   «Давайте предположим, что это действительно юбка», —Ву Юйобвел мышкой цветной блок на экране. «Такая юбка довольно велика при ношении, не для свадьбы, это могут быть старинные костюмы или те… те платья, в которых одеты персонажи мультфильмов». Техник тихо вмешался: «Вы имеете в виду ханьфу или косплей…» Ву Юй кивнул, слабый свет отразился в его сосредоточенных глазах. «Место, где впервые появился этот человек, находится примерно в тридцати метрах от похитителя, а между ними также есть уличный фонарь и несколько деревьев. Другими словами, для похитителя это не будет препятствием, потому что для туристов днем здесь нормально, а прохожие не заподозрят похитителя, замаскированного под работника санитарной службы. Но видите ли, пока она шла оттуда сюда, она подошла ближе к похитителю. Все взгляды следили за мышью, когда она включала экран. «Положение края юбки в камере менялось, свидетельствуя о том, что она останавливалась, шла, меняла разные ракурсы…»   «Она фотографировала», — Ву Юй сделал паузу и сказал тихим голосом: «В это время на сцене не было ветра, даже шелест листьев. Трепетание юбки было ее собственной позой.»   – Другими словами, фотограф мог поместить похитителя в кадр, и похититель сам мог это заметить! Ян Чэндун вскочил, как будто наэлектризованный, но прежде чем он успел среагировать, его руководитель, директор Хоу, выскочил прямо, чуть не споткнувшись о начальника технического расследования, приближавшегося с противоположной стороны.   «Прокрутите еще раз все записи наблюдения! Кто сделал фотографии на месте происшествия? Возьмите портрет и немедленно расследуйте!» Атмосфера в комнате изменилась. Сун Пин вздохнула с облегчением и не могла не оценить У Юя: «У тебя действительно хорошее зрение, около 5,0, верно?» Ву Юй молчал. Когда он встал, задняя часть его рубашки шевельнулась от этого движения, а затем он закатал оба манжета рукавов до локтей, и на его бакенбардах виднелись слабые следы пота. На самом деле было не так жарко; в комнате для улик был кондиционер. Но только сейчас он проанализировал такую длинную цепочку слов перед всеми начальниками и директорами, став центром всеобщего внимания, что заставило его очень неловко, но никто не мог сказать.   «Ах, да, у Сяо У всегда было хорошее зрение», — быстро сказал Сюй Цзусинь, опасаясь, что Сун Пин будет смущен отсутствием реакции У Юя на публике. «Так как же теперь муниципальное бюро рассматривает это дело?» Сун Пин на мгновение задумался и указал на Бу Чунхуа: «Прежде чем будет установлена личность и мотив похитителя, к капитану Бу должен быть применен принцип уклонения в соответствии с правилами. Кроме того, для этого дела будет создана специальная оперативная группа, в состав которой будут направлены сотрудники Муниципального бюро и каждого подбюро, а операцию будут совместно возглавлять вице-капитан Ляо и вице-капитан Ян».   "Да!"   «Как только связь между Пэн Ванем и Ван Чанвэнем будет обнаружена, об этом необходимо немедленно сообщить в муниципальный партийный комитет и муниципальное правительство, а муниципальное бюро должно сообщить об этом в Министерство общественной безопасности». Сун Пин указал указательным пальцем на Ян Чэндуна и Ляо Гана и строго сказал: «Вы двое вместе возьмете на себя роль главы специальной оперативной группы. Вы должны довести это дело до конца, даже если для этого придется увидеть части тела! Вы понимаете?" Они оба одновременно вздрогнули: «Понятно!» Сун Пин вышел из комнаты для улик, заложив руки за спину, в то время как Сюй Цзусинь стиснул зубы и указал на Бу Чунхуа и Ляо Гана одного за другим. Затем он быстро последовал по стопам Сун Пина. Только Бу Чунхуа, У Ю, Ляо Ган и Ян Чэндун остались перед монитором. Они посмотрели друг на друга, и напряженная атмосфера сменилась скрытой скрытой напряженностью на напряженное противостояние. Ян Чэндун огляделся вокруг и понял, что его численное превосходство, и что его единственным оружием является только половина тарелки лапши быстрого приготовления.Но у него не было причин начинать войну, поэтому он выразил свое презрение и высокомерие через нос: «Хмф!» Бу Чунхуа не обратил на него внимания и сказал Ляо Гану: «Иди и проверь записи общения Пэн Вань за этот период, с кем она встречалась, что говорила, что покупала, были ли какие-либо отклонения в ее водительских правах, и обрати особое внимание на то, контактировала ли она с людьми из родного города Вань Чанвэня. Иди!» Ляо Ган тут же развернулся и выбежал: «Да!»   «Эй, подожди минутку». Ян Чэндун тут же стал знаменитым и недоверчиво посмотрел на Бу Чунхуа: «Капитан Бу, разве ты не должен отказаться от этого дела? Откуда у тебя хватило смелости отдавать приказы?» Бу Чунхуа даже не взглянул на него. Он протянул руку, убрал черные волосы У Юя с уха и прошептал: «Я больше не могу участвовать в этом деле, а Ляо Ган относительно посредственный в раскрытии дел. Тебе приходится самостоятельно разбираться со многими деталями. Здорово быть таким. Если ты что-то найдешь, ты должен иметь смелость говорить и не отступать. Понимаешь?» Ву Юй на мгновение заколебался, прежде чем потереть нос и улыбнуться: «У меня не так много опыта...»   «Что? Что ты сказал?» Ян Чэндун почувствовал себя униженным: «Ты можешь перестать вести себя передо мной как большая шишка?» Бу Чунхуа нахмурился и посмотрел на У Юя: «В конце концов ты станешь способным детективом, и сейчас ты ничем не хуже других. Многие люди, которые находятся на передовой более десяти лет, не так ясны, как ты.Почему ты думаешь, что ты хуже их?»   "Кто эти люди? Ты намекаешь мне? Подожди, ты меня дразнишь? Сказал Ян Чэндун. Ву Юй не знал, что сказать, поэтому мог только опустить голову и пробормотать: «Я знаю, я просто…» При этом он обнажил бледную шею, а бледно-голубые вены под кожей были особенно заметны, исчезая в воротнике белой рубашки. Линии от его челюсти до плеч были почти идеальными, как у скульптуры. Воротник был расстегнут на трех пуговицах, и под углом Бу Чунхуа он мог видеть лишь след под ключицей. Бу Чунхуа, естественно, протянул руку и застегнул ему третью пуговицу, а затем кое-что вспомнил: «Кстати, не всегда ешь с ними лапшу быстрого приготовления. Длительное употребление повлияет на функцию желудочно-кишечного тракта и здоровье мозга. Я только что заказал для тебя рис с морским ежом и угрем. Сюда доставят позже. Не забывай есть его, пока он горячий». С грохотом голос Ян Чэндуна задрожал, когда он уронил вилку в суп с лапшой быстрого приготовления: «Какое здоровье мозга? Кто влияет на здоровье мозга? Бу Чунхуа, ты заходишь слишком далеко? Скажи это еще раз, ублюдок!»   «Эм».Ву Юйнаконец поднял голову и неохотно приподнял уголки рта: «Тогда ты сначала вернешься и подожди меня. Давайте разберемся с этим делом быстро и, надеюсь, это не займет слишком много времени». Они оба стояли лицом друг к другу, а с другой стороны Ян Чэндун собирался сходить с ума: «Почему ты притворяешься геем передо мной? Ты делаешь это специально, да? Ты специально притворяешься, чтобы я увидел! Если я смогу сегодня принести одно зернышко риса с угрем в суббюро Уцяо, меня не будут звать Ян!» Как только он закончил говорить, директор Хоу вернулся с сумкой на вынос и спросил: «Чье это? У Ю, офис обработки видео на третьем этаже судебно-медицинского отдела Бюро общественной безопасности Уцяо, получил это… Офицер полиции У Ю, вы заказывали еду?» Бу Чунхуа спокойно взял его и сказал: «Спасибо, директор Хоу», прежде чем передать его У Юю. Ян Чэндун крикнул: «Кто выгонит этого парня Бу?!» Директор Хоу на самом деле не возражал против того, чтобы другие ели в офисе, но когда он посмотрел на большую коробку с супер-роскошной едой, он не мог не пустить слюни от вкуса маринованной лапши быстрого приготовления во рту. Он подумал про себя, что молодые люди в наши дни действительно умеют развлекаться. «Эм… аналитик только что снова открыл необработанное, полное видео. Ребята, вы были во многом правы в своем анализе.Когда похитители обыскивали мусорный контейнер, рядом с местом происшествия действительно кто-то фотографировал — только этот человек был мужчиной, а кусок ткани в углу наблюдения был его рукавом ханьфу. Это также объясняет, почему похитители не сразу поняли, что делают. Действительно, если бы это была хорошо одетая молодая девушка, многие сразу подумали бы, что рядом с ней кто-то фотографируется, а если бы это был мужчина, то они не сразу об этом подумали бы.   «Я уже поручил кому-то улучшить изображение человека в костюме на видео, и как только мы получим четкое изображение, мы начнем расследование его местонахождения и личности», — сказал режиссер Хоу. «Согласно местным сообщениям, нет никаких признаков того, что похитители вернулись на берег реки, чтобы снова обыскать мусорный контейнер, поэтому теперь мы можем только надеяться, что лицо похитителя запечатлено на фотографии мужчины в костюме». В субботу аквапарк был переполнен, и с момента похищения прошло четыре часа, а от похитителей не было вестей и никаких контактов с семьей заложника. Фотография мужчины в костюме запечатлела лицо похитителя или нет? Придут ли за ним похитители, предъявившие выкуп, напоминающий угрозу смертью, или нет? Атмосфера вокруг них была торжественной, и только техники медлили говорить. Наконец один из них собрался с духом и прошептал: «На самом деле это называется Ханьфу…»

Бип, бип, бип! Часы на стене офиса Tech Team Network в суббюро Южного города показывали семь часов. Линь Чжэн только встал, чтобы собрать свои вещи и пойти домой, когда услышал звуковой сигнал своего компьютера. Его лицо изменилось, он сел и умело открыл страницу даркнета под названием Марианская впадина.   [Поиск по категориям]-[Лекарства]-[Новый зарегистрированный продавец]-[КНР Синий Фентанил] Голубое золото! Взгляд Линь Чжэна был прикован к недавно добавленному списку продавцов «Синего золота» на главной странице веб-сайта, и он медленно и надолго откинулся на спинку стула с мрачным выражением лица. Звук уведомления представлял собой небольшую программу, которую он установил на веб-сайт Марианской впадины. Всякий раз, когда на сайт добавлялся новый тип соединения фентанила, Blue Gold, ему отправлялось уведомление по электронной почте. После смерти Пикового Короля Марианская впадина лишилась стабильного источника Голубого Золота, но в последнее время на сайте неожиданно запустился ряд мелких розничных продавцов Голубого Золота, хотя количество товаров очень маленькое, некоторые только несколько десятков грамм или даже несколько граммов, но адрес продавца все в материковом Китае! Что привело эти «команды подрывников» в контакт с даркнетом? Кто связал их с линией Шарка?!   "На что ты смотришь?" Линь Чжэн внезапно повернул голову и подсознательно с щелчком выключил компьютер. Он увидел Бу Чунхуа, стоящего в тени у окна и не знающего, когда он пришел. В субботу на дежурстве было очень мало технических специалистов, и офис был пуст.За окном палило заходящее солнце, отбрасывая на пол через оконные решетки прямоугольные золотисто-красные фигуры. Половина лица Бу Чунхуа была залита золотым, похожим на воду сиянием, а другая половина была скрыта в темноте, с оттенком холода в его глазах.   "…..Ничего." Линь Чжэн встал, чтобы встретиться с ним взглядом, и быстро возобновил свою обычную манеру улыбаться людям: «Капитан Бу, почему вы здесь в это время? Есть ли дело? Бу Чунхуа уставился на него. «Разве вы не знаете о деле о похищении в подбюро Уцяо?»   — Дело о похищении?   «Дочь и внук Ван Чанвэня были похищены, и похитители потребовали 440 000 юаней. Весь город мобилизует полицию для широкомасштабного расследования». Действительно, на мгновение выражение лица Линь Чжэна было очень удивленным, а затем он внезапно отреагировал: «Тогда капитан Бу…»   «Да, мне пришлось уйти по регламенту, и теперь я вернулся, чтобы что-то забрать». Большинство людей на этом этаже один за другим ушли, и в большом офисе воцарилась тишина. Слышны были шаги людей, спускающихся вниз и направлявшихся домой, постепенно затихающих и исчезающих в конце коридора далеко. Взгляд Бу Чунхуа скользнул по Линь Чжэну и посмотрел на ноутбук на столе, который он никогда не оставлял. «Я не ожидал, что шеф Линь заинтересуется Марианской впадиной».   «Это просто для работы», — сказал Линь Чжэн.   «Просто по работе?»   «Думаю, и для работы, и для личного интереса», — улыбнулся Линь Чжэн и отвернулся. «Я интересовался сетевыми технологиями с детства.» Бу Чунхуа задумчиво кивнул, внезапно что-то вспомнив. «Кстати, я вдруг вспомнил предшественника сайта Марианской впадины».   "Шелковый Путь?" Silk Road была первой суперплатформой электронной коммерции в даркнете, когда-то крупнейшим в мире биткойн-трейдером, созданной Россом Ульбрихтом под именем учетной записи «Dread Pirate Roberts». Этот сайт был первой версией Марианской впадины и в основном продавал наркотики, вирусы, оружие, фальшивую валюту, порнографические видеоролики, поддельную информацию о кредитных картах и взломанную электронику. Общий объем транзакций сайта достиг 1,2 миллиарда долларов, что сделало его гигантом в мире даркнета. Легенда гласит, что в тот день, когда ФБР и Агентство внутренней безопасности арестовали Росса Ульбрихта, все специальные агенты были в состоянии повышенной готовности. Это произошло не потому, что он владел частной вооруженной группировкой, такой как Шарк, а потому, что он установил программу на свой ноутбук. Закрытие его компьютера мгновенно сотрет все его учетные данные в Даркнете. Даже лучшие эксперты по сетевой безопасности не смогут восстановить данные, а это означает, что не будет никаких доказательств, позволяющих предъявить ему обвинение в личности «ужасного пирата Робертса».   «Таким образом, ключом к этому аресту было поймать Росса Ульбрихта, когда он вошел в темную сеть, и никогда не давать ему возможности закрыть свой компьютер. Чтобы сделать это, несколько спецагентов смогли подкрасться к нему сзади, когда он вошел в темную паутину, и временно инсценировать любовную ссору. В тот момент, когда Росс Ульбрихт вздрогнул и обернулся, на него набросилась женщина-специалист и схватила его ноутбук, когда он собирался его закрыть». Бу Чунхуа прислонился к спинке стула Линь Чжэна, лицом к нему. В комнате было так тихо, что это было страшно.   «Если бы Росс Ульбрихт закрыл свой ноутбук быстрее, хотя бы на 0,1 секунды быстрее, возможно, Silk Road не подвергся бы налету со стороны правительства США, Марианская впадина не была бы создана, Shark не отправил бы Артура Ходжсона в Мьянму, Painter завершил бы свою миссию на границе и плавно вернулся десять лет назад, а мы с вами не стояли бы здесь сегодня». Бу Чунхуа провел между ними жестом, как будто нашел это забавным, и сказал: «Я не пытаюсь на что-то намекать, я просто чувствую это, когда вижу шефа Линя». Линь Чжэн сидел спиной к столу, а закрытый ноутбук тихо стоял на нем, его металлические края прижимались к краю рубашки. Долгое время он просто тихонько шептал «о?», прежде чем сказать: «Правда? Это довольно интересно». Бу Чунхуа вежливо улыбнулся и повернулся, чтобы вернуться в свой кабинет. Но тут из-за его спины внезапно раздался голос Линь Чжэна: «Капитан Бу, вы знаете о другом интересном событии, которое произошло во время захвата Росса Ульбрихта?» Бу Чунхуа на мгновение замер.   «Легендарный агент Управления по борьбе с наркотиками Карл Форс под прикрытием подобрался к Россу Ульбрихту и с помощью ФБР и DHS внедрился и разрушил всю организацию Silk Road.После того, как наркобарон был пойман, этот легендарный агент под прикрытием стал героем, но вскоре после этого ФБР обнаружило, что он заработал миллионы долларов на незаконных сделках с наркотиками, находясь под прикрытием», — Линь Чжэн посмотрел на спину Бу Чунхуа и холодно сказал: «Смотри , грань между героем и злодеем настолько тонка, что иногда в нее не помещается даже медаль, не так ли?» Бу Чунхуа наконец невозмутимо повернулся к нему. «Я уже слышал эту историю раньше. Так ты просто комментируешь мое недавнее поведение?» Линь Чжэн вежливо ответил: «Не совсем. Я только что заметил, что капитан Бу, кажется, немного изменился в последнее время, и подумал, что ты, возможно, неважно себя чувствуешь. Я просто хотел поднять настроение».   «Любой, кого вызовут в дисциплинарный комитет, будет чувствовать себя плохо», — беспечно приподнял бровь Бу Чунхуа. «Я обычный человек с небольшим характером». Выражение лица Линь Чжэна изменилось, и воздух стал напряженным, но Бу Чунхуа просто кивнул и пошел обратно в свой кабинет. Бу Чунхуа захлопнул за собой дверь. Он сел в офисное кресло и откинул волосы назад, глядя на свое размытое отражение на темном экране компьютера. Если бы кто-нибудь увидел выражение его лица в тот момент, он был бы шокирован тем, насколько оно отличалось от его обычного поведения. Он не мог быть таким. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Это был не тот вид, который бы понравился У Юю. Бу Чунхуа открыл глаза и достал из ящика пачку сигарет. Он зажег одну сигарету между зубами, но не закурил, оставив ее догореть сбоку.Затем он открыл свой компьютер и подключился к серверу Onion, умело войдя в даркнет и открыв индекс сайта дарквики. Когда он собирался перейти по ссылке на Марианскую впадину, он внезапно услышал холодный голос Линь Чжэна, прервавший его:   «После поимки наркобарона этот легендарный агент под прикрытием стал героем нашей сенсации. Иногда пропасть между героями и преступниками настолько узка, что между ними не помещается даже медаль…»   «Вы когда-нибудь слышали историю о герое-убийце драконов, капитане Бу?» В эту долю секунды рука Бу Чунхуа замерла на мыши, и его взгляд на мгновение неосознанно остановился. Внезапно он увидел несколько строк китайских иероглифов под ссылкой на Марианскую впадину в плотном указателе веб-адресов — Древняя дорога Чайной Лошади. Входящая в десятку лучших в мире, это была крупнейшая платформа электронной коммерции даркнета в Юго-Восточной Азии, которая могла конкурировать с Shark, и единственная, которая поддерживала китайский язык. Слегка прищурившись от поднимающегося дыма, Бу Чунхуа слегка отвел указатель мыши от ссылки на Марианскую впадину и кликнул на этот китайский сайт: Внезапно раздался жужжащий звук, и его личный телефон на столе завибрировал, отображая новое сообщение от У Юя:     «В деле о похищении достигнут прогресс. Мужчина в костюме схватил похитителя».     Лицо Бу Чунхуа слегка изменилось, когда он взял телефон, и последовало второе сообщение:     "Мне нужно тебе кое-что сказать."   　　·   «Ты парень, почему тебе пришлось так редактировать фотографию?»   «Мы сделали это просто ради развлечения…»   «Ты чертовски похудел! Использовано мягкое освещение! Расширили зрачки и вытянули ноги! И этот фильтр на 1800 слоев! Ты хоть помаду себе добавила и спецэффекты подсветила?! Можете ли вы коснуться своей совести? Больно?!"   «Я знаю, что был неправ, я больше так не сделаю…»   «Ты знаешь, что ошибся? Знаете ли вы, где вы ошиблись? Скажи мне, где ты ошибся?! В жилом доме в районе Уцяо города Цзиньхай технические специалисты нервно смотрели на компьютер, пока в комнату толпились следователи по уголовным делам. Ян Чэндун взял зеркальную камеру и загнал в угол человека в древнем костюме. По сравнению с его реальным внешним видом, мужчина на фотографии почти превратил Ли Жунхао в Рэйни Янга. Теперь он дрожал и собирался разрыдаться. Да, он только что отредактировал фотографию, а затем удалил оригинал. Где он ошибся, привлекая к себе комнату, полную криминальной полиции?!   «Вице-капитан Ян!» Техник внезапно встал.«Исходный файл восстановлен, приходите посмотреть!» Ян Чэндун развернулся и сердито бросился к компьютеру. После технической обработки перед всеми наконец предстал стертый в процессе ПС фон, а вдалеке — сантехник в оранжевом — похититель!   «У тебя ясное лицо? Есть ли ясное лицо?»   «Нет», — техник пролистал фотографии кадр за кадром, выглядя обеспокоенным. «Они самые ясные. Видите ли, у нас есть снимки бока и спины подозреваемого, рук и ног, но на похитителе шапка и маска, поэтому идентифицировать какие-либо черты лица невозможно». Ян Чэндун встал и в отчаянии потер лицо. "Блин!" Тем временемВу Юйсклонился над ноутбуком, увеличивая изображение подозреваемого и нахмурившись, долго его изучая.   «Эй, офицер Ву, у вас есть какие-нибудь выводы?» — небрежно спросил техник.   «Э-э…» Ву Юй посмотрел еще на несколько фотографий и неопределенно ответил: «Не похоже». Техник не обратил особого внимания и забрал компьютер обратно, внимательно осмотрев экран. В комнате царил хаос: Ляо Ган разговаривал по телефону с полицией, охраняющей семью Тао, Ян Чэндун кричал на студента, чтобы тот помнил каждую деталь сцены, и студент, который только что узнал, что был причастен к похищению. Кейс сжался в углу, из-за чего несколько офицеров не смогли вытащить его из угла… Ву Юй сделал несколько шагов назад, встал у окна и посмотрел на шумных людей в комнате. Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать.Но затем он посмотрел на встревоженную, напряженную и быстро приближающуюся темно-синюю форму, медленно сомкнул губы, на мгновение заколебался, а затем отправил два сообщения WeChat Бу Чунхуа. Почти сразу после того, как сообщение было успешно отправлено, телефонВу Юйзазвонил и на нем появился номер Бу Чунхуа. Бу Чунхуа напрямую спросил: «Что ты хочешь мне сказать?» Ву Юй повернулся и посмотрел в окно, его половина профиля отразилась в стекле. Его голос был мягким и нерешительным: «Я видел похитителей, которых они фотографировали, хотя они не показывали своих лиц…» Бу Чунхуа прервал его: «Ты что-нибудь заметил?»   «Я думаю…»   «Не говори мне, я не хочу этого слышать». Ву Юй внезапно остановился, и на обоих концах телефона наступила тишина. Хаотичный рев и шаги за его спиной внезапно стали громче.   «Что я тебе говорил, Ву Юй?» Спустя долгое время глубокий голос Бу Чунхуа снова раздался, каждое слово вибрировало прямо в его барабанных перепонках. «В конечном итоге тебе придется стать полицейским, который может стоять за себя, действовать решительно, обеспечивать соблюдение закона, стать центром всеобщего внимания и даже стать лидером и опорой других. Когда все упоминают твое имя, они должны знать, какие выдающиеся достижения у тебя есть, и их уважение к тебе должно быть сравнимо со страхом, который испытывают к тебе наркоторговцы. Иначе ты выбрался из ада только для того, чтобы тебя бросили обратно?»   «Я…»   «Они не всегда могут отпустить тебя одного. Дракон знает, что самое острое лезвие на мече, убивающем дракона, должно быть уничтожено первым, поэтому ты должен быть тем, кто держит меч». Ву Юй почувствовал, как его горло сдавило, и он не мог произнести ни слова.   «Включи громкоговоритель». Бу Чунхуа приказал тихим голосом: «Неважно, что ты видел на фотографиях, правильное или неправильное, расскажи всем сейчас, а я послушаю по телефону». Ву Юй крепко прижал руку к алюминиевому подоконнику, его тонкие пальцы побелели на костяшках.   «Включи громкоговоритель», — услышал он тон Бу Чунхуа на другом конце провода, — «Я здесь, с тобой». Ву Юй низко опустил голову, прислонившись к твердому стеклу окна, чувствуя, как что-то жжет его горло.Ровное и сдержанное дыхание Бу Чунхуа доносилось с другого конца телефона. Спустя долгое времяВу Юйнаконец повесил трубку и включил громкоговоритель, глядя в шумную и занятую комнату, его голос был немного хриплым:   «Я думаю, что похититель — гитарист». Сначала ближайший техник, затем Ляо Ган, Ян Чэндун и, наконец, все офицеры подбюро Уцяо в замешательстве посмотрели на У Юя. Ляо Ган не мог не выпалить: «Сяо Ву?» Ян Чэндун спросил: «На основании чего?» Даже несмотря на то, что на него смотрело так много людей, Ву Юй все еще чувствовал себя напряженным, но он лишь слегка отвел взгляд и указал на компьютер перед техническим специалистом: «Изображение 3». По кивку Ян Чэндуна техник немедленно открыл третье оригинальное изображение, которое только что было восстановлено и повышено. На изображении была видна правая половина спины похитителя, а его левая рука, естественно, свисала сбоку без резиновой перчатки.   «Форма левой руки похитителя отличается от руки обычного человека. Кончики указательного, среднего и безымянного пальцев очень плоские, а на кончиках среднего и безымянного пальцев имеются слабые белые следы кожи, которые являются результатом удаления кератинового слоя. В области мозоль среднего пальца на кончиках пальцев имеются водянистые волдыри. Это связано с тем, что когда гитарист скользит и перебирает струны, пальцам трудно избежать трения о струны по горизонтали, особенно при игре мелодии пальцами.Кончики пальцев гитаристов обычно очень плоские, и во время игры в этой области легче образовывать мозоли и волдыри».   «Подожди, подожди», — ум Ян Чэндуна был очень острым, и он сразу же начал его ковырять, — разве игра на гучжэне не вызывает мозолей? А как насчет фортепиано?   «Вы правы, — сказал Ву Юй, — но у гучжэна накладные ногти, чтобы перебирать струны, а настоящие ногти используются только для перещипывания шелковых струн. Возможность использовать шелковые веревки предполагает относительно хорошее экономическое положение, а похищение людей с целью выкупа не будет направлено против обычных семей. То же самое можно сказать и о фортепиано с его шелковыми струнами. Это не то, что обычные люди могут позволить себе практиковать, и когда вы нажимаете на клавиши, мозоли будут ближе к шву ногтя, вызывая трещины, а не волдыри». В комнате гудели дискуссии, и Ян Чэндун неосознанно имитировал игру на пианино, а затем посмотрел на кончики своих пальцев.   «Самое главное: если перевернуть изображение вперед, вы увидите тыльную сторону правой руки похитителя в нижнем углу изображения 6». Ву Юй сделал паузу, и техник тут же перевернул изображение на несколько кадров вперед. «В отличие от полного облысения левой руки, на правой руке осталось от 2 до 3 миллиметров ногтей. Это связано с тем, что использование настоящих гвоздей для перебора басовых струн дает лучший эффект и более сильные обертоны, а подметать струны удобнее в динамичных песнях. Это типичная рука гитариста». Комната была заполнена людьми, растерянно смотрящими друг на друга. Ян Чэндун шагнул вперед и схватил мышь, пролистал несколько фотографий, прежде чем помахать рукой одному из своих подчиненных. «У нас есть стажер, играющий на гитаре?» он спросил.   «Да, Сяо Чжао!»   «Пусть он сфотографирует свои руки и отправит». Подчиненный бросился звонить, и вскоре они получили фотографию от стажера. Ян Чэндун достал свой телефон и сравнил его с экраном компьютера, выражение его лица было потрясенным и онемевшим. В комнате воцарилась тишина, и никто не произнес ни слова. Через некоторое время Ян Чэндун наконец посмотрел на У Юя. "Как ты узнал? Ты тоже играешь на гитаре?»   - «Откуда ты узнал, что парень, который раньше притворялся жокеем, оказался фальшивкой?» Внезапно в его ухе раздался голос Акулы, неясный, как будто он доносился из глубокой воды. Ву Юй стоял посреди комнаты, все взгляды были обращены на него. Он прислонился одной рукой к подоконнику, спиной к свету, не решаясь говорить. «Его указательный и средний пальцы были слишком желтыми», — наконец заговорил он с оттенком смеха в голосе. «Люди, которые нюхают наркотики и сжигают их, склонны впадать в полубессознательное состояние. Со временем фольга может обжечь пальцы желтым цветом. Это одна из причин. Во-вторых, несколько жокеев сильно нервничали во время допроса, но только у него зрачки двигались медленнее обычного.Вероятно, это потому, что он просто нюхал наркотики и его разум еще не пришел в себя. Жокеям, которым разрешен вход в VIP-зал казино, не разрешается прикасаться к наркотикам, поэтому я думаю, что вероятность того, что он подделка, самая высокая. Я получил правильный ответ, просто случайно задав ему вопрос. Ночной ветерок дул на террасу, и Акула повернул голову, чтобы посмотреть на У Ю, на его лице отразилось скрытое удивление. «Такое место действительно может родить кого-то вроде тебя», — сказал он, и в его улыбке медленно появился намек на смысл. «Ваш начальник, должно быть, очень высокого мнения о вас».   «Ты меня переоцениваешь», —Ву Юйстряхнул сигаретный пепел и опустил взгляд, выглядя молодым, нежным и вежливым в свете звезд. Он улыбнулся: «Мы в этом бизнесе полагаемся на наши глаза, чтобы зарабатывать на жизнь. Мне просто нравится думать о людях, когда мне нечего делать». Ву Юй поднял голову, но его взгляд не упал на полицейских вокруг него. Он посмотрел на землю и посмеялся над собой, сказав: «Мне просто нравится думать о людях, когда мне нечего делать». Примечание переводчика: 1 Ли Жунхао и Рэйни Ян — пара, работающая в китайской индустрии развлечений.

«Играть на гитаре?» Тао Чжэнцин выглядел сбитым с толку, затем энергично покачал головой. «Я не знаю, я не знаю никого, кто играет на музыкальных инструментах!» Ян Чэндун и Ляо Ган переглянулись, затем инстинктивно повернулись, чтобы посмотреть на У Юя. Ву Юй обхватил одной рукой свое тело, а другой положил руку на подбородок, глядя на них с озадаченным выражением, которое ясно говорило: «Почему вы смотрите на меня?   «Вы не знаете этого человека?» — спросил техник рядом с ним у Тао Чжэнцина, держа в руках увеличенное изображение профиля похитителя с высоким разрешением. Тао Чжэнцин покачал головой еще сильнее и горько рассмеялся. «Я действительно не знаю. Если бы у вас была фотография его лица, я бы мог подумать об этом, но кто еще мог бы узнать его, если бы он был одет так, кроме его собственных матери и отца?» Семья Тао из пяти человек жила в трехкомнатной однокомнатной квартире в районе со средней ценой более 20 000 юаней за квадратный метр, что было относительно дорого по сравнению с окрестностями из-за близости к престижной начальной школе. По данным расследования, у этой семьи была ипотека, автокредит и не было инвестиционной недвижимости, и, вероятно, они уже исчерпали свои сбережения на образование своих детей.   «Мой внук, мой драгоценный малыш, где ты?»   «Это все твоя вина, что ты плачешь и плачешь! У тебя хватает наглости плакать!» — раздался упрек отца Тао снаружи. «Это все твоя вина, что ты плакала на улице и привела сюда всю полицию. Ладно, его уже нет.Кто не убежит, увидев полицию?» Мать Тао взорвалась: «Теперь ты обвиняешь меня в том, что я вызвала полицию! Кто сказал, что мы должны были сначала вызвать полицию, потому что иначе мы не могли его найти?»   «Кто сказал, что я не хочу тратить деньги? Кто это сказал?»   … Рано утром весь коридор был заполнен спорами, руганью, плачем и криками, а соседи столпились у двери, чтобы обсудить ситуацию.   «Дорогу, дорогу!» Полицейский в полицейском участке нетерпеливо стоял у двери и отгонял толпу: «Не распространяйте слухи в Интернете, пересылка более 500 раз считается клеветой и может привести к юридическим последствиям!»   «Ляо Ляо Ляо Ляо Ляогэ! Ляогэ!» Чжан Сяоли ворвалась в спальню, словно ускользающий золотистый ретривер, держа в руках дрожащий телефон: «Ляогэ, что-то не так! Смотри, смотри, смотри!» Как только Ляо Ган услышал слова «что-то не так», он начал паниковать: «Заткнись! Это не моя проблема, если что-то не так... черт возьми!» Ляо Ган уставился на телефон Чжан Сяоли, и его пульс и артериальное давление подскочили. Он прикрыл грудь и ошеломленно сказал: «У меня проблемы». Ян Чэндун схватил телефон и увидел, что он занимает 28-е место в списке горячих поисковых запросов — #Похититель вымогает 444 444 юаня# — и нажал на видеомаркетинговую платформу:   «Срочные новости из Цзиньхая! Мы представляем вам последние новости в режиме реального времени! Вчера в полдень в районе Уцяо города Цзиньхай пожилая женщина опустилась на колени и заплакала на улице, привлекая внимание прохожих и полицейских.После разговора с журналистами она рассказала, что ее невестка и внук были похищены и что похитители потребовали выкуп в размере 444 444 юаней. В настоящее время репортеры находятся возле дома семьи, пытаясь разгадать тайну этого странного требования выкупа. Здравствуйте, сэр, вы сосед похищенных жертв?   «Я, черт возьми, этого не вынесу!» Ян Чэндун схватил телефон и выбежал за дверь, делая по три шага вниз по лестнице. За дверью мужчина с фотоаппаратом и женщина-«журналистка» в короткой юбке и на высоких каблуках вели интервью в прямом эфире. Сосед-мужчина жестикулировал и бормотал чепуху: «Да, я знаю! Он выиграл в лотерею пять миллионов юаней! Да, это было всего несколько дней назад!..» С громким грохотом Ян Чэндун схватил камеру и разбил ее о землю, крича среди криков журналиста: «Стоит ли топтать других ради собственной выгоды?! Вы презренные люди! Снесите их всех! Всех, кто дает интервью или допрашивается, забирают для подписания соглашения о безопасности и задерживают не менее чем на пятнадцать суток. Я больше не Ян!» Пустая комната сразу же наполнилась ругательствами, борьбой, ругательствами и плачем. Хорошо обученные офицеры из подбюро Уцяо не были похожи на местных полицейских: они сразу же надели наручники на соседей и журналиста и затолкали их в полицейскую машину. У Ю оторвал взгляд от стеклянного окна наверху. «Я уже второй раз слышу, как вице-капитан Ян говорит, что его фамилия не Ян». Ляо Ган горько улыбнулся. «Можно ли винить его в нетерпеливости? Если мы не сможем раскрыть это дело, даже если его все еще можно будет называть вице-капитаном Яном, он, вероятно, останется только вице-капитаном Яном до конца своей жизни!» Ву Юй на мгновение поколебался, прежде чем сказать: «…Я думаю, было бы неплохо, если бы это дело попало в тренды в социальных сетях». Ляо Ган был ошеломлен. "Почему?"   «Потому что в этом деле мы зашли в тупик. Почему похититель не взял деньги и почему он сказал «подожди», когда позвонил? И самое странное, почему он целый день после происшествия не выходил на связь с семьей заложника. Неужели он действительно может просто промолчать и убить заложника? Никто не знал, чего ждет похититель, но ситуация была слишком застойной. Люди не могли не жаждать перемен, будь то проблеск надежды или более глубокий ужас.   «У меня просто такое ощущение, что это может побудить похитителя ответить», — неопределенно сказал Ву Юй без дальнейших объяснений. Он обернулся и прислонился к подоконнику. В голове Ляо Гана царил хаос, и он мог только сухо кивнуть. «Надеюсь, сумма выкупа на самом деле не является уведомлением о смерти…»   «Это не так», — сказал Ву Юй.   "Хм?"   «Это слишком просто и ненужно.Ву Юй посмотрел на пыль, парящую в воздухе, и тихо сказал: «Это должно иметь какое-то особое значение… мы просто еще не поняли этого». Ву Юй был освещен солнцем, и линии его лба, носа и слегка нежных губ были четко очерчены. Возможно, потому, что за последние несколько дней он похудел, его глазницы стали глубокими, а двойные веки стали очень выпуклыми. Когда он стоял неподвижно, его сосредоточенность придала его лицу торжественное выражение, как будто самая настоящая его сторона наконец показалась из-за тяжелых цепей. Ляо Ган почувствовал, что этот человек изменился с того момента, как он впервые встретил его. В душе он чувствовал себя очень странно, но казалось, что так и должно было быть. Чувство было неописуемым, и через некоторое время он не мог не сказать: «Сяо… Сяо Ву».   «Эм?» Ву Юй поднял глаза, и Ляо Ган, поколебавшись, сказал: «После инцидента в прошлый раз… директор Сюй провел для нас встречу».   "Встреча."Ву Юйзадумчиво повторил, а затем спросил: «Что они сказали?»   «Ах, не поймите меня неправильно, людей там было немного, всего несколько опытных людей из уголовных, технических расследований и подразделений по борьбе с наркотиками. Директор Сюй сказал, что причина, по которой они не объявили об этом раньше, заключалась в том, чтобы защитить вас, но после того, как стал известен инцидент с даркнетом… они почувствовали, что было бы нехорошо, если бы все не знали…» Ляо Ган сделал паузу и, наконец, сказал два слова: «… Художник». Эти два слова были подобны механизму, который запечатал сокровище и опасный яд, которого мир не знал, в секретной комнате.У Ю бессмысленно кивнул, ничего не сказал, опустил голову и выкурил две затяжки. Затем он спокойно сказал: «Все в порядке, Ляогэ. Все эти вещи остались в прошлом. Я многого не понимал, и я благодарен всем за беспокойство. В будущем мне придется попросить совета у тебя и Мэн-цзе. Однако самое главное — как можно скорее раскрыть это дело». Говоря это, он небрежно стряхнул сигаретный пепел на подоконник: «Я хочу раскрыть это дело о похищении сейчас, иначе капитана Бу всегда будут подозревать…» Слова эти были одновременно разумными и разумными, одновременно нежными и искренними. В этот момент Ляо Ган действительно почувствовал, что Ву Юй действительно отличается от того, что было раньше. Он стал лучше обращаться с людьми, чем раньше, но такая способность общаться с людьми возникла именно потому, что ему не приходилось постоянно носить этот слой неуклюжей и слабой кожи. «Я знаю, что мы все надеемся, что это дело будет раскрыто как можно скорее», — откровенно сказал Ляо Ган, похлопывая его по плечу. «Не беспокойтесь ни о чем, просто делайте то, что нужно сделать, и смело поступайте так, как хотите. Пока мы сможем раскрыть это дело, в нашем подразделении все будет хорошо… Эй, позвольте мне сказать так: пока вы с Мэн-цзе со мной, вы всегда будете любимцем команды!»   «…» Они посмотрели друг на друга, иВу Юйсмущенно спросил: «Любимец команды?» Ляо Ган объяснил: «О, это значит…»   «Подожди минутку», —Ву Юйвнезапно поднял руку и жестом приказал ему замолчать. "Телефонный звонок." Ляо Ган спросил: «А?» У Ю быстро вышел, и в этот момент звонок стационарного телефона вызвал хаос в гостиной. Ян Чэндун схватил дрожащие плечи Тао Чжэнцина и сказал: «Тебе нужно поговорить с женой и ребенком, постарайся выиграть как можно больше времени, не бойся вести переговоры с похитителем, сохраняй спокойствие! Успокойся!" Тао Чжэнцин заикался: «Я, я, я, я…» Техник громко крикнул: «Готово!»   «Отвечай, быстро!!» Ян Чэндун лично передал телефон Тао Чжэнцину, и в шумной гостиной мгновенно воцарилась тишина, остались только сдавленные рыдания родителей Тао и дрожащий голос Тао Чжэнцина, говоривший: «Привет… привет?» Ян Чэндун сделал мощный жест, и техник быстро приступил к работе с устройствами. Все вокруг затаили дыхание.В тишине в микрофон послышался механический голос, стиснув зубы: «Ты, Тао, полицию вызвал?!» Страх Тао Чжэнцина вырвался наружу, как наводнение, прорвавшее плотину: «Нет, нет, мы не вызывали полицию! Мой сын жив? Пожалуйста, не причиняй ему вреда! Что бы вы ни хотели, сколько бы вам ни потребовалось денег…»   "Подожди меня!" Бип-бип-бип- Воздух, казалось, был высосан, голосу некуда было распространяться, и все плавали в полном вакууме. Спустя долгое время техник растерянно пробормотал: «Он, он отключен?» Прождав драгоценный телефонный звонок целый день и ночь, его отключили менее чем за десять секунд? Тао Чжэнцин, казалось, замер, а родители Тао были полностью парализованы на диване, внезапно разразившись еще более отчаянными и душераздирающими рыданиями: «Мой драгоценный внук…!» Окружающие их люди словно ожили из околосмертной ситуации, и вокруг них постепенно поднимался ропот, дискуссии, тревожный шепот. Ляо Ган и Ян Чэндун посмотрели друг на друга, их лица теперь выражали одно и то же выражение: все кончено. Они оба проработали в полиции тридцать лет и расследовали множество дел о похищениях людей. Они знают, что реакция похитителей может быть только одна – они решили убить заложников. Но почему? Почему бы даже не оставить место для переговоров, зачем дважды упоминать «подожди» по телефону и зачем на этот раз так злиться! Разум У Юя лихорадочно работал.За эти трудные годы его интуиция на опасность обострилась выше, чем у обычных людей, и некоторые причудливые детали теперь вызывали у полиции холодные улыбки из пустоты, но никто вокруг него этого не замечал.   «Вы правда из полиции?!» "Ждать его!" — Ты, черт возьми, хорошо подожди меня! … Что именно? Он задавался вопросом. Что это за тонкая и странная вещь?! У Ю шаг за шагом отступал назад, словно намеренно дистанцируясь от хаотичного и отчаянного мира вокруг, глядя на все издалека.   «Это мой единственный внук. Семья Тао не замужем уже три поколения! Где ты, мое драгоценное сердце…»   «Все это произошло из-за того, что мой отец выиграл в лотерею. Пока моя семья вернется, я сделаю все, даже если это будет означать банкротство!» «Нет, времени не хватает, чтобы что-то отследить. В лучшем случае мы можем немного обработать шумоподавление голоса похитителя…   «Я знал, что нам не следовало вызывать полицию! Посмотрите, что сейчас произошло! За что мы платим вам полиции? Это из-за вашего вмешательства умер мой внук! Он бы уже вернулся, если бы ты не вмешался!»   … Рев старика, крик старухи, сухое повествование Тао Чжэнцина, зажатое между шагами и гневными криками криминальной полиции, словно шум, накатывающий поток, внезапно поглотили проблеск света, который только что вспыхнул в сознании У Юя. В этот момент он внезапно почувствовал, что телефон в его кармане завибрировал, и оказалось, что звонил Ван Цзюлин:   «Эй, Сяо Ву, где Ляо Ган? Почему он не отвечает на телефонные звонки?» Ляо Ган находился посреди толпы и разговаривал с Тао Чжэнцином, в то время как его блокировали несколько подчиненных, которые докладывали и просили инструкций, и время от времени оборачивались, чтобы попытаться успокоить неистового Ян Чэндуна… Он не слышал своего телефона. даже когда он звонил, ему повезет, если его уши не оглохнут от шума. Ву Юй кратко описал только что произошедшую ситуацию и спросил: «Что случилось с Ляо Гэ?»   «Бу Чунхуа сказал, что хочет расследовать социальные связи Пэн Вана. Ты знаешь, что это правильно? Записи звонков и чатов от телефонной компании и компании-разработчика программного обеспечения готовы. Я собирался отправить их Ляо Гану, чтобы он показал их Бу Чунхуа.Человек по фамилии Бу уже едет к вам домой, у вас есть время?»   «Почему бы тебе просто не отправить его прямо капитану Бу?»   — Эй, ты дурак? Ван Цзюлин сказал: «Кто осмелится отправить материалы дела Ван Чанвэня непосредственно Бу Чунхуа, ожидая, пока инспекционная группа обнаружит, что я в беде? Вы понимаете принцип избегания?» Только тогдаВу Юйотреагировал, повернув голову, чтобы посмотреть на хриплого Ляо Гана, и внезапно увидел высокую фигуру, мелькающую за открытой дверью семьи Тао. Знакомые глаза пронзили хаотичную толпу, и они впервые встретились взглядами. У Ю поднес телефон к уху, его губы скривились.   «Вы можете отправить его мне. Капитан Бу здесь, и я могу показать ему это». Бу Чунхуа пришел прямо из дома, одетый в темно-синюю рубашку и темно-синие брюки, которые подчеркивали его сильное и красивое телосложение. Пока он шел, даже прохожие не могли не посмотреть на него.   «Ты снова куришь, ты что, не ешь?» Ву Юй прикусил окурок зубами и огляделся вокруг, прежде чем наклониться вперед и прошептать: «Я жду тебя, не так ли?» Они оба встретились взглядами, и в этот момент Бу Чунхуа уловил тонкий намек от У Юя – он хотел поцеловать его. Однако кругом были люди, а коридор всегда был занят, так что спрятаться было негде даже на полсекунды. Итак,Ву Юйпросто дразнил его. Адамово яблоко Бу Чунхуа подпрыгнуло вверх и вниз, и он заставил себя отвести взгляд, передавая сумку У Юю. «Вот, это для тебя.Возьми это!" Бу Чунхуа был человеком, который, каким бы срочным ни было дело, как бы все ни волновались, всегда имел возможность убедиться, что Ву Юй хорошо питается. Эта способность была похожа на способность родителей Цай Линя, которые могли готовить что угодно: от морского ушка на пару с акульим плавником и рыбной пастью в бульоне до жареных овощей с фрикадельками из львиной головы. Хотя Бу Чунхуа быстро учился, он еще не овладел этим навыком, поэтому ему пришлось заказывать в пятизвездочном отеле, а коробка с пельменями с креветками и шариками из свежей рыбы все еще была горячей на ощупь. Ву Юй держал сигарету в одной руке, а другой открыл сжатый файл из недавно отправленного электронного письма технической команды. Не дожидаясь, пока другие полицейские прибегут и помогут ему поднять полицейский кордон, он поклонился и выскользнул сам, передав свой телефон Бу Чунхуа. "Вот." Бу Чунхуа взял его, взглянув на У Юя. "Что это такое?"   «Только что люди Ян Чэндуна собирались подойти и поднять для вас оцепление. Ты это видел?" КогдаВу Юйбыл с Бу Чунхуа, большая часть его внимания была сосредоточена на нем. Он улыбнулся, когда услышал слова: «Для меня?»   «Это для тебя или для меня?»   - Конечно, нет. Подбюро Уцяо и Подбюро Южного города — враги. Было бы достаточно хорошо, если бы его люди не поставили подножку Бу Чунхуа полицейским кордоном перед Ян Чэндуном. — Со временем ты к этому привыкнешь. Бу Чунхуа просмотрел записи разговоров на своем телефоне, не поднимая головы. «Я всегда говорил, что однажды ты возьмешь в руки этот клинок и все будут уважать тебя». Его тон был ровным, но многозначительным, с некоторыми очень сильными и невыраженными эмоциями. По какой-то причине Ву Юй чувствовал себя немного странно, но не мог это описать. Через некоторое время он просто покачал головой и сказал с улыбкой: «О чем ты говоришь?» Бу Чунхуа попросил Ляо Гана проверить социальные связи Пэн Ван, чтобы узнать, не навещал ли ее кто-нибудь из родственников Ван Чанвэня. В противном случае вместе с сыном необъяснимым образом был похищен живой человек, и кто знает, имеет ли это какое-либо отношение к ее отцу. Хотя эта возможность стала очень маленькой с развитием дела, размер сжатого файла все еще значителен. В него были включены все сообщения, чаты, загрузки и просмотренные записи Пэн Ваня за последние шесть месяцев, включая даже тривиальные детали. Это определенно вина младшего техника. Если бы капитан Бу получил этот файл без какого-либо описания, технической команде наверняка был бы объявлен выговор. Они стояли в коридоре и смотрели на сжатый файл. Ву Юй был очень дотошен и быстр при взгляде на вещи — уникальный навык, который он отточил за время своей секретной карьеры. Бу Чунхуа мог пройти через это один раз, и он мог пройти через это дважды. В конце концов они пришли к выводу: у Пэн Вана было не так много личных увлечений. Форум, который она посещала чаще всего, был форумом матери и ребенка, с большой историей посещений и небольшим количеством сообщений.Единственный главный пост был посвящен выставлению напоказ ее сына: «Родился здоровый мальчик весом шесть фунтов девять унций, приносящий счастье». Ответы ниже были в основном такими: «Надеюсь родить здорового мальчика в животе» и «Надеюсь родить мальчика, а не девочку». Больше всего в последнее время ее беспокоили отношения со свекровью. Она поставила лайк и сохранила множество постов о том, как бороться со свекровью, ссорящейся из-за сына, и как смело противостоять трудным свекровям. Она также использовала Маленькую Красную Книжку. Судя по ее списку коллекций, ей очень нужен кошелек Chanel стоимостью 7500 юаней. Она боялась купить поддельный товар, если нашла покупателя, но также боялась быть замеченной, если покупала качественные подделки. Она подумала, что не стоит идти к прилавку только ради кошелька. Ву Юй потрогал дешевый бумажник стоимостью 20 юаней в кармане с сигаретой в руке и подумал, что оно действительно того не стоит. Что вы могли бы сделать с 7500 юанями? Хотя она и не любила свою свекровь, отношения Пэн Ван с Тао Чжэнцин все еще были относительно стабильными. Каждый день в рабочее время у них двоих были короткие телефонные звонки и чаты в WeChat. Содержание в основном было обыденными бытовыми вопросами. Ву Юй прочитал запись полугодичной давности. Почти все они были такими: «Дорогой, когда ты вернешься после того, как отвезешь ребенка на прививку?» «4:30». "Хорошо." «Дорогая, ты сможешь приготовить это сегодня вечером?» «Проростки фасоли трудно купить = =» «Мой дядя должен подарить красный конверт на второй брак?» «Сколько Ханхан дал в прошлый раз, мы дадим столько же.«Ладно, мы такие бедные в последнее время». — Ну, что мы можем сделать? …   «В разговоре между парой нет проблем», — прошептал Бу Чунхуа. У Ю молча кивнул. Действительно, так было – полгода назад, четыре месяца назад, два месяца назад, полмесяца назад, за день до похищения… Время от времени между супругами возникали споры по поводу отношения свекрови. Тао Чжэнцин, как и большинство мужчин в этом мире, решил пойти на компромисс. В остальном разговор был как обычно: «Дорогая, мы сегодня рано уходим с работы. "Замечательно. Можешь забрать ребенка по дороге?» "Конечно." «Лао Тао, не забудь принести ребенку сухое молоко, когда вернешься сегодня вечером». "Хорошо." «Выберите дату, когда сухое молоко будет свежим…» Нельзя сказать, что это было очень сладко, но, по крайней мере, было близко. По сравнению со многими молодыми парами, у которых в наши дни были быстрые браки и разводы, это было уже неплохо. У Ю небрежно потушил окурок о пыльных перилах лестницы, скопившийся за многие годы, и устало вздохнул: «Пошли. Я ничего не вижу». Бу Чунхуа тоже не увидел ничего необычного. Он только что вернул телефон У Юю, когда внезапно остановился.   "В чем дело?"   «…» У Ю стоял тупо, чувствуя, что с каждым ударом сердца что-то странное поражало его сердце. За свою многолетнюю работу под прикрытием он видел много информации, часть из которой была правдивой, часть ложной, а часть представляла собой смесь правды и лжи. Наркоторговцы также знали, как защититься от того, чтобы полиция ввела в свои банды собственных агентов под прикрытием. Таким образом, чтобы запутать их глаза и уши, они могли придумать разные способы связи со своими клиентами при заключении сделки, при этом правда скрывалась лишь в мельчайших деталях.   «Что-то все еще не так», — подумал он. Казалось, между ними было что-то не так. Ву Юй дал знак Бу Чунхуа подождать, затем снова открыл историю чата и внимательно прочитал от первого сообщения шестимесячной давности до последнего сообщения двухдневной давности: «Яйца внизу не очень свежие, скажи маме, чтобы они не готовили их на пару». ребенок есть». Через четыре часа после отправки этого сообщения Пэн Ван и ее трехлетний сын были похищены, их местонахождение до сих пор неизвестно. У Ю закрыл телефон и сказал: «Теперь я знаю».   "Что ты знаешь?" Даже Бу Чунхуа был удивлен.   «Я знаю, где эта пара ошиблась».   «Я встретил свою жену на свидании вслепую шесть лет назад, и мы женаты уже четыре года. Мы не любим друг друга до смерти, но, по крайней мере, мы хорошо ладим и никогда не ссорились», — сказал Тао Чжэнцин, стоя с красными глазами в спальне пары, указывая на мебель и фотографии, знакомя их с семьей. полиция. «Моя жена — очень добродетельная женщина, которая заботится о семье и воспитывает нашего ребенка.У нее очень хороший и нежный характер. Я действительно не могу себе представить, кем могут быть наши враги…» Ян Чэндун попытался его успокоить и сказал: «Не волнуйся слишком сильно. Полиция сделает все возможное».   «Меня не волнует, сколько на это потребуется денег, даже если нам придется продать все, что у нас есть. Пока моя жена и ребенок вернутся и мы сможем преодолеть этот кризис, наша семья все еще может быть целой. Мы действительно все продадим, если придется…» Тук-тук. Все посмотрели на звук и увидели У Юя, стоящего у двери спальни с вежливым выражением лица: «Извините, мистер Тао, не могли бы вы показать мне свой телефон?»   "Мой телефон?" Тао Чжэнцин удивился и заколебался: «Поможет ли мой телефон спасти жену и ребенка?» Ву Юй сказал: «Может быть и нет, но попробовать стоит». Тао Чжэнцин вытер слезы и без колебаний протянул ему разблокированный телефон: «Ну, взгляни. Я всего лишь мелкий сотрудник, мне не нужно ничего ни от кого скрывать». Ян Чэндун нахмурился и вытянул шею, гадая, каков был план У Юя. Однако в мгновение ока – на самом деле это было всего лишь мгновение – Ву Юй открыл домашнюю страницу WeChat Moment Тао Чжэнцина и быстро нашел то, что искал. Он бросил трубку Тао Чжэнцину и спокойно посмотрел на красноглазого мужчину:   — Ваша жена знает о вашем романе? В одно мгновение Тао Чжэнцин был ошеломлен, и Ян Чэндун тоже был ошеломлен.   — О какой ерунде ты говоришь? Тао Чжэнцин отреагировал, все его тело тряслось от гнева, но он не мог говорить.Он протянул руку и сунул телефон прямо У Ю: «У меня, черт возьми, роман? Это было во сне?»

Ян Чэндун: «Г-н. Тао, успокойся! Давай поговорим об этом! Подожди, Бу Чунхуа?! Какого черта ты здесь делаешь?" Бу Чунхуа сохранял спокойствие: «Доставляю еду». Ян Чэндун: «Какая чертова доставка еды? Кто тебя сюда пустил?! Подождите, мистер Тао, успокойтесь и давайте поговорим об этом!» С огромным усилием Ян Чэндуну наконец удалось оттащить Тао Чжэнцина. Тао был так зол, что почти бросился ударить У Юя: «Все вы, полицейские, пришли сюда, чтобы раскрыть дело, какая чушь! Если бы не ты, моя жена и ребенок давно бы вернулись! Кому ты рассказываешь! Что я сделал не так? Если ты не сможешь, то я никогда не закончу с тобой!» Полиция снаружи услышала шум и приходила одна за другой. Они уставились на Тао Чжэнцина и У Ю, которые стояли лицом друг к другу посреди комнаты.   «Мы извлекли записи ваших чатов в WeChat за последние шесть месяцев», — спокойно сказала Ву Юй, даже без дрожи в голосе. «У тебя начался роман около четырех месяцев назад». Тао Чжэнцину было одновременно стыдно и сердито, вены на его шее вздулись. "Ты…"   «Ваши беседы с женой занимают более ста страниц, и само содержание не является проблемой, но четыре месяца назад ваши речевые привычки внезапно изменились. Наиболее очевидные изменения двоякие: во-первых, вы перешли от ответа «хорошо» или «хорошо» каждый раз к ответу «тогда хорошо», «тогда хорошо» или «хорошо», и количество используемых вами вопросительных знаков увеличилось. перешел от никогда или иногда к использованию двух или даже трех каждый раз, когда возникает вопрос.Во-вторых, вы, почти никогда не использовавшие мемы, внезапно использовали смайлик спокойной ночи четыре месяца назад, а затем частота использования мемов резко возросла. В тройку наиболее часто используемых слов вошли «поцелуй», «я здесь» и «скучаю по тебе», все они анимированы. Однако ваша жена никогда не говорит «ладно, тогда» и редко присылает вам мемы, а когда она это делает, то обычно чаще всего использует статичные сериалы о маленьких девочках». Ву Юй открыл сжатый файл, и в следующую секунду Ян Чэндун бросился вперед и схватил телефон. Несколько членов Подбюро Уцяо столпились вокруг, листая записи чата, которые были ясны шесть месяцев назад: «Лао Тао, не забудь заправить бак, когда будешь возвращать машину!» — Ладно, не волнуйся, жена. «Не позволяй ребенку пить сок манго, у него аллергия~» «Хорошо». «Скажи и своей маме~» «Нет проблем».   «Блин, это действительно так», — глубоко вздохнул техник и смахнул записи чата на трехмесячную давность: «Я приехал в ресторан с ребенком, ты машину припарковал?» "Где ты? Твоя мама уже начала заказывать еду. — Ты все еще хочешь закуску? «? Лао Тао, где ты?» "Я здесь." «Дорогой, могу ли я прийти домой сегодня в 12 часов на деловой ужин?» «Ты снова будешь пить? Раздраженный.jpg». «Я ничего не могу сделать, Kiss.jpg».   «Ладно, тогда поцелуй смайлик, я здесь, смайлик, хорошо, тогда смайлик». Ян Чэндун нахмурился, быстро пролистал записи чата, заполнившие весь экран, и подозрительно оглянулся на Тао Чжэнцина: «Кто прислал вам эти анимированные смайлы, господин?»Тао?   — Что, тебя это должно волновать? Тао Чжэнцин, похоже, только сегодня понял это по своему выражению: «Как свободный гражданин, не могу ли я загрузить и использовать смайлы, которые вижу в Интернете?» У Ю сказал: «Да, но когда мужчина средних лет внезапно меняет свои привычки поведения, это почти на сто процентов зависит от внешних факторов. Ваши привычки в чате — самый яркий тому пример. Например, вы только что сказали «черт возьми», когда говорили об измене, а затем вице-капитан Ян сказал «черт возьми», когда пришла еда. Но с тех пор, как я знаю вице-капитана Яна, я никогда не слышал, чтобы он произносил эти слова. Это один из прямых примеров того, как внешние воздействия могут изменить речевые привычки».   «????» Ян Чэндун озадаченно указал на себя: «Я уже мужчина средних лет?» Тао Чжэнцин громко выругался: «Чепуха! У вас нет доказательств…»   «Доказательств нет, потому что вы удалили записи чата об изменах, но забыли, что даже если вы скроете «Моменты» другого человека, вы не сможете скрыть уведомления о лайках и ответах. Открыв список уведомлений, вы увидите, что не забыли поставить ей лайк и пожелать ей спокойной ночи вчера вечером». Ву Юй на расстоянии постучал по телефону в руке и прямо и безжалостно сказал: «Кто такая «Упрямая Китти»?» Этот идентификатор был похож на кнопку паузы, и рев Тао Чжэнцина внезапно прекратился.   «С тех пор, как вы добавили ее в WeChat четыре месяца назад, на «Моментах» друг друга было получено более сотни лайков и комментариев. При таком частом и тесном контакте, почему между вами нет ни одной записи чата?» Родители Тао ворвались в комнату, услышав шум, и стали свидетелями этой сцены, ошеломив их. Выражение лица Тао было неописуемым, со смесью гнева, смущения, вины и страха. «У нас только рабочие отношения, и мы не говорили о том, чего не следует. Я просто не хочу, чтобы моя жена слишком много думала, — слабо сказал он.   «Мы полиция, мистер Тао. Удаление записей чата на телефоне не поможет. Должны ли мы заставить Tencent предоставить данные в официальном письме?»Ву Юйответил. Горящие глаза окружающей толпы были подобны бесчисленным ножам, оставляя лицо Тао полностью открытым. Спустя долгое время Тао, наконец, слабо возразил: «На самом деле ничего нет. Мы просто поговорили после работы и не сделали ничего, чего не следовало бы делать…»   — О чем ты еще говоришь? — сказал отец Тао, и его лицо стало фиолетовым, как будто он был пьян. Он указал на нос У Юя рукой: «Что ты делаешь, вмешиваешься в дела других людей? Даже если мой сын разговаривает с некоторыми женщинами, что в этом такого? Вы даже внука моего найти не можете, а вы назойливые люди, которые вмешиваются в пустяковые дела. Вы тратите деньги налогоплательщиков!» Бу Чунхуа схватил У Юя за плечо и оттолкнул его назад. Он схватил Тао за пальцы и толкнул его на землю: «Чжан Сяоли.»   «Ах!» Отец Тао не мог вырваться из железной хватки. Однако Бу Чунхуа, похоже, не применил никакой силы, и его отношение было даже вежливым: «Г-н. Здоровье Тао плохое. У него высокое кровяное давление, и ему нужно обратиться в отделение неотложной помощи».   "Да!" Чжан Сяоли, лучший борец полицейской академии, тяжело дыша, с силой помог отцу Тао выбраться. Отец Тао даже не смог устоять: «Ты, ты, отпусти меня! Что ты делаешь? Хочу подать петицию, хочу пожаловаться!!!» Издалека послышался успокаивающий голос Чжан Сяоли: «Хорошо, хорошо, не расстраивайся. Запомни номер моего значка. Я всего лишь временный работник на их станции…» По мере того, как шум постепенно стихал, атмосфера всей сцены становилась напряженной и зашла в тупик. Тао Чжэнцин, словно схватившись за спасительную соломинку, тщетно держал телефон и сел на край кровати, бормоча: «Мы не делали ничего аморального, мы просто разговаривали, ничего существенного не произошло…» Ляо Ган посмотрел на свое крайне уродливое лицо и внезапно нахмурился, выпалив: «Ты так сильно защищаешь ее, потому что она замужняя женщина?» В одно мгновение все увидели, как Тао Чжэнцин дрожал! Это была правда! Ян Чэндун не мог не воскликнуть: «Какого черта!» и шагнул вперед, чтобы схватить телефон Тао Чжэнцина и бросить его прямо в техника: «Пароль должен быть 1980.Иди, проверь идентификационный номер его возлюбленной, чем занимается ее семья, и приведи его любовницу и ее мужа в Бюро, чтобы они помогли расследованию!»   "Да сэр!"   «Нет, не надо!» Когда Тао Чжэнцин услышал, что они собираются найти всю семью любовника, он наконец сломал свою последнюю психологическую защиту и почти сполз на землю: «Не говори ее мужу! Я скажу это! Она моя коллега, приехала всего четыре месяца назад, мы были в отеле всего несколько раз! Я просто играл с ней, пожалуйста, никому не говори! Государственное учреждение нас обоих уволит, прошу вас!!!» Наконец он признал это. Как будто натянутая до предела струна вдруг ослабла в пустоте, и лица всех наполнились эмоциями и обсуждением. Ян Чэндун глубоко вздохнул и понял, что на самом деле он покрылся тонким потом на спине, повернув голову и прошептав своим людям: «Быстро проверьте социальные отношения своего возлюбленного, есть ли какие-либо серьезные эмоциональные или финансовые претензии, поскольку а также семейное происхождение и семейное положение.   "Понял!" Мужчины ответили. Тао Чжэнцин рухнула на землю, все еще горько умоляя: «Она не имеет к этому никакого отношения, пожалуйста, не сообщайте ее мужу, мы не хотели развода, я просто хочу, чтобы моя жена и ребенок поскорее вернулись…» «Имеет ли это какое-то отношение к ней или нет, решать не вам и не мне, это зависит от результатов расследования», — холодно прервал его Бу Чунхуа, — «Но вам лучше молиться Богу, чтобы это дело не дошло до конца». участвует в деле о похищении, в противном случае ваше отрицание только сейчас будет расценено как сокрытие важной информации по делу. Если что-нибудь произойдет, мы можем заподозрить, что вы причастны к этому делу, поэтому вам лучше сейчас ничего не говорить». Тао Чжэнцин мгновенно замолчал, его лицо посерело. В этот момент напряжение в комнате наконец рассеялось.Ву Юйпотер лоб суставом указательного пальца и опустил голову, чтобы достать сигарету, когда внезапно почувствовал тяжелый удар по плечу.   «Ты молодец, маленький полицейский», — сказал со вздохом Ян Чэндун. Он спросил тихим голосом: «Твоя девушка научила тебя этому?» Ву Юй держал сигарету и почти сразу почувствовал позади себя острый взгляд Бу Чунхуа. Он спокойно ответил: «У меня нет девушки».   "Нет подруги? Ничего страшного, ты еще молод. Вы найдете его в будущем! Но, кстати, ты действительно потрясающий. Ваша будущая девушка должна быть осторожной. Если она изменяет, вы ее обязательно поймаете. Потрясающий!" Шлепок! Держа руку, которую Ян Чэндун положил на плечо У Юя, Бу Чунхуа повернул голову и посмотрел на него. «Эй, ты, Бу…» Бу Чунхуа, не колеблясь, отбросил руку Ян Чэндуна.Его красивое лицо застыло слоем инея, и он легко сказал сквозь зубы: «Не волнуйся, даже если ты изменишь, его девушка не изменит!» Затем он схватил У Ю, который курил и прятался, как перепел, в стороне, и ушел. Ян Чэндун: «……???» Ян Чэндун был совершенно ошеломлен пришедшими на него растерянностью и обидами. Он стоял с вытянутыми руками: «У меня даже девушки нет, как я могу изменять?!»   «Капитан Бу! Сяо Ву!» Ляо Ган поспешил обратно с телефоном Тао Чжэнцина с необычным выражением лица: «Я кое-что нашел!» Ян Чэндун сразу все забыл. «Вы так быстро получили данные?»   «Какое возвращение? Никакого извлечения не требуется». Ляо Ган открыл WeChat и связался с «Упрямым Китти». Аватаркой была размытая наклейка. Прокручивая моменты до шестимесячной давности, мы увидели несколько коротких видеороликов со словами «Приходи поддержать моего дорогого мужа ~» и несколькими смайликами с бросанием конфетти. Нажав на одно из видео, оказалось, что это «выступление группы!» Бу Чунхуа, У Ю, Ляо Ган и Ян Чэндун посмотрели друг на друга и обнаружили самый критический момент в деле о похищении: «Ее муж — гитарист!»

Чжан Сяоли: «……»   «Дин Шэн, 21 год, имеет среднее образование, является участником андеграундной рок-группы. Группа малоизвестна и испытывает финансовые трудности, которые, возможно, подтолкнули его к совершению преступлений. Его жену зовут Чжан Фэй, 28 лет, она недавно начала работать в компании Тао Чжэнцина. Ее номер телефона и учетная запись WeChat совпадают с номером телефона по имени «Упрямая Китти», любовницей Тао. Во время сильного ливня, под темнеющим вечерним небом, шесть или семь полицейских в неприметном фургоне под жилым домом сняли предохранители своего оружия под звуки заряжаемых пуль. Ляо Ган осмотрел окрестности и наугад выбрал нескольких офицеров, прошептав: «Позже мы с Сяо Ву ворвемся вперед, Ян возглавит команду, чтобы заблокировать гостиную, а двое других останутся на верхнем этаже, чтобы предотвратить этому сукиному сыну от побега. Чжан Сяоли!»   "Да сэр!"   «Надень свой черепаховый панцирь!» Чжан Сяоли изо всех сил пытался надеть единственный бронежилет в машине и почувствовал себя очень обиженным: «Почему все остальные не носят бронежилет, а я должен?»   «Потому что никто еще никогда не совершал ничего столь безрассудного, как вы, убегая еще до того, как операция началась. Разве ты не помнишь, когда мы в последний раз осадили наркопритон? Десятки сотрудников специальной полиции наблюдали, как капитан Бу преследовал вас до трех лестничных пролетов, прежде чем потащить обратно вниз.Если наденешь жилет, в следующий раз ты будешь бежать медленнее!» Чжан Сяоли: «…» За машиной лил сильный дождь, а дверь в управление уже открыли. Группа полицейских выскочила из машины под дождем и вошла в коридор во главе с Ляо Ганом и поднялась на шестой этаж. Когда он собирался достичь целевой двери 602, кто-то схватил его сзади и сердито прошептал: «Что ты делаешь, Ян Чэндун?!» Ян Чэндун ответил: «Иди назад, я войду первым. Ты приведешь остальных заблокировать гостиную!» Ляо Ган проворчал: «Ты слишком стар для этого…»   «Хватит говорить, я еще силен», — сказал Ян Чэндун, похлопывая У Юя по спине и инструктируя его, не оглядываясь: «Стучи в дверь, я ворвусь, как только она откроется, а ты следуй за мной». . Будьте осторожны, я не смогу защитить вас, если у подозреваемого действительно есть оружие!» Ву Юй молчал, а выражение лица Ляо Гана было очень тонким. Только невинный Чжан Сяоли смотрел с открытым ртом, его глаза ясно говорили: «Твое лицо такое большое!» Через некоторое время в наушнике раздался спокойный голос Бу Чунхуа: «Отпусти Яна первым. Вы будете нести за это ответственность, даже если Ву Юй потеряет волос.» Ян Чэндун засучил рукава и сказал: «Что, вы, ребята, смотрите на меня свысока?!» Кланг-клац-клац!   "Управление недвижимостью!" Ву Юй тихим голосом сказал Кошачьему глазу: «Водопроводная труба наверху лопнула, и нам нужно поставить заглушку в вашем доме!» За дверью послышались хаотичные шаги, а затем раздался женский голос: «Что происходит? Что случилось?"   "Управление недвижимостью! Открой дверь! Вода скоро войдет в ваш дом!» Чжан Сяоли тихо спросил: «Когда я впервые вошел в школу, учитель привел пример того, как я притворялся управляющим недвижимостью. Почему люди до сих пор притворяются управляющими недвижимостью?» Ляо Ган ответил тихим голосом: «Притворяться управляющим имуществом — это традиция в полицейском мире, и ключ к успеху в том, кто притворяется. Попробуй позволить капитану Бу постучать в дверь? Чжан Сяоли понимающе кивнула головой. Послышались тяжелые шаги, и после некоторого колебания за дверью, вероятно, оценивая У Юя, противоугонная дверь наконец-то приоткрылась. Молодая женщина с растрепанными волосами подозрительно высунула голову. Это был тот самый Чжан Фэй с фотографии: «Почему у нас каждые три дня возникают проблемы? Твой водопровод… Ах! Крик женщины внезапно прервался, Ву Юй прикрыл ей рот и вытащил ее за дверь, в мгновение ока передав Ян Чэндуну. В то же время он ногой открыл дверь и сказал: «Не двигайся!» В гостиной стоял полуголый мужчина: «Ты что…» С несколькими ударами Ву Юй взял пистолет в одну руку и бросился на мужчину, вывернул ему руку и швырнул его на пол, крича: «Полиция!   «Никого в ванной!»   «Никого в шкафу!» Ляо Ган поднял простыни, чтобы заглянуть под кровать, и сказал: «В спальне никого!» Ян Чэндун моргнул, и бой закончился. Он толкнул борющуюся женщину на землю и выглядел растерянным.«Сяо У? У Ю?» Ляо Ган выскочил из спальни, словно порыв ветра, и спросил: «Ты потерял хоть один волос, У?» Чжан Сяоли помогВу Юйудержать полуголого мужчину на полу и внимательно осмотрел его в течение нескольких секунд, сказав: «Ни один волос не потерялся!»   «Вице-капитан Ян потрясающий!» Ян Чэндун очень рассердился и сказал: «Вы, ребята, действительно раздражаете!»   «Уууууу! Ууууу!! Ууууу! …» Белая плоть мужчины задрожала от стыда и гнева, а его лицо покраснело. Ляо Ган встал и пнул его. «Люди искали тебя тысячи раз», — холодно сказал он. «Дин Шэн, верно? Где Пэн Вань?»   «Уууууууууу!» Веки Ляо Гана дернулись, и возникло дурное предчувствие. В этот момент Ву Юй схватил мужчину за левую руку, быстро взглянул и сказал: «Мы взяли не того человека».   «Что?!» Ву Юй встал и сказал: «Он не гитарист».   　　 ·   «Госпожа Чжан, вы восхитительны», — Ян Чэндун стоял, уперев руки в бока, полчаса спустя, глядя на растрепанную женщину на диване, его брови почти взлетели со лба.«Тао Чжэнцин и тот обнаженный мужчина, могу я спросить, сколько у вас сюрпризов, о которых ваш муж не знает?» Обнаженный мужчина съежился в углу, дрожа, в то время как Чжан Фэй была намного смелее, завернувшись в сине-белый пижамный костюм и сказав: «Какое тебе дело? У нас с мужем открытый брак! Открытый брак! Каждый играет в свою игру, понимаешь, молчи, если не понимаешь!» Ляо Ган быстро вытащил Ян Чэндуна, который собирался загореться, и предоставил слово Чжан Сяоли. В трехкомнатной квартире толпились офицеры из разных ведомств. Ляо Ган достал из спальни фотографию пары и постучал по рамке пальцем. "Это он." На фотографии Дин Шэн был молод, с маленькими глазами, широким носом и от природы злобным взглядом. Его рост и телосложение были очень похожи на похитителя на видео наблюдения. «По признанию Чжан Фэй, группа ее мужа в пятницу уехала на выступление за город, но, скорее всего, это ложь. Басист и солист группы не ушли, не удалось связаться только с барабанщиком Дэн Ле. Семья барабанщика также рассказала, что он ушел из дома в пятницу утром, чтобы встретиться с кем-то из города». Ян Чэндун нетерпеливо вздохнул: «Та же ложь». Вице-капитан Ляо! Вице-капитан Ян!» Техник вышел из кабинета и сказал: «Машины Дин Шэна и Дэн Ле оба дома и не двигались. Мы только что подтвердили, что большая машина, на которой проходило выступление группы, тоже не сдвинулась с места. В истории компьютерного поиска Дин Шэна есть записи «поддельное удостоверение личности» и «местный прокат автомобилей в Цзиньхае»! Неудивительно, что они использовали поддельные документы, чтобы арендовать автомобиль у неофициальной компании по прокату для похищения. Использовать собственные автомобили было бы слишком рискованно и равнозначно сдаче с повинной.   «Они, должно быть, использовали поддельные удостоверения личности, чтобы арендовать автомобиль у неофициальной компании по прокату автомобилей», — Ляо Ган потер виски и позвал своего подчиненного, — «Сфотографируйте Дин Шэна и Дэн Ле и отправьте следственную группу срочно обыскать все Таксомоторные компании в городе, чтобы посмотреть, смогут ли они быстро найти тип и номерной знак автомобиля, которым пользовались похитители!»   "Да!" Офицер ушел, а Ян Чэндун и Ляо Ган обменялись мрачными взглядами. Похищение произошло в пятницу, полиция была уведомлена в субботу, а личности похитителей были установлены в воскресенье. Прошло 48 часов.Живы ли Пэн Вань и ее трехлетний сын? Сколько времени потребуется, чтобы найти похитителей в этом огромном городе с миллионами жителей, с сотнями тысяч машин на шоссе?   «Что сделал мой муж? Зачем вы вломились в мой дом? У вас есть ордер? У вас есть ордер? Вы нарушаете мои гражданские права!» Чжан Фэй продолжала кричать. Ян Чэндун махнул рукой и попросил кого-то отвести ее в спальню, чтобы присматривать за ней, и он огляделся вокруг, чувствуя раздражение, на хаотичную сцену.   «Родители, родственники, одноклассники и друзья Дин Шэна — все здесь…» «Строго заблокируйте новости! Никому не разрешено выдавать ордер на обыск, мы что, призываем похитителей отправить заложников на дорогу?! Мы не должны позволить Дин Шэну узнать, что мы его нашли!»… Кто-то бежит, кто-то кричит, и истеричные крики и вопли Чжан Фэя смутно слышны из закрытой двери спальни, словно капля воды, падающая в кипящий горшок с супом, неспособная вызвать рябь. Внезапно взгляд Ян Чэндуна остановился. У окна спиной к толпе стояла высокая фигура, одетая в белую рубашку и черные брюки, одна рука держала сигарету на подоконнике, а другая была в кармане. Залитое дождем окно слабо отражало его профиль, это был Ву Юй. Глаза Ян Чэндуна дрогнули, он повернул голову и посмотрел на Ляо Гана, который был занят криками техникам, никто его не заметил, поэтому он прочистил горло и небрежно подошел.«Молодой офицер, о чем вы думаете?»   «Я думаю об этом похитителе», —Ву Юйпосмотрел на него краем глаза.   — Что случилось с этим похитителем?   «Ничего особенного», — Ву Юй сделал паузу, прежде чем сказать: «Я просто чувствую, что это дело было решено слишком легко, что-то не так». Когда Ву Юй поздно ложится спать, его глазницы западают, а двойные веки становятся необычайно глубокими. Его брови и ресницы гуще, чем обычно, что придает ему очень сильный профиль. Из-за отсутствия мягкости в чертах его лица они выглядят суровыми и жесткими, и у людей может легко создаться впечатление, что он свирепый и сильный. Однако, когда Ян Чэндун встретил его впервые, у него не сложилось такого впечатления, потому что присутствовал Бу Чунхуа. Он заметил, что пока Бу Чунхуа был там, присутствие У Юя естественным образом исчезало. Он прятался, как тень, за сияющей элитой, сдержанный, молчаливый и незаметный. Только когда Бу Чунхуа отсутствовал, ему самому приходилось смотреть в лицо внешнему миру, и его скрытая проницательность и компетентность давали возможность миру взглянуть на него.   — Что он делал раньше? Ян Чэндун на мгновение задумался в своем сердце. Но на первый взгляд он этого не показывал. «Проходит ли это дело гладко? Это действительно сложно, не так ли? Если бы не твои зоркие глаза, мы бы до сих пор боролись со слежкой!» У Ю покачал головой, и красный свет окурка отразился в его глубоких меланхоличных зрачках. "Это не так. Я всегда чувствую, что мотив преступления Дин Шэна не очень ясен, и есть много сомнений». Ян Чэндун искренне указал на свое лицо: «Офицер Ву, это вы дали мне пощечину в подбюро Уцяо. Вы сказали, что мотивом похитителя были только деньги, а не месть. Посмотрите на мое лицо, оно все еще опухшее…»1   «О, — категорически ответил У Ю, — я просто думал, что ты меня раздражаешь, потому что ты всегда давил на капитана Бу.Я просто хотел найти способ избавиться от тебя. В воздухе внезапно воцарилась тишина, и Ян Чэндун уставился на него с пустым выражением лица.   «Дин Шэн молод, невежественен, безрассуден и жаждет зарабатывать деньги. Но даже несмотря на то, что семья Тао выиграла в лотерею более 400 000 юаней, их нельзя считать богатыми. Сегодня даже похищение несовершеннолетнего ребенка на глазах у важной средней школы — это гораздо больше, чем просто вымогательство. «У Юя не волновало выражение лица Ян Чэндуна, и он нахмурился: «Я не могу понять логику поведения этих двух похитителей».   «Что тут не понять, это только потому, что они хотят меньшего?»   "Нет, это не так." Ву Юй сказал: «Если бы я был Дин Шэном, я бы либо решил пойти на риск со своими сообщниками, заработать большое состояние, заставить семью Тао продать машину и дом, получить один или два миллиона, а затем сбежать. прочь; Или у меня не хватило бы смелости сесть в тюрьму, поэтому я бы шантажировал его, используя связь его жены с Тао Чжэнцином, даже если бы я мог получить только 100 000 или 800 000, по крайней мере, другая сторона не осмелилась бы вызвать полицию. для меня это была бы верная победа. « Ян Чэндун моргнул. «Но теперь, вот так, похищение жены и ребенка другой стороны, но вымогательство только 444 444 юаней, такая важная разменная монета, вызывает сенсацию в Интернете и убийство заложников, независимо от последствий».Ву Юйвыдохнул дым и покачал головой. «Поведение этих двух похитителей слишком странное. Я думаю, что этот случай не так прост». Вокруг стало тихо. Ян Чэндун кивнул и на мгновение задумался. Внезапно он рассмеялся."Что?"   «Давайте сделаем ставку». Ву Юй спросил: «Спорим?»   "Да." Ян Чэндун достал сигарету, медленно закурил ее во рту и сказал: «Могу поспорить, что это дело и похитители связаны с самим Тао Чжэнцином».   «Вы подозреваете, что похитители заключили сделку с Тао Чжэнцином?» Ян Чэндун не стал объяснять, но возразил: «Что, ты так не думаешь?» Ву Юй посмотрел на него узкими глазами, медитируя, не говоря ни слова, и через некоторое время спросил: «На что мы делаем ставку?» Ян Чэндун улыбнулся, хотя он, должно быть, скрывал это, но это старое лисье выражение интереса все еще слабо появлялось на его лице: «Эй, красавчик, мне любопытно, какую должность ты занимаешь в Подбюро Южного города? »   "…Позиция?" Ян Чэндун поднял брови: «Хм?» Они оба стояли перед окном, лицом друг к другу.Ву Юйне было выражения лица, только пустой взгляд, как будто этот вопрос, которого он никогда раньше не слышал, на какое-то время лишил его мозг возможности понять его. Через некоторое время он откашлялся и спокойно ответил словами, которым Ляо Ган научил его несколько часов назад:   «Любимец команды». Ян Чэндун: «Кхм, кхм, кхм, кхм!» Янг задохнулся от полного рта дыма, его лицо покраснело, а шея распухла. Он сказал: «Хм, это… это хорошо. У нашей команды тоже есть фаворит. Кхм, это полосатый кот, который только что родился у входа в дежурку... Итак, как любимец команды, ты... красавец, у тебя нет особых надежд на повышение в ближайшие несколько лет, верно? У Ю: «?»   «Позвольте мне рассказать вам». Ян Чэндун оглянулся, загадочно наклонился вперед и сказал: «Вашему капитану Бу осталось как минимум десять лет и никакой надежды на повышение. Это означает, что банду Ляо больше нельзя продвигать по службе. Если вы опуститесь еще ниже, никто из вас не получит повышения. Так работает система госслужбы. Одна морковка, одна дырка. Если только ты не выпрыгнешь из этой дыры. Ян Чэндун поднял три пальца и прошептал: «Наши руководители в подбюро Уцяо коллективно уйдут на пенсию в следующем году, оставив три вакансии.Должность капитана уже зарезервирована для кого-то, и кто будет повышен до моей должности, пока не решено». Ву Юй понял, что он имел в виду. За последние десять лет Бу Чунхуа дважды переманивал людей Ян Чэндуна, и он больше не мог этого выносить. Он хотел сделать большой шаг.   «У меня нет другого смысла. Я просто надеюсь, что вы сможете это обдумать». Ян Чэндун похлопал Ву Юй по плечу многозначительным взглядом. «Офицер У, я надеюсь, вы сможете подумать о своем будущем. Люди с вашими качествами редки и должны играть большую роль в будущем». Окружение было наполнено шумом и деловыми шагами, хаотичные команды и отчеты приходили и уходили, но в этой маленькой комнате внезапно стало очень тихо. Ян Чэндун увидел, как красивые и острые глазаВу Юйслегка сузились, свет в его зрачках замерцал неописуемым блеском, а затем он внезапно рассмеялся, изгиб его губ был таким же освежающим, как весенний бриз. Но, возможно, никто не знал, что на его лице была та же самая улыбка, когда он тогда столкнулся с Акулой.   «Вице-капитан Ян», он обхватил пальцем плечо Ян Чэндуна, притянув его немного ближе, и спросил с улыбкой: «Знаете ли вы, сколько мне предложил последний человек, который пригласил меня сменить работу?» Ян Чэндун инстинктивно спросил: «Сколько?»   «80 килограммов лабораторного героина», — пять тонких пальцевВу Юймелькнули. «Это легендарный № 5».   «…» Ян Чэндун подумал про себя: в этой жизни, не говоря уже о 80 килограммах, он никогда не видел даже 0,001 грамма № 5. Ты шутишь? Ты правда шутишь? Неужели я похож на человека, которого так легко обмануть?!   «У меня нет другого значения, я просто думаю, что твоя храбрость достойна похвалы», — Ву Юй улыбнулся и отпустил застывшего Ян Чэндуна, похлопывая его по плечу, — «но, с другой стороны, я все еще не думаю, что Тао Чжэнцин имеет какое-либо отношение к похититель. Я просто думаю, что это маловероятно без каких-либо других доказательств». Ян Чэндун ошеломленно смотрел на него, его разум лихорадочно подсчитывал, сколько стоят 80 килограммов № 5. Розничная цена 1 грамма №4 составляла 6600 юаней, 1 килограмм №4 – 6,6 млн юаней, поэтому 1 килограмм №5 должен стоить…   «Ян Чэндун! Ян Чэндун!»   "Что это такое?" Ян Чэндун был поражен.   "Ты в порядке? Почему ты так смотришь?» Ляо Ган помахал рукой перед лицом Яна и осветил экран телефона. «Вы попросили техническую команду получить все записи звонков Тао Чжэнцина, Дин Шэна и Дэн Ле. Что ж, результаты готовы». Ян Чэндун внезапно вернулся к реальности и схватил У Юя, не давая ему уйти. Он выпалил: «Тао Чжэнцин в сговоре с этими двумя похитителями, верно?» Примечание переводчика: 1. Китайская фраза «получить пощечину» иногда используется как метафора для опровержения фактами в присутствии других.

Сильный дождь не собирался прекращаться, окутывая далекую дорогу густой тьмой. Время от времени вспыхивали красные и синие огни, а пронзительные сирены растворялись в проливном дожде в конце дороги.   «Полиция установила впереди блокпосты и проверяет каждую машину», — сказал Дин Шэн, высокий, худощавый молодой человек с маленькими глазами и широким носом, которому только исполнилось двадцать лет и который присел на берегу реки, раздавив окурок. «У нас нет возможности покинуть город. Если мы выедем на этой машине с фальшивыми номерами, нас обязательно поймают в радиусе двух километров». Дэн Ле, одетый в черный плащ, был мокрым с головы до ног. Его лицо, руки и колени были мокрыми, а обувь была полна воды. Он был в отчаянии и разочаровании. «Это твоя идея. Ты втянул меня в этот беспорядок!   «Откуда я должен был знать, что Таос вызовет полицию? Откуда мне было знать, что эта девчонка и ее ребенок заставят полицейских перекрыть улицы и обыскать город?   «Ты просто умеешь говорить по-крупному! Заткнись и сделай что-нибудь, черт возьми! Дин Шэн схватил Дэн Ле, но пока они оба боролись, внезапно раздался звук приближающихся полицейских сирен. Еще одна патрульная машина с мигалками быстро приблизилась, сотрясая ночное небо. Двое мужчин одновременно покатились в водоросли под берегом реки, тяжело дыша, и подняли головы только тогда, когда сирену снова покрыл проливной дождь. Они дрожали, глядя друг на друга, их зрачки сужались, как иголки от сильного страха.— Беги, давай бежать, — наконец выдавил голос Дин Шэн. «Пока полиция еще не знает, что это были мы, давайте поторопимся и побежим. Китай такой большой, что мы можем на несколько лет спрятаться в каком-нибудь отдаленном уголке…» Дэн Лэ прервал его: «А что насчет заложника? А как насчет девушки, которая видела наши лица?»   «…» Воздух медленно затвердевал, и в отчаянной ситуации холод просачивался со всех сторон, словно ядовитые змеи шипели и плюлись на них, конденсируясь в яростный свет в их глазах. Неизвестно, сколько времени прошло. Казалось, прошло столетие, но это было всего несколько секунд. Дин Шэн громко выругался и стряхнул с лица дождевую воду. Словно окончательно приняв решение, он шагнул в мутную воду и пошел к берегу реки, где тихо стояла черная машина «Тойота» с фальшивыми номерами. Он открыл заднюю дверь машины. Мать и ребенок на заднем сиденье были связаны, их рты были заклеены скотчем, и они издавали приглушенные крики страха. Двое похитителей вытащили их из машины и потащили к берегу реки. Рот Пэн Ваня был открыт, и из него вырвался крик боли: «Не убивайте нас! Пожалуйста, не убивайте нас! Помоги мне! Помощь…!"   "Замолчи!" Дин Шэн пнул ее на землю и замахнулся выкидным ножом, прижав острый край к ее шее. Он сказал бессвязно: «Это все потому, что ваш муж сообщил о нас в полицию. Позвольте мне сказать вам, что после того, как мы здесь закончим, вы поймете, что это была идея вашего мужа!» В одно мгновение глаза Пэн Ван расширились, и ее голос резко оборвался.«Если хочешь кого-то винить, вини мужа!» В следующую секунду одновременно послышался пронзительный крик Пэн Ваня и колющий звук ножа: «Не надо!!! Я могу помочь тебе, я могу!» Щелчок! Нож вонзился в ее тело, разбрызгивая кровь повсюду и текая извилистым потоком к темной реке ночи.   　　· Комната для допросов отдела уголовных расследований Южного города. С громким грохотом папка швырнулась на стол. Ляо Ган сел и посмотрел на Тао Чжэнцина за столом для допросов.   «Тигры не едят своих детенышей, мистер Тао. Как насчет того, чтобы рассказать нам о вашем сговоре с Дин Шэном и Дэн Ле с целью спланировать похищение вашей собственной жены и ребенка?» Лицо Тао Чжэнцина побледнело, а рот задрожал. После долгой паузы ему удалось выдавить: «Что ты сказал?»   — Ты не понял, что я сказал? Ляо Ган открыл распечатанные журналы чата и с усмешкой прочитал их слово в слово: «6 июня, 15:14, Упрямая Китти: «Поцелуй, поцелуй, я действительно хочу быть с тобой надолго. Dream Awake: «Я тоже, детка. Упрямая Китти: «Но у тебя уже есть жена, грустное лицо. Dream Awake: «Если бы моя жена и твой муж вместе попали в беду, это было бы здорово, лукавая улыбка». Упрямый Китти: Ненавижу, когда ты так думаешь: вопросительный знак, вопросительный знак, вопросительный знак. Пробуждение мечты: «Если бы моя жена и твой муж вместе попали в беду, это была бы замечательная лукавая улыбка. Упрямый Китти: Ненавижу, когда ты так думаешь: вопросительный знак, вопросительный знак, вопросительный знак. Dream Awake: «Я просто говорю: поцелуй, поцелуй, jpg».   "Я просто пошутил! Я действительно просто пошутил!» Тао Чжэнцин чуть не вскочил со своего места, и железный стул издал резкий звук, царапая пол. «Я ничего не делал! Я даже никогда не встречала ее мужа!»   — Это так, просто шутка? Ляо Ган внезапно улыбнулся и откинулся на спинку стула. «Тогда как вы объясните, что на следующий день, 7 июня, в 13:30 у вас был девятиминутный голосовой звонок через WeChat на вашем телефоне с похитителем Дин Шэном, которого вы «даже не встречали»?»   «!!» Выражение лица Тао Чжэнцина было таким, словно в него ударила молния. Он сидел в оцепенении, дрожа, и выдавил два слова: «…что?»   «Я никогда не ожидал, что мы приедем расследовать семью заложника, г-н Тао», — улыбнулся Ляо Ган и сказал: «Возможно, вы не знаете, что наша интернет-полиция очень быстро проверяет учетные записи WeChat».   "Хорошо!" Ян Чэндун выскочил из-за одностороннего стекла, ухмыльнулся и толкнул У Юя локтем. "Как насчет этого?" Ву Юй держал сигарету в одной руке, а другую в заднем кармане, не выказывая никаких признаков разочарования из-за проигрыша. «Как ты вообще догадался проверить Тао Чжэнцина?» Ян Чэндун небрежно махнул рукой, забыв о разочаровании, которое он испытывал последние несколько дней. «Это было просто. Когда похититель позвонил и сказал: «Мистер. Тао, ты на самом деле позвонил в полицию», — я понял, что что-то не так.Почему он сказал «на самом деле ты» вместо «как ты смеешь?» Последнее выражает гнев из-за того, что его спровоцировала более слабая сторона, а первое выражает шок и недоверие из-за того, что его предали. Итак, с того момента, как я услышал звонок, я заподозрил Тао Чжэнцина, но в тот момент это был просто инстинкт, и я не мог быть уверен». У Ю задумчиво кивнул. "Интересный. А потом?"   «Тогда я понятия не имел, что делать. Я не мог просто так арестовать мужа жертвы, основываясь на догадках. И только когда вы принесли телефон Тао Чжэнцина и нашли его электронную почту QQ, я заметил кое-что еще — его учетная запись WeChat была зарегистрирована под его номером QQ».   «Он зарегистрировал свою учетную запись WeChat под своим номером QQ?»   «Да, многие люди использовали свой номер QQ для регистрации в WeChat в прошлом, поэтому WeChat по-прежнему отправляет уведомления о новых электронных письмах QQ в списке последних чатов. Когда я увидел это, я задался вопросом, зарегистрировал ли Тао Чжэнцин также учетную запись WeChat со своим номером телефона. Я попросил интернет-полицию проверить, и вуаля!» Ян Чэндун торжествующе щелкнул пальцами и выжидающе посмотрел на У Юя. У Ю затянулся сигаретой и улыбнулся сквозь дым. "Впечатляющий."   "Как насчет этого? Разве я не так хорош, как твой капитан Бу?» Ян Чэндун обнял У Юя за плечи и сиял от гордости. «У тебя вдруг появилось желание присоединиться к Подбюро Уцяо под нашим командованием?» У Ю приподнял уголок брови. «Но капитан Бу впечатляет во многих отношениях».   "Ой? В чем еще он хорош?» — нетерпеливо спросил Ян Чэндун. Ву Юй улыбнулся и промолчал.«Эй, красавчик, позволь мне быть честным с тобой, — признался Ян Чэндун, — с нашим подразделением, возможно, обращаются немного хуже, чем с подразделением Южного города, и у нас есть более тривиальные дела, но у тебя здесь действительно нет будущего. Сколько тебе лет? 26 или 27? Может, 28 максимум? Ты зря тратишь время, весь день следуя за Бу Чунхуа. Даже если вы останетесь с ним еще на 20 лет, вряд ли вас повысят до уровня замдивизии. Почему бы не присоединиться к нашему Уцяо? Я гарантирую, что в следующем году ты сможешь подняться хотя бы на один уровень выше!» У Ю вежливо улыбнулся, показывая свой отказ: «Спасибо за ваше любезное предложение, вице-капитан Ян. Но я счастлив работать под началом капитана Бу…» «Не зацикливайтесь на одном дереве, — тревожно вмешался Ян Чэндун, — Хорошо, скажите мне, что делает Бу Чунхуа таким великим? Разве я не могу просто поучиться у него?» У Ю колебался, его глаза мерцали, прежде чем он, наконец, похлопал Ян Чэндуна по спине, положив руку на его плечо, и сказал: «Честно говоря, вице-капитан Ян, капитан Бу на самом деле…» В этот момент Бу Чунхуа ворвался в дверь и спросил: «И что на самом деле?» В этот момент Ян Чэндун увидел, как изменилось выражение лица У Ю, он быстро отступил назад, стряхнул хватку и строго предупредил: «Не подходи слишком близко, пока мы разговариваем. Знаешь, мы не в одной команде. Ян Чэндун был сбит с толку и потерял дар речи. Ян в замешательстве посмотрел на У Юя, и в следующую секунду он почувствовал огромную силу сзади, когда Бу Чунхуа вытащил его из комнаты и прижал к белой стене возле комнаты для допросов, холодно сказав: «Ян Шисюн». Это обращение вызвало у Ян Чэндуна особенно болезненные воспоминания. Это было во время его военной подготовки в юности, в день фестиваля Ци Си.2 Он и группа пожилых людей были вынуждены обучать новых учеников под палящим солнцем. В этот момент Бу Чунхуа, который только что вошел в школу в возрасте 18 лет, схватил пригоршню шоколадных конфет и холодно сказал: «Ян Шисюн, это группа из культурной труппы по соседству, которая пришла, чтобы подарить мне шоколадные конфеты. Их слишком много, поэтому я хочу отдать их вам. Я также хочу пожаловаться на них за нарушение правил.Спасибо!" Это было одно из самых мрачных воспоминаний юности Ян Чэндуна, сравнимое с тем, как его отвергла любимая, потому что «я слишком сосредоточен на учебе, и у меня нет времени на любовь. Я просто хочу смотреть, как красивые мальчики любят друг друга», — сказала она на последнем курсе.   «Если вы снова попытаетесь украсть моих людей, я позабочусь о том, чтобы ваша команда не смогла нанять ни одну женщину-стажера в следующем году», — Бу Чунхуа толкнул Ян Чэндуна к стене. Его глаза, о которых в ближайшей художественной школе в течение четырех лет говорили, что они были «глубокими, холодными, как будто на леднике шел снег тысячи лет», были чрезвычайно острыми, когда он говорил слово за словом: «Не просто Стажеры, я даже могу сделать так, что ваше подразделение не сможет даже нанять полицейскую собаку-самку. Не верите мне? Попробуй это." Ян Чэндун был потрясен этой беспрецедентной и ужасающей угрозой и стоял ошеломленный. Бу Чунхуа развернулся и с громким стуком захлопнул дверь комнаты для прослушивания.   «За две недели до похищения Дин Шэн часто общался с вами, и вы предложили ему план, как лишить ваших родителей более чем 400 000 выигрышей в лотерею посредством фиктивного похищения.Зачем ты сговорился с посторонними, чтобы украсть деньги у своей семьи?»   «Я, я этого не делал! Ты говоришь чушь! Вы, полицейские, всегда подставляете невинных людей, когда не можете раскрыть дело!…»   «Потому что твой отец припрятал деньги и отказался отдать их тебе, верно?» Ляо Ган оставался спокойным и саркастичным, несмотря на крики Тао Чжэнцина: «Узнав, что его невестка и внук были похищены, первым шагом твоего отца было активно сообщить в полицию, чтобы избежать выплаты выкупа, что показывает, что он не даст тебе и твоей матери ни копейки. Но 7 июня Дин Шэн узнал о твоей внебрачной связи с Чжан Фэем. Хотя у него и его жены был открытый брак, ты боялся увольнения с работы, и он имел над тобой власть, не так ли?»   «Не говори мне чушь! Я в этом не признаюсь!» Тао Чжэнцин был готов упасть. Если бы секретарь не оттащил его назад, он бы бросился вперед, чтобы ударить Ляо Гана. «Вы, полицейские, все плохие люди! Вы всегда издеваетесь над нами, простыми людьми! Когда вы не можете раскрыть дело, вы подставляете жертв!»   … Ву Юй сохранял самообладание, стоя перед односторонним стеклом, его глаза были на его носу, а его мысли были на его сердце. Он оставался спокойным, пока рука позади него не сняла его Bluetooth-наушник и небрежно не бросила его на стол. Внезапно его схватили и прижали лицом к лицу, а глубокий голос Бу Чунхуа спросил его на ухо: «Чего еще мне бояться? СпинаВу Юйбыла прижата к стеклу, и у него не было места для маневра. Он увидел прямо перед собой красивое лицо Бу Чунхуа, которое было таким устрашающим. Он тут же напряг весь позвоночник и сказал: «Мне очень жаль, капитан.   — Ты снова собираешься не спать всю ночь? — спросил Бу Чунхуа. Ву Юй задрожал с головы до ног, и его позвоночник расслабился, когда он ответил: «Нет, нет, я не могу. Мне очень жаль, капитан. Я больше не буду этого делать».   — Где ты ошибся? — спросил Бу Чунхуа. Да, Ву Юй тоже хотел знать, в чем он ошибся. Неужели его пришлось связать и отправить к столу Бу Чунхуа с Ян Чэндуном, который впервые пытался с ним флиртовать? Бу Чунхуа слегка усмехнулся на ухоВу Юйи, наконец, показал намек на стиснутые зубы. «Вы совершили ошибку, не придя ко мне в офис, когда я вам только что звонил. Коробку с жареным лобстером забрала команда судебно-медицинских экспертов, а ты все еще был здесь и флиртовал с Ян Чэндуном». У Ю потерял дар речи. Наконец, Бу Чунхуа отступил назад и похлопал У Юя по талии и бедрам. — Отдохни сегодня вечером, пока дело еще не раскрыто. Ву Юй посмотрел на красивое лицо перед собой, слово «элита» исходило из каждой поры. Он почувствовал себя неописуемо и внезапно вспомнил фразу, часто используемую в подбюро Южного города: «Бу Чунхуа не человек».   «Меня не волнует, насколько сильно ты любил свою жену в прошлом, все, что меня волнует, это то, где она и твой сын сейчас», — раздался в наушнике голос Ляо Гана, строгий и нетерпеливый. «Не ведите себя как лицемер перед полицией, господин Тао. Немедленно свяжитесь с похитителями.Ты не хочешь совершить большую ошибку, иначе, если похитители убьют заложников, я могу гарантировать, что ты проведешь остаток своей жизни в тюрьме».   «Я хочу увидеть адвоката, я хочу подать жалобу! Я больше не хочу разговаривать с вами, полицейские!…» Бу Чунхуа едва заметно покачал головой и надел наушник. «Открой дверь, Ляо Ган, я войду и спрошу его».   «Да, капитан!» Бу Чунхуа собирался уйти, когда Ву Юй схватил его за руку. Сильные инстинкты выживания заставили глаза мальчика сверкнуть необычайно нежным выражением, достойным Оскара, хотя и недостаточно хорошим для Золотого коня: «Капитан, послушай меня, это все была вина Ян Чэндуна. На самом деле, я действительно хочу остаться с тобой…» Бу Чунхуа удержал свою руку и слегка улыбнулся. «Хорошо, я удовлетворю тебя после допроса».   «Ву Юй: «!!» В этот момент снаружи послышались шаги, а затем дверь распахнулась. «Ляогэ!» Они оба тут же отпустили, когда Сун Хуэй ворвался внутрь, задыхаясь. Застигнутый врасплох, он столкнулся лицом к лицу с Бу Чунхуа и У Ю. «Капитан Бу? У Ю?» Бу Чунхуа закашлялась. «Что происходит?» Сун Хуэй инстинктивно почувствовала, что атмосфера в комнате странная, но, услышав новости, она тут же выбросила все свои вопросы из головы. Все ее тело напряглось с головы до ног. «Докладывайте! В дежурную часть только что позвонили, и они заявили, что это похитители, и хотят поговорить с полицией!» Бу Чунхуа иВу Юйостановились на месте и в шоке посмотрели друг на друга.   　　 · Молния пронзила небо, и на берег реки обрушился проливной дождь.Дин Шэн тяжело дышал, стоя в заросшей траве, прислушиваясь к хаотичным и настойчивым голосам и шагам, доносившимся из его телефона. Он знал, что на том конце провода полицейские лихорадочно готовили инструменты, аппаратуру наблюдения и устройства слежения, а возможно, даже эксперты по переговорам спешили к микрофону… Дин Шэн повернул голову. Женщина стояла на коленях на земле, прижимая к себе маленького ребенка, как будто ее собирались казнить. Она сильно тряслась, ее лицо было бледным и безжизненным. Дэн Ле стоял позади нее, приставив нож к ее горлу. Двое похитителей посмотрели друг на друга, и в этот момент Дин Шэн услышал, как кто-то поднял микрофон на другом конце провода. Раздался спокойный и ровный мужской голос:   «Я Бу Чунхуа, капитан отдела уголовных расследований Южного городского подотдела города Цзиньхай. Вы можете сообщить мне любые требования или жалобы, которые у вас есть, но, пожалуйста, не причиняйте вреда заложнику». В этот момент Дин Шэн внезапно затрясся, но Дэн Ле яростно уставился на него и молча кивнул, произнеся слова:   «Говори». В техническом следственном офисе бесчисленные глаза были устремлены на Бу Чунхуа за его столом. Внезапно на другом конце провода раздался слабый звук, и никто не знал, что сказали похитители. Бу Чунхуа вскочил, и его лицо внезапно изменилось. Примечание переводчика: 1 «Шисюн» используется для обращения к одноклассникам-мужчинам, которые на несколько лет старше вас в той же школе, в то время как соответствующий термин для одноклассниц — «шицзе». 2 Праздник Циси = китайский День святого Валентина

«Я передумал, хочу сдаться», — заявил похититель. Вереница полицейских машин устремилась к берегу реки, словно стрелы сквозь дождь, создавая рябь по обеим сторонам.   «Бу Чунхуа, ты не ослышался? Это сказал похититель? Директор Сюй не мог поверить в это по телефону. Бу Чунхуа сидел на заднем сиденье, ему разрешили присоединиться к операции после того, как личности похитителей были подтверждены как Дин Шэн и Дэн Ле. «Да, и он сказал, что будет разговаривать с полицией только лицом к лицу. Они ждут в черной «Тойоте» с поддельными номерными знаками, зарегистрированной как Jin A4765, недалеко от пересечения реки Нанкай и дороги Джинджи. Заложник с ним. Директор Сюй, опытный офицер, глубоко задумался и спросил: «Может ли это быть засада?» Бу Чунхуа ответил: «Я не знаю». Разговор на мгновение затих. Директор Сюй не мог понять мотивы похитителя. «Он потребовал жестокий выкуп в размере 444 444, затем хотел убить заложников по телефону, а теперь вдруг решил сдаться? Сдаться и ждать, пока на этот дождливый берег реки с заложником прибудет полиция? Может ли это похищение… иметь какое-то отношение к Ван Чанвэню?» Атмосфера стала напряженной из-за этого предложения, поскольку Бу Чунхуа пришлось бы отказаться от участия, если бы дело было связано с Ван Чанвэнем.   «Мы были уверены, что это не так, но теперь чувствуем, что пришли к такому выводу слишком рано». Бу Чунхуа вздохнул и коснулся лба. «Патруль и спецназ уже прибыли и проводят ковровый обыск.Первая группа технических специалистов во главе с Ван Цзюлином уже в пути. Мы будем там через полчаса». Сильный дождь за окном размыл дорогу, а красные и синие огни настойчиво мигали в лужах, а затем были раздавлены колесами с обеих сторон. Бу Чунхуа повесил трубку, глубоко вздохнул и поднял глаза. Визг колес, громкие сирены и громкие звонки из рации слились в шумный поток, который поглотил его, погрузив в безмолвную и холодную пучину. Внезапно чья-то рука похлопала его по бедру, затем схватила за руку и крепко сжала ее. Бу Чунхуа открыл глаза и увидел У Юя. Эта рука словно тянула его обратно из другого мира в хаотичную реальность. Мэн Чжао ехал в первом ряду, а Ляо Ган нервно разговаривал с группой технического расследования на сиденье второго пилота. Дождевые шторы по обеим сторонам автомобиля освещали мчащиеся машины, а каждое встревоженное и напряженное лицо освещалось полицейскими огнями. Никто не заметил, что в темном и секретном заднем отделенииВу Юйдержал руку сухими и теплыми ладонями и плотно переплетенными десятью пальцами. Бу Чунхуа опустил глаза, внезапно швырнул рацию на землю, а затем наклонился, чтобы поднять ее. В этот момент он поцеловал запястье У Ю, который крепко сжимал его руку. Он взял рацию, сел и ничего не подал. Полицейский свет из передней машины падал сквозь стекло в глаза У Ю, открывая легкую улыбку на его лице. Под темным берегом реки не было видно собственных пальцев.Единственным видимым предметом были светоотражающие полосы на спинах полицейских плащей. Еще до того, как полицейская машина остановилась, Бу Чунхуа вышел из нее и быстрым шагом пошел вперед, накинув на ходу плащ. Несколько офицеров быстро сняли с него полицейскую ленту. «Ван Цзюлин! Вы нашли его? Цель переместилась? — срочно спросил он. Ван Цзюлин разговаривал с кем-то еще, но обернулся на звук голоса Бу Чунхуа. В этот момент вспышка молнии озарила ночное небо. Мужчина рядом с Ван Цзюлином тоже поднял голову, и в этот момент его лицо было полностью видно. Это был Линь Чжэн. Все закончилось в мгновение ока, как будто это была игра света. Берег реки снова погрузился во тьму, и полил гром и дождь. Бу Чунхуа на мгновение остановился, прежде чем продолжить. Он увидел, как Ван Цзюлин стучит по планшету. "Еще нет! Похитители не отвечают на телефонные звонки. Мы с шефом Линем все еще пытаемся отследить их местонахождение, но сигнал здесь ужасный.   «Эти похитители сумасшедшие?» Гневный крик Ян Чэндуна раздался неподалеку. «Зачем им прятаться со своим заложником в такую погоду? Почему они не могут просто сдаться в участок, как нормальные люди? Разве вы не можете вспомнить всех полицейских, которые работают сверхурочно и рискуют своей жизнью?»   «Ян Чэндун!» Бу Чунхуа повысил голос.   "Что?"   «Скажите всем, чтобы перестали называть их похитителями. Мы ищем цель».   "Почему?" Бу Чунхуа посмотрел на пустынный берег реки, где поднимался туман и, казалось, порхали призрачные тени. Мост возвышался над ними, словно гигантский призрачный глаз, наблюдая за ними сверху из темноты. «Я не знаю, что заставило Дин Шэна передумать, но его первоначальный план привести заложника сюда определенно не заключался в том, чтобы сдаться. Скажи всем, чтобы не провоцировали его. При такой погоде и местности… слишком легко остаться трупами. Когда наступила тишина, всех пробежал холодок.   «Мэн-цзе, Мэн-цзе, я больше не могу идти, Мэн-цзе!» Недалеко от берега реки маленькая фигурка в большом плаще и резиновых сапогах ступила на мутную воду, издав скрипучий звук.Отражение ее хрупкого личика отражалось на поверхности реки. Это была Сун Хуэй, которая имела несчастье работать в ночную смену и была вынуждена выйти сегодня вечером: «Подожди... подожди меня, я не могу идти, мои туфли все мокрые... ах!» Сун Хуэй потеряла равновесие и упала назад, сев на траву, разбрызгивая грязь и задыхаясь. Мэн Чжао повернулась и быстро пошла, похлопав ее по плечу: «Подожди еще немного, видишь вон то дерево? После того, как мы там обыщем, мы вернемся».   «Я правда не могу, Мэн-цзе», — Сун Хуэй огляделась и увидела, что все мужчины-детективы были далеко. Она жалобно понизила голос и сказала: «У меня начались месячные, сегодня первый день...» Мэн Чжао была в замешательстве: «Ну и что?»   «Мне вообще не стоило прикасаться к холодной воде!» Сун Хуэй расстроилась еще больше: «У меня будет болеть живот!»   «На дворе 21 век, а ты все еще об этом говоришь — ибупрофен, ты его заслужила», — Мэн Чжао не могла не рассмеяться, но она была совсем не милосердна. Она использовала всю свою силу, чтобы поднять маленькую девочку с земли: «Я найду его для тебя, когда мы сядем в машину. Он очень эффективен. Я вчера приняла две таблетки». Сун Хуэй была особенно в панике: «Как ты можешь принимать обезболивающие? Это вредно для твоего тела!»   «Боль еще хуже для твоего тела. Иначе для чего современная медицина?» Мэн Чжао отмахнулась от нее с улыбкой и пригрозила: «Если ты не поторопишься, я уйду. Не бойся, если ты останешься позади». Сун Хуэй: «?!?» Обстановка под темным и проливным дождем напоминала фильм ужасов. Сун Хуэй так устала, что не смела оставаться одна. Она обняла живот и маленькими шажками последовала за Мэн Чжао, рыдая: «Почему мы, коллеги-женщины, должны идти с ними на миссию на открытом воздухе? Мы договорились, что студентки будут просто сидеть в кабинете. Все в школе — ложь…» Мэн Чжао обернулся и засмеялся: «Конечно, в школе это ложь. Тогда я даже…» Внезапно ее голос и шаги одновременно прекратились. Сун Хуэй была застигнута врасплох и столкнулась с Мэн Чжао, тут же уткнувшись головой в грудь.   «Встань и возьми пистолет», — Мэн Чжао поднял ее за шею, толкнул за спину и сказал неожиданно напряженно: «Будь в состоянии повышенной готовности». Сон Хуэй: «!!!» Мэн Чжао выключила фонарик, с резким щелчком зарядила пулю в пистолет и пошла к далёкому каменистому пляжу с торжественным выражением лица, которого Сун Хуэй никогда раньше не видела. В ужасе Сун Хуэй спряталась за ее спиной, слишком боясь даже прикоснуться к своему пистолету, в котором была только одна пуля. Они осторожно прошли по скрытому участку более ста метров, пока не увидели огромную черную тень, скрывающуюся под деревом! В этот момент Сун Хуэй чуть не закричала, но Мэн Чжао, у которой, казалось, были глаза на затылке, прикрыла рот рукой и прошептала: «Это машина». Это была машина похитителей, с выключенными фарами и тихим двигателем. Мэн Чжао достала рацию с плеча: «Доложите капитану, доложите капитану, это Мэн Чжао.Целевую машину мы обнаружили под ивой на берегу реки в районе поиска. Запросите немедленную поддержку!»   — В сотнях метров, в полицейской машине, все радио одновременно звучало холодным голосом Мэн Чжао. Бу Чунхуа и Ву Юй взволнованно посмотрели друг на друга.   «Повторяю, целевой автомобиль мы нашли под ивой на берегу реки в районе поиска. Фары и двигатель машины выключены, и мы не можем определить, есть ли кто-нибудь внутри. Запросите немедленную поддержку!» Бу Чунхуа бросился вперед: «Понял!»   — Н-н-что нам теперь делать? Голос Сун Хуэя дрожал. — М-можем подождать в машине? Мэн Чжао прищурилась и быстро сделала два жеста, показывая, что нужно молчать и укрываться. Затем она в мгновение ока исчезла в высокой траве.   «Мэн-цзе!» Сун Хуэй сразу потеряла голос. "Подожди меня!" Теперь она тонула в страхе. Эта пустынная, дождливая ночь была подобна призрачной бездне, и она не смела оставаться здесь ни на секунду. Она бросилась вперед, не понимая, куда идет в панике. Она споткнулась и упала в форме большой буквы, и ее фонарик выпал. Сун Хуэй была в ужасе и ползла на четвереньках, стиснув зубы. Внезапно все ее тело затряслось, когда она схватила что-то на земле, а ее голова взорвалась от страха. Это была ледяная рука.   «Аааааааа!!!» Через полчаса звук поднятого полицейского кордона под проливным дождем сопровождался вспышкой камеры с места преступления, освещавшей два неподвижных тела, лежащих в траве – это были Дин Шэн и Дэн Ле, двое похитителей.— Как ты мог вообще подумать об этом? Ляо Ган прижал Сун Хуэя к дереву и сердито закричал. Сун Хуэй безудержно рыдала. «Что, если сдача была ловушкой, расставленной преступниками? Что, если они прячутся поблизости и ждут, пока вы проглотите наживку? Знаете ли вы, насколько важны слова «оставаться на месте и молчать»? Если вы ляпнете, не подумав, вы можете подвергнуть опасности не только себя, но и своих товарищей по команде! У тебя есть мозги?! Сун Хуэй заикался: «Я… я был напуган…»   "Ты!" Ляо Ган был так зол, что хотел задохнуться, но Мэн Чжао с силой оттащил его и сказал: «Хорошо, хорошо, мы все были там. Тогда ты был таким же, как они. Затем он повернулся, чтобы обнять Сун Хуэй, и строго отчитал ее на ухо, прежде чем отправить ее к машине следователя. Когда Сун Хуэй со слезами на глазах повернула голову, она увидела Бу Чунхуа, стоящего у открытой двери машины с холодным и бесстрастным лицом, даже не смотрящего на нее, но время от времени поворачивающего голову, чтобы что-то прошептать У Юю, который наклонялся и рассматривал заднее сиденье машины.   «Капитан Бу», — поспешно сказал Сяо Гуй. «Предварительные результаты вскрытия двух похитителей уже получены». Бу Чунхуа обернулся, его голос был холодным. «Какой результат?»   «Группа крови, обнаруженная на заднем сиденье, не соответствует Дин Шэну и Дэн Ле и, как полагают, принадлежит Пэн Ван или ее трехлетнему сыну Тао Цзе. Дин Шэн получил ранение в лоб, а Дэн Ле — в затылочную кость и заднюю часть колена. На месте происшествия обнаружено пять гильз, проводятся дальнейшие поиски».   — А как насчет времени смерти? Сяо Гуй осторожно посмотрел на лицо Бу Чунхуа и сказал: «Два часа назад.Два часа назад, когда полицейская машина еще была на дороге. Кто убил похитителей, которые заставили полицию проехать так далеко, даже не встретив их? Пэн Ван и ее сын еще живы?!   «Капитан Бу!» Капитан полицейской собачьей упряжки примчался вместе с Беаром Гриллсом, чьи мохнатые лапы были в грязи и воде. «Мы обыскали каждый дюйм в радиусе 500 метров, но не нашли Пэн Ваня или Тао Цзэ!»   «Могли ли их тела сбросить в воду?» — спросил У Ю. Все посмотрели в сторону близлежащего Гранд-канала, но прежде чем возникло зловещее чувство, капитан полицейской собачьей упряжки без колебаний покачал головой и указал на другую сторону берега. «След крови исчез через пятьдесят метров и свернул в сторону от реки. Дождь, возможно, смыл кровь, и собакам было трудно ее выследить». Мог ли кто-нибудь спасти заложников? Кто, кроме Ван Чанвэня, осмелится сделать это? Никто не осмеливался говорить, и никто не осмеливался поднять голову и увидеть лицо Бу Чунхуа, которое было ужасающим, а исходящее от него холодное давление заставляло дрожать сердца всех. В этот момент издалека послышался рев: «Бу Чунхуа!» Ван Цзюлин и Линь Чжэн поддерживали друг друга, идя по грязи. Издалека они ахнули и воскликнули: «Бесполезно! Сильный дождь уничтожил следы поблизости. Можно приблизительно идентифицировать по крайней мере пять или шесть человек, которые все повернулись спиной к берегу реки и пошли в сторону дороги Джинджи!» Дорога Цзиньцзи ведет к въезду на скоростную автомагистраль Пекин-Тяньцзинь-Хэбэй. Они бегали.«Бля», — Бу Чунхуа сильно вытер лицо, скрестил руки на груди и сделал несколько шагов назад, а затем, наконец, не смог сдержаться: «Бля!!» Все одновременно вздрогнули. Ван Цзюлин набрался смелости, чтобы сделать шаг вперед и хотел вытащить его: «Капитан Бу, успокойтесь…» С щелчком Бу Чунхуа разжал руку вождя Вана и проревел сквозь грозовой дождь: «Расследуйте Тао Чжэнцина! Расследуйте его родителей! Кто организовал похитителей? Эти люди вступают в сговор с Ван Чанвэнем? Я хочу, чтобы они гнили в тюрьме до самой смерти!» Затем он спросил Ван Цзюлина: «Какой въезд на дорогу Цзиньцзи? Немедленно сообщите мне место, без глупостей!!” Беар Гриллс дико залаял, а Ву Юй тихо зарычал: «Капитан Бу!» Однако это было бесполезно. Бу Чунхуа выхватил ключ от машины из рук Ляо Гана, прорвался сквозь дождевую завесу и быстро пошел к полицейской машине вдалеке.   «Капитан Бу, подождите!» Все сходили с ума, в исступлении бросались к нему, блокируя его всеми руками: «Капитан Бу, не веди себя так, успокойся!» «Позвоните директору Сюй! Позвоните директору Сюй прямо сейчас!» «Ты не можешь идти за ним одна! Черт, оттащи его назад!»   "Что происходит? Что происходит?" Сун Хуэй в машине услышал шум и в панике выбежал из машины. Она пошатнулась вперед, но Бу Чунхуа оттащил ее в сторону, от чего она закричала от страха! Бу Чунхуа вышел из толпы, его жестокий характер, который подавлялся под холодной внешностью, наконец вырвался на свободу, как лев-самец, пойманный в клетку, с красными глазами, кровавым дыханием и клыками, заточенными более чем двадцатью годами ненависти, он разорвал кандалы, вызвав шок у всех, кто его видел. У Ю почти подлетел и схватил его сзади, настойчиво крича, когда он изо всех сил пытался: «Успокойся, капитан Бу! Бу Чунхуа!»   "Что ты знаешь?!" Бу Чунхуа обернулся и схватил У Юя за запястье, пытаясь оттащить его, стиснув зубы: «Как только в этом деле будет участвовать Ван Чанвэнь, они попросят меня взять самоотвод. Двадцать лет меня просили самоотвод!   «Я знаю, но ты не сможешь сделать это в одиночку…» Ву Юй попытался его успокоить.— Знаешь, что произошло той ночью? Знаешь ли ты, каково это видеть, как твоих родителей убивают на твоих глазах? Знаешь, что произошло в их последние минуты?! Ву Юй не смог его остановить, и Бу Чунхуа быстро отпер машину и открыл водительскую дверь. В следующую секунду его резко оттащили назад и перевернули, прижав к двери машины. В темную и дождливую ночь видимость была крайне плохой, а толпа вдалеке была заблокирована кузовом автомобиля под другим углом. Он мог видеть только лицо У Юя вблизи, и в одно мгновение неописуемая печаль мелькнула в его голове, и он задрожал, сказав: «Я знаю… я знаю все». Бу Чунхуа не мог подавить кипящие эмоции: «Ты…» В следующую секундуВу Юйсхватил его за воротник, опустил голову и с силой поцеловал его.

Они целовались много раз раньше, но никогда еще это не было так полно борьбы и сопротивления, конфронтации и отчаяния и, наконец, смягченной беспомощности, как сейчас. Ву Юй прервал поспешное поцелуй только при звуке приближающихся растрепанных шагов. Когда их губы разомкнулись, они увидели, как Сун Хуэй и Ляо Ган споткнулись и погнались за полицейской машиной. Все наблюдали, какВу Юйсильно прижал капитана Бу к двери машины, схватив одной рукой его мокрую рубашку, и они уставились друг на друга, как дикие звери, почти лоб к лбу.   «Я знаю, Бу Чунхуа. Я также своими руками отсылал людей, которых не хотел отсылать, но ненависть должна тлеть много лет, прежде чем за нее можно будет отомстить». Бу Чунхуа уставился на него, его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Его лицо, обычно холодное и суровое, теперь было залито дождевой водой, брови плотно сдвинуты вместе, глаза острые и излучали леденящее напряжение. Но Ву Юй оставался равнодушным, глядя прямо ему в глаза. «Независимо от того, кто спас Пэн Вана, с тех пор прошло два часа, достаточно времени, чтобы покинуть бассейн реки Нанкай или даже Цзиньхай.Куда поехать, имея только машину и себя? Что, если у другой стороны больше людей и огневой мощи, чем предполагала полиция? Капли дождя посыпались на них, и через мгновение кадык Бу Чунхуа яростно покатился вверх и вниз, его хриплый голос был слышен только им двоим: «Я стал полицейским, чтобы поймать Ван Чанвэня, и я проживу всю свою жизнь, чтобы поймать Ван Чанвэня. ему…"   «Я знаю, обещаю, что немедленно сообщу вам, если у меня появятся какие-либо зацепки», —Ву Юйнаклонился ближе к уху, его дыхание было горячим, а голос низким. «Я обещаю, что что бы ни случилось, я помогу нам раскрыть это дело». Наконец, мышцы, до предела растянутые по всему телу Бу Чунхуа, начали расслабляться. НоВу Юйзакрыл глаза. Он увидел пламя горящего бензина, бушующее вокруг него. Молодая мать, вся в крови, медленно поднялась с земли, слезы и кровь капали по ее лицу, а огонь освещал ее печальное и недовольное выражение лица. «Ты спас нашего ребенка, ты ведь не оставишь нас просто так?» Тем временем глубоко внутри рухнувшего туннеля чья-то рука изо всех сил толкнула его вперед, к далекому свету в конце туннеля. Каждое слово казалось раскаленным железом, обжигающим душу: «Иди, торопись… если хочешь жить, нельзя никому мстить, надо идти вперед!»   — Ты отомстишь за меня?   «Вы должны идти вперед, никогда не оглядываться назад… никогда не оглядываться назад!»   … Извилистое пламя, взрывающийся туннель, предсмертные крики и мигающие полицейские огни — все это накладывалось друг на друга в его сознании, словно смешивались кипящие цвета.Лоб У Юя сильно прижался к окну машины рядом с Бу Чунхуа, сила была настолько сильной, что у него даже заболели кости, но не было ни звука, и никто не мог видеть его судорожное лицо. Дрожа, он глубоко вздохнул и выпрямился, изнуренный. Он посмотрел на мокрую от дождя землю у своих ног, его костяшки пальцев побелели, когда он схватил Бу Чунхуа за плечо.   "Я обещаю тебе." Никто не знал, кому он отвечал своим хриплым шепотом. — Я обещаю отомстить за тебя. Полицейские огни пронзили дождевую завесу, освещая темное ночное небо. Следователи медленно собрались на бурном берегу реки в ненастную ночь, передавая мешок с трупом от человека к человеку, пока его не подняли на судебно-медицинскую машину. Река устремилась в глубь ночи. В то же время, в сотне километров отсюда. Пустыня по обе стороны окна машины пролетала мимо, пока колеса мчались вперед. На заднем сиденье Пэн Вань крепко обнимала сына, дрожа от потери крови и страха. Она даже не смела взглянуть на двух мужчин в масках с оружием на переднем сиденье. Два часа назад они внезапно появились на берегу реки и убили похитителей. В тот момент она подумала, что с ней и ее ребенком покончено. Но в следующий момент, не говоря ни слова, они подняли ее и затолкали во внедорожник, припаркованный на обочине дороги. Затем они ехали до сих пор, и последние разбросанные огни за окном исчезли. Ночь была такой глубокой, что казалась бесконечной. Где это было? Куда они ехали? Что они собирались делать? Это была коварная судьба или их ждала смерть? Пэн Вань не спала с момента похищения. Во время долгого и ужасающего испытания она наконец почувствовала легкое онемение и сонливость. Но как раз когда она наклонила голову к ребенку на руках, перед ней внезапно зазвонил мужской телефон, заставив Пэн Вань затрястись всем телом. Мужчина дал какие-то неясные инструкции по телефону и ответил несколькими невнятными фразами. Затем он быстро провел по телефону несколько раз и, казалось, был удовлетворен увиденным. Он коротко сказал своему телефону: «Хорошо, без проблем». Затем он повернул голову и передал телефон Пэн Вань, наконец произнеся свое первое предложение: «Кто-то хочет поговорить с тобой». Сердце Пэн Вань забилось быстрее, она вздрогнула, взяла телефон и поднесла его к уху.Она услышала на другом конце провода странный мужской голос, который, как она знала, был программным устройством изменения голоса: «Привет, это Пэн Ван?» Голос мужчины был неожиданно мягким. Губы Пэн Ваня дрожали, не в силах произнести ни звука. Она услышала, как мужчина объяснил, как если бы он обладал ясновидением: «Два человека в машине — мои коллеги. Я работаю на твоего отца.   – Человек Ван Чанвэня. Всего от нескольких слов взрывной поток эмоций пронесся по телу Пэн Ван, заставляя ее виски сильно пульсировать. Но затем следующее предложение ударило по барабанной перепонке, заставив зрачки сузиться до предела:   — Он хочет твоей смерти.   　　· На следующий день в Подотделе общественной безопасности Южного города.   «Дин Шэн, мужчина, 22 года. Дэн Ле, мужчина, 23 года. Оба были застрелены вчера вечером около 22:00. Дин Шэн получил ранение в лоб, и пуля прошла через затылок. Дэн Ле был ранен во внутреннюю часть колена правой ноги и в затылочную кость на затылке. Оба умерли мгновенно. На месте происшествия были обнаружены пять самодельных гильз калибра 9 мм без опознавательных знаков». Мэн Чжао начал с простого и ясного заявления. Конференц-зал был наполнен дымом, брови всех были нахмурены, а выражения лиц были серьезными.   «Кхм, ну, — Ляо Ган прочистил горло и сказал: — позвольте мне изложить всем краткое изложение дела». Бу Чунхуа сегодня не было в городе, и место капитана было пусто. Ляо Ган сидел на первом месте, втором снизу, и впервые в жизни председательствовал на совещании по делу на таком уровне.Хотя он старался казаться спокойным и уверенным, все видели, что он нервничает не меньше их.   «В пятницу днем, около 17:00, потерпевшая Пэн Ван забрала своего трехлетнего сына Тао Цзе из детского сада, а затем исчезла. Позже было подтверждено, что ее похитили участники андеграундной рок-группы Дин Шэн и Дэн Ле, которые потребовали от ее мужа Тао Чжэнцина выкуп в размере 444 444 юаней. На следующий день, в субботу, семья приготовила выкуп, но похитители неожиданно скрылись. Мать Тао плакала на улице, привлекая внимание полиции, и дело в конечном итоге было раскрыто». «После получения отчета через три часа муниципальное бюро общественной безопасности вмешалось в расследование и обнаружило, что Тао Чжэнцин имел телефонные разговоры и записи разговоров с Дин Шэном за полмесяца до инцидента. Другими словами, Тао Чжэнцин серьезно подозревался в планировании похитить жену и ребенка с целью вымогательства денег у своей семьи».   «Но сам Тао Чжэнцин категорически это отрицает». — вмешался Мэн Чжао, просматривая материалы.   «В то же время Чжан Фэй настаивает на том, что Дин Шэн не обнаружила ее внебрачную связь», — добавил Мэн Чжао. Ляо Ган усмехнулся: «Послушайте ее чушь, как мог человек с головой, полной зеленых лугов в Хулунбуире, не заметить этого?» Мэн Чжао пожал плечами.   «В 20:15. Вчера похититель Дин Шэн позвонил в подразделение и заявил, что сдается вместе с заложниками. В 22:30 подразделение прибыло на берег реки Нанкай, а в 23:00 был начат масштабный обыск. В полдень были обнаружены тела двух похитителей, но двое заложников пропали без вести». Ляо Ган глубоко вздохнул и понял, что все присутствующие участвовали в операции прошлой ночью, поэтому он заговорил быстрее, чтобы закончить последние несколько предложений: «На месте происшествия было обнаружено шесть следов, а это означает, что как минимум двое похитителей забрали Пэн Ван и ее сын. Однако в настоящее время полиция не имеет ни малейшего представления о личности этих двух похитителей. Хорошо, теперь каждый может говорить свободно, если у него есть идеи. Он приглашающе махнул рукой, но после нескольких минут молчания в конференц-зале по-прежнему царила мертвая тишина. Открытая ладонь Ляо Гана застыла в воздухе.«Черт побери, ни у кого действительно нет идей?»   «Это девятое совещание по делу, которое я провожу с часу ночи до сих пор. Все предыдущие восемь закончились удушьем и отчаянием». Ян Чэндун, сидевший в углу с красными глазами, холодно сказал: «Какие идеи ты хочешь услышать? Скажи мне, и я скажу тебе».   "Блин!" Ляо Ган, измученный и раздраженный, хлопнул по столу и дважды прошелся взад и вперед, положив руки на бедра. «Как проходит допрос Тао Чжэнцина?»   «Он держал рот на замке и пытался причинить себе вред. Он ничего не скажет, кроме как звать адвоката», — ответил Ян Чэндун.   «Если он не хочет говорить, допрашивайте его, пока он не умрет!» Ляо Ган сердито выпалил. «Он единственная карта, которая у нас осталась. Скорее всего, никто больше ничего не знает о стороне Ван Чанвэня!»   «Что, если он все равно не заговорит, даже если мы допросим его до смерти?» — спросил Ян Чэндун с циничной улыбкой. Это действительно был XXI век, и Муниципальное бюро не было полицейским участком маленького городка. Чем серьезнее случай, тем менее жестокие методы они могут использовать. Если бы Тао Чжэнцин действительно прикусил язык и отказался говорить, могли ли бы они использовать незаконные средства, чтобы выбить ему зубы? Словно невидимая соломинка высасывала последние остатки воздуха из конференц-зала, удушье охватило легкие каждого. Ляо Ган походил на животное, попавшее в отчаянную ловушку. Он схватил красную инфракрасную ручку и ударил ею по доске, затем внезапно остановился и посмотрел на обе стороны длинного стола:   «Где У Ю?» Все переглянулись и устремили взгляд на невзрачный пустой стул в углу. Ву Юй не пришел.Чжан Сяоли застенчиво подняла руку: «Сяо Ву сказал, что не придет сегодня. Думаю, он отправился осмотреть место происшествия…» Ляо Ган и Ян Чэндун посмотрели друг на друга и оба увидели, как на лицах друг друга медленно появился проблеск надежды – нашел лиВу Юйчто-нибудь? Аквапарк Цзиньхай. Погода была пасмурная, но посетителей все равно было много. Дети держали в руках разноцветные воздушные шары, а неподалеку от мчащихся водных горок доносились крики и смех. Ву Юй, одетый в белую рубашку и джинсы, сидел на каменной скамейке, щурясь и наблюдая за счастливыми парами на американских горках. Внезапно перед ним появилось огромное шоколадно-орехово-банановое мороженое. Ву Юй улыбнулся и обернулся, чтобы увидеть стоящего позади него Бу Чунхуа, одетого в повседневную одежду. Хорошо сшитая, облегающая черная футболка с короткими рукавами подчеркивала его высокую фигуру, а в другой руке он держал мороженое из зеленого яблока, источающее свежий ледяной аромат.   «Почему ты не ешь шоколад?» — спросил Бу Чунхуа.   «Потому что этот чистый фруктовый сок содержит 45%, и мне нужно контролировать потребление калорий, чтобы сохранить свою привлекательность в браке», — ответил Бу Чунхуа. У Ю рассмеялся. Они вдвоем шли вперед бок о бок, ели мороженое и проходили сквозь суетливую толпу и клоунов, исполняющих трюки. Карусель вращалась под музыку, и многие девушки поворачивали головы, чтобы посмотреть на них, когда они проходили мимо, смеясь и принюхиваясь.   «На второй день после похищения похитители сказали госпоже Тао положить выкуп в мусорное ведро у главного входа в парк развлечений. Г-н Тао ждал у заднего входа в парк, чтобы забрать похищенного, а Тао Чжэнцин ждал дома телефонного звонка». Ву Юй указал на главный вход вдалеке, затем указал назад и сказал: «Исходя из наших предыдущих измерений, прогулка от главного входа до заднего входа занимает около получаса, и около десяти минут, чтобы проехать от заднего входа. Главная дорога. Учитывая, что это была суббота и час пик, в пробке это могло занять пятнадцать минут». Бу Чунхуа кивнул: «Но это место не имеет смысла. Парк развлечений представляет собой тщательно охраняемую территорию, на которой в летние выходные очень много транспорта. Легко быть разоблаченным и трудно убежать.Было бы неудобно, если бы похищенный производил какой-либо шум и привлекал внимание прохожих».   — Значит, похитители могли выбрать это место по другим причинам.   "Верно." Бу Чунхуа позволилВу Юйпотрогать кусочки фруктов в мороженом из зеленых яблок и сказал: «Начинающие преступники, планирующие свое первое преступление, обычно предпочитают знакомые им места, и лишь немногие выбирают места необычной значимости. Но этот парк развлечений не имеет никакого отношения к жизни Дин Шэна и Дэн Ле, а андеграундная группа поблизости не выступала, не говоря уже о детских воспоминаниях. Таким образом, ни одна из этих двух причин не является обоснованной».   «А как насчет Тао Чжэнцина?»   "Нет. От его дома сюда час езды, а его сын еще недостаточно взрослый, чтобы играть в аквапарке». У Ю задумчиво кивнул. И сумма выкупа, и место обмена были слишком подозрительными. Если бы был только один необоснованный аспект, его можно было бы объяснить тем, что похитители действовали импульсивно. Но что, если это подозрительно? Жужжание- Жужжание- Телефон У Юя внезапно завибрировал, и когда он посмотрел на идентификатор звонящего, это был Ляо Ган. Бу Чунхуа собирался дать ему сигнал ответить, но затем увидел, как Ву Юй завершил разговор и положил телефон обратно в карман, не изменив выражения лица. Бу Чунхуа сказал: «Если директор Сюй узнает, что вы вместе со мной участвуете в внешнем расследовании, я даже не смогу сохранить ваше квартальное пособие. Будьте готовы потратить мою зарплатную карту на следующие шесть месяцев.» Ву Юй возразил: «Какое внешнее расследование? Мой парень в последнее время плохо себя чувствует, поэтому я взяла выходной, чтобы сходить с ним в парк развлечений». Глядя на слегка приподнятые уголки своих темных бровей, Бу Чунхуа внезапно пришла в голову мысль, как будто что-то горячее ударило его в сердце. "Что это такое?" Бу Чунхуа отвернулся, на некоторое время погрузившись в свои мысли, прежде чем медленно произнес: «Я давно не был в парке развлечений. Ву Юй улыбнулся и спросил: «Как долго?»   «Более двадцати лет». У Ю внезапно понял.   «Весной, когда мне было девять лет, когда улицы еще были полны цветущих персиков, мои родители отвели меня в парк развлечений недалеко от нашего дома и купили у продавца три мороженого с красной фасолью за шестьдесят центов. Я до сих пор помню цену. Через несколько дней они оба отправились на границу Юнди. С тех пор я ни разу не был в парке или парке развлечений. По совпадению, я избегал этих мест во время своих патрулей и обязанностей все эти годы до сих пор». Бу Чунхуа опустил взгляд и посмотрел на шарик мороженого с зеленым яблоком, половину которого Ву Юй уже облизал. «Когда я узнал, что похитители держат дочь Вана Чанвэня и планируют обменять ее на выкуп в парке развлечений, я подумал, может быть, судьба действительно существует». Оба они замолчали, и звуки смеха, криков и музыки стали особенно отчетливы. Мимо них пробежала группа детей, возбужденно крича и убегая вдаль в толпе. Внезапно Бу Чунхуа почувствовал крепкую хватку на своем боку.Ву Юйтайно схватил его за руку и сжал ее, прежде чем отпустить. — Ты оставишь меня? — тихо спросил Бу Чунхуа. У Ю ответил: «Я готов сопровождать тебя в парк развлечений, пока нам не исполнится восемьдесят лет. Все пропустят нас первыми в очередь на американские горки, и они не поднимутся, пока мы этого не сделаем.А ты?» Глаза Бу Чунхуа сверкнули проблеском света, а затем он остановился и крепко обнял У Ю. Он испустил дрожащий, горячий вздох из глубины своей груди и легких. «Я разозлился на тебя на берегу реки вчера вечером. Это было не нарочно. Мне жаль», — сказал он, помедлив мгновение, прежде чем хрипло добавить: «И я никогда не хочу тебя оставлять». Толпа вокруг них разрослась, и люди проходили мимо них с любопытными, равнодушными взглядами. Они никогда раньше не были так близки на публике, и уши Ву Юй горели. Он притворился, что все в порядке, и опустил голову, но внезапно его взгляд скользнул по плечу Бу Чунхуа и суетящейся толпе, приземлившись на стеклянную вывеску рядом с клумбой у обочины дороги. Вывеска гласила «Выдающийся персонал парка», а под ней два ряда портретов с красным фоном.   «Что?» Ву Юй увидел что-то, заставившее его нахмуриться. «Подождите минутку».   «Что это?» — спросил Бу Чунхуа. Ву Юй бросился вперед, увлекая Бу Чунхуа за собой и жестом показывая ему, чтобы он посмотрел на фотографии. Конечно же, последний портрет во втором ряду был портретом женщины, которая показалась мне очень знакомой. Это была Пэн Вань! Она действительно была выдающимся сотрудником этого парка развлечений? Оба они посмотрели друг на друга, на мгновение почувствовав себя нелепо. После долгой паузы Ву Юй воскликнул: «Разве она не должна работать в компании по производству оборудования?»

«О, ты имеешь в виду Пэн Ваня?» Управляющий парком развлечений потер руки и рассмеялся. «Нет, она не наша сотрудница, но работает здесь уже больше месяца, так что…» Первой реакцией У Юя было: «Неполный рабочий день?»   "Не совсем. Ее компания является нашим поставщиком, поэтому ее отдел отвечает за установку и обслуживание некоторого развлекательного оборудования». Менеджер стоял у окна офиса и указывал на стремительную воду далеких порогов через стекло. «Например, эта горка, карусель, призраки в доме с привидениями и фиксированные сиденья на качелях… Конечно, поставщиков несколько, но их компания недавно взяла на себя ответственность за обновление ряда аттракционов, поэтому Пэн Ван и ее коллегам приходится каждый день приходить в наш парк на работу. Что касается отличных сотрудников, то мы их вообще не оцениваем внутри. Это просто шоу для туристов. Она работает с людьми в доме с привидениями и в зоне прыжковых машин, и у них хорошие отношения. Они тусуются вместе». У Ю потерял дар речи. «Ваше управление KPI слишком произвольно».   «Эй, давай. Знаете, нас до сих пор считают государственным предприятием!» Менеджер потер руки и засмеялся. «Просто обратите больше внимания на доски объявлений в нашем парке, и вы увидите, что все наши сотрудники — отличные сотрудники. Мы делаем групповое фото и выставляем его на обозрение туристам. Благодаря этому наш парк выглядит очень цивилизованно!» У Ю и Бу Чунхуа посмотрели друг на друга, не зная, как реагировать.Неудивительно, что полиция до сих пор не нашла заложницу, не понимая, что заложница все это время работала в этом парке развлечений. Оказывается, это были деловые отношения!   – Так почему же похитители решили обменять заложницу здесь? Это было из-за Пэн Вань, или у похитителей была какая-то связь с этим парком развлечений, которую полиция не обнаружила?   «Пэн Вань, какая она личность и как ее воспринимают другие с точки зрения ее поведения и манеры поведения?» Бу Чунхуа нахмурился и спросил.   «Я нечасто общаюсь с ней на регулярной основе, но, насколько я слышал, она довольно хороша. Как еще мы могли бы работать вместе так долго?» Менеджер продолжил с некоторой уверенностью: «Она трудолюбива, надежна и ответственна за проверки в своем районе. У нее хорошие навыки межличностного общения, она дружелюбна и общительна, и у нее никогда не было конфликтов с коллегами. Что касается ее ежедневных расходов, то она такая же, как и любой другой обычный сотрудник, который ездит на работу на электровелосипеде и носит с собой небольшую тканевую сумку. Я не могу придумать ничего другого, есть что-то, что вы хотите узнать?» Ву Юй спросил: «А как насчет ее недавних расходов?»   «Ее расходы тоже обычные. Она просто обычный человек с семьей и работой». Ответил менеджер.   «Неужели она недавно внезапно стала обладательницей большой суммы денег?» — снова спросил Ву Юй.   «Большая сумма денег? Насколько я знаю, нет». Менеджер был озадачен и больше не мог сдерживать свое любопытство.Он посмотрел на двух детективов и спросил: «Тогда почему вы спрашиваете о ней? Что-то случилось с Пэн Ванем?» Ву Юй сказал: «Нет, в основном дело в деньгах…»   "Что? Деньги?" Менеджер был ошеломлен. «Разве я не узнал ее? Ее электрический велосипед — «Роллс-Ройс», а тканевая сумка — «Гермес»? Ву Юй вздохнул и вежливо сказал: «Нет, нет. Посмотри на свое поведение: ты как Шанель, а не Гермес». Менеджер был ошеломлен и смущен этим внезапным комплиментом. "Где где? Если бы я был Гермесом, ты была бы Шанель!» — сказал он, пытаясь отвлечь внимание от себя. Менеджер и сотрудники парка развлечений заявили, что в последнее время она не проявляла никакого необычного поведения, а коллеги из той же компании также связались с ней по телефону. Судя по деньгам, речи и поведению, в этой обычной 34-летней сотруднице не было ничего примечательного. Час спустя они наконец закончили допрос и покинули парк развлечений. Бу Чунхуа повернул голову и сказал: «Что ты думаешь?»   "Хм?" Ву Юй проследил за взглядом Бу Чунхуа и увидел у входа в парк развлечений ряд маленьких торговцев, продающих разноцветную сладкую вату. «Хочешь что-нибудь поесть, Шанель?» Бу Чунхуа втиснулся в толпу и вскоре появился с большим розовым облаком из сахарной ваты. Несмотря на неискренние протесты У Юя, он протянул ему это и сказал: «Все в порядке, съешь это. Даже если вы не можете поддерживать свою фигуру, какая это разница? Могу ли я действительно развестись?» Ву Юй немедленно сбросил свою психологическую нагрузку и начал лизать сладкую вату. Они вдвоем поехали на G63 обратно в Подбюро Южного города, где Ву Юй сидел на пассажирском сиденье, в одной руке держа сладкую вату, а в другой просматривая записи координации оборудования Пэн Вана с парком развлечений. Бу Чунхуа резко нажал на тормоза, когда машины впереди них одна за другой мигали красными стоп-сигналами. «Работа Пэн Вана в течение последних двух месяцев заключалась в регулярном размещении заказов на внутренних заводах или у внешних поставщиков и доставке их в парк водных развлечений по мере необходимости для установки оборудования и устранения неполадок. Основные проекты — дома с привидениями, внутренние лифты и прыжковые машины в зданиях с привидениями. Эта работа требует определенного уровня технических знаний, поэтому найти кого-то на замену непросто, а их работа относительно стабильна». Ву Юй какое-то время молчал, со вздохом закрывая толстые папки.   "Что это такое?" — спросил Бу Чунхуа.   «Я думаю о Пэн Ване», — ответил Ву Юй. Загорелся зеленый свет, и Бу Чунхуа посмотрел на него, давя на газ. "То, что о ней?" У Ю колебался, желая дотянуться до сигареты, но не желая выпускать из рук сахарную вату.Он прикусил кончик палки и сказал: «Я просто подумал: если бы я был на ее месте, как бы я прожил эти дни? Ее биологический отец плохой, мать умерла, муж ей изменял, со свекровью трудно иметь дело, а свекор помешан на деньгах. После того как ее похитили, кроме мужа, который притворялся любящим, все в семье плакали по внуку, а слова «невестка», казалось, и не существовало никогда. Все говорят о ней как о «дружелюбной, вежливой, трудолюбивой», но она наименее заметный и наиболее легко игнорируемый человек в группе, как и она сама».   «И этот человек работает в парке развлечений, особенно на самых захватывающих аттракционах, таких как дома с привидениями, лифты, дома с привидениями и прыгающие машины».Ву Юйоткинулась на спинку автомобильного сиденья и покачала головой, чувствуя смесь грусти и абсурда. «Я не знаю, действительно ли ей нравится эта работа». Бу Чунхуа какое-то время молчал, а затем тихо сказал: «Это всего лишь работа».   «Это правда, — согласился У Ю, — но это все равно странно». Он нахмурил брови, погруженный в свои мысли. «Похитители выбрали это место для обмена выкупа, а выкуп составил ровно 444 444. У меня такое ощущение, что это число — не просто угроза смерти, но я не могу понять, что оно означает».   «444444, смерть, смерть, смерть, смерть, смерть, есть ли за этим какая-то особенная метафора?» Даже Бу Чунхуа был в растерянности. У Ю устало зажал нос. «Если бы мы могли выяснить значение этого числа, мы могли бы раскрыть дело.» Под мрачным небом города G63 развернулся и помчался в полицейский участок Южного города, остановившись перед зданием отдела уголовного розыска. Бу Чунхуа огляделся и, не увидев никого поблизости, наклонился, чтобы отстегнуть ремень безопасности У Юя. — Что ты там делаешь? он спросил.   «Я хочу посмотреть, смогу ли я получить подробную информацию о Пэн Ване, Дин Шэне и Дэн Ле. Ты пойдешь со мной?" Бу Чунхуа встал, посмотрел на него и покачал головой. «Досье детства Пэн Вана касается Ван Чанвэня. Они не позволяют мне это увидеть, потому что боятся, что я сам создам проблемы. Но есть кое-что, что тебе стоит вспомнить позже.   "Что это такое?"   «Если вы найдете какие-либо улики, сообщите об этом Ляо Гану или директору Сун лично. Не говори этого при всех сразу». Выражение лица У Юя слегка изменилось, поскольку он сразу понял более глубокий смысл, который Бу Чунхуа еще не выразил.   «В 8:15 похитители потребовали сдаться; в 8:25 весь отряд мобилизовался; в 10:00 похитители были застрелены. Кроме нашей команды, кто еще знал, что Дин Шэн и Дэн Ле были на берегу реки? В 10:30 на место прибыла группа и начала масштабные поиски. Лишь в 12:00 они нашли машину похитителей и два тела. С таким количеством людей и собак это все равно заняло полтора часа. Как убийца так точно обнаружил и застрелил Дин Шэна и Дэн Ле?» Двое мужчин пристально посмотрели друг на друга, голос Бу Чунхуа был глубоким и торжественным. «Даже директор Сюй только наполовину узнал, что похитители собирались сдаться на берегу реки. Это значит, что в то время не многие знали эту новость. Почему убийца действовал так быстро?» У Ю нахмурился: «Но вы не можете быть уверены, что убийца узнал о решении похитителей сдаться от полиции. Вы должны учитывать, что если Вань Чанвэнь действительно замешан в этом деле, его люди должны были отслеживать Дин Шэна и Дэн Ле синхронно с полицией».   «Я не могу быть уверен, но я не могу развеять свои подозрения». Бу Чунхуа наклонился к ухуВу Юйи прошептал: «Если есть внутренняя проблема, то она должна быть в технической следственной группе». В этот момент из здания вышел полицейский. Бу Чунхуа отступил на несколько дюймов, и двое мужчин обменялись взглядами в тесной машине, прежде чем Бу Чунхуа кивнул и вышел.   　　 ·   «Сяо У вернулся?» «Эй, Сяо У!» «У-гэ!»… Здание отдела уголовных расследований было полно людей, иВу Юйне привык получать столько внимания, как только вошел. Он кивнул несколько раз и быстро пошел к своему кабинету. Внезапно он услышал позади себя знакомый голос: «У Ю!» Он обернулся и увидел Линь Чжэна. Линь Чжэн и Ван Цзюлин что-то обсуждали, поднимаясь по лестнице.После нескольких слов с Ван Цзюлином он похлопал начальника Вана по плечу и подошел к У Юю: «Что ты делал сегодня днем?»   «Если есть внутренняя проблема, то она должна быть связана с группой технического расследования», — глазаВу Юйслегка сузились, но это была всего лишь деталь, которая длилась менее полсекунды. Он спокойно ответил: «Я ходил в парк водных развлечений». Линь Чжэн подошел к нему и остановился: «Ты нашел какие-нибудь улики?»   "Нет."   «Капитан Бу пошел с вами?» Они стояли лицом друг к другу, всего в полуметре друг от друга, коллеги проходили мимо группами, и громкие голоса постепенно затихали. Ву Юй сказал: «Да, он пошел со мной». Линь Чжэн сунул руки в карманы и задумчиво кивнул, словно что-то обдумывая. Если Бу Чунхуа и Цзян Тин относятся к тому типу людей, которые не боятся показать свою резкость, то Линь Чжэн совершенно отличается от них и редко проявляет какой-либо запугивание. Круглый год он носит один и тот же наряд: рубашку, полуформальные брюки с туфлями на мягкой подошве или костюм с полуформальными кожаными туфлями. Многие люди, увидевшие его впервые, могут подумать, что он просто офисный работник, который уделяет внимание фитнесу и дотошен. Однако сотрудники полиции, долгое время занимающиеся пограничными вопросами и вопросами, связанными с наркотиками, даже если они служащие или логисты, имеют много отличий от своих коллег с материка. Ву Юй видел, как Линь Чжэн взял пистолет-пулемет и начал обстреливать грузовик, когда они год назад осадили банду акул.Длинную цепочку магазинов он опустошил менее чем за полминуты, что невозможно для человека, незнакомого с огнестрельным оружием. Кроме того, Линь Чжэн обычно кажется нежным перед У Юем, и они оба знают, что у них есть схожая сторона, которую они привыкли прятать в темноте.   «Все в порядке, что он пошел с тобой, — любезно сказал Линь Чжэн, — но если есть какие-то улики, обязательно расскажи всем как можно скорее. В противном случае никто не сможет угнаться за скоростью капитана Бу, и идти в одиночку слишком опасно». Он достал из кармана пачку сигарет и собирался выбросить две сигареты, когда увидел, что Ву Юй пошла быстрее и высыпала две сигареты из своей пачки. "Вы курите?" Взгляд Линь Чжэна задержался на сигарете в руке У Юя, и воздух между ними на мгновение застыл. Затем он, казалось, заколебался и сказал: «О? Ты впервые дал мне сигарету. Я польщен. Тогда, когда команда спецназа еще существовала…   «Разве это противоречит правилам — курить чужую сигарету?»   "Не совсем." Линь Чжэн, кажется, что-то вспомнил и неторопливо вздохнул: «Но раньше я курил только сигарету Чжан Бомина».   "Это хорошо?"   «Все в порядке, бренд Юньян».   «По сравнению с моим, это намного лучше». Взгляд Линь Чжэна был прикован к сигарете в руке У Юя, и он сглотнул, прежде чем наконец улыбнуться. «Вы не можете так говорить… как можно измерить важность ценой?» Сказав это, он наконец взял сигарету и закусил ее зубами. Он собирался найти зажигалку, когда увидел перед собой легкий щелчок, иВу Юйуже зажег ее.   «Если вы готовы помочь мне найти всю подробную информацию о Ван Чанвэне и Пэн Ване, я даже зажгу ее для вас сам». Линь Чжэн поднял глаза, и два глубоких взгляда встретились, в их зрачках слабо мерцало пламя. Через мгновение Линь Чжэн положил свою зажигалку обратно в карман и закусил сигарету, улыбаясь: «Хорошо, почему бы и нет?» Пламя коснулось сигареты, и Линь Чжэн затянулся, жестом приказав У Юю следовать за ним в офис с, казалось бы, безразличным выражением лица. «Но не показывай это капитану Бу. Начальству имеет смысл этого избегать. Сильная ненависть часто может повлиять на профессиональное суждение. Поэтому уклонение на этапе расследования — это всего лишь защитный механизм».   «Я понимаю», — сказал Ву Юй. Линь Чжэн открыл дверь и сделал приглашающий жест. Линь Чжэн — посторонний человек в Бюро общественной безопасности Нань Чэн, и его офис относительно прост по сравнению с офисом наблюдения снаружи, когда он работал в департаменте провинции Юньдянь. Он открыл свой компьютер и запросил временный доступ, жестом приглашая У Юя подойти и сесть: «Вы можете посмотреть на это с моей точки зрения, не вынимайте его».   — Все здесь?   «Я не могу сказать всего, но это все, к чему у меня есть доступ». Линь Чжэн приподнял бровь.— В любом случае, для тебя главное только содержание до того, как ей исполнилось четыре года, верно? Он был прав, и они оба это знали: самой большой цельюВу Юйбыла не Пэн Ван, а ее отец Ван Чанвэнь, который бросил ее в воду, когда ей было четыре года. Родовая могила Ван Чанвэня находится на севере, но после женитьбы на своей жене он заработал состояние, занимаясь производством лекарств на побережье. К тому времени, когда родился Пэн Ван, Ван Чанвэнь уже разбогател за счет добычи метамфетамина высокой чистоты. Всего за шесть месяцев его бизнес быстро расширился, и он построил приморскую виллу с секретным проходом, ведущим прямо в гавань. У берега постоянно стоял скоростной катер, и когда он услышал приближающиеся к деревне полицейские сирены, он смог за 30 секунд эвакуировать виллу, за четыре минуты добраться до порта и отплыть за шесть минут. Антинаркотические силы 1980-х годов не смогли бы его поймать, даже если бы попытались. Что касается Пэн Вана, то, хотя Ван Чанвэнь был чрезвычайно предвзятым к мужчинам, его дочь не была усыновлена, и до четырехлетнего возраста она должна была прожить очень богатую жизнь. По данным интранета, в особняке семьи Ван работали двадцать два слуги, отвечающие за ведение домашнего хозяйства, приготовление пищи, работу в саду и вождение автомобиля. Это указывает на степень их богатства. Неясно, помнит ли Пэн Ван жизнь в окружении людей с раннего возраста. Однако этому экстравагантному образу жизни внезапно пришел конец тридцать лет назад, когда полиция совершила обыск в деревне, где производили наркотики.Лишь нескольким семьям удалось спастись, и Ван Чанвэнь был одним из них. Когда вооруженная полиция совершила обыск в деревне, он уже открыл секретный проход внутри виллы. Пока полиция боролась с наркоторговцами, вооруженными самодельными гранатами, он погрузил на катер жену, детей и двух мастеров из наркоцеха. Однако он понял, что существует фатальная проблема — лодка была перегружена пятнадцатью килограммами золота, которое было капиталом Ван Чанвэня для его плана бежать в Мьянму и вернуться обратно.   «Производителя лекарств трудно найти, а его жена — взрослый человек, который может кричать и сопротивляться, поэтому ему пришлось сначала бросить ребенка», — вздохнул Ву Юй и откинулся на спинку стула. «А вес четырехлетней девочки тоже около пятнадцати килограммов, а значит, он использовал жизнь дочери для обмена на такое же количество золотых слитков». «Верно», — сказал Линь Чжэн, — «но Ван Чанвэнь, вероятно, не ожидал, что его жена бросится преследовать их дочь… Позже его жену приговорили к испытательному сроку без фактической казни из-за отсутствия ключевых доказательств, и она также была беременна. в то время."   «У Пэн Ваня есть младший брат или сестра?»   «Нет, мертворожденный. Вероятно, это связано с инцидентом с утоплением». У Ю молча кивнул, на мгновение задумавшись, и вдруг прошептал: «Не обязательно».   "Что?" Линь Чжэн не понимал.   «Ван Чанвэнь, возможно, не был уверен, что его жена тоже вмешается. Потому что он не был уверен, какой вес ему придется выбросить, прежде чем катер сможет тронуться». Вокруг внезапно воцарилась тишина, и никто из них не произнес ни слова, только леденящая кровь злоба пронизывала офис на протяжении тридцати лет. Через некоторое времяВу Юйсел и вздохнул: «Животные знают, как защитить своих детей. Когда люди начинают употреблять наркотики, они становятся хуже животных». Он только что прикоснулся к мыши, когда внезапно почувствовал легкое движение краем глаза и ощутил скрытый взгляд Линь Чжэна рядом с собой. Линь Чжэн смотрел на него холодным и осторожным взглядом, не упуская ни малейшего изменения в выражении его лица. Ву Юй оставался спокойным и ничего не сказал, перелистывая следующую страницу на экране. Это был набор информации, полученной от компании Пэн Вана: социальное страхование, отчеты о возмещении, заработная плата, бонусы, производительность, подписанные внутренние приказы, используемое оборудование, разрабатываемые парковые проекты и имена сотрудников службы поддержки клиентов.Ву Юй уже просмотрел некоторые записи обслуживания клиентов в офисе менеджера аквапарка. Но, прочитав всю историю творчества Пэн Ван, он понял, что большинство ее предыдущих проектов были нежными и успокаивающими, например, карусели, музыкальные речные поплавки и цветочные качели. Это был первый раз, когда она работала над захватывающим и пугающим развлекательным проектом. Ву Юй перешел к следующей странице, но его мышь внезапно остановилась и вернулась на предыдущую страницу, глядя на ряды цифр. Дома с привидениями, внутренние лифты и здания-монстры с прыгающими машинами. В голове У Юя внезапно возникло смутное подозрение, в результате чего его глаза слегка изменились. Каким человеком был Пэн Ван? О чем она думала, когда каждый день наблюдала, как родители водят счастливых детей в парке развлечений? Линь Чжэн чувствительно прищурился и спросил: «Что с тобой не так?»   «Ничего», —Ву Юйвыглядел немного похожим на транс и помахал ему рукой, вставая. "Я собираюсь в ванную."   "Ждать!" Линь Чжэн сильно потянул его. «Вы что-то нашли? Не действуй в одиночку!»   «Я скажу тебе после того, как пойду в ванную…»   «Скажи мне сначала, прежде чем пойти в туалет!» У Ю оттолкнул его руку. "Что ты делаешь? У меня диарея!" Линь Чжэн был ошеломлен, увидев, чтоВу Юйвыбежал из офиса, не оглядываясь. Он недоверчиво сказал: «Разве я не заслуживаю от тебя лучшей причины?» Ву Юй бросился по коридору, смутное подозрение, словно запутанный клубок нитей, исчезло в глубине тумана. Как бы он ни старался, он не мог разгадать его истинную форму.Недалеко от входа в Управление технического расследования стоял Ляо Ган. Он поднял руку, чтобы остановить У Юя и что-то сказать, но суровый жест У Юя немедленно заставил его замолчать. Ляо Ган проглотил свои слова и наблюдал, какВу Юйпромчался мимо него, направляясь вниз в главный офис отдела уголовного розыска.   «Капитан Бу!» На лестнице стояла знакомая фигура. Это действительно был Бу Чунхуа. Как только он увидел У Ю, он сказал: «Я просто искал тебя!»   — Мне тоже есть что тебе сказать!Ву Юйшагнул вперед, и они оба быстро выбежали из коридора. Ветер снаружи здания поднимал их одежду, пока они бежали, и шаги У Юя никогда не прекращались, когда он сказал тихим голосом: «Нам нужно немедленно вернуться в парк развлечений».   "Что происходит?" «В этом доме с привидениями действительно могут быть привидения». Бу Чунхуа внезапно остановился как вкопанный, одна рука все еще тянулась к ключам, чтобы открыть G63. Они оба посмотрели друг на друга.   «…Нам нужно идти в район гавани». Голос Бу Чунхуа был напряженным. Все более темное и мрачное небо тяжело нависало над зданием Бюро общественной безопасности Южного города. «Десять минут назад аккаунт Дин Шэна в Weibo в районе порта вышел в интернет. Сейчас об этом знаю только я, но через три минуты эта новость распространится по всему подразделению через онлайн-отчет полиции».

«Как вы узнали, что аккаунт Дин Шэна в Weibo вышел в интернет в районе гавани?» Вдалеке можно было смутно увидеть более десяти полицейских машин, проносившихся по эстакаде с мигающими красными и синими огнями. G63 промчался через перекресток как раз в тот момент, когда загорелся красный свет, и Бу Чунхуа включил сигнальный свет и обернулся, взглянув в зеркало заднего вида: «Я спросил человека, отвечающего за Weibo, и разница во времени несколько минут. когда данные сервера передаются в отдел интернет-наблюдения». Выражение его лица и тон были нормальными и спокойными, но по какой-то причине у У Юя внезапно возникло странное ощущение, что Бу Чунхуа что-то скрывает. Прежде чемВу Юйуспел отреагировать, Бу Чунхуа продолжил: «Что значит, что в доме с привидениями живут призраки?»   «О, это потому, что счета не совпадают», —Ву Юйотвернулся от Бу Чунхуа. «Помнишь, когда мы получили форму передачи проекта дома с привидениями от менеджера парка развлечений?» Бу Чунхуа нахмурился.   «Она очень часто ходила «отлаживать оборудование» в доме с привидениями, гораздо чаще, чем в здание с привидениями и внутренний лифт. Тогда я просто подумал, что конструкция дома с привидениями сложнее, и ничего не подозревал.Но только когда я увидел заказ Пэн Ван на оборудование для дома с привидениями у Линь Чжэн, я понял, что в ее внутреннем номере заказа было 68 позиций, 3 возвращено, 6 отбраковано, добавлено 12 и не доставлено 35 предметов, но парк развлечений внутренние записи показали, что они получили 37 предметов». Бу Чунхуа сразу сказал: «Парк развлечений получил дополнительный предмет?»   «Да, — сказал У Ю, — это оборудование, которое пришло неизвестно откуда, должно быть основной причиной, по которой Пэн Ваню приходилось каждый день ходить в дом с привидениями». Их взгляды встретились в узком салоне автомобиля, и они оба увидели в глазах друг друга толстые слои подозрения.   «Я не могу представить, что это могло быть», —Ву Юйопустил голову, чтобы посмотреть на беззвучный телефон, и тяжело сказал: «Теперь мы можем только надеяться, что вице-капитан Ляо преподнесет нам сюрприз».   «Нет, Мэн Чжао», — громко крикнул Ляо Ган по телефону, сидя в мчащейся полицейской машине, его гнев был очевиден. «Как ты посмел взять ее с внешней миссией?!» На другом конце разговора Мэн Чжао шел с фонариком по закрытому дому с привидениями. Окружающая среда была темной, жуткой, холодной и пронизывающей до костей, и Сун Хуэй следовал за ней, держа в руках чертеж дома с привидениями.   «Не говорите глупостей. Когда ты впервые присоединилась к команде, ты была не лучше, — нетерпеливо сказала Мэн Чжао в восемнадцатый раз, отмахиваясь от неизвестного объекта, внезапно упавшего перед ней. Ее голос был особенно отчетлив в пустом коридоре зомби-больницы. «Где вы сейчас, ребята? Как поживают капитан Бу и Сяо Ву?»   «Мы еще не покинули центр города.Как только мы это сделаем, капитан Бу и Сяо Ву пойдут в обход порта по шоссе. В любом случае, универсал G намного быстрее нашего дрянного Geely, — Ляо Ган оглянулся в окно машины и увидел, что капли дождя уже были размером с фасоль. Мигающие красные и синие огни колонны, следовавшей за ними, вскоре стали размытыми под дождем. «Они не могут идти вместе с остальной командой. Директор Сюй сидит позади меня в машине. Если они встретятся, будьте осторожны, чтобы не вызвать у директора Сюя сердечный приступ». Мэн Чжао вздохнул и сказал: «Хорошо, будь осторожен, и я дам тебе знать, если будут какие-нибудь новости… подожди, что, черт возьми, трогает мою задницу?!» Мэн Чжао чуть не выбросила телефон, а затем резко остановила удар ногой с разворота – только для того, чтобы увидеть, как Сун Хуэй дрожит позади нее, все еще сжимая талию своих штанов. «Только что, только что я увидел, как мимо пролетело что-то белое», — нервно сказал Сун Хуэй. Мэн Чжао посмотрел на чертежи и не смог удержаться от смеха и слез. «Это медсестра-зомби в доме с привидениями. Смотри, — сказала она, потрясая фонариком, и мимо них с конца развилки дороги проплыла окровавленная униформа медсестры, ее окровавленная голова выделялась в луче фонаря. Сун Хуэй прикрыла грудь, чувствуя, что у нее вот-вот случится сердечный приступ. «Этого недостаточно, Сяо Сун», — сказала Мэн Чжао, позволяя Сун Хуэй тянуть подол своей одежды, пока она освещала фонариком, тщательно сканируя каждый призрачный механизм. «Вы молоды и красивы, и многие вещи можно решить, проявив немного обаяния. Эти офицеры-мужчины не хотят много говорить о вас. Но в этом мире не бывает бесплатных обедов, и женщины, полагающиеся на гендерные преимущества, будут платить больше в других сферах. Были ли у тебя какие-нибудь мечты в молодости?» Сун Хуэй немного смутилась и покраснела, на мгновение задумавшись, прежде чем заикаться: «Я хотела быть актрисой, и… я также хотела быть невестой…»   «Быть невестой – это здорово, все об этом мечтают», – серьезно, без намека на веселье, сказала Мэн Чжао. «Но жизнь длинна, и это нечто большее, чем просто день свадьбы. Прежде чем этот день наступит, что вы собираетесь сделать, чтобы подготовиться? Как вы собираетесь осуществить свою мечту стать невестой? Хотите ли вы быть молодой, красивой, робкой и застенчивой маленькой девочкой или женщиной, которая сможет постоять за себя, несмотря на возраст и морщины?» Разум Сун Хуэя был немного затуманен, как будто что-то, что было там все это время, внезапно пошатнулось.Но она не могла не сказать: «Но мой папа говорит, что моя мама всегда будет маленькой девочкой в его сердце, независимо от того, сколько ей лет!» Мэн Чжао обернулся и посмотрел на нее, смеясь. «Я собираюсь рассказать вам очень жестокую правду о взрослом обществе: хотя слова сладки, у любви всегда есть планы». Сун Хуэй посмотрел на нее с фантастическим выражением лица, не понимая, что она имеет в виду.   «Принцы влюбляются в принцесс, потому что они принцессы, а принцы влюбляются в Золушку, потому что она красива», — объяснила Мэн Чжао, подняв фонарик к потолку, тщательно распознавая все виды пластиковых конечностей, свисающих со стальных проводов. «Каждый заслуживает того, чтобы его любили при рождении, но если у тебя ничего нет, никто не выберет тебя для любви. Быть невестой – великая мечта, но ты еще даже не получила билет, чтобы войти в эту мечту». Она остановилась как вкопанная, ее брови вдруг поднялись: «Там что-то есть». Сун Хуэй погрузился в свои мысли, но внезапно отвлекся: «А? Что?" Следуя за лучом фонарика вверх, в углу потолка находился чрезвычайно узкий проход, параллельный земле и достаточно широкий, чтобы туда мог войти только один человек. Внутри было кромешной тьмы и, казалось, не было пола.«Это… механизм», — Сун Хуэй продолжал с трудом рассматривать чертеж под светом, — «Когда дом с привидениями открывается, механическая стрела наверху будет периодически выталкивать реквизит со звуковыми эффектами, чтобы напугать людей, а затем втягиваться в него. потолок через пять секунд… Хотите попросить персонал открыть дом с привидениями, чтобы выбраться наружу?» Однако выражение лица Мэн Чжао немного изменилось. Напоминание У Юя в текстовом сообщении перед его уходом внезапно всплыло в его голове: «Если бы Пэн Ван действительно что-то спрятала в доме с привидениями, она бы определенно установила это как механизм, который появлялся лишь изредка, чтобы напугать людей, и его нельзя было бы спрятать». тронуты туристами. Этот механизм должен быть размещен на высоком месте, которое нелегко чистить, и к нему не может даже прикоснуться персонал, если только это не сама Пэн Ван. Поэтому возможности разоблачения нет.   – Высоко, скрыто и вне прямого контакта с туристами.   «Зайди и посмотри». Мэн Чжао быстро приняла решение и взмахом руки подала знак Сун Хуэй подойти: «Ты можешь забраться мне на плечи, поторопись!» Сун Хуэй уставилась на черный как смоль туннель над своей головой, и внезапно у нее появился страх перед замкнутыми пространствами. "Что?! Идешь туда?   «Да, тебе не обязательно входить до конца, просто вставь половину тела».   «Я-я-я-я-я боюсь привидений!!!»   «Вы полицейский, почему вы боитесь привидений?» Мэн Чжао с силой оттащил Сун Хуэя к углу стены: «Я не следователь по уголовным делам, я всего лишь стажер полиции, Мэн-цзе—-!!!» «Быть полицейским – значит быть полицейским! Даже если ты просто курьер в полицейском участке, ты все равно носишь на голове полицейский значок!» Мэн Чжао шлепнул Сун Хуэй по ягодицам и сделал ей выговор: «Поднимайся!» Сун Хуэй была чрезвычайно расстроена и чувствовала себя так, словно только что пробежала мимо 100 000 мифических зверей. Все, что она могла сделать, это сесть на плечи Мэн Чжао и внутренне подбодрить себя. Держа фонарик во рту, она высунула голову в горизонтальный туннель прямо над землей. В следующий момент бесчисленные частицы пыли заблокировали ее легкие, из-за чего ее зрение потемнело. Ей пришлось использовать все свои силы, чтобы не отступить немедленно.   "Как это?" Голос Мэн Чжао неясно донесся снизу.   «Ууууууу!» Сун Хуэй прикусила факел и вывернула шею в узком пространстве. В этот момент она внезапно увидела перед собой что-то, отражающееся в глубокой темноте. Она остановила на нем взгляд… Это было бледное лицо.   «Сяо Сун? Сун Хуэй?» Мэн Чжао почувствовала, как все тело Сун Хуэй напряглось, а затем она начала бесконтрольно трястись, как будто ее ударило током. Частота тряски заставила Мэн Чжао подумать, что она буквально напугана до смерти, и когда она собиралась что-то сказать, она услышала крик Сун Хуэй: «Ууууууууу…» Мэн Чжао подняла голову и увидела, что Сун Хуэй засунула обе руки в туннель и, казалось, отчаянно что-то копала. Через некоторое время она, наконец, сильно задрожала и попятилась, с глухим стуком упав с плеч Мэн Чжао.Волосы ее были растрепаны, лицо было покрыто грязью и пылью, на носу и скулах были царапины. Она держала в руке желто-коричневый шарик и говорила: «Ух ты…» Сун Хуэй разрыдалась, а Мэн Чжао быстро бросилась вперед, чтобы вытереть рукавом ее голову, лицо и слезы. Казалось, она ненавидела мяч в своих руках и хотела выбросить его, но ее слишком трясло, чтобы это сделать. «Я слышал, что это очень дорого…»   -Клац! Факел упал на землю, но Мэн Чжао был поражен молнией и некоторое время не реагировал. Она недоверчиво выдавила несколько слов:   «Как это могло быть здесь?!»   　　· Молния пронзила темное небо, за ней последовал раскат грома и проливной дождь, от которого деревья по обе стороны от машины раскачивались и ломались, словно призрачные тени, быстро удаляющиеся за ними.   «Эта дорога еще официально не открыта. Впереди промышленная зона. Если мы пойдем в обход, нам понадобится еще 20 минут, чтобы добраться до порта», — G63 на скорости создал две изогнутые волны воды. Бу Чунхуа посмотрел вперед сквозь быстро движущиеся дворники и рассеянно проверил навигацию: «Мы встретимся с остальной командой, как только доберемся до гавани. Надеюсь, директор Сюй справится с этим». У Ю усмехнулся и взглянул в боковое зеркало, внезапно замерев: «Подожди».   "Что?"   «Что-то позади нас». Веки Бу Чунхуа дернулись, и он еще раз подтвердил в зеркало заднего вида — позади них было бескрайнее пространство бесплодных холмов в темной ночи.Густая чернота лишь изредка нарушалась несколькими уличными фонарями, которые отбрасывали на большую высоту небольшую завесу дождя, но в остальном можно было едва разглядеть собственную руку перед лицом. «У Ю?» — задумался Бу Чунхуа. «Это неправильно», —Ву Юйвнезапно сел, открыл окно машины, вытер рукой боковое зеркало и выпалил: «Это машина!» Бу Чунхуа был ошеломлен, а затем увидел, как черная тень прошла под уличным фонарем и так же быстро исчезла – это была черная машина с выключенными фарами. Кто-то преследовал их в эту бурную ночь! Не говоря ни слова и даже не глядя в глаза, они молниеносно договорились: «Отбрось его!» «Позвоните Ляо Гану!» Бу Чунхуа дважды переключил передачу и нажал на педаль газа, превратив G63 в ревущий зверь, прорвавшийся сквозь дождевую завесу. Стрелка спидометра взлетела до 180 км/ч, в одно мгновение оставив черную машину далеко позади. Тем временемВу Юйразблокировал свой телефон, и прежде чем он успел нажать кнопку вызова, раздался звонок, и это был Ляо Ган!   "Привет! Ву Юй!» Ляо Ган кричал в агонии, когда ехал на своем G63 со скоростью 180 километров в час по шоссе: «Угадайте, что Мэн-цзе нашел в доме с привидениями? —Шлем из человеческой кости Чэнь Юаньляна…» В одно мгновение выражение лица У Юя стало пустым.   «Пэн Ван превратил его в реквизит для дома с привидениями! Никто не узнал в нем настоящий череп! Я немедленно попрошу кого-нибудь проверить логистику заказов компании Цинь Чуаня и Пэн Ваня. Объяснение Дяо Цзяньфа было верным! Ван Чанвэнь хотел шлем, и Акула поймала Цинь Чуаня, чтобы тот объединился с Ван Чанвэнем и создал Голубое Золото!!!»   — Шлем все еще находится в доме с привидениями, но Ван Чанвэнь не пошел за ним.Кто следует за ними в машине сзади? Ву Юй понял, что за этим стоит, и все его тело похолодело, когда по позвоночнику пробежала дрожь. Он повернул голову и увидел Бу Чунхуа с таким же уродливым лицом.   «Ляо, мы в ловушке», — сказал У Ю, затаив дыхание и дрожа, говоря в телефон: «Я пришлю вам местоположение. Выходите на недавно построенную провинциальную дорогу за индустриальным парком и встретите меня и капитана Бу. Если ты опоздаешь, может быть слишком поздно».   "О чем ты говоришь?!" Ляо Ган в замешательстве закричал. Преисполненный подозрений Ляо Ган не дождался ответа – в следующий момент внезапно загорелись яркие фары в черной шторке с левой стороны G63, и из сотни появился чудовищный автомобиль, похожий на демона из ада. метров от них, несясь к ним с молниеносной скоростью. Сразу после этого в черной ночи перед машиной появилась ослепительная вспышка света, и еще один усиленный Hummer помчался в сторону G63 со скоростью 200 километров в час, приближаясь к ним в мгновение ока! Бу Чунхуа строго крикнул: «Держись крепче!» Ву Юй успел только схватиться за ручку, как дроссельная заслонка G63 была выдвинута на максимум, мгновенно достигнув максимальной скорости 210 км/ч и оставив лишь след остаточных изображений. Следующие полсекунды показались замедленной сценой из фильма. Внезапно мир замолчал – большая буква G повернула руль в сторону боя Бу Чунхуа и обогнала приближавшийся к ним «Хаммер».Два стальных монстра общим весом более пяти тонн столкнулись и зацарапали друг друга, в результате чего крыло деформировалось и скрутилось, зажигая искры и отправляя металлические фрагменты в ночное небо! Хлопок! Окно машины разбилось, и Ву Юй врезался в Бу Чунхуа. Осколки стекла разлетелись повсюду. У Бу Чунхуа не было времени думать. Он защищал голову У Юя во время высокоскоростного вращения, и его суставы, руки и кисти были залиты кровью. Несколько осколков стекла вонзились ему в мышцы. В то же время шины потеряли последнее сцепление с дорогой. Под проливным дождем автомобиль вышел из-под контроля и перевернулся через ограждение шоссе. Кузов массой 2,7 тонны стал легким, как воздушный змей, перевернулся в воздухе, крыша ударилась о землю, а металлическое крыло разлетелось, как бумага. Машина пролетела низко и накренилась вперед, сломав три или четыре небольших дерева, а затем врезалась в кучу грязи и камней! Бум!! Ву Юй мог слышать только приглушенный звук в своих ушах, а затем его залила кровь, как будто его внезапно толкнули под воду. Все стало размыто и неясно.   «Бу… Бу Чунхуа…» — выдохнул он, пытаясь выдавить несколько слов. Никакого ответа с его стороны не последовало. Ву Юй больше не мог говорить, его грудь вздымалась и он задыхался, его зрение постепенно затмевалось слоями крови. Сквозь разбитое лобовое стекло вдали виднелось слабое мерцание огня, а с ветром доносился треск горения; это был Хаммер. Топливный бак «Хаммера» взорвался на опоре шоссе. Вдалеке на обочине шоссе джип внезапно остановился, и в дождливой ночи постепенно приближались шаги.   «Эй, мою машину разбили и разбили, ситуация не такая, как было оговорено… Тебе все еще кажется, что это слишком громко? Это не та полицейская машина, которую мы планировали уничтожить! Как мы можем забрать его, не производя никакого шума?» У Ю изо всех сил старался увидеть, как выглядит другой человек, но его зрение уже было очень размытым, а его тело, казалось, быстро вращалось и падало в пропасть. В последнюю секунду перед тем, как он потерял сознание, он почувствовал, как чья-то рука протянулась и исследовала его перед носом.   «Еще не умер». Яростный голос сделал паузу, стиснул зубы и сказал: «Нет, придерживайся плана, я не смею убивать полицию».

Темнота, тишина.   «…У Ю…» Кто-то зовет меня по имени?   «…У Ю… просыпайся!» Словно вытащенный из глубокой воды сонной боли, Ву Юй внезапно открыл глаза, и в следующую секунду жгучая боль из груди пронеслась по его телу, заставив его свернуться калачиком на ледяной земле и кашлять с полным ртом. крови!   "Как вы? Где ты ранен?» Знакомая рука обняла его и подняла. «У Ю! Посмотри на меня! Ву Юй!» У Ю перевел дыхание. Тусклый свет заставил его бессознательно моргнуть, затем он смутно увидел, что это был Бу Чунхуа. Кровь текла по и без того сухому лбу Бу Чунхуа, а лицо его было ужасно бледным с потрескавшимися губами. Ву Юй открыл рот и почувствовал, как из его губ вытекает теплая жидкость с сильным головокружением, а через некоторое время он понял, что это кровь.   "Ты…"   — Со мной все в порядке, но ты ранен. Бу Чунхуа обнял У Юя и усадил его, позволив ему отдохнуть в своих руках, прошептав: «Машина перевернулась на бок, и вы должны были удариться головой и животом, получив некоторые внутренние повреждения. Не двигайся, остерегайся внутреннего кровотечения». Ву Юй закрыл глаза и медленно пришел в себя от ужасного головокружения, а через некоторое время открыл глаза, чтобы осмотреться, и спросил: «Где это…?» Бу Чунхуа молчал и не отвечал. Вокруг было очень темно, как на заброшенном складе. Окружающие стены покрылись плесенью и обесцвечились из-за многолетнего просачивания воды.Единственное маленькое окошко наверху было заколочено несколькими деревянными досками, а железная дверная задвижка плотно закрыта, скорее всего, заперта снаружи. Черная тень свернулась в углу метрах в десяти от меня. Взгляд У Юя остановился на нем, и под чрезвычайно тусклым светом, проникающим через оконную щель, выражение его лица бесконтрольно изменилось. «Пэн Ван?!» Черная тень изо всех сил пыталась пошевелиться и медленно подняла голову, открывая простое лицо Пэн Ван с ее фотографии на удостоверение личности. Однако в этот момент ее лицо было смертельно бледным, а руки держали неподвижного маленького мальчика. Если бы не едва заметное учащенное дыхание, он бы выглядел мертвым. Предполагалось, что это ее трехлетний сын Пэн Цзе.   «Что это за место? Сколько сейчас времени?» Ву Юй изо всех сил пытался сесть. "Как мы здесь оказались?"   «Она уже была здесь, когда я проснулся». Бу Чунхуа прислонился к стене, он наверняка тоже был ранен, но было слишком темно, чтобы ясно видеть, и его голос был очень хриплым. «Наверное, нас сюда привезли люди, которые стали причиной автомобильной аварии на шоссе. Судя по голоду, жажде и степени света и темноты снаружи, прошло, должно быть, около 18-20 часов, и сейчас, должно быть, уже полдень второго дня».   "Чего они хотят?"   "Я не знаю." Бу Чунхуа горько улыбнулся. «Единственное окно здесь запечатано, а дверь заперта снаружи. Я все перепробовал, но не могу открыть. Пришлось запирать и изнутри. Я понятия не имею, что они планируют». Голова Ву Юй пульсировала, виски болезненно пульсировали. Стиснув зубы, он встал, игнорируя сильную боль в груди и животе, и пошатнулся вперед. Он потянул защелку и тряхнул дверь изо всех сил, но прочная двухслойная дверь из цельного дерева с железной обшивкой осталась неподвижной, только пыль упала вниз и заставила его снова сильно закашляться.   «Кхе-кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе-»   «Все в порядке, все в порядке», — Бу Чунхуа крепко обнял его, отодвигая защелку и энергично потирая голову Ву Юй о свою грудь. «Все в порядке, не волнуйся, все будет хорошо…» Как все может быть хорошо? Кто заключил их в тюрьму, почему они не убили их, и что они собирались делать?   «…Не трать силы…» Вдруг из угла раздался слабый и дрожащий голос. Бу Чунхуа обернулся и увидел Пэн Вана. Это был первый раз, когда она заговорила с тех пор, как они проснулись, вероятно, из-за сильной жажды. Ее голос был хриплым и едва узнаваемым, а ее лицо было безжизненным, как у женщины-призрака в этой холодной тюрьме. «Они просто хотят, чтобы мы умерли, ха-ха, они просто хотят, чтобы мы умерли...»   «Кто они?»   «Они», — неясно пробормотала Пэн Вань, — «те, кто привел нас сюда». Бу Чунхуа и Ву Юй подозрительно переглянулись. Бу Чунхуа помогла Ву Юй сесть в углу и подошла к Пэн Вань и ее сыну, чтобы проверить их. Но прежде чем он успел приблизиться, Пэн Вань закричала и нервно обняла ее ребенка. «Не подходи ко мне! Не подходи ко мне!» Бу Чунхуа сказала: «Я офицер полиции из отдела уголовных расследований Южного городского подотдела.Мы расследуем дело о вашем похищении Дин Шэном и Дэн Ле. В ту ночь, когда были застрелены двое похитителей…» Это было похоже на переключатель, от которого Пэн Ван задрожал всем телом. Даже в темноте она могла все ясно видеть.   «Что произошло в ту ночь, когда застрелили Дин Шэна?» Бу Чунхуа была серьезно ранена, но все же заметила ее небольшие эмоциональные изменения. «Вы видели лицо убийцы и знаете, кто он, верно?» Пэн Ван дрожала всем телом, отчаянно держа ребенка и сжавшись в углу стены. «Я ничего не знаю, не подходи ко мне, не подходи ко мне…»   «Ван Чанвэнь привел тебя сюда?»   «Я его не знаю, я ничего не знаю…»   «Кто дал тебе шлем и почему Ван Чанвэнь не забрал твоего сына?»   «Прекрати! Прекрати!» У Пэн Вана случился психический срыв, и он отчаянно бил, толкал и пихал Бу Чунхуа. «Не говори так! Уйди отсюда!» В следующую секунду ее безжалостно толкнула вниз огромная сила, и она упала на землю.Ву Юйбросился защищать Бу Чунхуа и изо всех сил старался оттолкнуть его на другую сторону. Он обернулся, задыхаясь, посмотрел на нее, сидящую на земле и громко плачущую, и холодно сказал: «Каково это — пожинать то, что ты посеял? Плач Пэн Ваня внезапно прекратился.   «Вы когда-нибудь думали об этом, когда притворялись своим мужем и похищали себя? Когда ты забрал шлем у Цинь Чуаня, ты не боялся попасть в беду? И теперь вы поставили в такую ситуацию своего ребенка. У тебя есть какие-нибудь сожаления, Пэн Ван?» Ву Юй указал на слабого и бессознательного ребенка, лежащего на земле.Пэн Ван замер, и даже Бу Чунхуа был ошеломлен. "О чем ты говоришь?" Пэн Ван ахнула, как будто услышала что-то чрезвычайно абсурдное. «Похитить себя? Зачем мне это делать?» У Ю покачал головой и коротко рассмеялся, с оттенком беспомощности и печали в своей насмешке. — Потому что твой муж никогда не хотел, чтобы ты исчезла. Да, у него был плохой характер, он все время изменял и врал, что делало его очень ненадежным… но одно верно, он никогда не думал о том, чтобы развестись с тобой. Единственным, кто хотел, чтобы ты исчез, был ты. Губы Пэн Ваня задрожали. «…Ты говоришь ерунду, ты говоришь ерунду…» НоВу Юйпрервал ее следующим предложением: «Цинь Чуань связался с вами два месяца назад, не так ли?» Пэн Ван был пригвожден к земле. «Цинь Чуань — чрезвычайно успешный брокер, который для ведения бизнеса полагается на свою солидную репутацию и мощную разведывательную сеть. Думаю, Цинь Чуан держал вас в своей сети столько лет, что, по крайней мере, сможет заставить вас вспомнить, что такой человек существует. Поэтому, когда он снова появился два месяца назад, вы не особо удивились и приняли его предложение передать шлем Ван Чанвэню, потому что для вас это была важная возможность уйти из этой жизни. «   «Ваша компания часто получает зарубежные заказы на оборудование для моделирования ужасов по собственным таможенным каналам, что очень важно для Цинь Чуаня, иначе ему было бы трудно вернуть такие вещи обратно в страну. Но печально то, что даже если вы успешно получите этот шлем, хранить его негде — вы живете со своими родственниками, а ваше личное пространство совершенно не соблюдается. Когда полиция расследовала дело о похищении у вас дома, я видела, как ваша свекровь с легкостью роется в вашем гардеробе, поэтому ей не следует стучать в дверь, когда она входит в вашу спальню; офис является хорошим местом для многих людей, чтобы спрятать вещи, но ваш характер работы определяет, что вы часто бегаете туда и обратно по различным паркам, торговым центрам и паркам развлечений, и когда ваши коллеги обыскивают ваши вещи, шлем будет легко обнажён . В багажнике электромобиля мало места, а маленькая тканевая сумка слишком бросается в глаза.В этих обстоятельствах вы подали заявку на проект подготовки дома с привидениями в парке развлечений два месяца назад, потому что в доме с привидениями никто не заподозрит, что человеческая голова в воздухе не фальшивка. «   «Я не знаю, о чем ты говоришь, — Пэн Ван крепко скрутила пальцы и хрипло сказала: — Какая человеческая голова, какой шлем, я просто работаю на своего босса…»   «Бесполезно отрицать, Пэн Ван».Ву Юйлегко сказал: «Если вы не сомневаетесь в этом, все в порядке, но как только вы расследуете, найти доказательства будет легко. Зарубежные заказы, которые вы обрабатывали, таможенные документы, логистические материалы, записи о доставке… человеческий костяной шлем, который вы вложили в механизм, был найден нашими коллегами, и он определенно покрыт вашими отпечатками пальцев. Как ты можешь сбежать?» Глаза Пэн Ван внезапно расширились, а рот побледнел.   «Думаю, Цинь Чуан выбрал тебя, потому что знал, что ты знаешь о местонахождении Ван Чанвэня». Ву Юй сделал небольшую паузу и сказал: «Я не знаю, как ты общаешься со своим отцом, но я думаю, ты знаешь, насколько он богат и как быстро наркотики зарабатывают деньги. Ван Чанвэнь — ваша единственная надежда выбраться из этой застойной ситуации, но вы также знаете, что как только вы и ваш сын исчезнете, и семья Тао, и полиция взорвутся одновременно. Твой отец не допустит, чтобы тебя преследовали бесчисленные полицейские, точно так же, как он сбросил тебя с лодки, когда полиция напала на деревню.«Поэтому вы должны найти способ сбежать и в то же время доказать Ван Чанвену, что у вас есть способность и средства быть его дочерью и что вы достойны вернуться с ним в Мьянму, не становясь для него обузой, чтобы сбежать из страны. »   — Так ты планировал похитить меня? Зачем вам использовать такие крайние методы?» Пэн Ван, казалось, услышал очень абсурдную шутку. «Разве я не могу сначала развестись, а потом тихо исчезнуть? Могу ли я притвориться, что взял своего ребенка в путешествие и исчезнуть? Есть так много способов…»   «Исчезновение из туристической достопримечательности может стать горячей темой в Интернете, это слишком громко и неконтролируемо. Развод затянется, и семья Тао будет бороться за опеку над ребенком. Ван Чанвэнь не рискнет помочь вам, и, что более важно, он планирует вскоре перебраться через границу, верно? Иначе ты бы не действовал так внезапно. Пэн Вань на мгновение растерялся. «Тогда они не вызовут полицию на меня?! Как только Лао Тао вызовет полицию, не разоблачат ли меня еще быстрее?! А что, если похитители причинят вред моему сыну? Вы задумывались над этими вопросами здравого смысла?»   «Я думал об этом, поэтому я считал, что вы довольно умны и живете за счет своих технических навыков». Ву Юй говорил деловито, без всякого сарказма. «Если бы похитили вас, а не вашего сына, ваш тесть определенно настоял бы на вызове полиции, и никто не смог бы убедить его отдать 440 000 юаней. Если выкуп будет слишком высок и превысит то, что может себе позволить семья Тао, они заплачут и через короткое время сообщат об этом в полицию. Полиция узнает, что вы исчезли. Поэтому вы мудро устанавливаете цену выкупа для себя и своего сына и обмениваете лотерейный билет на своего драгоценного «внука сердца и души». Хотя это душераздирающе, это можно вытерпеть. Поэтому вероятность того, что семья Тао обратится в полицию, близка к нулю.   «Но Тао Чжэнцин вызвал полицию!» — закричал Пэн Вань. «Знаешь ли ты, что меня и моего сына чуть не разорвали на части? Посмотри на мои травмы!»   «Говори правильно, не раздевайся». Ву Юй вздохнул и сказал: «Похищение не удалось, потому что похитители попали в аварию, собирая выкуп. Они подумали, что их снимают на камеру, и сразу же покинули парк развлечений, не взяв денег. Полиция узнала о твоем похищении случайно. Твоя свекровь громко плакала на улице, и проезжавший мимо полицейский случайно заметил ее.Когда ее допросили, они нашли сумку с деньгами в мусорном баке. Иначе ваша свекровь, наверное, ничего бы не сказала. Пэн Ван замерла, все ее тело напряглось. — Они не вызвали полицию? - пробормотала она. — Они не вызвали полицию?   «Нет, это не так». Ву Юй грустно посмотрел на нее. — Если это тебя утешит. Пэн Ван тупо смотрела на него, все ее тело застыло, она не могла говорить.   «Если бы никто не сфотографировал похитителей, когда они забрали деньги, и если бы ни одна полиция не прошла мимо, когда твоя свекровь плакала, то из-за сильного недоверия семьи Тао к полиции они бы ждали по крайней мере, за три-четыре дня до того, как сообщить об этом, - и тех трех-четырех дней, ради которых вы так усердно работали, будет достаточно, чтобы сбежать с ребенком и костяным шлемом. К тому времени, как полиция сделает большой круг и найдет Дин Шэна и Дэн Ле, а затем выследит их до вашего мужа, все будут думать, что ваш муж обманул и вступил в сговор с посторонними с целью убить свою жену и ребенка. К тому времени вы с Ван Чанвэнем, вероятно, сбежите за границу и начнете новую жизнь в Золотом Треугольнике.   «Вы, должно быть, много думали о планировании этой операции, Пэн Ван. Полагаю, когда вы притворялись Тао Чжэнцином и общались с похитителями, вы неоднократно напоминали им, что это было просто для галочки, а не для того, чтобы на самом деле причинить вред заложнику. Вот почему Дин Шэн был так потрясен и разгневан, когда подумал, что Тао Чжэнцин обратился в полицию, и не мог понять, как его предал сообщник.» У Ю слегка наклонился вперед и со сложным чувством посмотрел на потерянные и отчаянные глаза Пэн Ваня: «Этот план должен был быть идеальным, и все были у вас на ладони. Если бы не череда неожиданных ситуаций, которые полностью вышли из-под контроля». Дрожащие губы Пэн Вана шевельнулись, наконец, очнувшись от шокированных, потерянных и смешанных эмоций только сейчас, и он заикался: «Нет, не мне притворяться моим мужем и найти похитителей. У вас нет доказательств, вы не можете так говорить!» «Пэн Ван, — беспомощным тоном снова назвал ее имя У Ю, — я только что сказал, что все, что ты запланировал, в порядке, если ты в этом не сомневаешься. Если вы усомнитесь в этом, вы обязательно найдете доказательства. Если я попрошу группу технического расследования прочесать жесткие диски, сетевые диски и записи потоков данных Дин Шэна и вернуться в прошлое, я определенно смогу узнать, как вы с ним все спланировали. Затем проверьте время чата один за другим, сравните IP-адрес разговора, а затем проверьте ежедневное местонахождение Тао Чжэнцина, и вы сможете найти доказательства того, что он не присутствовал».   «Пока сообщение в чате показывает, что IP-адрес находится в вашем доме, и ваш муж может доказать, что он был на встрече в это время, все подозрения в отношении Тао Чжэнцина будут сняты». Ву Юй посмотрел прямо в ее красные глаза: «Технологии не лгут, Пэн Ван, это делают только люди. Человек, от которого вы должны защищать себя больше всего, — это человек рядом с вами, и человек, от которого вы не можете защитить себя, — это также человек, который находится рядом с вами». Глаза Бу Чунхуа слегка сверкнули, казалось, он смотрел в сторону У Юя, но его взгляд внезапно остановился на полпути и через несколько секунд отступил дюйм за дюймом. Пэн Ван рухнула на землю, как будто у нее отобрали все кости. Ее глаза были прикованы кВу Юйпронзительным взглядом. Ее зрачки были заметно меньше белков глаз. На мгновение Бу Чунхуа подумала, что она может внезапно сойти с ума и напасть на У Юя. Но когда он поднял руку, чтобы потянутьВу Юйза собой, он услышал короткий, глубокий смех, исходящий из ее ноздрей.Звук был похож на царапание льда грубым железным крюком, а затем превратился в истерический смех, смешанный с плачем. Все тело Пэн Ван дрожало, ее конечности свело судорогой, и она медленно прислонилась спиной к стене, ее спутанные волосы прижались к заплесневелой стене. Она смотрела на серую и мрачную пустоту так, словно своими глазами видела самую ироничную и нелепую трагедию. Она так смеялась, что кровь наполнила рот, а ее резкий голос пронзил барабанные перепонки.   «Пэн Ван», У Ю, казалось, не смог этого вынести и сделал полшага вперед, но Бу Чунхуа оттолкнул его назад. «Пэн Ван, ты…»   «Мама…» Наконец маленькая черная фигура рядом с Пэн Ванем слегка пошевелилась. Было неясно, был ли это сон или плач. Сначала ни один из двух полицейских не заметил этого, но Пэн Ван внезапно повернула голову.   «Мне так плохо, мамочка…» В этот момент Пэн Ван, казалось, был отключен от источника питания. Все безумие резко прекратилось. Она просто посмотрела на своего ребенка, лежащего рядом с ее ногой, затем медленно протянула руку и крепко обняла его, прижимая к своей груди. Она несколько раз ахнула и, наконец, разразилась истерическим плачем. Ву Юй медленно откинулся назад и положил голову на плечо Бу Чунхуа, закрыв глаза от усталости. — Когда вы начали ее подозревать? — спросил Бу Чунхуа глубоким голосом.Ву Юйслегка повернула голову и посмотрела на него с ноткой печали в глазах. «Знаете, почему она попросила у своей семьи выкуп в размере 444 444 юаней? Из-за 15 килограммов золота».   «Пятнадцать килограммов золота?»   "Да.Тридцать лет назад, когда Ван Чанвэнь сбежал, он выбросил свою четырехлетнюю дочь Пэн Ван за борт, чтобы спасти ящик с 15 килограммами золотых слитков. Цена золота в то время составляла 300 долларов за унцию, а 15 килограммов — 529,1 унции при общей стоимости 158 730 долларов. В день инцидента курс доллара США к юаням составлял 1:2,8».Ву Юйгорько улыбнулся. «444 444 юаня — это цена маленькой девочки, брошенной в воду ее отцом, а также это бремя, которое Пэн Ван будет нести всю оставшуюся жизнь». Бу Чунхуа был ошеломлен. «Прошло тридцать лет, а эта четырехлетняя девочка до сих пор не может смириться… Она все еще хочет знать, чего стоит ребенок в отцовском сердце. К горлу подступило кислое и горькое чувство, Бу Чунхуа тяжело сглотнул и повернулся, чтобы посмотреть на дочь своего смертельного врага, задыхаясь. Пэн Ван крепко обняла своего ребенка, слезы падали на грязный воротник детской одежды. Мой драгоценный малыш…»   «Если вы любите своего ребенка, почему вы привели его в убежище Ван Чанвэня?» После долгого молчания Бу Чунхуа наконец заговорил с Пэн Ванем относительно нормальным тоном, хотя в нем все еще чувствовался намек на подавленную печаль и гнев. «Вы знаете, насколько опасна контрабанда? Сколько людей погибает на этом пути и какова дальнейшая судьба контрабандистов наркотиков?» Пэн Ван тряслась и задыхалась, просто качала головой, но не могла говорить. Через некоторое время ей наконец удалось поднять голову и посмотреть на окно наверху, где несколько слабых лучей света просачивались сквозь деревянные рейки и отражались в ее слезящихся глазах.   «Моя мама с юных лет учила меня, что у меня должен быть сын. Когда я вышла замуж, моя свекровь тоже сказала, что хочет мальчика». Она обняла ребенка и улыбнулась сквозь слезы.   «Когда я родила сына, я была так счастлива. Я почувствовал, что моя жизнь наконец-то стоила того, чтобы ее прожить, и моя мать, должно быть, чувствовала то же самое с другой стороны. Муж был вне себя от радости, а свекровь все его хвалила. Я лежала на родильной койке, смотрела на морщинистого маленького мальчика и чувствовала, что очень его люблю, действительно люблю». Она с улыбкой покачала головой, уткнулась половиной лица в мягкую шею ребенка и прошептала: «Но я могу обмануть других, но не могу обмануть себя. Как бы я ни старался полюбить его, я все равно ненавижу его в своем сердце».

«Ты ненавидишь собственного ребенка?» Пэн Ван тихо усмехнулся: «Вы не поймете, офицер. О, я вижу, ты, должно быть, из очень хорошей семьи, с очень хорошими родителями... а ты мальчик. У Ю схватил холодную руку Бу Чунхуа и сжал ее изо всех сил. Затхлый воздух в камере, казалось, сгустился и затвердел, и только через мгновение Бу Чунхуа заговорил слабым голосом: «Мои родители действительно очень хорошие люди.   «Мальчики не поймут такого рода чувств». Пэн Ван не заметил тонкой разницы в тоне Бу Чунхуа. Она нежно погладила маленькую спинку сына и посмотрела на пыль, летающую в воздухе. Ее голос был легким, как шепот: «Когда мой ребенок кормил грудью у меня на руках, я смотрела на его лицо и задавалась вопросом, почему? Почему я так страдала, росла, питаясь горечью, а потом прошла через врата ада и родила мальчика? Почему все так сильно его любят, готовы уделять ему все свое внимание и заботу, даже скупая старая семья Тао готова выложить за него эти 444 444 юаня?» Слезы текли по ее лицу, но она улыбалась. «Даже мой отец, который не видел меня тридцать лет, вернулся за ним. Почему?" Вокруг было пугающе тихо. Бу Чунхуа некоторое время молчал, прежде чем спросить: «Ван Чанвэнь связался с вами первым?»   "Да. Он позвонил мне, как только вернулся в Китай. Он спросил о моем ребенке, но не сказал, где он скрывается. Я не знаю, откуда он взял мой номер телефона и адрес.Может быть, Цинь Чуань сказал ему — это не имеет значения, — ответила Пэн Ван, устремив взгляд на пустое пространство перед ней и приподняв брови. «В тот момент, когда я получил его звонок, я понял, что это был единственный шанс в моей жизни избежать этой дерьмовой жизни. Единственное, о чем мне нужно было думать, это как сделать полный разрыв».   «Значит, ты притворился Тао Чжэнцином и подошел к Дин Шэну?» — спросил У Ю.   «Нет, именно Дин Шэн первым подошел к Тао Чжэнцину. Мой глупый муж даже не понял, что Чжан Фэй уже сказал ему, — усмехнулся Пэн Ван. «Однажды ночью Дин Шэн позвонил моему мужу, когда он был пьян, возможно, чтобы пригрозить или вымогать у него немного денег. Мой муж принимал душ, поэтому я повесила трубку и внезапно поняла, что могу использовать эти отношения, чтобы устроить идеальную ловушку. На следующий день я зарегистрировала аккаунт в WeChat с номером телефона мужа, добавила Дин Шэна и сказала ему, что мне жаль, что я сплю с его женой, но мои родители строго контролируют все мои деньги. Я был готов работать с ним, чтобы инсценировать похищение, и мы могли бы разделить выкуп в сорок четыре тысячи в соотношении 6:4».   «Разве у Дин Шэна не было никаких подозрений?» — спросил У Ю. Пэн Ван усмехнулся: «Подозрения в чем? Он всего лишь парень лет двадцати, который пропустил колледж и умеет только веселиться и употреблять наркотики. Он отчаянно нуждается в деньгах и не обладает интеллектом. Его бедный мозг, вероятно, превратился в кашу из-за всей той закиси азота, которую он вдыхает». Несмотря на то, что она была сумасшедшей, ее суждение о людях было намного лучше, чем у ее мужа.«Я планировал это давно, не спал по ночам, чтобы продумать каждую деталь, и даже несколько дней рекогносцировал местность вокруг места выкупа. Я поручил Дин Шэну определить место для освобождения «заложников» у задней двери парка развлечений, потому что я был хорошо знаком со слепыми зонами наблюдения там, и я мог пробраться в дом с привидениями, чтобы получить кость. шлем, а затем исчезнуть там же, где и мой ребенок. Вся полиция подумает, что это Тао Чжэнцин сговорился с семьей своего возлюбленного с целью убить его жену. Пэн Ван засмеялась и посмотрела на У Ю, медленно покачав головой. «Я просто не ожидал, что у Джинхая будет такая общественная безопасность, как у тебя. Если бы я знал раньше, если бы я знал раньше… сейчас все было бы иначе». Ву Юй на мгновение замолчал, и Бу Чунхуа спросил: «Если я не ошибаюсь, похитители, призывавшие полицию сдаться на берегу реки в ту ночь, также были организованы вами?» Пэн Ван внезапно успокоился. В конце концов, она была обычным человеком, у которого все еще оставался некоторый страх после переживания жизни и смерти. Ей потребовалось некоторое время, прежде чем она неохотно сказала: «Да, потому что у этих двух идиотов не было выхода, и они действительно хотели убить заложников». Бу Чунхуа догадался, что произойдет дальше. Хотя это был вопрос, тон был ровным: «Значит, тебе пришлось признаться сразу?» — Да, у меня не было выбора. Пэн Ван заставила себя поднять голову. «Я сказал ему, что готов сдаться полиции и что все это была шутка, которую я нанял, чтобы разыграть своих родственников. Таким образом, они не будут считаться преступниками и не будут привлечены к уголовной ответственности».   "Не! У меня есть способ помочь тебе, у меня есть способ…!” С брызгами крови Пэн Ван упала на землю под проливным дождем, застонав от боли, держась за раненую руку. Дин Шэн и Дэн Ле обменялись взглядами. Они никогда раньше никого не убивали, и вид крови заставлял их чувствовать себя некомфортно. Они заставили себя успокоиться и спросили: «Что ты говоришь?»   «Я все это сделал, я притворился Тао Чжэнцином и связался с тобой. От начала и до конца это был весь я! Я использовал программу для изменения голоса, чтобы позвонить тебе! Я просто хотела снова привлечь внимание мужа!» Пэн Ван выпалил оправдание, о котором раньше даже не думал: «Я готов сдаться полиции и сказать, что это была шутка, для которой я нанял вас двоих. Меня на самом деле не похитили, я пошел с вами добровольно! Не убивай меня! Если ты убьешь меня, ты действительно попадешь в тюрьму!» Двое похитителей не могли поверить своим ушам. Дин Шэн долго моргал, прежде чем внезапно схватил Пэн Ваня за воротник: «Это был ты?! Это ты связался со мной по поводу всего этого?! Вы с ума сошли?!" Пэн Ван расплакалась: «Я всего лишь бедная женщина, которую бросил мой муж.У меня не было выбора, это была моя идея! Я готов признаться полиции!» Дин Шэн онемел: «Какого черта…»   «Теперь у тебя два выбора: убить меня и провести остаток жизни в бегах или вызвать полицию и сдаться». Пэн Вань стиснула зубы и посмотрела на похитителей: «Во-первых, я пошла с тобой добровольно, поэтому ты не совершал похищения. Во-вторых, если ты проявишь инициативу, чтобы вызвать полицию и признаться, ты даже сможешь получить кредит за сотрудничество. Худшее, что может случиться, это то, что тебя будут критиковать и просвещать, но ты не попадешь в тюрьму! Но если ты убьешь моего сына и меня, тебе конец!» Двое похитителей в шоке уставились друг на друга, не в силах говорить.   «Хорошо подумай о том, что важнее. Не делай глупостей!» Пэн Вань схватила Дин Шэна за руку и хрипло закричала: «Ты еще молод! Не делай глупостей!»   … Пэн Вань задрожала и глубоко вздохнула, прежде чем сказать: «Эти два маленьких идиота испугались и вызвали тебя сдаться после короткого разговора. Я была рядом с ними и все ясно слышала. Я знала с момента похищения, что мой отец полностью откажется от меня. Ему больше не будет дела до моей жизни или смерти. Пэн Вань зарылась головой и с силой запустила пальцы в волосы, ее ногти впились в кожу головы, пока не выступили кости в костяшках пальцев. Бу Чунхуа нахмурилась и спросила: «Это были вооруженные бандиты?» После долгой паузы дрожащий голос Пэн Вань заговорил, и она подняла свое бледное и посиневшее лицо, чтобы сказать: «Нет, это были люди моего отца». Ву Юй и Бу Чунхуа оба замерли.«Мой отец хотел моей смерти. Он боялся, что я сознаюсь и сообщу о его причастности полиции, поэтому запер меня здесь… он хотел, чтобы я умер». У Ю неосознанно посмотрел на Бу Чунхуа, встретив его столь же ошеломленный взгляд, а затем они оба повернулись и посмотрели на ребенка на руках Пэн Ваня. Могли ли они допустить ошибку? Для Ван Чанвэнь ее единственный внук родился у постороннего человека, и, чтобы избежать проблем с ребенком, она решила искоренить корни, чтобы ничего не оставить после себя?   «Ты уверен, что это был твой отец, Пэн Ван?»Ву Юйпоколебался и сказал: «Согласно последней информации, которую мы получили, костяной шлем все еще находится в доме с привидениями. Если на другой стороне действительно люди твоего отца, почему они не забрали его? На самом деле это был деликатный вопрос. ХотяВу Юйтолько что безжалостно разоблачила драму похищения Пэн Ваня, ее отношение к нему немного смягчилось во время их разговора. Она никогда не смотрела на Бу Чунхуа, но несколько раз смотрела прямо в лицо У Юя, как будто подсознательно не приписывала ему враждебность и отвращение к полиции. Возможно, эта чувствительность развилась у нее в процессе воспитания. Она могла чувствовать даже малейшие различия в тоне, отношении и даже взглядах других людей на нее.   «Потому что я никому, включая отца, не рассказывала об использовании человеческих костей для изготовления шлема для дома с привидениями», — горько усмехнулась она. «Разве это не смешно? Хотя я знаю, что я бесполезен и моя жизнь ничего не стоит, я все равно не могу не держаться за эти незначительные «рычаги»… даже несмотря на то, что они полностью игнорируются и бесполезны. Как будто это может дать ей иллюзорное чувство безопасности. Как будто это может придать ей смелости шагнуть в пропасть, которая сияет золотом на поверхности, но не имеет выхода. Бу Чунхуа сильнее сжал плечо У Юя, и Ву Юй поднял глаза.Они оба видели подозрительность и неуверенность в глазах друг друга. Неужели это действительно Ван Чанвэнь послал сюда Пэн Ваня? Даже если Ван Чанвэнь отличается от того, что думает полиция, и его не волнует этот внук, почему он посадил в камеру еще и Бу Чунхуа и У Юя? Два взрослых детектива не похожи на Пэн Ван, слабую женщину. Если они действительно хотели ее убить, им следовало сделать это раньше. В противном случае Ван Чанвэнь, убивший за свою жизнь не одного полицейского, должен осознавать это после долгих ночей и множества снов. Так кто же другая сторона и почему они заперли их вместе? Пэн Ван успокоила ребенка на руках, сказав: «Детка, детка, веди себя хорошо, детка…» Ребенок, должно быть, почувствовал себя некомфортно и начал хрипло плакать, поэтому она несколько раз быстро встряхнула и успокоила его. Ребенок прислонился к ней и снова заснул. Ву Юй почувствовал небольшой жар. Он оперся на руку Бу Чунхуа и слабо и спокойно посмотрел на мать и ребенка. Казалось, что эта сцена возвращает фрагменты давней-давней давности. Спустя долгое время он прошептал: «Ты все еще любишь этого ребенка, не так ли?» Пэн Ван остановился и похлопал ребенка по руке.   — Да, верю, — легкомысленно сказала она. «Он тот мальчик, о котором моя мать надеялась всю свою жизнь, законный наследник семьи Тао на протяжении трех поколений. Как я могла его не любить?» Ву Юй посмотрел на нее, не зная, что сказать.   «Вы знаете, что моя мать в то время родила мертворожденного мальчика, офицер?» Пэн Ван внезапно начал говорить с интересом, улыбаясь. «Это был доношенный ребенок мужского пола». Даже Бу Чунхуа не знал, что сказать.«Моя мать ненавидела меня всю свою жизнь, и иногда мне действительно кажется, что она ненавидит меня до смерти. Когда я была маленькой, она мне рассказывала, что многие хотели познакомить ее с мужчинами, но она не шла с ними знакомиться, потому что боялась, что отчим будет плохо со мной обращаться после того, как они сойдутся; позже ее уволили, сказав, что это все потому, что я отказывался сотрудничать, ей приходилось прилагать усилия, чтобы управлять моей учебой, поэтому менеджеры считали, что она не так хороша в работе, как другие. Когда я только начинал работать, она могла сделать 50 или 60 пропущенных звонков в час, и я прятался в туалете компании, чтобы перезвонить ей, слушая ее ярость на другом конце телефона, говорящую, что я был неблагодарен, выросли крылья и не отвечали на ее звонки, что принесло возмездие в будущем. Позже, когда я встречался с Тао Чжэнцин, если я приходил домой с работы на два часа позже, она ломала вещи, хлопала дверями и насмехалась надо мной, говоря, что я трачу время и энергию, пытаясь угодить мужчинам, и что мне, вероятно, очень хотелось это сделать. жениться на чужой семье – но, может быть, она забыла, что именно она убеждала меня пойти на свидания вслепую и выйти замуж, говоря, что незамужние женщины старше двадцати пяти лет бесполезны. Пэн Ван улыбнулся сквозь слезы, глядя в туманный и темный воздух. «Я думаю, она меня ненавидит, но она также очень меня любит. Когда я был ребенком, когда у нас дома были яйца, она ела только белок, а желток оставляла для меня. Когда мы наконец купили рыбу, я ел мясо, а она - голову и хвост. Когда я росла, она часто рассказывала мне, как трудно одной воспитывать ребенка, как она не могла есть и пить и в итоге серьезно заболела. Все невзгоды, которые она пережила в своей жизни, были для меня. Позже, когда она заболела, она легла в постель и сказала, что все, что она накопила в своей жизни, было для меня. Я был продолжением ее жизни, и пока я был здоров, она могла умереть спокойно. Серия слез упала с подбородка Пэн Вана, расплескивая маленькие капли воды на пыль.   «Но в свои последние дни, когда она лежала без сознания в постели, она продолжала бормотать о мертворожденном ребенке, драгоценном маленьком сыне, который не выжил… Именно тогда я понял, что она сожалела об этом, по крайней мере, в самой глубокой части своего сердца». . Если бы она не спрыгнула с лодки, чтобы спасти меня тридцать лет назад, если бы она не прошла по холодной воде в январе, если бы она благополучно родила единственного законного наследника мужского пола моего отца…» Ву Юй хрипло вздохнул. «Пэн Ван, ты…»   «Но почему она спрыгнула с лодки, чтобы спасти меня? Почему она спасла меня и возненавидела одновременно?» Глаза Пэн Ван широко раскрылись, как будто она смотрела на женщину, не существующую в пустоте, ее лицо, казалось, плакало и смеялось одновременно.«Почему ты ненавидишь меня в своем сердце и любишь меня одновременно?» Ву Юй почувствовал кислый и горячий комок в горле, не позволяющий ему говорить. Затем руки Бу Чунхуа схватили его за плечи и сильно похлопали. «Полностью любящие родители без какой-либо ненависти редки в этом мире, Пэн Ван», — сказала Бу Чунхуа, впервые используя свое имя вместо «ты».   «В некоторых семьях больше любви, чем ненависти, в некоторых больше ненависти, чем любви, а в некоторых семьях есть смесь того и другого, которую трудно различить. Даже в семьях, которые на первый взгляд кажутся счастливыми и идеальными, может быть разочарование и недовольство, невидимое для посторонних, которое всегда подавляется в самой глубокой части сердца и никогда не высказывается в трезвом виде». Бу Чунхуа медленно покачал головой. «Некоторые родители используют крайнюю боль и ненависть, чтобы доказать свою любовь, которая находится за пределами понимания детей. Мы сможем научиться отпускать только в ближайшие годы». Пэн Ван прислонился к стене, тяжело дыша и дрожа. Внезапно она спросила резким голосом: «Как ты смеешь так говорить? Откуда ты это знаешь? Ты…"   «Я знаю, потому что я тоже ненавидел своих родителей», — перебил Бу Чунхуа. Гневные слова Пэн Ваня застряли у нее в горле.   «Но как бы сильно мы ни любили или ненавидели сейчас, все это напрасно», — сказал Бу Чунхуа после минуты молчания. «Мы можем нести это только на себе. Мы с тобой можем продолжать только сами. Тусклые глаза Пэн Ван медленно обратились к нему, ее зрачки были черными и пустыми. Через некоторое время из темноты медленно просачивались рыдания, затем превратились в крайне подавленные и некуда излить крики.У Ю не обернулся, чтобы посмотреть на выражение лица Бу Чунхуа, просто поднял руку и потянул другую руку, крепко обхватив ее вокруг себя, как в молчаливых объятиях. Бу Чунхуа тоже ничего не сказал и, наконец, уткнулся лицом в шею У Юя, выдыхая горячее и утомленное дыхание.   – В этот момент за дверью вдруг послышались шаги. Похитители наконец прибыли! У Юя навострились уши, его мышцы напряглись, и он уже собирался встать, когда Бу Чунхуа резко потянул его назад, блокируя позади себя: «Ты…» Бу Чунхуа сделал строгий жест У Юю, чтобы тот не подходил, другой рукой схватил кирпич, быстро шагнул вперед и встал перед плотно закрытой железной дверью, затаив дыхание. Тук, тук, тук. В воздухе внезапно воцарилась мертвая тишина. Глаза Пэн Ван расширились, и она сильно прикусила руку. Ву Юй схватился за стену и уставился на дверную защелку. Рука Бу Чунхуа, державшая кирпич, была вздута синими венами. Короткие секунды были невыносимы и казались бесконечными, поскольку в этой смертельной тишине сердца каждого сжались до предела. В следующий момент поллиста бумаги просунули в щель в двери. На мгновение все уставились на половину листа бумаги, не зная, как реагировать. Для чего это было? Планировали ли похитители выломать дверь? Какой смысл подсовывать листок бумаги? Пэн Ван задрожала и открыла рот, но Бу Чунхуа тут же остановил ее и ущипнул краем записки краем своей одежды. Он сразу почувствовал, как рука похитителя на другом конце ослабла, и весь лист бумаги втянулся в камеру. Бу Чунхуа посмотрел вниз и сразу увидел, как лицо У Юя побледнело. Он собирался разорвать записку.   "Что это?"Ву Юйшагнул вперед и схватил Бу Чунхуа за руку, прежде чем тот успел что-либо сделать. «Дай посмотреть, отпусти!»   «Там ничего нет, У Ю, не…»   "Отпустить!" Пэн Ван хотел подойти, но был слишком напуган, чтобы пошевелиться. Взрывная сила У Юя в этот момент была поразительной. Он с силой разжал руку Бу Чунхуа и схватил записку, почти разорвав ее пополам. Затем он присмотрелся к нему поближе, и его разум был потрясен: На банкноте было четко напечатано два ряда красных букв.   [Пока один человек убивает другого,]   [Вы все можете выйти.]

После того, как проливной дождь прекратился, резкий запах горелой резины в пустыне смылся, но огромные черные следы ожогов на дорожном покрытии все еще были отчетливо видны. Кривые и испачканные электрические столбы молча рассказывали историю захватывающего и трагического столкновения. В радиусе двух километров было проведено шесть полицейских очередей, срочно вызваны сотни технических следователей из различных бюро, что создало на месте происшествия напряженную и гнетущую атмосферу.   "Три, два, один!" "Вставать!" Несколько полностью вооруженных судмедэкспертов совместными усилиями «вытащили» обгоревшее и искореженное тело водителя из «Хаммера» и осторожно подняли его на машину следователя. Вдалеке Сун Пин, Сюй Цзусинь, Линь Чжэн, Ван Цзюлин, Ляо Ган и еще несколько человек стояли в кругу перед искривленным и перевернутым каркасом автомобиля G63 за ограждением шоссе. Неописуемая ледяная атмосфера заморозила легкие, и Сюй Цзусиню потребовалось много времени, чтобы выдохнуть: «…черт». Все молчали. Две секунды спустя он больше не мог сдерживать кипящую кровь и громко выругался: «Бля!» Каждая морщинка на лице Сун Пина была тусклой в свете раннего утра. Никто не осмеливался говорить, даже смотреть на выражение его лица. Все они смотрели на землю под ногами, дрожа от страха.Лишь через мгновение они услышали его неожиданно спокойный голос: «Каков результат первой поисково-спасательной операции?» Ван Цзюлин посмотрел на Линь Чжэна и увидел, что его лицо было на удивление бледным, без следов крови на плотно сжатых губах. Его зрачки неподвижно фиксировались на G63. Ван Цзюлину пришлось отвести взгляд и неохотно кашлянуть: «Мы нашли много улик, но… но пока ничего особенно ценного. Мы с шефом Линем подготовили все для отслеживания сигнала. Кроме того, мы получили все видеозаписи как от Управления дорожного движения, так и от Муниципального управления. К вечеру мы завершим предварительную фильтрацию. Мы также обратились за экспертом по переговорам на случай… если похитители захватят заложников и потребуют переговоров с муниципальным бюро…» Это будет худший сценарий. Герой под прикрытием Пейнтер перевернулся в канализации города Цзиньхай, в чем замешан даже капитан полиции. В местной системе общественной безопасности должна быть группа лидеров, которые скорее повесятся перед муниципальным комитетом, чем столкнутся с последствиями. Директор Сюй сердито крикнул: «Кто передал Бу Чунхуа информацию об инциденте в гавани?» Линь Чжэн все еще находился в состоянии транса, и Ван Цзюлину хотелось плакать: «Нет… никто. В ходе расследования выяснилось, что капитан Бу без разрешения подключил устройства слежения за мобильными телефонами двух похитителей, Дин Шэна и Дэн Ле.Он получил высшие оценки на курсах электронной информационной инженерии в колледже и уже много лет работает на переднем крае расследования…»   «Я не могу в это поверить!» У директора Сюя было высокое кровяное давление: «Это мошенничество! Определенно мошенничество! Кто мог предсказать, что Бу Чунхуа будет действовать в одиночку, оставив капитана Бу?! Кто мог предсказать, чтоВу Юйтоже будет в этой машине?! Почему они ее не убили, а просто похитили?! Должно быть, это Ван Чанвэнь! Сообщите в Бюро общественной безопасности и прикажите провести полный обыск всех вокзалов, портов, аэропортов и дорог Цзиньхая!»   «Нет, Лао Сюй, — тихо сказал Сун Пин, — это, вероятно, не Ван Чанвэнь». Директор Сюй поперхнулся: «Почему бы и нет…»   «Я в течение многих лет имел дело с группой торговцев наркотиками Ван Чанвэня, которые бежали с материка несколько десятилетий назад. Они редко осмеливаются заходить вглубь северного Китая, не говоря уже о том, чтобы брать в заложники сотрудников криминальной полиции внутри страны. Для Ван Чанвэня самое главное — спокойно выбраться из страны. Он хочет спрятаться и не привлекать к себе внимание. Угрозы полицией не только не нужны, но и табуированы. «Что еще важнее, выбор автомобиляВу Юйбыл случайным, в то время как автомобиль Бу Чунхуа был заметным и заметным. Это означает, что шансы того, что другая сторона нацелится на Бу Чунхуа, были намного выше, чем у У Ю. И любой бандит, способный похитить полицейских, должен знать, что похищение полицейского уровня Бу Чунхуа принесет больше вреда, чем пользы. Это не похоже на похищение высокопоставленного офицера разведки, который может запугать Министерство общественной безопасности, и не так легко разжечь общественное мнение, как похищение обычных полицейских или гражданских лиц, заставив полицию бояться действовать. Кроме того, действительно ли похитители доверяют нашей моральной целостности? Разве они не боятся, что мы намеренно сделаем Бу Чунхуа «мученицей»?» Слова Сун Пина ошеломили директора Сюй. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы среагировать: «Тогда, согласно вашей теории, почему они ее увезли? Почему бы просто не сжечь или не разбить машину?»   «Я не знаю». Сун Пин покачал головой, его голос охрип: «Я не мог не подумать о другой возможности».   «Что?» Все в кругу не были аутсайдерами, и на самом низком уровне они все были выше уровня отдела. Несколько пар глаз уставились на Сун Пина, и даже Линь Чжэн выглядел бледным и смотрел на него, гадая, о чем он думает. Его зрачки были сужены, и из них сиял слабый холодный свет.«Я тут подумал», — Сун Пин взглянул на предрассветное небо и тихо сказал: «Могло ли быть так, что то, что он делал или исследовал, преграждало чей-то путь?» Порыв ветра пронесся по равнине, обдувая различные лица людей, проходя сквозь разбитые вагоны поезда G и исчезая вдали в пустыне.   «Директор Сюй! Шеф Ван!» В этот момент издалека прибежал судмедэксперт Сяо Гуй, тяжело дыша: «В автомобиле «Хаммер» были обнаружены отпечатки пальцев покойного. Система баз данных сверила их с его судимостью!» Лица всех на мгновение побледнели. Сун Пин быстро шагнул вперед и взял планшет из рук Сяо Гуя. «Крупное дело о торговле наркотиками в округе Дасин города Лайчжоу провинции Юньдянь в 2005 году?» Все столпились вокруг, но никто не заметил, что Линь Чжэн внезапно перестал двигаться!   «Да, тогда же выяснилось, что наркоторговцы перевозили через границу полфуры опиума и вступили в ожесточенную перестрелку с пограничником, убив пять человек и скрывшись с четырьмя. Все сбежавшие принадлежали к семьям с черной границей, их личности и имена не были установлены, но один из отпечатков пальцев, взятых с места происшествия, совпал с отпечатком пальца водителя «Хаммера», подтверждая, что это был один и тот же человек! Директор Сюй был потрясен и потерял дар речи. «Похитителями этих двоих были сбежавшие тогда торговцы наркотиками? Как это возможно? Это совершенно не связано». Сун Пин обернулся и посмотрел на Линь Чжэна.«Лин Чжэн, этот случай произошел тогда в вашем Юньдяне. Ты знаешь что-нибудь об этом… Линь Чжэн?» Все оглянулись и увидели, что Линь Чжэн внезапно пришел в себя. "Что это такое?" Глаза Сун Пина были настолько острыми, что он сразу увидел мимолетный ужас и неестественность в глазах Линь Чжэна, он прищурился и медленно спросил: «Вы помните какие-нибудь подсказки?» Подсказки. Они были всего в полушаге друг от друга, и это расстояние было достаточно близко, чтобы Линь Чжэн мог увидеть даже малейшую морщинку в уголке глаза Сун Пина. В одно мгновение в ухе Линь Чжэна раздался еще один более старый и опытный голос, торжественное напоминание вождя Фэна перед его отъездом в Цзиньхай: «Вы знаете происхождение и личность Сун Пина, но, возможно, вы не знаете, насколько он грозен. Он усыновил сироту мученика более двадцати лет назад и с тех пор шаг за шагом поднимается по карьерной лестнице. Он ни разу не сделал ни одной ошибки и не произнес ни одного неправильного слова, и никто никогда не придирался к нему и не возражал против него. Его послужной список идеален, и его редко можно увидеть…»   «Шеф Лин?» - отметил Сун Пин.   «О, 2005 год». Линь Чжэн остановился, словно что-то обдумывая, и нахмурился, проверяя отпечатки пальцев на своем планшете. «В то время я только что прибыл в Юньдянь, и мое впечатление об этом случае не очень глубокое…»   «В деле о торговле наркотиками в 2005 году в округе Дасин провинции Юньдянь». Дым заполнил офис Департамента специальных операций, когда Чжан Бомин держал в руке сигарету Yunyan и постукивал по электронной карте суставами пальцев.   «В этом случае Пейнтер впервые упомянул нам о существовании даркнета, и это был также первый раз, когда мы обнаружили платформы даркнета, причастные к делам о незаконном обороте наркотиков в стране.При этом было изъято более 180 килограммов переработанного опия, пятеро наркоторговцев убиты, четверо скрылись. Между двумя сторонами было произведено более 120 выстрелов. Хотя это казалось незначительным по сравнению с делами о трансграничной торговле наркотиками, для Специального следственного управления это стало важной вехой. Молодой Линь Чжэн поднял голову из-за компьютера и спросил: «Потому что мы впервые обнаружили темную сеть, действующую внутри страны?»   «Нет», — Чжан Бомин сделал паузу и сказал, — «потому что мы впервые обнаружили, что даркнет создал китайскую платформу электронной коммерции и назвал ее «Древняя дорога чайной лошади».   …   «Я правда не знаю». Линь Чжэн посмотрел на Сун Пина и спокойно покачал головой. «Такое дело о незаконном обороте наркотиков не имеет ничего общего с нашим кибер-расследованием. Но я согласен с директором Сюй – маловероятно, что та же самая группа торговцев наркотиками приехала на материк, чтобы совершить это преступление». Сун Пин какое-то время спокойно смотрел на него, затем кивнул и передал компьютер Сюй Цзусинь. «Возможно, их наняли для выполнения чужой грязной работы, и за кулисами может быть скрытая рука. В любом случае, это большое преимущество. Немедленно сформируйте оперативную группу, вызовите полицию со всего города и начните расследование этой версии!» Горло Сюй Цзусинь заболело от жары, когда он ответил: «Понял!» Под бескрайним ночным небом, как муравьи, мерцали полицейские огни, а бесчисленные полицейские и собаки разбегались во все стороны от места происшествия.Но живы лиВу Юйи Бу Чунхуа? Как долго они смогут продержаться? Над головой собирались темные тучи, тяжело давившие на сердца каждого.   «Мама… мама…» Пэн Ван слабо обняла своего ребенка, прижимаясь лицом к мягким, нежным волосам на макушке, хрипло бормоча таким тихим голосом, что она даже не могла слышать себя: «Мой ребенок, мой ребенок…» Ву Юй казалось, что она лежит в горячей кислой воде, и в ее теле не осталось ни капли силы. Утомление, боль, жажда и голод исчезли, оставив ее онемевшей и лишенной чувствительности. Свет, проникающий сквозь доски наверху, менялся с темного на яркий и обратно, и долгое испытание заставило всех потерять чувство времени, и они не могли сказать, прошли ли часы или дни. У некоторых даже возникла иллюзия, что они молча ждали здесь всю жизнь. Похлопывание Пэн Ваня было уже слабым и бессильным: «Не бойся, детка, моя детка, не бойся…» Бу Чунхуа пошевелился, но в следующую секунду его запястье внезапно схватили. Когда он обернулся, он увидел, чтоВу Юйоткрыла налитые кровью глаза и смотрела прямо на него. Через мгновение ее взгляд переместился на его сумку, и она слегка покачала головой, ее глаза наполнились молчаливой мольбой. В этом кармане была записка, которую ей передали похитители. Только они двое видели эту записку. В то время Пэн Ван сошел с ума и изо всех сил пытался увидеть это, но Бу Чунхуа разорвал его и положил в карман. Больше он его никогда не вынимал и даже забыл о его существовании.   -Но они оба знали, что оно все еще существует.Баланс между моралью и выживанием поддерживался лишь временно, а бомба с таймером всегда висела над их головами, тикая со все более близкими, более зловещими, более жуткими звуками обратного отсчета, словно дьявольская усмешка постепенно приближалась к их ушам из темноты. Бу Чунхуа долго смотрел в слабые глаза У Ю, их тела переплетались в дюймах друг от друга. Наконец, он наклонился вперед и слегка поцеловал спутанные волосы У Ю, прошептав: «Я просто посмотрю, есть ли выход».   «…» Сухие и покрытые струпьями губыВу Юйсложились в едва заметную улыбку, он кивнул, когда отпустил свою хватку. По правде говоря, смотреть было не на что. Они уже несколько раз обыскали весь заброшенный склад. В центре, напротив двери, была пустая комната. Напротив двери верх высокой стены был заблокирован окном, заделанным деревянными досками и сварными железными прутьями. На стене рядом с окном была выкрашенная в красный цвет водосточная труба, которая шла прямо от крыши до пола. По обе стороны пустого пространства стояло более десяти рядов пустых металлических полок, покрытых плавающей пылью, и кто знает, как долго они не использовались. Площадь склада составляла около 300 квадратных футов, со сплошными стенами со всех сторон, за исключением двухкамерных металлических дверей. Не было никаких щелей, а вентиляционный канал был всего десять сантиметров шириной. Дренажная труба была достаточно толстой, чтобы через нее могли проползти крысы. Бу Чунхуа бесчисленное количество раз касался каждого дюйма черных, покрытых плесенью стен, и его отчаяние достигло точки онемения.Когда он собирался подняться, используя металлическую стойку рядом с собой, в его горле поднялся сладкий и кровавый запах: «Гм! Кхм! Кашель, кашель...» Из его внутренних органов выступили куски крови, как будто его грудь вот-вот взорвется, и плоть вылетит из горла. Но его пальцы плотно прижали рот, не осмеливаясь слишком громко кашлять или издавать какие-либо звуки, которыеВу Юймог слышать на расстоянии. Он мог только чувствовать, как горячая струя капала с его ладони на землю, источая вязкий и кровавый запах.   «…Хафф…хафф…» Спустя неизвестное время Бу Чунхуа перестал кашлять и хватал ртом воздух. В глазах у него кружилось и потемнело, и он несколько минут стоял на коленях на земле, прежде чем использовать силу воли, чтобы шаг за шагом подняться с пустых металлических полок. Он не стал смотреть на мать и ребенка у водосточной трубы, а отошел к стене рядом с пустым местом у двери. Ву Юй в оцепенении свернулся калачиком на земле, его физические и умственные способности были на грани коллапса. Но когда он почувствовал шаги Бу Чунхуа, он с трудом открыл глаза и посмотрел на него. — Ты… — пробормотал он.   «Со мной все в порядке», — хрипло сказал Бу Чунхуа, садясь рядом с ним. «Просто немного хочется пить. Не волнуйся." У Ю кивнул и через мгновение прошептал: «Ты можешь меня обнять?» Волна боли, более сильная, чем раньше, поднялась к его горлу и попала в глаза, но Бу Чунхуа не смог издать ни звука. Он протянул руку и обнял знакомое тонкое и горячее тело, позволивВу Юйположить голову на сгиб плеча, а подбородок - на голову У Юя. Они обнимались так каждую ночь, с просторной и чистой кроватью, теплым желтым светом и всевозможными закусками, сладостями и фруктами, которые любил Ву Юй, в пределах досягаемости. Бу Чунхуа заставлял У Юя есть эти закуски, а затем заставлял его снова чистить зубы перед сном. Иногда он носил У Юя в ванную и клал зубную щетку ему в рот. Но теперь он не мог ничего сделать, кроме как держать человека в своих объятиях как можно крепче, чтобыВу Юймог чувствовать немного покоя среди боли от высокой температуры и внутреннего кровотечения.   «Бу Чунхуа……»   «Тсс, — Бу Чунхуа подавил болезненные спазмы в горле, — не двигайся, у тебя может случиться внутричерепное кровотечение». НоВу Юйнастоял, хотя его голос был едва слышен: «Нет, послушай меня, пока я еще могу говорить».   «…»   «Когда я был молод, я всегда задавался вопросом, как я умру в будущем. Я видел заживо похороненных девушек, людей, привязанных к дереву и сожженных, а также торговцев наркотиками, уничтоживших армию Шан. Все они умерли ужасной смертью, плача, и никто из них не умер на руках своих близких».   "Но я могу." Он тихо сказал: «Потому что ты у меня есть». Бу Чунхуа вздрогнул и задохнулся: «Хватит говорить…»   «Меня не волнует, останется ли мое тело нетронутым после смерти, я просто хочу, чтобы ты жил.Ву Юй закрыл глаза, как будто на мгновение улыбнувшись, но кривая была очень тонкой и исчезла: «Я хочу, чтобы вы все продержались еще несколько дней, я хочу, чтобы вы все дождались спасения, что бы ни случилось потом. … Я тебя люблю."   — Я сказал тебе перестать говорить! Бу Чунхуа хрипло взревел. У Ю сказал: «Я люблю тебя». Он изо всех сил скривил лицо, и его ледяные и потрескавшиеся губы коснулись щеки Бу Чунхуа, это был последний долгий поцелуй. Бу Чунхуа крепко обнял его и уткнулся лицом в его шею, его зубы все еще дрожали. Он хотел сказать: «Я тоже люблю тебя навсегда», но в этот момент он не мог этого сказать, несмотря ни на что. Он никогда не осознавал бы, что все перед ним было вызвано им самим, если бы он не ехал по пустынной дороге в ту дождливую ночь, если бы он не позволил У Юю сесть в свою машину по его собственным эгоистичным причинам. , и даже если бы он не пересек это минное поле и насильно не втянул У Юя в свой мир… Сейчас все может быть по-другому.«Мы обязательно будем ждать спасения, просто продержись еще немного, Ву Юй?» Зрачки Бу Чунхуа быстро расширились, и его хриплый бормотание внезапно изменилось: «Просыпайся, не спи, Ву Юй!» В темноте все тело У Юя горело горячим, он слабо опирался на руки, глаза были закрыты, он не дышал, а из носа внезапно хлынула кровь! Чрезвычайно сильный кровавый запах отразился в глубоких зрачках Бу Чунхуа, словно возвещая об окончании последнего обратного отсчета, в пустоте взорвалась бомба, и тяжелые весы отлетели в сторону! Руки Бу Чунхуа неудержимо дрожали, и он, тяжело дыша, поднял голову, чтобы встретиться с испуганным взглядом Пэн Ваня неподалеку.

Часы на стене медленно показывали десять часов, и ночь за окном была темна, как чернила, но все Подбюро Южного города все еще было ярко освещено. Улики собирались с передовой линии поисково-спасательных операций, а приказы оперативной группы разлетались во всех направлениях. Бесчисленное количество людей работали не покладая рук, и звук хаотичных шагов эхом разносился по зданию… но все напрасно. Погодные и дорожные условия в момент происшествия послужили лучшим прикрытием для похитителей, и пропавший бесследно исчез.   «Я только что вернулся в Цзяньнин, а его похитили по дороге к месту преступления?! Песня! Кто поклялся перед табличкой моего предка у ворот моего дома не отпускать Бу Чунхуа в полицейскую академию?! Рев Янь Се сотряс коридор через толстую деревянную дверь приемной. Никто снаружи не осмелился заговорить, и никто даже не осмелился сделать паузу. Все торопливо прошли мимо стены, осмелившись лишь перекинуться парой слов издалека: «Кто это?» «Он двоюродный брат капитана Бу!» — Ну, бесполезно теперь хлопать столом и кричать. «Что еще могут сделать члены семьи, кроме как хлопнуть столом и закричать?»   …   «Капитан Ян, я понимаю ваши чувства, но поверьте, я тоже волнуюсь». Лицо Сун Пина в конференц-зале было ужасно черным, но он все еще пытался сохранять самообладание. «Вы должны понять, что бесполезно сейчас выплескивать свои эмоции.Все снаружи усердно работают, чтобы найти улики, которые помогут вернуть ее…»   "Замолчи! Я пришел сюда с целью увидеть, как ты умрешь в этой комнате!» Ян Се громко выругался. «Если похититель позвонит, я немедленно наставлю на вас пистолет. Чего бы они ни требовали, вы должны согласиться безоговорочно! Пока я здесь, никто не сможет сделать моего двоюродного брата мучеником, и никто не сможет выбраться из этой неразберихи!» Ян Се попал в самую точку, но не понял настоящей проблемы. Сун Пин сделал несколько глубоких вдохов, чтобы снизить кровяное давление, и повернулся к Цзян Тину, сидевшему по другую сторону длинного стола. «Профессор Цзян, скажите что-нибудь. Нашей самой критической и неотложной задачей сейчас является…» Цзян Тин налил чашку чая и похлопал Янь Се по спине. «Выпейте немного воды и сначала отдышитесь…» Кровяное давление Сун Пина подскочило до 180. Янь Се выпил чай залпом с помощью Цзян Тина и посмотрел красными глазами на Сун Пина. «Не используйте со мной официальный жаргон. С этого момента я буду вместе с тобой охранять Подбюро Южного города. Куда бы ты ни пошел, я пойду с тобой, даже если они захотят снять с тебя шляпу!» Хлопок! Дверь конференц-зала открылась и ударилась о стену. Лицо Ван Цзюлина опухло от синих вен, он задыхался. «Повторно-повторно доложите директору Сун, станция коммутации сигналов показывает, что телефон Бу Чунхуа включен!» Рев Янь Се внезапно прекратился, и он и Сун Пин в унисон спросили: «Где?»   «В портовом районе». Ван Цзюлин открыл рот и встряхнулся.Тот самый портовый район, где был размещен Weibo Дин Шэна, где полиция неустанно работала дождливой ночью и где Бу Чунхуа и Ву Юй исчезли после автомобильной аварии. Словно невидимая призрачная рука устроила ловушку, медленно открывая для полиции дверь в зловещую атмосферу. Янь Се, не колеблясь, выбежал, но услышал, как кто-то позади него крикнул: «Стой! Сун Пин схватился за спинку стула, задыхаясь, его лицо потемнело и мрачно. Он вышел и сказал: «Немедленно свяжитесь с Бюро общественной безопасности Харборского района, патрульной бригадой и ближайшей поисково-спасательной командой, чтобы они помчались к месту, где появился сигнал. Скажите Лао Сюю, что я лично поеду туда. Ян, пойдем со мной!» Янь Се обернулся, а Сун Пин холодно прошел мимо него и сказал: «Мне все равно, водишь ли ты роскошную машину за миллион долларов. С этого момента ты будешь ездить со мной в полицейской машине. В противном случае, если вы сегодня разобьете G63, а завтра G65, боюсь, ваши деды придут с веревками и в полночь встанут у изголовья моей кровати!   　　·   «У Ю, У Ю?»   «…»   «У Ю, просыпайся!» Кто-то окликнул его в оцепенении, и голос постепенно прояснился. «Солнце уже взошло! Быстро вставай!» Ву Юй открыл глаза, и его тут же ударил ослепительный утренний свет за французским окном. Он некоторое время потер глаза, а затем медленно встал и посмотрел на будильник на прикроватной тумбочке. — Ты так рано встала… — он зевнул. Он вяло встал и ступил на ковер босыми ногами. Он услышал торопливые шаги Бу Чунхуа за дверью спальни. «Завтрак на столе, можешь съесть его сам. Машина заправлена бензином, а ключи лежат в чаше обувного шкафа. Карту с деньгами вы взяли дома? Не забудьте оплатить счет, когда он придет через несколько дней. Деньги на еженедельную уборку лежат в ящике кабинета. Не забудь полить растения на моем балконе.   «Бу Чунхуа?»Ву Юйостановился у кровати. "Куда ты идешь?"   «После того, как вы перекусите сегодня вечером, не забудьте почистить зубы. Не бегайте после душа, не высушив волосы. Когда состаришься, у тебя будет ревматизм». Из кухонной микроволновой печи раздался звуковой сигнал, после чего последовала двухсекундная тишина, а затем Бу Чунхуа повысил голос."Привет! Ваш суп готов! Выходи и выпей это!» Яркий солнечный свет за французским окном потерял свою теплоту и стал серым и мрачным. Пение птиц исчезло в резком свистящем ветре. Холодный ветер ворвался в комнату через щель в окне, поднимая скопившуюся пыль и бесшумно падая на тихую мебель в тусклом свете.   "Куда ты идешь?" Ву Юй сделал механический шаг вперед. «Бу Чунхуа?» Обычный голос Бу Чунхуа все еще доносился снаружи, как будто он не подозревал о каких-либо изменениях. «Иди и пей! Ваш суп готов!» Ву Юй в оцепенении вышел из открытой двери главной спальни. Кафельный пол был покрыт грязными, пропитанными кровью следами. Он пошел по следам и увидел кровь повсюду на полу, стенах и французских окнах. Бу Чунхуа стоял на открытой кухне спиной к У Юю, держа в руке миску с дымящейся жидкостью. Он обернулся, когда услышал шаги У Юя, и необъяснимым образом спросил: «Что случилось?» У Ю открыл рот, но не смог издать ни звука, как будто что-то невидимое заблокировало его горло.   «Бу Чунхуа улыбнулся и, наконец, обернулся, обнажив свое тело, получившее бесчисленное количество ножевых ранений. Кровь лилась из его шеи, рук, груди и живота. Он обошел шкаф и сказал У Юю: «Быстро, иди и выпей суп, который я приготовил для тебя».   — Нет, а как ты стал таким? — спросил У Ю.   «Я приготовил для тебя этот суп», — сказал Бу Чунхуа.   — Кто это с тобой сделал? — спросил У Ю.   «После того, как ты выпьешь суп, я уйду. Берегите себя», — сказал Бу Чунхуа. "Куда ты идешь?" Ву Юй отступил назад, но открытая дверь спальни, казалось, была заблокирована невидимой стеной. Ему негде было спрятаться. Странное улыбающееся лицо Бу Чунхуа было прямо перед ним, поднося кроваво-красную жидкость к губам и говоря: «Подойди, сделай глоток…»   "Нет! Унеси это! Верните моего Бу Чунхуа!» Ву Юй свернулся калачиком на холодной и заплесневелой земле и в оцепенении слышал вокруг себя разные звуки: лязг железных рам, приглушенные звуки ссор и драк, пронзительные крики женщин и хриплые крики детей… Суматоха, казалось, длилась долго, а затем внезапно все стихло, как будто фильм остановили, вызывая у людей жуткое ощущение. Что случилось? Где Бу Чунхуа? Душа У Юя, казалось, покинула его тело и поплыла в темном и пустом пространстве, инстинктивно ощущая след беспокойства. В этот момент шаги снова раздались и остановились рядом с ним. Знакомые руки подняли его наполовину над землей, и в его пересохший рот хлынула теплая, сладкая, кровавая жидкость.   … Что он дает мне пить? Ву Юй, казалось, оказался в ловушке черного и безмолвного мира за его веками, а его мозг был вялым, неспособным думать, полагаясь только на свой инстинкт выживания, чтобы глотать прерывистые капли жидкости. Через некоторое время к его длинным онемевшим конечностям наконец вернулось легкое тепло.«Все в порядке, все в порядке…» — он услышал шепот голоса Бу Чунхуа ему на ухо, запечатлевая его поцелуями, утомленными повторением, — «Скоро все будет хорошо, не волнуйся…» Ву Юй проигнорировал слабый страх и шок глубоко в его подсознании, все его тело тяжело опиралось на Бу Чунхуа. Его последняя частица сознания бесшумно сломалась, уносясь к бездонной пропасти. По крайней мере, в этот момент они все еще крепко обнимали друг друга. Если бы они всегда могли быть такими неразлучными, это было бы здорово. Если бы они всегда могли так крепко держать друг друга, это было бы здорово…   … Время шло секунда за секундой, и вдруг, без предупреждения, от земли послышалась слабая вибрация! «Сигнал там…» «Здесь дверь, дверь!…» Оно началось как легкое, почти иллюзорное движение, но постепенно становилось все отчетливее и громче, как будто за дверью собиралось множество хаотичных шагов, за которыми следовал стук в дверь и грохот железных цепей: «Есть ли там кто-нибудь? Привет!" "Кто-то там? Мы полиция!» Бах Бах бах! "Полиция!" "Есть там кто-нибудь?" «Назад, назад, назад!» Капитан полиции с ружьем жестом приказал остальным отойти назад, прицелился в запертую защелку двери и произвел выстрел, толстая деревянная защелка двери с грохотом сломалась, граната с грохотом упала на землю, но дверь все равно не вернулась. Не сдвинусь с места.   «Черт возьми, он все еще заперт внутри, в каком блоке есть механизм открывания двери?»   «Я делаю, я делаю!» Кто-то тут же ответил сзади: «Думаю, снаружи есть один в нашей полицейской машине!»   "Иди возьми это!"   «Быстрее, быстрее, быстрее сюда, сюда, сюда!» "Будь осторожен! Всем вернуться! Три, два, один…" Хлопок! Железная дверь распахнулась, ракета ударилась о стену и была кем-то поддержана, и внутрь хлынул свежий воздух. Сразу после этого около дюжины лучей фонариков протиснулись в дверь и закачались, и в этом хаосе можно было увидеть только две черные тени. их видели сбившимися в кучу в пустом пространстве возле двери. При ближайшем рассмотрении все хором закричали: «Черт возьми, там действительно кто-то есть! «Это капитан Бу!» Хаотические звуки людей устремились вперед, но Бу Чунхуа и У Ю, находившиеся без сознания, не заметили этого.Кто-то торопливо помог им подняться, и как только на них упал свет фонарика, они встали: «Они оба закончили, быстро звоните по номеру 120 и сообщите в муниципальное бюро!»   «Где распределительная коробка, где распределительная коробка, это чертово место отключили?» Раздался ужасный крик: «Бл*дь! Водосточная труба, там умирает ребенок!» Ребенок?! Несколько человек бросились к водосточной трубе, и под мерцающим светом фонарика они увидели неподвижного ребенка, лежащего на земле, его лицо было бледным и безжизненным. Все почувствовали, как у них зачесалась кожа на голове, капитан полиции бросил фонарик на землю, дрожа, поднял ребенка, но затем фонарь несколько раз прокатился по земле, и вдруг вдалеке вздрогнул человек — Он замер, словно пораженный молнией. Луч света простирался вперед, за несколько рядов пустых железных рам, женщина, согнувшись на земле, ее широко открытые глаза, как два зеленых огонька, слабо смотрели на людей на земле. В ее груди был кинжал, кровь текла по всей земле, она была уже мертва.

«У пациента артериальное давление 80/40 мм рт. ст. и падает!»   «Немедленно готовьтесь к операции и сообщите в банк крови!»   «Медсестра! Медсестра! Медсестра! Нам нужна еще одна аспирационная трубка!»   … Медсестра побежала вперед, чтобы расчистить путь, за ней последовал медицинский персонал, толкающий тележку для экстренной помощи, и они ворвались в уже открытую операционную, и тут же загорелся красный аварийный свет. Дежурный врач, с мокрыми от пота волосами, снял маску и спросил: «Вы члены семьи двух пациентов?» Несколько сотрудников из Южного городского подотдела стояли снаружи коридора операционной, Янь Се и Цзян Тин стояли у двери, оба лица выглядели чрезвычайно бледными под резким светом.   «Бу Чунхуа получил ушиб печени, множественные ушибы органов и разрывы брюшной полости, у него внутреннее кровотечение. Ему нужна немедленная операция». Врач передал Янь Се форму согласия, а затем повернулся к Цзян Тину. «Состояние У Юя более сложное, и членам семьи нужно быть морально готовыми». Цзян Тин оставался неподвижным, и через несколько секунд он, наконец, произнес два слова: «…продолжайте».   «Пациент получил перелом основания черепа в автокатастрофе, и в месте перелома разорвалась артерия у основания черепа. Это должно было немедленно вызвать массивное внутричерепное кровотечение, но место кровотечения было вовремя заблокировано сгустком крови и чудесным образом удерживалось в течение нескольких дней.К сожалению, через несколько дней из-за растворения тромба и самовольного движения пациента кровеносный сосуд снова разорвался, вызвав кровотечение. Когда пациента доставили в больницу, у него из носа и рта текло кровотечение объемом около 2000 миллилитров. Если бы это было на полчаса позже, возможно, у него не было бы времени спасти его. Доктор сделал паузу и вытащил еще одну форму согласия, чтобы передать Цзян Тину. «Мы установили путь переливания крови и замены жидкости для пациента и готовы попытаться катетеризировать через бедренную вену, чтобы посмотреть, можно ли успешно провести эмболизацию в месте разрыва сонной артерии. Однако, поскольку прошло уже более 72 часов, вероятность успеха операции не очень высока, и мы надеемся, что члены семьи смогут быть готовы и полностью сотрудничать. Цзян Тин крепко сжал бумагу, даже оставив несколько складок на поверхности, но его голос оставался твердым под сильным давлением: «Мы будем следовать указаниям врача». Доктор кивнул, слишком утомленный, чтобы сказать что-нибудь еще, и повернулся, чтобы поспешить обратно в операционную.   «Директор Сонг!» «Директор Сон здесь!» Сун Пин не успел сесть на лифт и побежал вверх по лестнице. Рядом с ним быстро шел помощник декана, что-то объясняя тихим голосом. Вероятно, он повторял то, что сказал дежурный врач, более эвфемистическим языком. В конце можно было увидеть только Сун, мрачно кивнувшего головой: «Понятно, пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы спасти их.» Затем он не стал смотреть на полицию вокруг себя, а подошел прямо к Янь Се и Цзян Тину и встал перед ними. Он, казалось, не мог подобрать слов, открыл рот, но только выдохнул горячее дыхание, прежде чем наконец кратко сказал: «Тело Пэн Вана было найдено на месте происшествия, и это было убийство». Воздух внезапно застыл. «Ее сын тоже умер от сильного обезвоживания. Пять минут назад они объявили, что спасение не удалось». Вокруг наступила внезапная тишина, и никто не мог поверить своим ушам. Через некоторое время Янь Се сухо произнес три слова: «…Кто это сделал?» Кто это сделал? Сун Пин покачал головой, и его рот, казалось, сформировал горькую и насмешливую улыбку, но он был слишком измотан, чтобы иметь силы даже на это. Через мгновение он посмотрел им прямо в глаза и выдавил из себя крайне уродливую улыбку: «Сначала вам лучше разобраться с одной вещью».   «Четверо человек, Бу Чунхуа, У Ю, Пэн Вань и Тао Цзэ, содержались в плену на заброшенном складе в портовом центре распределения промышленных контейнеров для отходов. Похитители повесили замок на внешнюю сторону двери склада, в то время как четверо заложников повесили задвижку на внутреннюю сторону двери. Другими словами, в течение этих 72 часов плена похитители не могли войти, а заложники не могли выйти. После того, как десятки экспертов-криминалистов тщательно осмотрели место происшествия, было установлено, что не было никаких туннелей или секретных дверей, которые можно было бы использовать для входа или выхода».   «Место преступления представляло собой комнату с двойным замком, и человек, который убил ее, находился внутри комнаты». Янь Се дрожал: «Это невозможно», — сказал он, «У них не было мотива, зачем им это делать?»   «У них был мотив», — хрипло ответил Сун Пин. Он вытащил из кармана небольшой пакет для улик, Янь Се взял его и увидел листок бумаги, который техническая следственная группа собрала внутри пакета.На бумаге все еще были видны две строки красных слов: «Это…»   «Это было найдено в кармане Бу Чунхуа. Считается, что это приказ похитителей, и на бумаге остались только отпечатки пальцев Бу Чунхуа и У Юя». Выражение лица Янь Се было пустым, и он посмотрел на Цзян Тина, у которого было такое же пустое выражение лица.   «Это должно быть «один человек убивает другого человека», потому что «вы все можете выйти». Другими словами, самоубийство или смерть от обморока недопустимы. Цель похитителей — заставить заключенных совершить убийство», — сказал Сун Пин глубоким голосом. «Я не хочу верить, что кто-то из них кого-то убил, но факт в том, что судебно-медицинская экспертиза установила, что Пэн Ваня убил кто-то другой. Кинжал пронзил ей сердце».   «…» Если бы вы были на месте Бу Чунхуа и столкнулись с дочерью крупного наркобарона, убившего всю вашу семью, в крайнем отчаянии и безнадежности, находясь в ловушке без выхода, что бы вы сделали? Даже если у вас есть абсолютное чувство справедливости, точный самоконтроль и механическая способность справляться с любовью и ненавистью, будете ли вы по-прежнему придерживаться своих принципов и убеждений, когда ваш возлюбленный истекает кровью у вас на руках? Ваши принципы по-прежнему нерушимы? Правосудие все еще такое черно-белое?   «Я не думаю, что в этом мире есть абсолютно запертые комнаты». Внезапно Цзян Тин резко прервал его запыхавшимся и решительным тоном: «Так много запертых комнат оказались просто убийственными трюками, с механизмами, туннелями, замками и иллюзиями… В некоторые запертые комнаты никто не может войти или выйти, но орудие убийства может, и, если присмотреться, там наверняка есть изъян!   — Тогда скажи мне, где недостаток? Сун Пин ответил: «Десятки техников обыскали весь склад, каждый его дюйм, и единственным проходом во внешний мир является дренажная труба длиной 9,3 см и шириной 6,5 см, не старше одного года. старая мышь может пролезть сквозь него. Как похититель использовал эту водосточную трубу, чтобы нанести удар ножом Пэн Вану в грудь?» Цзян Тин редко повышал голос: «Я требую лично осмотреть место преступления!»   "Ни за что! Вы друг подозреваемого! Теперь я вам говорю, что обсуждение этого дела противоречит правилам!»   «Если будет доказано, чтоВу Юйне подозревается в убийстве, мне все равно придется избегать этого дела?» Сун Пин взревел: «Как вы можете доказать, что Ву Юй не подозревается в убийстве?» Воздух вокруг них внезапно погрузился в тишину. Да, им обоим предстоит экстренная операция, а жизньВу Юйвсе еще находится под угрозой.Если техники не могут волшебным образом достать камеру наблюдения из запечатанной комнаты и восстановить место преступления, единственный способ — поймать похитителя. Но где же они поймают похитителя? Одна загадка за другой, сможет ли полиция когда-нибудь тщательно расследовать это кровавое и причудливое дело о похищении и убийстве в запертой комнате? Директор Сюй, спотыкаясь, вышел из лифта в конце коридора, его круглое лицо было бледным и мокрым от пота. Он отмахнулся от своих подчиненных, которые бросились ему на помощь, и наткнулся на Сун Пина, схватив его за руку и задыхаясь: «Лао Сун».   "В чем дело?" Сун Пин почувствовала, что что-то не так, и сразу же схватила трясущееся тело директора Сюя. — Вы нашли отпечатки пальцев на орудии убийства? Директор Сюй покачал головой.   — Вы нашли потайной ход на месте преступления? Директор Сюй снова покачал головой.   "Тогда что это?!" Сун Пин был на грани крика. Директор Сюй тупо смотрел, не в силах произнести ни слова. Запыхавшись некоторое время, он наклонился к уху Сун Пина и заговорил дрожащим голосом, который могли услышать все вокруг:   «…Ван Цзюлин обнаружила кровь Бу Чунхуа на зубах Пэн Ван и под ее ногтями».   «Последним человеком, с которым сражалась Пэн Ван перед своей смертью… был Бу Чунхуа». За окном грохотал гром, озаряя лица всех внезапной вспышкой молнии. Это был последний проливной дождь за лето.   　　· Сильный ветер дул издалека, сметая опавшие листья на улицах, проходя мимо меняющихся светофоров и захлестывая многолюдный поток машин и людей.Он нес аромат огромного города, поднимаясь в небо и исчезая в слоях темных и загадочных облаков на небе. После одного осеннего дождя последовал другой. Летнюю одежду в витринах центра города заменила осенняя. Санитарные работники сметали с тротуаров сухие листья, а пожилые люди, тренирующиеся в парке, надевали свитера и длинные брюки. С каждым днем температура становилась все холоднее. Такси остановилось у входа в Первую больницу, и водитель выключил счетчик: «Двадцать восемь юаней, спасибо! Alipay или WeChat?» Сун Пин, сидящий на заднем сиденье в шляпе и маске, передал две банкноты, давая понять, что сдача ему не нужна. Он неуверенно вышел из машины и пошел через улицу к зданию больницы. В этот момент кто-то догнал его и крикнул: «Директор Сон!» Сун Пин повернул голову на звук и увидел, что это Линь Чжэн. В единственной комнате на верхнем этаже было тихо, а коридор был пуст. Дверь лифта медленно открылась, и первым вышел Сун Пин, легко сказав: «Неудивительно, что ты работаешь в сфере кибербезопасности, у тебя очень острый нюх».   «Я слышал, чтоВу Юйвышел из комы прошлой ночью, а капитан Бу наконец проснулся сегодня утром. Вот почему я пришел к ним, — Линь Чжэн последовал за ним с улыбкой. «Но режиссер Сон — это действительно что-то. Я слышал, что последние полмесяца вы каждый день приезжали в больницу, чтобы присмотреть за капитаном Бу. Даже его двоюродный брат не может соответствовать вашей частоте. У тебя доброе сердце." Их шаги эхом отдавались в пустом коридоре, и Сун Пин не оглянулся. «Ты слишком много думаешь. Янь Се не смог приехать, потому что городское правительство наложило запрет. Только несколько стариков из городского комитета и я можем прийти в больницу, чтобы проверить выздоровление Бу Чунхуа. Я приехал в три-пять раз больше, чем другие. Линь Чжэн улыбнулся и небрежно сменил тему. «Но судьба действительно интересная. Я слышал, что операция капитана Бу прошла очень успешно, но он никак не мог проснуться. До прошлой недели, когда врач сказал, что состояние У Юя улучшилось, капитан Бу внезапно объявил, что он вне опасности. Вчера вечеромВу Юйокончательно проснулся, а сегодня утром проснулся капитан Бу. Возможно, интуиция капитана Бу могла почувствовать состояние У Юя, хотя они находились на расстоянии двух этажей. Это похоже на поговорку: «Сердце имеет телепатическую связь».» Они вдвоем подошли к двери больничной палаты, и Сун Пин внезапно остановился как вкопанный и обернулся, чтобы посмотреть на Линь Чжэна, оглядывая его. Линь Чжэн вежливо спросил: «Могу ли я спросить…?» Сун Пин спросил: «Как давно ты знаешь У Юя?» Линь Чжэн не знал, почему он вдруг спросил это: «Около десяти лет».   «Некоторые люди могут провести вместе десять лет и при этом оставаться такими же близкими, как и прежде; другие могут стать близкими друзьями с первого взгляда». Сун Пин похлопал его по плечу и неторопливо улыбнулся: «Вот почему существует фраза «по душам», ты понимаешь?» Линь Чжэн: «…» Сун Пин толкнул дверь больничной палаты и вошел. Ян Чэндун стоял у больничной койки со своими подчиненными. Когда он увидел, что дверь открыта, он сразу же встал и крикнул: «Директор Сон!»   «Как ситуация?» Бу Чунхуа тяжело лежал на кровати, и ему в руку постоянно текла внутривенная капельница. Прибор показывал стабильное сердцебиение. Хотя его глаза были закрыты, а лицо все еще было бледным, он выглядел намного лучше, чем раньше. По сравнению с Бу Чунхуа Ян Чэндун выглядел истощенным. «Директор Сон, он проснулся сегодня утром. Теперь он может говорить, но ему приходится дышать после каждого предложения. Он продолжает называть меня Чжан Сяоли, и это звучит так, словно он меня ругает. Доктор дал ему лекарство и велел поспать четыре часа. Посмотрим, сможет ли он встать и передвигаться, когда проснется. Я как раз собирался кому-нибудь позвонить, когда ты приехал.   «Не беспокойтесь. Я уже проинформировал комиссию по проверке дисциплины горкома партии.Директор Хоу и эти старики прибудут позже. Вы можете выйти и подготовиться к встрече с ними». Ян Чэндун хотел выйти и покурить. "Да!" Все ушли, как было приказано, и в больничной палате снова стало тихо. Сун Пин медленно сел возле кровати, придвинул стул ближе и посмотрел на мирное лицо Бу Чунхуа на белоснежной подушке. Через некоторое время он пробормотал: «Он спал так, когда был ребенком». Линь Чжэн молча стоял рядом.   «Ему было всего десять лет, когда мы вместе отправились на север. Дело не столько в том, что я его усыновил, сколько в том, что большой холостяк взял маленького холостяка, чтобы они жили с ним и долгое время утешали друг друга. Тогда не было такого модного термина, как посттравматическое стрессовое расстройство, но мы оба чувствовали себя плохо, не зная, что это за болезнь, и рождение этого ребенка было моей надеждой на всю жизнь». Сун Пин опустил голову и глубоко вздохнул. «До тех пор, пока я не встретил Сюцзюаня и у нас не было Хуэйхуэй и Сяоюань, я все еще чувствовал, что он был моим старшим сыном. Я когда-то думал о том, чтобы оставить то, что имею, на троих поровну, хотя ему это, возможно, и не нужно, даже несмотря на то, что его дедушка и мать оставили ему так много… но я никогда не ожидал, что судьба окажется настолько недолговечной, и разлука всегда будет такой легкой, что у людей не останется времени на подготовку». Линь Чжэн взглянул на спящее лицо Бу Чунхуа, затем повернулся к Сун Пину и слегка улыбнулся. «Ты сидел у кровати все это время только для того, чтобы поговорить об этом?» Сун Пин повернул голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и спросил: «Для чего еще я здесь?»   «О, ничего», — усмехнулся Линь Чжэн. «Я просто чувствую, что то, как ты говоришь, создает впечатление, будто ты уже подтвердил, что капитан Бу убил Пэн Ваня, что действительно неприятно слышать». Сун Пин тихо усмехнулся и многозначительно сказал: «Если не Бу Чунхуа убил Пэн Ваня, боюсь, есть кто-то, кто еще более встревожен, не так ли?» В одно мгновение выражение лица Линь Чжэна слегка изменилось, но это было всего лишь мгновение ока. Внезапно кровать скрипнула, и Бу Чунхуа медленно открыл глаза и слегка пошевелил рукой.   "Дядя…"   «Ты наконец проснулся? Не двигайся!» Сун Пин встала, взяла Бу Чунхуа за руку и сразу же нажала кнопку медсестры. — Лежи спокойно, как ты себя чувствуешь? Бу Чунхуа закрыл глаза и через некоторое время открыл их. Его взгляд стал немного яснее. С помощью Сун Пина он сделал два глотка воды, глубоко вздохнул и сел у изголовья кровати, в замешательстве оглядывая палату."Где я?"   «Это первая больница города. Вы помните, что произошло? Автокатастрофа, запертая комната, Пэн Ван и ее сын. Прошло больше месяца, ты знаешь об этом?   -Пэн Ван. При упоминании этих двух слов Бу Чунхуа поначалу особо не отреагировал, но через несколько секунд ему вдруг показалось, что его укололи иглой, и его зрачки мгновенно сузились. «Пэн… Ван…» Сун Пин настойчиво спросил: «Ты помнишь, что произошло? Кто отвез тебя на заброшенный склад после автомобильной аварии? Вы видели лицо похитителя?   «Я…»   «Что произошло в запечатанной комнате? Кто-нибудь заходил? Был ли у Пэн Ваня какой-либо контакт с похитителем?»   «…» Бу Чунхуа от боли сжал лоб, его пальцы глубоко запутались в волосах, как будто бесчисленные образы вырывались из глубин его разума. Линь Чжэн подозрительно прищурился. В этот момент дверь в больничную палату с грохотом распахнулась дежурными врачом и медсестрами, и внутрь ворвалась группа людей с вопросом: «Вы проснулись? Как вы себя чувствуете? Не двигайся!» Вопрос внезапно был прерван, и Сун Пин уже собирался подтолкнуть Бу Чунхуа обратно на кровать для осмотра. Внезапно чья-то рука протянула руку и заблокировала его пощечиной. Линь Чжэн уставился на Бу Чунхуа и твердо сказал: «Капитан Бу, Пэн Ван мертв. Бу Чунхуа замер. Но Линь Чжэн не дал ему времени отреагировать и не дал Сун Пину возможности остановить его.Следующий вопрос был еще более прямым и сильно задел его: «Кто ее убил,Ву Юйили ты?» Сун Пин сердито сказал: «Лин Чжэн!» Медсестры в палате не смели пошевелиться, только Бу Чунхуа тяжело дышал, глядя прямо в пустое пространство перед собой. Секундная стрелка настенных часов сдвинулась всего на несколько делений, но время, казалось, тянулось бесконечно. Наконец он поднял голову, но никого не увидел и спросил: «Где У Ю?» Сун Пин сглотнул и сказал: «Он находится в больничной палате внизу и вне опасности. На глазах у всех Бу Чунхуа кивнул и изо всех сил прислонился головой к стене, как будто этим действием он принял бесповоротное решение. Через мгновение он наконец сказал хриплым и спокойным голосом: «Я хочу увидеть его снова.   — Когда я увижу его снова, я скажу тебе ответ. Сун Пин молча закрыл глаза. Ву Юй спал в специальной палате с трубками по всему телу и выглядел намного хуже, чем Бу Чунхуа. Его щеки были бледными и тонкими, и он выглядел немного искаженным. Только устойчивая кривая на прикроватном приборе и мигающий зеленый свет могли указывать на то, что он благополучно прошел критическую стадию.   «Врач сказал, что он хорошо поправляется, но в течение шести месяцев он не может выполнять никаких тяжелых физических упражнений, и могут возникнуть некоторые последствия. В будущем нам придется присматривать за ним медленно, — Цзян Тин стояла у кровати с термосом в руке. В ее глазах читалась усталость. «К счастью, его мобильность не пострадала в долгосрочной перспективе. Через несколько дней он сможет вставать с постели и ходить». Бу Чунхуа сидел в кресле рядом с больничной койкой, держа У Юя за руку и глядя на него, не мигая.   «Когда он проснулся прошлой ночью, первое, что он спросил, было о капитане Бу. Я сказал ему, что с тобой все в порядке и тебя выписали из больницы. Я не знаю, понял ли он, — Цзян Тин оглянулся на Сун Пина и Линь Чжэна с двусмысленным смыслом, прежде чем повернуться к Бу Чунхуа.«Он должен быть рад тебя видеть, если знает, что ты придешь к нему сегодня в гости». Бу Чунхуа тихо сказал: «Спасибо, профессор Цзян».   «Лучше сохранить эти два слова до конца шоу», — Цзян Тин взял пальто, висевшее на спинке стула, и сказал: «Я выйду первым. Не торопись." Но Бу Чунхуа спокойно сказал: «Нет необходимости, я не займу много времени. Цзян Тин собиралась естественным образом вывести директора Суна и Линь Чжэна, но ее шаги остановились, когда она услышала слова Бу Чунхуа. Он увидел, как Бу Чунхуа встал, положив локоть на подушку, а другой рукой тщательно расчесывая спутанные черные волосы У Юя. Кончики его пальцев дюйм за дюймом скользили по полному лбу У Ю, его сомкнутым бровям, высокой и узкой переносице и губам, как будто он хотел оставить в его душе постоянный отпечаток этого лица, навсегда яркий и ясный, никогда не быть скрыты течением времени.   «…Ты помнишь ту ночь, когда мы были в отделении и ты спросил меня, почему я никогда не курю?» После паузы он тихо и с неожиданной нежностью спросил: «Прости, до встречи с тобой я тоже думал, что никогда в жизни не пожалею». Лицо У Юя было спокойным, а его грудь слегка поднималась и опускалась. Бу Чунхуа прижала лоб к своему холодному лбу, и свет из окна по другую сторону кровати очертил их силуэты, стоящие лицом к лицу. В палате было тихо и неподвижно. Спустя долгое время Бу Чунхуа наконец увидел, как его острый кадык катится вверх и вниз, и закрыл глаза. Он сказал: «С этого момента тебе действительно нужно позаботиться о себе.Глаза Цзян Тина неконтролируемо расширились, и он внезапно посмотрел на Сун Пина, но все, что он увидел, это Сун Пин, заставивший себя повернуть лицо, его руки были сжаты в кулаки по бокам, а пальцы даже не касались ладоней. В этот момент Бу Чунхуа сел прямо и в последний раз посмотрел на У Юя, затем повернул голову и спокойно улыбнулся им: «Я убил Пэн Ваня».   -Он действительно это сказал.   -Он действительно это сказал! Цзян Тин был потрясен, лицо директора Сун побледнело, но самой быстрой реакцией был Линь Чжэн. Воздух в палате на мгновение застыл, а в следующий момент Сун Пин просто поднял ногу и был решительно остановлен Линь Чжэном, который сказал суровым голосом без всякой пощады: «Директор Сун, пожалуйста, останьтесь!»   "Ты…"   «Отныне вы являетесь членом семьи подозреваемого. Вы должны избежать этого дела и отправить Бу Чунхуа в Цзиньхай, чтобы принять расследование Министерства общественной безопасности!»

«В то время мы были сильно обезвожены и испытывали жажду, а также периодически теряли сознание.   «СостояниеВу Юйбыло очень критическим. У него текла кровь, и я знал, что если мы подождём ещё, он может умереть. Я не хотел, чтобы это произошло».   «Я очень нервничал и не мог вспомнить, когда орудие убийства оказалось в моей руке».   «Да, я помню только, как она кричала, все время кричала, голос у нее был очень громкий… Я не могу вспомнить, что произошло потом».   …   «Бу Чунхуа!» Яркий свет с потолка комнаты для допросов падал вниз, а за балкой находился переполненный стол для допросов. Руководители муниципальных, дисциплинарных и министерских комитетов стояли черными тенями в тусклом свете. Кто-то сказал суровым голосом: «Твои родители были замучены, а ты офицер общественной безопасности. Как ты мог сделать такое? Разве ты не подумал о последствиях, прежде чем кого-то убить?» Бу Чунхуа откинулся на спинку кресла для допросов, половина его лица была скрыта в тени, а другая половина отражала улыбку, которая не была улыбкой при свете. «Конечно, я об этом подумал».   «Вы обдумали это, и все же…» Бу Чунхуа по-настоящему рассмеялся, и наручники на его запястьях издали лязгающий звук при его движении. «Я надеюсь доверять организации, но доверяет ли организация мне?»   "Ты!"   «Когда полиция нашла место нашего плена? После того, как похитители включили мой телефон. Когда полиция ворвалась в секретную комнату, чтобы спасти нас? После того, как требования похитителей были выполнены.Где была эта организация до того, как меня заставили стать убийцей? Поймала ли организация организатора похитителей после того, как я стал убийцей? Я не хотел убивать Пэн Ваня, но если бы я этого не сделал, кто бы нас спас?   «То, что вы говорите, возмутительно…»   «Как мои родители стали мучениками? Где была полицейская машина, когда их убили? Когда кто-то пожертвовал своей жизнью ради этого значка, где была полиция, которая должна была его защищать? Организация всегда опаздывала, что мы могли сделать, когда оказались в ситуации жизни или смерти? Неужели нам пришлось ждать смерти, чтобы выполнить свою преданность?! Каждое слово громко отдавалось эхом в комнате для допросов, окруженной подавленным гневом, подозрениями, трудным бормотанием и украдкой взглядами в темноте… но Бу Чунхуа это не волновало. Уголок его рта изогнулся в еще более холодной и саркастической улыбке. Насилие и тьма, которые годами скрывались под его элитным фасадом, наконец, проявились без какой-либо маскировки, как монстр, вырвавшийся из своих цепей и издавший удовлетворяющий рев.   «Эта преданность того не стоит». Он смотрел на бесчисленное количество людей с такой улыбкой, его брови были слегка приподняты, а в глазах читалась холодная жалость. «Эта полицейская штука, кто хочет, может это сделать.»   «Я слышал, что в прошлый раз он без колебаний убил женщину-торговца наркотиками…» «Да, во время дисциплинарной проверки его отношение было крайне плохим, он не брал отпуск и не ходил на работу, и даже устроил сцену в саб Уцяо. -бюро…» «Он публично заявил в подбюро Уцяо, что не хочет быть полицейским!» «Оказывается, все можно отследить!» Жужжащие звуки постепенно превратились в поток, и только что заговоривший старый вождь тяжело хлопнул по столу, сердито крича: «Тихо! Тихий!!"   «…чтобы заморозить три фута льда, нужно много времени!» «Да, да…» Шепот прекратился, и все в страхе выпрямились. В комнате для допросов наконец воцарилась гробовая тишина. Старый лидер встал и посмотрел на Бу Чунхуа, который был неподалеку в наручниках:   «Доказательства и показания по делу об убийстве Пэн Вана все есть, но остается еще много сомнений, которые необходимо перепроверить. Бу Чунхуа, бывший руководитель отдела уголовных расследований Подотдела Южного города, будет отстранен от должности и временно помещен в центр заключения района Чанги города Цзиньхай под надзором Министерства общественной безопасности и Муниципального бюро общественной безопасности Цзиньхая… ».   "Я объект." Вдруг из угла длинного стола послышался голос. Все повернули головы, даже брови Бу Чунхуа слегка дернулись. Это был Линь Чжэн. Старый вождь прищурился, и сквозь его очки для чтения засиял резкий и величественный свет. «Против чего вы возражаете?» Когда Линь Чжэн встал, можно было услышать звук трения ножек стула о землю. Лицо его, обычно обладавшего мягким и утонченным поведением, теперь не выражало никакого выражения. «У начальника муниципального бюро общественной безопасности Цзиньхая Сун Пина и подозреваемого Бу Чунхуа есть отношения приемного отца и сына. Поэтому необходимо соблюсти принцип отвода и перевести Бу Чунхуа из Цзиньхая для проведения расследования. В качестве альтернативы следует поручить специальной оперативной группе Департамента общественной безопасности разбить лагерь в Цзиньхае. В противном случае полностью исключить возможность фаворитизма и утечки информации в данном случае будет невозможно». Вокруг них возникла легкая суматоха, и все обменялись исковерканными и шокированными взглядами. Что пытался сделать вождь Линь, пытаясь вызволить Бу Чунхуа из Цзиньхая? Был ли он похож на Сян Чжуана, который танцевал с мечами, чтобы проверить Лю Банга1, используя возможность исследовать Бу Чунхуа, чтобы тщательно исследовать Сун Пина?   «Сун Пин и подозреваемый не прошли законную процедуру усыновления, живут отдельно и не ведут финансовых отношений. Между ними как семьей нет никаких юридических отношений». Реакция старого лидера была ясной и решительной. После паузы он спросил глубоким голосом: «Тебе есть что еще сказать?» Линь Чжэн глубоко вздохнул.В этот момент Бу Чунхуа слегка прищурился, внезапно почувствовав предчувствие того, что должно было произойти. И действительно, Линь Чжэн наклонился, взял свой ноутбук, который он никогда не оставлял, и положил его на стол. Он оглядел всех вокруг, и каждое слово было ясно до такой степени, что пугало. "Я делаю. Я сообщаю, что Бу Чунхуа, воспользовавшись своим положением, вступил в сговор с «Акулой», которого разыскивают во всем мире, через платформу даркнета Марианской впадины, чтобы продать новый тип соединения фентанила, «Голубое золото», на черном рынке в северном Китае. ».   «Незаконный оборот наркотиков в даркнете — это крупное дело, которое Департамент общественной безопасности уже много лет курирует в провинции Юньдянь. Этот вопрос невозможно скрыть в Цзиньхае. Я прошу создать специальную рабочую группу для тщательного расследования этого дела!»   　　·   «Линь Чжэн сообщил о Бу Чунхуа в торговле наркотиками?!»   «Да, — голос Янь Се по телефону был натянут до предела, как натянутая тетива, — процесс допроса был строго конфиденциальным, но кто-то слил информацию Сун Пину после того, как он вышел, и Сун Пин рассказал мне лично». Окно в конце коридора за пределами палаты отражало полупрофильное лицо Цзян Тина. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы переварить эту взрывную новость: «Есть ли доказательства?»   "Да."   «…»   «Начиная со смерти Ма Инь, Марианская впадина внезапно начала выходить в Интернет с кучей адресов доставки для розничных торговцев голубым золотом материкового Китая.Хотя эта партия товаров была небольшой, она сразу привлекла внимание Shark и затем активно продвигалась на платформе даркнета. Линь Чжэн был первым, кто обнаружил эту ситуацию, и в ходе расследования он обнаружил, что эта партия товаров из голубого золота, похоже, поступала с подпольного рынка наркотиков на севере Китая. Если заглянуть глубже, эти десять или около того торговцев голубым золотом каким-то образом связаны с делами, которые Бу Чунхуа вел в последние годы».   «Что может его пригвоздить, так это то, — Ян Се сделал паузу, почти заставив себя продолжить: — Отдел онлайн-наблюдения обнаружил подставные компании и оффшорные счета на имя Бу Чунхуа, с большим количеством неясных денежных средств, поступающих и выводимых. На его биткойн-счете также были десятки разбросанных записей о транзакциях, время и суммы которых полностью соответствовали ситуации с выходом в Интернет голубого золота в Марианской впадине».   — Возможно ли, что его подставили?   «Если его подставили, то этот человек должен быть очень близок к Бу Чунхуа, достаточно близок, чтобы иметь доступ ко всем материалам дела и фактическим процессам расследования всех дел, связанных с наркотиками, от его имени; И что еще страшнее, — каждое слово Янь Се вызывало у него холодок по спине: «Эта сеть, специально нацеленная на Бу Чунхуа, скрывалась в темноте уже как минимум несколько лет». В больничном коридоре было пусто и тихо, настолько тихо, что мурашки пробегали по спине. Может ли действительно существовать группа кротов, скрывающихся в окрестностях Бу Чунхуа в течение многих лет и не будучи обнаруженными? Был ли этот план таким жестоким, этот план таким точным, а исполнение таким безупречным, и все это было совершено человеческими руками? А возможно, это было просто невозможно, и эта почти несуществующая сеть была всего лишь прикрытием. Тогда это означало бы, что те, кто занимается торговлей наркотиками, действительно… Цзян Тин крепко сжал край окна. Взрыв нанес ему некоторые повреждения слуха, и когда его нервы были напряжены, его барабанные перепонки, казалось, гудели. Прежде чем заговорить, он глубоко вздохнул: «Бу Чунхуа признался?»   «Я не знаю», — сказал Янь Се напряженным голосом, — «но я знаю, что он сказал в комнате для допросов».   "Что он сказал?"   «Я думал, что эту маску можно носить всю жизнь, но кто знал, что она будет раскрыта всего через десять лет. Кажется, ложные вещи не могут длиться долго». Цзян Тин закрыл глаза, его размытое отражение в стекле тихо ругалось.   «Ву Юй еще не выздоровел, и эту новость нельзя доставить ему напрямую. Мы должны найти способ медленно объяснить ему это», — голос Янь Се по телефону тоже был подавлен, как будто он пытался контролировать надвигающийся страх. «Сун Пин также может быть замешан в этом, но мы пока не знаем, что будет дальше. В настоящее время приказ сверху состоит в том, чтобы перевести Бу Чунхуа из районного центра заключения Чанги в Цзиньхай, где отдел возглавит расследование его предполагаемой торговли наркотиками и убийства Пэн Ваня. Они уедут сегодня днем.Цзян Тин наконец открыл глаза и тихо сказал: «Я понимаю». Он повесил трубку, обернулся и замер в следующую секунду. У И стоял позади него, всего в нескольких метрах от двери палаты, его лицо было бледным, как бумага, в облачном свете, но глаза были пронзительно яркими и жуткими. Как будто все вокруг них потеряло звук, и тишина поглотила шум над их головами, словно ужасающий рев. Только они двое простояли друг напротив друга у окна, неизвестно сколько времени, прежде чем Ву Юй наконец заговорил, медленно и с трудом:   «Я не думаю, что Пэн Вань был убит Бу Чунхуа, и я не думаю, что он мог продавать наркотики и убивать людей». Цзян Тин с трудом сказал: «Я знаю, но…» Ву Юй посмотрел прямо на него и хрипло сказал: «Во сколько сегодня днем отправляется бронированная машина?»   　　· Центр заключения округа Чанъи. Вдалеке хрустящий звук сталкивающихся железных цепей и ключей эхом разнесся по длинному коридору, приближаясь и затем затихая. Прохладный осенний воздух пронизывал местность, а тусклый свет прерывался железными прутьями, создавая крошечные частицы пыли, которые плавали в воздухе, как размытые точки. Вдалеке несколько черных точек пролетели по темному небу, птицы прорвались сквозь облака и быстро исчезли за небольшой железной оконной рамой. Вот каково это — быть заключенным, Бу Чунхуа сидел на жесткой кровати и тихо думал. Снова раздался хрустящий звук, шаги остановились перед камерой, а затем железная дверь открылась. Знакомый голос задрожал: «Капитан Бу!» Бу Чунхуа повернул голову, и в камеру вошли двое тюремных охранников вместе с Ян Чэндуном, который отвечал за его сопровождение. Выражения лиц у всех были сложными, а Ляо Ган следовал за ними!   «Сколько вы подкупили Ян Чэндуна, чтобы тот пошёл с вами?» Бу Чунхуа прищурился. Ян Чэндун усмехнулся и ничего не сказал. Ляо Ган импульсивно попытался двинуться вперед, но тюремные охранники твердо удержали его. «Капитан Бу, скажите мне, они вас подставляют, да? Ты не убивал Пэн Ваня, не так ли? Вопрос о продаже Blue Gold в даркнете не имеет к вам никакого отношения, верно? Если вы скажете хоть слово, что бы ни случилось, мы поможем вам в расследовании, даже если нам придется пройти через огонь и воду, чтобы очистить ваше имя! Мы не позволим никому тебя оклеветать!» Бу Чунхуа сказал: «Никто меня не подставляет. То, что сказал Линь Чжэн, правда».   "Ты…"   «Сегодня интернет-исследования по-прежнему сильны. Если бы не Линь Чжэн, Лао Цао и остальные не знали бы, как долго им пришлось бы тянуть расследование». Бу Чунхуа улыбнулся. «Комитет поселка должен его поблагодарить». Ляо Ган, казалось, потерял все свои силы и некоторое время стоял неподвижно, прежде чем пробормотал несколько слов. «Я не верю в это». Бу Чунхуа саркастически покачал головой, подошел к Ляо Гану и похлопал его по плечу.   «Вы помните тот год, когда во время Дня подметания гробниц я был в командировке и попросил вас помочь мне подмести гробницу на Кладбище мучеников, Ляо Ган?» — сказал Бу Чунхуа.   «…»   «Я солгал тебе», — сказал Бу Чунхуа.«Я мог бы вернуться в Цзиньхай вовремя, но я намеренно задержался на несколько дней, чтобы не пойти к могиле». Губы Ляо Гана дрожали, и ему потребовалось много времени, чтобы спросить: «Почему?»   «Потому что я действительно ненавижу, когда каждый год во время фестиваля Цинмин руководители бюро идут к Кладбищу мучеников, чтобы поклониться, выразить почтение и даже возложить цветы. Иногда, когда я даю интервью средствам массовой информации, мне приходится сотрудничать с камерой и говорить что-то о том, что я унаследовала волю своих родителей, пожертвовала своими собственными интересами ради высшего блага и что их дух всегда будет поддерживать и ободрять меня. Знаешь, о чем я думаю, когда говорю эти вещи? Я думаю, что некоторые люди до сих пор верят в эту чушь. Когда я смогу избавиться от этого фальшивого фасада, стоящего на мне и на группе идиотов вокруг меня? Даже в тусклом свете было видно, как лицо Ляо Гана побледнело, а его глаза смотрели прямо перед собой.   «Теперь я наконец-то могу это сделать, но не повезло выставлять это напоказ таким образом. Однажды я подумал, что смогу, по крайней мере, продолжать эту лицемерную жизнь еще несколько лет», — сказал Бу Чунхуа.   «Ты… не…» Бу Чунхуа, похоже, не услышал трудного бормотания Ляо Гана и слегка наклонился к его уху, улыбаясь: «Но это все равно легко. Потому что я наконец-то могу перестать каждый день притворяться перед группой идиотов. С громким стуком Ян Чэндун повернулся и схватил Бу Чунхуа за воротник, ударил его и прижал к стене!   «Вице-капитан Ляо, остановись!»   «Не надо, остановись!»   «Оттащи его!» Один тюремный охранник потянул Ян Чэндуна, а другой тюремный охранник потянул Ляо Гана, который пытался ударить Ян Чэндуна. Крики разнеслись по ряду подземелий, и кто-то бросился вперед: «Что происходит?»   «Время вышло, казните конвоира быстро!» Ян Чэндун продолжал тяжело дышать и увидел, как Бу Чунхуа встает, вытирает кровь с уголка рта и улыбается ему: «Ты как беспомощный и плачущий гигантский младенец». Ян Чэндун уставился на незнакомое лицо, весь его гнев и рёв застряли в горле, пока в этот момент он, наконец, не увидел леденящее зло и свирепость в зрачках Бу Чунхуа.   «Время вышло! Не затягивайте!»   «Спешите к машине сопровождения!» Небо за пределами центра заключения было темным и серым, сильно давя на конец шоссе. У ворот остановился сине-белый бронированный грузовик с водителем и четырьмя вооруженными охранниками, а Ян Чэндун лично отвечал за весь эскорт. Ляо Ган не последовал за ними, потому что его сдерживало руководство центра заключения, и он боялся, что создаст проблемы, когда увидит, что Бу Чунхуа провожают в тюремную машину. Бронированный грузовик медленно тронулся с места и развернулся на открытой площадке перед воротами, направляясь на север, к межпровинциальному шоссе. Серое здание центра заключения постепенно исчезло в конце прямой цементной дороги, и взгляд Бу Чунхуа, наконец, вернулся из неподвижного окна с железной решеткой, откинувшись на спинку стула со спокойным и невозмутимым выражением лица. Если не считать шума двигателя автомобиля, воздух в вагоне был настолько душным, что почти застоялся.   «Топливный бак полон?» Ян Чэндун спросил глубоким голосом. Водитель немного нервничал: «Докладываю вице-капитану Яну, он полон». Ян Чэндун кивнул, его тело слегка покачивалось от движения автомобиля, его мрачный взгляд был устремлен вперед, два мускула на щеках выпирали из зубов. Бу Чунхуа посмотрел на него с явным интересом и внезапно спросил: «Есть кое-что, что мне всегда было любопытно, Ян Чэндун. Ян Чэндун даже не вздрогнул.«Почему ты меня так ненавидишь? Это из-за этих тривиальных вещей, или потому что, когда муж Мэн Чжао попал в аварию и исчез, вы подали заявление о переводе Мэн Чжао в подбюро Уцяо, и я не сразу согласился?» Несколько глаз одновременно посмотрели на него, и лицо Ян Чэндуна внезапно почернело: «О чем ты говоришь…»   — Я не это имел в виду. Бу Чунхуа спокойно сказал: «Я просто хотел, чтобы Мэн Чжао остался в Подбюро Южного города еще на шесть месяцев, чтобы успокоиться и дать шанс членам нашей команды. Я не ожидал, что ее муж вернется через три месяца». Руки Ян Чэндуна были сжаты в кулаки в карманах, а его плечи слегка дрожали. На мгновение другие охранники испугались, что он внезапно взорвется и начнет драться с Бу Чунхуа, но никто не ожидал, что он через некоторое время восстановит контроль. Его покрасневшее лицо постепенно поблекло, и он холодно сказал сквозь стиснутые зубы: «На твоем месте я бы больше не упоминал имена членов нашей команды. Тебе не стыдно? Знаешь, почему сегодня тебя никто не ждал возле изолятора?»   «О, — сказал Бу Чунхуа, — это потому, что я заранее проинформировал директора Сюя, и они все думали, что я уйду завтра». Бронемашина плавно съехала с эстакады, и жилые дома по обе стороны пригорода быстро отступили. Ян Чэндун издал холодный смешок из ноздрей с намеком на стиснутые зубы: «Я беспокоился, что ты не заговоришь даже после того, как прибудешь в Пекин, но, похоже, я слишком много думал об этом.Поскольку вам нужно так много сказать, просто будьте честны на допросе. Будьте достаточно смелыми, чтобы признаться в торговле наркотиками и убийствах, и не запятнайте свой имидж в сердцах братьев по команде. Сможешь ли ты это сделать?» Бу Чунхуа переспросил вместо ответа: «Как ты думаешь, почему я сейчас так много говорю?» Туннель перед ним приближался, и Ян Чэндун посмотрел на него. Бу Чунхуа улыбнулся и сказал: «Когда некоторые люди очень нервничают, они склонны много говорить, чтобы скрыть свои эмоции, в то время как другие молчат. Я принадлежу к…” Он сделал паузу. В этот момент с громким грохотом лопнула шина, и бронемашина внезапно накренилась! По инерции нескольких охранников отбросило вправо: «Что происходит?!» «Водитель, будь осторожен!» "Подожди!" Водитель крепко схватился за руль и быстро повернул машину назад, в сторону зеленого пояса, но прежде чем она успела полностью стабилизироваться, в воздухе просвистела вторая винтовочная пуля, разорвав левое переднее колесо!   "Будь осторожен!" Ян Чэндун толкнул голову стоящего рядом с ним полицейского и в ужасе закричал: «Это снайпер!»   – Было слишком поздно проявлять осторожность. Бронемашина вышла из-под контроля, и пейзаж за боковым окном быстро закружился. Затем он врезался в ограждение шоссе, вызвав сильный толчок по всему автомобилю! Лобовое стекло разбилось, и всех повалило вниз под действием силы тяжести. Голова Ян Чэндуна ударилась о железную сетку, и кровь хлынула ему в глаза, словно поток воды. В этот момент он услышал звук движущихся проволочных ворот, и его скальп взорвался… Клетка была открыта! Он рефлекторно потянулся за своим оружием, но в следующий момент Бу Чунхуа поднял его за воротник, который улыбнулся и сказал: «Конечно, я не первый тип». Зрачки Ян Чэндуна сузились, и через мгновение он увидел, как несколько мотоциклов вылетели из туннеля через разбитое лобовое стекло, словно стрелы, направляясь прямо к их бронемашине. У Бу Чунхуа в руках был пистолет с черным дулом, направленным ему в горло! Бу Чунхуа с сожалением посмотрел на него: «Прощай, Ян Чэндун». Примечание переводчика: 1 Идиома «Сян Чжуан танцует с мечом, целясь в Лю Банга» относится к истории из древнего Китая. Сян Чжуан работал на Сян Юя в период Троецарствия. Он продемонстрировал свое мастерство фехтования Лю Бангу, но настоящим намерением было запугать его. Идиома означает, что кто-то скрывает свои истинные намерения за действием или речью и тайно замышляет заговор против кого-то другого.

Внутри машины сопровождения раздался выстрел, а затем последовал громкий хлопок! Все заднее стекло разбилось в тот момент, когда главный мотоциклист пролетел мимо и остановился под резким шумом. В то же время Бу Чунхуа выпрыгнул из машины, уклонившись от летящих осколков стекла, и твердо приземлился на заднее сиденье мотоцикла. Он крикнул: «Поехали!» Без второй команды мотоциклист завел мотор. Внезапно вдалеке послышались два резких сигнала – бип! гудок! Бу Чунхуа повернул голову, и его глаза расширились. На обочине дороги был припаркован очень знакомый серебристый G-Wagon. Через окно машины он мог видеть Цзян Тина, лицо которого было спокойно, как вода, сидящего на водительском сиденье. Рядом с ним на пассажирском сиденье сидел У Ю, лицо которого было лишено цвета.   — Ты можешь продержаться? Цзян Тин спросил глубоким голосом. Ву Юй был одет в больничную рубашку, на плечи накинута тонкая куртка Цзян Тина. Он хрипло ответил: «Могу». Цзян Тин кивнул. В следующий момент он потянул за ручник, нажал на акселератор, и G65 заревел, как дикий зверь.В это же время целевой мотоцикл завелся, и G65 вылетел со скоростью молнии!   «Командный центр муниципального управления, Командный центр муниципального бюро, полицейская машина JO5365 попала в столкновение у южного входа в туннель Чанги, повторяю, полицейская машина JO5365 попала в столкновение у южного входа в туннель Чанги!»   "Отчет! На месте столкновения раздались выстрелы, заключенных похитили четыре мотоцикла!»   «У сотрудников ГИБДД на месте происшествия нет огневой мощи, они требуют срочной помощи! Запрашиваю срочную помощь!!   … В Муниципальном бюро общественной безопасности Цзиньхая царил хаос. Беспрерывно звонили рации и телефоны, все в вестибюле бегали и кричали. Одна за другой машины с разными номерами с оглушительными сиренами выбегали из железных ворот и сходились с полицейскими машинами из разных районов, направляясь в сторону северного района Чанги города. Сун Пин тихо сидела за большим деревянным столом в кабинете директора, словно серая статуя. Он не говорил, не двигался и даже не дышал. Половина его тела не входила в торжественный воздух, а морщины в уголках глаз уходили в темноту, растворяясь в неясном и трудном свете и тени. Наконец из окна отвернулась фигура старого секретаря в комнате для допросов, говорящая успокаивающим, медленным голосом: «Песня». Сун Пин закрыл глаза. Никто из них больше не заговорил.Спустя долгое время Сун Пин, наконец, заговорил очень, очень тихо и медленно: «Иногда мне действительно хочется, чтобы я не был таким старым и не мог вернуться на тридцать лет назад или даже на двадцать лет назад…» Старый секретарь похлопал его по плечу, и долгий вздох медленно растворился в неподвижном воздухе: «А кто этого не делает?» Между тем, туннель межпровинциальной автомагистрали Чанги. С ревом вылетел мотоцикл, пробил блокпост и исчез вдали. G65 следовал за ним, словно серебряная молния, следуя за мотоциклом, мчащимся по эстакаде! Бип-бип! Почти все машины на этой дороге были строительными грузовиками, один за другим яростно сигналившими и уступавшими дорогу. Некоторым из них удалось лишь свернуть на аварийную полосу, останавливаясь один за другим. Бу Чунхуа стиснул зубы и повернул голову к заднему сиденью мотоцикла. Он увидел, как 900 лошадиных сил G65 высвободились под контролем Цзян Тина, действительно как призрак или дьявол. В мгновение ока он оторвался от трех остальных всадников и с порывом ветра помчался к ним! G65 стоял рядом с мотоциклом. Пассажирское окно было опущено, иВу Юйкрикнул ветру: «Бу Чунхуа!» Бу Чунхуа крепко сжал пистолет левой рукой, и его глаза на мгновение застыли. Он просто посмотрел на знакомое бледное лицо и темные глубокие глаза в окне машины.   «Стой, Бу Чунхуа». Ву Юй посмотрел на него глубоким, усталым и полным мольбы голосом. «Это слишком опасно». Полицейские машины на надземном мосту позади них быстро собрались, красные и синие огни мигали вместе, сопровождаемые звуками настойчивых сирен. Бу Чунхуа, наконец, заставил себя отвести взгляд, оглянулся, а затем снова повернулся к У Ю, его рот холодно скривился: «Если я остановлюсь, куда я пойду? Обратно в тюрьму?   "Ты…"   «Возвращаться, чтобы сидеть в тюрьме и надеяться, что группа отбросов сможет отомстить за меня через двадцать лет, или сожалеть о том, что каждый день убивал Пэн Вана в железных решетках, но не привел тебя умирать со мной в секретной комнате похитителей?» У Ю молча смотрел на него, сжимая ручку двери машины одной рукой, его костяшки пальцев посинели и побелели. Вероятно, это был самый длительный период, когда он находился без сознания на больничной койке. Его глазницы были полностью запавшими, из-за чего веки выделялись, а лобная кость была острой и выступающей. Мотоциклист и машина ехали бок о бок, и на мгновение их разделяло всего лишь волосок. Бу Чунхуа поднял пистолет левой рукой и отбросил волосы У Юя от уха дулом на сильном ветру. В этот момент его тон был почти мягким: «Ты все еще думаешь, что я самый совершенный человек, которого ты когда-либо встречал?»  ГлазаВу Юйслегка расширились.«Я не получил идеального морального образования вашего элитного класса...»   «Бу Чунхуа — лучший человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни, и идеальный идеалист... За этой дверью солнце все равно взойдет завтра. Ты все еще будешь идеальным, превосходным, сияющим Бу Чунхуа. Мне вообще не стоило встречаться с тобой!» Голоса самоуничижения, трудностей, ропота, осторожности и неявной надежды из прошлого разносились со всех сторон, разрываясь на части на ветру бесчисленными образами и уносясь прочь во внезапном волнении. Бу Чунхуа посмотрел на него и улыбнулся.   «У Ю!» В этот момент звук двигателя внезапно усилился, и Цзян Тин решительно крикнул: «Держись! Я их заблокирую!» Управление автомобилем Цзян Тина, вероятно, было на одном уровне с Янь Се. Он быстро переключил передачи, нажал на педали тормоза и газа, и спидометр постепенно приблизился к ужасающим 260. Он был полон решимости использовать усиленный и модифицированный стальной корпус автомобиля, чтобы силой преградить путь мотоциклисту в скоростной гонке на смерть. Но в этот момент Бу Чунхуа поднял пистолет и нажал на курок. Бац! Боковое зеркало разбилось с резким звуком, а шины рефлекторно оставили опасную S-образную форму. Цзян Тин не успел выругаться и быстро повернул руль в мгновение ока. Бу Чунхуа без колебаний направил все еще дымящийся пистолет в лоб У Юя и сказал: «Останови машину! Иначе мой следующий выстрел просто не попадет в машину!» Брови Цзян Тина задрожали, и он отпустил акселератор, продолжая движение.В то же времяВу Юйкрепко схватил горячий ствол пистолета и сказал: «Стреляй!»   «У Ю, отпусти!» Цзян Тин сердито крикнул.   «Ничего, пусть стреляет!» Свирепый рев У Юя был наполнен горячей кровью. «Если я умру, ты должен нажать на газ и не тормозить!» Если я умру, ты должен нажать на газ и не тормозить. Бу Чунхуа внимательно посмотрел в пронзительные глаза У Юя. Он был настолько худ, что выглядел как другой человек, но лицо его было полно неописуемого взрывного напряжения. Как будто все экстремальные ситуации, оторвавшие его от прошлого, наконец заставили его раскрыть свою самую глубокую, самую сильную и настоящую сторону, которая была скрыта под его скромной и самоуничижительной внешностью. Резкий и решительный. Бу Чунхуа наконец вздрогнул и выдохнул, прежде чем отдать всаднику тихую команду: «Держись спокойно и приготовься покинуть шоссе. Затем он внезапно восстановил контроль над пистолетом из ладони У Ю, большим пальцем щелкнул предохранительный выключатель, зарядил пулю и холодно сказал: «Считайте, что ваш Бу Чунхуа уже мертв в запечатанной комнате».   «Ву Юй!» — крикнул Цзян Тин. В следующий момент пистолет Бу Чунхуа повернулся, и с грохотом заднее лобовое стекло разбилось. Среди оглушительного шума Цзян Тин нажал на тормоза! Шины зацарапали землю, оставив две черные отметки, и машина затормозила. Передняя часть автомобиля резко повернулась на 90 градусов, и два человека в машине были сильно вдавлены ремнями безопасности на свои сиденья. Четыре мотоцикла с ревом умчались, и профиль Бу Чунхуа исчез в клубящейся пыли. Казалось, он пристально смотрел на машину, в конце концов превратившись в нечеткую черную точку. С приглушенным звуком Цзян Тин стиснул зубы и слегка ударил кулаком в боковое окно. Он глубоко вздохнул, чтобы совладать со своими эмоциями, затем повернулся к У Юю и спросил: «Как дела?» Вдалеке мчавшаяся полицейская машина посигналила сиреной. В зеркале заднего вида вспыхнули красные и синие огни, отражаясь в суженных зрачках У Юя, как холодный и кровавый край обнаженного клинка.   «Я думал, что однажды он бросит меня, — сказал он хрипло, слово за словом, — но я никогда не предполагал, что это будет так.Цзян Тин протянул руку и притянул его ближе, похлопывая по спине и шепча: «Все в порядке, все в порядке…» Несколько полицейских машин рванули вперед в направлении исчезновения мотоциклов, а остальные одна за другой остановились. Ян Чэндуну помогли выйти из машины с окровавленным лицом, а несколько детективов подскочили и постучали в дверь G-машины, крича и задавая вопросы в какофонии.   «Однажды, — острые глаза У Юя отразили бесконечное шоссе перед ним, и он прошептал сквозь зубы, — однажды я заставлю его вернуться тем же путем, которым он ушел…»

С этого дня Бу Чунхуа полностью исчез. Министерство выступило с яростным заявлением и почти месяц провело тщательное расследование в Цзиньхае, перевернув все камни, связанные с Бу Чунхуа. Половина сотрудников Подбюро Южного города была вызвана на допрос, но не было найдено ни единого намека на его местонахождение. В конце концов, основываясь на различных источниках, они могли только предполагать, что он мог покинуть северный Китай. Зимнее небо было покрыто свинцово-серыми облаками, а эмблема Бюро общественной безопасности Южного города возвышалась на вершине небоскреба, молча наблюдая за оживленными улицами, чередующими день и ночь. Куда делся Бу Чунхуа? Чем он сейчас занимается?   «Хотя офицер Ву выздоровел, у него все еще было сильное кровотечение в базальном сегменте и, возможно, были повреждены некоторые нервы, что оставило некоторые последствия. Поэтому пристальное наблюдение по-прежнему необходимо в будущем. При обнаружении каких-либо отклонений немедленно обратитесь за медицинской помощью…»   "Да, я понимаю." Ляо Ган выслушал и подписал документы об увольнении. «Спасибо за беспокойство, доктор». В пик зимнего сезона госпитализации больница была наполнена запахом дезинфицирующего средства. Медсестры катали инвалидные коляски или помогали пожилым людям медленно идти по коридорам. Ляо Ган поднялся по лестнице в отдельную комнату для особого ухода и в конце оказался в запертой комнате. Он дважды постучал в дверь.   «У Ю? Твоя машина внизу. Пойдем?" Он толкнул дверь.Ву Юй стоял перед окном комнаты, в которой он прожил три месяца, спиной к Ляо Гану. Непонятно было, какое у него выражение лица, но когда он услышал эти слова, он обернулся и взял со спинки стула свое пальто. "Пойдем." Ляо Ган был слегка ошеломлен, когда увидел его. У Юя были короткие волосы, из-за чего он выглядел энергичным из-за своей худобы, но его темперамент был еще более торжественным и тихим. На нем была аккуратная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими его длинные и мускулистые руки. Он носил форменные брюки и кожаные туфли, которые подчеркивали его и без того длинные ноги. Он шел бесшумно, но нежный воздух вокруг него был слегка прохладным.   "В чем дело?" — небрежно спросил он, проходя мимо Ляо Гана. Ляо Ган поспешно отвернулся, чувствуя себя немного сложным и грустным внутри. "Ничего." Они спускались по лестнице один за другим. Машина из филиала в Наньчэне уже ждала перед зданием больницы. Удивительно, но за рулем машины оказался секретарь Сун Пина Оу. Когда он увидел У Ю, он тоже был ошеломлен, но мало что сказал. Он лично открыл ему заднюю дверь.   «Почему вице-капитан Ляо пришел забрать меня сегодня?» Ляо Ган сел в машину с другой стороны заднего сиденья, захлопнул дверь и нерешительно посмотрел на него. — Давай поговорим об этом, когда вернемся в офис. Ву Юй кивнул и больше не задавал вопросов. Он слегка прикрыл глаза. Машина остановилась перед офисом Южного города, и Ляо Ган жестом пригласилВу Юйследовать за ним.Вместо того, чтобы идти в Бюро уголовных расследований, они направились прямо в кабинет капитана под руководством секретаря Оу. К их удивлению, присутствовало много людей, в том числе Сун Пин, Сюй Цзусинь и несколько старых руководителей министерства. Казалось, они ждали уже давно, и все встали, когда Ву Юй и Ляо Ган вошли в комнату.   "Что случилось?"Ву Юйвошел в офис и осмотрелся, прежде чем спокойно спросить: «Есть ли какие-нибудь новости о капитане Бу?» Сун Пин стоял впереди группы и выглядел так, словно постарел на десять лет менее чем за месяц. На его некогда черных висках виднелось несколько прядей седых волос, а «гусиные лапки» в уголках глаз были тяжелыми и свисали на краях висков. Его носогубные складки, казалось, тяжело давили на его рот, и он медленно сказал: «Нет». Ву Юй остановился и сказал: «Тогда я сейчас вернусь». Сун Пин знал, что он догадался о том, что произошло по дороге сюда, но не дал ему возможности уйти. Он шагнул вперед и схватил его за плечо, сказав: «После расследования и решения министерства вы будете назначены новым капитаном отдела уголовных расследований Южного города, заменив Бу Чунхуа. Документ будет отправлен в муниципальное бюро через несколько дней». Все смотрели на его высокую и стройную фигуру с черными волосами. Через некоторое времяВу Юйнаконец обернулся. Лицо его было холодным и суровым в зимнем тумане, но брови и глаза были чрезвычайно черными. Когда он так смотрел на людей, царила какая-то торжественная и сдержанная атмосфера.   «Я думал, что в отсутствие капитана рутиной должен заниматься вице-капитан», — сказал Ву Юй.   «Ляо Ган получил повышение по предложению Бу Чунхуа, но начальство ему не доверяет», — ответил Сун Пин.   «В таком случае они должны доверять мне еще меньше».   «В нынешней организации Подбюро Южного города нет никого, кто обладал бы такой же подавляющей квалификацией и заслугами, как вы. Если только кто-то не будет привлечен извне, — спросил Сун Пин в ответ, — вы хотите передать дело о похищении вас и Бу Чунхуа новичку извне? Разве ты не хочешь узнать, кто запер вас двоих в секретной комнате? Это осталось без ответа.Сун Пин наклонился ближе и прошептал ему на ухо слово за словом: «Ты все еще хочешь раскрыть правду своими руками? Как Пэн Ван умер в запечатанной комнате?» Ву Юй сначала ничего не говорил, и звуки въезжающих и выезжающих полицейских машин, а также шум людей внизу вибрировали в тихом воздухе. Раньше он стоял перед этим серым зданием отдела уголовного розыска, глядя вверх на тяжелый полицейский значок и темно-синюю униформу, проплывающую под небом, невидимый дамоклов меч, висящий над его головой, заставлял его чувствовать страх. Он спрятался под теплой, тесной и скромной маской, наблюдая за каждым здесь днем и ночью, готовый в любой момент развернуться и убежать, полностью исчезнув в огромном людском море. Однако он не мог себе представить, что менее чем через год мир перевернется и роли поменяются местами в мгновение ока. Он не только стал членом этого места, но и уважаемой фигурой, за которой все следуют. Судьба всегда толкает его одного на нелепый и извилистый путь, с которого он не может свернуть, когда наступает разлука. У Ю наконец глубоко вздохнул, поднял глаза и сказал: «Однажды ты пожалеешь, что выбрал меня».   «Тогда я надеюсь, что когда этот день наступит, вы уже схватили Бу Чунхуа», — Сун Пин взял куртку полицейской формы со спинки стула и накинул ее на плечи У Юя, глядя в его глубокие и пронзительные глаза и говоря на тихий голос: «С возвращением, капитан Ву.Это, наверное, самая абсурдная и печальная акция в истории Южного криминального розыска – ни рыжего документа, ни периода публичного оповещения, ни поздравительных звонков от коллег, ни цветов, напитков, приветствий и поздравлений. Когда Ву Юй вышел из кадровой службы, он уже собирался занять свой пост. Он толкнул дверь кабинета Подразделения, и ранее занятая толпа обернулась, чтобы посмотреть на дверь, и один за другим прекратили свои дела, и тишина постепенно окутала половину коридора. Мэн Чжао, Цай Линь, Сун Хуэй, Чжан Сяоли, Цао из отдела экономических расследований спустились вниз, чтобы забрать отчет, Ван Цзюлин и Сяо Гуй остановились на лестнице вдалеке… Знакомые фигуры стояли или сидели, некоторые держали в руках документы, некоторые все еще держу телефоны. Никто не говорил, никто не двигался, все взгляды были устремлены на силуэт У Юя в полицейской форме, как будто чего-то ожидая. У Ю похлопал Ляо Гана по спине и повел его в большой офис. Затем он посмотрел на разные выражения лиц и сказал: «Я хочу кое-что сказать всем сегодня». «Я хочу вновь представиться».   «Моя фамилия Се. Тринадцать лет назад я приехал один на границу, чтобы выполнить долгосрочную тайную миссию по уничтожению приграничной группы наркоторговцев «Сайер», которая проникала в нашу страну в течение длительного времени. Десять лет назад я обнаружил существование сайта электронной торговли наркотиками в темной сети Tea Horse Ancient Road и веб-сайта Марианской впадины и отправил в тюрьму Артура Ходжсона, начальника службы безопасности Марианской впадины. С тех пор я продолжал проникать и действовать среди различных банд Золотого треугольника, сотрудничая с полицией в ликвидации многих маршрутов и организаций, занимающихся незаконным оборотом наркотиков вдоль границы, и много раз чудом избегал смерти. Год назад мне было поручено помочь полиции заманить в страну разыскиваемого во всем мире наркобарона Шарка для осады, но, к сожалению, операция провалилась. Акула сбежала за границу, сайт Марианской впадины целый год был отключен, а наркобароны «Золотого треугольника» предложили за мою голову награду в миллионы, а мое кодовое имя в одночасье разлетелось по глобальной сети наркоторговли».   «В целях защиты организация перевела меня в Цзиньхай в Северном Китае и дала мне псевдоним Ву Юй. Здесь я встретил капитана Бу и всех вас и провел самое мирное время в своей жизни». Вокруг не было ни звука, за исключением нескольких режиссеров, которые уже слышали слухи. Все остальные смотрели широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам.Но тонВу Юйбыл невысоким и очень спокойным:   «За последние три месяца Подбюро Южного города подверглось самой жесткой проверке и чистке в своей истории. Из высшего отдела Цзиньхая мы превратились в объект всеобщего подозрения, пристального внимания и критики. Слава прошлого упала на дно. Возможно, вы слышали различные слухи о капитане Бу, но я хочу сказать, что я не думаю, что капитан Бу делал такие вещи.   «Я не думаю, что он убил дочь Вана Чангвэня Пэн Ваня, чтобы спасти свою жизнь, и я не думаю, что он продал Голубое Золото Акуле».   «Подразделение Южного города — одно из лучших подразделений уголовных расследований в Цзиньхае и даже в Северном Китае. Это было в прошлом и будет в будущем. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть капитана Бу, узнать правду и положить конец нынешней ситуации, когда мы живем в страхе, как крысы, переходящие улицу». Вокруг воцарилась тишина, только спокойный голос У Юя эхом раздавался над головой: «Я очистю наше имя и восстановлю репутацию и славу нашей команды». Ляо Ган сказал глубоким голосом: «Капитан Ву. Все проснулись, словно ото сна, и Мэн Чжао спрыгнул со стола: «Капитан Ву.   «Капитан Ву». «У-ге».   … Звук трения стульев о пол раздался один за другим, и все встали и торжественно образовали полукруг.   «Отныне спрашивайте вице-капитана Ляо о внешних делах, спрашивайте Мэн-цзе о внутренних делах и приходите ко мне по всем вопросам, которые оскорбляют посторонних».Ву Юйположил руку на плечо Ляо Гана и кратко сказал: «Мы вместе выдержим любой шторм.Подбюро Южного города всегда будет единым целым». Фраза «Подбюро Южного города — это единое целое» обычно является просто официальной риторикой, и Бу Чунхуа, который был у власти столько лет, почти не произносил ее несколько раз. Но когда это было сказано У Юем, все поняли его серьезность: до тех пор, пока клеймо и подозрения не будут полностью устранены, все, кого Бу Чунхуа повысил по службе и кому доверял, будут затронуты в разной степени и даже будут переведены из Подбюро. не смогли полностью стереть отметку в своем резюме. Внутри системы это влияние имеет очень далеко идущие последствия. Сделаешь больно одному, и ты причинишь боль всем, прославишь одного, и ты прославишь их всех. В этот момент все действительно находились в одной лодке, в сообществе общих интересов, которое вместе выдержит любой шторм.   "Да!" "Да!"   «Понятно, капитан Ву!»   … Цай Линь потер нос, который только что болел и горячился от упоминания о капитане Бу, и сказал тихим, приглушенным голосом: «Я чувствую, что Сяо Ву совершенно отличается от того, что было раньше…»   «Нет, он на самом деле такой же, как и раньше». Мэн Чжао вздохнул. — Настоящая… настоящая раньше. Эти врожденные острые края, отточенные опытом, наконец, прорвались через оковы, которые он на себя надел, и проявились, когда его загнали в угол, как далекое и кровавое прошлое.   «Хотите осмотреть кабинет капитана?» — спросил Ляо Ган глубоким голосом. У Ю покачал головой и пошел к двери главного офиса. "Нет."   "Привет? Тогда куда ты идешь? Ляо Ган не мог не сделать несколько шагов, проследив за взглядом У Юя из окна коридора и вниз к серебристой машине, припаркованной на открытом пространстве перед зданием. Фигура, закутанная в темно-серую ветровку, прислонилась к двери машины, курила и смотрела в телефон. Внезапно, словно что-то почувствовав, он поднял глаза и встретился взглядом с У Юем, стоящим на подоконнике наверху. Это был Цзян Тин.   «Повторно осмотрите место происшествия».Ву Юйзакатал рукава рубашки, которые сползли до локтей, и просто сказал: «Я не думаю, что в этом мире есть абсолютно запертая комната». Но группа технического расследования уже неоднократно обыскивала запертое помещение, фотографируя каждый кирпичик и балку и кладя их на стол оперативной группы Муниципального бюро.Если не считать водосточной трубы, там даже мыши негде было просверлить… Ляо Ган колебался, но прежде чем он успел сказать: «Мне пойти с тобой?», Ву Юй самостоятельно подошел к лифту. В тот момент, когда он обернулся, его взгляд прошёл сквозь суетливую толпу и упал на закрытую дверь капитанского кабинета неподалеку. На темно-коричневой дверной панели еще не снятая старая золотая табличка с надписью «Бу Чунхуа» упала в равнодушные глаза У Юя. Затем он отвел взгляд и спустился по лестнице. Ляо Ган застыл на месте и через мгновение увидел, как внизу появилась фигура У Юя, одетая в пальто и спустившаяся по ступенькам, взяв смотровые перчатки, брошенные Цзян Тином. Они кивнули друг другу, оба сели в машину, и задние фонари машины загорелись, быстро исчезнув на улице перед полицейским участком.   　　· Тем временем в гавани на севере Китая. Звук мотора смешивался со звуком волн, и через мгновение из тумана постепенно показался катер и помчался к берегу, прорываясь сквозь волны. Акула стояла у двери машины на берегу и увидела фигуру в развевающейся одежде, поднимающуюся с носа лодки. Бу Чунхуа, засунув левую руку в карман и держа в правой руке портфель, вышел из пришвартованного катера, и это действительно был он! Телохранитель сунул руку в карман, взялся за рукоятку пистолета и прошептал: «Босс?» Голубые глаза Шарка упали на портфель собеседника, и он слегка покачал головой.Двое подчиненных снова выпрямились. Бу Чунхуа спустился с лодки один, вышел на берег и пошел большими шагами, улыбаясь: «Лучше увидеть друг друга лично, мистер Акула». Действительно, это была первая личная встреча между ними. Шарк не скрывал того факта, что он оценивал Бу Чунхуа с ног до головы. Бывший начальник отдела уголовного розыска не выглядел таким молодым и крепким, как на фотографии в удостоверении личности, но его края и углы были еще более глубокими, фигура более стройной и сильной, а в глазах не было мерцания или чего-то лишнего. движения, и движения его были чисты и аккуратны. После встречи с Пейнтером Шарк уже не был так уверен в своих первых впечатлениях о людях. Однако даже в этом случае он все еще мог чувствовать по очевидному личному стилю Бу Чунхуа, что он был человеком с ясными целями, твердой решимостью и очень сильными лидерскими качествами. Он видел подобные качества у многих наркобаронов, но они действительно сильно отличались от его понимания китайского чиновничества.   «Капитан Бу». Наконец Акула с интересом обратилась к нему с этим титулом и спросила: «Что заставило тебя прийти ко мне?» Бу Чунхуа взглянул на двух вооруженных телохранителей рядом с ним и на джип с односторонним стеклом, но не обратил особого внимания. С щелчком он открыл коробку с паролем в своей руке. В одно мгновение даже Акула удивленно поднял брови, увидев, что коробка наполнена пакетиками полупрозрачных синих кристаллов синего золота!   — Ты собираешься продать его мне? Эта шкатулка весила не менее шести или семи килограммов — достаточно, чтобы заработать целое состояние. В одно мгновение Шарк уже прикинул в уме цену, но неожиданно Бу Чунхуа закрыл коробку и небрежно бросил ее в руки телохранителя Шарка, сказав: «Нет, я хочу отдать ее тебе.«Отдать мне?»   «Да, в благодарность за то, что сдержал обещание и спас меня из тюремной машины Цзиньхая». Телохранитель умело и быстро открыл пакет с синим золотом, надел латексные перчатки, взял немного, понюхал и воскликнул: «Это настоящее!» Наконец, выражение лица Шарка немного изменилось. Синее золото было так же узнаваемо, как героин, с точки зрения чистоты, просто взглянув на него. Высокая чистота и блеск синего золота после смерти Вэнь Шао могут быть описаны только как дефицит. Любой, кто вовлечен в наркобизнес, был бы соблазнен им. Бу Чунхуа спокойно ждал реакции Шарка, но неожиданно белый человек перед ним с сожалением покачал головой после минуты раздумий.   «Нет необходимости, капитан Бу. Я спас вас только потому, что вы предоставили связь с Марианской впадиной для этой партии синего золота, а я оператор платформы, который дорожит репутацией. Наша сделка завершена, нет необходимости в дальнейших осложнениях». Он не доверял Бу Чунхуа. Он не доверял бывшему следователю, которого можно было описать только как резкого после того, как он претерпел столько радикальных изменений. Бу Чунхуа спокойно кивнул, не показывая никакого разочарования на лице, и спросил: «А что, если я мог бы предложить вам гораздо больше Синего Золота, чем вы можете себе представить?» Акула, вежливый и обходительный, сказал: «У вас могут быть некоторые неправильные представления обо мне.Хоть я и ценю новый вид наркотиков, я не жадный до денег бизнесмен…»   «Что, если бы я мог сделать ваши операции в Северном Китае очень удобными и даже позволить вам создать долгосрочную стабильную транзитную базу?» Отказ Шарка прекратился, он прищурился и спросил: «Что ты имеешь в виду?» «В течение года, когда Марианская впадина обрушилась, ваш бизнес понес значительные убытки, в то время как первоначально неизвестный небольшой веб-сайт «Древняя дорога чайной лошади» увидел резкий рост объема торговли и даже получил импульс, чтобы конкурировать с вами в Юго-Восточной Азии. Если у вас нет достаточно стабильного транзитного пункта для построения логистического канала, вы вскоре потеряете большую часть рынка в пользу подающих надежды конкурентов, и вернуть ее будет сложно». Бу Чунхуа с улыбкой посмотрел на эти крепко зажмуренные голубые глаза: «Времена изменились, мистер Шарк. Пейнтер лишил вас позиции мирового монопольного трейдера, и быстрорастущие конкуренты стремятся поделиться с вами оставшимся рынком. Что, если Древняя дорога Чайной Лошади найдет Ван Чанвэня и подпишет соглашение о сотрудничестве раньше вас? Что, если мировая цена на голубое золото продолжит падать или даже достигнет дна? Взлет и падение эпохи Интернета часто происходят в считанные дни. Вы действительно верите, что фундамент вашей бизнес-империи более прочный и нерушимый, чем фундамент Росса Ульбрихта?» Он осмелился сравнить Шарка с Россом Ульбрихтом, которого уже арестовали и посадили в тюрьму! Двое приспешников возле джипа побледнели. Шарк приподнял бровь и двусмысленно улыбнулся: «Я не ожидал, что тебя так заботит мое дело?» Бу Чунхуа сказал: «Для нас, китайцев, это нормально сделать три шага вперед и четыре шага назад.   «Сделать три шага вперед и четыре шага назад». Шарк повторил предложение и громко рассмеялся. Спустя долгое время он покачал головой и сказал: «Ваша осторожность внезапно вызвала у меня вопрос."Какой вопрос?" Волны ударялись о скалы, разбрызгивая шум прилива. Улыбка Шарка начала исчезать. Они находились всего в полушаге друг от друга, и Бу Чунхуа мог ясно видеть, как вода и небо отражались в его слегка серых зрачках, постепенно сгущаясь в холодные серые тона.   «Вы также знаете, что объем торговли вдоль Древней дороги Чайного Лошади значительно увеличился, настолько, что может соперничать с Марианской впадиной в Юго-Восточной Азии. Так почему ты решил присоединиться ко мне? Было ли это чисто рациональным решением, принятым после взвешивания всех «за» и «против»?» Этот вопрос на самом деле был очень странным, потому что все в этом бизнесе стремились к прибыли. Если вы не взвешиваете для себя все за и против, является ли сайт Марианской впадины лучше спроектированным, чем Древняя дорога Чайной Лошади?   «Да», — улыбнулся Бу Чунхуа и сказал: «Даже если у меня есть немного денег, кто будет жаловаться на то, что у них слишком много денег?» Шарк молча смотрел на него.   «Я дам вам достаточно времени, чтобы обдумать мое предложение. Шкатулка из голубого золота высокой чистоты – просто подарок к встрече». Бу Чунхуа собрал свой плащ, который развевался на морском ветру, вежливо кивнул и сказал: «Свяжитесь со мной, когда примете решение». Он повернулся и направился к катеру, который уже давно ждал на берегу. Внезапно Шарк вытащил пистолет и с резким звуком зарядил его.Пуля попала в землю прямо рядом с пяткой Бу Чунхуа, вызвав брызги желтого песка! Ситуация внезапно изменилась, и двое телохранителей тут же выхватили оружие и закричали: «Стой! Бу Чунхуа остановился как вкопанный, не осмеливаясь обернуться, почувствовав холодное дуло пистолета у себя в затылке. Шарк холодно сказал позади него: «Я всегда хотел кое-что у тебя спросить. Бу Чунхуа посмотрел на бескрайнее море перед собой и сказал: «Если ты говоришь о Ма Инь, то извини, но я убил твою девушку…» Акула прервала его: «Хотя я потратил на нее много денег, она не была моей девушкой, и она должна винить только себя в том, что искала смерть. — Тогда что именно ты имеешь в виду? Бу Чунхуа был высоким ростом, 1,85 метра, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами. Он был чрезвычайно красив и обладал магнетическим голосом, который делал его привлекательным с любой точки зрения. Шарк уставился на него, не двигая пистолета, и, наконец, медленно произнес: «Я слышал некоторые слухи о тебе и Пейнтере… эти слухи делают меня очень, очень несчастным».

Скоростной катер неподалеку, казалось, был совершенно неподвижен, мягко покачиваясь на волнах, что отражалось в спокойных глазах Бу Чунхуа. «Слухи», — размышлял он, не уверенный в их значении, прежде чем спросить: «Какие слухи?» Пистолет был плотно прижат к его затылку. На таком расстоянии, если бы спусковой крючок был нажат, телевизионная версия изящного падения и медленно сочащейся из губ крови была бы обманом. Реальность заключалась в том, что ему оторвало бы половину головы, оставив половину лица до неузнаваемости и зияющую дыру на шее. Голос Шарка, наконец, раздался позади него: «Я слышал, что Пейнтер был твоим младшим братом в течение довольно долгого времени, когда он впервые вошел в твой офис». Бу Чунхуа помолчал полсекунды, а затем ответил: «Да».   «Я редко убиваю, но девять из десяти людей, которых я убиваю, — дураки». Голос Шарка был очень серьезным, без намека на шутку. «Вы это заметили? У людей с плохими суждениями нет хороших мозгов, а работа с глупыми людьми принесет большие неприятности. Итак, чтобы избежать каких-либо проблем в будущем, которые вы можете причинить мне…» Со щелчком пуля загружалась в патронник. Шарк поднял бровь и сказал: «Извините, капитан Бу». Когда он собирался нажать на курок, Бу Чунхуа внезапно усмехнулся. «Разве тебе не нравится наше ежедневное веселье вместе?»   "Что?" Движения акулы замедлились. В мгновение ока Бу Чунхуа развернулся и с громким стуком поймал его за руку, когда пистолет выстрелил. Рукоятка пистолета выскользнула из руки Шарка и была поймана Бу Чунхуа.Акула отреагировал быстро, но прежде чем он успел контратаковать, Бу Чунхуа вывернул руку и встал на одно колено, прижимая дуло пистолета к виску.   "Что ты делаешь?" «Положи оружие!» Два телохранителя бросились вперед, и неподалеку послышались какие-то звуки. Внезапно из-за холма в нескольких десятках метров появились два или три десятка человек, их черные стволы были направлены на Бу Чунхуа!   «Не двигайся!» «Положи оружие!» Ситуация была на грани взрыва, но Бу Чунхуа яростно постучал по пистолету средним пальцем, и магазин с грохотом упал на землю. Он отбросил его и поднял руки.   "Просто шучу." Он слегка улыбнулся: «У Ю… нет, мы с Пейнтером тоже иногда так играем». Акула потер больной локоть и встал, махнув рукой, давая знак телохранителям сложить оружие, и нахмурился: «Что вы имеете в виду?» Подчиненные, спрятавшиеся во тьме, отступили один за другим, и напряженная сцена немного ослабла. Бу Чунхуа снял незаметное кольцо с указательного пальца левой руки и щелкнул по нему большим пальцем: «Вот что я имею в виду». Акула протянула руку, схватила кольцо, бросила на него быстрый взгляд, и его взгляд остановился на рыбке, нарисованной неуклюжей линией во внутреннем круге.   «Хотите еще доказательств? Но, возможно, ты не захочешь это слышать. Бу Чунхуа не скрывал своего сарказма: «Извините, мистер Шарк, я не ожидал, что вы окажетесь тем человеком, который… гм… так подчеркивает и заботится о социальном статусе своего противника.Психологически это должно быть проявлением чрезмерной застенчивости и сильного нежелания терпеть неудачу». Взгляд Шарка, казалось, был прикован, и он долгое время не двигался. Наконец, он холодно сказал: «Нет, я просто не хочу в это верить».   «Вы не хотите верить, что Пейнтер наслаждается обычной жизнью?»   «…» Шарк не ответил и даже не показал никакого намерения обращать на него внимание. Наконец, он бросил ему кольцо обратно и взял пистолет, который его подчиненные подобрали издалека. "Ты победил. Я принимаю ваш подарок и ваше предложение». Он выглядел и звучал очень мрачно, когда сказал: «Я надеюсь, что с этого момента у нас будет приятное сотрудничество». Несмотря на его слова, международный наркобарон, похоже, совсем не был доволен. Если раньше его угроза нажать на курок была лишь наполовину искренней, то сейчас она составляла как минимум восемь или девять из десяти. Но Бу Чунхуа это не волновало. Он улыбнулся, кивнул и, казалось, совершенно расслабился, когда повернулся и пошел к катеру, плывущему по пляжу. Позади него дверь джипа наконец открылась, и Цинь Чуань выскочил, чувствуя себя очень беспомощным. «Я думал, вы уже решили не верить ничему, что сказал этот парень Бу, не говоря уже о том, чтобы сотрудничать с ним, босс?» Шарк спросил: «Что Пейнтер нашел в нем?» Цинь Чуань на мгновение задумался и с сожалением сказал: «Понятия не имею. Моя позиция всегда заключалась в том, чтобы быть близким другом одиноких женщин, и такой безжалостный человек, как Пейнтер, не захотел бы прийти ко мне для разговора по душам». Акула покачал головой и ухмыльнулся.   «Эй, — вдруг что-то вспомнил Цинь Чуан, — откуда ты узнал, что кольцо было выгравировано самим Пейнтером?»   — Я знаю, конечно, — холодно сказал Шарк.   - «Что ты вырезаешь?» Внедорожник с ревом мчался по горной дороге, густой тропический лес по обеим сторонам царапал окна и удалялся за ними. Шарк, сидевший на просторном заднем сиденье, наклонился вперед и увидел молодого человека, сидящего на пассажирском сиденье с Bluetooth-наушником в левом ухе, пистолетом М9 на поясе, ножом и яблоком в руке. Однако он не ел яблоко, а что-то вырезал в ухабистой машине.При ближайшем рассмотрении это было похоже на живое лицо.   — Разве это не ты? Молодой человек улыбнулся: «Просто способ убить скуку». Долгий и суровый путь требует постоянной бдительности, но и заснуть легко. Акула небрежно спросила: «У тебя хорошие навыки владения ножом. Можешь вырезать один для меня?» Он даже не подозревал, что атмосфера в машине изменилась сразу после того, как он это сказал. Начальник телохранителя не решался говорить: «Мистер. Филипп, это… Это было не только неуместно, это было табу так внимательно рассматривать лицо самого разыскиваемого наркобарона в мире, а затем вырезать из него что-нибудь. Не говоря уже о том, что молодой человек перед ними, осторожный и почти параноидальный, определенно не согласился бы. Молодой человек повернулся к Шарку. На таком близком расстоянии Шарк мог увидеть намек на веселье в его глазах. Через мгновение улыбка в его глазах стала шире, и он перевернул яблоко неповрежденной стороной. Двумя или тремя быстрыми ударами он вырезал в нем что-то и поднял половину яблока. "Как насчет этого?" он спросил. Руководитель команды телохранителей был ошеломлен. На пухлой кожуре половинки яблока была вырезана яркая акула с двумя рядами острых зубов, особенно острых и чистых, источающих сладкий фруктовый запах. Это была мультяшная большая белая акула!   «Прошу прощения, мистер Филипп, я не хотел вас обидеть…» — сказал он извиняющимся тоном. Акула рассмеялась, без колебаний взяла половинку яблока и откусила."Мне это нравится! Это самая дикая акула, которую я когда-либо видел!» Юноша тоже улыбнулся и кивнул, разрезал вторую половину яблока на несколько частей, завернул их в бумагу и положил в карман. В зеркале заднего вида на его густых ресницах всегда проглядывала улыбка.   «Они рассказали мне, что, когда Бу Чунхуа сбежал из Цзиньхая, Пейнтер преследовал его на протяжении сотен километров. В то время я не особо в это верил. Я думал, что единственный человек, за которым он будет так гоняться, это я. Поэтому, когда этот парень Бу продолжал приглашать меня встретиться с ним, я согласился, думая, что, если я найду хотя бы половину лжи в его словах, я убью его и скормлю рыбе в море…» «Я не ожидал, что это правда», — тяжело сказал Шарк. «У моего грозного и хитрого противника, который когда-то стоял на пьедестале с каменным сердцем, тоже был день, когда он был удручен и преследовал обычного человека». Цинь Чуан выглядел обеспокоенным. «Правильно, любовь действительно ослепляет нас всех. Я полностью понимаю, что ты чувствуешь. Итак, босс, что вы собираетесь делать теперь? Ты собираешься его убить?»   "Убей его?" — повторил Шарк, чувствуя себя абсурдно. «Нет, как я мог убить своего нового друга?» Цинь Чуань поднял бровь с вежливым, но растерянным выражением лица. Шарк достал сигару и медленно закурил ее, щурясь, наблюдая, как катер исчезает в море. Через некоторое время он глубоко затянулся дымом и усмехнулся: «Как ты думаешь, если наркобизнес нашего нового друга процветает, он сможет переманить Пейнтера на мою сторону своим обаянием?» Кланг! Из водосточной трубы донесся приглушенный звук. Цзян Тин опустился на колени, прижался щекой к земле и закричал: «Там ничего нет! Спускаться!" За окном высокого железной ограды склада Ву Юй соскользнул по водосточной трубе и ступил на грязную землю, покрытую сухими листьями. Пройдя через пыльный коридор, он вошел в знакомый и тускло освещенный склад. Цзян Тин встал из водосточной трубы и стряхнул пыль с перчаток геодезиста.   «Он действительно проржавел», — сказал он. «Убийца не мог использовать водосточную трубу для транспортировки оружия или материалов в секретную комнату. Но на всякий случай мы можем попросить команду судмедэкспертов разобрать трубу и провести анализ поломки». У Ю коротко сказал: «Давай.»   «Да, капитан Ву!» Несколько членов судебно-медицинской группы, стоявшие за ним, немедленно отреагировали и бросились за инструментами. Склад, который когда-то заточил их на три дня и три ночи, все еще выглядел по-прежнему. Вход вел в небольшую комнату площадью около тридцати квадратных метров. Над стеной напротив главного входа находилось железное окно с решеткой, прибитое деревянными рейками. Рядом с ржаво-красной водосточной трубой висел небольшой рисунок фигуры мелом и красный треугольник следователя. Это был след тела трехлетнего Тао Цзэ. По обеим сторонам открытого пространства стояло несколько рядов ржавых железных полок, а в темном углу стояла еще одна фигура мелом, побольше, в застывшей позе, но кровь уже высохла. Это был Пэн Ван. Ветер ворвался в комнату из ниоткуда, как будто холодная слюна брызнула на затылок У Юя, как обиженный крик девушки.   «Сун Пин прав. Каждый кирпичный стык и каждый дюйм пола залиты бетоном, здесь нет никаких механизмов и потайных дверей. За исключением одинокой железной двери, нет ни входа, ни выхода. Однако железный замок снаружи двери и прочная защелка, которая вначале была сломана механизмом открывания двери, не оставляют сомнений в ее безопасности», — сказал Цзян Тин, снимая пальто и закатывая рукава своей серой куртки. шерстяной свитер. Он указал на У Юя: «Можно мне немного воды?» Ву Юй протянул ему полупустую бутылку воды. Цзян Тин допил оставшуюся воду и вытер рот запястьем. — Ты нашел что-нибудь снаружи? он спросил.У Ю покачал головой, его рубашка уже была мокрой от пота, обнажая тонкую талию. «Нет, стены прочные и запечатаны со всех сторон».   «Есть ли несоответствия по глубине цемента в углах стен?» — спросил Цзян Тин, желая знать, не разобрали ли похитители половину стены и не убили ли Пэн Ван, пока она была без сознания, а затем запечатали стену кирпичами и цементом, чтобы она выглядела как герметично закрытая комната. ОднакоВу Юйответил: «Нет, я проверил». Цзян Тин кивнул и подошел к нему. Он снял перчатки и погладил У Юя по волосам. «В последнее время ты выглядел не очень хорошо. Ты в порядке?" Ву Юй тихо прошептал: «Я в порядке». Несмотря на его заверения, он сильно похудел и почти ничего не ел. Большую часть времени он молчал. Однажды вице-профессор Цзян лично приготовил свежие креветки и рыбу и приготовил маленькие вонтоны, чтобы принести их в больницу, но Ву Юй смог съесть лишь несколько кусочков, а остальное не смог проглотить. Казалось, что свежий вкус во рту был похож на жевательный воск, а еда стала для него бременем, которое ему приходилось терпеть, чтобы остаться в живых. Аппетит и похоть естественны. Когда человек теряет интерес и к тому, и к другому, жизнь становится механическим движением, чисто целенаправленным. Кроме этой цели, другого удовольствия нет, и жизнь становится равнодушной, как бескрайняя пустыня.   «Многие следы на месте преступления уже удалены, давайте посмотрим на материалы дела, когда вернемся к машине», — Ву Юй потер лицо, чтобы проснуться, и сказал: «Может быть, есть какие-то детали, которые следователь на месте преступления пропустил фотографии, которые они сделали». Цзян Тин не смог дать большого совета и просто кивнул в знак согласия.   «На самом деле, есть две детали смерти Пэн Ваня, которые я не могу выяснить», — сказала Цзян Тин, когда она ехала с приоткрытым окном, — «но доказательства недостаточно убедительны, чтобы их можно было считать сомнением в материалах дела по заданию». сила." Ву Юй сидел на пассажирском сиденье с тяжелой кожаной сумкой на коленях и просматривал фотографии с места преступления одну за другой. «Какие детали?» он спросил.«Во-первых, Пэн Ван свернулась калачиком под водосточной трубой со своим ребенком, но она умерла в углу склада, где не было никаких признаков ударов или опрокидывания близлежащих железных рам. Другими словами, она сама дошла до этого угла, почему?» Сказал Цзян Тин.   «Я думал об этом, но рядом с этим углом нет никаких следов еды, воды, инструментов, механизмов, аномального света или звука. По мнению оперативной группы, она, возможно, хотела передвигаться», —Ву Юйпокачал головой, не особо комментируя это надуманное объяснение, и спросил: «А как насчет второй детали?»   «Вторая деталь — почему убийца использовал нож. На месте происшествия лежат камни, и если бы я был убийцей, лучший способ подставить кого-то — это взять камень и несколько раз ударить ее по голове, пока не пошла кровь, а затем либо бросить окровавленный камень рядом с телом. или забери его. Это было бы очень удобно и не оставляло бы сомнений. С другой стороны, использование ножа вызовет множество вопросов: откуда взялся нож? Почему на ручке нет Бу Чунхуа или ваших отпечатков пальцев? Конечно, полиция может предположить, что вы обернули руки одеждой, когда нанесли удар Пэн Ваню, но если на одежде нет пятен крови, как вы это объясните? Что еще более важно, когда четыре человека находятся в запертой комнате, нужно ли обматывать руки одеждой?» Сказал Цзян Тин. У Ю молча кивнул.«Таким образом, решение убийцы нанести удар Пэн Ваню в углу запертой комнаты и использование ножа в качестве орудия убийства являются решающими элементами», — Цзян Тин сделал паузу и сказал: «Но я не могу понять, почему эти два пункта так важны для убийцы.   «Я тоже не могу этого понять», — Ву Юй откинулся назад и нахмурился. «Тупые предметы, такие как камни или палки, часто требуют больше решимости и силы, чтобы убить, чем холодное оружие. Иногда требуются и более жестокие мотивы. Могло ли быть так, что физической силы и решимости убийцы было недостаточно? Я так не думаю». Когда они ехали по улице, Цзян Тин внезапно заметил что-то в боковом зеркале. Его брови слегка дернулись, и он подал знак остановиться, сказав: «Я собираюсь кое-что купить». "Что ты покупаешь?" — спросил Ву Юй, но Цзян Тин не ответил. Он лишь махнул рукой и поспешно вышел из машины. Ву Юй посмотрел в боковое зеркало и увидел Цзян Тина, завернутого в пальто, который быстро переходил улицу к небольшому парку. Он не задавал никаких вопросов и продолжал просматривать фотографии с места преступления. Внезапно он увидел что-то в углу одной из фотографий. Он внимательно осмотрел ее и увидел маленькую черную тень там, где металлическая дверь соприкасалась со стеной и землей. Это была мертвая мышь. СначалаВу Юйне обратил особого внимания, но, пролистав еще несколько фотографий, внезапно остановился. Мышь.   -Как мышь могла там оказаться мертвой? Шум с оживленной улицы снаружи просачивался сквозь оконную щель, ноВу Юйничего не замечал, пристально глядя на фотографию в руке. Его зрачки постепенно расширялись, как будто невидимая рука схватила его сознание и вернула к сцене в запертой комнате.   "Что ты делаешь? Не подходи ко мне! Не трогай моего ребенка!»   «Я поймал крысу и просто далВу Юйвыпить немного крови. Дайте и ребенку немного, иначе он долго не протянет…»   «Не трогай его! Уходи! Уходите!"   "Что с тобой не так? Крыса его не убьет, но обезвоживание убьет!»   "Унеси это! Уходите! Уходите!!" Ребенок очнулся от ступора, громко крича. Женщина оттолкнула Бу Чунхуа на несколько шагов назад, и он внезапно понял, что что-то не так.Его взгляд остановился на ребенке на руках Пэн Вана, и он протянул руку: «Подожди, почему он…»   "Нет!! Отойди от него!! Пэн Ван был в ярости, защищая ребенка одной рукой и отчаянно царапая его другой. Крик и ругань сопровождали детский плач и разносились эхом по всему складу.Ву Юйсвернулся калачиком на пыльном полу, чувствуя себя некомфортно, как будто его внутренние органы поджаривались пламенем. Его спутанный мозг не мог понять, что происходит, и он мог лишь слабо произнести имя Бу Чунхуа. Вокруг внезапно воцарилась тишина, и спустя долгое время снова послышались знакомые шаги. Бу Чунхуа, измученный, поднял его на руки и поцеловал в холодную щеку, хрипло бормоча: «Все в порядке, все в порядке. Скоро все будет хорошо…» Вздохи Пэн Вана и рыдания ребенка все еще время от времени доносились эхом неподалеку.Ву Юйоперся на руки Бу Чунхуа, чувствуя под рукой липкую жидкость. Это была кровь. Когда Пэн Ван яростно боролась и сопротивлялась, защищая ребенка, она поцарапала руку Бу Чунхуа ногтем, оставив после себя кровавый след. Дверь открылась, и вошел Цзян Тин с рожком мороженого. Не поднимая глаз, он сказал: «Янь Се сказал мне, что ты любишь мороженое, поэтому я купил тебе одно». Ву Юй не знал, почему он пошел зимой покупать мороженое, но в машине было так тепло, что он неосознанно взял его и отсосал капающее, сказав: «Я знаю, почему ДНК Бу Чунхуа была найдена под Пэном. Гвоздь Вана.У них действительно был спор в секретной комнате, но я не могу понять, почему ребенок... Что с тобой не так?" Цзян Тин остановился посреди своего действия и пристально посмотрел на него. Ву Юй спросил: "Что случилось?" Цзян Тин закрыл лицо руками, и через две секунды он поднял голову со сложным и подавленным выражением лица. Наконец, он повернул голову и тихо спросил: "Какое на вкус имбирное мороженое, которое я специально заказал?" Ву Юй сразу понял, что он имел в виду. В машине воцарилась тяжёлая тишина. Через некоторое времяВу Юйпрошептал: «Я не намеренно скрывал это от тебя. Я просто подумал, что рассказывать тебе об этом бесполезно, а только заставлю тебя волноваться…   — Когда ты узнал? Цзян Тин прервал его.   «Это было через несколько дней после ухода Бу Чунхуа. Тот случай, когда ты сказал, что больничная еда слишком соленая. Сначала я подумал, что это потому, что я не привык есть после столь долгого пребывания под капельницей, но потом я спросил врача и поискал некоторую информацию в Интернете. Именно тогда я постепенно подтвердил, что это последствия перелома основания черепа…» У Ю потер лоб костяшками пальцев и не мог видеть выражения лица Цзян Тина. Спустя долгое время он издал едва слышный вздох. «Я потерял чувство вкуса».

На следующий день в муниципальном бюро общественной безопасности Цзиньхай.   «Трехлетний ребенок был похищен перед ужином в пятницу, о деле сообщили в субботу, его должны были запереть в воскресенье, чуть не казнили похитители в понедельник вечером и заперли в секретной комнате рано утром во вторник. . Он прожил без воды и еды 72 часа, но в последний момент все же смог громко закричать». Ву Юй шел по коридору, его полицейская куртка покачивалась при ходьбе, его мрачное лицо отражалось в стеклах офисов по обе стороны.   «Что-то явно не так. Бу Чунхуа и Пэн Ван поссорились, возможно, потому, что он заметил это, но Пэн Ван отчаянно боролся, чтобы помешать ему приблизиться к ребенку. Даже ДНК драки была обнаружена в ее ногтях и зубах». Цзян Тин шел рядом с ним, засунув руки в карманы пальто, и шел так же быстро. Ляо Ган последовал за ним. «Может быть, Пэн Ван прятала при себе воду и еду и боялась, что ее ограбят, поэтому не позволила тебе узнать?» Цзян Тин сказал: «Такую возможность нельзя исключать, но если бы это было так, смерть Тао Цзе была бы слишком быстрой».   "Хм?" Цзян Тин объяснил: «Процесс смерти от голода и жажды происходит постепенно. Сердце бьется чаще, повышается температура тела, повреждаются органы, возникает острая почечная или печеночная недостаточность, падает артериальное давление, возникают галлюцинации.Вероятность того, что маленький, громко плачущий мальчик сможет завершить эту серию процессов за несколько часов, очень мала, поэтому он не должен был быть таким слабым, когда полиция пришла его спасать». Ляо Ган внезапно понял: «Итак…»   «Поэтому нам нужно увидеть отчет о причине его смерти». Ву Юй стоял перед офисом в конце коридора, повернул голову и указал на Ляо Гана: «Вице-капитан Ляо, иди в комнату для улик и возьми отчет об анализе орудия убийства. Если вам не разрешат его вынуть, сделайте как можно больше фотографий на телефон и пришлите их мне. После того, как вы закончите, подождите немного внизу, мы с профессором Цзяном скоро будем там». Ляо Ган согласился, немедленно развернулся и поспешил прочь. У Ю постучал в дверь, а затем толкнул ее. Старый полицейский внутри снял очки и встал: «Вы…?»   «ЯВу Юйиз суббюро Южного города. Мы встретились во время расследования дела об убийстве Гао Лина. Ты помнишь меня?" Ву Юй подошел вперед и пожал ему руку. Старый полицейский был директором Гэн из муниципального департамента судебно-медицинской экспертизы. Когда Бу Чунхуа еще был здесь, он часто присылал в департамент сигареты и фрукты и при необходимости приглашал директора Гэна помочь в судебно-медицинской работе. Отношения между двумя сторонами можно охарактеризовать как очень гармоничные. Однако, когда он упомянул Бу Чунхуа, выражение лица директора Гэна стало сложным. Он беспомощно кивнул и вздохнул: «Я помню, я помню.Вы теперь капитан У, да? А это профессор Цзян из полицейской академии Цзяньнин, да?» Цзян Тин улыбнулся и полез в карман за сигаретой, но Ву Юй оказался быстрее и протянул ему коробку сигарет, которая оказалась марки «Fu Chun Shan Ju»! Коробка уже была немного помятой. Ву Юй не знал, как долго он время от времени нюхал их. Директор Гэн, который также был заядлым курильщиком, сначала колебался, но после нескольких раундов вежливых отказов смягчился и взял сигареты. «Я прочитал запрос, который вы отправили вчера. Хотите проверить отчет о вскрытии жертвы, Пэн Вань, и ее сына, Тао Цзэ? У меня готов отчет Пэн Вань, но для ребенка…» БровиВу Юйслегка нахмурились: «Разве нельзя это раскрыть?»   «Нет, это не то». Директор Гэн колебался: «Это потому, что не было вскрытия». У Ю и Цзян Тин посмотрели друг на друга, оба немного удивленные.   «Поскольку по предложению директора Сун причина смерти была практически исключена как убийство, семья настояла на том, чтобы не проводить вскрытие, поэтому мы не могли заставить их это сделать — вы знаете, мы, китайцы, все еще относительно консервативны в этом вопросе. внимание. Получив вчера вечером ваш запрос, я еще раз проверил записи и там написано, что тело ребенка было возвращено семье восемнадцать дней назад. Если посчитать по этому времени, то получится, что ребенок уже кремирован». Кремирован. Пыль к праху, пепел к пеплу. Если и были какие-то сомнения относительно смерти Тао Цзе, их всех похоронили вместе с ним. Никаких улик найти не удалось. Что они могли сделать сейчас? Оба они выглядели очень несчастными. Ву Юй на мгновение задумался и спросил: «Есть ли у вас какие-либо дополнительные расследования по делу капитана Бу и моей автомобильной аварии на шоссе, медицинские записи и другие материалы по делу о спасении в тот день?» Директор Гэн смутился еще больше: «Да, они есть, но это дело было передано в специальную оперативную группу муниципального бюро, так что…» Ву Юй не отрываясь смотрел на старого эксперта, его глаза были спокойными и сильными. Директор Гэн на мгновение поколебался, наконец сдался и открыл сейф, вынул толстый файл и швырнул его на стол.   — Хорошо, — вздохнул он, — но вы двое можете прочитать это только здесь, в Бюро.Вы не можете вывезти какие-либо материалы из оперативной группы, понимаете?   　　·   «Вот он, вот он, дверной выключатель!»   "Будь осторожен! Все назад! Три, два, один -" Хлопок! Темный экран сильно затрясся, и камера показывала только свет фонарика, скользящий вперед и назад. Затем кто-то крикнул: «Черт возьми, здесь действительно кто-то есть!»   «Это капитан Бу!»   «Скорее позвоните по номеру 120 и сообщите в муниципальное бюро!» … Ву Юй отложил дело: «На что ты смотришь?» В офисе находились только они вдвоем. Директора Гэна уже вызвали из офиса. Цзян Тин сел перед компьютером и нажал кнопку паузы, потирая виски. «Это видео, на котором полиция врывается в секретную комнату, чтобы спасти вас. В это время на месте происшествия находились люди из Бюро общественной безопасности Харборского района, полицейских участков, специальных патрульных групп и поисково-спасательных собак. У одного из полицейских в отделении на плече был диктофон, и он все это записал». Ву Юй подошел и встал позади стула Цзян Тина, наклонившись, чтобы нажать кнопку мыши, чтобы начать игру. Экран снова затрясся: «Сообщите в Муниципальное бюро, сообщите в Муниципальное бюро, мы нашли капитана Бу и офицера Ву, которые были взяты в заложники.120 уже в пути…»   «Где распределительная коробка? Где распределительная коробка?»   «Это место опечатано?»   "Что внутри? Эй, будь осторожен!   "Ебена мать! В водосточной трубе ребенок, который скоро умрет!»   "Что? Где?"   «Скорее, быстрее, нам нужна помощь!» … Видео продолжительностью шестнадцать минут пятьдесят секунд быстро проигрывалось до конца.Ву Юйслегка прищурился за очками и снова сыграл. "Будь осторожен! Все назад! Три, два, один… «Бах!»   "Ебена мать! В водосточной трубе ребенок, который скоро умрет!»   … Цзян Тин поднял глаза и спросил: «Ты что-нибудь нашел?»Ву Юйвстал из-за своего компьютера. После похудения он выглядел немного иначе: с запавшими глазницами и высокими надбровными дугами. Его двойные веки были необычайно глубокими, и он казался торжественным и резким. Мерцающий свет на дисплее отражался на его очках, пока он не покачал головой после просмотра видео в третий раз.   «Может быть, я слишком много думаю, но мне всегда кажется, что в деталях есть что-то подозрительное. Просмотр одного только видео ничего не покажет», — сказал Ву Юй. Цзян Тин усмехнулся, достал пачку сигарет, достал две сигареты и бросил одну У Юю. «Тогда ты лучше меня. Я могу только понять, что есть что-то подозрительное с рациональной точки зрения, но не могу этого осознать», — сказал Цзян Тин. Когда они закурили сигареты, Ву Юй выдохнул клуб дыма и самоуничижительно сказал: «Я не так хорош, как ты, в раскрытии дел, а ты не так хорош, как я, в совершении преступлений. Если есть какая-то деталь, которую я считаю неправильной, а вы нет, так это то, что я почувствовал тот же запах тьмы». Цзян Тин мягко сказал: «Не говори так о себе». Ву Юй ничего не говорил, и вокруг на какое-то время воцарилась тишина. Цзян Тин сменил тему: «Нашли ли вы что-нибудь примечательное, просматривая материалы дела?»   «Да», — неожиданно сказал Ву Юй.Он обернулся, взял материалы дела, которые только что были прерваны видео, и бросил их Цзян Тину, указав на только что открытую страницу. «В 2005 году в округе Дасин города Лайчжоу провинции Юньдянь произошел крупный случай незаконного оборота наркотиков. Это был первый случай в Китае, когда даркнет был причастен к организации незаконного оборота наркотиков. Сайт назывался «Древняя дорога чайной лошади». Основываясь на различных признаках того времени, я пришел к выводу, что основатель веб-сайта должен управлять им в Китае». Рука Цзян Тин замерла, когда она перевернула страницу. — …Вы это сделали?   «Да», — тяжело сказал У Ю. "Это был я." Он прислонился к краю стола, воротник рубашки был расстегнут, одна рука в кармане, в другой он держал сигарету. Половина его лица была скрыта в бледно-голубом дыме, шея согнута, мышцы гладкие и твердые, как керамика.   «Даже если бы бандиты, которые врезались в нашу машину на шоссе, были наняты для этого, маловероятно, что они снова столкнутся с теми же людьми через десять лет, если только они не работали на того же работодателя», — сказал Ву Юй, опустив глаза. линзы устремились на туманный дым перед ним. В тот момент он выглядел не как трудолюбивый полицейский из Подбюро Южного города, а, скорее, как Пейнтер, изолированный и скрывающийся в приграничной банде наркоторговцев, самостоятельно разрабатывающий стратегию и командующий. Его голос был легким, но твердым: «У меня такое ощущение, что Пэн Ван не знаком с тем, как работают эти люди. Возможно, ее как-то обманули. Внезапно луч света промелькнул в голове Цзян Тина, и он почувствовал что-то смутное. В его голове одновременно возникло бесчисленное множество подсказок. «Может быть, бандиты сказали ей...»   «Подожди», — Ву Юй поднял руку и остановил его. «Послушай».   «А?» За пределами офиса послышались шаги и голоса, а вдалеке послышался шум машин на дороге, смешанный с криками лавочников, убирающих свои запасы. Обычные люди не могли услышать ничего необычного, не говоря уже о Цзян Тине, чей слух был поврежден из-за предыдущей операции на мозге и был слабее в определении тонких звуковых волн. Он нахмурился в замешательстве, но внезапно увидел, как Ву Юй прижал окурок к столу и сказал: «Ляо Ган подрался с кем-то. Цзян Тин был ошеломлен. Подрался? Он внезапно встал и последовал за У Ю, они оба выбежали из офиса, через десять метров повернули налево, а затем внезапно увидели группу людей, собравшихся в коридоре, шепчущихся друг с другом, перегнувшись через перила и глядя вниз. «Почему они начали драться?» «Начнем с того, что это правда». «Их реакция слишком велика. Они должны быть виноваты!»…   «Эй, на что вы все смотрите?» издалека послышались ругательства Ян Чэндуна, когда он привел свою команду в Муниципальное бюро, чтобы забрать некоторые файлы. Как только они вышли, они наткнулись на эту сцену. «Что вы все здесь делаете средь бела дня? Эй, ты там! Разойтись, разойтись, разойтись! О, Сяо Ву?» Ян Чэндун нетерпеливо протиснулся вперед, собираясь сказать несколько слов, чтобы успокоить ситуацию, но был заблокирован У Юем, поднявшим руку. «Сяо Ву, ты…» У Ю прищурился и посмотрел на шум внизу. Именно здесь он слышал шум раньше.   «Тогда скажи это! Кого я боюсь?! Разгневанный мужчина средних лет схватил Ляо Гана за воротник. «Я выдумал убийство Бу Чунхуа, торговлю наркотиками, растрату и взяточничество? Я выдумал, что он сбежал с пистолетом во время транспортировки?! Вы, ребята, из Подбюро Южного города, грабите больше всего денег во всем Цзиньхае, я это тоже выдумал?!   «Чжао, позвольте мне сказать вам, что дело капитана Бу еще не завершено, он не был осужден за убийство!» Ляо Ган никогда не умел говорить, и он был так зол, что его глаза покраснели, когда он держал мужчину за воротник.«Вы клевещете на нас! Нет никаких доказательств! Ты-"   «Вице-капитан Ляо, отпусти его, отпусти его быстрее!» — Вы оба, заткнитесь! «Эй, вице-капитан Ляо, говори вежливо, говори вежливо…»   «Нет осуждения? Неужели все суббюро Южного города действительно допрашивали полмесяца? Чжао сильно толкнул Ляо Гана. «Сколько денег присвоил Бу Чунхуа? У вас нет идей? Ребята, у вас хватило наглости подать заявку на получение специальных субсидий в этом году, вы думаете, мы дураки?! Вы парни-"   "Ты!" Ян Чэндун воскликнул: «Ву Юй!» Выражение лица У Юя осталось неизменным. Он схватил правой рукой куртку полицейской формы, висевшую у него на плече, и быстрым движением сдернул ее. В то же время он ударил левой рукой по железным перилам и использовал силу, чтобы перевернуться и спрыгнуть на второй этаж.   "Что это такое? Ого, кто это был?» В коридоре раздался крик удивления, и все бросились к перилам, чтобы посмотреть вниз, но они увидели, какВу Юйподнялся только после того, как приземлился на землю. Ляо Ган повернул голову на звук и сразу же с облегчением увидел, что это был капитан Ву.   «Капитан Ву!» Толпа не могла не посмотреть на коридор второго этажа и в изумлении пробормотать: «Он спрыгнул?» Ву Юй слегка накинул пальто на левую руку правой рукой и слегка улыбнулся. "О чем ты говоришь?" Люди, прервавшие бой, чтобы посмотреть и насладиться зрелищем, уступили ему место. Чжао на мгновение испугался и сказал: «Я просто констатировал факты. Могу ли я сказать факты?» Ляо Ган сердито прервал его: «Факты? Вам нужно спрятаться за машиной и тайно поговорить с кем-нибудь о фактах? Тебе нужно бояться, что меня поймают? Ты явно...» У Ю жестом остановил Ляо Гана и сказал: «Вы — начальник Чжао полицейского участка Восточного города, верно?» Чжао оглядел его с ног до головы: «Ты…»   «Я капитан Ву Юй из отдела уголовных расследований Подбюро Южного города. Мы уже встречались раньше, но ты, возможно, забыл. Не только Чжао, но даже Ляо Ган был ошеломлен.   «В 2008 году в районе, находящемся под вашей юрисдикцией, во время разгона наркопритонов сбежал крупный подозреваемый в торговле наркотиками. Этот подозреваемый бежал из северного Китая в Юньдянь, проехав через шесть провинций. Несмотря на сотни заявлений о розыске, объявленных шестью провинциальными отделениями полиции, подозреваемый оставался на свободе. Наконец, подозреваемый попытался пересечь границу на пункте пропуска на границе Китая и Мьянмы, но был пойман мной и сброшен в темную реку в 3 часа ночи с обнаруженными при нем наркотиками весом 2,76 килограмма. Когда Чжао и его команда прибыли в пограничный центр задержания для выполнения миссии по сопровождению, я сидел в дежурном зале центра задержания». Лицо Чжао полностью изменилось. Да, он этого не забыл…   «…Заместитель начальника Чжао, эй!» "Как дела?" «Видите там того человека? Он сидит там с газетой уже несколько часов с раннего утра. Заместитель начальника Чжао проследил за уклончивым взглядом своего подчиненного и увидел силуэт, сидящий в углу зала следственного изолятора, все его лицо было закрыто газетой, открывая только короткие и густые черные волосы на макушке. Из-за подсветки он не мог ясно разглядеть человека, но он чувствовал, что тот был очень молод, худой, но довольно сильный, одетый в белую футболку с короткими рукавами, черные джинсы и пару покрытых пылью черных высоких ботинок на шнуровке, его правая лодыжка покоилась на левом колене. Он читал старую бирманскую газету и носил на правом запястье цепочку серо-белых буддийских четок с красными кисточками, которые выглядели как кости. Четки были обернуты четыре или пять раз вокруг его тонкого предплечья, с чем-то заостренным, похожим на человеческий зуб, свисающим с конца. Буддийские четки выглядели очень зловеще, и заместитель начальника Чжао осторожно отвел взгляд и прошептал: «Может быть, он бирманец, который пересек реку, чтобы навестить своих родственников в тюрьме. Не провоцируй его небрежно, у местных очень дикие привычки...»   «Прошло всего несколько лет, и начальник Чжао был повышен до более высокой должности, и ты больше не такой осторожный», — сказал Ву Юй с улыбкой. «Может быть, это потому, что ни один заключенный не сбежал из-под твоей юрисдикции в последние годы, поэтому ты начинаешь забывать об этом». У людей вокруг были разные выражения лиц.Лицо Чжао на какое-то время побледнело и позеленело, и спустя долгое время он выдавил из себя предложение: «Что, о чем вы говорите в 2008 году? Я даже не помню! Я только что говорил о Бу Чунхуа и не упоминал никого другого!…»   «Южное городское отделение — это одно целое. Когда вы упоминаете капитана Бу, вы также имеете в виду меня», — Ву Юй огляделся с дружелюбной улыбкой. Зрители, которые изначально наблюдали за представлением, теперь выглядели смущенными.   «Не говорите ерунды без доказательств во дворе, иначе вы привлечете инспекционную группу. Разве не так?» Начальник Чжао сглотнул слюну и совсем испугался — это было не просто нехорошо. Ву Юй был непростым человеком. После того, как он привлек инспекционную группу, он сам определенно пострадает! Ву Юй замолчал и вежливо кивнул, затем повернулся и жестом пригласил Ляо Гана уйти с ним. Под пристальным вниманием всех глаз Чжао больше не мог сдерживать своего лица. Хотя он не осмеливался ничего сказать, он не мог не закатить глаза в спинуВу Юйи не пробормотать несколько проклятий себе под нос. На самом деле, эти два проклятия были настолько тихими, что никто, кроме него самого, не мог их отчетливо услышать. Однако в этот момент Ву Юй внезапно обернулся, как будто у него были глаза на затылке, схватил его за воротник правой рукой и мгновенно толкнул на несколько шагов вперед, тяжело отбросив его к стене! Бум! Вождь Чжао почувствовал резкую боль в спине и увидел звезды перед глазами. Прежде чем он успел среагировать, его горло сжалось –Ву Юйсхватил его за рубашку и прижал к стене! В этот момент все проснулись ото сна и закричали: «Что происходит?!» «Капитан Ву, успокойтесь!» «Не будь безрассудным, сохраняй спокойствие!»   «Помогите… вау-вау-вау…» Лицо вождя Чжао покраснело от гнева, а его ноги непроизвольно оторвались от земли. Он схватил У Юя за запястье, которое было покрыто венами, но не мог произнести ни слова.Ву Юйнаклонился к его уху и слегка улыбнулся: «Просто помни, что мы, местные жители, хитрые, вождь Чжао». Чжао отчаянно пинался и боролся, и в следующий моментВу Юйшвырнул его на землю, и он сильно закашлялся!   «Эй, с тобой все в порядке, Старый Чжао?» — Быстрее, разними их!   … Толпа бросилась вперед, иВу Юйусмехнулся, его левая рука лежала на пальто, а правая рука была в кармане, когда он повернулся и пошел прочь. Коридор на втором этаже был полон людей. Цзян Тин держался за перила и расслабил напряженные плечи, когда увидел, что все в порядке. Ян Чэндун уже бросился вниз со своими людьми и стоял перед воротами Муниципального управления, глядя в их сторону со смесью беспокойства, нетерпения и шока на лице, его мировоззрение было разрушено. Ляо Ган поспешно протиснулся сквозь толпу и догнал У Юя: «Сяо Ву – капитан Ву…»   «В следующий раз не вступайте в словесные споры с людьми. Я не со всеми ладил», — сказал Ву Юй, идя дальше, не оглядываясь. «В этом мире лишь немногие люди заботятся об истине.Подавляющее большинство того, что они считают правдой, — это просто часть реальности, которую они видят собственными глазами». Ляо Ган все еще злился: «Я просто хотел сначала прояснить ситуацию с ним…»   «То, что есть веская причина, не означает, что ее всегда можно решить», — прервал его У Ю. «Месть и справедливость — это обычно просто истории, и нам, полицейским, не нужно становиться на колени на землю и искать улики и доказательства дюйм за дюймом, как увеличительное стекло». Все недовольство и гнев Ляо Гана были смыты, как на него вылили ведро ледяной воды. Через некоторое время ему стало немного стыдно, и он со вздохом сменил тему: «Ты нашел что-нибудь наверху?»   «Нет, профессор Цзян и я просто смотрели запись с камеры тела со дня спасения, а затем нас прервали ваши крики», — ответил Ву Юй.   «Вы можете слышать, что здесь происходит, из своего кабинета на втором этаже?» — недоверчиво спросил Ляо Ган.   «Конечно, я также слышу твой голос…»Ву Юйвнезапно остановился и, казалось, что-то понял, и выражение его лица резко изменилось.   "Что это такое?" — в замешательстве спросил Ляо Ган.   «Вот он, вот он, дверной выключатель!»   "Будь осторожен! Все назад! Три, два, один… «Бах!»   «Где распределительная коробка? Где распределительная коробка?»   «Это место опечатано?»   "Что внутри? Эй, будь осторожен!   "Ебена мать! В водосточной трубе ребенок, который скоро умрет!»   "Что? Где?"   «Скорее, быстрее, нам нужна помощь!»   … Хаотичные голоса на видео были разобраны слово за словом.Каждый звук быстро фиксировался и анализировался его мозгом, образуя диаграмму звуковых волн, состоящую из бесчисленных колебаний и кривых. В сложном саундтреке внезапно возникла особая звуковая линия, словно острое лезвие, внезапно пронзившее тьму…   "Что случилось?" Ляо Ган подозрительно спросил: «Что такое, Сяо Ву?» Ву Юй поднял руку и слегка повернул голову. Ляо Ган увидел, что линия его подбородка была напряженной и холодной, а уголки глаз вытянулись из-за давления. «В этом видео действительно есть что-то странное. Мне нужно подняться наверх и посмотреть это еще раз».   "Что?"   — Возможно, я знаю, что происходит с этим убийством в запечатанной комнате.

Городская больница материнства и детства Цзиньхай   «Директор Сонг!» «Директор Сон, вы здесь!» Сун Пин кивнул знакомым врачам и медсестрам, прошел через темный коридор больничной палаты, толкнул дверь одноместной палаты в конце и в следующий момент внезапно остановился. Нежная рука Тао Цзе все еще была пронзена иглой от капельницы, а его маленькое тело полностью погрузилось в белое постельное белье. Он посмотрел на фигуру, сидящую на краю кровати в полицейской форме, и спросил тихим голосом: «Итак, ты знаешь, где моя мать? Куда она делась?"   «Она все еще находится в соседней больнице, как и вы, ей каждый день приходится принимать много лекарств и уколов. Когда вам с ней обоим станет лучше, вы снова сможете увидеться».   "Хорошо."   … Тао Цзэ устал и закрыл глаза, погружаясь в тихий сон, а пульсометр показывал правильную и колеблющуюся кривую.Ву Юйкоснулся своих волос, сел и обернулся, наконец встретив пристальный взгляд Сун Пина.   — Как ты нашел это место? Через некоторое время старый директор наконец выпалил.У Ю поджал губы, хотя в его голосе не было юмора: «Вы скрыли от внешнего мира новость о том, что этот ребенок все еще жив, потому что вы поняли, что мы не в безопасности внутри себя, или потому, что внук Ван Чанвэня все еще имеет ценность?» будет использоваться в будущем?»   — Я этого не делал, ты…   «Скажи мне, если бы Бу Чунхуа появился передо мной сейчас, я бы ударил первым его или первым ударил тебя?» Сун Пин: «…» Столкнувшись с острым взглядом У Юя под ярким светом больничной палаты, веки Сун Пина продолжали дергаться и, наконец, поддались. Десять минут спустя, в коридоре палаты, у окна. Зажигая зажигалку, Ву Юй закурил сигарету и выдохнул дым в ночное небо через полуоткрытое окно. Сун Пин махнул рукой перед носом и собирался посмотреть на висящий неподалеку знак «Не курить», когдаВу Юйспокойно сказал: «Просто терпи.   «Могу ли я спросить, можете ли вы проявить хоть немного уважения к начальнику вашего непосредственного начальника?» — искренне спросил Сун Пин.   «Если бы мой бывший непосредственный начальник не сотрудничал со своим боссом в течение шести недель, пока я находился в коме, планируя убийство, побег и похищение, каждый день плача у моей постели, разыгрывая слезливые сцены, как будто у нас есть незавершенные дела между живых и мертвых, а также преследовать меня на высокой скорости, —Ву Юйсделал паузу, прежде чем сказать: — Я все равно испытываю некоторое уважение к вам обоим.   «Как ты мог сказать такое о Бу Чунхуа?» Сун Пин праведным тоном возразил, постукивая по цементному подоконнику: «Хотя он убил Пэн Ваня, на самом деле он сделал это, чтобы спасти твою жизнь.И как только он очнулся от комы, он заставил себя в последний раз навестить тебя, волоча свое больное тело, и даже причесал тебе волосы в конце…   «Он очнулся на второй день после операции и начал участвовать в расследовании. Единственным человеком, который действительно провел шесть недель в коме на больничной койке, был я — к такому выводу пришел заместитель профессора Цзян сегодня днем после анализа всех записей о наркотиках Бу Чунхуа в Первой народной больнице города Цзиньхай. Кстати, интимное поведение без согласия другой стороны называется домогательством. Я никогда не позволял оскароносному актеру по имени Бу трогать мои волосы». Выражение лицаВу Юйясно давало понять, что он не сдвинется с места в этом вопросе. Судя по выражению лица Сун Пина, которое представляло собой смесь гнева и сдержанности, он, вероятно, тоже думал о том, чтобы проклясть Цзян Тина.   «Причина, по которой он признался в убийстве Пэн Ваня, — холодно сказал Ву Юй, — заключалась в том, что вы провели шесть недель в запертой комнате, так и не узнав, как умер Пэн Ван. В конце концов, ему пришлось взять на себя инициативу и взять на себя вину за убийство, чтобы развернуться и стать наркобароном. Не так ли?»   «Подожди, подожди, но у тебя нет доказательств…» — возразил Сун Пин.   «Да», — прервал его У Ю.   "Что это значит?" «Бу Чунхуа никого не убивал, потому что Пэн Ван не умер в запертой комнате», — усмехнулся Ву Юй над нетерпеливым, выжидающим и сдержанным выражением лица Сун Пина. — «Она умерла после того, как комнату открыли». Сун Пин на мгновение замер, а затем внезапно понял: «После того, как его открыли?»   «Заместитель профессора Цзян и я отправились в Муниципальное бюро, чтобы получить видеозапись первых спасателей, ворвавшихся в запертую комнату. Поскольку в то время было очень темно, видео было плохо видно, но звук был очень четким. Чтобы войти в запертое помещение, полицейские воспользовались выключателем, а всего до и после этого было 296 аудиозаписей, включающих разговоры, команды, крики, бессмысленные восклицания и так далее. Среди этих 296 аудиоклипов был один, который стал ключом к раскрытию дела, потому что человек, который его произнес, сказал только одно предложение от начала до конца». У Ю стряхнул сигаретный пепел и улыбнулся Сун Пину: «Это «водосточная труба, там умирает ребенок». Они оба встретились глазами. Сун Пин, проработавший в полиции более тридцати лет, в тот момент все понял: «Эту фразу сказал похититель!»   "Правильный. Первая спасательная группа, прибывшая на место происшествия, состояла из 12 поисково-спасательных сотрудников из Бюро общественной безопасности Харборского района, местного полицейского участка, близлежащей специальной патрульной полиции и поисково-спасательной группы с полицейскими собаками. Я разговаривал с каждым из этих 12 человек отдельно, и ни одна из характеристик их голоса не соответствует характеристикам голоса «Водосточная труба, там умирает ребенок».Теперь нам просто нужно, чтобы техническая группа проанализировала и сравнила голосовые записи этих 12 человек, чтобы получить официальный отчет об идентификации, который станет железным доказательством полного оправдания Бу Чунхуа…»   «Тринадцатый человек, сам убийца, был замешан в спасательной команде». Сун Пин смотрел прямо на него, не в силах говорить из-за пустоты в сердце. ХотяВу Юйсказал это просто, Сун Пин знал, что для того, чтобы выбрать ключевую подсказку в хаотичной сцене, шумных голосах и 296 аудиоклипах с наложениями и пересечениями, нужно смотреть кадр за кадром, слушать слово за словом и иметь сильный и решительный голос. решимость реабилитировать Бу Чунхуа. С тех пор, как он вышел из комы, все говорили У Юю, что Пэн Ван был убит Бу Чунхуа. Даже сам Бу Чунхуа сказал, что он это сделал. Если бы у У Юя было хоть малейшее сомнение или колебание, он не смог бы просмотреть видео сотни или тысячи раз, бороться в одиночку, пока не исчерпает все усилия, и, наконец, найти ключ к разгадке дела среди 296 аудиоклипов.   «Ты…» — голос Сун Пина был хриплым, — «Сколько раз ты слушал это видео?»   "Три раза. В чем дело?"   «Ничего», — выражение лица Сун Пина внезапно изменилось, но он продолжил: «Продолжай». Ву Юй задавался вопросом, почему у Сун Пина, казалось, так много всего происходило внутри, но он не обращал на это особого внимания.   «Когда мы с Бу Чунхуа были в секретной комнате, мы обыскали каждый угол и не нашли камер наблюдения.Мы придумали две возможности: во-первых, камеру-обскуру можно было установить в углу над нашими головами, где мы не могли бы до нее дотянуться, и похититель использовал ее, чтобы контролировать, завершили ли мы убийственную игру; во-вторых, похитителю вообще не нужно было за нами следить, потому что независимо от того, следовали ли мы инструкциям в записке, чтобы начать убивать, он лично придет завершить игру, поставив одного из нас в смертельную ситуацию, чтобы добиться своего предельного результата. цель подставить нас.   «Из дальнейшего развития дела создается впечатление, что похититель избрал второй подход. Сначала он открыл телефон Бу Чунхуа, дождался прибытия на место первой группы полицейских, а затем смешался с спасателями из разных подразделений, которые не знали друг друга. Он бросился в секретную комнату при первой же возможности. Когда полицейский обнаружил меня и Бу Чунхуа лежащими у двери, никто бы не догадался, что Пэн Ван, исчезнувшая со своим ребенком, тоже была там. Похититель воспользовался возможностью, чтобы убить Пэн Вана, который по какой-то причине остался один в углу секретной комнаты. Это также может объяснить, почему убийца использовал нож вместо имеющихся на складе камней. Время убийства было чрезвычайно срочным, и он не мог рискнуть использовать камень, который мог не убить Пэн Ван, но вместо этого дать ей возможность бороться и кричать, требуя внимания. «Пэн Ван был убит ножом, и процесс был очень быстрым. Однако, судя по продолжительности видео, убийца был вынужден скрываться в темноте почти десять минут после того, как ее убили. Это произошло потому, что спасатели собрались возле выхода, проверяя нашу ситуацию, вызывая скорую помощь, сообщая точное местонахождение муниципальному бюро и держа фонарики, чтобы заблокировать единственную дверь секретной комнаты. Он не мог выбраться. Но вскоре наступил переломный момент. Пока убийца с нетерпением ждал, некоторые люди заметили, что место было очень темным, поэтому они спонтанно разошлись, чтобы найти распределительную коробку, и использовали свои фонарики, чтобы обыскать глубь склада. Когда убийца услышал, как кто-то спросил: «Это место отрезано?» и «Что внутри?», он понял, что кто-то идет к нему. Тогда он в панике придумал умную мысль и произнес самую острую фразу по делу: «Канализационная труба, ребенок умирает!»   «Оглядываясь назад, я понимаю, что формулировка была сенсационной и подозрительной, но тогда никто не мог этого заметить, потому что всеобщее внимание сразу же переключилось на красную трубку в темноте и умирающего ребенка. Воспользовавшись этими хаотичными минутами, киллер спокойно покинул секретную комнату, а выбравшись из склада, смог сбежать в ночь.   «Более того, на данный момент так называемое «убийство в секретной комнате» сформировало образ мышления в умах полиции, и им будет нелегко его отменить». ПокаВу Юйговорил, Сун Пин провел несколько минут, прокручивая в голове этот инцидент.Наконец он кивнул и взял телефон, сказав: «Подожди секунду. Он быстро ушел, позвонил и сказал: «Здравствуйте, госсекретарь Вэн? У нас есть надежда на дело Пэн Ваня. Нам необходимо немедленно сравнить записанные заявления этих 12 полицейских со строкой из видео…» У Ю опустил глаза и в последний раз затянулся сигаретой, прежде чем выдохнуть. Сун Пин вернулся после того, как повесил трубку, с волнением на лице и выглядел так, словно потерял пять лет. «После того, как мы получим судебно-медицинские доказательства…» начал он.   «Значит, госсекретарь Вэн также является одним из авторов сценария вашей обманной драмы?» Ву Ю прервал его. Сун Пин внезапно остановился и отвернулся, некоторое время молчал, прежде чем сухо признаться: «Да». Ву Юй медленно и сильно раздавил окурок на подоконнике, разбив его на куски. Хотя это было обычное действие, казалось, что весь позвоночник Сун Пина необъяснимо дернулся. После более чем 30 лет работы в правоохранительных органах Сун Пин крайне редко прислонялся к стене и делал небольшой шаг. ЗатемВу Юйнаконец повернул голову – он ожидал, что молодой человек спросит, почему они держали это в секрете от него, или Бу Чунхуа заставили, но вместо этого он спросил: «Как долго вы планировали это?»   «После инцидента с Мертвым прудом», — ответил Сун Пин, потирая нос и глядя в окно. «Сначала это была идея Бу Чунхуа, и организация с ней совершенно не согласилась. Но позже действительно не было никого более подходящего, чем он.» У Ю саркастически прищурился и сказал: «Нет никого более подходящего, чем он?» Сун Пин горько улыбнулся и продолжил: «Как ты думаешь, легко ли найти кого-то вроде него в Цзиньхае? Профессиональному агенту под прикрытием нужны первоклассные профессиональные навыки, сильные психологические качества, непоколебимая преданность и вера, а также совершенно чистое прошлое, о котором наркоторговцы не заподозрят… но проблема в том, что у нас нет условий, из которых можно медленно выбирать. в то время это делали десятки или сотни выдающихся высококвалифицированных специалистов, таких как группа специальных операций Юньдянь. Нам удалось найти только одного действующего полицейского, имеющего достаточные и уважительные причины для дезертирства. Сильное желание Бу Чунхуа отомстить за своих родителей было самым убедительным аргументом для Шарка. В противном случае вы могли бы указать на любого полицейского и сказать, что он сбежал, но наркобарон в это не поверит!»   — Значит, записи о торговле наркотиками, оффшорных счетах и биткойнах были организованы вами? — спросил У Ю.   «Не все, мы также одолжили ресурсы у Министерства», — Сун Пин сглотнул и продолжил: «И те торговцы голубым золотом, которых Бу Чунхуа связал с Марианской впадиной, они на самом деле…» Неудивительно, что после стольких лет расследования так легко было найти доказательства преступлений Бу Чунхуа. На самом деле они сами установили мины и вырыли ловушки, и сделали все это от начала до конца! «После того, как Бу Чунхуа застрелил Ма Инь, он представил отчет с подробным описанием основы, которую он заложил для своего возможного «дезертирства». Например, столкнувшись с дисциплинарными проверками, он проявлял крайнее сопротивление, не брал отпуск и не ходил на работу. и написал документ объемом в три тысячи слов о своем недовольстве проверкой организации в отчете о проверке муниципального комитета. Когда Ян Чэндун отвел его в подбюро Уцяо, чтобы узнать о похищении Пэн Ваня, он намеренно спровоцировал Ян Чэндуна публично, даже заявив, что давно хотел уйти из полиции, демонстрируя исключительно высокомерное и властное отношение… Огромный Изменение личности, речи и поведения Бу Чунхуа широко распространилось по большей части системы общественной безопасности Цзиньхая. Поэтому, когда он признался в убийстве Пэн Ваня, многие люди не сильно в этом сомневались, даже чувствуя, что это было неизбежно».   «Не нужно продолжать восхвалять этого оскароносного актера», — холодно сказал Ву Юй. «Мне не очень интересно слушать».   «Э-э…» Сун Пин был немного смущен. «На самом деле, мы планировали подготовиться еще немного, ожидая, пока наступит более подходящий момент, прежде чем начать представление… но поскольку вас двоих похитили по пути в Харбор-Дистрикт, а затем в секретной комнате произошло убийство, это неожиданное событие ускорило выполнение всего плана. Спецгруппа обыскала всю секретную комнату и не смогла доказать, что вы двое не убивали Пэн Ваня.Даже наши люди начали подозревать вас двоих, и в конце концов Бу Чунхуа смог сказать только то, что он сначала признался в убийстве Пэн Вана, прежде чем вы полностью пришли в сознание, чтобы мы могли организовать последующий побег из тюрьмы и дезертирство». Ву Юй молчал, в то время как лицо Сун Пина повернулось вбок, на мгновение заколебалось, а затем закашлялось:   «На самом деле, он не хотел ничего скрывать от вас. Он просто боялся, что после того, как вы полностью придете в сознание, вы можете сделать что-то экстремальное, чтобы доказать его невиновность, даже признаться в торговле его свободой. Вот почему...» Ву Юй спокойно сказал: «Я знаю. Вы думаете, у меня IQ выше 80?»   «Нет, нет, вы не поняли», — тут же серьезно сказал Сун Пин. «Перед тем, как уйти Бу Чунхуа, он сказал, что если кто-то в Цзиньхае и сможет раскрыть дело о секретной комнате, то это определенно будете вы. Только вы можете доказать его невиновность». Ву Юй усмехнулся и спросил: «Это действительно его слова?» Сун Пин молчал.   - «Если я признаюсь, Ву Юй не придется следовать принципу избегания и он сможет участвовать в расследовании. Он находился в самой опасной ситуации в качестве тайного агента в течение двенадцати лет, и его профессиональные качества не имеют себе равных среди тех, кто находится в тылу. Его интуиция во многих деталях также превосходит способности обычных людей. Если есть хоть какая-то надежда раскрыть дело об убийстве Пэн Вань, ключевые улики, скорее всего, будут найдены у него.» Приборы наблюдения в больничной палате издали звуковой сигнал, Бу Чунхуа прислонился к кровати и покачал головой, а Сун Пин подозрительно потер подбородок: «Вы действительно уверены, что кто-то по фамилии Ву сможет доказать вашу невиновность?» Бу Чунхуа долго молчал и вздохнул: «Не обязательно. Но другого пути сейчас нет. Это дело практически зашло в тупик. Давайте попробуем отчаянную меру».   …   «Да, — твердо сказал Сун Пин, — это были его точные слова!» У Ю наполовину верил, наполовину сомневался, и выражение его лица слегка смягчилось.   «Однако план по угону автомобиля для перевозки заключенных позже провалился». Сун Пин взглянул на У Юя и спокойно сменил тему: «Изначально мы намеревались, чтобы Бу Чунхуа связался с Шарком, чтобы сбежать из Цзиньхая, но мы не ожидали, что Линь Чжэн раскроет связь между Бу Чунхуа и торговцами наркотиками и сделает публичный отчет. Хотя мы также хотели использовать эту возможность, чтобы медленно найти доказательства причастности Бу Чунхуа к наркотикам, этот по фамилии Линь действительно застал нас врасплох, и в конце концов нам пришлось срочно попросить Бу Чунхуа связаться с Акулой, чтобы угнать транспортное средство на пути, что нечаянно дал вам возможность преследовать их на протяжении сотен километров».   - «Ты все еще думаешь, что я самый совершенный человек, которого ты когда-либо встречал?»   "Останови машину! В противном случае мой следующий выстрел не попадет просто в машину!»   «Считайте, что ваш Бу Чунхуа уже мертв в запечатанной комнате».   … Лицо У Юя осталось неизменным, он слегка сузил глаза. Он сжал сигарету в ладони, его тонкие пальцы незаметно дрожали, пока окурок не разорвался на части.   «Бу Чунхуа все еще находится в северном Китае и уже провел тайную встречу с Шарком, чтобы завоевать первоначальное доверие. Судя по предоставленной им информации, Шарк продолжит связываться с ним в течение следующего месяца, надеясь купить у него партию новых соединений фентанила по высокой цене». Сун Пин похлопал У Юя по плечу и сказал глубоким голосом: «Мы сделаем все возможное, чтобы использовать эту возможность, чтобы приблизиться к Шарку и даже уничтожить наркобарона. Тогда Бу Чунхуа очистит свое имя и внесет большой вклад. Придет его время вернуться домой с триумфом». Глаза, нос и половина щеки У Юя были скрыты в тени. Кожа у него была бледная, с неописуемым холодом. Через некоторое время Сун Пин увидел, как он холодно смеется, но его от природы опущенные вниз губы даже не дернулись: «Да, каждый, кто благополучно возвращается, думает, что люди, следующие за ними, смогут легко пересечь эту реку». Сун Пин был ошеломлен. Однако Ву Юй не объяснил и не дал ему времени отреагировать. «Кроме вас, двух старых лидеров, кто еще знает о ситуации Бу Чунхуа?»   «Ну, — Сун Пин отвела взгляд, — на самом деле, никто больше об этом не знает…»   — Тогда кто его контакт? Сун Пин долго смотрел в землю, не говоря ни слова, как будто его внезапно заинтересовала плитка за пределами коридора палаты. У Ю отвел взгляд, достал телефон и быстро позвонил: «Привет, Цзян Тин? Как вы думаете, Ян Се все еще не спит? Возможно, тебе захочется с ним поговорить.

Страница книги Разрывая облака 2: Поглотить море в интернете

Table of Contents

Том 1. Дело 502 Череп

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

Том 2. Дело о черепах 502 II

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 6

2 - 7

2 - 8

2 - 9

2 - 10

2 - 11

2 - 12

2 - 13

2 - 14

2 - 15

2 - 16

2 - 17

2 - 18

2 - 19

2 - 20

2 - 21

2 - 22

2 - 23

2 - 24

2 - 25

2 - 26

2 - 27

2 - 28

2 - 29

2 - 30

2 - 31

2 - 32

2 - 33

2 - 34

2 - 35

2 - 36

2 - 37

2 - 38

Том 3. Убийство в секретной комнате 828 года

3 - 1

3 - 2

3 - 3

3 - 4

3 - 5

3 - 6

3 - 7

3 - 8

3 - 9

3 - 10

3 - 11

3 - 12

3 - 13

3 - 14

3 - 15

3 - 16

3 - 17

3 - 18

3 - 19

3 - 20

3 - 21

3 - 22

3 - 23

3 - 24

3 - 25

3 - 26

3 - 27

О книге