Глава 1 - История гласит: выйдешь на прогулку - наткнешься на сюрприз

Пик Полушага, как следует из названия, представляет из себя пространство в несколько квадратных цуней: полшага вперед, и вот вы уже стоите на краю обрыва высотой в тысячи метров. На вершине пика возвышались массивные камни и росли дикие деревья, а у подножия безграничной пеленой вздымался туман. Пожалуй, даже кричащий Бог или внезапно появившийся призрак будет не столь захватывающим дух, по сравнению с опасными неровностями этого пейзажа, где, казалось, даже небо и земля не могли соприкоснуться.

Напротив возвышалась другая, не менее величественная и обрывистая вершина, носящая название Пик Сожалений. Её хребет простирался вертикально на сотни метров, словно неведомая сила, искусно орудующая ножом, обрубила его так, чтобы ни одна живая душа не могла ступить туда. Несмотря на то, что там было много зелени, она прорастала прямо на голых камнях без какой-либо почвы, отчего любой, осмелившийся задержать взгляд на этой невообразимой картине, тут же вздрагивал, мгновенно сожалея о своем решении подняться на пик. Отсюда и появилось “сожаление” в его названии.

Между двумя пиками пролегала пропасть. С вершины, море облаков казалось неподвижным, из-за чего определить глубину расщелины было невозможно. Смутно оттуда можно было услышать шум речной воды, протекающей с импульсом, подобно жаждущему тигру или бегущему льву, отчего обычные лесники и охотники не осмеливались ступить туда. Даже Сяньтяньский мастер, окажись здесь, был бы обескуражен ничтожностью воли людей перед волей Небес.

Сяньтянь/Хаутиан (先天/后天): названия двух этапов культивирования, которые появляются в нескольких романах, причем Хаутский этап предшествует Сяньтянскому. Хаутиан может означать заднее небо / пост-небесное / приобретенное. Сяньтянь может означать переднее небо / пред-небесное / врожденное. Очень грубая идея состоит в том, что нечто “Сяньтянь” является изначальным и, следовательно, близким к Дао, в то время как нечто “Хаутянь” деградирует или еще дальше от Дао.

Однако внизу, под облаками и легким слоем тумана, у подножия утеса между рекой и горными склонами, пролегала узкая и каменистая тропинка, проложенная камнями необычной формы. В этот момент по ней шли два человека, один следуя за другим.

Бурная река неслась вперед, время от времени волны сворачивались и разбивались о мокрые и скользкие камни. Шедший по этой тропинке, запросто промок бы если не от падения в реку, то, по крайней мере, от брызг мощных волн. Но даже если кто-то, пытаясь помочь себе, прислонится к скале, то непременно убьется об острую, неровную породу крутых каменных стен. В такой проблематичной ситуации, кто угодно застрянет, подобно тонущей мыши. Было абсолютно невозможно прогуливаться здесь столь беззаботно, как эти двое.

— Говорят, что 20 лет назад даосский мастер Ци с горы Сюаньду победил Хулугу - эксперта номер один в Туджуэ(2), прямо здесь, на вершине пика Полушага, и заставил его поклясться не ступать на центральную равнину(3) в течение следующих 20 лет. Жаль, что тогда я был слишком молод, чтобы стать свидетелем этой битвы. Хотя, я не сомневаюсь, что его великолепию не было равных.

(2)Туджуэ (突厥): кочевая Конфедерация туркских народов в средневековой Внутренней Азии, также известная как гектурки / небесные турки / голубые турки / Кок-турки.

(3)Центральные равнины (中原 zhongyuan): область в нижнем течении Желтой реки, которая образовала колыбель китайской цивилизации. В древнем китайском языке он считался центром мира, и в более широком контексте этот термин также относится к китайской цивилизации и собственно Китаю, регионам, непосредственно управляемым централизованными китайскими правительствами и династиями.

Заговоривший мужчина шел позади. Их темп был умеренным, однако они держали дистанцию в три шага друг от друга.

Мужчина, идущий впереди, шел небольшими шагами с такой легкостью, что, казалось, будто он идет по идеально ровной поверхности. У юноши позади шаги были шире. Хоть он и был бесподобно грациозен, будто шествующий небожитель, сравнивая его с человеком впереди, было несложно заметить разницу.

Янь Уши усмехнулся:

— Учитывая все произошедшее в Поднебесной, Ци Фэнгэ действительно заслуживал звания номера один. Хулугу был всего лишь нецивилизованным варваром, который только и мог, что винить себя в своей же самоуверенности, повлекшей за собой такой постыдный исход. А Ци Фэнгэ настолько сильно одержим принципом отчужденности даосского учения, что даже отказался наносить тому смертельный удар, настаивая на заключении какого-то там двадцатилетнего договора. К тому же, что еще полезного он сделал для вершины Сюаньду, кроме взращивания семени смуты?

Юй Шэнъянь с любопытством спросил:

— Учитель, а правда, что боевые способности Хулугу были настолько хороши?

— Если бы я вступил с ним в бой прямо сейчас, то у меня определённо не было бы шанса на победу.

— Он настолько силен?!

Удивление Юй Шэнъяня сменилось на ужас. Он знал, насколько сильны и непостижимы боевые способности его учителя. В таком случае, раз Хулугу удостоился подобной оценки от мастера Янь У, он точно был очень силен и, вполне может быть, даже входил в первую тройку Поднебесной.

Мастер Янь У равнодушно произнес:

— Иначе зачем мне говорить, что Ци Фэнгэ оставил кучу проблем своим последователям? Хоть и двадцать лет назад Хулугу немного, совсем чуть-чуть, уступал Ци Фэнгэ, но подобную разницу вполне возможно устранить за два десятилетия. Теперь, когда он мертв, гора Сюаньду никогда не сможет найти второго Ци Фэнгэ.

Юй Шэнъянь тихо вздохнул:

— Да, Бессмертный Ци почил пять лет назад!

— А кто сейчас глава секты горы Сюаньду?

— Это ученик Ци Фэнгэ - Шэнь Цяо.

Янь Уши никак не отреагировал на это имя. Он встретил Ци Фэнгэ только однажды, 25 лет тому назад. В то время Шэнь Цяо был принят Ци Фэнгэ в качестве своего личного ученика. (4)

(4) личный ученик (子子 rushi dizi): также упоминается как внутренний ученик, ученик, который имеет очень близкие отношения со своим учителем и выбирается для обучения учителем лично. Обычно их учитель передает все, что они знают и своим личным ученикам

Несмотря на то, что гора Сюаньду носила звание лучшей даосской школы Поднебесной, в глазах Янь Уши, только что вышедшего после десятилетней медитации, кроме Ци Фэнгэ, на вершине не было никого, кто мог бы быть ему равным противником.

Но Ци Фэнгэ уже был мертв.

Увидев, что его учитель не проявляет никакого интереса, Юй Шэнъянь продолжил:

— Я слышал, что ученик Хулугу, Кунье - король левых Туци(5), а так же лидер в Тузцуэ на данный момент, вызвал Шэнь Цяо на дуэль на вершину Пика Полушага, расценивая это, как месть за прошлое. Не хочет ли учитель пойти и посмотреть на это?

(5) Король Туци слева (左屠耆王 zuo tuqi Wang / 左贤王 zuo Xian Wang): Высокий пост сюнну, титул, также известный как “левый достойный/мудрый принц/король”, который является выражением, используемым китайскими аналитиками в отношении Восточно-Туркского каганата (здесь он же Тудзюэ) в 6-8 веках, в котором находится эта новелла.

Левый Царь Туци обычно назначался преемником Чанью/Хана, лидера Конфедерации кочевых групп (сюнну/Туцзюэ). Китайское летописное объяснение было “достойным князем левого (Востока)” и “достойным князем Правого (Запада)”. Такая организация государства была традиционной для Первой мировой войны. Евразийские кочевые государства от ханов до тюркских каганатов.

Янь Уши не удостоил его ответа на вопрос, вместо этого спросив:

— За эти десять лет, что я пробыл в медитации, кроме смерти Ци Фэнгэ, произошло ли что-нибудь стоящее внимания?

На секунду задумавшись, Юй Шэнъянь ответил:

— Вскоре после вашего уединения Гао Вей вознесся на трон как новый император Ци(6). Но он, как человек, погрязший в чувственных удовольствиях и потерявший голову от роскошной жизни, утратил былое могущество за последние 10 лет. Ходят слухи, что Юйвень Юй, император Чжоу(7), планирует атаковать Ци. Увы, думаю, в скором времени северный регион попадет в руки Чжоу.

(6) Ци: Ссылаясь на Северную Ци, одну из северных династий в период южных и северных династий в китайской истории.

(7) Чжоу: Имеется в виду Северный Чжоу.

— После смерти Ци Фэнгэ, рейтинг десяти лучших мастеров изменился. Среди них И Бичень из Чуньяньского Даоистского Храма на горе Цинчэн, дзенский мастер Сюэт из Чжоу и главный мастер Руянь Кэхуэй из Института Линчуань(8), как правило, входят в тройку лидеров и являются представителями трех школ(9) даоссизма, буддизма и конфуцианства.

(8) Институт (学 学 сюэгун)- Официальная конфуцианская школа, основанная правительством. В этой новелле эта школа также выступает как конфуцианская секта.

(9) Три Школы: Используется, как аббревиатура для “трех школ даосизма, буддизма и конфуцианства”.

— Но есть и те, кто утверждают, что мудрец(10) Цзушэ из Тюухуна (11) также должен стать одним из трех. То же касается и Хулугу. Учитывая его продвижение в навыках за последние двадцать лет, ему, снова вошедшему на Центральные равнины, не составит совершенно никакого труда побороться за первое место.

(10) Мудрец (智者 zhizhe): Почетное звание дается монахам из тибетского буддизма с высокими рангами.

(11) Туюхун (吐谷浑): Мощное царство, основанное евразийскими кочевниками, связанное с Сянбэем в Цилианских горах и верхней долине Желтой реки.

Видя, что учитель все еще не проронил ни слова, Юй Шэнъянь продолжил говорить:

— Учитель, Кунье вызвал на дуэль Шэнь Цяо сегодня. Наверняка это будет великолепная битва, узреть подобное доводится не часто. Шень Цао ведет довольно умиротворенный образ жизни. С тех пор, как он взял на себя ответственность за пурпурный особняк Сюаньду (12), он меньше участвует в схватках. Из-за прекрасной репутации своего учителя Ци Фэнгэ, он также входит в состав десяти знатоков. Если учитель захочет посмотреть на истинную мощь горы Сюаньду, сегодняшний бой определенно то, что ему не стоит пропускать. Боюсь, что на данный момент Пик Сожаления уже успел забиться совершенствующимися, которые пришли посмотреть на нее.

(12) пурпурный особняк Сюаньду (玄都紫府 xuandu zifu): пурпурный особняк (Zifu) часто используется для обозначения места/дворца/государства, где живут бессмертные. Фиолетовый особняк Xuandu (Xuandu Zifu), место, где “великий Верховный Господь пожилых людей (太上老君 Taishang Laojun)” жил, который также известен, как “универсально честь добродетелей (道德至尊 Даодэ Zhizun)” или Даосского предка. Здесь он используется как название даосской секты на горе Сюаньду.

— Ты думаешь, что я пришёл сюда, чтобы посмотреть на бой? - наконец остановился Янь Уши.

Юй Шэнъянь занервничал:

— А какие у вас планы, учитель?

Ему было всего семь лет, когда Янь Уши взял его в свои ученики. Три года спустя Янь Уши проиграл в бою великому мастеру демонической секты Цуй Ювану и, будучи раненым, вошел в закрытую дверь медитации, которая продлилась десять лет.

В течение десяти лет Юй Шэнъянь продолжал практиковаться, как велел ему Янь Уши, посещая множество различных мест. Его уровень сильно поднялся с того времени - теперь он числился одним из первоклассных экспертов. Однако с их последней встречи прошло десять лет, и, естественно, сейчас между учителем и учеником пролегала пропасть некой отчужденности. Более того, по мере возрастания боевых способностей Янь Уши, благоговение в сердце Юй Шэнъяня также непрерывно росло. Даже его обычная беспечность перед другими превращалась в своего рода осторожность перед учителем.

Сложив руки за спиной, Янь Уши откровенно выразился:

— Я видел бой между Ци Фэнгэ и Хулугу несколько лет назад. И Шень Цао, и Кунье - их ученики, но они все еще молоды; не имеет значения, насколько они опытны, их сражение не сможет превзойти по зрелищу бой между Ци и Ху. Я привел тебя сюда, потому что благодаря быстрому течению воды и здешнему пейзажу, это место имеет связь с тенями Небес и духом земли, являясь оптимальным для совершенствования и постижения боевых искусств. Когда я находился в медитации, у меня не было времени, чтобы приглядывать за тобой. Сейчас же, выйдя наружу, я больше не могу позволить тебе находиться на прежнем уровне мастерства без дальнейшего совершенствования. Останешься здесь до тех пор, пока не сможешь постичь и добраться до пятой стадии Фундаментальных записей Феникса-Цилинь.

Вдруг Юй Шэнъянь почувствовал себя несправедливо оскорбленным. За последние десять лет, даже во время своих путешествий, он ни разу не пропустил ни одного дня тренировок. Ему совсем недавно исполнилось двадцать, но он уже достиг четвертой стадии фундаментальных записей Феникса-Цилинь и был признан одним из лучших представителей молодого поколения. Эти достижения поражали его самого, но после слов учителя все выглядело так, будто он не совершил ничего достойного.

Словно прочитав мысли Юй Шеньяня, на лице Янь Уши появилась саркастическая ухмылка:

— Когда я был в твоем возрасте, то уже находился на шестой стадии. Чем же ты так гордишься? Вместо того, чтобы соревноваться с этими рыбешками, может сразишься со мной?

Кое-где на на висках мужчины выступала седина, но это никак не влияло на его очарование. А эта еле уловимая улыбка и вовсе не давала отвести от него взгляд.

Белые одежды развевались на ветру, но человек, облаченный в них, оставался неподвижным. Даже просто стоя здесь, сложив руки за спиной, аура высокомерия, акутоящая близлежащее пространство вокруг него, ужасала. Он будто бы находился на вершине мира, бросая вызов любому, кто осмелится подойти.

В этот момент стоящий напротив Юй Шэнъянь почувствовал, как сдавило горло, и это заставило его отступить на несколько шагов. В глубоком почтении и страхе он проговорил:

— Учитель владеет небесными талантами, как я, ваш ученик, смею соперничать с ним?

— Порадуй меня своим мастерством. Я хочу увидеть твой прогресс за эти годы.

Со времен медитации Юй Шэнъянь никогда не использовал боевые техники, поэтому он немного колебался но, услышав вызов, почувствовал приятное возбуждение из-за появившегося соблазна опробовать свои силы на практике. Однако, стоило ему заметить опасный блеск в глазах учителя, колебания тут же исчезли.

— Тогда прошу простить вашего ученика за грубость!

Его голос еще не успел раствориться в воздухе, а тело уже начало двигаться. Рукава мантии взлетели вверх. Одним плавным неуловимым движением он оказался достаточно близко к Янь Уши.

Рукав Юй Шэнъяня взмыл, подобно птице, и он атаковал ладонью. В глазах других это движение не несло в себе особой силы и выглядело так, будто кто-то срывает цветок весенним днем или смахивает пыль летней ночью. Легкость этого движения была почти потусторонней.

Только стоя достаточно близко, можно было почувствовать удар ладони. Все растения в радиусе метра затряслись, казалось, даже течение реки изменилось: ее волны стали порывистее, а пена летела в потоке воздуха, который со звуком поднялся вверх и устремился к Янь Уши.

Однако этот поток, мощность которого была способна остановить течение реки или даже взбудоражить море, разошелся прямо перед Янь Уши таким образом, словно был разделен на две части невидимым щитом.

Он все еще стоял там, ничуть не изменившись в позе. Когда ладонь Юй Шэнъяня приблизилась к его лицу, заклинатель просто остановил ее пальцем.

Одним единственным пальцем.

Этот палец буквально задержал наступление Юй Шэнъяня в воздухе.

Юй Шэнъянь почувствовал, как весь воздушный поток, окутавший его ладонь, теперь был направлен на него самого. Встречно заряженная волна, ударившая в лицо, по силе была в несколько раз мощнее, чем та, которой атаковал он. Пораженный, Юй Шэнъянь воспользовался этой силой, чтобы помочь себе в поспешном отступлении.

Этот поток откинул его аж на десять шагов!

До тех пор, пока он не восстановил равновесие на одном из камней, его тело все еще колотило от страха.

— Благодарю за ваше милосердие, учитель!

В мире боевых искусств было немного людей, способных выдержать такой удар простой ладонью. До этого момента Юй Шэнъянь чувствовал себя вполне уверенным в своих силах.

Но Янь Уши, использовав всего один палец, смог заставить его отозвать атаку.

«К счастью, учитель всего лишь проверял мои способности и не собирался усиливать свое преимущество другими атаками. Если бы я был его врагом…»

Обдумывая эту мысль, спина Юй Шэнъяня покрылась холодным потом и он понял, что больше не может действовать опрометчиво.

Убедившись, что его замысел осуществился, Янь Уши больше ничего не сказал.

— Не трать свои таланты понапрасну. Через несколько дней я уеду в Туджуэ какое-то время. После того, как достигнешь пятой стадии, если больше нечем заняться, можешь пойти поискать своего шисюна. Не слоняйся без дела.

Юй Шэнъянь почтительно ответил:

— Хорошо, учитель.

Янь Уши продолжил:

— Фэн-шуй этого места создан самой природой и его редко посещают. Я хочу осмотреться вокруг, поэтому тебе не нужно…

Не успел он закончить, как откуда-то сверху донесся дребезжащий звук. Оба подняли головы и увидели человеческую фигуру, которая, словно кем-то сброшенная, стремительно летела вниз с вершины пика. Услышав глухой звук приземления, Юй Шэнъянь не смог удержаться от вскрика.

Даже Сяньтянский мастер не смог бы пережить падение с такой высоты.

Не говоря уже о том, что этот человек определенно не упал бы без причины: должно быть, его ранили.

— Учитель?

Он посмотрел на шицзуня (13), ожидая указаний.

(13) (шицзюнь) — самое уважительное обращение к учителю. Состоит оно из иероглифов «мастер, наставник» и «уважаемый, почтенный».

— Иди посмотри - Велел Янь Уши.

Даосские одеяния упавшего во многих местах были разорваны острыми ветками и камнями. Из-за обилия крови, сочившейся из разорванной плоти, было невозможно определить его первоначальный облик.

Этот человек был уже без сознания и не мог удерживать свой меч. Когда он ударился о землю, его оружие последовало за ним и приземлилось неподалеку.

— Боюсь, он сломал немало костей.

Юй Шэнъянь некоторое время рассматривал упавшее тело нахмурив брови и выражая сочувствие пару раз щелкнув языком. Он прощупал его пульс и неожиданно понял, что у этого человека еще есть слабый шанс выжить.

Но для такого пострадавшего, смерть может оказаться куда более приятным исходом, чем спасение.

В конце концов, Юй Шэнъянь был учеником демонической секты. Несмотря на юный возраст, количество его доброты также было ограничено. Поэтому, поразмыслив, хоть в этот момент у него и имелись знаменитые исцеляющие пилюли, он решил, что не будет использовать их на этом человеке.

Однако…

— Учитель, сегодня же состоялся поединок между Шень Цяо и Кунье. Этот человек упал сверху, не может ли быть…

Янь Уши подошел ближе. Вместо того, чтобы взглянуть на мужчину, он первым делом поднял его меч.

Его лезвие было холодным, как осенняя вода, без мельчайших повреждений. Отражающиеся в нем реки и туманы создавали иллюзию колебаний на металлической поверхности. На рукояти были выведены четыре иероглифа печати(14).

(14) иероглиф печати (篆体): древний стиль написания китайских иероглифов, распространенный во второй половине 1-го тысячелетия до нашей эры, первоначально развившийся из письменности династии Чжоу. Позже он широко используется и появляется только в декоративной гравировке и печатях.

Юй Шэнъянь подошел ближе, чтобы посмотреть и удивленно воскликнул:

— Шаньхэ Тунбэй (15)! Это меч принадлежит главе секты пурпурного особняка Сюанду, неужели это действительно Шэнь Цяо!

(15) Скорбящий Небесный (山河同悲 Shanhe Tongbei): буквально означает “горы и реки скорбят вместе [с ними/им]”, в то время как “горы и реки” - это термин, часто используемый для обозначения "мира / всей земли / природы". В китайском языке имеется четыре иероглифа, поэтому в приведенном выше абзаце есть “четыре знака печати”.

Глядя на Шень Цяо, серьезно раненного и находящегося между жизнью и смертью, он ощутил, насколько неправильной была эта картина:

— Ци Фэнгэ был самым сильным в боевых искусствах. Как так получилось, что его личный ученик и лидер секты горы Сюаньду потерпел поражение?

Юй Шэнъянь присел на корточки рядом с Шэнь Цяо и нахмурился:

— Может ли быть, что боевые техники Кунье достигли такой силы, что он превзошел даже своего учителя Хулугу?

Любой другой человек, упавший с горы Сюаньду, не вызвал бы у Янь Уши интереса и не удостоился бы и взгляда. Однако Шень Цяо, который являлся лидером секты, вызывал куда больше интереса.

Он отбросил меч в сторону Юй Шэнъяня и на мгновение задержал взгляд на неузнаваемом лице Шэнь Цяо. Внезапно Янь Уши расплылся в многозначительной улыбке.

— Дай ему целебную пилюлю.

Глава 2 - Не идиот, а слепой

Янь Уши не собирался нести на своей спине раненого, умирающего человека, даже несмотря на то, что тот был главой вершины Сюаньду.

Поэтому эта ноша плавно перетекла на плечи его юного ученика.

У ордена Хуаньюэ имелся резервный особняк в районе Фунин, неподалеку от Пика Полушага. Идти с таким человеком на спине как Шэнь Цяо, было довольно проблематично: почти все кости в его теле были сломаны, из-за чего нести пострадавшего нужно было крайне осторожно, чтобы его состояние не ухудшилось. Хоть цингун(1) Юй Шэнъяня и был на высоте, путь до особняка занял у него почти два часа.

(1)Цингун (Qing qinggong): часто остается непереводимым как “qinggong”. Способность облегчать тело и двигаться с большой ловкостью и стремительностью. При высоком мастерстве, практикующие этот навык могут бегать по воде, прыгать на верхушки деревьев или даже скользить по воздуху.

Янь Уши ушел вперед. К прибытию юноши он уже непринужденно пил чай.

— Учитель, вы правда собираетесь спасти Шэнь Цяо?

Юй Шэнъянь явился к нему с докладом сразу после того, как закончил обустраивать вышеупомянутого на новом месте.

— А не должен? — В ответ спросил Янь Уши.

— Большая часть меридиан(2) сломана. Многие кости также раздроблены. Пусть он и сохранил часть своей внутренней Ци(3), но даже если мы сумеем спасти его жизнь, маловероятно, что он сможет вернуть свои боевые навыки на прежний уровень. Кроме того, при падении был задет затылок. Есть шанс, что он очнется слабоумным.

(2)Меридианы (经脉 jingmai): сеть сосудов/каналов в теле, через которые течет Ци. Как кровеносные сосуды, но вместо крови энергия Ци.

(3)внутренняя Ци : используется вместо внутреннего дыхания (内息 Нэйси), которое иногда также называют внутренней силой (内力 нэйли). Это внутренние силы человека, которые можно приложить к движениям. Увеличиваются они путем развития своего внутреннего мастерства.

Янь Уши улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Ученик Ци Фэнгэ. Глава вершины Сюаньду. Главнокомандующий всех святых школ. Когда-то он купался в лучах славы, но потерпев всего одно поражение, стал полностью бесполезным. Даже если он сможет вернуться на гору Сюаньду, то навряд ли его снова признают главой ордена. Мне интересно посмотреть как он себя поведет, когда поймет, в какой ситуации находится.

— Вы правы, — Юй Шэнъянь вздохнул. — Даже обычный человек не смог бы смириться с таким сокрушительным поражением, что уж говорить о Шэнь Цяо, который всегда был любимцем Небес. Чем выше стоишь, тем больнее падать!

Однако он тут же засомневался:

— Но все же, с тех пор как Шэнь Цяо стал учеником Ци Фэнгэ и главой вершины Сюанду, а также вошел в первую десятку, его навыки стали по-настоящему выдающимися. Даже если Кунье и смог победить его, то как это вышло настолько сокрушительно? Неужели его боевые навыки превзошли Хулугу?

Янь Уши снова улыбнулся:

— Задай этот вопрос Шэнь Цяо, если, конечно, он не проснется идиотом.

Юй Шэнъяню показалось, что с того момента, как они подобрали Шэнь Цяо, его учитель пребывал в хорошем расположении духа. Даже количество улыбок на его лице увеличилось в несколько раз.

К счастью, этого было недостаточно, чтобы создать ошибочное впечатление, будто великий мастер Янь Уши питает некие чувства к Шэнь Цяо - человеку, которого он встретил впервые, не имея возможности даже лицо толком рассмотреть.

Юй Шэнъянь нерешительно спросил:

— Учитель решил спасти Шэнь Цяо, чтобы вершина Сюаньду была в долгу перед нами?

Не скрывая удовольствия, Янь Уши принялся объяснять:

— Если он все-таки умрет, то непременно избежит неприятностей в будущем. Но что, если он очнется и осознает, что не только все еще жив, но и потерял все, чем когда-то обладал. Тело серьезно повреждено, все меридианы сломаны, а боевые навыки полностью исчезли. Разве не интересно, как он будет себя чувствовать? Чем больше власти и авторитета у него было, тем больнее будет принять поражение. Психика точно не выдержит такого удара. Если потом я возьму его в свои ученики, превращая некогда добросердечного и благородного главу вершины Сюаньду в ученика демонической секты, которая никогда не придерживалась моральных принципов в глазах общества, разве это будет не занимательным зрелищем?

Юй Шэнъянь был ошеломлен.

— ...А что, если он очнется слабоумным?

Янь Уши отмахнулся, мгновенно потеряв интерес:

— Закопай живьем где-нибудь.

Юй Шэнъянь колебался:

— Учитель, у Шэнь Цяо все-таки был статус. Почему бы нам не обменять его на вершину Сюаньду? Репутация не позволит им оставить лидера своего ордена на улице.

Янь Уши усмехнулся. Будь здесь его старший ученик Бянь Яньмэй, тот бы точно не стал задавать столь глупые вопросы. К сожалению, Юй Шэнъянь был еще слишком юн и наивен.

Однако сегодня у его учителя было прекрасное настроение, поэтому он не поскупился на разъяснение:

— Ты же знаешь, что Шэнь Цяо входит в десятку лучших мастеров. Даже если он жил в глубоком уединении и только нескольким людям посчастливилось оценить его навыки, с тех пор, как он смог взять на себя мантию(4) Ци Фэнгэ, насколько изменились его способности? В конце концов, Кунье - не Хулугу, который достиг уровня бессмертного. Даже если Шэня Цяо и проиграл Кунье, почему тот вовремя не отступил?

(4) мантия (衣钵 yibo): буддийский термин, который часто используется для описания передачи положения и знаний. Ученик, избранный учителем, чтобы сменить свое положение, часто упоминается как “мантийный ученик”. Как и здесь, это означает, что Шэнь Цяо смог занять место Ци Фэнгэ в качестве нового лидера горы Сюаньду.

Юй Шэнъянь был не глуп. После услышанного он предположил:

— Должно быть, произошло что-то непредвиденное. Если это как-то связано с внутренними делами вершины Сюаньду, то они могут и не принять его. Более того, мы даже благодарности от них не дождемся и навлечем на себя еще больше неприятностей.

«По крайней мере, он еще не безнадежен»,— Янь Уши искоса посмотрел на своего ученика:

— Пока я здесь, ордену Хуаньюэ не нужно ни с кем торговаться и уж тем более обмениваться любезностями.

Хоть статус Шэнь Цяо был довольно высок, для Янь Уши он ничем не отличался от случайно найденной редкой вещицы.

Он говорил власто и высокомерно, однако нынешний Янь Уши вполне мог позволить себе такую манеру поведения.

Десять лет назад, хоть он и потерпел поражение в схватке с Цуэй Юваном - мастером демонической секты, его противник также не смог уйти целым и невредимым. Более того, в то время уровень Цуэй Ювана был настолько непостижим, что он вполне мог соперничать с Ци Фэнгэ. Тогда ему почти не было равных.

Сейчас же Цуэй Юван и Ци Фэнгэ мертвы, а Янь Уши, познав истину девятой ступени фундаментальных записей Феникса-Цилинь, достиг новых высот. Несмотря на то, что он давно не использовал свои боевые навыки в полную силу, слабее они точно не стали.

Пока лишь немногие знали, что он вновь возвратился на старые земли, иначе в мире заклинателей навели бы еще большую суету.

Возможно, рейтинг первой десятки тоже нуждался в обновлении.

Подумав об этом, Юй Шэнъянь почувствовал прилив адреналина и не смог сдержать возбуждения в голосе:

— Пока вы были в медитации, орден Хэхуань почти каждый день доставлял нам неприятности. Однажды я вступил в бой с Сан Цзинсином и из-за ранения был вынужден уехать как можно дальше, что и стало причиной моих долгих скитаний без дела. К счастью, вы, наконец, вернулись…

Термин "демоническая секта", который использовали все, сам по себе являлся лишь обобщением.

Изначально демоническая секта относилась к ордену Солнца и Луны, расположенному на острове Феникса-Цилиня. В дальнейшем, школа разделилась на три более мелких: орден Хуаньюэ, орден Хэхуань и орден Фацзин(5). Хоть все три ордена и были частью “демонической секты”, они не прекращали сражаться друг с другом, лишь для вида изображая дружелюбие.

(5)Орден зеркальных искусств (法镜 fajing): более точный перевод - зеркало Дхармы, как в “дхарма Будды подобна зеркалу”.

После того, как Янь Уши вошел в закрытую дверь медитации десять лет назад, видя, что орден Хуаньюэ остался без лидера, орден Хэхуань намеревался присвоить его себе. Однако ученики ордена Хуаньюэ не только превосходили числом, они еще и были разбросаны кто где, из-за чего захватить их разом было практически невозможно. Старший ученик ордена Хуаньюэ - Бянь Яньмэй, умеющий решать подобные проблемы, сохраняя спокойствие и невозмутимость, тоже создавал немало проблем.

Все их усилия сошли на нет. В этой битве орден Хэхуань так и не смог заполучить преимущество.

Даже Юй Шэнъянь, вступивший в секту совсем недавно и еще молодой по возрасту, понес немало потерь.

Теперь, когда Янь Уши вернулся, ученики ордена Хуаньюэ, словно потерянные дети, пребывали в полном восторге.

Янь Уши сказал:

— Обычной слуге не под силу справиться с ранениями Шэнь Цяо. Поэтому ты останешься здесь и будешь присматривать за ним, пока он не очнется. Потом возвращайся к подножию Пика Полшага и убедись, что полностью освоил пятую ступень фундаментальных записей Феникса-Цилинь.

— Как прикажете — подчинился Юй Шэнъянь.

Шэнь Цяо получил очень серьезные ранения, но большинство из тех, что были на лице, представляли из себя обычные царапины, полученные от острых веток. Когда с него наконец смыли кровь, мужчина предстал перед ними во всей красе.

Даже раны на лице и полоса марли вокруг головы никак не влияли на его красоту. Будь то изогнутая переносица или плотно сжатые губы, все его черты придавали ему довольно сдержанный вид, полностью соответствующий представлению людей о даосских жрецах горы Сюаньду, не обращающих внимания на грязь человеческого мира. Нетрудно было догадаться, какую привлекательность эта пара глаз добавит к его нынешнему великолепию, когда они откроются.

Юй Шэнъянь и сам определенно не был уродом, раз Янь Уши взял его в свои ученики. Он объездил весь мир и повидал немало выдающихся красавцев. Но даже несмотря на то, что лицо Шэнь Цяо было в ранах, он на секунду замер, прежде чем отвести взгляд и нанести мазь, в душе выражая глубокое сочувствие.

Несмотря на то, что переломанные кости можно было вправить, а сломанные меридианы восстановить, серьезно поврежденные внутренние органы было не так просто вылечить. Более того, его уровень развития сильно упал и, вероятно, станет даже слабее, чем у обычных людей. Просто представив себе потерю всех своих боевых навыков, приобретенных за долгие годы упорного труда, Юй Шэнъянь понял, насколько сложно было бы с этим смириться. Поставив себя на его место, даже близко нельзя было вообразить те боль и страдания, через которые пришлось и придется пройти Шэнь Цяо.

«Какая жалость» — мысленно сокрушался Юй Шэнъянь, смотря на бледное лицо Шэнь Цяо.

Причина, по которой Янь Уши решил протянуть руку помощи, скорее всего, была ни чем иным, как просто внезапный импульс. После того разговора ответственность за пострадавшего полностью легла на плечи Юй Шэнъяна. Янь Уши же больше ни о чем не спрашивал.

****

Фунин был довольно маленьким районом. Обычно там останавливались путешественники, но из-за ажиотажа, который вызвал бой на Пике Полушага, несколько великих знатоков спустились с вершины и, проходя мимо района Фунин, останавливались на ночлег в гостинице. Юй Шэнъянь слышал много разных новостей во время прогулок по улице.

Например то, что бой между Шэнь Цяо и Кунье был великолепен. Но все же, Шэнь Цяо - не Ци Фэнгэ, и его уровень все еще далек от уровня его учителя. С другой стороны, хоть Кунье и не был так бесподобен, как Хулугу, природа щедро одарила его талантами. Поэтому даосский преподобный Шэнь не только не мог конкурировать с Кунье, он также потерпел сокрушительное поражение, упав с вершины пика. Его останки так и не нашли.

Многие люди, услышав о том, что Кунье-лама(6) послал письмо Шэнь Цяо с вызовом на бой, были наполнены праведным негодованием и желали выбить из него все высокомерие народа Туцзюэ. Однако после боя, видя, что их лидер потерпел сокрушительное поражение, все те, кто намеревался вступиться за Шэнь Цяо поджали хвост и больше не смели поднять меч против Кунье.

(6)Лама: “вождь” или “первосвященник”. Это титул Учителя Дхармы в тибетском буддизме.

После этой битвы репутация Кунье значительно возросла, он даже занял место Шэнь Цяо в первой десятке. Говорили, что во время своего путешествия по центральным равнинам он собирается бросить вызов местным великим мастерам. Скорее  всего, следующей его целью станет духовный наставник Чжоу - Сюэтин.

Со времен переселения народа Цзинь на юг и восстания пяти варваров, на земле не было крупных объединений. Сейчас же на севере располагались государства Чжоу и Ци, а на юге была династия Чэнь, в которой находились Туцзюэ и Тогон, каждый из которых занимал огромное пространство земли вокруг пограничной области. Школы и семьи служили каждый своему учителю. Конфуцианство, буддизм и даосизм имели свои фракции, выделяющие четкие различия между каждой школой.

Будучи главой всех даосских сект, вершина Сюаньду твердо удерживала свое нейтральное положение со времен Ци Фэнгэ, держась в стороне от любой борьбы за власть. Но теперь, когда Шэнь Цяо потерпел поражение от Кунье и пропал без вести, никто не знал, кто станет его преемником и будет ли тот придерживаться принципов своих предшественников.

Однако главный виновник переполоха, - Шэнь Цяо, все еще лежал в постели. Юй Шэнъянь и слуги приходили каждый день менять ему повязки и давали лекарства. Без сознания и чувств, не испытывая ни горя, ни радости, он совершенно не осознавал, что происходит во внешнем мире.

Только через полмесяца он наконец очнулся.

Юй Шэнъянь, которого поспешно привели слуги, наблюдал, как Шэнь Цяо медленно открывал глаза:

— Вы серьезно ранены. Сломанные кости еще не восстановились, так что лучше не двигайтесь.

Тот слегка нахмурился. Его губы дрогнули, будто он пытался что-то сказать, но затем лицо снова приобрело отсутствующее выражение.

— Только не говорите мне, что он действительно стал слабоумным.

Подумав, Юй Шэнъянь спросил:

— Вы помните, как вас зовут?

Мужчина моргнул, а затем медленно покачал головой. Движение было настолько слабым, что его с трудом можно было заметить.

Амнезия? На самом деле, это было бы естественно, учитывая серьезную травму головы. Юй Шэнъянь до сих пор помнил, что в тот день, когда Шэнь Цяо принесли в особняк, рана на его затылке была настолько глубокой и длинной, что почти достигала черепа.

— Братец...— слова мужчине давались с трудом и Юй Шэнъяну пришлось наклониться, чтобы расслышать его. — Не вижу ничего, кроме темноты. Мне кажется, я потерял способность видеть…

Юй Шэнъянь был потрясен.

«Значит, он стал не слабоумным, а слепым?»

Глава 3 - Нежный и послушный, красивый и добрый

— Твое имя Шэнь Цяо, ты ученик ордена Хуаньюэ. Тебя тяжело ранил адепт ордена Хэхуань, но, к счастью, я подоспел вовремя. Моих сил не хватило, чтобы противостоять ему, поэтому первым делом я решил отнести тебя в безопасное место. Сможешь отомстить, когда полностью восстановишь боевые навыки.

Пока Юй Шэнъянь нес бред чистой воды, Шэнь Цяо слушал его со всей серьезностью и в конце спросил:

— Тогда… как мне к тебе обращаться?

— Моя фамилия Юй. Юй Шэнъянь. Я твой шисюн(1)

(1) (шисюн) - старший соученик/ученик (со стороны учеников, обращение младших к старшим, либо к тем, у кого есть учитель).

Последнее предложение он явно сказал не подумав. Юй Шэнъяню только в этом году исполнилось двадцать. Хоть внешность Шэнь Цяо и не выдавала его настоящий возраст, но, поскольку тот был учеником Ци Фэнгэ и возглавлял гору Сюаньду в течение пяти лет, он никак не мог быть моложе Юй Шэнъяня.

Очевидно, что Юй Шэнъянь воспользовался чужой слепотой, чтобы получить преимущество в обращении.

Однако Шэнь Цяо покорно поприветствовал его:

— Шисюн.

— «...».

Взглянув на его невинное лицо, Юй Шэнъянь почувствовал укол совести.

— Веди себя хорошо. Ты все еще не можешь встать, поэтому тебе следует оставаться в кровати и отдыхать. Как восстановишься, я отведу тебя выразить почтение нашему учителю.

— Хорошо. — ответил Шэнь Цяо.

Он закрыл глаза, но очень скоро открыл их снова. Из-за отсутствия фокуса его глаза казались блеклыми, присущий им блеск тоже исчез.

— Шисюн..?

— Что-нибудь еще? — Юй Шэнъянь считал себя человеком с очень трепетным сердцем, когда речь шла о красоте. Смотря на Шэнь Цяо, он тяжело вздохнул и подумал: “Очень жаль, что некогда великий лидер всех даосских сект оказался в таком положении. Какой статью, должно быть, он обладал, когда еще возглавлял орден, а его боевые способности были в самом расцвете сил”.

— Я хочу выпить немного воды…

— Не пей пока. Твое лекарство скоро будет готово. Сейчас ты можешь рассматривать в качестве воды только его.

Как только он закончил говорить, вошла служанка с отваром в руках. Возможно именно из-за того, что он сейчас так внаглую наврал Шэнь Цяо, в нем пробудилось дремлющее чувство вины; Юй Шэнъянь взял миску, попросил девушку приподнять голову Шэнь Цяо и подложил ему подушку под шею, а затем принялся поить отваром.

Несмотря на то, что не все кости в его теле были сломаны, он все равно находился в слишком плачевном состоянии. А если учесть поврежденные меридианы, шансы на выживание были близки к нулю. Крепкое здоровье было единственной причиной, по которой юноша смог проснуться так скоро. Теперь его ожидает, по крайней мере три месяца постельного режима, прежде чем он сможет передвигаться самостоятельно.

Несмотря на то, что Юй Шэнъянь испытывал трудности во время тренировок с тех пор, как стал учеником Ян Уши, а образ жизни демонической секты всегда был довольно своеобразным, его повседневная еда и одежда ни в коем случае не уступали по уровню молодой знати из благородных семей. Для него кормить кого-то отваром своими собственными руками было настолько странно и непривычно, что как бы он ни старался, на одежде Шэнь Цяо все же появилось несколько грязных пятен. Однако тот принимал каждую ложку без малейших признаков недовольства. Закончив, он одарил Юй Шэньяня слабой улыбкой и с благодарностью сказал:

— Спасибо, шисюн.

Нежный и послушный, красивый и добрый.

Это была самая обыкновенная улыбка, однако ее хватило, чтобы на бледном лице появился теплый румянец. Сидевшая рядом служанка слегка покраснела и тут же отвела взгляд.

Больше он ни о чем не спрашивал, что очень удивило Юй Шэнъяня. Проснувшись с амнезией, слепой и с настолько серьезными ранами, что и встать с постели не было возможности, даже не сломайся психически, ему все равно было бы очень сложно сохранять спокойствие, как это делал Шэнь Цяо.

— Почему ты не спрашиваешь меня о своем выздоровлении?

— Учитель и шисюн, должно быть, и так уже достаточно набегались из-за меня.

Шэнь Цяо несколько раз кашлянул, из-за чего мышцы вокруг его ран напряглись. Он нахмурился.

— Если я начну задавать вопросы, не добавит ли это еще больше хлопот тебе и учителю?

Юй Шэнъянь потерял дар речи, не зная, что сказать. Может, это произошло из-за того, что раньше он никогда не видел кого-то столь тактичного и внимательного к другим, или, может быть, это потому, что лицо Шэнь Цяо не могло не вызвать сочувствие. Через какое-то время он наконец произнес:

— Тогда тебе следует хорошенько отдохнуть. Сегодня я уеду, но уже завтра вернусь, чтобы помочь тебе с лечением.

— Спасибо, шисюн. Пожалуйста, передай учителю мою благодарность.

— Передам.

Внезапно у Юй Шэнъяна возникло ощущение, что если он сейчас же не уйдет, то ситуация станет еще более неловкой. Пару раз коснувшись кончика своего носа, он бросил пару фраз и ушел.

Изначально у него были подозрения, что с самого начала амнезия Шэнь Цяо была игрой в дурака. Однако он навещал его почти каждый день, и так же, как и в первый раз, тот всегда оставался нежным, оптимистичным и чрезвычайно благодарным Юй Шэньяню.

Что бы ни говорил Юй Шэнъянь, Шэнь Цяо верил ему без единого сомнения. Он был столь же невинен и чист, как белый лист бумаги.

Когда он наконец смог встать с постели и немного двигаться, то сразу же предложил навестить “своего учителя”- Янь Уши, чтобы лично поблагодарить его.

****

Если бы Юй Шэнъянь не напомнил Янь Уши, тот, вероятно, даже не вспомнил бы о существовании Шэня Цяо.

За десять лет его медитации в мире многое изменилось. Это не то, что можно было пересказать несколькими предложениями.

В этом мире было много орденов, и каждый из них имел свою собственную фракцию и политическое влияние.

Семья Гао империи Ци была известна своим абсурдным и импульсивным поведением, поэтому каждые новые поколения императоров все больше стремились присоединиться к Демонической секте. Сейчас это было поколение Гао Вэя, которое находилось в очень близких отношениях с орденом Хэхуань, из-за чего его влияние в империи Ци значительно возросло.

Раньше в стране Чжоу, когда Юйвэнь Ху возглавлял двор, он с уважением относился к буддизму, однажды его даже  удостоили должности Великого Наставника Чжоу. Однако после того, как Юйвэнь Юн пришел к власти, его тенденция изменилась. Этот новый император не верил ни в даосизм, ни в буддизм. Он даже наложил запрет на обе школы по всей стране, из-за чего влияние буддизма в Чжоу сейчас было гораздо слабее, чем в прошлом.

Что касается династии Чэнь на юге, то ее возглавлял Институт конфуцианства - Линьчуань. Главный мастер Жуянь Кэхуэй всем сердцем помогал императору Чэнь в управлении страной, за что его глубоко уважали.

До того как Янь Уши вошел в закрытую дверь медитации, он был чиновником в Чжоу, известный как “личный помощник Юйвэнь Юна”, который в то время был герцогом Лу. Позже, из-за ранения в битве с Цуэй Юваном, ему пришлось скрываться. Однако перед уходом Янь Уши приказал своему старшему ученику, Бянь Яньмэю, оставаться рядом с Ювэнь Юном.

Теперь, когда он вновь вернулся на старые земли, в его планы входило отправиться в Чжоу и нанести визит вежливости Юйвэнь Юну, который уже взошел на трон как император, свергнув Юйвэнь Ху.

В эти годы Северная Чжоу укреплялась шаг за шагом, отчего другие страны, мягко говоря, были не в восторге. Более того, даже три школы конфуцианства, буддизма и даосизма находились в довольно плохих отношениях с императором Чжоу, поскольку тот запретил им создавать общественные учения, чтобы набирать последователей.

Именно такие события на фоне позволяли ордену Хуаньюэ приблизиться и поддерживать Юйвэнь Юна, из-за чего тот, безусловно, получал огромную выгоду.

После встречи с Юйвэнь Юном, Янь Уши покинул Северную Чжоу, по пути посетив гору Сюаньду, а затем отправился на встречу с Кунье, которого теперь именовали как “тот самый непревзойденный знаток номер один в Туцзюэ, сумевший победить Шэнь Цяо”.

Однако одного раунда хватило, чтобы, сражаясь врукопашную, Кунье потерпел поражение. Знаменитое прозвище Янь Уши “Демонический Владыка” вновь дало о себе знать, эхом разнессясь по всему миру. Поговаривали, что в дополнение к Цуэй Ювану, Демоническая секта вырастит еще одного столь могущественного и опасного человека.

Только на этот раз, без Ци Фэнгэ, стало на одного человека меньше, способного сравниться с ним по силе.

По мнению Ян Уши, навыки Кунье были неплохи, а его таланты выдающимися, однако он все еще был далек от уровня Хулугу. Даже по сравнению с остальными в нынешнем списке первой десятки, его нельзя было назвать непревзойденным. Тот факт, что кто-то вроде него смог серьезно ранить лидера секты горы Сюаньду, сам по себе уже вызывал много вопросов.

Но не это его беспокоило. То, что именно послужило травмой Шэнь Цяо и имело ли это какое-то отношение к Кунье – Янь Уши было абсолютно все равно. Единственной причиной, по которой он обратил внимание на Кунье, было распространение новостей о его возвращении в мир боевых искусств. Поскольку Кунье недавно победил лидера вершины Сюаньду, и стал центром всеобщего внимания, он был отличным вариантом.

Что еще более важно, самой большой выгодой из путешествия Ян Уши на этот раз стало не возвращение себе былого величия или победа над Кунье, а выяснение местонахождения одной из оставшихся книг Стратегии Алого Яна.

Легенда гласит, что пятьдесят лет назад великий мастер того поколения Тао Хунцзин встретил бессмертного на горе Мао и получил книгу под названием "Ключ восхождения к Истине". Книга состояла в общей сложности из четырех частей. Тао Хунцзин перенес три из них в другую книгу и назвал ее Секретным ключом восхождения к Истине.

Оставшуюся часть, содержание которой было неясным и связанным с культивированием между Человеком и Небесами, Тао Хунцзин переписал в отдельную книгу, включая туда знания и опыт, полученные им в течение прожитой жизни. Это и была всеми известная Стратегия Алого Яна.

Тао Хунцзин углубленно изучал отношения между Человеком и Небесами. Хотя сам он и был даосским жрецом, он также являлся истинным мастером во всех Трех Школах, благословленный всеми знаниями бессмертного мастера - Даньяна Сунь Йюэ. Таким образом, как человек, чьи боевые навыки достигли такого совершенства, что даже Ци Фэнгэ охотно признал свое поражение против него, он вне всякого сомнения был мастером боевых искусств номер один.

Из-за своего происхождения Стратегия Алого Яна, естественно, стала драгоценным письмом, которое стремился прочитать каждый уважающий себя совершенствующийся. Было сказано, что если бы кто-то смог полностью овладеть всеми пятью книгами, этот человек был бы в состоянии стереть любые ограничения и войти в совершенно новое царство, в котором даже восхождение на небеса(2) больше не казалось чем-то невозможным.

(2)Вознесение на небеса (飞升): Этот термин прямо относится к тому, чтобы стать бессмертным, хотя он часто используется как способ избежать того, чтобы сказать, что кто-то умер, желая ему достичь бессмертия.

К сожалению, после вознесения Тао Хунцзина на землю Бессмертных, орден Шанцзин горы Мао сильно пострадала из-за своего участия в политике. Поскольку каждый из его учеников придерживался своей точки зрения, вместе с гражданскими беспорядками, которые позже захватили династию Лян, пять книг Стратегии Алого Яна были разбросаны по всему миру.

Только спустя десять лет, когда Ци Фэнгэ признался, что его боевые искусства, помимо наследия горы Сюаньду, также включали в себя помощь Стратегии Алого Яна, их местонахождение было обнаружено одно за другим. Ходили слухи, что одна книга хранилась в Чжоу, другая принадлежала секте Тяньтай в Чжэцзяне, а третья  находилась на горе Сюаньду, в то время как местонахождение двух последних было тайной на протяжении нескольких десятилетий и до сих пор остается неизвестным.

В ранние годы у Янь Уши был шанс ознакомиться с рукописью, которая хранилась в Императорском дворце Чжоу. Значительное увеличение его самосовершенствования после Медитации частично можно было приписать той самой Стратегии Алого Яна.

Только испытав на себе, можно было по-настоящему осознать, насколько могущественной была эта книга. Она была плодом кровопролитых усилий всей жизни Тао Хунцзина. Объединив боевые искусства и пути медитации(2) всех Трех Школ, рукопись стала поистине совершенной. Существуй возможность прочесть оставшиеся четыре книги, то не только утверждение владычества мастеров боевых искусств было бы лишь вопросом времени, но даже проникновение в пути небес и единство между Человеком и Небесами уже не казались бы такими невозможными.

(2) Пути медитации (心 xin xinfa): Это особые способы культивирования своих внутренних боевых искусств посредством медитаций, такие как различные виды циркуляции ци и т.д.

Главной целью поездки Янь Уши было проникнуть на гору Сюаньду, воспользовавшись царящей паникой из-за отсутствия лидера, чтобы найти Стратегию Алого Яна. Однако во время боя с Кунье он внезапно понял, что, хотя боевые навыки Кунье напрямую происходили из западных областей, его внутренние способности и ци были довольно странными. Казалось, они имели ту же природу, что и его, и это заставило Янь Уши предположить, что причина, по которой Хулугу едва мог сравниться с Ци Фэнге по силе и в конце концов проиграл, заключалась в том, что он получил помощь от Стратегии Алого Яна.

Как один из мастеров нового поколения Туцзюэ, даже с учетом времени, Кунье не смог бы сравниться с Хулугу. Союз медитативных методов западных регионов(3) и Стратегии Алого Яна воспитал одного Хулугу, значит, определенно, смогло бы воспитать и второго.

(3)Западные регионы (西域 xiyu): Термин, используемый в древнем Китае для обозначения области к западу от перевала Юймэнь, большей части современной Центральной Азии.

Это вызвало большой интерес у Янь Уши, поэтому в последующие дни он следовал за Кунье и несколько раз вызывал на бой. Будучи не в состоянии одолеть его, но и не имея возможности скрыться, Кунье измотал почти все нервы и, в конце концов, решил вернуться в Туцзюэ.

В данный момент у Янь Уши не было никакого желания преследовать его до самого Туцзюэ, поэтому он не спеша вернулся в особняк.

Сразу по возвращению он услышал от своего ученика, что Шэнь Цяо очнулся и уже в состоянии передвигаться самостоятельно.

Когда Шэнь Цяо появился, в руке у него была бамбуковая трость. Шаг за шагом он шел медленно, но уверенно.

Служанка поддерживала его, с трепетом поясняя о различных путях внутри особняка.

— Мое почтение учителю.

С указанием девушки, Шэнь Цяо поклонился в направлении, где сидел Янь Уши.

— Садись.

Янь Уши положил Вэйци (4), который находился у него в руке. Юй Шэнъянь, сидевший напротив, выглядел таким несчастным, что на него было больно смотреть, однако, в то же время, он был доволь воодушевлен, как будто его только что помиловали перед судом. Очевидно, в данный момент он находился в невыгодном положении.

(4)Вэйци (围棋): шахматная игра, в которую играли в древнем Китае, которая также известна в наши дни под названием “го”. (Да! Это игра, в которую играет AlphaGo.)

Служанка помогла Шэню Цяо сесть.

После пробуждения, воспоминания казались очень смутными. Он даже не мог вспомнить как его зовут и откуда он родом. Что же касается Янь Уши и Юй Шэнъяна, то у него вообще пока не сложилось никакого впечатления.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Янь Уши.

— Благодарю учителя за заботу. Сейчас я уже могу вставать с постели и передвигаться без особых трудностей. Руки и ноги все еще слабы, а боевые навыки… кажется, они еще не восстановились.

— Руку.

Шэнь Цяо послушно протянул руку. Пальцы Янь Уши тут же нажали на точку его "врат жизненной силы (5)".

(5) Врата жизненной силы (命门 mingmen): Это критическая точка для мастеров боевых искусств, так как при особом нажатии она может быть использована, чтобы серьёзно ранить или даже убить.

Он проверил пульс, и на его прежде неучтивом лице появилось удивление.

Мужчина бросил на Шэнь Цяо многозначительный взгляд, хотя тот, из-за своей неспособности видеть, смотрел куда-то в пустоту.

Янь Уши спросил:

— Было что-нибудь странное?

Немного подумав, Шэнь Цяо ответил:

— Каждый раз около полуночи, мое тело бросает то в жар, то в холод. Это сопровождается болью в груди, иногда настолько сильной, что я едва могу двинуться.

Юй Шэнъянь добавил:

Лекарь уже осмотрел его и сказал, что это, вероятно, потому, что шиди(6)  был серьезно ранен и процесс восстановления займет еще какое-то время

(6)Шиди (师弟) - вежливое обращение к младшему по возрасту. Например, не к кровному родственнику или брату по ордену.

Ян Уши слегка усмехнулся на это “шиди”, которое выскользнуло из чужого рта без единой доли стыда, а затем обратился к Шэнь Цяо:

— Твои боевые навыки не полностью стерты. Я почувствовал, что внутри тела все еще остался слабый след ци, который кажется незначительным, но на деле может оказаться довольно сильным. Если у тебя хватит терпения, боевые навыки вполне возможно восстановить. Орден Хуаньюэ не потерпит бездельников. У меня есть поручение для твоего шисюна. Можешь отправиться с ним.

— Слушаюсь.

Больше он ни о чем не спросил. Точно так же, как и в отношении с Юй Шэнъянем, он соглашался со всем, что ему говорили. Все остальное время он просто безмятежно сидел, не делая лишних движений.

Но Янь Уши отнюдь не был тронут таким поведением. Покорность, которую проявлял Шэнь Цяо только сильнее злила его и порождала желание разрушить эту безмятежную идиллию.

— Теперь можешь идти отдыхать.

Шэнь Цяо встал и покорно поклонился, а затем, с помощью служанки, медленно вышел.

Янь Уши оторвал взгляд от его спины и обратился к Юй Шэнъяню:

— Направляйся непосредственно в Ци и уничтожь всю семью великого магистра ремонстрации(7) Янь Чживэня.

(7) Великий магистр Ремонстрации (谏议大夫 цзяньи дафу): Один из категории престижных чиновников, называемых чиновниками увещевания или Говорящими чиновниками, основная функция которых состояла в том, чтобы присутствовать и консультировать императора.

— Слушаюсь. — без коллебаний подчинился Юй Шэнъянь. — Неужто он чем-то разозлил учителя?

— Он человек из ордена Хэхуань, а также один из информаторов, которых эта школа имеет в Ци.

Юй Шэнъянь был взволнован услышав эти слова:

— Верно! Орден Хэхуань слишком долго вел себя высокомерно, и Юань Сюсю, воспользовавшись вашим отсутствием, причинял нам много неприятностей. Если мы не преподадим ему урок, то это будет слишком милосердно со стороны ордена Хуаньюэ. Я отправлюсь туда как можно скорее!

Сделав паузу, он попытался утихомирить свой пыл и озадаченно спросил:

— Учитель желает, чтобы я взял Шэнь Цяо с собой? Он растерял почти все свои боевые навыки. Боюсь, что он ничем не сможет помочь.

С тенью улыбки Янь Уши сказал:

— Теперь, когда ты назвал его своим шисюном, то обязан взять на себя ответственность. Конечно, его боевые навыки еще не восстановились, но убийство пары человек не должно стать для него проблемой.

Юй Шэнъянь наконец понял: для учителя Шэнь Цяо был, как лист белой бумаги. Его целью было полностью выкрасить его в черный. Даже если однажды Шэнь Цяо придет в себя и сможет полностью вернуть свои воспоминания, сделанного не воротишь, и он никак уже не сможет вернуться на праведную сторону, даже если этого захочет.

Разве плохо быть таким, как они? Разбираться с делами без ограничений и угрызений совести, делать все, что заблагорассудится, и не обращать внимания на правила морали. Более того, Юй Шэнъянь глубоко верил, что природа человека - зло, и у каждого глубоко внутри есть своя темная сторона. Все зависело от того, был ли шанс ее проявить. Все эти так называемые даосские, буддийские и конфуцианские школы постоянно говорят о добре и морали, о том, что нужно всегда принимать благожелательность, а на деле просто прикрывают свои собственные эгоистичные желания праведными целями. Не говоря уже о том, что когда дело дошло до борьбы за трон, победитель прибрал к рукам все. При таких обстоятельствах был ли вообще правитель, чьи руки не искупались в крови? И кто может утверждать, что он чище остальных?

—  Я позабочусь о том, чтобы шиди обучился всему необходимому.

Глава 4 - Три взгляда(1) Шэнь Цяо получили критический удар в 100 баллов

(1)Три взгляда : взгляд на мир, жизнь и ценности.

Юй Шэнъянь вывел Шэнь Цяо наружу, так и не сообщив цель их поездки.

Округ Фунин находился недалеко от города Е. С привычной для Юй Шэнъяня скоростью дорога не заняла бы больше трех дней но, принимая во внимание состояние Шэнь Цяо, он намеренно сбавил ход, в результате чего прибыли они только на седьмой день.

Но как бы медленно они не шли, тело Шэнь Цяо все еще было слишком слабым для длительных путешествий. Сразу по прибытию в город Е он слег с температурой.

Орден Хуаньюэ не мог похвастаться большим количеством учеников, однако недостатка в деньгах он никогда не испытывал. К тому же орден имел свою резиденцию в городе Е, где и остановились Юй Шэнъянь и Шэнь Цяо. Владел ей лично Янь Уши. Слуги обращались к ним почтительно, как к молодым господам, и организовали пышный прием.

Всю поездку Шэнь Цао вел себя очень тихо; покорно выполнял приказы, шел и останавливался, когда ему велели. Он также ничего не сказал про свой недуг - Юй Шэнъянь сам случайно заметил. Когда тот спросил про его самочувствие, Шэнь Цао только улыбнулся:

— Я знаю, что цель поездки шисюна - выполнить поручение учителя. Из-за слабого тела мое присутствие не принесет никакой пользы. Как я могу беспокоить шисюна еще больше?

Когда он произносил эти слова, его лицо не выражало никаких эмоций. Слабая улыбка придавала его образу толику жалости, но от этого он не становился менее притягательным.

В конце концов, Юй Шэнъянь не был Янь Уши. Впервые за долгое время его сердце немного смягчилось.

— Скажи мне, если станет плохо. Хоть мы и должны выполнить поручение учителя, доля рассудка во мне все же осталась. Что касается нашей миссии, я уже все разузнал. Даже если Янь Чживэнь и является учеником ордена Хэхуань, его жена и дети ничего не знают о боевых искусствах, а сам он всего лишь второсортный заклинатель. К тому же семья Янь не охраняется, поэтому я легко справлюсь в одиночку. Но, поскольку учитель приказал уничтожить всю семью целиком, ты тоже внесешь свой вклад, когда придет время. Как убью Янь Чживэня, я приведу для тебя женщину или ребенка, чтобы ты лично прикончил их.

Только сейчас Шэнь Цяо узнал подробности поручения Янь Уши. Он выглядел крайне удивленным:

— Могу я спросить шисюна, в чем именно заключается наша обида на Янь Чживэня?

Юй Шэнъянь вспомнил, что Шэнь Цяо все еще находился в неведении, поэтому поспешил объяснить:

— Орден Хуаньюэ, Хэхуань и Фацзин произошли от ордена Солнца и Луны, располагавшегося на острове Феникс-Цилинь. Позже в ордене Солнца и Луны возникли разногласия и он распался, разделившись на три. По идее, имея общий корень, мы могли бы объединяться против других орденов, но есть одно “но”: все мы хотим возродить Святой орден(2) под собственным знаменем. Из нас троих орден Хэхуань самый напыщенный. Заправляет там Юань Сюсю, и что ученики, что их лидер - бесстыдно используют свою красоту, как средство для достижения целей. Тем не менее, у них хорошие боевые способности, поэтому, если случайно столкнешься с ними в будущем, лучше держаться подальше.

(2) Святой орден : почтительный способ обращения к ордену Солнца и Луны, в то время как другие обычно называют ее Демонической сектой.

— У Юань Сюсю есть любовник по имени Сан Цзинсин, в прошлом он был учеником Цуэй Ювана. Эта бесстыдная шлюха и ее подонок - те еще соучастники по преступлениям. За последние десять лет они даже предприняли несколько попыток захватить наш орден, воспользовавшись медитацией шицзуня.

Шэнь Цяо кивнул:

— Но Янь Чживэнь всего лишь пешка Хэхуань, и к тому же официальное лицо Ци. Не думаю, что он когда-либо докучал ордену Хуаньюэ. Почему учитель решил убить его?

Не скрывая легкой улыбки на лице, Юй Шэнъянь сказал:

— Шиди, после ранения ты стал, как маленький кролик! У Янь Чживэня особый статус. Из-за того, что он является официальным лицом Ци, мало кто знает, что на самом деле он принадлежит ордену Хэхуань. Если мы убьем его, то, во-первых, сможем припугнуть наших врагов. Во-вторых, после того, как орден Хэхуань поймет, сколько нам известно, они больше не посмеют действовать опрометчиво. И в-третьих, его ученики доставили нам слишком много неприятностей в отсутствие учителя. Теперь, когда он вернулся, если мы не преподадим им урок, разве общественность не посчитает орден Хуаньюэ сборищем слабаков? Изначально после смерти Цуэй Юванга, Хуаньюэ был самым могущественным из трех, а также наилучшим кандидатом  на возрождение Святого ордена.

— А что насчет Фацзин? Он когда-нибудь доставлял нам неприятности?

— На самом деле, среди трех орденов только Хэхуань предпочитает решать проблемы кулаками. Фацзин похож на орден Хуаньюэ: тоже разбросанные по всему миру ученики,  каждый из которых выполняет свою задачу. О своем выходе учитель уведомил только меня, поэтому я сразу же поспешил к нему. Что до тебя, — хмыкнул Юй Шэнъянь, — ты был ранен. Если подытожить, все три ордена не особо ладят друг с другом, но Хэхуань - единственный, кто постоянно создает проблемы, заходя при этом слишком далеко.

Шэнь Цяо вздохнул:

— У каждого злого поступка есть причина, а у каждого долга - свой должник. Поскольку Юань Сюсю является лидером Хэхуань, почему учитель не решит с ней дела напрямую? Даже если он нацелился на Янь Чживэня, его жена и дети не принадлежат миру боевых искусств. Зачем же вовлекать их?

Юй Шэнъянь немного повозился с бахромой у кровати, явно не воспринимая его слова всерьез.

— Давай просто выполним поручение учителя. Какой смысл задавать так много вопросов? Если срезать траву, не вырывая корни, со временем она снова взрастет. Точно так же, если мы не убьем жену и детей Янь Чживэня, нам останется только ждать их кровавой мести в будущем.

Сказав это, он поднялся.

— Достаточно. В любом случае, нам некуда спешить. До седьмого числа есть еще несколько дней. Пока поди отдохни, а когда поправишься, я найду для тебя сопровождающего, чтобы прогуляться по городу. На мой взгляд, сейчас из всех столиц по эксцентричности город Е не уступает даже Цзянькану(3); это также оставляет особое впечатление, которое вряд ли испытаешь в Цзянькане. В общем, на этот город стоит взглянуть, особенно на район красных фонарей(4)…

(3)  Цзянькан (建康):  столица династии Чэнь.

(4) Район красных фонарей (烟花巷 yanhua xiang):  термин, относящийся к району красных фонарей в древнем Китае.

Юй Шэнъяню было чуть больше двадцати, вот только глубоко в душе он остался тем же чувственным и романтичным юношей. Сохраняя свою личность в секрете, он обсуждал поэзию и литературу Южного Чэня, и даже завел несколько знакомств с известными учеными, которые также заработали себе довольно неплохую репутацию. Полный энтузиазма продолжить свою речь, он внезапно вспомнил про состояние Шэнь Цяо. У того, вероятно, не было ни сил, ни желания вести подобные разговоры, поэтому он резко остановился и одарил его легкой улыбкой:

— Не страшно, если ты ничего не помнишь из своего прошлого. В любом случае, ученики ордена Хуаньюэ - это, в основном, выдающиеся заклинатели, живущие в свое удовольствие. В будущем у тебя будет возможность испытать это на себе.

В поездках Янь Уши представлялся богатым владельцем по фамилии Се, о чем гласила деревянная табличка с надписью «Резиденция Се» прямо над входом.

Оставив Шэнь Цяо проводить дни в одиночестве, Юй Шэнъянь больше там почти не появлялся. Несмотря на свое состояние, Шэнь Цяо всегда относился ко всем с трепетом и благодарностью, из-за чего слуги особняка полюбили его и прониклись сочувствием.

В особенности это были девушки, которых назначили личными помощницами Шэнь Цяо. Спустя всего пару дней их отношения стали намного ближе и те вовсю болтали о всевозможных местах и обычаях резиденции Се, пытаясь хоть как-то развеять его скуку.

Когда Шэнь Цяо стало лучше, он попросил вывести его на прогулку, пока на то была возможность. Город Е оказался в точности таким, как и описывал Юй Шэнъянь: улицы вымощены белым нефритом, а крыши покрыты стекловидной черепицей. Поскольку семья Гао империи Ци происходила из Сяньбэй(5), их городские стены, здания, одежда и обычаи сохранили стиль предков. По сравнению с изяществом юга, этот город был более щедр и гостеприимен. Поговаривали даже, что вина, подающиеся в тавернах города Е, на вкус будут намного сочнее тех, что продаются в Цзянькане.

(5) Сяньбэй (鲜卑): протомонголы, проживавшие на территории сегодняшней Восточной Монголии, Внутренней Монголии и Северо-Восточного Китая. Наряду с сунну, они были одной из основных кочевых групп в северном Китае со времен династии Хань.

Экстравагантная одежда, красивые женщины, роскошные кареты... Хоть Шэнь Цяо и не мог увидеть это собственными глазами, теплый воздух, наполненный всевозможными ароматами, заполнил каждую улицу и переулок города Е, что позволяло всецело ощутить процветание и великолепие этой столицы.

Служанка помогла ему войти в аптечную лавку. Пока она ходила за медикаментами, он присел отдохнуть в соседнем зале.

Рецепт был подобран специально для Шэнь Цяо. Поскольку ему приходилось пить по большой чашке травяного отвара каждый день, никто бы бы не удивился, если бы в его в его теле проросла зелень. Хоть Янь Уши и не собирался помогать ему в восстановлении боевых навыков, он все равно не мог позволить Шэнь Цяо оставаться в полумертвым состоянии. Все лекарства, которые он принимал до сегодняшнего дня, были, в основном, для восстановления жизненной энергии, крови и меридианов, в то же время укрепляя кости и согревая его энергию Ян.

Что касается текущего состояния Шэнь Цяо, его внутренняя Ци была полностью истощена. Едва ли была надежда, что ему удасться вернуть свои боевые навыки  в ближайшее время. Однако то, что он уже мог спокойно передвигаться, было заслугой двух месяцев восстановления и покоя.

Лекарства следовало получить уже сегодня, поэтому, чтобы скоротать ожидание, они вышли на свежий воздух. Но, несмотря на слепоту и болезненность, он привлекал к себе слишком много внимания даже просто сидя в аптечной лавке.

Прежде всего, Шэнь Цяо был очень привлекательным. Хоть он и выглядел немного истощенным, это ничуть не влияло на его внешнюю красоту и манеры. Будучи одетым в обычную мантию бамбукового цвета, с деревянной заколкой в волосах, он спокойно сидел, слушая, как служанка разговаривает с владельцем лавки. Слабая улыбка так и не покинула его лица.

Яшь Уши спокойно позволил ему появляться в общественных местах и даже не стал наказывать Юй Шэнъяню прикрыть его лицо, будто совершенно не заботясь о том, что Шэнь Цяо могут узнать.

Причина заключалась в том, что Шэнь Цяо, после того, как стал лидером вершины Сюаньду, редко появлялся за пределами ордена. Ходили слухи, что даже ученики не смогли узнать в нем нового главу. Ни один из известных учеников не смог занять пост главы ордена - а до сего никому не известный Шэнь Цяо смог! Возможно, только один уже почивший Ци Фэнге знал истинную причину.

К тому же, в тот день, когда Кунье бросил вызов Шэнь Цяо, пространство на Пике Полушага было настолько ограничено, что едва два человека могли там уместиться, из-за чего всем зрителям пришлось собраться напротив, на Пике Сожаления. Расстояние между ними было слишком огромным, чтобы детально рассмотреть внешность Шэнь Цяо, не говоря уже о том, что после поражение его имя быстро растеряло былое величие.

Но все это были лишь догадки Юй Шэнъяня.

В душе он даже предполагал, что, учитывая характер Шэнь Цяо, для Янь Уши тот был не более, чем просто забавной игрушкой.

— Господин, лекарства получены. Можем идти?

Шэнь Цяо кивнул, и служанка направила его к выходу. Не успели они достигнуть его, как услышали:

— Этот господин так очарователен и красив, никогда не встречала вас раньше. Могу я  узнать ваше имя?

В голосе слышалось нескрываемое удивление. Служанка замерла, и Шэнь Цяо понял, что обращались к нему.

— Мое имя Шэнь Цяо.

— Господин Шэнь. — Женский голос был звонким и живым, приятно лаская слух.

—  Господин - житель столицы? Или, уместнее будет спросить, какой знатной семье вы принадлежите?

Служанка прошептала Шэнь Цяо на ухо:

— Это Хань Э’Инь, девушка из семьи старшего служителя Хань.

Старший служитель Хань занимал должность далеко не простого слуги в пресловутой семье, а дворцового служителя империи (6)Ци. Он был очень известным человеком, его сыновья женились на богатых принцессах, а его самого, вместе с Му Типом и Гао Анагоном именовали “Тремя Дворянами”(7) Ци, которые держали правительство под контролем. Как дочь семьи Хань, Хань Э’Инь, естественно, могла делать все, что ей заблагорассудится.

(6) Дворцовый служитель (侍中 shizhong) : Дополнительный титул, присуждаемый чиновникам центрального правительства, которые были избраны Императором в качестве его доверенных советников. Иногда они также служили офицерами Имперской Личной Охраны при Четырех Директорах Дворцовых Смотрителей, позже дослужив до должности Младших Великих Советников.

Шэнь Цяо улыбнулся:

— Я наслышан о вас, госпожа Хань. Прошу простить, но сейчас мои глаза не способны увидеть ее превосходительство. Я обязательно нанесу визит в резиденцию госпожи после выздоровления.

Хань Э’Инь уже заметила, что в его глазах нет ни яркости, ни блеска. Почувствовав сожаление от того, что такой прекрасный молодой господин оказался слепым, она произнесла уже без былого интереса:

— Все в порядке. В таком случае вам необходим покой. Сяо-Лянь(7), иди скажи управляющему, чтобы принес немного женьшеня для господина Шэня! Все расходы я беру на себя!

(7) Сяо-Лянь : Сяо буквально означает «маленький». Ласковый способ окликнуть человека моложе/ниже по статусу. Часто используется для обращения к детям младшего поколения или личным слугам.

— Благодарю за вашу щедрость, госпожа Хань. — ответил Шэнь Цяо. — Было бы невежливо не отплатить за услугу. Пожалуй, у меня есть кое-что для вас. Прошу, примите мой скромный дар.

Это вновь пробудило интерес Хань Э’Инь:

— А? И что же это?

— А-Мяо(8), принеси сюда коробку, она лежит в повозке. — попросил Шэнь Цяо.

(8)А-Мяо : «А» является ласковым способом обращения. Может использоваться для личных слуг или людей, с которыми вы находитесь в близких отношениях.

Служанка поспешила принести вещь, о которой секундой ранее упомянул Шэнь Цяо.

Его голос был мягким, а речь плавной и внятной, отчего даже слепота не могла повлиять на его очарование. Даже такая своевольная дева, как Хань Э’Инь, для которой пофлиртовать с красивым мужчиной прямо на улице было обычным делом, бессознательно смягчила тон.

Когда служанка принесла коробку, Шэнь Цяо и Хань Э’Инь как раз обменивались прощальными фразами. Перед уходом юная госпожа поинтересовалась, где живет Шэнь Цяо и пообещала навестить его позже, после чего села на коня и уехала прочь.

По возвращению в резиденцию Се, Юй Шэнъянь, узнав о произошедшем, удивленно прицокнул языком:

— А у тебя определенно талант. Впервые выйдя в город, ты умудрился познакомиться с кем-то вроде госпожи Хань Э’Инь. Она племянница Чжао Чиина из ордена Нефритового Облака на горе Тай. Боевые навыки у нее так себе, но властный отец и известное имя ордена позволяют ей бесчинствовать. .

Шэнь Цяо улыбнулся:

— По своему опыту могу сказать, что она не так уж и плоха. Я бы не назвал ее действия бесчинством.

— Она и впрямь красавица, вот только жаль, что характером не вышла. — рассмеялся Юй Шенъянь. — Только ты мог сказать, что она “не так уж и плоха”!

Шэнь Цяо на это только улыбнулся и ничего не ответил.

Глава 5 - Прислонившись к стене, он источал спокойствие и умиротворение

Через три дня после инцидента, Юй Шэнъянь сделал свой ход.

Поскольку Новый год прошел совсем недавно, а Фестиваль фонарей еще не наступил, весь город Е был окутан праздничной атмосферой.

Официальная должность Янь Чживэня не была высокой. Настоящая причина, по которой орден Хэхуань удостоил его этого поста, очевидно, была банальной необходимостью иметь еще одни глаза и уши, которые следили бы за обстановкой во внутреннем дворе. Имея довольно скудные навыки, он не любил держать охрану возле себя, поэтому для Юй Шэнъяня эта задача была столь же проста, как выпить чашку воды.

Тем не менее, Юй Шэнъянь все же взял с собой Шэнь Цяо и велел тому ждать вне резиденции Янь, пока сам он, перемещаясь с крыши на крышу, направился к Янь Чживэню.

Если верить слухам, Янь Чживэнь был довольно лукавым человеком, что и помогло ему в дальнейшем получить должность в ордене Хэхуань. Его убийство служило лишь предупреждением, поэтому до сего момента он не уделял особого внимания этому человеку. И только войдя в поместье он понял, что что-то не так.

В резиденции все еще находились слуги, а охранники время от времени патрулировали снаружи. Но ни в кабинете, ни в покоях, Юй Шэнъянь не смог обнаружить ни единого следа Янь Чживэня.

И не только Янь Чживэня. Даже его жена и дети, казалось, растворились в воздухе.

Следуя неуловимому боевому стилю ордена Хуаньюэ, Юй Шэнъянь, словно тень, притаился во внутреннем дворе резиденции. Он остановил слугу, зажав его точку безмолвия(1) прежде, чем тот успел среагировать.

(1)Акупунктурная точка безмолвия (哑穴 yaxue): Иглоукалывание, которое может сделать человека неспособным говорить. Часто фигурирует в романах уся.

— Где Янь Чживэнь?

Глаза слуги расширились.Он начал паниковать, обнаружив, что этот красивый молодой человек может взять его под контроль при помощи лишь одного пальца, но не смог издать ни звука.

Юй Шэнъянь улыбнулся ему:

— Если скажешь, куда ушли Янь Чживэнь и его семья, я не убью тебя. Даже если позовешь на помощь, я в состоянии убить каждого человека в этом доме. Понимаешь, о чем я?

До смерти перепуганный слуга неоднократно закивал.

Юй Шэнъянь слегка ослабил хватку и отпустил точку безмолвия.

Слуга тут же ответил:

— Хозяйка и молодые господа ушли два дня назад. Господин сказал, что отправил их на некоторое время в западный особняк на горячие источники.

— Даже если это и так, не говори мне, что Янь Чживэнь уехал вместе с ними. Собрание суда(2) состоится завтра, разве он осмелится не явиться?

(2) Собрание суда (早朝 zaochao): Собрание, проводимое самим императором для обсуждения государственных дел с должностными лицами суда.

— Господин не рассказал подробностей, когда уходил, поэтому мы не знаем… — пробормотал слуга.

Потеряв терпение, он вырубил слугу ладонью, после чего попытался выведать местонахождение семьи Янь у дворецкого резиденции, однако ответ был тот же.

Юй Шэнъянь не был глупцом. К тому моменту он уже понял, что Янь Чживэнь, вероятно, был заранее осведомлен о покушении.

Приказ дал лично Янь Уши. Единственным, кто еще знал про их план был Шэнь Цяо. Даже старший служитель резиденции Се находился в неведении.

Уж сам Юй Шэнъянь точно не расхаживал по всей округе, разглашая эту новость всем и каждому!

Его разум заполнили холод и жажда убийства. Сначала он хотел просто раздавить гортань дворецкого, но, поразмыслив, понял, что убийство слуги бессмысленно, так как он уже не смог устранить всю семью Янь. Поддавшись импульсу, он только даст своим врагам лишний повод для насмешек. Вырубив дворецкого, Юй Шэнъянь покинул резиденцию Янь. Кипя от гнева, он отправился к Шэнь Цяо, который всё ещё ждал его в переулке неподалеку.

— Это ты предупредил Янь Чживэня?

Тот даже не стал отрицать и просто кивнул:

— Верно.

Юй Шэнъяня захлестнула ненависть. Повседневная улыбка, которая обычно имела место на его лице, давно исчезла.

— Зачем?

— Мне известно, что между Хэхуань и нами есть разногласия. Поскольку Янь Чживэнь принадлежит ему, я не могу возразить, если учитель хочет убить его, но в чем вина ребенка? Если наша цель - убить Янь Чживэня, к чему нужда вовлекать его жену и детей?

— Не тебе решать, вовлекать их или нет, — холодно ответил Юй Шэнъянь.— Что действительно интересно, как тебе удалось передать сообщение Янь Чживэню, будучи слабым телом и не имея возможности точно распознать направление?

Шэнь Цяо ответил:

— Ты сказал, что Янь Чживэнь был лукавым человеком, чье подозрение могла вызвать любая мелочь. В выписанном мне рецепте был корень дягиля(3). Мне удалось сохранить небольшую его часть. Сначала я собирался найти возможность доставить его в резиденцию Янь, но в тот же день я столкнулся с Хань Э’инь перед магазином лекарств, поэтому спрятал свое “послание” в коробку и попросил её отправить посылку от моего имени. Вероятно, она подумала, что я знакомый Янь Чживэня и поэтому больше не задавала вопросов. Я полагаю, что Янь Чживэнь, получив от меня медицинскую траву, насторожился и заранее перевез свою семью в безопасное место.

(3) Корень дягиля (当归 dangui): Растение, используемое в китайской медицине. Символы его названия «当归» можно дословно перевести, как «должен вернуться». Шэнь Цяо использовал именно этот смысл, чтобы предупредить Янь Чживэня о надвигающейся опасности.

От злости Юй Шэнъянь даже расхохотался:

— Я действительно недооценил тебя! Кто же знал, что ты такой способный!

Он протянул руку и взял Шэнь Цяо за горло, медленно усиливая хватку.

— Ты сорвал планы учителя. Хоть представляешь, какие будут последствия?

Шэнь Цяо был совершенно бессилен против него. Когда ему стало трудно дышать, цвет с его лица сошел, а грудь начала вздыматься в несколько раз быстрее. Он смог выдавить:

— На самом деле... я ведь не ученик ордена Хуаньюэ, верно?

Этот вопрос застал Юй Шеньяня врасплох и тот разжал руку.

Шэнь Цяо прижался к стене и тут же закашлялся.

— Как ты это понял?

— Чутье, — спокойно ответил Шэнь Цяо. — Хоть я и потерял большую часть воспоминаний, мои принципы и мировоззрение не изменились. Будь то учитель или шисюн, ваше поведение было не похоже на естественное поведение учителя и брата по учению. То же касается и слуг. Все были так осторожны, опасаясь сболтнуть лишнего. Потеряв все свои боевые способности, я стал обузой, но учитель настоял на том, чтобы послать меня к тебе на помощь. К тому же, я сильно пострадал, что не могло не пошатнуть репутацию ордена, но за все это время никто даже слова об этом не сказал. Это весьма странно.

Видя, что собеседник не отвечает, Шэнь Цяо продолжил:

— На самом деле, этот прием нельзя назвать выдающимся. Я смог обойти только слуг в резиденции Се. Если бы ты не недооценивал Янь Чживэня и послал человека следить за ним, он бы не смог сбежать так просто.

Юй Шэнъянь ответил:

— Верно. Янь Чживэнь - ничто для меня, и да, я не обращал на него особого внимания, что и дало тебе такую хорошую возможность. Но знаешь ли ты, какие будут последствия, когда учитель узнает об этом? Ты спас нескольких незнакомцев, которые не имели к тебе никакого отношения. Они даже не знают, что именно благодаря тебе смогли избежать смерти, а узнай, все равно вряд ли отблагодарят. Думаешь, это того стоило?

Шэнь Цяо покачал головой.

— Стоило это того или нет, уже не имеет никакого значения. У каждого злого поступка есть причина, а у каждого должника - свой должник. Нельзя вовлекать невинных людей. Есть такие моменты, когда понимаешь, что если будешь бездействовать, чувство вины не оставит тебя всю оставшуюся жизнь. А благодарны они или нет - меня не интересует.

Юй Шэнъянь никогда раньше не встречался с Шэнь Цяо, поэтому ему неизвестно, каким тот был до получения травмы. С момента пробуждения Шэнь Цяо провел девять из десяти дней, лежа в постеле. За исключением лица, в нем не было ничего достойного внимания. Хоть Юй Шэнъянь никогда и не произносил резких слов по отношению к нему, он, вероятно, глубоко в душе все же презирал Шэнь Цяо, потому что считал, что тот действительно слишком глуп, если, оказавшись в подобной ситуации, отказывается от перспектив ученика демонической секты.

Тем не менее, в этот момент Шэнь Цяо просто стоял, прислонившись к стене; он казался спокойным и безмятежным, без малейших признаков страха, смутно открывая глазам образ бывшего великого мастера.

Юй Шэнъянь усмехнулся:

— Ты не в состоянии даже себя защитить, что уж говорить о других? Если в твоем сердце действительно столько милосердия и добра, почему бы тебе не вспомнить о том, что именно мы спасли тебя у подножья пика? Твой труп давным давно бы разорвали на мелкие кусочки, и вот как ты решил нам отплатить?

Шэнь Цяо вздохнул:

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы достойно отблагодарить вас за спасение своей жизни, однако эти две вещи никак не связаны.

Юй Шэнъянь слегка нахмурился.

Поначалу ему казалось, что это поручение было проще простого. Однако Шэнь Цяо совершенно не соответствовал его ожиданиям и даже сумел прямо под самым носом отправить сообщение Янь Чживэню. Если эта новость дойдет до учителя, тот, очевидно, посчитает его неспособным справиться даже с такой пустяковой задачей.

Статус Шэнь Цяо был особенным, поэтому он не мог вот так просто убить его. Единственное, что ему оставалось, это вернуть его обратно Янь Уши, надеясь на милость.

Словно прочитав мысли, Шэнь Цяо попытался его утешить:

— Не волнуйся. Я объясню все учителю, чтобы это тебя не коснулось.

— О себе побеспокойся! — кисло ответил Юй Шэнъянь.

— Юй-сюн, могу ли я узнать, Шэнь Цяо - мое настоящее имя?

— Верно, — секунду помолчав, ответил Юй Шэнъянь.

Шэнь Цяо снова спросил:

— Тогда кем я был до травмы? Кто-нибудь из моей семьи еще жив?

— Ты можешь спросить об этом учителя, когда мы вернемся.

Но они так и не смогли встретиться с Янь Уши.

Вскоре после их отъезда в город Е, Янь Уши тоже покинул свой особняк. Поговаривали, что он отправился в Чжоу.

— Учитель оставил какие-нибудь поручения перед уходом? — обратился к дворецкому Юй Шэнъянь.

— Господин хотел, чтобы вы вернулись к тренировкам у подножия Пика Полушага. Что касается господина Шэнь, господин сказал, что если поездка прошла удачно, он может и дальше оставаться здесь. Если же мистер Шэнь принес вам какие-либо неприятности, то он должен будет покинуть резиденцию господина Янь. Ему не позволено ничего взять с собой.

Юй Шэнъян был немного удивлен:

— Неужели учитель правда так сказал?

Дворецкий одарил его горькой улыбкой:

— Разве настолько ничтожный человек, как я, осмелился бы врать?

По началу Юй Шэнъянь беспокоился о том, как он будет отчитываться за случившееся, но вопрос уже был решен таким непредвиденным образом.

На мгновение он задумался, затем позвал Шэнь Цяо и рассказал ему о распоряжении, которое дал Янь Уши.

Шэнь Цяо был совершенно спокоен:

— В конце концов, я доставил вам неприятности и стал причиной того, что вы не выполнили порученную вам задачу. То, что в итоге решил учитель, можно считать милосердием с его стороны.

Юй Шэнъянь достаточно хорошо знал своего учителя, чтобы понять - отнюдь не милосердие двигало Янь Уши. Вероятно, у того были свои планы.

Шэнь Цяо был слепым, а ситуация снаружи - обостренной. Там может случиться что угодно. Если в конечном итоге его похитят торговцы и люди узнают, что лидер вершины Сюаньду был «похищен», орден, вероятно, растеряет последние крупицы своей репутации. Как у человека после всего этого хватит смелости утвердиться в мире боевых искусств?

Хоть Юй Шэнъянь и не был столь безрассудным и своенравным, как его учитель, он все равно не мог не подчиниться его воле только ради Шэнь Цяо.

— Если это так, то тебе следует выдвигаться завтра утром. Отсюда в северо-восточном направлении находится город Е, на юго-западе - Южный Чэнь. Если захочешь поехать в Цзянькан, тебе нужно будет отправиться на юго-запад. Это тоже довольно долгий путь. В городе Е ты уже бывал. Несмотря на изобилие роскоши, там часто возникают беспорядки; по пути также много беженцев. Следовательно, если хочешь жить мирной и спокойной жизнью, Южный Чэнь будет лучшим выбором.

Шэнь Цяо кивнул, затем сложил ладони в знак благодарности:

— Спасибо, что сказал мне, Юй-сюн. Я хочу попросить об одолжении. Не мог бы ты поведать мне, кто я и откуда, чтобы в дальнейшем мне было, куда идти?

Юй Шэнъянь равнодушно ответил:

— Тут особо и говорить нечего. Изначально ты был лидером Пурпурного особняка на вершине Сюаньду. Ты проиграл бой с первоклассным мастером из Туцзюэ,  упал со скалы и был спасен учителем. Но не советую возвращаться туда в ближайшее время. До сих пор я не слышал, чтобы вершина Сюаньду из кожи вон лезла, чтобы найти тебя.

— Вершина Сюаньду… — Шэнь Цяо повторил и нахмурился. На его лице появилось отсутствующее выражение.

Юй Шэнъянь усмехнулся:

— Наш орден Хэхуань слывет демонической сектой в глазах общественности, однако у нас тоже есть честь. Если мы хотим убить, то убиваем без стеснений и говорим об этом, в отличие от некоторых даосских сект, чьи заявления разнятся с действиями, как небо и земля! Тебе решать, прислушаться к моим советам или нет.  Если в итоге ты потеряешь свою жизнь, не вини меня в том, что я тебя не предупреждал!

Шэнь Цяо погрузился в молчание.

Утром следующего дня его разбудили слуги и любезно попросили покинуть особняк.

Кроме зеленой бамбуковой палки, он не имел при себе ничего ценного, даже обычного пайка, что уж говорить о деньгах.

Юй Шэнъянь не оставил ему никаких запасов, очевидно полагая, что у Шэнь Цяо и без того нет никаких шансов на выживание.

Утреннее солнце окутало его теплом и запахом весны, не причиняя никаких неудобств.

Шэнь Цяо прищурил глаза, а затем прикрыл их ладонью.

На самом деле, он мог воспринимать определенное количество света извне. Мир вокруг все еще оставался размытым пятном, из-за чего у него даже слезились глаза, но все же это было лучше, чем беспросветная тьма.

Шэнь Цяо обернулся и еще раз взглянул на особняк.

Хоть с самого начала орден Хуаньюэ имел не самые лучшие намерения, однако он все таки предоставил Шэнь Цяо лекарей и медикаменты. Этот факт нельзя было оставить без внимания.

Если у него когда-нибудь появится возможность еще раз встретиться с Янь Уши, то он все равно хотел бы поблагодарить его лично.

Глава 6 - Три лепешки с ослиным мясом

Со времени миграции народа Цзинь на юг прошло более двухсот лет. После восстания пяти варваров северные земли постепенно заселялись людьми.

Страны Ци и Чжоу заняли восточные и западные регионы. Император Ци Гао Вэй был довольно недалеким человеком, чья халатность в отношении национальных дел привела к падению власти Северной Ци, с разбросанными по стране беженцами. В то же время, Северная Чжоу под руководством императора Юйвэнь Юна становилась всё более процветающей, день ото дня увеличивая свою неуязвимость и богатство.

От округа Фунин до империи Чжоу было довольно далеко, а на пути встречалось множество беженцев. Если бы кто-нибудь, будучи не полностью подготовленным, отправился в путь, это, несомненно, стало бы равносильно «безответным молитвам к небесам и земле».

В прошлом году северная часть Ци переживала сильную засуху. Снега не было даже зимой, из-за чего засуха продлилась с предыдущего по нынешний год. Беженцы рассеялись вдоль дороги, простирающейся на юг от города Е до границы Чэнь. Поговаривали, что в некоторых местах люди даже стали обменивать детей на еду. Обдумав это, Шэнь Цяо почувствовал, что его, вероятно, из-за неспособности видеть и отсутствия боевых навыков, схватят одним из первых, если ситуация таки дойдет до людоедства.

Поскольку округ Фунин располагался в северном районе и находился относительно близко к городу Е, поблизости не наблюдалось никаких бедствий, и в целом ситуация была относительно стабильной, несмотря на отсутствие дождей в течение прошедшего года. Окружной город был довольно большим; сейчас в нем проходила храмовая ярмарка(1), которая делала столицу чрезвычайно оживленной.

(1) Храмовая ярмарка (庙会 miaohui): Также известные как храмовые собрания/религиозные собрания, проводимые храмами вокруг китайского Нового года или дня рождения богов. Мероприятия обычно включают ритуалы, отмечаемые в храме, пение на сцене, обращенное к храму, процессии образов богов на повозках по деревням и городам, выступление музыкальных и ритуальных трупп, благословение подношений, принесенных в храм семьями, и различную хозяйственную деятельность.

И Ци, и Чжоу были расположены на севере, и обычаи Сяньбэя(2) преобладали в первые годы их существования. Спустя некоторое время, постепенно китаизировались, в результате чего их одежда и аксессуары включали элементы Сяньбэй поверх изящного стиля народа Хань. Знати высшего класса стремились к элегантному и изысканному наряду, их одежды часто украшались развевающимися на ветру длинными лентами и свисающими жемчужинами и нефритами, которые отзывались ритмичным звоном при ходьбе. Новомодные нововведения оказали ощутимое влияние на общество, поэтому члены богатых семей так же носили длинные платья, доходящие до земли. Некоторые надевали шляпы и струящиеся платья, которые имитировали иностранное происхождение. В ходе храмовой ярмарки, это разнообразие узоров в одежде рисовало картину «маленькой столицы» в окружном городе Фунин.

(2) Сяньбэй (鲜卑): протомонголы, проживающие в сегодняшней восточной Монголии, Внутренней Монголии и Северо-Восточном Китае. Наряду с сюнну, они были одной из основных кочевых групп на севере Китая во времена династии Хань и последующих династических периодах.

Храм князя Цзян, где проходила храмовая ярмарка, был построен в честь Великого Князя Тая - Цзян Шана(3). Первоначальный храм князя Цзян находился в южной части города. Говорят, что впервые он был построен во времена династии Хань, однако после ущерба, причиненного войной, полностью пришел в негодность, не оставив после себя ничего, кроме полуразрушенной оболочки. Даже статую князя Цзян нигде не удалось найти. Этот пустой, потрепанный храм затем стал пристанищем для бездомных и нищих.

(3) Князь Тай, Цзян Шань (姜太公/姜尚/姜子牙): Также известен как князь Тай из Ци или Цзян Цзыя. Известный исторический деятель китайской истории, который также фигурирует в некоторых легендарных историях и мифах.

Недавно к людям, живущим там, присоединился человек по имени Чэнь Гун.

Днем он работал в рисовой лавке, загружая и разгружая мешки с рисом и выполняя прочий ручной труд. Он не желал тратить свое и без того низкое жалование на аренду жилья, потому каждую ночь он проводил в старом храме - для него такая жизнь была вполне приемлемой.

И все же, в храме жили еще два нищих, что делало его непригодным для длительного проживания; Чэнь Гуну приходилось все время носить деньги при себе и даже следить за едой, чтобы они ничего не стащили, ослабь он бдительность.

Вернувшись тем же вечером, он сразу заметил еще одну фигуру.

Внутри старого храма сидел человек в серовато-белых одеждах.

Чэнь Гун невольно нахмурился. Пространство в храме и без того было довольно ограниченным, а теперь, видя ещё одного жильца, он не мог не опасаться, что у него отнимут часть территории.

В руках у человека был бумажный сверток, источающий аппетитный запах. Опустив голову, человек медленно ел из него, откусывая по маленькому кусочку.

Это был аромат лепешки с ослиным мясом. Чэнь Гун не мог не узнать его. Когда отец был жив, он ел их пару раз. Но после смерти отца, его мачеха объединила усилия со своими детьми и выгнала его на улицу. Что же касается пары медяков(4), которые он ежедневно зарабатывал, таская мешки с рисом, его злило уже одно то, что даже разломи он их пополам, количество денег у него от этого не удвоится. Как он мог позволить себе съесть что-то подобное?

Взглянув еще раз, Чэнь Гун увидел рядом с человеком еще один бумажный сверток.

Это означало, что была ещё одна мясная лепешка.

Чэнь Гун был не единственным, кто заметил ее. Двое других попрошаек тоже явились, а один из них закричал:

— Эй! А ты спросил у нас разрешение жить здесь? Этот храм слишком мал для стольких людей. Поторопись и проваливай!

Чэнь Гун знал, что они специально подняли шум. Ничего не говоря, он направился к месту, где обычно спал, и принялся собирать ворох соломы, при этом навострив уши и не отрывая глаз от лепешки с ослиным мясом.

Человек в сером мягко сказал:

— Мне тоже некуда идти. Поняв, что в храме есть свободное место, я подумал о том, чтобы прийти отдохнуть. Если этот братец любезно окажет мне услугу, я буду очень признателен.

— Если хочешь отдохнуть здесь - валяй, — ответил нищий. — Только отдай нам все, что у тебя есть!

Чэнь Гун презрительно усмехнулся:

— А мне вот не нужны твои вещи. Но если заплатишь едой, я готов прогнать этих двоих подальше от тебя!

— Старший Чэнь!(5) — нищий пришел в ярость. — Тебя это не касается, так что не лезь!

(5) Старший Чэнь (陈大/陈大郎): Буквально означает Старший сын Чэнь, так как он, вероятно, является старшим сыном в своей семье.

Чэнь Гун был довольно молод. Будучи всего шестнадцатилетним юношей, он не имел крупного телосложения, но, на ряду с выдающимися гибкостью и выносливостью, обладал боевой силой духа, глубоко укоренившейся в костях. Если бы не это, будучи новичком, он не смог бы взять верх и захватить самую большую «территорию» внутри храма.

— Да неужели. Ты можешь говорить, а я нет? — лениво ответил Чэнь Гун.

Хоть они и были всего лишь попрошайками, правда заключалась в том, что все нищие в городе поддерживали связь друг с другом. Рассчитывая на численное превосходство, они посчитали, что им нет нужды трусить перед Чэнь Гоном.

Потеряв к нему интерес, нищий выпрямился и потянулся к мясной лепешке, лежащей поодаль от человека в сером.

— Просто отдай мне все! Хочешь остаться здесь? Так вот именно я, старик Лай, это решаю!

Но прежде чем его рука успела коснуться еды, кто-то схватил его за запястье. Нищий взорвался от ярости:

— Старший Чэнь! Ты снова суешь нос в чужие дела! Хоть представляешь, как голоден этот старик?

— Я тоже есть хочу, — Чэнь Гун быстро схватил лепешку. — Меня спросить не хочешь?

Сразу после этих слов, он разорвал бумажную обертку и откусил, а затем победоносно сказал:

— Теперь это мои объедки. Будешь?

Попрошайка бросился на Чэнь Гуна, и тот быстро спрятал бумажную обертку в одежду. Двое сцепились друг с другом. Другой нищий тоже присоединился, превратив сцену боя между двумя людьми в схватку троих. Хоть Чэнь Гун не был ни выше, и ни крупнее своих соперников, он всегда сражался так, будто ставил на кон собственную жизнь - иными словами, очень жестоко.

Безжалостно наступив на живот одного из нищих, Чэнь Гун хлопнул в ладоши. Затем, уперев руки в бока, сплюнул:

— Вы ставите себя выше только потому, что обосновались здесь первыми! Думайте, я не замечал, как вы тайно плюете в мою еду? Хотите еще получить? Вперед! Мне в любом случае нечего терять. Единственное, что у меня есть - это моя жизнь. Вставайте, если посмеете!

Видимо, это безрассудство порядком напугало его противника. Услышав слова Чэнь Гуна, он взглянул на своего приятеля, который растянулся на земле, не в силах подняться, и тут же подскочил. Держась за поясницу, он развернулся и умчался прочь.

Видя, что его товарищ сбежал, другой нищий также не решился продолжить драку. Держать за живот, он поднялся, не сдерживая болезненных стонов, а затем неуклюже сбежал, бросаясь ругательствами вроде: «ты, придурок, дождешься у меня!»

Чэнь Гун достал из одежд недоеденную лепешку и, откусив еще раз, довольно воскликнул:

— Неплохо! Ты купили ее в лавке у Ли в южной части города? Мясо легко жуется, и оно все еще горячее. Настолько, что чуть не обожгло мне грудь!

Он почувствовал, что ради одного этого укуса определенного стоило побороться. В любом случае, эти двое уже долгое время были неприятны его глазу. Было бы глупо не воспользоваться возможностью, которая сегодня ему подвернулась, и присвоить себе это место на будущее.

Видя, что человек в сером не реагирует, он спросил снова:

— Эй! Я задавал тебе вопрос.Ты что, немой?

Мужчина поднял голову.

— Сейчас ты отбился от них, но не боишься, что в будущем они вернутся отомстить?

К этому времени Чэнь Гун уже догадался, что у этого человека проблемы с глазами. Они были тусклыми, а когда мужчина смотрел на него, казалось, что взгляд его сосредоточен на чем-то другом.

После того, как его глаза сместились на бамбуковую трость рядом с незнакомцем, ему вдруг стало ясно: «Так он слепой, а не немой».

Цокнув языком, он ответил:

— Бояться? Я ничего не боюсь! Просто посмотри на них! Что они смогут мне сделать?

Чэнь Гун оглядел человека в сером с ног до головы. Грубая одежда на нем не выделялась ни редким материалом, ни кроем; единственное, что в нем было достойно внимания - его лицо.

Да и в целом этот человек больше походил на странствующего ученого, нежели на бездомного.

— Как тебя зовут? Ты не похож на человека в тяжелом положении. Зачем ты пришел сюда? Даже крысы не хотят рыть здесь нор!

— Меня зовут Шэнь Цяо, — с улыбкой кивнул ему мужчина в сером. — Из-за болезни у меня закончились деньги, поэтому я был вынужден остановиться здесь на ночлег.  Я вернусь домой, как только накоплю достаточно на дорогу. Большое спасибо, что прогнал этих людей. Могу я узнать, как мне к тебе обращаться?

То, что сообщил Юй Шэнъянь, было правдой лишь наполовину, поэтому он не мог верить каждому его слову. Однако кроме вершины Сюаньду, Шэнь Цяо было больше некуда возвращаться. Поэтому, подумав немного, он все же решил для начала отправится именно туда.

Вершина Сюаньду находилась на границе между Северной Чжоу и Южным Чэнем. Отсюда до нее можно было добраться двумя путями: либо круговым - следовать на юг, затем, дойдя до территории Южного Чэня, повернуть на северо-восток, либо ехать прямо на юг, что было гораздо ближе и удобнее.

Шэнь Цяо выбрал последнее.

Хотя мир пребывал в хаосе, округ Фунин не затронуло множество катастроф, поэтому он считался в какой-то мере “чистой землей”, что было большой редкостью в это неспокойное время. Как и сказал Шэнь Цяо, оставшись без гроша в кармане, у него не было другого выбора, кроме как ненадолго обосноваться в старом храме.

Его зрение восстанавливалось довольно медленно, но, по крайней мере, прогресс все же был. В дневное время, когда было достаточное количество света, он мог видеть расплывчатые очертания. Уже намного лучше, по сравнению с кромешной тьмой, что окутала его в момент пробуждения.

Чэнь Гун сел.

— Как хочешь. Моя фамилия - Чэнь, а имя - Гун. Можешь просто называть меня старший Чэнь. Я съел одну из твоих лепешек, можешь считать это платой за сегодняшнюю ночь. Также я отогнал этих двоих, так что тебе придется дать мне, в общей сложности, три лепешки с ослиным мясом!

— Конечно, — рассмеялся Шэнь Цяо.

Увидев, как быстро он согласился, Чэнь Гун засомнивался:

— Разве ты не сказал, что у тебя закончились деньги? Тогда на что ты собираешься купить их?

Шэнь Цяо ответил:

— Я всегда могу заработать еще.

— Ты - то? — усмехнулся Чэнь Гун. —Я слышал, что ученые могут считать деньги или писать письма, но как ты можешь писать, когда даже не видишь? Собираешься таскать мешки с рисом, как я? Я сказал, ни меньше трех лепешек с ослиным мясом! Не думай, что сможешь обмануть меня. Походи, поспрашивай вокруг, тебе точно скажут, что я, старший Чэнь, может, и не силен во многих вещах, но когда дело доходит до схватки, даже демоны страшатся меня! Если завтра ты не принесешь мне три лепешки, можешь проваливать и жрать ветер!

Шэнь Цяо обладал добрым нравом. Услышав слова Чэнь Гуна, он не только не разозлился, он даже с улыбкой согласился.

Храм был поистине потрепанным, со всех сторон просачивались сквозняки. Но, к счастью, в дополнение к нескольким алтарям,в нём было достаточно колонн, которые преграждали путь ветру, и несколько охапок сена и дров, принесенных лично Чэнь Гуном - первые использовалось в качестве одеяла, чтобы укрыться от ветра, а послениение - сжигались. Но все это было в его личном пользовании. Теперь, учитывая, что Шэнь Цяо согласился принести свое «подношение», Чэнь Гун неохотно отдал ему часть сена и дров.

Видя, что тот, к его удивлению, был полностью готов, даже имел с собой свой собственный толстый тюк старой одежды, Чэнь Гун не мог не хмыкнуть.

Нищие больше не возвращались, вероятно, найдя новое место для ночлега. Без тени стеснения Чэнь Гун принес одежду, которую те использовали в качестве покрывал. Понюхав их, он ощутил кислое зловоние, поэтому, скривив губы, бросил в сторону и переместился ближе к огню.

Поначалу он хотел сделать тоже самое с одеждой Шэнь Цяо, но, подумав еще раз, решил, что разберется с этим завтра, когда тот принесет ему свое «подношение».

С этой мыслью он невольно заснул.

Проснувшись рано утром, Чэнь Гун, как обычно, собирался идти на работу в рисовую лавку.

Он оглянулся, но Шэнь Цяо уже исчез, оставив после себя только ворох соломы с вмятиной от его тела и груду черного пепла от сгоревшего дерева.

Чэнь Гун не придал этому особого значения и направился в рисовую лавку. Он не верил, что Шэнь Цяо действительно может принести ему три лепешки сегодня. Будь у того лишние деньги, пришлось бы ему жить в старом храме, который даже призраки не желали посещать? Более того, Шэнь Цяо был не только слаб, но и слеп. Как он мог заработать?

«Если вернешься с пустыми руками, я побью тебя так, что даже родная мать не узнает!»  — мысленно сказал себе Чэнь Гун, когда вечером возвращался в храм.

Не дойдя до ворот, он почувствовал знакомый запах.

Казалось, звук его шагов привлек внимание Шэнь Цяо. Мужчина поднял голову и улыбнулся ему:

— Ты вернулся.

— Ослиное мясо... — С мрачным видом Чэнь Гун успел выдавить только два слова, прежде чем резко остановился.

Потому что он увидел три мясных лепешки, завернутые и аккуратно сложенные на стоге соломы, где он обычно спал.

Глава 7 - Не хотите ли стать слепым как я?

Чэнь Гун довольно долго стоял в оцепенении, прежде чем смог ответить:

— Это ты их принес?

Шэнь Цяо кивнул.

— Разве не ты просил у меня три лепешки с ослиным мясом?

Чэнь Гун заметил, что на нем новые синие одежды. Серая мантия, которую он носил изначально, теперь использовалась в качестве покрывала. Мужчина все еще  оставался чистым и аккуратным. Кажется, он даже успел где-то принять ванну и привести себя в порядок.

— Где ты взял деньги? — поражаясь спросил Чэнь Гун.

Шэнь Цяо рассмеялся:

— Честным путем, конечно. Взгляни на меня, кого я могу ограбить?

— Кто тебя знает. — проворчал Чэнь Гун.

Тем не менее, лепешку он все же взял. На ощупь она была теплой и мягкой, очевидно, только что из печи. Он разорвал бумажный сверток и жадно откусил. Тесто пропеклось до золотистой корочки и начинки было - грех жаловаться: из откусанного места тут же выпало несколько кусочков мяса, распространяя вокруг себя манящий аромат(1)

В оригинале 焦 香 - горелый аромат.

Аппетит Чэнь Гуна настолько разыгрался, что он умял две лепешки за один присест. С последней же он не хотел прощаться так скоро, и, немного подумав, решил управиться с ней завтра, прямо перед уходом в лавку.

Он повернул голову и посмотрел на Шэнь Цяо. Тот все еще сидел, закрыв глаза и скрестив ноги, не выпуская из рук бамбуковой трости. Было не ясно, погружен он в глубокие раздумья или же просто отдыхает.

— Эй, а ты откуда будешь?

Шэнь Цяо покачал головой:

— Понятия не имею. В пути я повредил голову. Есть еще множество вещей, которые мне не вспомнить.

— Не хочешь говорить - ну и не надо! Зачем придумывать околесицу! Думаешь, меня так легко обмануть?

Более не желая продолжать разговор, Чэнь Гун лег спать.

Возможно, из-за съеденной накануне тяжелой пищи, он ворочался с боку на бок и таки не смог заснуть. Не удержавшись, он снова открыл рот:

— Эй! Серьезно, где ты был весь день? Как тебе удалось заработать денег?

С другой стороны храма ему мягко ответили:

— Гадание по костям.

Чэнь Гун тут же присел рядом:

— Ты умеешь гадать по костям?

— На самом деле, я не назвал бы это "гаданием", — не меняя позы, рассмеялся Шэнь Цяо. — Независимо от того, богат человек или беден, на его руках всегда есть подсказки. Это всего лишь небольшой трюк.

Чэнь Гун явно заинтересовался услышанным:

— Тогда можешь узнать, разбогатею ли я в будущем?

— Позволь мне коснуться твоих рук, — ответил Шэнь Цяо.

Чэнь Гун подал ему руки, и Шэнь Цяо на мгновение пробежался по ним пальцами.

— Ты привык носить тяжелые предметы, наверняка работаешь в рисовой лавке или на пирсе.

Чэнь Гун не был глупым. Он знал, что его руки покрыты множеством мозолей, и мужчина, должно быть, просто сделал предположение, основываясь на этом.

— Ты упрямый, с непреклонным нравом, не признаешь поражение. Тем не менее, в тебе также присутствует доля настороженности; должно быть, ты разругался с семьей в юном возрасте, и, вполне вероятно, дома тебя ждут мачеха или отчим.

Глаза Чэнь Гуна невольно расширились:

— Что-нибудь еще?

Шэнь Цяо улыбнулся:

— В такое смутное время полно возможностей. Если ты пойдешь в армию, вполне вероятно, достигнешь немалых успехов.

— Как ты обо всем догадался? — спросил Чэнь Гун.

Шэнь Цяо объяснил:

— У тебя местный акцент, значит, ты точно не из беженцев, которых привел сюда голод. У местных жителей должны быть дома, если только что-то не произошло с их семьей. Учитывая твой нрав, осмелюсь предположить, что все произошло именно так, как я и сказал. Но даже так, вряд ли твои родители просто сидели бы сложа руки, зная, что их сын скитается по округе под ветром и дождем. Стало быть, твой отец либо женился на суровой мачехе, либо оба родителя почили, когда ты был мал.

Слушая, как Шэнь Цяо терпеливо разъясняет свои суждения один за другим, Чэнь Гун окончательно убедился в его словах.

Он снова спросил:

— С чего ты решил, что я достигну успехов, служа в армии?

— Ты больше не мог выносить издевательств мачехи, поэтому сбежал из дома, затаив обиду. Кроме того, вчера ты остервенело боролся с двумя нищими за лепешку. Очевидно, ты человек безжалостный как к другим, так и к самому себе. С таким нравом ты хорошо адаптируешься к военной среде.

— Признай, ты просто смотришь свысока на таких, как я! Кто-то вроде меня, неспособный набить даже собственный желудок? Пускаешь мне пыль в глаза, и все для того, чтобы посмеяться надо мной!

Шэнь Цяо рассмеялся:

— Пережив столько несчастий, как я могу смеяться над тобой? Разве не ты сам спрашивал меня о гадании по костям? Я просто продемонстрировал его на твоем примере. Даже если много денег на этом не соберешь, голодным, по крайней мере, точно не останешься.

— Раз уж ты говоришь столь уверенно, то почему сам оказался в таком положении? Тебя что, ограбили по дороге?

Шэнь Цяо ответил:

— Ввиду того, что я почти ничего не помню, можно сказать и так. Обычно мой мозг не подводит меня, но иногда случаются такие вот неприятности. Многое кажется лишь смутным воспоминанием. К моему счастью, ты позволил остаться здесь, иначе я правда не представляю, где и как провел бы эти ночи. На самом деле, мне все еще следует поблагодарить тебя за это!

После столь приятной лести, Чэнь Гун почувствовал себя вразы лучше, что даже полученные лепешки уже казались ему чем-то само собой разумеющимся, будто он и вправду защищал Шэнь Цяо.

— Что ж, тогда завтра неси мне еще три лепешки! Ты же не думаешь, что задобрил меня своей болтовней?

— Хорошо.

Когда следующим вечером Чэнь Гун возвратился в обшарпанный храм, все на том же месте лежали три свежие лепешки с ослиным мясом. В этот раз Шэнь Цяо приобрел и себе одну. Он ел столь безукоризненно, что, казалось, будто он вкушает какой-то изысканный деликатес.

«Какая вычурность!».

Чэнь Гун в свои мятежные с трудом удержался от ухмылки, после чего отвернулся и, развернув бумажный сверток, с жадностью откусил.

На следующий вечер по возвращению Чэнь Гун вновь увидел три лепешки. Несмотря на то, что Шэнь Цяо отвечал на каждый вопрос вежливо и учтиво, Чэнь Гун чувствовал, что они разного поля ягоды, и их разговоры были ему неприятны. Слова другого мужчины были для него непостижимы, и даже издевательства и упреки не возымели никакого эффекта. Подобно тому, как биться с кучей хлопка: изначально именно ты хвастаешься силой, но в итоге сам и проиграешь.

Интуиция подсказывала ему, что этот Шэнь Цяо не так прост; одежды, что всегда оставались чистыми и ухоженными, утонченный вид, больше напоминающий ученого - все это было слишком странным и наталкивало на кое-какие мысли.

Хотя оба они и жили под одной крышей, каким-то образом он чувствовал, что уступает Шэнь Цяо.

Это чувство не нравилось Чэнь Гуну, поэтому сам Шэнь Цяо ему тоже не нравился.

Ночи здесь были чрезвычайно холодными, с ветрами, сквозящими из всех щелей.  Кроме двух мужчин, крысы, вероятно, были единственными, кто посещал это место.

Чэнь Гун вскрикнул, когда почувствовал, что кто-то укусил его за палец. Хоть на нем и были ботинки, они были до такой степени изношены, что через дыры запросто просовывались пальцы. Не желая вставать, чтобы излить свой гнев на крысу, он просто закутался посильнее.

Сквозь свистящий ветер, казалось, послышался звук чьих-то шагов.

Но кто в здравом уме пришел бы в дряхлый храм в столь неспокойную ночь?

Чэнь Гун уже был в полудреме, когда вдруг услышал голос Шэнь Цяо:

— Кто-то идет.

Едва он открыл глаза, как увидел несколько крадущихся фигур с палками и дубинками в руках. Из них два человека выглядели до боли знакомо. Он повнимательнее присмотрелся к ним - без сомнений, это были те два нищих, которых он избил на днях!

По телу Чэнь Гуна пробежала дрожь, мгновенно разбудив его полностью. Он поспешно вскочил на ноги:

— Что вам нужно?!

Один из них рассмеялся:

— Старший Чэнь, а, старший Чэнь.Ты вел себя так высокомерно, когда выкидывал нас на улицу. Мы позвали подмогу из Ордена нищих! Посмотрим, осмелишься ли ты теперь действовать столь надменно!

Чэнь Гун плюнул на землю:

— Какой еще Орден нищих?! Всего лишь сборище дуралеев, а вы осмелились назвать себя орденом?

— Даже перед лицом смерти не закрываешь рот?! — сердито крикнул другой. — Потом не проси пощады! Братья, этот сопляк забрал нашу территорию! Новичок, да еще и имеет при себе деньги. Давайте заберем их и купим выпивки!

Чэнь Гун был явно без гроша. Будь у него деньги, он бы не боролся так остервенело за одну единственную лепешку. Однако рядом с ним сидел человек в чистых и аккуратных одеждах. За одну ее можно было выручить несколько десятков медяков.

Пять или шесть фигур одновременно набросились на Чэнь Гуна. Даже обладая немалой силой, он все еще оставался юнцом, которому не было и двадцати. Противник имел очевидное численное превосходство, отчего, успев обменяться лишь парой тройкой ударов, юноша уже был сбит с ног, получив серию тяжелых атак как по лицу, так и по телу. Поначалу они не хотели убивать его, но бедняки бились так свирепо, что через несколько мгновений рот Чэнь Гуна наполнился кровью. У него не осталось другого выбора, кроме как попытаться защитить как можно больше уязвимых частей своего тела от атак.

Как следует обыскав его, попрошайки обнаружили насилу лишь тридцать вэней(2).

Один из них сплюнул:

Вэнь (文): Денежная единица, упомянутые выше медяки.

— Какая неудача! Он такой нищий! Старший Лай, не ты ли говорил, что у него не меньше пятидесяти вэней?

Старший Лай виновато улыбнулся:

— Может, он уже все потратил? Слушайте, а как насчет этого?

Братия бросила взгляд на Шэнь Цяо, который так и сидел, не меняя позы. С тростью в руках он застыл, подобно каменной статуе.

Кто-то с подозрением спросил:

— Мне кажется, у него что-то не так с глазами. Он что, слепой?

Полагаясь на численное превосходство, старший Лай потерял всякий стыд:

— Эй! Если отдашь мне свои деньги, мы избавим тебя от лишних проблем! Слышишь меня?

Шэнь Цяо покачал головой:

— Эти деньги достались мне тяжелым трудом. Я не могу просто отдать их.

— Да ну? А ты не лыком шитый! Что ж, тогда можешь оставить их себе. Два дня назад ты пожалел даже ослиной лепешки. Сегодня этот старик заставит тебя отхаркивать кровь!

Всей гурьбой они набросились на Шэнь Цяо, совершенно не воспринимая всерьез слабого на вид ученого.

Старший Лай был самым проворным. Одной рукой он направил удар прямо в лицо Шэнь Цяо, а другой попытался ухватиться за край его одежд.

Согласно его плану, как только кулак достигнет цели, противник должен будет откинуться на землю, после чего он сможет усесться на него сверху.

Но внезапно его ладонь пронзила острая боль!

Однако, прежде, чем он успел осознать, что произошло, еще один удар пришелся ему в поясницу, заставив отшатнуться в сторону, прямо на товарища рядом. Сталкиваясь друг с другом, они закружились так, что стали похожи на вертящийся клубок..

В обшарпанном храме была кромешная тьма. В такие ночи луна всегда еле видна, скрываясь за слоями облаков.

Никто не разглядел, как упал старик Лай, поэтому ни один из нападавших не остановился, продолжая бросаться на Шэнь Цяо.

Все же, очень скоро все они попадали на землю, один за другим.

— Что это за колдовство такое? — старик Лай не желал сдаться так быстро. Крича, он вновь сделал выпад в сторону Шэнь Цяо.

Зрение Шэнь Цяо восстанавливалось довольно медленно. Ночью, когда вокруг сгущалась тьма, все, что он видел, было лишь расплывчатыми силуэтами теней. В какой-то момент старику Лаю все же удалось повалить его на землю. Удар тут же пришелся на грудь; боль от него разлилась по всему телу резкой пульсацией.

Одним движением старик Лай ухватил бамбуковую трость в руке Шэнь Цяо, но внезапно все его тело онемело. Конец трости ткнулся ему в бок, и хоть это движение казалось легким, он не успел перехватить его, в результате чего трость заехала ему прямо в переносицу. Крича от боли, он закрыл нос обеими руками и рухнул на колени. Текущая потоком кровь сочилась меж его пальцев.

Никто не ожидал, что дело примет такой оборот. Шэнь Цяо наносил удары то тут, то там, вооружившись обычной палкой! Его движения казались неуловимыми, и нищие так и не смогли приблизиться к нему. Вскоре все они пали от ударов Шэнь Цяо, вопя на весь храм от боли.

Шэнь Цяо холодно бросил:

— Я проявляю милосердие ко всем вам, а вы все не желаете отступать. Ждете, что я сделаю вас слепыми, подобно себе?

Под воем ветра легкий и мелодичный голос звучал особенно ужасающе, будто призрак снизошел в мир смертных.

Старший Лай и его приспешники больше не осмеливались оставаться здесь; они вскочили на ноги и бросились наутек. На этот раз они даже не посмели браниться на прощанье. Очень быстро края их одежд исчезли в полумраке.

— Ты должен был просто вырвать им глаза! —  вскрикнул Чэнь Гун.— Незачем деликатничать с этим сбродом!

Шэнь Цяо, оперевшись на бамбуковую трость, хранил молчание. Смутно можно было разглядеть, что его плечи мелко подрагивали.

И в этот момент Чэнь Гун наконец осознал, что, раз Шэнь Цяо в состоянии отбиться от толпы диких попрошаек, то с ним справиться ему вообще не составит никакого труда. К счастью, тот не утруждал себя подобными вещами, а иначе…

От этих мыслей его пробрало холодом, что даже тон стал более учтивым. Он произнес:

— Эй! Эм... Шэнь Цяо? Господин Шэнь? Старший Шэнь?

Сразу после его слов тот внезапно соскользнул с трости и рухнул на землю.

Глава 8 - Нынешний Шэнь Цяо - это далеко не весь Шэнь Цяо

Проснувшись, первое, что увидел Шэнь Цяо, была старая балка, висящая прямо над головой. Гния годами, она грозилась рухнуть в любой момент.

Кто-то рядом тряс его за плечи.

Еще не успев сообразить, где сейчас находится, Шэнь Цяо бессознательно пробормотал:

— Шиди, перестань…

— Ты о ком? — Чэнь Гун пребывал в дурном настроении. — Ты проспал целых два дня! Моих сбережений оказалось недостаточно, чтобы заплатить за тебя, поэтому я потратил и твои тоже. Но и этого хватило всего на три дня! К завтрашнему дню не заплатим - нас вытворят за дверь! Тогда нам вновь придется вернуться к жизни в нищенском храме!

— О… — ответил Шэнь Цяо. Он простоял довольно долго, глядя пустыми глазами на балку поперек крыши. Чэнь Гун понятия не имел, на что он уставился.

Его раздражало, что мужчина ведет себя так, будто в этом мире ничего его не касается. Он не удержался и еще раз толкнул Шэнь Цяо.

— Скажи хоть что-нибудь! Чего застыл? Сейчас мы находимся в трактире! Я боялся, что этот сброд вернется отомстить, поэтому перенес нас сюда. Даже пригласил для тебя лекаря! Он сказал, что твоя ци... мм... на стадии чего-то, и.... эм... у тебя внутри тела какой-то холод - в любом случае, очень сложная ситуация - и понавыписывал кучу лекарств. Я даже на них потратился!

Шэнь Цяо наконец взял себя в руки и ответил:

— Скажи ему, что нет смысла утруждаться, они бесполезны. По своему телу я знаю, что подобное не вылечить за столь короткий срок.

— Какой смысл говорить об сейчас? Я уже принес лекарства. Думаешь, их можно вернуть?!

— О, тогда забудь об этом.

Чэнь Гун присел на корточки, поровнявшись с Шэнь Цяо.

— Эй! Раз твои навыки так хороши, почему бы нам не зарабатывать на них? Или можем присоединиться к Объединению Люхэ. Здесь, в этом районе, находится их филиал. С твоими то способностями ты точно займешь хорошее положение! А потом сможешь и меня устроить…

— Что за Объединение Люхэ?

Встретившись взглядом с пустыми глазами Шэнь Цяо, у Чэнь Гуна не было иного выбора, кроме как, сохраняя самообладание, терпеливо объяснить:

— Это объединение ведет дела как на суше, так и на воде. На земле, в основном, это транспортировка товара. Слышал, что они также занимаются сбором информации. Это поистине потрясающе! Я ненароком узнал о нем из разговоров других. Что думаешь? Давай присоединимся к ним! Тогда тебе не придется каждый день гадать, а мне не нужно будет носить мешки с рисом!

К концу своей речи он все же не смог сдержать волнения.

Шэнь Цяо покачал головой.

— Я уже говорил тебе, что многого не помню. Прошлой ночью я просто действовал интуитивно. И не забывай о моих глазах. Так о каком положении может идти речь? Лучше продолжать плыть по течению и зарабатывать здесь.

Это предложение, подобно ведру холодной воды, пробрало Чэнь Гуна до костей; даже его улыбка была полностью стерта.

Хоть Шэнь Цяо и не мог видеть, он ясно чувствовал отчаяние юноши.

— Ты еще молод. Не зацикливайся на том, как добиться всего и сразу. Мы не из мира боевых искусств. Поспешное вступление в подобное место, не зная его правил и обычаев, не будет ли верхом легкомыслия?

— Понятия не имею, о чем ты. — Чэнь Гун был очень расстроен. — Денег, которые я получаю от ежедневного ношения мешков с рисом недостаточно даже для оплаты жилья. Еда, лекарства - все стоит денег! Конечно, ты - благородный добродетель! Думаешь, деньги из воздуха берутся? Я не вор и не грабитель. Не выставляй это так, будто мне делать больше нечего, кроме как мечтать о деньгах с неба… Эй! Что такое? Не пытайся меня напугать, я же всего лишь отчитал тебя!

Схватившись обеими руками за голову, Шэнь Цяо ждал, пока не утихнет внезапная вспышка боли, а после медленно произнес:

— Я отправлюсь на вершину Сюаньду.

— Вершина Сюаньду? И где же это? — с любопытством спросил Чэнь Гун.

Выросший в округе Фунин, но так и не получивший образования, в своих познаниях был довольно ограничен. Про Объединение Люхэ юноша знал лишь потому, что прямо здесь находился его филиал. О других орденах, понятное дело, ему не было известно почти ничего.

Мир боевых искусств был слишком далек и недосягаем для него.

Шэнь Цяо молча покачал головой, а затем вновь погрузился в свои мысли.

— Эй! Скажи хоть что-нибудь! Я потратил все свои сбережения на лекаря и лекарства! Только не говори, что не собираешься возвращать долг!

— Я отправлюсь гадать в ближайшие несколько дней, так что очень скоро все тебе верну. — заверил Шэнь Цяо.

Видя, что тот не заинтересован в присоединении к Люхэ, Чэнь Гун почувствовал себя крайне разочарованным. Не имея ничего, кроме той малой силы, которой он достиг от ношения мешков с рисом, кто бы удостоил его и взгляда без Шэнь Цяо?

— Что за место вершина Сюаньду?

— Гора.

“…”

Он был так зол, что чуть было не решил, что Шэнь Цяо собирается свести его в могилу.

— Вздор! И без тебя известно, что это гора! Я спрашиваю, почему ты хочешь отправиться туда!

— Я и сам не знаю. Один человек поведал мне, что я родом оттуда, поэтому хочу вернуться и посмотреть.

— Где она находится?

— Рядом с тройной границей между Ци, Чжоу и Чэнем

Чэнь Гун был потрясен:

— Настолько далеко? Тогда как же ты оказался здесь?

Ощутив некую беспомощность, Шэнь Цяо снова объяснил:

— Разве я не говорил тебе? Многое мною забыто и до сих пор неизвестно. Зная причину, стал бы я говорить ‘’вернусь и посмотрю‘’?

Чэнь Гун на мгновение задумался и предложил:

— Отправимся вместе. Я забуду о твоем долге, если обучишь меня нескольким приёмчикам, чтобы я мог одолеть, ну, например, шесть или семь парней за раз, как это сделал ты! А после, как прибудем в империю Чэнь, я присоединюсь к Объединению Люхэ, а ты отправишься на свою вершину Сюаньду. Что думаешь?

— Округ Фунин - твой родной дом. Здесь довольно спокойно и редко вспыхивают войны. Явно отличается от обстановки во внешнем мире. Я направлюсь прямо на Запад; чем ближе к границе между Ци и Чжоу, тем непредсказуемей ситуация. Мне выбирать не из чего, но зачем тебе отправляться в столь опасное путешествие?

С невозмутимым лицом Чэнь Гун ответил:

— Оба моих родителя давно мертвы, а дом прибрали к рукам дети мачехи. Вместо того, чтобы оставаться здесь и носить мешки с рисом до конца жизни, я лучше рискну и поищу иной способ заработать на жизнь. Не ты ли говорил, что я гожусь для службы в армии? В таком случае мне следует хотя бы добраться до мест, где часто вспыхивают войны и остро нуждаются в солдатах, верно? Я не собираюсь прожить всю жизнь, будучи трусом настолько бесполезным, что даже нищие смеют смотреть на меня свысока!

Шэнь Цяо погрузился в молчание, но потом все же уступил:

— Что ж, хорошо...

Едва он закончил говорить, как Чэнь Гун с грохотом опустился на колени прямо перед его кроватью.

— Уважаемый Учитель, прошу, примите этот почтительный поклон от вашего ученика!

“…”

Уголок рта Шэнь Цяо слегка дернулся, а сам он не знал, смеяться ему или плакать.

— Можешь встать, я не принимаю учеников. Что касается боевых техник, сейчас, вполне вероятно, я не смогу вспомнить их полностью, поэтому, в лучшем случае, смогу обучить тебя совсем немногим. Я и сам не уверен в их эффективности, поэтому не следует называть меня своим учителем.

Услышав его слова, Чэнь Гун быстро выпрямился и сказал:

— Хорошо. Но ты все же старший, так что отныне я буду звать тебя «старшим братом». Если кто-то снова вздумает приставать ко мне, тебе придется за меня заступиться!

Шэнь Цяо только улыбнулся. Ничего не ответив, он вновь погрузился в себя.

Чэнь Гун некоторое время просто посмотрел на него. Видя, что тот не собирается выходить из этого состояния в ближайшее время, ему не осталось ничего другого, кроме как развернуться и уйти.

***.

После падения со скалы Шэнь Цяо был тяжело ранен. По правде говоря, сломав все кости, он находился в крайне критическом состоянии, но все же эти травмы восстановились довольно быстро, всего за каких-то три месяца пребывания в особняке.

Однако его внутренние органы и боевые навыки были повреждены до самого основания, а последние и вовсе стерты. Поскольку у него не осталось ничего, кроме раздробленных воспоминаний и полуповрежденного тела, рассчитывать на полное выздоровление было слишком самонадеянно.

Случись подобное с кем-нибудь другим, это, вероятно, стало бы настоящим потрясением, подобно удару молнии. Однако пока Шэнь Цяо и Чэнь Гун оставались вместе, Чэнь Гун был тем, кого нескончаемый прилив эмоций бросал из крайности в кранйность.

В старый храм они больше не возвращались - им повезло договориться о хорошей цене на месяц с хозяином трактира, в течение которого Чэнь Гун продолжал свою временную работу по ношению мешков с рисом, а ночью изучал боевые искусства под руководством Шэнь Цяо. Небеса щедро наградили его талантами, поэтому уже через месяц его движения стали походить на движения настоящего знатока. Но без внутренней ци тело было лишь пустой оболочкой - достаточно для сражения с местными разбойниками, но бесполезно против истинных мастеров.

По окончании месяца Шэнь Цяо и Чэнь Гун покинули округ Фунин и отправились на Запад.

С тех пор, как он покинул особняк Янь Уши, Шэнь Цяо не видел ни Юй Шэнъяня, ни кого-либо еще. Хоть Фунин и находился недалеко от особняка, гадая возле храма князя Цзян, он не слышал ничего, кроме обычной рыночной суеты и заурядной болтовни простолюдинов.

Теперь мир боевых искусств казался ему чем-то чужим и далеким. Порой Шэнь Цяо даже не чувствовал нужды возвращаться на вершину Сюаньду. Провести остаток жизни в округе Фунин на самом деле было не такой уж и плохой идеей.

Тем не менее, слабая теснота в груди, ноющие боли в костях, которые частенько давали о себе знать в пасмурные и дождливые дни, старые воспоминания, время от времени мелькающие в сознании, и поврежденная внутренняя ци, все напоминало ему: нынешний он - всего лишь малая часть от настоящего Шэнь Цяо.

К западу от Фунин находилась префектура Хуай. Она была довольно большой, к тому же, располагалась в непосредственной близости к Чжоу, поэтому охрана там отличалась жестокостью. Поскольку губернатор(1) префектуры, как правило, непосредственно назначается самим императором, в дополнение к частым визитам проверяющих, в пределах территории часто вводилось военное положение.

[1] Окружной губернатор (刺史 cishi): руководящая должность, предназначенная для обеспечения дисциплинарного надзора за персоналом во всех подразделениях территориального управления в географически привязанном округе.

Несмотря на проведенные границы, страны не ввели никаких запретов на пограничную торговлю между собой. Тем не менее, Шэнь Буи, губернатор Хуай, был единственным, кто вел дела несколько странно. После его вступления на должность он немедленно распорядился перекрыть все торговые пути вдоль границы между двумя странами. Купцы же, пойманные на взаимных торгах, подвергались суровому наказанию. Он также сообщил императору, что торговые пути были легко доступны для проникновения и исследований внутренней обороны Ци, чем и непосредственно пользовались шпионы Чжоу. Были даже предложения о запрете взаимных торгов и в других регионах Ци. Несмотря на то, что император Ци Гао Вэй не принял его предложения, он все равно высоко оценил лояльность Шэнь Буи и даже издал указ в знак признания.

Шэнь Буи буйствовал не только в делах правительства, но и обрушился на высших чиновников и дворян Ци. В результате, часто кто-то из ближайшего министерского окружения императора выступал от его имени, что и послужило причиной уже быстрого роста от мелкого чиновника вплоть до господина губернатора теперь уже целой префектуры.

Учитывая высокие расходы, которые они понесли бы в городе, Чэнь Гун и Шэнь Цяо решили расположиться в монастыре за его пределами, а запасы пополнить на следующий день. Таким образом, уже к полудню они смогли ли бы снова отправиться в путь.

Монастырь носил название «Заоблачный». Пусть его и называли монастырем, на самом деле он мало чем отличался от разрушенного храма в Фунин. В нем служили лишь трое: старый настоятель и двое усыновленных им младших монаха.

Монастырь был довольно скромным, всего с двумя комнатами по бокам. В одной из них располагался старший настоятель, а в другой - двое его сыновей. Кроме этих комнат, здесь были еще и общие покои(3).

[3] Общий спальный квартал (通铺 tongpu): широкая деревянная кровать, позволяющая сразу нескольким людям спать на ней бок о бок.

Чэнь Гун привык к тяготам жизни. В старом храме не было даже одеял, не говоря уже об общих покоях. Так что для него нынешние условия были уже отличными. Шэнь Цяо же просто принимал подобные вещи как само собой разумеющиеся, поэтому,  естественно, возражений у него не было.

И только войдя в общие покои они обнаружили, что помимо них в монастырь прибыла еще одна группа путников. Она состояла из четырех молодых людей, принесших с собой два огромных сундука.

С чужаками Чэнь Гун держался с неприязнью и настороженно, поэтому не торопился открывать рот, чтобы завести новые знакомства. А Шэнь Цяо даже при желании едва мог понять, где они находятся и как выглядят. Четверо людей также не выказывали желания сблизиться. Они украдкой поглядывали на Чэнь Гуна и Шэнь Цяо, осматривая их с ног до головы, и, заметив их нетвердые шаги(4) и простые одежды, больше не обращали на них внимания.

[4] Нетвердые шаги: выражение, указывающее на отсутствие внутренней ци.

Вскоре подошли два младших монаха, неся в руках постельные принадлежности.

С прибытием еще двоих покои, и без того были не очень просторные, теперь казались урезанными вдвое.

Чэнь Гун не смог сдержать недовольного ворчания:

— Шесть человек - это уже слишком, так явились еще двое!

Младший монах, услышав его слова, прошептал:

— Благодетель, среди молодых людей была юная девушка. Ей было бы неудобно отдыхать с нами, поэтому мы выделили ей одну из боковых комнат. В конце концов, поможешь другим - поможешь себе.

Женщины, безусловно, должны были располагаться отдельно, так что Чэнь Гун более не смог ничего возразить. Вскоре он заметил, что четверо носили при себе оружие, после чего желание заговорить смело подчистую. Украдкой бросив на них взгляд, он внезапно обнаружил что-то, что вызвало в нем неподдельное волнение. Выбрав удачный момент, он подкрался к Шэнь Цяо и прошептал:

— Ты видел? Эти ребята из Люхэ! У них на сундуках и одеждах точно такой же символ, как тот, что я видел в округе Фунин!

Шэнь Цяо ответил с улыбкой:

— Скажи, как я мог это увидеть?

Чэнь Гун все не унимался:

— Если я начну разговор и в конечном итоге понравлюсь им, как думаешь, они согласятся принять меня в Люхэ?

Шэнь Цяо знал, как сильно Чэнь Гун жаждет присоединиться к Объединению Люхэ. Даже пройдя столь длинный путь, его первоначальное намерение не изменилось.

Он медленно ответил:

— Думаю, тебе лучше отказаться от этой идеи.

Глава 9 - Ты слепой!

—Почему?- спросил Чэнь Гун.

Шэнь Цяо объяснил:

—Я видел, что они волновали тебя, когда ты пытался завязать с ними знакомство. Кроме того, они хранили полное молчание, когда мы присутствовали. Можно сделать вывод, что они либо остерегаются нас, либо не хотят с нами разговаривать. Боюсь, что твое желание неосуществимо. Чэнь Гун был абсолютно расстроен, но вынужден был признать, что Шэнь Цяо прав.

—Хмф! Я знаю, что они свысока смотрят на людей нижних классов, подобных мне. Но настанет день, когда и я тоже наступлю на всех остальных и заставлю их встать передо мной на колени!

Шэнь Цяо знал, что больнле место в сердце Чэнь Гуна брало своё начало в детстве, и не было способов излечить его, сказав лишь несколько слов. Поэтому он прекратил пытаться переубедить его. Заоблачный монастырь был настолько скромным, что даже его вегетарианская еда не могла быть проще: миска белого рисового киселя и пара небольших гарниров. Впрочем, гарнир был замаринован самими монахами, и на вкус был довольно хорош.

Шэнь Цяо ел довольно медленно, чего не скажешь о Чэнь Гуне. Тот не смог установить отношения с людьми из ассоциации "Шесть Гармоний", поэтому был в плохом настроении. Он лишь поспешно сделал несколько глотков, после чего вернулся в боковую комнату.Вскоре после его ухода двое из тех, кто жил с ними в одной комнате, тоже пришли на ужин. Хотя Шэнь Цяо мог ощущать свет, он все ещё не мог четко видеть вещи. Кроме того, его глаза болели, если он долго смотрел, поэтому он в основном просто держал их закрытыми и пользовался ими только тогда, когда не было другого выбора.В этот момент он смутно разглядел четыре силуэта - двое из которых показались женщинами, судя по их платьям. Они направились в его сторону и сели за другой длинный стол. У Шэнь Цяо была кое-какая идея касательно этой ситуации. Он знал, что ассоциация "Шести Гармоний" должна была сопровождать какой-то груз, который был очень важен в этой поездке. Поэтому вместо того, чтобы прийти ужинать всем вместе, они оставили двоих в задней комнате для охраны. Эти две женщины определенно были теми двумя дамами, которые заняли комнату младших монахов.

Он не вмешивался в их дела. Доев на ощупь свой кувшин, он потянулся за бамбуковой палкой, лежащей рядом с ним. Бах! Палка скользнула в сторону и упала на землю.Шэнь Цяо обречённо вздохнул. Он не мог нащупать палку рукой, поэтому было невозможно, чтобы та упала вот так просто.

—Я случайно наткнулась на нее. Пожалуйста, извините, господин, - мягко сказала женщина, наклонившись, чтобы поднять палку и передать ее Шэнь Цяо.

—Все в порядке,- Шэнь Цяо взял палку. Кивнув в ее направлении, он поднялся, чтобы уйти. Женщина продолжила:

—Поскольку каждая встреча является результатом судьбы, не могу ли я узнать, как зовут достопочтенного господина?

— Моя фамилия Шэнь.

— Господин Шэнь собирается в город?

— Да.

— В черте города есть множество таверн и гостиниц. Так почему же вы выбрали обшарпанный монастырь, чтобы переночевать, вместо того чтобы найти жилье после въезда в город?Она явно пыталась выяснить личность Шэнь Цяо. Если бы это был любой другой человек, он бы обязательно переспросил ее:"Разве ты тоже здесь не остановилась? Кто ты такая, чтобы лезть в чужие дела?"

Но Шэнь Цяо был настроен доброжелательно и все же ответил:

— У нас не так много денег и размещение в городе стоило бы гораздо дороже. В таком случае, мы можем прийти в город ранним утром и не платить за ночёвку там.Его голос был довольно приятным для ушей. В нём было что-то, производящее хорошее впечатление на окружающих; что-то, что заставляло всех хотеть подружиться с ним. Людям было тяжело его игнорировать - несмотря на грубую одежду - и еще труднее считать его человеком того же типа, что и Чэнь Гун.

Поэтому, когда эти двое - кто были абсолютно несовместимы в таких вещах, как правила стиля и манеры - собрались вместе, чтобы идти по одной дороге как компаньоны, это неизбежно привело к тому, что другие стали подозревать их и испытывать словами. Однако они были действительно самыми обычными людьми, которые не владели базовыми боевыми искусствами.Его ответы были разумными и справедливыми. Юн Фуйи не смогла найти изъянов, поэтому осторожно извинилась:

— Простите мою самонадеянность. Моя фамилия Юн, Юн Фуйи. Шэнь Цяо кивнул:— Пожалуйста, наслаждайтесь трапезой, леди Юн, а я сначала извинюсь.Юн Фуйи ответила:— Господин, берегите себя. Шэнь Цяо нащупал палкой дорогу и подошел к двери.Глядя на его удаляющуюся фигуру, Юн Фуйи слегка нахмурила брови, но ничего не сказала.Ху Ю, сидевший с ней, предположил:

— Боюсь, что это не совпадение, что эти двое появились здесь в это время. Другой парень не выглядит большой шишкой*, но этот Шэнь - он выглядит незрячим, но как будет ходить слепой человек? Может, он охотится за товаром, который мы сопровождаем.

П/п. Большая шишка — важный, влиятельный человек.Его младший брат-близнец, Ху Ян перевел на него взгляд.

—Если ты можешь видеть его насквозь, неужели думаешь, что Заместитель Председателя не может?

Юн Фуйи объяснила:

— Я просто оцениваю его. У него нет внутренней ци, и он не слышал ничего о моей фамилии. Не похоже, что он притворяется. В любом случае, будь осторожен сегодня ночью. Во-первых, думаю, что будет безопаснее, если мы не будем входить в город, поскольку в нем слишком много людей и люди разговаривают. Но теперь кажется, что и этот способ может не сработать.

Ху Ю спросил:

— Что за редкое сокровище находится в грузе? С тех пор, как мы в пути, две группы людей уже пытались захватить его, одни за другими, и грабители тоже становятся всё сильнее. Мы все ещё должны двигаться далеко юг отсюда и до Цзянькана.* Единственное, чего я боюсь, так это, что что-то может случиться с грузом. Потерять товар - дело пустяковое, но вот подорвать репутацию ассоциации Шести Гармоний было бы, несомненно, большим событием.

П.п. Цзянькан (建康城 Jiànkāng chéng) — столица империи Восточная Цзинь и Южных Династий, в черте современного Нанкина. Крупнейший город мира в шестом веке.Несмотря на то, что их количество было невелико, эта группа людей могла считаться элитой Ассоциации Шести Гармоний. Просто представьте, даже Юн Фуйи, заместитель председателя лично отравилась в эту поездку. Насколько они могли быть слабы? Несмотря на это, все не осмеливались ослаблять бдительность.Юн Фуйи покачала головой:

— Председатель отдал строгий приказ. Мы должны доставить это в Цзянькан, не важно каким образом. Ранее он послал сообщение, сказав, что он хотел бы догнать нас и встретиться в префектуре Ло, а затем мы вместе отправимся на юг.

Услышав, что председатель был неподалеку от них, оба, Ху Ян и Ху Ю осмелели. Они продолжили свое обсуждение о том, что было в двух коробках, заслуживающих такого серьезного отношения со стороны ассоциации. Филиалы ассоциации Шести Гармоний можно было найти по всему северному и южному побережью Длинной реки*, за долгие годы они провели бесчисленное количество деловых операций. Среди товаров, которые они сопровождали, были и сокровища из императорского дворца, но даже такому грузу высшие чины никогда не придавали такого большого значения.

П.п. Длинная река (в основном используется название Long river) - Речная система в северной провинции Гуанси, Китай.

Следуя в сопровождении заместителя председателя лично и самим председателем - это было впервые в истории.

Ху Ян и Ху Ю были учениками Секты Драконьих Врат и общепризнанными экспертами в кулачном мире. В добавление к этому, они все ещё были молоды. У двух групп разбойников не было ни единого шанса подорвать их боевой дух; наоборот, это вызвало у братьев ещё большее стремление принять вызов. В отличие от них, Юн Фуйи на самом деле терзали тайные опасения.

"Несмотря ни на что, нам лучше оставаться в состоянии повышенной готовности, пока не встретимся с председателем"....

Этой ночью.

На окраинах было спокойно, нежели чем в самом городе. Так тихо, что это несколько пугало.Ночью в маленьком монастыре было мало развлечений, поэтому все находящиеся там легли рано. Кроме пары братьев, Ху Яна и Ху Ю, в ассоциации Шести Гармоний также были двое управляющих залом, которые превосходили братьев в боевых искусствах. Все четверо спали в одной кровати с Шэнь Цяо. Состав, подобный этому, считается впечатляющим даже в масштабах кулачного мира. Чэнь Гун мало знал об этом мире, но имел представление об этих людях. Для того, чтобы присоединиться к ассоциации Шести Гармоний, он испробовал все уловки, какие только мог придумать, чтобы сблизиться и подружиться с ними всеми возможными способами. Однако, несмотря на все его приложенные усилия, всё было напрасно. Они просто холодно передёргивали плечами, уделяя ему лишь половину внимания - они были гораздо добрее к Шэнь Цяо, по сравнению с Чэнь Гуном. Спустя несколько попыток, парень остался обескураженным. Он лёг на кровать, его мысли чередовались между возмущением и мыслью о том, что он все еще недостаточно искренен. Если он поговорит с ними завтра, о том, что желает присоединиться к ассоциации Шести Гармоний в качестве разнорабочего, делая работу по дому, например, разбрызгивать воду и подметать пол, может быть они согласятся. Ему действительно было очень сложно уснуть из-за нагромождения мыслей, крутящихся в его голове. Чэнь Гун много метался и ворочался. Затем он внезапно почувствовал, что кто-то из ассоциации Шести Гармоний пошевелился рядом с ним.Их движения были лёгкими и быстрыми. Надев свою одежду и взяв обувь, они исчезли в мгновение ока. Чэнь Гуна переполняли странные ощущения. Он хотел подняться и взглянуть, но сзади неожиданно появилась рука и прижала его. Это заставило Чэнь Гуна вздрогнуть. Затем он понял, что это Шэнь Цяо прижал его к себе.

— Не уходи. Останься здесь,- тихо сказал тот. Чэнь Гун ответил:

— Я просто приоткрою дверь и посмотрю в щель. Все будет в порядке. Сразу после того, как он закончил говорить, снаружи донеслись крики и звуки драки.

Нервозность и волнение охватили Чэнь Гуна одновременно, когда он резко осознал, что снова стал на шаг ближе к кулачному миру своего воображения.Однако его руки едва ли смогли открыть дверь до того, как кончики пальцев онемели. Дверь с громким грохотом распахнулась, и снаружи налетел ветер, словно ураган! У Чэнь Гуна не было достаточно времени, чтобы убраться с дороги. Он вскрикнул от боли и упал назад, ударившись нижней частью спины о край кровати, его крик немедленно превратился в вопль! Но это был ещё не конец. В следующую секунду кто-то крепко схватил его за горло!

Человек слегка подтянул его рукой, и Чэнь Гун "воспарил" над ним. При таком повороте, меняющем точку зрения, сцена снаружи комнаты сменилась сценой внутри. Глаза Чэнь Гуна расширились от ужаса, но парень не мог произнести ни звука. К тому времени, когда ему с большим трудом наконец-то удалось поймать равновесие, он услышал чей-то смех.

—Третий младший мастер, ты глупец? Достаточно одного лишь взгляда, чтобы понять, что этот парень ничего не смыслит в боевых искусствах. Он не из ассоциации Шести Гармоний. Зачем ты его поймал?

— Что? Он не из Шести Гармоний? Чёрт! Неудивительно, что мне так легко было его схватить! Значит, я поймал бесполезный хлам! Второй разразился проклятиями и крепко сжал руку, причинив Чэнь Гону такую боль, что из его глаз потекли слезы.

'Все кончено! Меня собираются убить!'

Осознав это, он начал жалеть, что не послушал Шэнь Цяо и не настоял на том, чтобы пойти посмотреть, вместо того чтобы тихо спрятаться в комнате.

Кулачный мир был все ещё далек от него, зато смерть была очень даже близко.

Спустя несколько секунд резкая боль обожгла шею Чэнь Гуна - признак того, что его хотели задушить. Но через мгновение человек, собиравшийся прикончить его, неожиданно одернул руку с удивлённым криком и отбежал. Давление исчезло и Чэнь Гуна охватило облегчение. Он упал на колени и непрерывно кашлял, чувствуя слабость с головы до ног.

Когда Мурон Сюнь собирался убить Чэнь Гуна, он знал, что в комнате был ещё один человек, но он не воспринимал этих двоих всерьез. Он никак не ожидал, что другой человек осмелится сделать первый шаг, подло напав на него, когда он будет добивать парня.

Бамбуковая палка была лёгкой, словно пёрышко, без единого следа присоединенной к ней ци. Муронг Сюнь думал, что сможет легко поймать его, но как только его рука коснулась края палки, она странным образом скользнула в сторону, ударив по важной точке на спине.У Муронга Сюнь не было иного выбора, кроме как отпустить Чэнь Гуна и сделать шаг в сторону.

— Кто ты такой?! - он прищурил глаза, с ног до головы оглядывая человека.

— Мы не состоим в ассоциации Шести Гармоний и не владеем боевыми искусствами. Нам просто пришлось ночевать в этом месте. Поскольку мы не имеем отношения к происходящим здесь обидам, не могли бы вы поднять руку в знак милосердия и отпустить нас? - сказал Шэнь Цяо.

Ночь была недостаточно светлой, чтобы он смог разглядеть Муронг Сюня. Он мог только примерно догадаться где находится другой, и поднял руки в том направлении.Но Мурон Сюнь понял об этом с первого взгляда:

—Ты слепой!...

В течение одной ночи в маленьком Заоблачном монастыре поднялась турбулентность, и он стремительно продвигался вперед.Не смотря на то, что Юн Фуйи предвидела нападение заранее, произошедшее ночью превзошло все ее ожидания. Ее рукава взметнулись вверх, когда она провела ладонью, а сама отплыла назад. Поза была элегантной и совершенно сказочной. Окружающим казалось, будто она грациозно танцует; они и не подозревали, какая сила заключена в ее ладони.Ее противник поднял один из рукавов вверх, а другой засучил, легко отразив атаку Юн Фуйи.

Но Юн Фуйи ясно видела выскользнувшие из рукавов Лопасти Крыла Цикады, тонкие, как ивовые листья. Свет исходил от мелькающих лезвий и вскоре исчезал вместе с яростной энергией, созданной ее ладонью, которая также рассеивалась прежде, чем кто-то успел заметить.

'Противник просто ужасен,'- подумала Юн Фуйи.

—Цветочный дождь прошел мимо, уносимый облаками, но не оставил лепестков на одежде.* Ты заслушиваешь должности заместителя председателя Шести Гармоний. Все посторонние сказали, что Юн Фуйи - женщина, и скорее всего марионетка. Но боюсь, что те, кто так говорит, никогда не имели возможности испытать возможности заместителя председателя Юн!

П.п. Цветочный дождь...: Оригинал - "云拂花雨不留衣", строка из поэзии, подписанная именем Юн Фуйи (云拂衣), которая служила названием и похвалой ее мастерству легкости.

Вместе с его словами беззвучный поток воздуха, словно ковер, приближался к Юн Фуйи. Она слегка изменилась в лице. Спокойствия, с которым она сражалась с Мурон Цинь, больше не было. Ее руки развевались на ветру, создавая отпечатки в форме цветков лотоса. Внутренняя ци, которую они несли, поднялась прямо вверх и в мгновение ока сформировалась в стену, которая затем была вытолкнута наружу. Два воздушных потока столкнулись друг с другом. Только тогда Юн Фуйи поняла, что вражеская ци имела такие быстро меняющиеся и непредсказуемые формы. Очень похожие на иглы, они проникали везде, где могли найти щель. Как только ее ладонь достигла его, она сразу же почувствовала волны ледяного сквозняка, проникающие в ее плоть через кожу, а затем дальше, прямо в кости.

Уже было слишком поздно выставлять руки. Противник не дал ей шанса ответить на атаку. Его внутренняя ци продвигалась вперед, слой за слоем, одна волна сменяла другую, как приливы и отливы реки весной. Юн Фуйи получила несколько внутренних травм, и не захотела принимать его на себя, отступив назад, хотя знала, что это оставит ее фронт открытым.К тому моменту, как она опустилась не землю, её грудь заполнила ужасающая боль. Привкус крови заполнил её рот, но вместо того, чтобы выплюнуть её, девушка проглотила ее как ни в чем не бывало.

—Кто вы, господин?Видя, что цвет лица Юн Фуйи все ещё удовлетворительный, человек был поражен, демонстрируя некоторое удивление и признательность:

— Из всех людей в стране Ци лишь немногие способны выдержать эту мою ладонь. Ты действительно очень способная.

—Кто вы такой? - вновь спросила Юн Фуйи. Человек высокомерно хлопнул руками и усмехнулся:

— Вы и ваши люди сейчас находитесь на территории Ци и пытаетесь вывезти вещи Ци из страны. Разве суд не должен уделить этому внимание? Что касается сегодняшнего дела, то если Ассоциация Шести Гармоний согласится оставить предмет здесь, я больше не буду мешать вам и гарантирую, что все вы сможете безопасно покинуть страну Ци!

После уничтожения династии клана Ян, клан Муронг скитался с места на место в течение нескольких династий. Нынешний старейшина клана, Муронг Цинь, стал никем иным, как приспешником Ци, служил ее императору Гао Вэю, несмотря на то, что утверждал, что является потомком императорского рода Муронг. Если бы это было в другой день, даже если бы пришёл Муронг Цинь , Юн Фуйи не испугалась бы биться с ним. Но теперь он явно пришел за товаром, который она сопровождала, и был настроен заполучить его, что означало...

— Где Лю Цинья и Шангуань Синчэн?! - ее выражение лица немного изменилось, когда она спросила о двух других управляющих, которые были с ней в поездке.

Ху Ян тоже вздрогнул, когда услышал вопрос. Он ответил:

—Оба, управляющий Лю и управляющий Шангуань, находятся в задней комнате и охраняют товары. Не должно быть никаких...

Юн Фуйи сказала:

— Не ожидала, что старейшина клана Муронг, великий, величайший эксперт страны Ци, привел бы подчиненных для подлого нападения. Над этим, конечно, посмеются другие, если новости когда-нибудь станут известны!

Муронг Цинь усмехнулся:

— Заместитель Председателя Юн пришла лично, как я мог осмелиться вести себя так высокомерно? Кроме того, мы здесь сегодня не одни... Какая крыса еще прячется в темноте? Пришло время показать себя!

Глава 10 - Я горжусь тобой

После произнесения этих слов вокруг стало тихо. Никто не ответил.

Юн Фуйи нахмурилась, вспомнив настоятеля монастыря и двух маленьких монахов. Все они до сих пор не появились. Она не знала, упали ли они в обморок от страха или же произошли какие-то другие непредвиденные обстоятельства.

Мурон Сюнь и Туоба Лянчжэ, которых отправили на поиски, вернулись, держа в руках Шэнь Цяо и Чэнь Гуна, а также двух управляющих Ассоциации Шести Гармоний.

— Старейшина, в этих сундуках один лишь хлам. Того, что нам нужно, там нет! - сообщил Туоба Лянчжэ, безжалостно повалив Чэнь Гуна на землю.

Чэнь Гун стонал от боли всю дорогу сюда, поэтому они также заблокировали акупунктурные точки, так как он был слишком шумным. Теперь парень не мог даже кричать, все его лицо было искажено болью.

К Шэнь Цяо относились немного лучше. Возможно, из-за того, что его умение, которое он только что продемонстрировал, заставило Мурон Сюня немного испугаться, и он крепко держал его за плечо.

Лю Цинья и Шангуань Синчэнь, два управляющих Ассоциации Шести Гармоний, которые обычно внушали благоговение, сейчас выглядели довольно побитыми и подавленными, а все их основные акупунктурные точки были заблокированы. Но они стиснули зубы и не проронили ни слова.

Мурон Цинь посмотрел на них и сказал:

— Если заместитель председателя Юн все еще заботится о жизни ваших подчиненных, то просто отдайте мне этот предмет.

Юн Фуйи вздохнула:

— Если старейшине Мурону нужны только товары, которые мы сопровождаем в этой поездке, то два сундука находятся прямо там, в боковой комнате, где остановились управляющий Лю и остальные. Просто приведи своих людей и забери их. Мне нечего сказать, так как мое боевое мастерство уступает вашему.

Мурон Цинь усмехнулся:

— Думаешь, что все остальные дураки? Эти два твоих сундука - просто приманка. Боюсь, что настоящий товар, который ты сопровождаешь, все это время находился на твоем теле, я прав?

После этих слов даже люди из Ассоциации Шести Гармоний повернулись и удивленно посмотрели на Юн Фуйи.

Ее лицо потемнело.

— Откуда старейшина Мурон услышал эти слухи, да еще и принял их за правду? Эти два сундука были доверены нам, чтобы мы отправили их обратно в Южный Чэнь. Владелец товаров также хорошо известен нам, и, кстати говоря, это ваш покойный коллега, младший прецептор* наследного принца, Сюэ Жун. После того как он скончался от болезни, его жена и дети попросили Ассоциацию Шести Гармоний помочь перевезти его имущество на родину. Наш председатель был в хороших отношениях с младшим прецептором Сюэ и поэтому приказал мне лично сопровождать его. Вот и все!

П.п. Прецептор — наставник, ответственный за поддержание некоторого учения или традиции.

— Эти два сундука заполнены только старыми вещами Сюэ Жуна, большинство из которых - книги. От двух коробок с книгами можно избавиться на месте. Зачем перевозить их из Ци на Юг?

— Вы спрашиваете об этом меня, но к кому я должна обратиться за ответом?

— Ваша команда неоднократно сталкивалась с махинациями и угонами с тех пор, как вы отправились в путешествие. Только не говорите мне, что все эти люди пришли за двумя коробками старых книг Сюэ Жуна?

— Возможно, некоторые люди считают, что младший прецептор Сюэ накопил много богатств, пока был жив, и думают, что эти две коробки полны золота и сокровищ. Они не знают, что у младшего прецептора Сюэ были чистые руки. Он даже не оставил после себя много денег.

Мурон Цинь холодно ответил:

— Среди оставшихся личных вещей Сюэ Жуна есть книга под названием "Дополнение к Лазурному морю". Я хотел бы попросить заместителя председателя Юн передать ее, пожалуйста.

— Все книги находятся в этих двух сундуках. Если она там, значит, она там. Если нет, то нет. Сундуки уже в вашем распоряжении. Что еще вы можете попросить меня передать?

Мурон Цинь посмотрел на Туобу Ляньчжэ и Мурон Сюня. Последний сообщил:

— Я уже все обыскал. Нет ни одной книги под названием "Дополнение к Лазурному морю".

Из воздуха донеслось бульканье:

— Старейшина Мурон действительно терпелив. Боюсь, если вы и дальше будете так ходить вокруг да около, то заместитель председателя Юн будет до последнего прикидываться дурочкой. Будет лучше, если вы прямо скажете, что Дополнение к Лазурному морю - лишь прикрытие, а внутри него скрыта Книга Свободной Воли Стратегии Вермилион Ян. Попроси ее передать Стратегию Вермилион Ян напрямую!

Неужели здесь прятались еще люди?!

На лицах братьев Ху отразилось удивление и недоумение. Они быстро подняли головы, чтобы оглядеться, но все, что удалось найти, - это густые, жуткие ветви и тихий монастырь. Не было видно даже половины души.

Однако в следующий момент они заметили за колонной крыльца какую-то фигуру.

Чэнь Гун, несмотря на боль, довольно долго внимательно слушал их разговор, но осознал, что не понял ни одного предложения. Надежды на вступление в Ассоциацию Шести Гармоний были давно оставлены. Ему было очень больно, от этого он весь вспотел. Только благодаря тому, что боль немного стихла, он наконец смог найти в себе силы поднять голову и посмотреть на говорившего. Однако этот взгляд так напугал его, что он решил, что было бы лучше, если бы он ничего не увидел.

Фигура под лунным светом была одета в монашеское одеяние - это явно был один из младших монахов из Заоблачного монастыря!

Поскольку в монастыре были гости женского пола, два маленьких монаха уступили свою комнату Юн Фуйи, а сами перебрались спать к Чэнь Гуну и остальным в общий спальный корпус. Когда тот встал, чтобы понаблюдать за происходящим, было уже совсем темно. Он знал только, что люди из Ассоциации Шести Гармоний ушли, и не обратил внимания на то, остались ли там два монаха.

Но, слушая его сейчас, голос монаха был совершенно другим, чем раньше. На самом деле, это был претенциозно сладкий голос женщины!

Чэнь Гун чувствовал, что в его голове царит полный хаос, словно она была заполнена рисовой пастой, и он совершенно не мог понять, что происходит.

Однако остальных больше волновало не то, заменил ли кто-то монаха впоследствии или же его не было с самого начала.

Все взгляды резко изменились, когда она произнесла о "Стратегии Вермилион Ян" !

Юн Фуйи спросила:

— А кто вы, госпожа? Если вы так прячетесь и изворачиваетесь, быть может, вы замышляете что-то скандальное?

"Монах" кокетливо ответила:

— Мой первоначальный план действительно состоял в том, чтобы пробраться внутрь, а затем улизнуть с вещью, но что я могла сделать, когда заместитель председателя Юн просто не дала мне шанса? А тут еще и старейшина Мурон вмешался, и мне ничего не остается, как явиться.

Юн Фуйи не могла понять происхождение собеседницы. Пока она внимательно изучала ее с ног до головы, нахмурив брови, собеседница снова захихикала:

—Заместитель председателя Юн, вы думали, что были достаточно благоразумны, сохраняя все в тайне и не привлекая внимания. Но вы не знали, что с тех пор, как вы покинули столицу, бесчисленное количество людей внимательно следило за всеми вами. Те две группы были всего лишь маленькими рыбками, не заслуживающими упоминания, в то время как эта сегодняшняя группа - настоящее собрание талантов. Боюсь, что кроме моей Секты Гармонии и старейшины Мурона, есть еще эксперты, которые еще не раскрыли себя. Поскольку звезды и лунный свет идеальны, а возможность собраться всем вместе - редкость, почему бы нам не позвать остальных и не поболтать? Давайте усилим нашу дружбу, а также решим вопрос с оставшейся книгой "Стратегия Вермилион Ян"? Как мы должны ее поделить? Она достанется сильнейшему? Или стоит разделить ее на части, чтобы каждый из нас получил по кусочку?

Она дразнила, когда говорила. Звучало довольно юмористически, но никто из присутствующих не засмеялся.

Сердце Юн Фуйи ёкнуло.

Она еще могла справиться с Мурон Цинь самостоятельно, хотя было бы непросто, но ситуация была довольно сложной, ведь Секта Гармонии, известная своим довольно эксцентричным и диким поведением, также вышла на сцену. Кроме того, судя по тому, что сказала таинственная женщина, похоже, в темноте прятались и другие люди, которые еще не выдали себя.

Мурон Цинь сказал глубоким голосом:

—Вы сами видели, заместитель председателя Юн. Сегодня в Заоблачном монастыре слишком много экспертов, чтобы ты могла справиться с ними в одиночку. Если вы согласитесь передать мне Стратегию Вермилион Ян, я отпущу вас от имени императорского двора и гарантирую, что все вы сможете благополучно покинуть страну.

— Правда, что старейшина Мурон работает на императорский двор, но боюсь, что наша Секта Гармонии более квалифицирована, чтобы сказать эти слова, учитывая наше влияние в стране Ци, - улыбнулась честная и простая на вид маленькая монахиня, выходя из-за колонны.

Она не успела ступить и шагу, как Мурон Сюн айкнул где-то сбоку. Он поспешно отпустил Шэнь Цяо и быстро отступил на несколько шагов.

Фигура Мурон Циня немного сдвинулась с места и в мгновение ока оказалась перед Мурон Сюном. Из внутренней стороны его рукавов вырвались два мерцающих луча, а затем и сам Мурон Цинь набросился на монахиню.

Чэнь Гун безучастно смотрел на двух людей под лунным светом; их развевающиеся в воздухе халаты и рукава, а также свет и тени, нависшие над ними, рисовали скрещивание мечей, словно цветущий персик. Он вдруг понял, насколько смешным было его возмущение, когда Ассоциация Шести Гармоний отвергла его раньше, а также насколько невежественным и наивным было его понимание так называемого мира кулачного боя.

Он не мог не посмотреть на Шэнь Цяо.

Тот по-прежнему спокойно стоял с бамбуковой палкой в руке. Половина его тела была скрыта тенью, что делало его почти незаметным для окружающих.

С первого взгляда Шэнь Цяо казался человеком, который не мог быть проще. Но в то же время, казалось, что в нем скрыто множество тайн, так что другие не только не могли понять его, но и вообще ничего не могли понять.

На другой стороне Мурон Цинь и монахиня начали сражаться врукопашную. Юн Фуйи оглядела всех вокруг, ей в голову пришла идея, и она последовала ей.

Ее шаги были быстрыми. Один ее шаг был сравним с десятью шагами обычного человека. Казалось, что при каждом шаге распускается цветок, который задевает одежду, но не оставляет на ней следов.

Тем не менее, она успела сделать лишь один шаг, как сзади на нее обрушилось давление, тяжелое, как гора, и толкнуло ее вниз, прямо лицом.

Без предварительного совещания Мурон Цинь и монахиня, которые боролись друг с другом, решили напасть на Юн Фуйи!

Монахиня хихикнула, не забывая о сарказме:

— Заместитель председателя Юн действительно слишком неискрененна, пытаясь уйти вот так, пока ваши подчиненные все еще здесь. Разве так должен вести себя председатель ассоциации? Если об этом станет известно, кто осмелится в будущем снова пойти за вами, верно?

Юн Фуйи знала, что раз предмет был на ней, то остальные ее люди были незначительны. Мурон Цинь и остальные не обратят на них никакого внимания, а значит, им не грозит опасность еще долгое время. Именно поэтому она решила уйти первой. В данный момент, даже когда монахиня намеренно разжигала дисгармонию между ее коллегами и последователями, она хранила молчание. Мурон Цинь и так был занят, а с появлением еще одной "демонической женщины" из Секты Гармонии давление удвоилось.

Три потока внутренней ци смешивались и сталкивались в круге, сосредоточенном на них троих. Остальным пришлось отступить подальше, боясь попасть под перекрестный огонь. Лю Цинья и Шангуань Синчжэнь, напротив, не повезло. Они не могли двигаться, и, как бы прискорбно это ни звучало, один из потоков внутренней ци врезался в них, заставив их сразу выплюнуть полный рот крови. Ху Янь и Ху Юй были сильно потрясены. Они шагнули вперед, пытаясь оттащить их, но обнаружили, что у них нет ни единого шанса приблизиться к боевому кругу вокруг этих трех человек.

Монахиня и Мурон Цинь, казалось, объединились, хотя на самом деле они также настороженно относились друг к другу. Опасаясь подлостей друг от друга, они были несколько сдержанны в своих действиях. Юн Фуйи изначально находилась в проигрыше, сражаясь с ними в одиночку, но поскольку у двух других были свои зловещие идеи, она смогла найти тонкий баланс в борьбе и упорно цеплялась за него.

Опасная ситуация равновесия вскоре была нарушена, когда Мурон Цинь внезапно изменил свой план. Свет его Крылатых Клинков Цикады изменил свой маршрут, пронесся мимо лица Юн Фуйи и устремился к монахине, неся с собой сильный холодный ветер, замораживающий все на своем пути. В ответ на это она, преграждавшая Юн Фуйи путь к спасению, отпрыгнула в сторону, чтобы увернуться. Но тонкий клинок неотступно следовал за ней, непреклонный до последнего вздоха.

Судя по их фактической силе, Мурон Цинь был немного искуснее, чем "монахиня". Просто этот разрыв не был заметен, потому что до этого момента у них была общая цель. Теперь же, когда ситуация изменилась, монахиня оказался ошеломленной. С колонной позади нее и карнизом над головой у нее не было пути к отступлению. Она огляделась вокруг и краем глаза заметила Чэнь Гуна, лежащего рядом земле. Не раздумывая, она потянулась к нему, намереваясь использовать его как щит.

Эта сцена длилась не более одного мгновения. В глазах людей, практически не владеющих боевыми искусствами, их движения были подобны мелькающим теням, которые те были совершенно не в состоянии воспринять.

Чэнь Гун даже не понял, что девушка тянется к нему. Его голова все еще была повернута в сторону, и он смотрел на Юн Фуйи и Мурон Циня.

Шэнь Цяо увидел это.

В его теле не было ни малейшего следа внутренней ци. Что касается так называемых боевых искусств, то он помнил лишь немногое и часто забывал то одно, то другое. Его здоровье тоже было не на высоте: время от времени он кашлял кровью, а его глаза были слепы. Но он не мог заставить себя просто стоять и смотреть.

Поэтому он выбрал спасти его.

Когда Чэнь Гуна грубо повалили на землю, он все еще не понимал, что произошло.

Увидев, что вместо человека, которого она хотела схватить, появилась бамбуковая палка, монахиня издала удивленный звук.

В тот же миг произошло множество изменений. Свет клинка уже появился, и ей оставалось только отпустить палку, как она, сложив пальцы в виде цветка, с силой ударила тонким лезвием по голове.

Лезвие пробило щит ее внутренней ци, вонзившись прямо в ладонь монахини. Если бы она не схватилась за нее изо всех сил, импульс лезвия наверняка не закончился бы на этом.Рука девушки тут же превратилась в месиво из крови.

Если бы не эта бамбуковая палка, разрушившая ее хороший план, она бы уже давно поймала козла отпущения. Как бы она сама себя в таком случае покалечила? На ее лице появилось свирепое намерение убить. Не обращая внимания на Юн Фуйи и Мурон Циня, она тут же схватила Шэнь Цяо за голову!

Причина, по которой Мурон Цинь решил отказаться от Юн Фуйи и действовать против монахини, заключалась в том, что он знал, что Юн Фуйи вряд ли сможет сбежать сегодня. Поэтому было неважно, кто именно будет удерживать ее здесь.

Как и ожидалось, из мрака раздался звук нефритового колокола*. Для других людей он звучал так далеко и в то же время так ясно, что очищались даже зрение и слух. Однако для Юн Фуйи этот звук не отличался от сотен игл, пронзающих плоть, или тысяч мечей, пронзающих сердце. Все ее тело пронзила сильнейшая боль, и даже внутренняя ци, которая должна была циркулировать внутри нее, застопорилась.

П.п. Перевернутый колокол в форме чаши, который в основном используется для медитации и религиозных целей в буддизме.

'Кто на этот раз?!'

Юн Фуйи была очень напугана. Ей уже было наплевать на все остальное, она хотела бежать изо всех сил, но не могла сделать ни шагу, словно ее блокировала невидимая сеть.

Когда-то она думала, что даже если уровень ее боевых искусств недостаточен для попадания в десятку лучших, они не будут совершенно бесполезны. Только сейчас она поняла, как сильно ошибалась. Не успела она появиться, как кто-то уже решительно подавил ее.

Неужели ей суждено потерять вещь, которая была на ней сегодня? Думая об этом, Юн Фуйи не могла не почувствовать, как внутри нее поднимается отчаяние.

С другой стороны, монахиня схватила Шэнь Цяо, ее пальцы были быстры, как молния, без каких-либо колебаний.

Она могла уступать Юн Фуйи или Мурон Циню, когда сражалась в одиночку, но для борьбы с таким человеком, как Шэнь Цяо, ее мастерства было более чем достаточно, чтобы легко его схватить.

Причина, по которой Шэнь Цяо смог помешать монахине поймать Чэнь Гуна раньше, заключалась не только в изящном движении, но и в том, что он воспользовался моментом и застал ее врасплох.

Когда монахиня серьезно атаковала, у него не было абсолютно никаких сил сопротивляться.

С импульсом лавины, сила ци пронеслась над ним, неся с собой чудовищное убийственное намерение. Несмотря на то, что их все еще разделяло пять или шесть шагов, Шэнь Цяо уже стало трудно дышать. В ребрах запульсировали волны боли, он провалился в полную темноту, не чувствуя под ногами земли. Все его тело обмякло, за исключением одного места на груди, которое, словно поджаренное огнем, было настолько тугим, что освободить его можно было, только выплюнув полный рот крови.

Монахиня совершенно не заботилась о Шэнь Цяо. По ее мнению, этот человек действительно заслуживал смерти за то, что не взвесил свои возможности, прежде чем совать нос в чужие дела.

Такой как он ничего не стоил, как бы красиво ни выглядел.

В ее глазах Шэнь Цяо уже был мертв.

Еще один инцидент произошел, когда кончик ее пальца едва достал до его шеи.

Из темноты внезапно появилась рука и ущипнула монахиню за запястье.

Она не была быстрой, ее стиль также был прозаичен. В ее движении не было ничего причудливого.

Рука была светлой и тонкой, с гладкой кожей без следов шрамов. Можно было сказать, что она принадлежала человеку, и явно человеку, который долгие годы жил в комфорте и роскоши, занимая высокое положение.

Глава 11 - Шэнь Цяо: Мое сердце слишком больно и устало, чтобы снова любить

Мало того, что маленькая монашка была не в силах описать это, на самом деле, она была в крайнем ужасе, ее лицо побелело.

Потому что она совершенно не знала, откуда взялась эта рука, и все, что она могла сделать, это позволить другому человеку держать ее костяшку между пальцами, ибо она была абсолютно бессильна против него!

— «Ааа!!!»

Резкое ощущение боли кольнуло ее запястье. Она не могла не закричать от ужасающей боли.

Любой человек, услышавший этот голос, если не защитит женщину, то хотя бы слегка приостановит свое движение не в силах идти как нив чем ни бывало. Однако жаль, что, ввиду того что у неё было простое о кругловатое честное лицо маленькой монашки, эффект был не очень идеальным, и у человека, с которым ей пришлось столкнутся, было каменное сердце. Потому кость ее запястья была жестоко уничтожена сильной хваткой, ее тело сразу же после этого подлетело. Но это произошло не из-за того, что она взяла на себя инициативу позорного побега — она фактически была в полете.

Нежное тело врезалось прямо в колонну крыльца с такой силой, что даже колонна, казалось, слегка содрогнулась от удара. Маленькая монашка рухнула на землю, и ее вырвало кровью и она выглядела приниженной.

Одно из ее запястий было сломано сокрушительной хваткой, а другая рука только что была пронзена Крыльями Цикады. С парой сильно искалеченных рук она была настолько жалкой, насколько это вообще было возможно.

Но складывалось впечатление, что она не принимала близко к сердцу свое такое сокрушительное состояние. Вместо этого она свирепо посмотрела на человека, который столь жестоко ранил ее, и тихо спросила: «Кто ты…», ее голос был приглушен кровью во рту.

Человек в черной мантии ответил: «Нет нужды так смотреть на меня. Сан Цзинсин и Юань Сюсю точно не осмелились бы похвастаться победой надо мной, даже если бы они объединились, не говоря уже о тебе?»

Выражение лица Бай Жуна немного изменилось:

— «Могу ли я узнать ваше благородное имя, уважаемый господин?»

Вместо него кто-то уже ответил на ее вопрос:

— «Могу ли я спросить, по какой причине Мастер Секты Ян появился в этом месте?»

Мастер Секты Ян… Ян Уши?!

Глаза Бай Жуна слегка расширились. Она с трудом могла поверить в это.

Как самая выдающаяся ученица Секты Гармонии, она часто слышала имя Янь Уши. Несмотря на то, что три Демонические секты произошли от одного корня, они уже давно были в плохих отношениях, не царя в никаком мире. В частности, Секта «Гармонии» часто создавала проблемы для Секты «Очищающей Луны» в течение десяти лет, особенно когда Янь Уши отсутствовал из-за его Медитации-Закрытой-Двери, Секта «Гармонии» используя эту возможность ударить их посильнее, пока они были не способны дать отпор. Теперь же, когда Янь Уши снова появилась в мире боевых искусств, что он ранил ее… Честно говоря, это было так не несправедливо.

Янь Уши зло усмехнулся:

— «Почему я не могу быть здесь, когда даже такой старый лысый осел* (老秃驴 Lao Tulü оскорбительный способ назвать монахом), как ты, может прийти?»

В сопровождении его голоса монах, державший в руке нефритовый колокольчик, медленно вышел с мрака тени. Однако он не был похож на «старого лысого осла», как назвал его Ян Уши. У него было лицо как нефрит, и на вид около тридцати; мужчина был одет в белоснежную монашескую рясу, настолько чистую, что, казалось, что на ней не было даже пылинки. Не было необходимости говорить, все его тело уже было изображено четырьмя словами: «Много уважаемый старший монах».

Его появление не вызвало большого ажиотажа среди молодого поколения, такого как Муронг Сюнь и Туоба Лянчжэ. Однако выражение лиц Мужун Цинь и Юнь Фуи резко изменилось, как только они увидели его.

Мужун Цинь закричал:

— «Я не ожидал, что два сторонних эксперта, такие благородные, как Великий Проницатель Династии Чжоу, Мастер Сюэтин и великий магистр поколения, Мастер Секты Янь, будут действовать так скрытно, прячась в темноте и тайно. пробирается в страну Ци, чтобы захватить оставшуюся книгу «Стратегии Вермиллиона Ян»! Желая воспользоваться нашими спорами, чтобы украсть его, ты все еще хочешь сохранить лицо или нет?

Мастер Сюэтин ответил:

— «Патриарх Муронг, не должен так волноваться. Император династии Чжоу запретил и буддизм, и даосизм с тех пор, как скончался герцог Цзинь. Этот старый монах больше не Великий Наставник Чжоу. Единственная причина, по которой я пришел сегодня, это просьба моего старого друга. Я надеюсь, что вице-председатель Юн сможет передать мне этот предмет, чтобы я мог вернуть его законному владельцу, дабы исполнить его давнее желание».

Бай Жун выплюнул кровь с пеной и хихикнул:

— «Я никогда не видела монаха с таким толстым лицом, как у тебя. Очевидно, что вы задумали план, увидев такое сокровище, но вы только что сказали, что это просьба какого-то старого друга. Всем известно, что «Стратегия Алого Ян» стала бесхозным сокровищем после смерти Тао Хунцзин. Может быть, Тао Хунцзин посетил вас во сне, попросив вас собрать книги и сжечь их для него?»

Мастер Сюэтин не выказывал ни горя, ни счастья. Он сложил руки вместе в знаке приветствие, как будто просто не слышал слов Бай Жуна.

Так как было еще два человека, Муронг Цинь и Бай Жун.

Ибо было еще два человека, Мужун Цинь и Бай Жун не осмелились снова поспешно атаковать Юнь Фуи, хотя девушка тоже не могла позволить себе расслабиться лишь из-за этого. Вместо этого ей стало еще тяжелее на сердце.

После смерти Ци Фэнгэ не было более великого мастера боевых искусств, чем десятка лучших.

Имена дзен-мастера Сюэтина и Янь Уши были заняли место в этом списке. Уровень боевых искусств первого был глубокой загадкой, и вполне вероятно, что он уже попал в тройку лучших. Что касается последнего, то, хотя он пропал без вести на много лет, он сокрушил Кунье, эксперта нового поколения, который победил главу клана Сюаньду, сразу после своего возвращения в мир боевых искусств.

Юн Фуи не сможет справиться ни с одним из них, кто мог предположить, что придут сразу оба?

Она размышляла о задании, которое поручил ей глава Доу Яньшань, и ее рот наполнился горечью. Кто бы мог ожидать, что они оба будут думать о задаче, которую председатель, Доу Яньшань, доверил ей.

Не то чтобы она не старалась изо всех сил, но сегодняшняя ситуация была далеко за пределами ее ожиданий.

Это правда, что эти люди не ладили друг с другом, но у всех у них была общая цель — оставшаяся книга «Стратегия багрового Ян», которая находилась у нее.

«Стратегия багрового Ян», написанная Тао Хунцзином, состоит из пяти книг, в каждой из которых используется один из пяти элементов, соответствующих одному из пяти внутренних органов человеческого тела. Он был разделен на пять разделов: «Знание разума», «Демонические души», «Блуждающие духи», «Мутная энергия» и «Свободная воля», объединяя философии Трех школ, и считался беспрецедентно чудесной книгой. Три книги, которые были известны в настоящее время, находились в Императорском дворце династии Чжоу, на горе Сюаньду и в секте Тяньтай соответственно, в то время как местонахождение двух других книг оставалось загадкой.

Полагаясь на оставшиеся книги в своих руках, гора Сюаньду и секта Тяньтай прочно удерживали свои лидирующие позиции среди даосских сект и буддийских сект, как если бы они были гроссмейстерами среди всех мастеров боевых искусств в мире. Ци Фэнгэ даже стал мастером боевых искусств номер один под небесами благодаря счастливой случайности.

Хотя его ученик, Шэнь Цяо, потерпел неудачу и был фактически сброшен со скалы чужими атаками, Шэнь Цяо был виноват в том, что плохо учился. Это не имело ничего общего со «Стратегией Алого Ян». Даже если бы кто-то мог владеть только одной книгой, изучив ее сущность и постигнув тайны внутри, для того все равно бы было бы невозможно достичь силы, чтобы стать мастером боевых искусств номер один единственный под небесами, как Ци Фэнгэ.

Все три книги, местонахождение которых было известно, хранились в строжайшей безопасности соответствующими сектами. Другим было не так просто захватить их силой. У двух других книг не было владельцев, и они предназначались для способных. Поэтому, когда новость о том, что Юнь Фуи носила на теле оставшуюся книгу «Стратегии Вермиллиона Ян», была тайно распространена, они привлекли группы грабителей за группами.

Люди из Ассоциации Шести Гармоний не знали правды. Они просто думали, что в этих двух сундуках спрятаны какие-то редкие сокровища. Услышав, что Юн Фуи носит с собой «Стратегию Алого Ян», все они были ошеломлены и не могли отреагировать даже до этого момента.

В тишине противостояния у всех участников были опасения и страх по отношению друг к другу. Никто не хотел действовать первым.

Мужун Цинь намеревался вырвать его силой, но он также знал, что, как только он нападет, монах Сюэтин и Янь Уши обязательно нанесут удар, чтобы остановить его.

Находясь в центре вихря, Юн Фуи была глубоко взволнована внутри, словно узел на ее горле был практически завязан.

В глубине души она знала, что даже если она сможет пережить кризис сегодня вечером, после того, как новости станут известны завтра, за сокровищами придет больше людей, а никак меньше. В худшем случае туда притянутся даже люди из секты Нефритового облака на горе Тай и Института Линьчуань. К тому времени можно было бы с таким же успехом сказать, что у Ассоциации Шести Гармоний уже никогда не будет мирных дней.

Она составила в уме план и остановилась на втором лучшем варианте, выбрав человека, который казался самым надежным из всех присутствующих: «Правильная поговорка. «Вещи всегда зарезервированы для способных». Поскольку у Ассоциации Шести Гармоний недостаточно сил, сокрытие сокровищ было бы для нас скорее несчастьем, чем богатством. Я готов передать книгу «Стратегия Алого Ян» в обмен на мир. Могу ли я спросить, может ли господин гарантировать безопасность мне и моим подчиненным, если я отдам вам книгу?

Дзен Мастер Сюэтин заявил Будде* (обычно относится к высказыванию Амитабха) :

— «Вице-председатель Юнь — очень принципиальный человек. Как этот старый монах посмел не приложить всех моих усилий?»

После нескольких раундов серьезных размышлений Юнь Фуи тайно стиснул зубы и достал из-под одежды маленькую бамбуковую трубку. Ху Янь и Ху Юй не могли удержаться и вытянули шеи, чтобы взглянуть, а Бай Жун не могла не выпрямиться. Трудно было поверить, что эта обычная бамбуковая трубка, которая была тоньше женского запястья, на самом деле содержала оставшуюся книгу «Стратегии Алого Ян», чего хотел каждый в мире.

У Бай Жун не было сил соревноваться с ними, так как обе ее руки были повреждены, поэтому она просто уперлась в колонну крыльца, чтобы насладиться зрелищем.

Но Мужун Цинь уже превратился в тень, устремившись прямо к этой бамбуковой трубе.

Однако, прежде чем он смог приблизиться к Юнь Фуи, ветер, созданный ладонью мастера Дзэн Сюэтин, уже прилетел сзади, как бриз, сопровождаемый бесконечными звуками нефритового колокольчика, и каждый звук, казалось, стучал прямо в сердца людей. В ушах Мужун Циня это ничем не отличалось от того, что пережила Юн Фуи совсем недавно. Его шаги вдруг стали на тысячу фунтов тяжелее, а в груди стало так тесно, что его тошнило.

Он знал, что на него определенно повлиял нефритовый колокольчик, поэтому просто закрыл уши и перестал слушать. Но движение его руки не прекращалось. Он все еще тянулся к бамбуковой трубке в руке Юн Фуи.

Никто не знал, о чем думал Янь Уши, поскольку он тоже приложил руку к борьбе. Его фигура немного изменилась. Он мелькнул позади Мужун Циня так быстро, что даже тень цветов еще не успела всколыхнуться от потока воздуха его движений.

Он протянул руку. Но вместо того, чтобы помешать Мужун Циня схватить бамбуковую трубку, он должен был остановить Дзен Мастера Сюэтина.

В мгновение ока эти двое уже сделали более пары десятков ходов. Не говоря уже о Чен Гонге, который уже был ослеплен и совершенно не понимал, что происходит, даже молодые таланты, такие как Ху Янь и Ху Юй, также были совершенно озадачены.

У Чен Гонга закружилась голова от одного взгляда, но он не мог оторвать глаз. Как только он был глубоко очарован, Шэнь Цяо внезапно прижался к его плечу, прошептав:

— «Вставай, иди!»

Обычно всякий раз, когда Шэнь Цяо произносил одно предложение, Чэнь Гун должен был возражать, по крайней мере, с тремя. На этот раз он был на редкость послушным. Стиснув зубы, он поднялся после долгой борьбы и собирался уже уйти, не сказав ни слова.

Однако сразу после того, как он встал, Чэнь Гун почувствовал мощную силу, поднимающую его за спину, когда все его тело взлетело высоко в небо. Он был очень напуган и не мог сдержать крика. К тому времени, когда Янь Уши забросил его на крышу, его ноги были настолько слабы, что он опустился прямо на колени и чуть не упал с крыши.

С самого начала этой ночи ему совершенно не везло. Чен Гун начал впадать в отчаяние. Он посмотрел вниз, дрожа, и увидел еще одного человека рядом с Янь Уши.

Шэнь Цяо тоже подняли на крышу.

У него даже была бамбуковая трубка в руке — ее навязала ему Янь Уши, что-то, за что он не хотел ни держаться, ни выбросить. Он выглядел озадаченным и беспомощным. «Мы всего лишь два человечка, которые случайно остались здесь на ночь и к делу в кулачном мире никакого отношения не имеем. У долга есть должник. Не мог бы мастер секты Ян не дразнить нас так?»

Ян Уши улыбнулся и ответил: «Как ты можешь называть это поддразниванием? Я даю вам огромную пользу. Теперь то, чего хотят все в этом мире, находится прямо в ваших руках. Разве ты не чувствуешь себя хоть немного счастливым?

Никто не ожидал, что Янь Уши ввязывается в драку только для того, чтобы отдать бамбуковую трубку двум неуместным маленьким картофелинам, которые случайно оказались рядом. Какое-то мгновение все там смотрели на Шэнь Цяо горящим взглядом, желая прожечь в нем дыру.

Дзен Мастер Сюэтин нахмурился:

— «Зачем Мастеру Секты Яну нужно вовлекать в это людей, не связанных между собой?»

Ян Уши небрежно возился с нефритовым аксессуаром, привязанным к его одежде.

— «Разве вы все не умираете от желания увидеть, что там написано? Мы не достигнем конца, если будем продолжать сражаться в таком же духе, так почему бы не позволить каждому получить свою долю? Если я буду читать это вслух, остальные точно не поверят тому, что я скажу. Если вы это читаете, я тоже не могу доверять вашим словам. Тогда лучше дать ему прочитать. Однако то, что вы услышите из того, что он читает, зависит от вашей собственной удачи.

Примечание от переводчика:

Часть было отредактирована. И зарание хочу сказать большое спасибо публичным бетам в комментариях, которые нас поправляли, это было очень приятно и реально помогло.

Глава 12 - Никто не мог поверить своим глазам

Многие слышали, что Янь Уши всегда действовал очень непредсказуемо и эксцентрично. На самом деле, Бай Жун в глубине души возликовала, услышав его предложение.

Сегодня она была единственной представительницей школы Гармонии. В присутствии Дзэнского мастера Сюэиня, главы Янь Уши и остальных, даже будучи в своей лучшей форме, она бы не смогла потягаться с ними за “Стратегию Солнца”. Не говоря уже о том, что сейчас ее руки были значительно повреждены.

Если согласиться на предложение Янь Уши, тогда у нее появиться возможность услышать хотя бы несколько строчек. Мало того, что она сама выиграет с этого, так еще и вернется обратно не с пустыми руками.

Подумав об этом, она внимательно уставилась на бамбуковую трубку в руках Шэнь Цяо, не сводя с нее глаз ни на миллиметр.

Мужун Цинь и остальные повели себя также как Бай Жун. Единственным, кто не был с этим согласен, был Дзэнский мастер Сюэинь:

– Глава Янь, этот человек не принадлежит миру боевых искусств. Если сегодня он прочтет эту книгу вслух, новости об этом рано или поздно распространяться по всем окрестностям, и, когда другие не смогут добраться до самой части “Стратегии Солнца”, они попытаются добраться до этого человека. Ты может быть не убьешь его своими собственными руками, однако он погибнет именно из-за тебя!

Янь Уши лениво ответил тому:

– Старый лысый осел, разве то, что ты говоришь, не является чистой воды лицемерием? Скорее всего ты уже ознакомился с той частью, которая храниться в Императорском дворце Чжоу, еще будучи Великим наставником. Более того, ты же изначально ученик школы Тянтай. Твой учитель Хуивэнь еще не скончался, когда ты предал свою школу. Учитывая, как сильно он дорожил тобой, не удивлюсь если ты также ознакомился и с той частью, что хранилась в школе Тянтай. Если добавить еще и эту часть, тогда получается, что ты будешь обладать тремя из пяти частей. Разве выражение “Притворяется жертвой, чтобы заполучить преимущество”, не идеально описывает тебя?

К всеобщему удивлению Мужун Цинь согласился с Янь Уши и ухмыльнулся Сюэиню:

–  Великий наставник, вы действительно ведете себя как профессионал. Если не хотите слушать, то можете просто покинуть этот храм. Зачем же мешать остальным присутствующим? А может все дело в том, что вы не хотите, чтобы секреты этой части достались кому-либо кроме Вас?

Дзэнский мастер Сюэинь лишь тяжело вздохнул, не произнеся более ни слова.

Янь Уши надавил двумя пальцами на одну из акупунктурных точек Шэнь Цяо и приказал тому читать.

Другим со стороны казалось, что Янь Уши тем самым угрожал ему, однако Шэнь Цяо же понял, что Янь Уши скорее всего использовал на нем какую-то тайную технику, раскрывающую в мгновение ока его меридианы. Теплая струйка истинной ци следом расползлась по его телу. Постепенно мрак в его глазах рассеялся и он снова мог видеть.

Никто и представить не мог, что Янь Уши был тем, кто спас Шэнь Цяо жизнь. Несмотря на это, Шэнь Цяо никогда бы не поверил, что Янь Уши обошелся с ним благосклонно. В его голове возникла смутная мысль, и Шэнь Цяо еще больше насторожился по отношению к нему.

Однако Шэнь Цяо все же пришлось смириться с происходящим, он медленно открыл трубку и вытащил содержимое. Внутри находились бамбуковые дощечки скрепленные вместе словно сверток.

[1] Бамбуковые дощечки (竹简 zhu jian) - Бамбуковые и деревянные дощечки были основным способом записи документов до изобретения бумаги.

Сами дощечки были очень тонкими. Развернув их все, он получил свиток длиною не меньше одного метра.

Иероглифы были написаны очень мелко, однако Шэнь Цяо временно мог видеть, и потому при свете луны он все же различал написанное.

Все уставились на него сияющими глазами.

Если бы такой взгляд мог бы прожигать дыры, то Шэнь Цяо давно бы превратился в сыр.

Он нахмурился и начал читать предложения аккуратно, проговаривая каждое слово и каждую фразу медленно и четко:

–  Селезенка - хранилище воли. В посленебесном - свободная воля. Впрежденебесном - вера. Цянь и Кунь - две части дао. Изначальная ци не есть ци общеизвестная. Ее влияние ощутимо. Необходимо отринуть материальное. Человек может достичь безмятежности, не потерять честь и не меняться. Воспоминанием души очистить устремления. Достигнуть добродетели. Ослабить эмоции счастья и гнева, убить источник любви и ненависти. Удача придет сама, а неудачи просто исчезнут.

(Спасибо команде FSG Libertas, за перевод этого абзаца, который я одолжила из субтитров к дунхуа этой новеллы “Сердце меча Шаньхэ”, всем советую посмотреть на оригинале с субтитрами :) хотя бы ради бесподобного смеха Янь Уши)

Человек без истинной ци говорил умеренным голосом, который было бы трудно расслышать с такой дистанции, однако все присутствующие были мастерами обладающими особыми слуховыми навыками, поэтому им не составило проблем расслышать каждое его слово.

Сами бамбуковые дощечки не содержали в себе много знаний. Даже учитывая, что Шэнь Цяо читал медленно, на чтение ушло около часа.

К тому моменту как он закончил читать, во рту у него пересохло. Закончив чтение, он вручил сверток обратно Янь Уши. Тот убрал руку с его акупунктурной точки и теплое течение истинной ци прекратилось. В глазах снова потемнело, и в дополнение к этому, появилось острая обжигающая боль, словно кто-то ошпарил того кипятком в области глаз.

Он накрыл свои глаза одной рукой, а второй попытался вернуть баланс опираясь на свою бамбуковую трость. Немного согнувшись, он пытался вернуть в норму свое дыхание.

Янь Уши не обращал на него никакого внимания. Он перенял бамбуковые дощечки и взмахнул рукавом. Без лишних слов он сжал дощечки в кулак, и те в одно мгновение превратились в пыль, которую тут же подхватил порыв легкого ветерка.

Никто не мог поверить своим глазам.

Будучи молодым и пылким, первым не сдержал своего возмущения Мужун Сюнь:

– “Стратегия Солнца” бесценное сокровище, как ты мог просто взять и уничтожить его?!

Голос Янь Уши звучал безразлично:

– Только то, чего более не существует, можно назвать “бесценным”. Он уже прочитал ее вслух. То сколько ты смог запомнить, сугубо твое дело.

Мужун Сюнь начал задыхаться от возмущения. Какое-то время он безуспешно пытался подобрать слова.

Янь Уши стряхнул остатки пыли с ладоней и со своего рукава. После чего он развернулся и просто покинул храм Чуюнь.

Не многие в этом мире могли остановить его. Дзэнский мастер Сюэинь не спешил действовать, поэтому и другие лишь наблюдали, как его фигура растворяется в темноте.

Бай Жун последовала его примеру и ушла следом, даже не позаботившись о своих ранах. Однако спешила она вовсе не догнать Янь Уши, а найти укромное местечко, где она смогла бы записать все услышанное, что ей удалось запомнить.

Оба Мужун Сюнь и Туоба Лианьчжэ повернулись в сторону Мужун Циня. Тот еще какое-то время что-то обдумывал, после чего скомандовал:

– Идем!

Не бросив и взгляда на Юнь фуи и ее подчиненных, все три покинули храм.

Дзэнский мастер Сюэин медленно вздохнул и обратился к Юнь Фуи:

– Заместитель Юнь многое сегодня пережила. Пожалуйста, передайте приветствие главе Доу.

Пускай он был одним из тех, кто мешал Юнь Фуи безопасно покинуть это место, причина по которой он выступал против нее была уничтожена, а у самой Юнь Фуи не было ни сил, ни желания сейчас спорить с ним, поэтому она просто вяло пробубнила:

– Берегите себя, наставник.

После того как и Сюэинь покинул храм, она попросила Ху Яна и Ху Юя помочь остальным двум подчиненным. После чего она обратилась к Шэнь Цяо и Чэнь Гуну:

– Вся ответственность за произошедшее сегодня с вами лежит на школе Люхэ, и я приношу свои глубочайшие извинения. Могу ли я спросить, куда вы отправитесь дальше? Если нам будет по пути, мы можем подбросить вас.

Если бы подобное предложение прозвучало до сегодняшней ночи, Чэнь Гун был бы на седьмом небе от счастья, однако теперь он прекрасно осознал значение фразы “Всегда найдется кто-то лучше тебя”. Его самоуверенность серьезно пошатнулась, и все же он не мог упустить такой шанс стать частью мира боевых искусств, поэтому он на секунду задумался как бы ответить ей.

Однако Шэнь Цяо сразу же ответил вместо него:

– Большое спасибо за вашу щедрость. Изначально мы планировали идти на юг, чтобы встретиться с родными, кто же знал, что мы переживем что-то подобное. Сейчас мы немного напуганы, поэтому все чего нам хочется, это просто поскорее добраться до юга. Мы не принадлежим миру боевых искусств, и не хотим иметь с этим никаких дел, поэтому прошу нас извинить.

Юнь Фуи на момент задумалась, после чего спросила:

– Ты все еще помнишь то, что только что прочитал?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Мы из бедной семьи. Мой племянник безграмотен, а я владею лишь несколькими иероглифами и не знаком с классическими произведениями. К тому же мои глаза плохо видят. Не знаю какую магию применил тот мужчина, однако, прижав свою ладонь к моей спине, он позволил мне видеть и понимать написанное. Как только он убрал руку, я более не мог ни видеть, ни вспомнить то, что прочитал.

Юнь Фуи заметила, что его глаза ни на чем не фиксировались. Помимо этого они были словно покрыты легкой дымкой, а значит этот человек не врал ей. Ее конечно немного огорчил их отказ, однако она не стала настаивать:

– Что ж, ничего страшного. Тогда мы пожалуй покинем вас первыми, нам надо поторопиться вернуться обратно. Если у вас возникнут какие-то проблемы и вам понадобится помощь, можете обратиться к людям в нашем отделении, просто назовите мое имя [2], Юнь Фуи.

[2] Назовите мое имя - способ сообщить, что они оба знакомы.

Шэнь Цяо поблагодарил ее. Чэнь Гун же сначала бросил взгляд на своего спутника, прежде чем тоже поблагодарить ее.

Юнь Фуи и ее подопечные более не задерживались здесь. Они даже не стали возиться с двумя сундуками. Ху Ян и Ху Ю поддержали двух раненых собратьев и отправились в город так быстро, как только могли. В одно мгновение храм Чуюнь опустел.

Как только фигуры людей из Люхэ совсем растворились за горизонтом, Чэнь Гун слегка похлопал по плечу Шэнь Цяо. Он все еще говорил шепотом, боясь, что другие могут еще прятаться где-нибудь и подслушать их:

– Почему ты отказался от их предложения? Разве было бы не безопаснее отправиться с ними?

Боль в глазах Шэнь Цяо еще не прошла, однако, услышав вопрос Чэнь Гуна, он удержался от легкого смешка:

– Тогда почему же ты не остановил меня и не согласился сразу пойти с ними?

Чэнь Гун на секунду заколебался:

– Конечно же потому, что по сравнению с ним, ты заслуживаешь большего доверия.

Шэнь Цяо вздохнул:

– Я предположил, что единственная причина по которой заместитель Юнь пригласила нас отправиться с ними, заключалась в ее страхе, что она неверно или не полноценно запомнила текст “Стратегии Солнца”, поэтому с нашей помощью она хотела записать услышанное. С наступление утра, новость об этом распространиться по всему миру, и люди попытаются раздобыть копию любыми способами. Если мы отправимся вместе с ними, то обязательно впутаемся в неприятности, и разумеется тогда они бросят нас на произвол судьбы.

Чэнь Гун неожиданно осознал истину, поэтому выругался:

– Неудивительно, что эта женщина вдруг стала такой добренькой. Так значит она хотела обхитрить и воспользоваться нами. Если бы ты меня тогда не остановил, я бы действительно согласился пойти с ними!

– Это лишь моя догадка. Из-за того, что “Стратегия Солнца” бесценное сокровище. В страхе, что они что-нибудь забудут, они сейчас наверняка остановились где-нибудь, чтобы в первую очередь записать услышанное. Эти написанные версии несомненно станут желанным объектом для многих. Мы же не являемся мастерами. Путешествуя вместе с ними, мы только подвергнем себя опасности.

Чэнь Гун был удручен:

– Ты прав. Я хотел присоединиться к Люхэ, когда увидел как великолепно они выглядели в районе Фунин. Но после сегодняшнего, я больше не питаю пустых надежд. Я ничего не смыслю в этих боевых искусствах, поэтому скорее всего всю жизнь проработал бы мальчиком на побегушках, если бы меня вообще туда приняли!

Прошло более часа, прежде чем боль в глазах Шэнь Цяо начала постепенно стихать. Однако теперь же он больше не мог различать и воспринимать свет. Видимо его глаза снова вернулись к самому худшему положению, как когда он только очнулся.

Он задумался над этим. Скорее всего тогда Янь Уши каким-то образом мгновенно улучшил состояние его глаз, на восстановление которых вероятно ушло бы несколько месяцев или даже лет. Вот только теперь ему может понадобиться еще больше времени, в оплату за те несколько мгновение, что он смог видеть.

На лице Шэнь Цяо выступила горькая улыбка.

Наконец он испытал на себе всю жестокость этого человека. Скорее всего и в тот раз, когда Янь Уши спас его, была какая-то причина.

И все же произошедшее сегодня… Было ли совпадением, что Янь Уши оказался здесь?

Неожиданно Чэнь Гун потянул Шэнь Цяо за рукав, его голос звучал немного испуганным:

– Эм, тогда, та женщина притворилась маленьким монахом, а что стало с настоящим настоятелем и двумя маленькими монахами? Их ведь не могли… не могли же просто взять и отправить на тот свет, так ведь?

Шэнь Цяо не ответил ему.

Однако его молчание говорило само за себя, Чэнь Гун побледнел и тоже более не проронил ни слова.

Он всегда считал себя бесстрашным человеком, но сегодня он глубоко осознал всю важность силы.

В этом мире любой, кто был недостаточно силен, мог в любое время стать жертвой подобных обстоятельств.

***

Как они и думали, оба монаха и настоятель были мертвы.

Их трупы лежали в комнате настоятеля. Их убийца даже не стал прятать тела, оставив их беспорядочно лежать на полу. Чэнь Гун ощутил прилив новой волны страха, и его ноги снова сделались ватными. У него не было сил поднять их трупы, поэтому он лишь выбежал из комнаты, то и дело спотыкаясь и врезаясь в объекты по пути. Только после того, как он увидел Шэнь Цяо, он смог немного успокоиться.

Несмотря на свою слепоту, даже тихо и мирно сидя в уголке, он источал некую ауру защиты и силы.

Губы Чэнь Гуна дрожали, когда он спросил того:

– Они были убиты той женщиной, что переоделась в маленького монаха? Она такая сильная. Она же могла просто оглушить их или лишить возможности говорить. Зачем было убивать их?

– Может быть это метод, к которому она привыкла. - Шэнь Цяо задумался на секунду. - Некоторым людям не нужны причины, чтобы действовать тем или иным способом. Они уверены в своем праве повелевать чужими жизнями, поэтому поступить по хорошему или по плохому зависит сугубо от их настроения.

Чэнь Гун смотрел на пол пустыми глазами. Перед его глазами все еще был окровавленный труп старого настоятеля, кровь которого уже успела подсохнуть. Произошедшее сегодня перевернуло весь его мир с ног на голову. Пребывая в глубоком шоке, он никак не мог прийти в себя.

“Я никоем образом не должен стать тем, кем можно управлять. Я сам должен стать тем, кто может управлять другими!” - подумал Чэнь Гун, вспоминая всех присутствующих мастеров, которых ему удалось лицезреть сегодня.

В сравнении со спокойным и зрелым Дзэнским мастером Сюэином, который не обращал внимания на бренный мир, своевольный Янь Уши казался Чэнь Гуну более привлекательным примером для подражания.

Шэнь Цяо не знал, о чем сейчас думал Чэнь Гун, поэтому тому показалось, что тот был просто сильно напуган, поэтому он успокаивающе похлопал его по плечу и мягко произнес:

– Каждая встреча и каждое событие это воля судьбы. Раз уж настоятель храма позволил нам остаться здесь для ночлега, это можно счесть за его благодеяние, почему бы нам не отблагодарить его, вместе похоронив того как подобает завтра утром?

Чэнь Гун глубоко вздохнул:

– Конечно.

Глава 13 - Какой же экстаз он испытает… (16+)

На следующее утро, прежде чем отправиться в город, они быстро похоронили настоятеля и двух маленьких монахов.

После случившегося прошлой ночью, Чэнь Гун был словно подбитая выстрелом из лука птица. Он не хотел задерживаться в этом городе ни секундой дольше. А заметив вдалеке вывеску с гербом школы Люхэ, вовсе расхотел идти дальше и, схватившись за Шэнь Цяо, спешил как можно скорее покинуть это место. Шэнь Цяо не знал плакать ему или смеяться:

– Никто не узнает нас. Они даже не знают наших имен, поэтому мы им не интересны. Тебе не нужно так сильно беспокоиться.

Сразу же после того, как он закончил, они уловили чей-то голос, исходивший со стены рядом с ними:

– Я бы не сказала, что его опасения беспочвенны. Однако, в том храме было ужасное освещение, наверное поэтому тогда я не разглядела, каким же однако красавчиком ты являешься. Я чуть не упустила тебя!

Этот голос был милым и благозвучным, но самое главное - он был очень знакомым.

Чэнь Гун узнал этот голос. Он поднял свою голову и увидел юную девушку сидящую на стене, мило улыбающуюся им обоим. Она была одета в красное одеяние, а его черные волосы были заплетены в два пучка, скрепленные золотыми кольцами. Помимо голоса, более ничего не напоминало им о том “маленьком монахе”, которого они встретили в том храме.

Раньше, если бы Чэнь Гун увидел на улице такую красавицу, он несомненно задержался бы на ней взглядом, но сейчас, вспоминая те ужасные трупы настоятеля и двух монахов в храме Чуюнь, по его спине пробежал холодок, и он больше не имел смелости смотреть в ее сторону.

Бай Жун улыбнулась еще милее:

– Почему ты так напуган? Разве обычно люди не радуются при встрече со старыми друзьями? Я пришла сюда только ради вас двоих!

Шэнь Цяо не мог видеть ее, поэтому он уважительно поклонился по направлению источнику звука:

– Могу ли я спросить, почему это юная госпожа искала нас?

Бай Жун хмыкнула и надула щеки:

– Что это за “юная госпожа”? Звучит так будто мы незнакомцы. Моя фамилия Бай, Бай Жун. Оно также переводиться как “пион”, поэтому можешь звать меня “Маленькими Пионом”!

Еще не договорив до конца, он в одно мгновение спрыгнула со стены и оказалась рядом с ними.

Бай Жун была очень заинтересована в Шэнь Цяо. Она даже попыталась прикоснуться к его лицу.

Когда ее пальцы почти достигли его лица, Шэнь Цяо понял ее намерения и отступил на два шага назад.

Бай Жун засмеялась, после чего сразу перешла к делу:

– Прошлой ночью ты был тем, кто читал часть "Стратегии Солнца", а твой друг все слышал, так что я думаю, что вы оба должны были многое запомнить. Прямо сейчас я собираюсь записать все то, что запомнила, однако есть некоторые моменты, которые я уже не помню так хорошо, поэтому ваша помощь была бы как никогда кстати. Что касается награды… после того как мы закончим, неважно чего вы попросите, красоты или же богатства, я дам вам что угодно~

Последнюю часть предложения она протянула особым образом, явно намекая на соблазнение и кокетство, способное тронуть сердце любого мужчины.

Чэнь Гун почувствовал как горят его уши и уже собирался согласиться, когда почувствовал, как чья-то рука сжала его плечо. Он быстро пришел в себя и энергично замотал головой:

– Но я не умею читать!

Шэнь Цяо дополнил:

– Ты ищешь не тех людей. Он безграмотен, а я слеп. Все что я сделал той ночью, это прочитал вслух слова из книги. Я забыл все, как только закончил читать, поэтому боюсь мы не сможем тебе помочь.

Бай Жун снова улыбнулась:

– Кончено сейчас вы не можете ничего вспомнить, потому что вы напуганы и устали. Вы сможете все хорошенько вспомнить по пути ко мне. Неужели вы откажете такой красавице в помощи?

Не дожидаясь их ответа, она попыталась схватить их.

Чэнь Гун тут же почувствовал тревогу. Он хотел убежать, однако, увидев тонкую белокожую руку, приближающуюся к нему, он неожиданно потерял все силы и мог лишь наблюдать, как эта рука скользнула по его плечу. После чего его ноги подкосились, и он парализованный рухнул на землю.

– Младшая сестричка, а ты в таком хорошем настроении. Неужели опять планируешь прикончить кого-нибудь? - перед ними предстал человек с очень старым голосом, но совершенно юным и симпатичным лицом.

Этот мужчина спрыгнул со стены и приземлился на землю словно перышко. Лицо Бай Жун немного побледнело, когда тот улыбнулся ей:

– Мы часто не видимся с тобой. Разве моя младшая сестренка не рада меня видеть?

Бай Жун пришлось пока оставить Чэнь Гуна и Шэнь Цяо в стороне и переключиться на прибывшего мастера:

– О чем ты, старший братик? Моя реакция показалась тебе недостаточно счастливой лишь потому, что ты застал меня врасплох. Мы так давно не виделись.

Хуо Сицзин уставился на нее с легкой улыбкой. После того, как он осмотрел Чэнь Гуна, его взгляд пал на Шэнь Цяо. Его лицо заметно изменилось, раскрывая его заинтересованность в последнем:

– Этот господин невероятно красив. Сестренка же все равно планирует убить его, почему бы тебе сначала не отдать мне его лицо, а уже затем убивать?

Бай Жун ненавязчиво встала между Шэнь Цяо и Хуо Сицзином:

– Братик любитель пошутить, я никогда не говорила, что собираюсь убивать его. Кстати об этом, по какой причине братик прибыл в это место? Не говори мне, что ты проделал весь этот путь лишь для того, чтобы поболтать со мной о былых деньках?

Хуо Сицзин ответил ей:

– Я слышал, что сестренке вчера ночью несказанно повезло. Поэтому проходя мимо, я решил навестить тебя и поглядеть лично.

Бай Жун же ответила:

– О чем ты говоришь братик? Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду~

Хуо Сицзин лишь слегка усмехнулся:

– Вчера ночью школа Люхэ остановилась в одном храме за стенами города, имея при себе одну из частей “Стратегии Солнца”, но Янь Уши любезно разрушил ее. Ты же присутствовала там. Я слышал, что прежде чем уничтожить ее, Янь Уши приказал кому-то прочесть ее вслух. Учитывая насколько моя младшая сестренка умная, она явно уже записала все услышанное, чтобы в ближайшее время отдать ее нашему Учителю, я прав?

Бай Жун показала тому язык, как это делали маленькие девочки, чтобы кокетливо показать свою злость:

– Разумеется, я так сильно уважаю нашего Учителя, что должна в скорейшем времени передать написанное ему,  а он пускай решает, что с этим делать. Не может же быть, что мой старший братик, услышав подобное, решил забрать всю славу себе, а? Потому что я не позволю тебе этого сделать~

– У твоего брата на самом деле появилась очень хорошая идея. Почему бы тебе не позволить мне сохранить эту запись для тебя? Мы можем вместе вернуться и передать ее Учителю. Таким образом тебе не надо будет переживать о том, что ты “потеряешь” написанное.

Бай Жун рассмеялась:

– Старший брат, неужели ты думаешь, что я настолько глупая?

Хуо Сицзин рассмеялся в ответ:

– То, что моя младшая сестра настолько мне не доверяет, разбивает мне сердце!

Эти двое смеялись и улыбались друг другу, однако в их словах и действиях были очевидно припрятаны колкости и неприязнь. Они оба то и дело бросали взгляды на слабые места друг друга, пока они мирно беседовали.

Бай Жун ни на секунду не позволила себе расслабиться. Она прекрасно знала, что Чэнь Гун и Шэнь Цяо воспользовавшись ситуацией сбежали, однако сейчас ей было не до них. Ей надо было сосредоточится на Хуо Сицзине, из-за страха неожиданно попасться на его уловку.

Хуо Сицзин поднял одну бровь:

– Они ушли. Младшая сестра не пойдет за ними?

Бай Жун улыбнулась:

– Думаю, мой брат важнее их.

Их диалог мог показаться очень радушным и полным сестринско-братской любви, однако оба в душе знали, что это совсем не тот случай.

***

Чэнь Гун не знал, как Шэнь Цяо удалось вытащить его из той передряги и увести прочь. Шэнь Цяо не мог видеть, и даже с помощью своей бамбуковой трости, он то и дело натыкался на объекты на своем пути, убегая прочь. Чэнь Гун все еще был парализован, и все что ему оставалось - это пытаться давать тому указания. Таким образом они убегали целый час, после чего Чэнь Гун наконец извлек из себя, задыхаясь:

– С-стой, я больше… я больше не могу бежать…

Шэнь Цяо замедлился, но его выражение все еще выглядело достойно, когда он направился к ближайшему постоялому двору.

Чэнь Гун поторопился спросить:

– Мы что не собираемся покинуть город? Давай поторопимся и сбежим отсюда, пока это демоница не поймала нас!

Шэнь Цяо объяснил тому:

– Тем больше причин остаться здесь. Они очевидно ожидают, что мы покинем город. В городе много народу, поэтому найти нас будет трудней. Давай сначала остановимся в постоялом дворе и придумаем способ покинуть город уже завтра. Пока тот мужчина здесь, она не сможет уделить нам должного внимания.

Они вошли в постоялый двор и попросили комнату. Только сейчас Чэнь Гун заметил, хоть Шэнь Цяо шел довольно быстро, на самом деле тот выглядел довольно измученным. Только сейчас Чэнь Гун вспомнил, что тело его друга было слабее его собственного, и как обычно тот очень часто останавливался, чтобы перевести дыхание, когда они путешествовали вместе до прибытия в храм Чуюнь. Чувствуя себя немного виноватым, он предложил:

– Сегодня я посплю на полу, а ты ложись в кровать.

В этот раз Шэнь Цяо не стал спорить с ним, так как он действительно находился на последнем издыхании. С тех пор как Янь Уши влил в него свое истинное ци и повредил его зрение прошлой ночью, все его тело тоже стало заметно слабее. Лишь находясь в таком отчаянном и опасном положение, у него появились силы держать себя в руках, сейчас же, позволив себе немного расслабиться, он почувствовал себя резко хуже и был уже готов потерять сознание.

Чэнь Гун был немного любопытен:

– Эти двое были братом и сестрой, так почему же они вели себя так, словно они были врагами? И тот странный мужчина. Голос как у старика, а лицо совсем юное!

Потирая виски, Шэнь Цяо ответил:

– Это потому, что он использовал “Солнечную схему” [1].

[1] Солнечная схема (偷天换日 tou tian huan ri) - дословно переводиться как “Украсть небо и прикрепить фальшивое солнце” или “разрабатывать гигантский план/замысел ”

Чэнь Гун уточнил:

– “Солнечная схема”? Что это?

А заодно подумал “Название звучит весьма впечатляющим”.

Шэнь Цяо пришлось снова объяснять:

– Это искусство замены лица. Срезать лицо с другого человека, чтобы при помощи секретной техники прикрепить к собственному лицу, оставаясь тем самым всегда молодым и красивым. И Бай Жун, и ее старший брат опасные противники. Если бы не их конфликт, нам бы вряд ли удалось сбежать сегодня.

Чэнь Гун почувствовал как его кровь неожиданно застыла и он жалобно простонал:

– Как вообще может существовать такое отвратительное искусство?!

Шэнь Цяо больше не мог держаться в сознании, поэтому он лег на кровать, даже не сняв верхней одежды. Он лег на бок, его тело немного сжалось, а его брови нахмурились - создавалось впечатление, что он вот вот испустит последний вздох.

Сначала, когда они только начали путешествовать вдвоем, Чэнь Гун переживал, что тот скончается в любой момент, однако со временем он привык видеть Шэнь Цяо в таком состоянии все время.

Неожиданно Чэнь Гун осознал что-то и не удержался чтобы не спросить:

– Ты разве не сказал, что не можешь ничего вспомнить? Как же ты тогда узнал, что это искусство замены лица?

– Оу, иногда я вспоминаю что-то.

Губы Чэнь Гуна слегка дернулись.

– Давай спать. Завтра нам рано вставать.

Шэнь Цяо дал тому четко понять, что он больше не хотел продолжать беседу и после отвернулся от Чэнь Гуна.

У Чэнь Гуна не было выбора, кроме как последовать его примеру.

Этой ночью ему приснился кошмар. В нем, его лицо было снято и заменено на лицо какого-то морщинистого старика. Он даже не мог узнать себя, глядя в зеркало. Он был в ужасе, отчего проснулся весь в холодном поту. Был уже почти полдень, а кровать рядом оказалась пустой.

Шэнь Цяо пропал.

Сердце Чэнь Гуна ушло в пятки. Он тут же поднялся на ноги и прощупал кровать. Та была уже холодной. Он уже было решил броситься искать Шэнь Цяо, как тот толкнул дверь и вошел в комнату.

Он облегченно вздохнул:

– Где ты был?

После стольких дней путешествуя вместе, Чэнь Гун пускай и не признавался даже самому себе, но глубоко в душе уже привык к тому, что Шэнь Цяо сопровождал его.

Другим могло показаться, что Шэнь Цяо будучи слепым и больным явно сталкивался с множеством повседневных проблем, поэтому он нуждался в помощи Чэнь Гуна. На самом же деле, это Чэнь Гун нуждался в Шэнь Цяо. Благодаря ему, они избежали множество проблем и опасностей.

Шэнь Цяо закрыл дверь и мягко сказал:

– Здесь и сегодня наши пути расходятся.

Чэнь Гун застыл на какое-то время, после чего резко вскочил на ноги:

– Что?! Почему?!

Шэнь Цяо все также мягко объяснил ему:

– После того, как Бай Жун расправиться со своим братом, она может отправиться на наш поиски. Что касается Люхэ, тогда они может и отпустили нас, однако нет никаких гарантий, что после они не пожалеют об этом. - Он остановился на мгновение и вздохнул. - Еще Мужун Цинь, если не ошибаюсь, являлся государственным служащим. Ему не составит труда выследить и поймать нас. И хоть один из нас безграмотен, а второй слеп, “Стратегия Солнца” слишком бесценна. В конце концов, мы услышали то, чем многие так сильно желали завладеть всю свою жизнь, но так и не смогли достать. По сравнению со всеми остальными из присутствующих той ночью, мы легкая добыча для любого даже самого слабого мастера - им не составит труда лишить нас жизни.

Чэнь Гун продолжил запинаясь:

– Т-тогда что нам делать? М-мы же вовсе не хотели слышать этого. Это хрень звучала такой заумной, никто не захочет слушать подобное!

– Это не вина человека, а богатства, которое тот несет при себе. Вчера мы оба появились на улицах вместе, и это помогло другим вычислить нас. Единственный способ для нас затеряться где-нибудь, это разделиться.

Немного по паниковав, Чэнь Гун действительно пришел к выводу, что это было единственным выходом. Если другие доберутся до них и возникнет конфликт, его прихлопнут одним ударом. В его сердце тут же вспыхнуло чувство беспомощности, и он еще больше отчаялся. Чэнь Гун ненавидел свою слабость, однако ничего не мог поделать.

– ...Тогда… ладно… - Неохотно согласившись, он взглянул на Шэнь Цяо. - А ты справишься сам?

Шэнь Цяо посмеялся:

– Почему бы мне не справиться? В районе Фунин я же сам справлялся.

Чэнь Гун согласился, однако не мог порадоваться не смотря ни на что:

– Мы еще когда-нибудь встретимся, после того как покинем город?

– Если такова будет воля судьбы. Ты планируешь отправиться в Люхэ?

Чэнь Гун отрицательно помотал головой, в этом вопросе он уже давно поставил точку:

– Заместитель уже знакома со мной. Идти сейчас туда все равно, что добровольно прыгнуть в ловушку. Все знают, что я слышал эту дурацкую бредятину, и они обязательно попробуют что-то из меня вытянуть.

– Тогда куда ты планируешь идти?

Чэнь Гун был немного разочарован:

– Посмотрим. Может быть к тому времени как я приду в очередной город, у меня закончатся деньги, и я решу остановиться в том месте. В любом случае людям надо есть, а чтобы купить еду, нужны деньги.

– Люхэ является большой школой, поэтому у них большие стандарты. Даже если ты сможешь поступить туда, вряд ли к тебе будут хорошо относиться. Лучше всего найти какую-нибудь маленькую школу, следующую моральным принципам и чести. С твоей мудростью и талантам, я уверен ты очень скоро сможешь выделиться там.

– Как бы то ни было, я больше не намерен идти к югу, лучше пойду на север в сторону города Е. Я слышал это довольно процветающее место, там у меня будет больше возможностей проявить себя.

Чэнь Гун не звучал очень воодушевленным, говоря это. У него было не так много вещей, чтобы собрать с собой - всего-то несколько комплектов одежды, которые он упаковал в одну сумку. Прежде чем уйти он еще раз взглянул на Шэнь Цяо тихо сидящего с бамбуковой тростью перед собой. Его взгляд хоть и был расфокусирован, а все же был направлен прямо на него.

Чэнь Гун не знал почему, но его нос защекотало, а его голос неожиданно запнулся, когда он произнес:

– Т-ты, береги себя.

Шэнь Цяо кивнул:

– И ты тоже.

Они были двумя незнакомцами, которым по случайности пришлось путешествовать вместе и которые по некоторым причинам пришлось расстаться и пойти каждый своими путями. В этом не было ничего необычного, но Чэнь Гун был лишь подростком, которому придется смириться и пережить подобное в первый раз.

Вскоре после того как Чэнь Гун покинул комнату, Шэнь Цяо тоже начал складывать свои вещи, чтобы покинуть город. Он планировал выйти через южные ворота, чтобы случайно не наткнуться на Чэнь Гуна. Это было правдой, что разделившись, они могли бы скрыться от преследователей, и все же была и другая причина, по которой Шэнь Цяо принял подобное решение.

***

Все время пока Чэнь Гун шел по направлению к выходу, он чувствовал страх и волнение. Однако убедившись, что никто не преследует его, он все же вздохнул с облегчением.

Префектура Хуай находилась недалеко от Чжоу. Путешествующие торговцы часто проходили мимо здешних краев, и даже здесь, за пределами городских стен, можно было встретить людей продающих свои товары. Призывы к покупателям были слышны со всех сторон, делая всю атмосферу ярмарки крайне оживленной. До этого у Чэнь Гуна не было времени разглядывать товары, так как он пытался избегать этих опасных и влиятельных людей. Сейчас же, находясь в таком процветающем месте, он снова превратился в подростка, обожающего такие шумные мероприятия.

Тем не менее слишком долго он тоже не задерживался. Прогулявшись мимо лавок, он купил два свежих блинчика, чтобы подкрепиться по пути и направился на север по центральной дороге.

Когда он ушел примерно на сто шагов от ярмарки, за его спиной послышался громкий топот копыт лошадей, смешивающийся с криками и воплями. Чэнь Гун в спешке обернулся и увидел группу людей вытекающую из города, которых преследовала другая группа мужчин скачущих верхом на лошадях с луком в руках.

Он не понимал, что происходит, и потому стоял какое-то время как вкопанный на месте, однако увидев, что те люди приближались все ближе, натягивая свои луки, готовясь выстрелить, Чэнь Гун до ужаса испугался. Он начал бежать вместе с остальными, хотя все еще не понимал, что происходит и как подобное вообще было возможно.

Не только он, вскоре все простолюдины вокруг городских ворот с криками бросились бежать в разные стороны.

Чэнь Гун даже не осмелился обернуться. Он бежал вперед как быстро только мог, при этом проклиная свою “удачу”. Куда бы он не пошел, везде происходили неприятности.

Пробежав вперед какое-то время, он неожиданно услышал свист пролетающей мимо стрелы, которая тут же скрылась в кусту перед ним.

Его ноги сделались ватными и он чуть не рухнул вперед.

Звуки кричащих и падающих на землю людей были слышны позади него. Смех людей на конях был слышен поодаль, они все звучали довольными собой.

Кто-то польстил:

– Навыки Его Высочества в стрельбе из лука просто восхитительны! Я уверен, что его высочество сможет попасть в цель даже на расстоянии в сто шагов и ни разу не промахнуться!

Смех неожиданно прекратился, и один из них неожиданно повысил свой голос:

– Никому не трогать того самого быстрого впереди. Я сам подстрелю его!

Кто бежал быстрее Чэнь Гуна? Никто!

Он неожиданно понял весь ужас ситуации!

Многие высокопоставленные и чиновники развлекались на досуге охотой, однако у некоторых это проявлялось в довольно извращенной форме. Вместо диких животных они предпочитали охотиться на людей. Чаще всего они выпускали преступников или слуг и приказывали тем бежать так быстро, как только они могли. Таким образом они могли целиться в них стрелой, и их вовсе не волновало погибнет этот человек или нет. Это была так называемая “охота на людей”.

Чэнь Гун узнал о ней, только покинув район Фунин. Тогда ему казалось, что это было редким явлением, и он лишь недоверчиво цокал языком вместе с остальными, считая это какой-то небылицей. Сейчас же небылица стала реальностью, и он стал участником этой реальности, поэтому прямо сейчас ему было не до смеха и придирок!

После осознанного, его сердце забилось еще быстрее грозясь и вовсе выпрыгнуть из груди.

Чэнь Гун неожиданно остановился, обернулся и рухнул на колени, вымаливая громким голосом:

– Прошу пощадите меня, Ваше Высочество! Пощадите меня! Я не игрушка! Я даже не преступник, и не слуга! Я всего лишь обычных хороший человек!

– И что с того? Если я хочу, то могу убить тебя! - Его Высочество небрежно рассмеялся, однако, увидев лицо Чэнь Гуна, удивленно ахнул. - Подними свою голову и дай мне взглянуть на тебя!

Чэнь Гун собрал всю свою храбрость в кулак, чтобы поднять свою голову на наездника. Его глаза были наполнены ужасом и страхом.

Но Му Типо счел это забавным:

– Твоя кожа немного темновата, однако все равно неплоха. Твои руки и ноги тоже выглядят довольно гибкими. Если я сохраню тебе жизнь, как же ты отплатишь мне?

Чэнь Гун был в замешательстве:

– Я с радостью сделаю все, что прикажет Его Высочество…

Му Типо мягко усмехнулся:

– Ладно. Кто-нибудь приведите его обратно и приведите в порядок!

Чэнь Гун покинул дом в довольно юном возрасте, поэтому нельзя было сказать, что он ничего не смыслил в жизни и что он не разбирался в людях. Заметив, как эти люди странно смотрели на него, и соединив эти взгляды со словами, которые только что произнес их лидер, до него неожиданно дошло - эти люди собирались сделать из него мальчика-игрушку [3]!

[3] Мальчик-игрушка или игрушечный мальчик (娈宠 luan chong) - Мужчины, обычно юноши, которых держали при себе богатые и влиятельные люди для сексуальных потех, иногда добровольно, иногда нет.

В государстве Ци среди представителей высших сословий нередко можно было встретить мальчиков-игрушек. Уже многие поколения императоры Ци интересовались как женщинами, так и мужчинами. Так как их подчиненные стремились во всем подражать высшим сословиям, гомосексуализм довольно обширно распространился на всех уровнях.

Чэнь Гун не подозревал, что он встретил одного из самых известных среди таких любителей, который к тому же пользовался особой благосклонностью самого императора, но даже это незнание не помешало ему застыть в ужасе от происходящего. Он снова рухнул в поклонах и прокричал:

– Прошу, Ваше Высочество, сжальтесь! Я-я совсем не выгляжу хорошо. Я не хочу возвращаться с вами!

Лицо Му Типо потемнело.

Сердце Чэнь Гуна бешено колотилось.

Он выучил несколько движений, которым его обучил Шэнь Цяо, однако он не смог бы совладать с такой группой людей, которые к тому же обладали таким палящим взглядом и были вооружены луками. Несколько боевых трюков вряд ли бы подействовали на них. Прежде чем он сможет приблизиться к этому высокопоставленному, его сердце было бы уже пробито тысячами стрел.

Чэнь Гун когда-то думал, что у него нет страха, однако прямо сейчас он осознавал, каким же наивным и глупым он был. Тогда он не боялся, потому что знал, как справиться с теми проблемами, теперь же он жутко боялся, потому что, даже не зная кем эти высокопоставленные люди являлись, он прекрасно понимал, что не имеет права оскорбить их.

Один из слуг рядом с ними вновь начал смеяться:

– Ваше Высочество, я еще никогда не встречал таких бестолковых людей как он!

Другой продолжил его речь:

– Точно-точно! Он вроде как не является красавчиком, но к его превеликому счастью Его Высочество обратил на него свое внимание. Как ты смеешь отказываться! Просто пристрелите его прямо тут!

Му Типо сощурился и слегка приподнял свой лук.

– Ваше Высочество! Прошу, позвольте этому жалкому человеку объясниться!

В голове у Чэнь Гуна гудело. У него не было особо много времени обдумать все, когда его рот уже произносил:

– Этот жалкий человек совсем не хорош собой, поэтому и не заслуживает такого внимания со стороны Его Высочества, однако… однако этот жалкий человек знает… знает одного другого человека! Он намного красивее меня… Нет! Он красивее даже чем все здесь присутствующие вместе взятые!

Все сопровождающие Му Типо были очень привлекательными мужчинами. Поэтому, услышав слова Чэнь Гуна, они разразились хохотом, смеясь над словами его глупыми заявлениями.

– Посмотри на этого деревенщину, он утверждает, что знает кого-то красивее нас всех!

Му Типо ничего не сказал, он просто достал одну из стрел с белым оперением, и уже было приготовился натянуть тетиву для выстрела.

Чэнь Гун покрылся холодным потом. Оказавшись на пороге смерти, он не особо раздумывая выкрикнул:

– Этот человек прямо сейчас находиться в городе. Мы только что расстались. Если Ваше Высочество мне не верит, я могу привести Вам к нему! Он выглядит необычайно красиво, вот только у него проблемы с глазами. Я-я боюсь В-Вашему Высочеству может он может не понравиться, потому что он слеп!

Услышав слово “слеп”, в глазах Му Типо загорелся огонек интереса:

– Если так подумать, я прежде еще никогда не игрался со слепым человеком. Наверное даже не придется завязывать ему глаза в постели?

Его своевольный тон вызвал волну похотливого смеха.

Чэнь Гун наконец узрел, что эти люди были еще более отвратительными, чем он предполагал. Однако он уже озвучил свои слова вслух, и сожалеть о них было уже поздно. Он старался утешить себя тем, что навыки Шэнь Цяо были куда более искусны, поэтому он мог бы справиться с этими людьми. Или к тому времени, как они придут туда, Шэнь Цяо уже покинул бы их комнату.

Множество мыслей сменяли друг друга, пока он молча сидел на земле. Один из слуг приблизился к нему, все еще сидя верхом, и приподняв того за подбородок, скомандовал:

– Поторопись и приведи нас к нему!

Чэнь Гун стиснул свои зубы:

– Ваше Высочество. На самом деле… на самом деле у этого человека проблемы со здоровьем. Он может быть красивый, но я боюсь, что Вы будете разочарованы…

Му Типо рассмеялся:

– Выглядит болезненным… так даже лучше. Играть с ним будет совершенно новым опытом. Даже если он умрет пока мы будем играть, это будет его собственной проблемой, и никто не сможет обвинить меня в этом! Но так и быть, если ты не хочешь вести нас к нему, тогда почему бы тебе не занять его место? Твое тело выглядит сильным и здоровым, поэтому не думаю, что с тобой возникнуть проблемы, пока мы будем развлекаться. Как насчет того, чтобы раздеть тебя и дать тебе возможность поиграть с моими волкодавами? Они как раз сейчас находятся в сезоне спаривания, а я как раз переживал, что не могу найти им кого-нибудь для совокупления!

Чэнь Гун потерял дар речи. Он никогда не мог себе представить, что в мире существовали подобные чудовища. Он дрожал всем телом от слов Му Типо, и больше не находил в себе сил для сопротивления.

“Не вини меня, Шэнь Цяо. У меня нет другого выхода” подумал он про себя.

***

Чэнь Гун привел группу людей в город и направился к тому постоялому двору, где они оба остановились. Прошло всего пол дня с тех пор, как он покинул это место.

Поэтому хозяин постоялого двора еще помнил его. Увидев, что тот вернулся с целой группой мужчин, он не рискнул обращаться с ним пренебрежительно. Он поспешил к нему и приветствовал:

– Эм, вы хотели бы…

Чэнь Гун не удержался от того, чтобы обернуться и посмотреть на Му Типо. Тот прикрыл свой нос и нахмурил брови, рассматривая примитивный интерьер постоялого двора. Он не желал заходить внутрь, поэтому отправил с Чэнь Гуном несколько своих доверенных для исследования.

– Тот человек с которым я остановился здесь? - Чэнь Гун жестикулировал руками. - У него еще проблемы со зрением, и он всегда держит при себе бамбуковую трость.

Хозяин постоялого двора тут же ответил:

– Да, да. Он все еще в своей комнате и еще не спускался вниз.

Чэнь Гун почувствовал одновременно облегчение и горечь, однако у него не было особо времени предаваться чувству вины.

Подчиненный Му Типо пришедший вместе с ним гаркнул на Чэнь Гуна:

– И чего ты ждешь? Живо веди нас наверх!

Этот подчиненный носил макияж, а его манера поведения была противоестественная и даже какая-то женственная. Чэнь Гун даже не хотел еще раз смотреть на него, однако он не мог ослушаться слов этого человека, поэтому все что ему оставалось это отвести его наверх. Поднимаясь вверх по лестнице, он надеялся, что Шэнь Цяо в той комнате не окажется, и в то же время он очень надеялся, что он сейчас застанет его в комнате.

Чэнь Гун остановился у одной из двери и тихо постучался.

После третьего стука, он услышал знакомый голос:

– Кто там?

Чэнь Гун не мог описать словами, какие чувства сейчас испытывал. Тяжело сглотнув он ответил:

– Это я…

– Чэнь Гун? Почему ты вернулся? Входи. - Шэнь Цяо звучал немного удивленным, однако его голос был все таким же мягким.

На сердце Чэнь Гуна стало еще тяжелее, и все чувство вины тут же поглотило его разум.

– Почему ты не заходишь? - приспешник Му Типо потерял терпение и подтолкнул того к двери.

Чэнь Гун пошатнулся и случайно распахнул дверь.

Шэнь Цяо сидел у окна, его лицо было повернуто в сторону улиц, как если бы он мог наслаждаться этим прекрасным видом, однако Чэнь Гун прекрасно знал, что с той ночи он больше не мог видеть.

– Хах, так это тот красавчик о котором ты говорил? Он совсем не…

Шэнь Цяо обернулся в их сторону, и приспешник надолго потерял дар речи, не закончив свою мысль.

Глаза Му Типо загорелись, когда он потерял терпение и решил лично подняться наверх, чтобы посмотреть в чем же дело.

Сам он происходил из бедной семьи, поэтому купаться в роскоши он начал, когда его мать обрела власть. Именно после этого он стал позднее проводить свой досуг с Императором. И именно поэтому он придавал огромное значение внешности человека, и каждый раз испытывал отвращение ко всем, кто не одевался достаточно роскошно.

Одежда Шэнь Цяо была сделано из простой, не самой качественной ткани, а волосы были собраны в обычный пучок, который был украшен даже не самой заурядной нефритовой заколкой, а обвязан обычным куском ткани такого же лазурного цвета как и его одежда.

Однако Му Типо не мог оторвать от него своих глаз.

Эти простые материалы не могли спрятать его истинной красоты.

Во рту у него пересохло, когда Шэнь Цяо бросил на него безэмоциональный “взгляд”. Он с трудом сдерживал свой порыв наброситься на него, сорвать с него одежду и надругаться над ним против его воли.

– Чэнь Гун, кого ты привел вместе с собой?

Му Типо еще больше возбудился, услышав этот холодный и слегка невежественный голос.

Какое же экстаз он испытает, когда заставит этого человека плакать и хмуриться? Он даже не мог себе представить этого.

Му Типо уже все продумал, сначала он оставит этого человека в префектуре Хуай, пока ему не надоест играть с ним, после чего он вручит его самому Императору Ци, Гао Вэю. Как и ему, Гао Вэю нравилось играться с необычными игрушками. Если он предоставит тому такого слепого красавца, то Император однозначно будет доволен.

– Как тебя зовут? - спросил он у Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо же нахмурился, но вместо ответа, снова спросил:

– Чэнь Гун?

Глава 14 - Каково это, быть хорошим человеком? (16+)

Даже зная, что Шэнь Цяо был слеп, Чэнь Гун все равно неосознанно старался избегать его взгляда.

Увидев это, Му Типо усмехнулся:

– Чэнь Гун рассказал нам, что здесь есть красавец, который в сотни раз прекраснее всех моих парней вместе взятых. Сначала я ему не поверил и думал, что этот парнишка много не видал в этой жизни, и только знал как хвастаться, поэтому я последовал за ним. Однако увидев тебя, я понял, что он действительно не преувеличивал.

Шэнь Цяо не проронил не слова, а его лицо было все таким же безэмоциональным.

Му Типо совсем не смущало это:

– Меня зовут Му Типо, я принц Чжэняна. Я являюсь одним из любимчиков Его Императорского Высочества, и если ты пойдешь со мной, то сможешь жить в роскоши и почете, и тебе больше не придется жить в таком захудалом месте как это!

Только после этого Шэнь Цяо вздохнул:

– Чэнь Гун, это ты рассказал ему о моем местонахождении?

Понимая, что пути назад уже нет, Чэнь Гун взял себя в руки и ответил:

– У меня не было выбора! Если бы я не привел его сюда, то сам должен был бы прислуживать этому Му… Его Высочеству Му!

Шэнь Цяо покачал головой:

– Неужели ты думал, что тебе удастся выбраться из этой передряги сухим, приведя его сюда? Почему бы тебе не спросить у принца Чжэняна, собирается ли он отпустить тебя после этого или нет?

Му Типо залился смехом:

– Верно, верно! Несмотря на то, что этот парень не идет ни в какое сравнение с твоей красотой, он по крайней мере не калека. Он достаточно умен, и лицо у него симпатичное. Из него выйдет неплохой слуга!

Чэнь Гун был шокирован:

– Ты же сказал, что отпустишь меня!

Му Типо больше не обращал на него внимания. Одним взмахом руки он приказал людям, стоящим подле себя, схватить Чэнь Гуна.

В это же время он сам медленно приближался к Шэнь Цяо.

Чувствуя, как тот приближается, Шэнь Цяо встал на ноги придерживаясь за стол. Все выглядело так, словно он собирался приветствовать Му Типо.

На лице последнего расцвела улыбка. Все шло как он и ожидал.

Когда речь заходила о силе и власти, все в этом мире либо боялись, либо завидовали. Те кто боялись его, тряслись в страхе и ужасе, а те кто завидовали ему, следовали за ним словно мотыльки за светом. Несмотря на то, что человек перед ним в данный момент выглядел безразличным, Му Типо прекрасно знал, что как только он войдет во вкус, больше не сможет отказаться от этой роскоши, силы и прекрасных девушек. Даже если бы он собирался отказаться от этого, сейчас у него не было подобного выбора.

Му Типо спросил еще раз:

– Как тебя зовут?

– Я Шэнь Цяо.

– “Цяо” как в “Да Цяо” и “Сяо Цяо”[1]? И вправду прекрасно тебе подходит!

[1] Да Цяо, Сяо Цяо (大乔, 小乔) - Имена двух известных красавиц в период Трех Царств.

– Это “Цяо” вместе с “Шан (Гора)” слева.

Му Типо удивленно вскинул брови и рассмеялся:

– Как в “Я пришел, чтобы умиротворить всех богов в мире, включая тех, что обитают в реках и горах (Цяо)”? Это “Цяо” звучит немного слишком свирепо. Это не самое подходящее имя для такого красавца вроде тебя.

Шэнь Цяо же был совершенно серьезен:

– Я считаю, это хорошее имя.

– Как хочешь, пока оно нравиться тебе, я не возражаю. У тебя есть второе имя [2]? Или же мне просто звать тебя Сяо-Цяо? А-Цяо? - Му Типо в очередной раз усмехнулся, в его тоне можно было услышать юмор и учтивость.

[2] Второе имя (字 zi) - Это имя, которое человек получает по достижению совершеннолетия, помимо своего обычного имени, которое часто используется в обращении для проявления большего уважения.

Шэнь Цяо нагнулся, чтобы поднять бамбуковую трость, тем самым оголив часть своей шеи, обычно скрытой за высоким воротником. Она выглядела тонкой и нежной, пробуждая всякие причудливые мысли в других.

Сердце Му Типо пропустило удар. Он больше не мог сдерживаться. Он потянулся, чтобы помочь Шэнь Цяо, а заодно воспользовавшись случаем, притянуть и прижать того к себе.

Температура тела Шэнь Цяо была довольно низкой, скорее всего из-за болезни. Когда Му Типо схватил его запястье, то смог даже почувствовать кости через тонкий слой кожи.

Му Типо, будучи любителем разных типов красоты, не любил подобную худобу, однако в этот раз она сносила ему крышу, и его желание заполучить Шэнь Цяо многократно возросло.

– А-Цяо… - он сказал лишь два слова.

Он "успел" сказать лишь эти два слова.

Прежде чем почувствовал укол в груди.

Он посмотрел вниз. Каким-то образом конец бамбуковой трости был направлена прямо на то место, где находилось его сердце.

Му Типо среагировал медленно. После того как он почувствовал этот колющий удар, он решил воспользоваться моментом и отшатнуться обратно, при том одной рукой собираясь схватить трость, а другой Шэнь Цяо.

Вот только сам он был довольно узко мыслящим. Его взбесила одна мысль о том, что этот беззащитный красавчик попытался напасть на него исподтишка, поэтому в свой удар направленный на Шэнь Цяо он вложил всю силу, не проявляя никакой пощады.

Му Типо тоже практиковал боевые искусства. Хоть он был и второсортным или даже третьесортным мастером, если бы его ладонь смогла достичь Шэнь Цяо, хоть тот не умер бы, однако травм бы не избежал.

Вот только, к его удивлению, бамбуковая трость, которая должна была прямо упасть в его руку, неожиданно ускользнула в сторону, так что Му Типо теперь не мог ее перехватить.

Помимо этого, удар его второй руки тоже не достиг своей цели.

Он думал, что человек перед ним болен, однако этот хрупкий красавец не только смог искусно уклониться от его атаки, но и нанести ответный удар, поразив концом трости его поясницу.

Не имея истинной ци, он не мог нанести особого урона Му Типо. Поэтому он ударил его в его слабую точку между ребер. Му Типо совсем не ожидал этого, и потому не смог вовремя воспользоваться своей истинной ци для защиты. В результате резкая боль едва ли не заставила того расплакаться. Издав тяжелый всхлип, он тут же в спешке отпрыгнул от Шэнь Цяо.

Только после этого его подчиненные поняли, что что-то пошло не по плану. Некоторые из них бросились к Му Типо, чтобы помочь тому, другие же окружили Шэнь Цяо.

Му Типо никогда не думал, что он потерпит поражение в подобном месте, и его лицо тут же потемнело от злости. Яростно глядя на Шэнь Цяо, в его голове прокручивались сотня способов, какими можно было пытать этого человека:

– Схватить его живым!

Некоторые из подчиненных обладали неплохими боевыми навыками. Взяв во внимание, что они превосходили его числом, никто не воспринял всерьез слепого и больного человека, и все же они все в одно мгновение потерпели поражение.

Используя лишь одну бамбуковую трость, он удержал из всех на расстоянии от себя. Ни у кого не получилось приблизиться.

Однако и на этом все не заканчивалось. Шэнь Цяо прекрасно знал, что снаружи Му Типо ждут еще больше подручных, поэтому он не собирался тратить слишком много сил и времени на присутствующих. Его удары стали более безжалостными, а его деликатность сменилась холодом. Один из подручных прокрался за него, чтобы нанести удар со спины, вот только Шэнь Цяо одним взмахов трости за спину нанес тому серьезный удар по ногам. Тот пошатнулся отходя назад, и без какой-либо жалости Шэнь Цяо тут же подхватил его и сбросил с окна.

С улицы послышался глухой вскрик, когда тело подручного рухнуло на землю со второго этажа. Все были так поражены, что они застыли на месте.

– Кто следующий?

Шэнь Цяо бросил на них свой яростный “взгляд”, его лицо было по-прежнему безэмоциональным. Конец бамбуковой трости спокойной коснулся пола, сам он стоял неподвижно и непоколебимо.

Его лицо все еще было болезненно бледным, однако на нем все равно различалась суровость.

Чэнь Гун стоял на месте пораженный.

Первый раз он увидел, как Шэнь Цяо сражался еще тогда, в том ветхом храме, когда они отбили нападение нищих, в тот раз, он уже догадывался, что до того как Шэнь Цяо заболел и потерял свою память, тот без сомнений являлся великим мастером. Однако после увиденной битвы между Янь Уши, Дзэнского мастера Сюэина и остальных в храме Чуюнь, его кругозор расширился, а его непоколебимая вера в силу Шэнь Цяо пошатнулась.

Вплоть до этого момента. Он наконец понял, что Шэнь Цяо скрывал множество секретов, и пусть сейчас он смог разглядеть совсем немного от его истинной силы, кто знает, на что тот был способен на самом деле.

Му Типо почувствовал жуткий стыд, а его ненависть к Шэнь Цяо только возрастала с каждым мгновением. С одной стороны он хотел убить его, с другой же он считал смерть слишком легким наказанием. Он должен был схватить его живым, после чего отыметь его приличное количество раз, или он мог бы бросить его и позволить своим подчиненным измучить того до смерти тем же образом - только тогда его ненависть можно было бы усмирить.

Он осмотрелся по сторонам. Все его люди колебались и никто не собирался выступать против него первым. При виде подобного, Му Типо не удержался от брани:

– Только не говорите мне, что не можете справиться с обычным слепым! Просто раздавите его своим числом!

Однако никто не рискнул двинуться вперед, в основном из-за страха присоединиться к тем раненым, которые сейчас лежал на полу после прошлого захода. Никто из них даже не мог представить, что бамбуковая трость может стать таким опасным оружием.

Лицо Шэнь Цяо же было все таким же безразличным. Он стоял все на том же месте, словно ожидая продолжат ли его противники или отступят.

Му Типо мрачно посмеялся:

– Все это время ты не использовал истинной ци, только с одними такими ударами ты долго не продержишься. Я уже приказал своим людям окружить постоялый двор. Если ты достаточно умен, можешь прямо сейчас броситься передо мной на колени и просить пощады, может быть после этого я все таким сжалюсь над тобой. А иначе…

– А иначе что?

Му Типо испытал жажду убийства:

– А иначе…

Он не успел договорить, наблюдая за тем как Шэнь Цяо направил ладонь в сторону.

Все кто думали, что у того нет истинной ци потеряли дар речи. Поток воздуха созданный ударом его ладони задел огромный шкаф и тот начал падать.

Они не ожидали этого, поэтому все что им оставалось это увернуться от падающего на них шкафа, тоже касалось и Му Типо. Так как шкаф находился совсем рядом с ним, отпрыгнуть назад он не мог, ему пришлось отпрыгнуть в сторону. В это же время Шэнь Цяо воспользовался ситуацией и приготовился нанести еще один удар по спине Му Типо.

Тот развернулся, чтобы контратаковать удар Шэнь Цяо, вот только он угодил прямо в его ловушку. Легким маневром он совершил захват, и скрутил того за запястье. Удерживая своего заложника, Шэнь Цяо отошел обратно к окну, а второй рукой угрожающе схватил Му Типо за шею.

При видя этого, его подчиненные не смели даже дернутся.

Му Типо никак не ожидал, что в этих слабых, худощавых руках будет столько мощи, под хваткой его пальцев он начал задыхаться. Вторая рука Шэнь Цяо была слишком близка к его точке жизненных врат, поэтому он боялся использовать свою истинную ци.

– Подобным образом ты лишь, кхе-кхе, обрекаешь себя на смерть! - даже в самых страшных снах Му Типо никогда не представлял, что наступит день, когда его жизнь будет зависеть от чьих-то рук, и теперь это не он играл с кем-то, а этот кто-то мог сотворить с ним все что угодно. Лютая ненависть клокотала в его душе, однако он не решился действовать опрометчиво.

Кто вообще мог себе представить, что Шэнь Цяо, будучи таким больным и слабым, сможет удерживать всю ситуацию под контролем?

– Не знаю, обрекаю ли я себя на свою собственную смерть, однако я точно знаю, что если сегодня ты не позволишь мне уйти, то свою смерть ты встретишь первым. - голос Шэнь Цяо был не громким, но и не тихим. Даже будучи злым, его голос все равно оставался мягким. - Моя ничтожная жизнь в обмен на жизнь высокопоставленного, как по мне очень неплохая сделка.

Как, черт возьми, он мог так ошибиться в беззащитности и деликатности этого человека?!

Му Типо не осталось выбора, кроме как приказать своим подчиненным отступить:

– Идите и прикажите остальным отступить!

Шэнь Цяо вздохнул:

– Ну вот, почему Его Высочество сразу не поступил подобным образом? Идемте. Прошу, составьте мне компанию до окраины города, и прикажите подать мне карету.

Му Типо усмехнулся:

– И как слепой собирается управлять каретой? Может тебе еще и кучера подать?!

Шэнь Цяо призадумался на мгновение:

– Его Высочеству Му абсолютно прав. Тогда попрошу меня извинить, видимо мне придется задержать вас на еще немного времени. Таким образом, вряд ли кучер рискнет ослушаться меня.

Му Типо был вне себя от ярости.

Несмотря на это, они собирались покинуть город. Му Типо был вынужден вместе с Шэнь Цяо сесть в карету, пока его начальник был в заложниках, кучер не осмелился ослушаться.

Два дня карета ехала в сторону запада, пока не достигла границ Северного Чжоу. Шэнь Цяо убедился в том, что подчиненные Му Типо не следовали за ними по пятам, прежде чем позволил кучеру вернуться обратно. Он потащил Му Типо за собой в один из ближайших постоялых дворов. Сначала он лишил Му Типо сознания, а затем надавив на определенные точки в его теле, лишил его достоинства возможности в будущем причинить вред кому-либо другому. Он оставил того в одной из гостевых комнат, прежде чем покинуть постоялый двор.

Выйдя наружу, Шэнь Цяо быстро направился к городским воротам. Однако сделав несколько шагов, он был вынужден остановиться. Отыскав пустынную улицу, он облокотился об стену, больше не имея сил сдерживаться. Согнувшись, он откашлял огромное количество крови.

Рядом с ним раздался смешок.

Даже не поднимая головы, Шэнь Цяо прекрасно знал, кто был этим человеком. Он вытер кровь с уголков рта своим рукавом и, прижавшись спиной к стене, медленно сполз вниз.

Перед ним стоял мужчина в черном одеянии, однако никто не мог бы сказать наверняка, когда именно он пришел. Его лицо было симпатичным, манера поведения - властной. Когда он смотрел прищуренным и хитрым взглядом, в уголках глаз образовывались морщинки, которые скорее придавали его образу неописуемого очарования.

Янь Уши довольно повседневно стоял перед ним с убранными за спину руками. При виде бледного лица Шэнь Цяо, который в свою очередь был словно на пороге смерти, он лишь цокнул языком:

– Это настолько очевидно, что ты расстался с Чэнь Гунум лишь для того, чтобы не впутывать того в еще большие проблемы. Однако твоя доброта  в ту же секунду была оплачена предательством. Этот парень Чэнь не захотел сам становиться мальчиком-игрушкой для Му Типо, поэтому он решил подставить тебя. Ну что, каково это, быть хорошим человеком?

Шэнь Цяо снова почувствовал приступ тошноты. Он закрыл рот рукой, хотя больше всего сейчас ему хотелось бы просто откашляться кровью еще немного, тем самым облегчив напряжение в теле.

– То, что ты сказал, ошибочно. Я был тем, кто читал этот манускрипт в храме Чуюнь, и из нас двоих лишь я образован. Даже если бы Чэнь Гун обладал феноменальной памятью и запомнил бы пару предложений, он не смог бы понять их смысл. Если бы люди Люхэ решили вернуться за нами, то они искали бы в первую очередь меня, поэтому я решил расстаться с ним, чтобы не впутывать его в свои проблемы. Я чувствовал бы себя виноватым, если бы он пострадал. - Ему пришлось прервать свою речь на мгновение, чтобы немного отдышаться, прежде чем продолжить. - Однако я не ясновидящий. Откуда мне было знать, что по пути Чэнь Гун встретиться с Му Типо, и что он подставит меня под удар, чтобы самому избежать беды. Но даже учитывая это, я не могу злиться и ненавидеть его за то, что в будущем он снова сможет доставить мне проблем.

Глава 15 - Шэнь Цяо показалось, что у этого человека были проблемы с головой

Янь Уши был настолько зол, что не смог сдержать смеха:

– Восприятие Главы Шэнь такое же обширное как и море. Какая жалость, что не все люди на горе Сюаньду подобны тебе. Иначе каким бы образом ты, личный ученик Ци Фэнге, смог бы упасть с обрыва от атаки Кунье?

Шэнь Цяо покачал головой, однако не ответил ему.

Его память еще не восстановилась полностью, поэтому иногда он мог вспомнить что-то, а иногда нет. Из-за того, что он точно не помнил, что именно тогда произошло, ему было нечего добавить.

Однако не с того ни с сего Янь Уши направил на него ладонь.

Этот направленный на него удар не был детской забавой, скорее этот выпад содержал в себе тридцать процентов всей мощи его боевых навыков.

Учитывая его нынешнее положение, даже если бы тот использовал всего лишь десять процентов, сейчас Шэнь Цяо был беспомощен против него.

Наблюдающий со стороны сказал бы, что Янь Уши намеревался убить Шэнь Цяо, и что последний никоим образом не мог бы увернуться от атаки.

Шэнь Цяо стало сложнее дышать, а к горлу поступил свежий ком крови, который тому удалось сдержать в себе. Истинная ци Янь Уши была подобна ее владельцу. Она была невероятно властной, стремительно нарастающей, подобно быстрому течению бурной реки, почти что материализуясь в осязаемую материю.

Это было мгновение между жизнью и смертью - критическое положение - однако Шэнь Цяо в глубине души сумел успокоится. В нем возникло странное чувство свободы.

Перед глазами у него все еще была тьма, но в этот самый момент эта тьма медленно растворилась, открывая его взору совершенно новую реальность.

Эта вселенная была обширной и пустынной. Этот мир был огромен. С самого начала всех времен, природа продолжала бесконечно совершенствоваться! Если бы человек мог стать единым целым с Небесами, возвыситься и стать божеством, вернуться к пустоте, тогда он стал бы горами и реками, солнцем и луной, облаками и небом, и более ничего не отделяло бы его от остального.

Именно это сейчас чувствовал Шэнь Цяо.

Он не был уверен возникло ли это чувство из восстановившихся фрагментов памяти или тому причиной был глубоко впечатавшийся в его сознание отрывок “Стратегии Солнца”. Вместе с этими мыслями, его сердце наполнилось безмятежностью, подобно лунному свету пробившемуся сквозь густую крону деревьев.

До этого застывшая истинная ци в его теле пришла в движение и, подобно шелковым прядям, постепенно стала окутывать все его кости и внутренности.

Удар ладонью Янь Уши весил тяжелее горы и был быстрее ветра. Обычный человек даже не смог бы заметить движения, но Шэнь Цяо смог. Его спина была прижата к стене, поэтому он не могу увернуться и сбежать. Единственным выбором было встретить врага напрямую и принять тридцать процентов всей силы Янь Уши своим больным и слабым телом.

Этот человек однажды вступал в схватку с великими первыми мастерами мира - Ци Фэнге и Цюй Юйван - и не проигрывал им подчистую. Нетрудно было догадаться, какой нечеловеческой силой тот обладал. Что уж говорить о Шэнь Цяо, даже если бы на его месте сейчас находился первый мастер империи Ци, Мужун Цинь, он бы тоже насторожился и действовал осторожно принимая на себе тридцать процентов всей мощи Янь Уши.

Однако Шэнь Цяо смог принять этот удар.

Он не был вжат в стены, не откашлял крови и более того, даже не погиб.

Его лицо стало таким бледным, почти что прозрачным, однако он не сдвинулся с места ни на миллиметр. Его рукава встрепенулись от силы создаваемой потоком истинного ци. Лента удерживающая его волосы, соскочила, позволяя волосам упасть на его плечи и беспорядочно колыхаться на ветру.

Две силы их истинных ци столкнулись друг с другом, одна была сильнее, другая слабее, и все же, какое-то время слабая ци никак не уступала и не иссякала.

Янь Уши немного приподнял брови, хотя случившееся не было для него сюрпризом. Его выражение скорее выражало удовлетворение от подтверждение собственных догадок.

Способы медитации горы Сюаньду миролюбивые и пассивные. Они остаются безразличными к мирским делам. "Встречаясь со слабым, будь слабым, встречаясь с сильным, будь сильным. Как только оно станет единым и будет течь беспрепятственно, твое Небесное Сердце станет прозрачным и чистым словно вода."

Неожиданно он вспомнил эти слова, однако кому именно они принадлежали, он не помнил.

Вскоре он понял, что причина по которой он мог принимать на себя удар Янь Уши, была вовсе не в том, что он был как-то связан с горой Сюаньду, а скорее потому…

Что его истинная ци начала вести себя странно - понемногу сливаясь с ци Янь Уши. Обе силы противостояли друг другу и в то же время сливались в одну. Все дело было в том, что их истинные ци имели одно происхождение!

Однако разница в силе все же была слишком огромной. Янь Уши не надо было даже особо двигаться, лишь немного увеличить силу, с которой он давил на Шэнь Цяо, чтобы тот более не мог удерживать атаку. Его лицо тут же сменилось, и он откашлял немного крови.

К этому моменту Янь Уши уже успел убрать руку.

– Как я и думал, - в его голосе были слышны нотки заинтересованности. - Я предполагал это еще тогда, проверив твой пульс. Еще на горе Сюаньду ты изучил ту часть “Стратегии Солнца”, что хранит твоя школа. Это ведь Ци Фэнге дал ее тебе, я прав?

В ушах у Шэнь Цяо все гудело, а голос его собеседника был далеким и неразборчивым звуком. Его тело просто соскользнуло со стены и он рухнул на землю:

– Значит тогда, в храме Чуюнь, ты нарочно позволил мне прочитать тот отрывок?

Янь Уши кивнул:

– Именно так. “Стратегия Солнца” состоит из пяти книг, одна из них - книга “Блуждающих Душ” - хранилась на горе Сюаньду. Будучи личным учеником Ци Фэнге, скорее всего ты должен был ознакомиться с ней прежде. В противном случае, ты бы не пережил падение с горы пика Баньбу. Более того, даже твое зрение и твои боевые навыки постепенно восстанавливаются. Разве ты не находишь это странным? Все потому, что твое тело запомнило писание из “Стратегии Солнца”. Пускай ты и потерял временно свою память, нить той истинной ци уже стала частью тебя, и сейчас медленно, но верно восстанавливала твое тело. Причина, по которой я позволил тебе той ночью изучить книгу “Свободной Воли”, заключалась в стимуляции твоей памяти вспомнить первую часть. Мне было любопытно, сможешь ли ты воспринять обе и собрать их воедино.

Шэнь Цяо мог с трудом дышать, отвечая:

– Я просто бесполезный человек. Чем же я заслуживаю всех этих усилий, что глава Янь соизволил потратить на меня?

Янь Уши коварно ухмыльнулся:

– Одна из частей “Стратегии Солнца”, книга “Свободной Воли”, наконец-то объявилась, заставляя всех вступить за нее в схватку. К несчастью, тогда в храме Чуюнь, оригинал был уничтожен. Лишь несколько человек присутствовали тогда и смогли услышать ее, поэтому по возвращению домой они все несомненно попытались записать то, что тогда запомнили. Чтобы обмануть остальных, они наверняка добавят туда ложных деталей, а еще распространят фальшивки дальше, чтобы остальные попались на их уловки и уничтожили друг друга. Множество школ не смогли присутствовать тогда в том храме. После того как до них дойдут эти новости, они просто не смогут сидеть спокойной и попытаются любыми способами заполучить копию оригинала. Разве эта возможность наблюдать за их открытыми и скрытыми противостояниями не кажется тебе забавной?

Шэнь Цяо закрыл глаза:

– И как это пойдет на пользу тебе?

– Конечно же я получу массу бонусов с этого, но ты в них не входишь, поэтому можешь не переживать почем зря. Все, что тебе нужно знать, это то, что в ту ночь ты тоже получил огромный бонус. В конце концов не каждый может похвастаться знаниями оригинального отрывка. И еще меньше людей могу похвастаться тем, что они владеют даже целыми двумя книгами “Стратегии Солнца”. Продолжишь изучать оставшиеся и кто знает, может твои навыки восстановятся до прежнего уровня. Кстати говоря, разве тебе не подобает поблагодарить меня соответствующе?

– Глава Янь…

Янь Уши взял того за подбородок и заставил посмотреть на себя:

– Разве раньше ты не называл меня Учителем? Почему же ты так быстро отказался от этого?

– Мне надо… - пробубнил Шэнь Цяо неразборчивым голосом.

Янь Уши присел и немного нагнулся к Шэнь Цяо, чтобы расслышать его бормотание.

В этот же самый момент, тот неожиданно откашлялся кровью. У Янь Уши не было времени отпустить его, и потому его рука тут же была испачкана кровью.

В глазах Янь Уши вспыхнула жажда убийства.

Шэнь Цяо бессильно ответил:

– Я же сказал, мне надо откашлять кровь. Я не нарочно…

Прежде чем он смог закончит свою мысль, он потерял сознание и окончательно рухнул на землю.

***

Находясь без сознания, он словно парил в невесомости, а его мысли уплыли в самую даль его сознания. Он не был уверен сколько времени прошло, когда он наконец пришел в себя. Открыв глаза, Шэнь Цяо услышал чей-то голос рядом с собой:

–  Жизнь такая сложная штука. Тогда почему же ты все еще живешь? Разве тебя не расстраивает тот факт, что ты каждый раз терпишь неудачу в попытках умереть?

Это был голос Янь Уши.

– …

В этот момент Шэнь Цяо показалось, что у этого человека были проблемы с головой.

Янь Уши всегда действовал своевольно и нестандартно. Например, тогда в храме Чуюнь, он без какого-либо предупреждения уничтожил величайшее сокровище, одну из частей “Стратегии Солнца”, не предоставляя им никакой свободы действий.

И в то же время, он позволил ему с легкостью заполучить то, чем так страстно мечтали завладеть многие.

В то время как он сражался с Му Типо и его подчиненными, которых привел Чэнь Гун, Янь Уши скорее всего находился неподалеку и лишь наблюдал за происходящим со стороны. Только после того, как Шэнь Цяо сам избавился от врагов и поспешно ушел в безопасное место, Янь Уши соблаговолил появиться перед ним, и то лишь для того, чтобы напасть на него, грозясь убить. Таким образом он в итоге хотел спровоцировать Шэнь Цяо пробудить его истинное ци, приобретенное им из “Стратегией Солнца”.

Однако Шэнь Цяо никогда не был нарциссом, чтобы даже в таком состоянии, считать себя достаточно достойным подобного благосклонного обращения от Янь Уши, который якобы тратил свои силы, чтобы помочь ему прийти в норму. Поэтому все, до чего пришел Шэнь Цяо, было скорее всего связано с его непредсказуемым и хаотичным характером и настроением, от чего было просто невозможно понять истинные мотивы этого человека.

Янь Уши припомнил:

–  Кстати, приспешники Му Типо приходили искать своего господина, и Чэнь Гун был среди них. Он - причина, по которой ты попался в руки тому льстивому чиновнику. Если хочешь убить его, время еще есть.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой, и медленно присел в кровати. Он заметил, что после того, как он откашлял всю ту кровь, в его груди стало легче, боль и заложенность тоже прошли. Скорее всего избавление от застойной крови помогло ему оправиться от ран.

– Большое спасибо главе Янь.

Янь Уши скорее звучал откровенным:

– Я не думал, что ты вдруг откашляешь застойную кровь. Я просто хотел заставить тебя использовать истинную ци, которую ты приобрел после прочтения “Стратегии Солнца”.

Шэнь Цяо догадался, что тот на самом деле имел ввиду: Если бы ты тогда не выжил, то умер бы напрасно.

– Тогда, что же глава Янь планирует делать дальше?

– Я отправлюсь с тобой на гору Сюаньду.

– ………. - уголки губ Шэнь Цяо дернулись. - У главы Янь наверняка много повседневных дел и хлопот, почему же он планирует тратить свое драгоценное время на кого-то вроде меня?

Янь Уши “ласково” прошелся пальцем по его щеке, от уха до губ. Шэнь Цяо все равно не смог бы увернуться, поэтому позволил тому взять себя за подбородок и внимательно изучить, словно он был его собственностью:

– Книга “Блуждающих Душ” находиться на горе Сюаньду, вот только я не знаю где именно. Сама гора довольно большая, и пускай там нет никого, кто мог бы сравниться со мной, искать ее будет проблематично. Но с тобой в моих руках, думаю это проблема решиться сама собой.

– Ты хочешь, чтобы я написал по памяти содержимое книги?

Янь Уши усмехнулся:

– Только этим посредственным идиотам надо записывать все предложение-в-предложение и читать все слово-в-слово. Я уже владею знаниями книги спрятанной в Имперском дворце Чжоу. Что касается книги “Свободной Воли”, ее я тоже изучил. Так как я прочитал в целом две из пяти книг, у меня уже есть приблизительное представление структуры этих произведений. Вместо того, чтобы читать то, что ты напишешь мне, и чему нельзя будет полностью доверять, я скорее предпочту сразиться с тобой напрямую. В таком случае, мне не надо будет переживать и расшифровывать ту книгу спрятанную на горе Сюаньду. Истинный Сяньтянь нельзя постичь имитируя кого-то. Эти пути создаются самим человеком. Раз Тао Хунцзинь смог постичь знания всех Трех Школ и написать “Стратегию Солнца”, значит и я смогу создать свой вид боевых искусств, превосходящих его.

Поначалу эти слова могут показаться надменными или даже невыносимо самоуверенными, но если тщательно обдумать его слова, Шэнь Цяо на самом деле согласился бы с ним.

В конце концов, должна же быть причина, по которой Янь Уши стал главой школы, а его боевое мастерство достигло такой невероятной силы. У него должны были быть свои причины. С этой точки зрения, он действительно заслуживал звания лучшего мастера боевых искусств.

Правда была одна маленькая проблема: проводить весь день с кем-то вроде него, было скорее пыткой, чем удовольствием.

Янь Уши убрал руки и равнодушно добавил:

– Раз уж ты очнулся, отправляемся завтра.

Шэнь Цяо почувствовал себя немного беспомощным:

– А у меня есть другой выбор?

– Конечно, ты можешь либо отправиться самостоятельно, раз уж твои раны не такие серьезные, либо ты можешь сразиться со мной прямо сейчас, и я сам понесу тебя, после того как изобью до полусмерти.

Шэнь Цяо:

– …

Глава 16 - Зачем мне тратить свои силы впустую?

Теперь вместе с ним был Янь Уши, и им больше не нужно было идти по главным дорогам, которые считались безопаснее, обычных путей. Чтобы срезать, вместо того, чтобы идти через Чанъань[1], Янь Уши отправился сначала прямо на юг в префектуру Луо, затем в сторону префектуры Ю, оттуда в префектуру Сюй.

[1] Чанъань (长安), в переводе «долгий мир» — ныне несуществующий город в Китае, древняя столица.

Этот путь был значительно короче, но из-за того, что он пролегал вблизи от границ Ци и Чжоу, эти места были не очень мирными. В прошлом году произошло много бедствий, и территорий подверженных засухе стало значительно больше, из-за чего все чаще и чаще можно было встретить беженцев, направляющихся в сторону процветающих городов в поисках еды. Янь Уши не нуждался в карете, поэтому он даже не нанял ее. Несмотря на состояние Шэнь Цяо, он отправился в путь пешком, а на его лице читалось: “Если ты можешь поспевать за мной - ты должен поспевать за мной, если ты не можешь - ты все равно должен”.

Они путешествовали так в течение нескольких дней, один шел следом за другим. Уже на подходе к столице префектуры Сиан, они встретили очередную группу беженцев снаружи города.

Эти люди пришли сюда из префектуры Гуан. Из-за голода, им пришлось проделать тысячи километров, чтобы добраться до более благополучной префектуры Сиан. Но мало того, что местный управляющий не согласился открыть им ворота, он также приказал солдатам сторожить городские стены, чтобы ни один беженец не смог попасть внутрь.

У пришедших беженцев не было сил идти к другим префектурам, поэтому они остановились здесь - фактически ожидая своей мучительной и медленной смерти.

С точки зрения регионального правительства, ничего удивительного в том, что региональный инспектор префектуры Сиан поступил именно так, не было. Количество продовольствия в их городе было ограничено. Если бы он впустил этих беженцев, ему пришлось бы взять на себя ответственность за них и пристроить куда-нибудь. Однако эти люди были под юрисдикцией другого региона. Поступив подобным образом, он бы доставил своей префектуре куда больше проблем, чем пользы. Когда еда закончилась бы, пострадали бы и местные жители. Нынешний император Ци, Гао Вэй, вместо того, чтобы решать государственные проблемы, полностью отдавался радостям жизни и удовольствию. Прежде чем еда назначенная им Императорским Судом дошла бы до места назначения, ее количество изрядно поубавилось бы, пройдя сквозь многочисленные бюрократические слои. К тому же, даже если региональный инспектор префектуры Сиан все таки решился би и приютил этих беженцев, он бы все равно не получил никакого вознаграждения от Императорского Суда.

От префектуры Сиан до горы Сюаньду было как рукой подать. Если отправиться отсюда на юго-запад, через несколько дней можно было достичь гору Сюаньду, расположенную рядом с префектурой Миан.

Чем ближе они приближались к Сюаньду, тем лучше становилось настроение Янь Уши.

Он даже замедлил свой шаг, чтобы Шэнь Цяо смог нагнать его, с интересом рассматривая местные достопримечательности и культуру. Людям со стороны, не знающим об их отношениях, могло показаться, что это двое были лишь парой старых друзей, решивших отправиться вместе путешествовать.

Янь Уши обратился к Шэнь Цяо:

– В период Воюющих царств, префектура Сиан принадлежала Чу, поэтому здесь сохранилось довольно много культурного наследия Чу. Когда-то эту землю можно было назвать богатой и густонаселенной, однако, к ее великому сожалению, Гао Вэю было не до этого клочка земли. Все достижения многих поколений семьи Гао скорее всего будут уничтожены его же руками.

Янь Уши очевидно не уважал нынешнего императора Ци, обращаясь к нему сугубо по имени и фамилии.

Шэнь Цяо прищурился. Он смог с трудом различить фигуры людей собравшихся снаружи города - среди них больше всего было стариков, женщин и детей. К счастью, погода пока не была чересчур жаркой. В противном случае здесь бы уже давно произошла вспышка чумы. Он непроизвольно покачал головой и вздохнул:

– В жизни крестьянина так много трудностей!

Янь Уши равнодушно прокомментировал:

– Подобные сцены можно увидеть и в других государствах. Со времен восстания пяти варваров в конце правления династии Западного Цзиня, все стороны были втянуты в бесконечные битвы за власть, проливая бесчисленное количество крови и застилая земли морем трупов. Подобные ситуации с голодом происходят каждый год, особенно у границ между государствами. Чтобы избавить себя от проблем, каждое государство старается сбросить беженцев соседям. Когда же год выдается процветающим, они объявляют воины и захватывают города соседних государств. Повсюду периодически вспыхивают протесты и мятежи, а политические силы так легко сменяют друг друга, что каждые несколько лет меняются и официальные названия [2] государств. Поэтому никому и в голову не приходит тщательно управлять страной, особенно Северному Ци.

[2] Изменения в официально названии страны - имеется в виду, что у государства сменилось правительство.

Шэнь Цяо ответил ему:

– Однако я слышал, что глава Янь имеет высокое положение в Северном Чжоу, а его император всецело полагается на Вас. Я предполагаю, что глубоко в своем сердце Вы думаете, что император Северного Чжоу будет тем, кто объединит все земли?

Убрав руки за спину, Янь Уши лениво ответил:

– Среди императоров никогда не было особого выбора, они либо мудрые, либо беспомощные. Разница только в том, что некоторые могут сдерживать свои желания, в то время как другие либо не могут, либо не хотят. Несмотря на то, что Юйвэнь Юн чересчур увлекается войной и убийствами, он запретил как Буддизм, так и Даосизм, к тому же он также не недолюбливает Конфуцианство. Он не доверяет ни одной из Трех школ, поэтому выбора у него не так уж и много. Мне также требуется его помощь, чтобы объединить все три демонические школы. Семья Юйвэнь уже долгое время живет на Центральных равнинах. Пускай их предки принадлежали Сяньбэю, они уже давно китаизировались. Все системы в Чжоу очень похожи на Ханьские системы [3]. Будучи императором, он необязательно хуже того, кто правит Южным Чэном.

[3] Ханьские системы (汉制 han zhi): Хань здесь относиться к Династии Хань, в то время считавшейся “правильными/истинными” китайцами. Ханьские системы здесь подразумевают всевозможные государственные системы используемые Ханьским народом

Спустя столько дней, основываясь на услышанном, Шэнь Цяо теперь имел более или менее общее представление о власти в этом мире.

Дзенский мастер Сюэинь, который попытался остановить Янь Уши в храме Чуюнь, тоже поддерживал Северный Чжоу. Однако он был сторонником бывшего императора, Юйвэнь Ху, вместо нынешнего императора Юйвэнь Юна.

Также Дзенсикий мастер Сюэинь когда-то являлся учеником школы Тянтай. Он был младшим братом по боевым искусствам нынешнего главы школы Тянтай главы Файи. Однако сама школа Тянтай скорее поддерживала политику Южного Чэна. Это вызвала многочисленные внутренние проблемы в Тянтай, а рассказ об этом привел бы к очередной длинной истории.

После того как Юйвэнь Юн вернул себе власть, которая должна была принадлежать ему по праву, чтобы убрать остатки влияния Юйвэнь Ху, он более не мог позволять Буддийским школам занимать важные позиции. Поэтому в эти дни Сюэинь и его ученики оказались в довольно неловком положении в Северном Чжоу. Они не полностью потеряли свой статус, но пока Юйвэнь Юн был на троне, Дзенский мастер Сюэинь вряд ли смог бы вернуть свою прошлую честь и славу.

Что касается Юйвэнь Юна, ему казалось, что Три Школы преследовали свои цели. Объединившись с одной из них, он рано или поздно будет вовлечен в их дела и привел бы одну из них к процветанию [4]. Именно этого Юйвэнь Юн, будучи амбициозным и гордым Императором, не мог позволить. По сравнению с ними, школа Чистой Луны также имела свои определенные цели, вот только работать с ними было куда приятнее - они не требовали от Юйвэнь Юна поддержки для продвижения своих учений и не влияли на его собственное мнение.

[4] Здесь явно имелось в виду, что в итоге одна из них доминировала бы над Императором

Оба мастера болтали, направляясь к городским воротам.

Простые люди или путешествующие торговцы часто нуждались в поиске компаньонов для путешествий, чтобы противостоять угрозе со стороны беженцев. Лучшим решением для путешествующей группы был найм сильного охранника мужского пола, потому что изголодавшиеся беженцы часто превращались в бандитов. Когда они осознавали, что просить милостыню было бесполезно, они начинали грабить и воровать. В самых отвратительных случаях, если им на пути попадалась хорошенькая женщина или ребенок, они теряли не только свое целомудрие, но могли и оказаться мясом в супе.

При таких обстоятельствах, комбинация Янь Уши и Шэнь Цяо выглядела довольно необычно и приметно.

Один из них был без оружия, второй нуждался в поддержке бамбуковой трости и выглядел так, словно он только что оправился после тяжелой болезни. С какой стороны ни глянь, они совсем не походили на обычных путешественников.

Время от времени беженцы, находящиеся на стороне, глядели на них изголодавшимися глазами. Одного взгляда Янь Уши хватало им, чтобы понять - с этим человеком лучше не связываться. Беженцы не осмелились подойти к нему и попросить милостыню, поэтому все что им оставалось, было переключить свое внимание на спокойного и внешне мягкого Шэнь Цяо.

Среди этих беженцев были и муж с женой, тянущие за собой по дороге трех четырех детей. Они были словно ходячие скелеты, из-за чего было трудно сказать являлись ли они еще людьми. С этими пустыми взглядами они скорее походили на марионеток или зомби. Самому старшему на вид было шесть семь лет, а самой младшей - два три года. Она пошатывалась с каждым шагом, но у ее родителей не было сил нести ее, поэтому все что ей оставалось это схватиться за подол одежды ее матери и следовать за ней.

Если ничего не измениться, младшего ребенка однозначно обменяли бы на другого ребенка, чтобы пополнить рацион ее родителей. Или возможно она бы была убита и съедена собственными родителями. Для людей живущих в военное время и находящихся в таких сложных обстоятельствах даже любовь и кровные узы не были чем-то важным, лишь бы выжить самим.

Увидев проходящего мимо Шэнь Цяо, эти родители встали перед ним на колени и умоляли его дать им немного еды. Тот задумался на момент, а затем немного повозился со своими карманами. Он достал один блинчик завернутый в промасленную бумагу [5] и вручил его самой младшей.

[5] Промасленная бумага - скорее всего имеется в виду парафинированная бумага, которая была сделана влагостойкой благодаря нанесению воска.

Оба взрослых были безумно счастливы. Они снова и снова кланялись и благодарили его. Отец выхватил блинчик из рук младшей дочери и тут же откусил большой кусок. Увидев с каким нетерпением его жена и дети смотрели на него, еще долго поколебавшись, он отломил небольшой кусочек и вручил его жене.

Его жена не стала есть этот кусочек, вместо этого она очень осторожно и ласково, словно держа в своих руках некое сокровище, разорвала его на еще несколько более мелких кусочков и отдала их детям.

Этот блинчик не был большим, поэтому его быстро съели. Остальные беженцы почувствовали зависть. Они с жадностью взглянули на Шэнь Цяо.

Отец начал упрашивать Шэнь Цяо:

– Мои дети голодали уже несколько дней. Может ли этот благородный господин дать нам еще блинчиков, чтобы у них были силы добраться до города?

Однако Шэнь Цяо отказал ему:

– Я тоже не богат. У меня только два блинчика. Один я отдал вам, а второй я должен оставить себе.

Услышав, что у Шэнь Цяо все таки была еще еда при себе, отец изменился в лице. Заметив, что глаза Шэнь Цяо были покрыты туманной пеленой, а сам он поддерживал себя бамбуковой тростью, злая мысль зародилась в его сердце. Он кинулся в сторону Шэнь Цяо.

Кто же знал, что прежде чем он успеет коснуться рукава этого путешественника, сам он уже отправиться в полет в противоположную сторону. Упав на землю, отец издал пронзительный вопль.

Что касается Шэнь Цяо, то тот выглядел все таким же больным и слабым, как и прежде. Никто бы не подумал, что тот мог вот так отправить кого-то в полет.

Очевидно он не ожидал, что его сиюминутное бескорыстие приведет к такому результату. Он посмотрел на жену и детей этого мужчины. Они прижались все друг к другу в страхе.

После подобного остальные непоседливые беженцы разумеется не стали действовать опрометчиво.

Тот мужчина с трудом поднялся на ноги. Он не просил пощады, а как раз таки наоборот стал ругаться:

– Хочешь избить меня до смерти, так давай! Люди вроде тебя лицемерны. Ты просто хотел добиться наших поклонов и благодарностей, заработать себе добродетелей, я прав? Тогда почему бы тебе не закончить начатое? У тебя же есть еще один блинчик, почему не отдашь его?! Если ты не собирался идти до конца, так зачем тогда вообще начал? Дать нам почувствовать лишь сладкий вкус, но не дать нам насытиться - как это отличается от нашего убийства?!

Шэнь Цяо вздохнул. Он покачал головой и отвернулся, уходя не проронив ни слова.

Все это время Янь Уши стоял рядом, не слишком близко, но и не слишком далеко от него. Он наблюдал за происходящим беспристрастно, с заведенными за спину руками. Он не вмешивался и не уходил, словно он просто ждал Шэнь Цяо с легким подобием улыбки на лице.

Из-за проявленного Шэнь Цяо мастерства, другие, даже зная, что у него есть еда, могли лишь беспомощно смотреть ему вслед.

Янь Уши подождал пока тот подойдет поближе прежде чем сказать:

– Чашка риса - это доброта, однако пикуль [6] риса приводит к вражде [5]. Когда-нибудь слышал такую поговорку?

[5] ‘Чашка риса - это доброта, однако пикуль риса приводит к вражде’ (斗米恩升米仇) - Это выражение значит, если ты проявишь небольшое добро, тебе будут благодарны, если ты дашь им слишком много, они станут завидовать, и в итоге возненавидят тебя.

[6] Пикуль (斗, dǒu) - древняя единица измерения для зерен, в каждом регионе были свои числовые значения этой единицы измерения, поэтому наверняка сказать сколько это - трудно, но скорее всего это около литра.

Шэнь Цяо вздохнул:

– Это было так беспечно с моей стороны. Сейчас многие страдают. Я просто не могу спасти их всех.

Янь Уши усмехнулся:

– Даже их отцу нет дела до жизни этих детей, а ты решил помочь ему позаботиться о них. У главы Шэня большое сердце, вот только человеческая натура и желания словно бездонная яма которую невозможно наполнить. Он никогда не поймет твоей доброты. Если бы ты не смог защитить себя сегодня, то мог бы оказаться в котле.

Щэнь Цяо серьезно задумался над этим:

– Если бы я не смог защититься, то не пошел бы этим путем, и скорее всего выбрал бы обходной путь. Пускай он был бы немного длиннее, зато я смог бы избежать мест с беженцами. Люди по своей натуре стремятся к благу и избегают неприятностей. Я не святой, поэтому не отличаюсь от них. Все дело в том, что я просто не могу спокойно смотреть на то, как люди страдают.

Он выбирал путь добра и держался в его направлении, Янь Уши же верил, что человек по своей природе злой. С самого начала, имея разные убеждения, они не могли прийти к общему согласию. И пускай Янь Уши был сильнее и потому с легкостью мог убить его, даже на волосок от смерти, Шэнь Цяо бы не поменял своего мнения о человеческой природе.

После этого разговора напряженная атмосфера между ними, которая до этого чудом разрядилась, вновь накалилась.

– Господин!

Маленький слабый голос раздался сзади.

Шэнь Цяо обернулся, но лишь увидел расплывчатую фигуру. Она была маленькой и низкой, поэтому скорее всего принадлежала ребенку.

Этот ребенок подбежал к нему, встал на колени и отдал три искренних поклона:

– Господин, большое спасибо за подаренный блинчик. Мой отец повел себя очень грубо. Я… Все, что я могу дать вам, это низкий поклон в знак благодарности! Человек вроде Вас наверняка очень великодушен, поэтому, прошу, не принимайте его поступок близко к сердцу!

Как он мог суетиться об этом перед ребенком? Шэнь Цяо вздохнул, а затем помог тому подняться с земли:

– Я не принимал это близко к сердцу. Я слышал, что через пару дней будет день рождение Будды. Люди в столице префектуры Сиан поклоняются Будде. В тот день они установят лавки раздающие рисовые каши и позволят определенному количеству беженцев войти в город. У тебя все еще есть небольшой шанс выжить.

Глаза мальчика загорелись. Он снова несколько раз поклонился:

– Большое спасибо, что рассказали мне об этом, господин. Если у меня будет шанс в будущем, я обязательно отплачу вам за ваше добро. Я поставлю алтарик долголетия [7] в вашу честь!

[7] Алтарь долголетия (长生牌位 changsheng paiwei) - особые религиозные дощечки, которые обычно ставят для поклонения и памяти усопшим, однако, если такие таблички ставили для живых людей, они должны были приносить долгую жизнь и благополучие.

Шэнь Цяо погладил того по голове и ласково ответил:

– В этом нет нужды. Просто хорошо позаботься о своей матери и о младших братьях и сестрах.

Мальчик решительно кивнул, после чего прошептал:

– Вы можете спать спокойно. На самом деле, я не стал есть тот кусочек блинчика, что мне дала мама. Я тайно отдал его своей младшей сестре!

Шэнь Цяо почувствовал грусть слушая его, и глубоко в душе вздохнул. Этот мальчик был таким заботливым. Немного поразмыслив, он достал второй блинчик и вручил его мальчику:

– Отнеси его обратно и съешь. Только не позволяй своему отцу узнать про него.

Этот ребенок был хилым и истощенным от голода, но, с непонятно откуда взявшейся силой, решительно отказывался взять блинчик, чтобы Шэнь Цяо ни говорил. В итоге силой впихнув блинчик тому в руки, Шэнь Цяо напомнил ему:

– Если ты продолжишь отказываться, возникнут проблемы, когда другие увидят, что я тебе предлагаю.

У мальчика не осталось выбора, кроме как согласиться. Он встал на колени и снова поклонился Шэнь Цяо, настаивая:

– Господин, пожалуйста, скажите мне свое имя!

– Меня зовут Шэнь Цяо.

– Шэнь Цяо… - мальчик несколько раз повторил это имя. Скорее всего он спутал “Цяо” с каким-то другим словом или значением, но Шэнь Цяо не стал зацикливаться на этом и исправлять его.

Мальчик направился обратно, каждый раз то и дело оборачиваясь назад.

Янь Уши сказал:

– Становиться темно, давай скорее войдем в город.

Шэнь Цяо был немного удивлен тем, что Янь Уши никак не высмеял его в этот раз. Он сам усмехнулся:

– Ничего не скажешь?

Янь Уши ответил тому холодно:

– Кто-то вроде тебя просто обожает делать глупые вещи и не будет слушать меня, даже если я выскажу свое мнение. Так зачем мне тогда тратить свои силы впустую?

Шэнь Цяо улыбнулся, прикоснувшись к носу, но ничего не ответил.

В этом мире полно злобы, но он не хотел отказываться от веры в добро лишь из-за переизбытка зла.

Даже ради этой капли доброты, он чувствовал, что поступил правильно, обменяв ее на блинчик.

Глава 17 - Младший брат Юй, это я!

Город Сюаньду располагался у подножия горы Сюаньду. Многие годы это было тихим местом. Несмотря на то, что город находится рядом с всемирно известной Даосской школой, горожане редко контактировали с ее обитателями. Большое, что они делали при виде спускающегося с горы даоса, это вели себя особенно вежливо и относились к нему с должным уважением.

Разумеется, будучи первой Даосской школой под небесами, гора Сюаньду всегда платила честную рыночную цену, изредка спускаясь за покупками в город. Но и цены были честными. Они никогда не пользовались своей властью и силой, чтобы задевать местных жителей, даже являясь членами такой большой школы боевых искусств. Поэтому, на протяжении всех этих лет все горожане Сюаньду очень гордились своим соседством с Даосскими монахами из Пурпурного дворца Сюаньду.

Но на этом все. В конце концов Даосская школа была даосской школой. Вступив на порог школы горы Сюаньду, ты больше не был связан с этим бренным миром. По сравнению с обычными людьми, встающими с рассветом, чтобы пойти на работу, и засыпающими после захода солнца, их повседневность слишком отличалась от общеизвестной.

Однако, когда Шэнь Цяо и Янь Уши прибыли в город Сюаньду, все оказалось совсем наоборот. В городе было не протолкнуться, и люди то приходили, то покидали город. Среди толпы также можно было разглядеть и мастеров боевых искусств, большая часть из них была одета в даосские одеяния.

Янь Уши объяснил ему:

– Через десять дней в Пурпурном дворце Сюаньду состоится Даосская Конференция нефритовой террасы, чтобы установить новый порядок для всего мира. Все философы и ученые приглашены на это великое мероприятие. Говорят все известные школы отправят туда своих людей. Будут даже последователи Института Линьчуан и школы Тянтай.

Шэнь Цяо спросил:

– Что значит “установят новый порядок для всего мира”?

Сейчас он оба уселись за столик в чайной, рассматривая происходящее через окно.

Сделав глоток чая, Янь Уши ответил:

– Раз уж тебя нет на месте, кто-то должен взять управление горой Сюаньду в свои руки. Если не сообщить всему миру о "его" новом статусе, никто никогда не узнает о нем. Поэтому этому "кому-то" нужно найти уважительную причину заявить о своем статусе, ведь так? Будучи главой ты скрывался и держался в дали от этого мира, но не думаю, что все такие же как ты.

Шэнь Цяо уже привык к саркастичной манере беседы своего собеседника.

Со статусом и силой Янь Уши в этом мире существовали лишь единицы способные привлечь его внимание. Помимо уже давно покойного Ци Фэнге, на горе Сюаньду уже не осталось никого достойного, на кого Янь Уши соизволил бы взглянуть.

Даже несмотря на то, что Янь Уши был любителем устраивать ссоры, с таким добродушным собеседником, которого ничем нельзя разозлить, было сложно развязать конфликт. Они не были похожи ни на друзей, ни на врагов, и в то же время они сочетали в себе и то, и другое. Удивительным было и то, что они умудрялись поддерживать своего рода баланс в их отношениях во время всего путешествия.

– Что они там делают?

Шэнь Цяо заметил небольшую лавку недалеко от чайной. Он прищурился, чтобы сфокусироваться, но все равно не смог лучше разглядеть ее. После всего случившегося, за такое короткое время его глаза не могли вновь вернуться к своему наилучшему состоянию. Даже если света днем было достаточно, его изобилие сейчас скорее вредило его глазам, отчего те начинали слезиться и болеть.

– Раздают рисовую кашу и лекарства, - Янь Уши не был ясновидящим, но если он хотел знать что-то или быть в чем-то уверенным, то приказывал своим подчиненным заранее разузнать все и сообщить ему.

Он взял своими палочками кусочек корня лотоса, фаршированного клеевым рисом и османтусом, и положил себе в рот, медленно продолжая:

– После того как Юй Ай стал временным главой, каждый месяц первого и пятнадцатого числа, он отправляет своих людей в город, чтобы те устанавливали там алтари, читали Даосские проповеди и проводили разного рода обряды. Ходят слухи, что обряды для призыва дождя, проводимые учениками самого Пурпурного дворца Сюаньду очень эффективные. Учитывая массовую засуху, даже сам региональный инспектор префектуры Миан посылает туда людей, чтобы попросить их провести обряд и наслать им дождя. Сейчас у горы Сюаньду все больше и больше верующих. Не говоря уже о других городах, в одном только Сюаньду, Пурпурный дворец заработал себе глубокое уважение среди большинства людей.

Сравнивая выражения лица обоих мужчин, можно было заметить, что Янь Уши ожидал хорошего представления,  в то время как Шэнь Цяо с каждым его предложением все больше и больше хмурился.

– Ты все вспомнил.

Это было скорее утверждением, чем вопросом.

Тело Шэнь Цяо было все еще немного повреждено, но с тех пор как он откашлял застойную кровь, его лицо все реже принимало мертвенно болезненный вид. Возвращение всех его воспоминаний было лишь вопросом времени.

Янь Уши это прекрасно заметил, однако, сомневаясь в том, как много Шэнь Цяо вспомнил, решил промолчать. Чисто внешне, ему казалось, что тот вернул себе большую часть своих воспоминаний.

Шэнь Цяо не стал опровергать утверждение Янь Уши и, тихо вздохнув, продолжил:

– Многие годы под руководством глав, гора Сюаньду не вмешивалась в мирские дела. Именно поэтому ей удавалось жить в мире и стабильности, несмотря на сменяющиеся династии и их порядки. Просто вспомни Тао Хунцзиня. Даже будучи мастером номер один под Небесами, непревзойденным талантом, лишь из-за его вмешательства в политику, целая школа Шанцин с горы Мао распалась в дребезги после его смерти, а ученики этой школы разбросались по всему миру. Что же творит Юй Ай?

Янь Уши вскинул брови:

– Так этому тебя обучал Ци Фэнге? Как это учение отличается от черепахи, прячущейся в собственном панцире? Разумеется сам он, как человек, мог избрать для себя такой образ жизни, но как глава, он не только не старался достичь прогресса, он впал в такой пессимизм, что привел школу в отшельничество. Если так продолжиться и дальше, как гора Сюаньду сможет удерживать свою позицию первой Даосской школы под Небесами? Думаю твой младший брат, занявший пост временного главы, куда более здравомыслящий, чем ты.

Статус горы Сюаньду как “первой Даосской школы под Небесами” в течении всех поколений был неотъемлемой частью школы. Все предыдущие главы придерживались Даосской идеологии, оставаясь тихими и безучастными. До конца своих дней они продолжали отдаляться от общества, совершенно не вмешиваясь в дела простого народа и всего мира. Даже Ци Фэнге, имея при себе статус лучшего мастера, не был исключением.

После, когда Шэнь Цяо занял пост главы, он вывел это отшельничество на совсем новый уровень. Люди во всем мире знали лишь то, что на горе Сюаньду сменился глава и его фамилия была Шэнь. Именно поэтому, даже следуя за Янь Уши всюду, никто не догадывался об истинной личности Шэнь Цяо.

Янь Уши был по своей натуре безумной и эгоистичной персоной, который всегда действовал так, как ему заблагорассудиться, поэтому его отношение по поводу их образа жизни и мышления не было сюрпризом для Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо ни капли не разозлился на того и лишь сказал:

– Я хочу найти способ добраться до школы сегодня ночью, чтобы поговорить с Юй Айем с глазу на глаз. Я не уверен, хочет ли глава Янь следовать за мной, или же он все таки предпочтет подождать меня здесь?

Янь Уши спросил:

– Почему бы тебе не подождать до начала Даосской конференции, а затем попросить Юй Ая вернуть тебе пост главы, по праву принадлежащий тебе, прямо на глазах у всех?

Шэнь Цяо покачал головой:

– В таком случае репутация горы Сюаньду безвозвратна пошатнется. Боюсь, что за этим стоит нечто большее. Я хочу сначала поговорить с Юй Аем и прояснить все.

Янь Уши был ни за, ни против:

– Ох, тогда можешь идти и поболтать с ним.

С ее престижным статусом “Даосской школы номер один под Небесами”, мало кому приходило в голову безумная мысль прокрасться на гору Сюаньду в одиночку.  Однако Янь Уши обронил последнюю фразу так, словно он просто сообщил, что съесть еще одну чашку риса - совершенно не обдумав и не принимая близко к сердцу.

На его лице играла безмятежность. Проведя пальцем по краю тарелки, хаотично разбросанные поджаренные горошинки сразу же встали в три аккуратных ряда, в каждом таком ряду было одинаковое количество горошков. Использовать лишь свою истинную ци, чтобы контролировать объекты вокруг себя, - одно это умение внушало к нему уважение и страх.

С тех пор как Владыка Демонов вновь объявился в мире боевых искусств, он уже успел наделать шума одной лишь битвой с Кунье. И та наделала столько шума лишь из-за того, что прежде Кунье победил Шэнь Цяо, любимого ученика самого Ци Фэнге, поэтому все люди уже успели приписать Янь Уши нечеловеческие способности и силу, хоть мало кому на самом деле удалось узреть его боевые навыки в действительности.

Интересно, о чем бы они подумали, увидев как этот мастер использовал свои навыки, которыми он запросто мог лишить человека жизни, для того, чтобы сложить из жареных горошков квадратик?

Он спросил у Шэнь Цяо:

– Прямо сейчас твои боевые навыки вероятнее всего восстановились лишь на каких-то тридцать процентов от их изначальной силы, ты уверен, что сможешь подняться туда в одиночку?

– На обратной стороне горы есть небольшая тропа. Никто не охраняет это место. В том месте выступы и утесы играют роль природного защитного барьера. Ворвавшись наспех, чужаки не только могут потеряться в пространстве, но и свалиться с обрыва. И не важно насколько хороши твои боевые навыки, там они бесполезны.

Сначала Янь Уши был безразличен к его желанию подняться на гору, и он лишь намеревался наслаждаться представлением, однако, услышав последнее, ему вдруг стало немного любопытнее:

– Что ж, в таком случае, я должен пойти и посмотреть на это лично.

***

Наступила ночь. Только что оживленный город Сюаньду вмиг стих, постепенно погружаясь в дремоту под звездным небом.

Сначала могло показаться, что у Шэнь Цяо не было определенного маршрута, как забраться на гору. Иногда он резко сворачивал в сторону, а иногда он взбирался по более крутым и скользким склонам, вместо того, чтобы идти по равномерной дорожке. На самом же деле, он старался избегать определенные камни и растения, давно ставших частью хитроумных ловушек. Если кто-то посторонний, не знающий каждый камушек и каждый лепесток, решиться взобраться на гору Сюаньду этим путем, то уж если ему и удастся избежать самих ловушек, то патрулирующие окрестности мастера наверняка получат сигнал тревоги и обнаружат непрошенного гостя.

Будь то разговор между Юй Аем и Шэнь Цяо или же внутренние конйликты горы Сюаньду - Янь Уши было все равно. Что действительно его интересовало, так это эти ловушки и тайные пути для подъема на гору. Он следовал за Шэнь Цяо на некотором расстоянии, внимательно изучая путь, который тот выбирал, одновременно мысленно пытаясь предугадывать его следующие шаги - подобное занятие было своего рода развлечением для него.

Они взбирались наверх почти два часа. Янь Уши должен был быть благодарен Шэнь Цяо за то, что тот довел их до места за такое короткое время, учитывая, что второй все еще был серьезно болен и имел при себе лишь тридцать процентов своей силы.

Гора Сюаньду была высокой и довольно обрывистой, на ее вершине воздух был значительно прохладнее, чем у подножья. Поднимаясь все выше можно было лицезреть все больше даосских залов и храмов. Окутанные умиротворенным туманом, они источали холод и одиночество - те самые ощущения, ассоциирующиеся с даосской уединенностью и чистотой душой.

Шэнь Цяо рос здесь с детства, поэтому привык к подобным пейзажам. Однако в этот раз все было немного иначе. Возвращаясь в свой родной дом, сейчас он не чувствовал теплых чувств. Вместо этого на сердце у него было неспокойно, от чего хотелось лишь сделать глубокий вздох.

Тем не менее сейчас у него не было времени на это. Используя небольшую лесную рощу как прикрытие, он нашел маленькую тропинку и по ней отправился прямиком к двухэтажному зданию.

Он остановился еще даже не дойдя до ограждения. Присмотревшись к нему с далека, Шэнь Цяо невольно удивился.

Это место называлось павильоном Юсу, на протяжении многих поколений это место было резиденцией всех глав горы Сюаньду. До произошедшего ранее, Шэнь Цяо жил в этом месте.

Но после того, как он упал со скалы, Юй Ай занял место временного главы горы Сюаньду. Учитывая все мероприятия, проводимые их школой, было нетрудно догадаться об амбициях и намерениях Юй Ая. Именно по этой причине Шэнь Цяо решил искать своего младшего брата именно в своей резиденции, в павильоне Юсу.

Однако попытавшись открыть двери, он понял, что те были плотно закрыты. В окнах не горел свет свечей, поэтому предположительно, никто здесь не жил. Возможно ли, что Юй Ай хотел сначала объявить о себе на Конференции Нефритовой террасы, прежде чем заселяться сюда?

Шэнь Цяо недолго поразмыслил. Если тот жил не в павильоне Юсу, как он изначально предполагал, значит ему надо было искать того в резиденции самого Юй Ая.

Буквально в следующее мгновение, после того как эта идея возникла у него в голове, Шэнь Цяо заметил силуэт человека, направляющегося к павильону. Плечи незнакомца были скрыты накидкой, а в руках он держал свечу.

Само очертание незнакомца казалось Шэнь Цяо знакомым, однако из-за плохого зрения он не хотел делать поспешных выводов. Прищурившись, ему потребовалось понаблюдать за этим человеком какое-то время, прежде чем убедиться в том, что этим незнакомцем был действительно его младший брат.

Эта ночь была холодно и тихой, а все здания вокруг, используемые в основном главами горы Сюаньду, были тихими местами для уединенного самосовершенствования, поэтому кому попало вход сюда все равно был воспрещен. Учитывая ловушки, расставленные здесь, даже не все ученики могли пересечь эту территорию - возможно именно эта мысль дала Шэнь Цяо уверенности действовать.

Спустя какое-то время сомнений, он все таки решился подойти поближе и выяснить правду.

Юй Ай вошел в павильон держа свечу в руке. Скоро Шэнь Цяо увидел слабый свет в окне на втором этаже.

Это была его комната.

Именно в этот момент выяснилось, что Шэнь Цяо переоценивал свои нынешние силы и недооценивал способности Юй Ая. Подойдя лишь немного ближе, человек тут же воскликнул:

– Что за “друг” почтил нас своим визитом без приглашения?

Голос шел из павильона Юсу, однако Шэнь Цяо показалось, что тот невыносимо громко прозвучал прямо у его уха. В ушах у него зазвенело. Глухая боль тут же вспыхнула у него в груди. Шэнь Цяо был вынужден сделать пару шагов назад, зная, что причина боли лежала в истинной ци, которую тот вложил в свой голос.

– Младший брат Юй, это я, - собравшись, ответил Шэнь Цяо.

Он прекрасно знал, что Юй Ай услышит его.

Как он и ожидал, в следующее мгновение с павильона Юсу послышался звук, однако человек издавший его, уже давно оказался прямо перед ним:

– Старший брат, глава Шэнь?!

В его голосе было слышно удивление, однако помимо этого были слышны и нотки радости, которые Шэнь Цяо никак не ожидал услышать.

Все выглядело так, словно Юй Ай был не только удивлен, но и безумно рад его появлению.

Глава 18 - Я не позволю тебе уйти!

Несмотря на то, что гора Сюаньду была первой Даосской школой под Небесами, между ее учениками не было никаких распрей и недовольств, как это представляли себе люди извне.

С самого детства Шэнь Цяо рос в самой умиротворенной и бережной среде.

Его учитель Ци Фэнге настолько любил его, что их отношения учитель и ученик переросли скорее в отношения отца и сына. Его браться по боевым искусствам были дружелюбными, и часто оставаясь наедине, между ними исчезала грань между “старшими” и “младшими”. Другие даже представить себе не могли, что Ци Фэнге наедине превращался из “лучшего мастера под Небесами” в обычного “учителя”.

Из-за того, что все вокруг относились к Шэнь Цяо с нежностью и пониманием, сам он вырос нежной и понимающей личностью.

Вот только время, когда он присоединился к школе было не самым удачным. Он стал не самым старшим и не самым младшим учеником Ци Фэнге.

Из пяти учеников он был вторым, данная позиция была довольно затруднительной. Однако, из-за того, что его нрав и природный талант были идеальными, а сам он был очень добрым и снисходительным, когда дело касалось других, Шэнь Цяо стал любимым учеником Ци Фэнге. Вследствие чего, Ци Фэнге передал управление школой именно ему.

Юй Ай был третьим среди учеников. Он был на два года старше Шэнь Цяо, однако из-за того, что он присоединился к школе позже, он должен был обращаться к Шэнь Цяо как к “старшему брату”. Вначале Юй Аю это очень не нравилось, поэтому он всячески приставал и дразнил Шэнь Цяо, чтобы тот называл его “старшим братом”, но разумеется ему не удалось убедить того, и в итоге Юй Ай сдался.

Они оба были практически одногодками. С самого детства они играли и жили вместе, поэтому их отношения действительно были особенно близкими как у родных братьев. Если бы кто-то спросил Шэнь Цяо, кому тот доверял больше всего в этом мире, то его ответом стал бы его учитель, Ци Фэнге, и его братья и сестры.

А если ему надо было бы составить список, с кем из братьев и сестер он был ближе всего, то на первом месте несомненно был бы Юй Ай.

Поднимаясь наверх на гору, Шэнь Цяо также представлял себе, как будет выглядеть их первая встреча после того случая. Ему казалось, что Юй Ай мог быть удивлен, что он все еще жив, или он мог бы испытывать вину, страх, или даже отвращение от того, что ему снова пришлось увидеть своего старшего брата.

Однако Шэнь Цяо даже не предполагал, что тот будет так рад его видеть. Пускай он не мог видеть выражение лица Юй Ая, тембр и интонация его голоса подсказывали ему, что его счастье не было фальшивым.

Он хотел сказать многое, однако все вопросы и слова застряли у него на кончике языка, не зная с чего же ему начать. Юй Ай также не решался заговорить первым. Шэнь Цяо предположил, что тот в это время внимательно изучал его, поэтому он решил задать самый обычный вопрос:

– Как обстоят дела в школе?

Тот не ответил. Шэнь Цяо немного приподнял голову, неуверенно позвав:

– Третий младший брат?

– Что случилось с твоими глазами?

Теперь же голос казалось намного ближе. Неосознанно Шэнь Цяо попытался сделать шаг назад, однако кто-то схватил его за запястье.

– Что случилось с твоими глазами? - Юй Ай спросил снова.

– Я упал со скалы во время битвы с Кунье. После того как я очнулся, они уже были такими, - Шэнь Цяо слегка уклонился от этой темы.

Однако захват на его запястье не стал слабее. Юй Ай продолжил:

– Не двигайся. Я проверю твой пульс.

Шэнь Цяо хотел сказать, что в этом нет нужды, однако не сумев высвободиться, он все же позволил Юй Аю поступить так, как тому хотелось.

Юй Ай очень внимательно изучал его пульс, и через некоторое время он констатировал:

– Твое истинное ци такое слабое, что кажется, будто его вовсе нет. Что произошло?

Шэнь Цяо безэмоционально спросил в ответ:

– Разве не этого ты ожидал, когда отравил меня?

Рука второго вздрогнула и немного ослабла. Воспользовавшись моментом, Шэнь Цяо высвободил свою руку из хватки.

Достигнув такого же уровня самосовершенствования как у Юй Ая, неважно было ли темно или светло, человек мог прекрасно видеть при любых обстоятельствах.

Он внимательно изучил Шэнь Цяо с ног до головы. Лицо его брата было холодным и бледным, а сам он казался худее. Было очевидным, что тот испытал множество трудностей за все эти дни. Его рука державшая бамбуковую трость немного раскрылась из-под широкого рукава. Она была такой истощенной и костлявой, что заставляла испытывать у людей жалость.

Юй Ай слабо вздохнул:

– Раз уж ты наконец вернулся, не уходи больше. Позволь мне все медленно объяснить тебе, хорошо?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Скоро гора Сюаньду должна выбрать себе нового главу. Разве это не затруднит твое положение, если такой человек как я, опозоривший всю школу горы Сюаньду, останется здесь?

Юй Аю показалось это странным:

– Кто сказал тебе, что гора Сюаньду собирается избрать нового главу?

– Разве, проводимая через десять дней, Конференция Нефритовой террасы не является церемонией, во время которой будет избран новый глава горы Сюаньду?

Юй Ай хотел покачать головой, однако понял, что стоящий перед ним все равно не увидит его движений, поэтому он сказал:

– С того самого дня, как ты упал со скалы и пропал, я тайно отправлял людей на твои поиски, однако ты словно сквозь землю провалился. Если бы ты был жив, я должен был увидеть тебя перед собой, а если бы ты был мертв, то я должен был увидеть твой труп. Пока ты жив, глава горы Сюаньду никогда не сменится. Это правда, в твое отсутствие я руководил всем, но лишь как временный глава. Я никогда не намеревался обойти тебя и занять твое место.

Ранее Шэнь Цяо безоговорочно поверил бы всему, что говорил Юй Ай. Однако теперь же все было иначе, и Шэнь Цяо уже не мог доверять ему как раньше.

Шэнь Цяо еще немного помолчал, прежде чем сказать:

– Когда в тот день я сражался с Кунье, я почувствовал, что половина моего истинного ци пропала, а его остатки застоялись, прерывая равномерный поток в моем теле. Я старался изо всех сил противостоять Кунье, но безрезультатно. В тот момент я пытался внимательно прокрутить у себя в голове последние события, чтобы понять, когда и кто мог меня отравить. До самого последнего, я даже не допускал такой мысли, что это был ты.

Юй Ай стоял перед ним с опущенной головой. Он ничего не говорил, однако его руки, скрытие под рукавами, еле заметно дрожали.

С самого их детства ему, да по сути всем на горе Сюаньду, Шэнь Цяо безоговорочно верил.

И вел он себя так не потому, что был слишком глуп и невежествен, и даже не потому, что он был наивен и доверчив, он просто слишком сильно верил им. Он верил, что в этом мире всегда правила доброта. Он верил в людей, которые сопровождали его на пути взросления. Более того, он верил, что его братья и сестры по боевым искусствам были ему как родные, поэтому они никогда не смогли бы предать его. Именно поэтому Шэнь Цяо никогда не держал свое ухо востро рядом с ними, и именно поэтому Юй Аю удалось совершить свой поступок.

Он продолжил:

– После того как я упал вниз, я потерял сознание. По пробуждению я потерял свою память, поэтому многие дни я провел в полном неведении и забывчивости. И лишь недавно я вспомнил множество деталей. Ночью перед битвой с Кунье, ты пришел ко мне и сказал, что хотел бы остаться на ночь у меня. Ты рассказывал многое из нашего детства, как например был влюблен в нашу младшую сестру, однако та оставалась к тебе равнодушной и часто избегала тебя. Ты так сильно переживал из-за этого, что пришел поговорить со мной, в надежде, что я смог бы передать ей твои признания после битвы с Кунье.

Юй Ай никак не прокомментировал это.

Поэтому Шэнь Цяо вновь продолжил:

– Когда Кунье прислал свое письмо, в котором он вызывал меня на поединок, я сначала хотел отказаться, однако ты напомнил мне о давнем разногласии между нашим учителем и учителем Кунье, Ху Лугу, убедив меня, что если я откажусь, это ударит по репутации учителя и самой Сюаньду. После этого ты много раз признавался мне в своих чувствах к младшей сестре, однако мне это показалось странным, ведь я прежде никогда не видел, чтобы ты хоть как-то менялся в лице или поведении при виде ее прежде. Я даже утешал тебя, и обещал создать подходящую ситуации, когда вы смогли бы остаться наедине. Размышляя об этом сейчас, все это ложь, не так ли?

Юй Ай наконец вздохнул:

– Да, ты прав. У меня никогда не было никаких особых чувств к нашей младшей сестре. Причина, по которой я тогда говорил об этом, чтобы сбить тебя с толку, тогда бы ты не заметил подвохов в других вещах. Это также давало мне возможность остаться с тобой наедине до начала битвы. Ты унаследовал статус главы от учителя, и среди нас твои боевые навыки самые лучшие. Обычные яды никак на тебя не подействуют, поэтому я должен был использовать один из самых редчайших ядов в мире - “Радость встречи”. Он не убивает человека сразу. Если контролировать количество, оно может действовать тихо, абсолютно незаметно. После долгого времени, этот яд впитывается в кости, и все выглядит так, будто человек погиб по естественным причинам. Но даже так, я не желал твоей смерти! Я использовал лишь совсем немного, чтобы ты проиграл битву с Кунье. Я был уверен, что при твоем уровне самосовершенствовании, даже упав со скалы, ты бы не разбился насмерть. В худшем случае ты бы просто серьезно пострадал, но раны можно было бы залечить в течение нескольких месяцев. Однако к моему удивлению, все пошло не совсем так, как я задумывал. После того как ты упал, я тут же отправил людей на твои поиски, однако им не удалось тебя найти.

Шэнь Цяо нахмурился еще сильнее:

– “Радость встречи” редкий яд. Ходят легенды, что этот яд был впервые привезен в Центральные Равнины Чжан Цианем, во время его путешествия на запад, но после секрет его изготовления был утерян. Даже Императорский дворец вероятнее всего не имеет его. Где ты взял его?

Прежде чем Юй Ай успел ответить, Шэнь Цяо неожиданно изменился в лице. Он был ошеломлен:

– Кунье? Его дал тебе Кунье?

– …да…

– Как ты мог сговориться с людьми из Тужуя, лишь для того, чтобы лишить меня звания главы?! - на лице Шэнь Цяо виднелось что-то отдаленно напоминающее гнев. - Да, наш учитель передал роль главы мне, но ты прекрасно знал, что я никогда не стремился к этому. Все эти годы, я полагался на тебя, когда речь шла об управлении школой. Если бы ты только попросил, я бы несомненно отдал бы тебе роль главы! Я не понимаю, зачем ты тогда вместо того, чтобы сделать все напрямую, согласился сотрудничать с людьми из Тужуя?!

Его разум был в ярости, его голос был довольно суровым. Закончив свою речь, он закашлял.

Юй Ай хотел помочь Шэнь Цяо, однако на мгновение его рука застыла в воздухе, так и не добравшись до него. После небольших раздумий он убрал свою руку и медленно ответил:

– Потому что гора Сюаньду больше не может оставаться в стороне от мирских забот, иначе в конце концов даже первая Даосская школа под Небесами может потерять все свои преимущества! Ты просто оглянись. Среди всех Даосских школ, Даосский храм Чуньянь с горы Цинчэн набирает силу. Их глава Йи Бичэн тоже один из десяти лучших мастеров, однако он куда более известен чем ты. Просто посмотри на нас, на Пурпурный дворец Сюаньду. С тех пор как наш учитель возвысился и стал бессмертным, что у нас осталось кроме его авторитета? Твои боевые навыки не идут ни в какое сравнение с Йи Бичэнем. Если бы ты решился отказаться от отшельнического образа жизни, то наверняка бы смог занять первую тройку мастеров мира. Но ты намеренно молчишь и скрываешься, свидетельствуя о том, что ты хотел бы остаться просто никем, прячущимся в глубине горы. Если так будет продолжаться дальше, не зависимо от того, насколько древнюю и богатую историю несет в себе гора Сюаньду, кто-нибудь в итоге займет ее место! - дойдя до этого момента, тон Юй Ая стал более пылким. - Мир сейчас в хаосе. Все даосские школы уже издали свои собственные даосские учения, в то время как две другие школы, Буддизм и Конфуцианство, уже сделали свой ход, чтобы стать ведущим голосом, намереваясь поддержать самого мудрого правителя, готового захватить власть во всем мире. Да даже Демонические школы приложили свои руки к этому! Все, кроме горы Сюаньду, решившая казаться глухой и слепой по отношению к внешнему миру. В наших руках великий меч, но вместо этого мы не решаемся воспользоваться им. Если один из правителей поддерживающих Буддизм или Конфуцианство решит объединить весь мир, как думаешь останется ли для Даосизма хоть немного места?!

Юй Ай немного успокоил свой голос:

– Старший брат, я правда никогда не намеревался заменить тебя. Я также прекрасно осознаю, что все, не являющиеся нашей семьей, преследуют свои цели. Этот сговор с людьми из Тужуя всего лишь часть моего собственного плана. Однако пока ты находился здесь, ты бы не позволил бы мне совершить задуманное, поэтому у меня не осталось выбора кроме как поступить таким плохим образом. Раз уж теперь ты вернулся, больше не уходи. Останься здесь и хорошенько восстановись, хорошо?

Шэнь Цяо спросил:

– А что ты будешь делать через десять дней?

Юй Ай удивился:

– Что?

– Как ты объяснишь остальным братьям, сестрам и ученикам школы мое возвращение на гору Сюаньду? Спустя десять дней на Конференции Нефритовой террасы, как ты объяснишь это всем остальным?

Какое-то время Юй Ай не мог ответить ему на этот вопрос.

Шэнь Цяо продолжил спрашивать его:

– В конце концов, что ты замышляешь с людьми из Тужуя?

– Прости. Сейчас я ничего не могу рассказать тебе.

– А что если я против этого?

Юй Ай не ответил.

– Если я буду против, ты отправишь меня под домашний арест. С того самого момента, я буду лишь официальной главой-марионеткой, никогда не показывающейся никому на глаза, чтобы не мешать твоему великому плану. Я прав?

Ему ответили вновь молчанием.

Шэнь Цяо вздохнул:

– У тебя было слабое здоровье в детстве. Из-за этого, хоть ты и был на два года старше меня, мы выглядели одногодками. Когда ты болел, ты всегда капризничал. Думаю, что ты всегда боялся, что младшие будут относиться к тебе неподобающим образом, из-за этого ты всегда хмурился и важничал. Даже сейчас, я все еще помню те дни, когда ты бегал за мной, настаивая на том, чтобы я называл тебя “старшим братом”.

Припомнив былые дни, лицо Юй Ая заметно смягчилось:

– Да, я тоже это помню. Тогда я вел себя не самым надлежащим образом. Мои слова ставили людей в неудобное положение, а мое лицо источало холод и отстраненность. Даже младшая сестра избегала меня. Из всех моих братьев, ты был самым терпимым и доброжелательным, особенно ко мне.

– Каким бы терпимым и доброжелательным я не был, у всего есть свои приделы. Мне нечего ответить на твое желание стать главой школы и на твой заговор против меня с Кунье. Я могу лишь винить себя в том, что слишком сильно доверял тебе. Однако люди Тужуя полны амбиций. Они уже давно положили свой глаз на Центральные Равнины. Гора Сюаньду никогда никому не помогала в борьбе за силу и власть, она также никогда не станет сотрудничать с людьми из Тужуя!

Юй Ай печально улыбнулся:

– Я знал, что ты будешь против этого. Думаешь, почему я поставил на кон все, ради своего плана?

– Путь отшельничества, которого придерживались наши предки, мог быть ошибочным, однако это не потому, что они не сотрудничали с Тужуем. У тебя все еще есть шанс все исправить и раскаяться в содеянном.

Юй Ай ответил раздраженно:

– Гора Сюаньду - тоже мой дом, разумеется я желаю лишь сделать его лучше. И я люблю это место не меньше тебя, почему ты ведешь себя как святой? Хочешь сказать, что ты единственный, кто прав, а все остальные неправы?! Почему бы тебе не пойти и не спросить остальных учеников школы? Даже если они не высказывались открыто, разве они тоже не чувствуют недовольство по политике, которую вела гора Сюаньду все это время? После Конференции Нефритовой террасы, я официально сообщу всем, что гора Сюаньду открывает свои двери для набора новых учеников. Таким образом репутация и статус школы лишь возрастет, и я не позволю школе Тянтай и Институту Линчуань забрать себе всю славу!

Шэнь Цяо долгое время молчал. Грудь Юй Ая быстро вздымалась после всей ярости, что он выпалил на него. Двое мужчин молча смотрели друг на друга среди ночных ветров.

Юй Ай неожиданно почувствовал небольшую грусть. Несмотря ни на что они уже не смогут вернуть их близкие отношения обратно.

Наконец Шэнь Цяо заговорил:

– Раз уж ты все решил, мне больше нечего сказать.

Юй Ай поинтересовался:

– Куда ты идешь?

Шэнь Цяо ответил равнодушно:

– Мое поражение Кунье уже опозорило гору Сюаньду. Даже если другие не будут против, я уже не могу занимать пост главы. Что касается яда, кроме моих собственных слов, у меня больше нет доказательств. Даже если бы я попытался обвинить тебя в этом публично, люди бы не поверили мне. Они бы скорее решили, что я несу бред, из-за того, что не могу принять собственное поражение. Ты уже все просчитал. Почему тебя все еще заботить куда я иду? Куда бы я не пошел, я не стану преградой для твоих планов.

Юй Ай мягко настоял:

– Ты серьезно ранен. Тебе нужно остаться здесь и вылечиться.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой и развернулся, намереваясь уйти, однако за его спиной тут же раздался холодный голос Юй Ая:

– Я не позволю тебе уйти.

Глава 19 - Мне не очень нравится это

Шэнь Цяо спросил:

– А если я все равно уйду?

Вместо ответа Юй Ай задал встречный аопрос:

– Это место где ты вырос. Здесь живут все твои братья и сестры,  с которыми ты был близок с самого детства, хочешь сказать, что тебе хватит сил отвернуться от горы Сюаньду и просто взять и уйти, ничего не сказав и не объяснив им?

Юй Ай старался отговорить его используя привязанность и благоразумность, но Шэнь Цяо непреклонен:

– Если ты собираешься сотрудничать с Тужуем, я не буду поддерживать твой план.

Видя, что Шэнь Цяо не собирается соглошаться с ним, голос Юй Ая снова похолодел:

– Какая разница будешь ли ты поддерживать его или нет? На горе Сюаньду семь старейшин, и четверо из них уже согласились с моим планом. Остальные трое медитируют за закрытыми дверями. Мирские дела их более не волнуют. Из всех братьев, первый старший брат всегда был миролюбивым. Рассказывать ему о плане - пустая трата времени и сил. Четвертый младший брат и младшая сестра будут очень счастливы видеть тебя вновь, но это не значит, что они будут согласны с тобой. Гора Сюаньду должна измениться. Я не хочу видеть как самая величественная Даосская школа прямо на моих глазах потеряет все, они тоже этого не хотят. Иначе думаешь мне бы удалось за такое короткое время взять всю ситуацию под контроль, став временным главой школы? Без их поддержки и согласия, как я мог бы преуспеть в одиночку? Ты, учитель и даже предыдущие главы - ваш образ жизни и мышления больше не может воплощаться в политику школы. Как гора Сюаньду может думать лишь о себе, когда мир вокруг в таком хаосе?

Эта ночь была очень тихой. Все птицы словно разом исчезли, ветра остановились, и вместе с ними прервалось и шуршание листвы деревьев. Все замерло в неком ожидании.

В какой-то момент даже луна скрылась за облаками, и весь мир погрузился в непроглядную тьму. Одинокое пламя свечи в руке Юй Ая колыхнулось. Немного приутихнув, оно внезапно потухло.

С тех пор как Шэнь Цяо потерял зрение, для него все ночи были одинаково темны.

Несмотря ни на что он все же оставался живым человеком. Он точно также чувствовал боль от ранений и огорчение от встреченных трудностей, но в отличие от других он всегда хранил надежду на лучшее, поэтому все трудности и невзгоды он старался встречать с улыбкой. После того как к нему вернулись все воспоминания, несмотря на тысячи вопросов в своей голове, он не упал духом. Все это время он держался за одну лишь мысль пойти на гору Сюаньду и расспросить Юй Ая лично.

Однако прямо в этот момент, узнав всю правду, Шэнь Цяо неожиданно почувствовал как болезненно сжалось его сердце. Ему показалось, словно кто-то схватил его и окунул в ледяное озеро.

Он подсознательно сжал крепче свою бамбуковую трость.

Увидев это полное боли лицо Шэнь Цяо, Юй Ай почувствовал себя виноватым, однако дойдя до такого, он больше не мог ничего изменить:

– Старший брат, никто добровольно не захочет оставаться один. Гора Сюаньду первая Даосская школа под Небесами, у нее есть сила поддержать мудрого правителя, увеличить влияние Даосских школ во всем мире. Зачем мы должны так упрямо прятаться на самых отдаленных частях горы, подобно этим отшельникам? Почти все на горе Сюаньду думают также, но не ты. Это ты мыслишь слишком наивно!

Шэнь Цяо глубоко вздохнул:

– Кунье из Тужуя. Твоя связь с людьми из Тужуя ведь не нацелена на то, чтобы помочь им захватить Центральные равнины, так?

– Конечно нет! Я же уже говорил, что сотрудничество с Кунье был лишь небольшой шаг на пути к моим личным целям. Как бы сильно я не хотел, чтобы гора Сюаньду вновь вмешалась в мирские дела, я уж точно не собираюсь помогать для этого кому-то вроде Тужуя. Они дикие и беспощадные, как их можно считать мудрыми правителями?

Шэнь Цяо нахмурился еще сильнее. У него было еле ощутимое предчувствие, что Юй Ай вовлекал гору Сюаньду в план невероятных масштабов, однако сейчас его разум находился в легком замешательстве, и он не мог в это поверить.

Юй Ай снова сказал:

– Если ты сейчас вернешься обратно со мной, мы все еще сможем быть такими же близкими братьями, как и прежде. Не будет никакой отчужденности. Твои глаза еще не восстановились, как и твои внутренние повреждения. Скорее всего тебе потребовалось много сил, чтобы добраться до вершины горы. Насколько далекий путь твое тело еще выдержит? Только гора Сюаньду будет твоим домом.

Шэнь Цяо покачал головой:

– Поступай как знаешь, но меня это не касается. Между выбором стать лидером-мареонеткой и не быть лидером вовсе… я выберу второе. С этого момента…

Он хотел сказать что-то грубое и резкое, чтобы разорвать все их дружеские узы раз и навсегда, однако перед его глазами всплыли воспоминания из их детства - как они весело проводили время вместе.

Эти образы были такими яркими, глубоко отпечатанными в его памяти, как он мог просто взять и избавиться от них одной лишь жалкой фразой “... между нами все кончено”.

Шэнь Цяо вздохнул в душе. Он не смог продолжить свою фразу, поэтому вовсе ничего не сказал. Он лишь сжал плотнее губы, развернулся и направился прочь.

Еще в те годы, когда Ци Фэнге набирал себе учеников, Шэнь Цяо считался самым одаренным из всех. Однако, имея такого непревзойденного учителя, являющегося лучшим мастером под Небесами, другие ученики не могли быть хуже него. Для того чтобы стать учеником Ци Фэнге, талант и физические данные этого человека должны быть на высочайшем уровне.

Если бы тогдашний Шэнь Цяо решил уйти, у Юй Ая не было бы и шанса остановить его, вот только нынешний Шэнь Цяо не давал Юй Аю никаких сомнений в успехе!

В мгновение ока, он появился прямо перед Шэнь Цяо и не задумываясь преградил тому путь.

– Старший брат, не уходи! - Юй Ай произнес это почти безмолвно, уже приготовившись вырубить его одним ударом руки.

Однако Шэнь Цяо уже предугадал его действие и отстранился от удара, намереваясь отбить его руку бамбуковой тростью.

Разумеется Юй Ай не обратил на это движение никакого внимания. Он намеревался схватить трость.

Если ему удастся сделать это, то победа будет ему гарантирована, однако он неожиданно упустил свою возможность.

Бамбуковая трость просто сменила свое направление и проскочила мимо его руки. Вместо того чтобы отступить, Шэнь Цяо на самом деле нанес ответный удар по запястью Юй Ая.

Юй Ай слегка нахмурился. Он отбил трость щелчком пальцев, второй рукой он попытался схватить плечо брата. Ветра не было, но его рукава начали развиваться, пока он сам бросился в сторону Шэнь Цяо, чтобы преградить тому путь к отступлению.

Плечо Шэнь Цяо оказалось схвачено Юй Аем. Тот приложил немного силы, и Шэнь Цяо почувствовал слабую боль, вот только он не обращал на это никакого внимания. Он направил свою трость на Юй Ая и ударил того под ребро. У Юй Ая там была старая рана от падения с дерева еще в детстве. Тогда он сломал себе кость, но даже полностью излечившись, случившееся отпечаталось в его сознании, поэтому Юй Ай неосознанно отстранился, когда почувствовал в какое место целился Шэнь Цяо.

У нынешнего Шэнь Цяо было всего тридцать процентов от его изначальной силы. Он был совершенно не ровня Юй Аю. Однако они оба знали друг друга с детства, даже не имея зрения, он наизусть знал каждое его движение, и какую именно тактику тот выберет. Шэнь Цяо также знал, что Юй Ай не собирался убивать его, поэтому без опасений атаковал того.

Но не только Шэнь Цяо прекрасно понимал Юй Ая. Спустя какое-то время рукопашного боя, Юй Ай потерял терпение и более не хотел затягивать с поединком. Он намеревался ударить ладонью в его плечо, но в этот раз его ладонь источала истинную ци.

Шэнь Цяо услышал порыв ветра создаваемый ладонью, поэтому неосознанно поднял свою бамбуковую трость, чтобы заблокировать удар. Но это было бесполезно. Истинная ци распространилась по его груди. Его бамбуковая трость раскололась на две части, а сам он отступил пошатываясь на несколько шагов назад, прежде чем упасть на землю.

– А-Цяо, хватить сражаться и пошли со мной домой. Представь какой счастливой будет младшая сестра и все остальные, когда они увидят тебя вновь! - Юй Ай сделал пару шагов ему навстречу, собираясь помочь тому подняться.

Шэнь Цяо не сказал ни слова.

Сразу после того как Юй Ай взял его за запястье, он заметил, как тот, держа половину бамбуковой трости, замахнулся на него, все произошло молниеносно.

Шэнь Цяо сберег силы для того, чтобы напасть на брата, когда тот ослабит бдительность!

Юй Ай действительно не ожидал, что у Шэнь Цяо останутся силы на сопротивление, учитывая, что тот был настолько серьезно ранен, что даже потерял зрение.

Он также не знал, что у Шэнь Цяо было лишь тридцать процентов от его изначальной силы. Бамбуковый обломок поднял вокруг себя спираль ветра. Со спокойствием прохладной весны, источаемый холод этого орудия словно пробирал до самых костей. Юй Ай не решился принять на себя удар, поэтому он обернулся и уклонился от удара. К его удивлению, Шэнь Цяо не продолжил поединок. Он тут же смнил нападение отступлением, направляясь к тому пути, с которого он пришел!

Он вырос в этом месте, даже без зрения, он приблизительно представлял объекты вокруг себя. Используя цингун[1], он бросился вперед, совершенно не оборачиваясь назад, даже когда Юй Ай погнался за ним следом. Вслушиваясь в звуки, он выяснил позицию Юй Ая и запустил в того вторую половинку бамбуковой трости, все также не оборачиваясь и не останавливаясь.

[1] Цингун (气功) - совокупность техник, позволяющих мастеру боевых искусств передвигаться с поразительной скоростью, высоко прыгать, бегать по вертикальным поверхностям.

Юй Ай решил для себя, что он должен удержать его здесь любой ценой, поэтому его действия стали жестче и решительней. Он перехватил бамбуковую половинку и точно также направил ее обратно в Шэнь Цяо.

Из-за спины послышался прорезающий воздух звук, и обломок пролетел мимо его плеча, порезав одежду и кожу. Из раны хлынула кровь. Он не успел уклониться от удара, поэтому решил продолжать бежать вперед, не обращая внимания на боль. Однако, из-за этого удара, он всего на мгновение запнулся.

Этого хватило, чтобы Юй Ай смог нагнать его в мгновение ока. Он направил свою ладонь на Шэнь Цяо. И снова тот не успел увернуться вовремя. Удар пришелся прямо по центру его спины. Он тут же откашлял большое количество крови, его тело рухнуло на землю, и он судорожно скрутился, пытаясь вдохнуть воздуха.

– Хватит убегать! - Юй Ай был невероятно зол. Он снова схватил Шэнь Цяо, чтобы поднять того на ноги. - Когда это ты успел стать таким упертым? Я не хочу причинять тебе вред, почему же ты просто не послушаешься меня!

– Кто бы не пытался сбежать, зная, что его запрут дома? Такой человек был бы неоспоримым идиотом!

Среди темноты послышалась насмешка. Она звучала отстраненно и холодно, однако нельзя было конкретно сказать откуда исходил голос.

Юй Ай застыл в шоке. Он остановился и огляделся вокруг, но не нашел следов незнакомца.

– Что за крыса здесь прячется? Покажись!

– Сначала я был уверен, что ученики такого мастера как Ци Фэнге должны представлять из себя хоть что-то. Но к моему удивлению, не только Шэнь Цяо стал практически бесполезным, но и Юй Ай, ставший временным главой, так себе в плане боевых искусств. Если Ци Фэнге узнает об этом на том свете, он наверняка перевернется в гробу.

В следующее мгновение Янь Уши появился перед ним с насмешливой  ухмылкой на лице.

Юй Ай осознал, что даже с его боевым мастерством, он не смог понять ни как и когда тот появился прямо перед ним, ни где он прятался до этого.

В душе он был шокирован, однако снаружи он выглядел спокойным:

– Могу ли я узнать имя этого достопочтенного господина? И что привело Вас на гору Сюаньду посреди ночи? Если Вы старый друг моего уважаемого учителя, тогда, прошу, угоститесь чаем в нашем главном зале.

Янь Уши ответил:

– Без Ци Фэнге гора Сюаньду не стоит и гроша. Я обойдусь без чая. К тому же, ты все еще не достаточно компетентен наслаждаться чаем со мной лично.

Юй Ай намеревался вновь заявить о горе Сюаньду в мире боевых искусств, поэтому он заранее подготовился и изучил внешний мир. Учитывая насколько смехотворно высокомерными были слова этого человека, и добавив к этому его невероятное боевое мастерство, он немного поразмыслил, пока одно единственное имя не всплыло в его голове как гром среди ясного неба:

– Янь Уши? Вы тот самый “Демонический Владыка” Янь Уши?!

Янь Уши нахмурился:

– “Демонический владыка”... Мне не очень нравится это прозвище.

Юй Ай проигнорировал тему того, что ему “нравится”, а что нет, вместо этого он придал своему лицу горделивого выражения лица и спросил:

– Могу я спросить, что привело главу Янь на гору Сюаньду? Сейчас я занят внутренними вопросами школы, поэтому не могу заняться Вашим приемом. Прошу, навестите нас в дневное время, глава Янь.

– Я могу прийти когда захочу. С каких пор кто-то вроде тебя может указывать мне, что делать?

Юй Ай был немного потрясен его неожиданным появлением, поэтому он не до конца оценил характер “гостя”. К тому же гора Сюаньду не была обычной горой, на которую любой желающий мог просто взять и взобраться. Даже такие великие мастера как Янь Уши и Руян Кехуи не смогли бы пробраться наверх незамеченными. Если только он не пришел с тропы за горой!

Он резко обернулся и посмотрел на Шэнь Цяо.

Его голова была немного наклонена вниз, а его выражение лица было неразличимо. Нащупав рукой ствол дерево, он, опираясь на него, приложил усилия, чтобы подняться. Казалось будто маленького порыва ветра было достаточно, чтобы сдуть его.

В самом деле ветер начал крепчать, и одежда присутствующих начала развиваться вместе с ним. Однако Шэнь Цяо все также стоял непоколебимо.

Увидев, что тот ничуть не удивлен появлением Янь Уши, Юй Аю пришла в голову совершенно иная мысль. Он был поражен и зол одновременно:

– А-Цяо, как ты можешь сотрудничать с Демоническими школами?!

Услышав этот вопрос, Шэнь Цяо испустил полу вздох, полу смешок. Он вытер кровь с уголков губ и спросил его хриплым голосом:

– Если ты можешь сотрудничать с людьми из Тужуя, почему я не могу сотрудничать с людьми из Демонических школ?

Заметки Автора:

Мне кажется, что есть милашки, не совсем до конца понимающие отношения в этой истории. Я поясню вам: Юй Ай воплощает план, и этот план требует сотрудничества с Тужуем. Он знает, что Шэнь Цяо никогда не согласиться на это, поэтому ему нужно убрать того с лидирующей позиции. По мнению Юй Ая: столетний план для горы Сюаньду куда более важный, чем его старший брат, поэтому я должен сделать то, что должен, даже ценой своей собственной семьи. Давайте сделаем это! После того как Шэнь Цяо упал со скалы, Юй Ай естественно стал временным главой школы. Разумеется другие были согласны, что гора Сюаньду должна вновь заявить о себе миру, поэтому они широко поддержали Юй Ая. НО они не знали, что Юй Ай отравил Шэнь Цяо, и они также не знали, что тот тайно сотрудничал с Кунье.

Причина, по которой Шэнь Цяо решил просто уйти, заключалась в безоговорочной “праведности” Юй Ая. У него просто не было доказательств, и другие могли не поверить той правде, что он им рассказал бы.

Поэтому Шэнь Цяо не был просто глупцом или наивным, он просто слишком сильно доверял Юй Аю. Тоже касается и остальных. Все они росли вместе с детства, из-за этого никто из них не ждет подвоха друг от друга.

Именно потому, что он рос в такой благоприятной среде, Цяо Цяо~ вырос таким деликатным и эмпатичным человеком

Кстати, было бы также хорошо упомянуть следующее:

Сейчас в истории конец Северных и Южных княжеств (420 - 580 г.н.э.)

Из-за Расцвета сил Пяти Варваров*, все виды групп меньшинств создали свои княжества на Северных территориях.

С ним вы встретитесь позже. Пулиужу Цзынь, также Янь Цзынь, являлся Императором Вэнь-ди - предпоследним императором из северокитайской династии Северной Чжоу.

Это новелла не историческая! Я просто решила объяснить это в связи последних событий. Сам Юй Ай не видит ничего такого в своем сотрудничестве с Тужуем. У Шэнь Цяо же есть свои принципы и границы дозволенного, и данном случае он не считает правильным прогибаться.

Об это Цяо Цяо сам заявил в новелле. Он стал также думать о том, что вести отшельнический образ жизни целой горы Сюаньду не подобает ее статусу, однако ради этого он никогда не согласился бы сотрудничать с Тужуем, какой бы не была причина.

И в этом их мнения расходятся.

Глава 20 - Этот бесстыжий ублюдок!

Какое-то время Юй Ай не мог прийти в себя от слов сказанных Шэнь Цяо.

А саркастичный комментарий Янь Уши только усугубил ситуацию:

– Ци Фэнге решил отпустить Хулугу, и это в конечном счете привело к тому, что его собственный ученик был сброшен со скалы учеником Хулугу. Ци Фэнге решил взять себе ученика, но тот оказался таким амбициозным, что скооперировался с людьми Тужуя и предал собственного брата, чтобы стать главой школы. Думаю если Ци Фэнге узнал бы об этом с того света, он бы те то, что перевернулся, он бы воскрес и выпрыгнул из своего гроба.

Внутри Юй Ая разрывало от злости из-за насмешек Янь Уши. Ему с трудом удалось сдержаться и ответить тому холодным тоном:

– Это очень грубо со стороны главы Янь появляться посреди ночи без приглашения. Мне все еще нужно решить несколько семейных вопросов, поэтому, прошу у Вас прощения, что не могу спровадить Вас лично!

Янь Уши рассмеялся:

– Смехотворно! Я могу прийти и уйти когда захочу! И пока нет ни одного места на земле, куда бы я не смог попасть, если бы захотел. Если бы сейчас эти слова произнес Ци Фэнге, я бы еще проявил немного уважения, но ты… да кто ты вообще такой?

Юй Ай еще никогда в своей жизни не сталкивался с человеком, который бы указал на него своим пальцем со словами “да кто ты вообще такой?” Как и характер незваного гостя, сам характер Юй Ая был не самым покладистым. За все эти годы под воздействием Шэнь Цяо, ему почти удалось стать таким же сдержанным, однако стоило кому-то вот так вот унизить его, как в его глазах вновь загоралось яростное пламя.

Палец скрывающийся в его рукавах немного дернулся. Он хотел позвать других обитателей горы, но в итоге передумал - Шэнь Цяо был в слишком хороших отношениях с учениками горы Сюаньду и имел высокую репутацию. Даже если они и согласны с позицией Юй Ая, надеясь, что гора Сюаньду вновь станет частью мира боевых искусств и примет участие в гонке за лидерство, они вряд ли захотят видеть Сюаньду в руках другого главы. Не Говоря уже о том, что многие старейшины и браться, увидев в каком состоянии находился Шэнь Цяо, могли передумать. В таком случая, ситуация бы стала еще более хаотичной и неуправляемой.

К этому мгновению, взмахнув рукавом, он призвал в свои руки длинный меч.

Это был один из трех мечей, который Ци Фэнге передал своим ученикам. “Скорбь Гор и Рек” была передана Шэнь Цяо, “Райская Весна” была подарена их младшей сестре Гу Хэнбо, а третий меч, именуемый “Святым Принципом”, сейчас находился в руках у Юй Ая.

Длинный меч завибрировал, создавая радужные отблески в темной ночи. Лишь человек, постигший наивысшую степень техники фехтования горы Сюаньду  под названием “Лазурная волна”, мог создавать подобные отблески света от собственного меча. Эти волны резко бросались вперед, одна за другой, появляясь и сменяясь так неожиданно, словно вспышка молнии в шторм, поглощая мир вокруг себя.

В этот момент его противник должен был уже ощутить всю мощь созданного шторма, поглотившее все пространство вокруг него. Капли дождя падали на землю с такой силой, что казалось они проделают в земле дыры. Холодные ветра были подобны тысяче клинков, каждый из которого впивался в плоть и кости человека, заставляя того испытывать неописуемый ужас!

Никто не мог сказать когда это произошло, но тело Янь Уши будто бы начала скользить назад, а его ноги почти что не касались земли. С первого взгляда могло показаться, что его попросту начало сдувать ветром. Одна из его рук была скрыта за спиной, вторая же вытянута вперед перед ним. Одним легким взмахом рукава, он рассредоточил нацеленный на него град мечей, и указал на Юй Ая указательным пальцем.

Этот же прием он продемонстрировал тогда Юй Шэнъяну у подножья пика Баньбу.

Однако теперь он использовал восемьдесят процентов всей его силы, и разница между мощью, что он продемонстрировал Юй Шэньяну, была колоссальной.

Призрачные мечи, парящие в небе, собрались воедино и кругом нацелились прямо на кончик указательного пальца Янь Уши.

Эта точка стала эпицентром сил, истинная ци, вырвавшаяся из тел обоих мужчин, в мгновение ока создала подобие боевого круга. Одеяния и рукава двоих в центре трепетали от гнета воздушных потоков внутри этого круга, однако людям, стоявших за его пределами, было не легче.

Шэнь Цяо уже отошел в сторону, когда эти двое только-только вступили в бой, но даже так его все равно задело ударной волной, и он чуть не потерял равновесие.

Влив истинную ци в кончик меча, подобно огромным волнам, эта сила устремилась прямо на Янь Уши.

Техника фехтования “Лазурных волн” не просто так имела такое название. В былые дни, когда Ци Фэнге путешествовал на восток, он нашел просветление в этой технике, стоя у берега лазурного моря. Через множество поправок и изменений, эти движения стали одной из главных техник, которой должны были обучиться ученики гору Сюаньду. Пускай это движение были начальным этапом всего обучения школы, из-за того, что люди использующие ее были разными, сама техника приобретала разную мощность, превращаясь то в слабейшую, то в сильнейшую технику.

Например, Юй Ай уже достиг высшей степени духовного сходства, нежели физического. Это позволяло ему самому модифицировать технику “Лазурных волн”, поэтому он почти достиг стадии, когда мечник становится одним целым со своим мечом.

Несмотря на это, Янь Уши отразил его атаку одним пальцем!

Если приглядеться внимательней, можно заметить, что все это время Янь Уши не стоял без движения удерживая клинок Юй Ая, он отбивал и призрачные клинки, но делал это настолько быстро, что уследить за его движением было практически невозможно. Он нанес несколько ударов казалось бы по воздуху, однако эти точки были слабыми местами в барьере истинного ци Юй Ая.

Юй Ай неожиданно вспомнил, что его учитель еще при жизни однажды поделился с ним своими мыслями о всех великих мастерах того времени. Среди всех имен было и имя Янь Уши. В то время все думали, что самым большим противником Ци Фэнге был Тужуйский мастер Ху Лугу, однако сам Ци Фэнге сказал, что со способностями Янь Уши, тот через несколько лет превзойдет Ху Лугу. Он даже как-то сказал, что Янь Уши мог бы победить даже его самого. Янь Уши уже достиг стадии, когда его боевое искусство следовало велению сердца, а не отточенным приемам.

Для других людей “Стратегия Солнца” была пошаговой инструкцией, следуя которой можно достичь небывалых высот, а для Янь Уши это книга была лишь обычным справочником. Он использовал ее знания для восполнения недостатков своей собственной техники, вместо того, чтобы слепо следовать каждому описанному движению и практике истинного ци.

Среди всех боевых техник Янь Уши самой известной была так называемая техника “Весенних Воды”. Ци Фэнге однажды сражавшийся с Янь Уши описал эту технику строками поэмы: “Нежная волна весенних вод жалеет размышления о том, что вся страсть превратилась в прах.”

Эти строчки словно принадлежали девушке, плачущей о рано закончившейся любви. Тогда Юй Ай не понял, что же на самом деле имел в виду его учитель.

Однако прямо в этот самый момент, он наконец понял значение второй части поэмы.

Потому что вместе с указательным пальцем пришла истинная ци, жестко накатывая подобно волнам. Он не только не остановил его защиту, ему почти удалось разбить барьер Юй Ай, который он так упорно конструировал из своей энергии. Прямо сейчас его сила и это давление со стороны противника была именно такой, как сказал Ци Фэнге - вся его “страсть”[] превратилась пыль.

[!] Думаю здесь имелась в виду гордость и уверенность в своих силах

Юй Ай увеличил силу меча до ее предела.

Секунду спустя их ци ударили взрывной волной. Густой туман, присущий этому месту, постепенно начал рассеиваться под гнетом скапливающемся в воздухе конденсатом - откуда ни возьмись поднялся ветер, и огромные камни треснули и разлетелись вдребезги с невыносимым грохотом, оглушая всех вокруг!

Этот взрыв вызвал звон в ушах у Шэнь Цяо. Какое-то время он не мог ничего слышать.

Этот грохот был достаточно громким, чтобы в такую тихую ночь оповестить всех обитателей горы Сюаньду. Вдалеке один за другим в окнах загорался свет, многие, накинув на нижние одеяния верхние, выскочили и поспешили к месту взрыва.

Это ситуация выходила за рамки ожидания Юй Ая. Он хотел закончить все быстро и тихо, насколько это было возможно, однако Юй Ай не ожидал, что в его планы вмешается Янь Уши, тем самым создав хаос вокруг себя.

Они оба отступили. Юй Ай отошел на три шага, Янь Уши - на два.

Однако хозяин этих мест использовал всю свою силу, в то время как незваный гость всего восемьдесят процентов. Победитель был очевиден.

Янь Уши был спокоен и собран в центре этого хаоса, он словно ожидал хорошего представления.

Юй Ай стиснул зубы и ничего не ответил. С одной стороны, он почувствовал, что сюда направляются люди Сюаньду, и если он объединит свои силы со старейшинами, то сможет удержать этого сумасшедшего нарушителя здесь, с другой стороны, глубоко в своем сердце, он не хотел, чтобы остальные увидели сейчас Шэнь Цяо.

Пока он боролся с собственными мыслями, кто-то неожиданно выскочил вперед.

Это был старший ученик Ци Фэнге - Тан Юаньчунь.

Он был старшим братом Юй Ая и Шэнь Цяо. Его способности были среднестатистическими, а характер скорее умеренным, за что все прозвали его миролюбивым, старающимся никогда не навредить никому. Подобный набор характеристик был абсолютно непригодным для главы школы, но все братья и сестры, включая Шэнь Цяо, уважали его за терпимость и щедрость. После того как Шэнь Цяо стал главой, Тан Юаньчунь стал одним из старейшин, каждый день занимающимся воспитанием и обучением нового поколения.

– Младший брат Юй? - увидев Юй Ая, Тан Юаньчунь был немного удивлен. - Что это был за шум, ты…? Кто этот господин?

Юй Ай ответил:

– Это глава Янь из школы Чистой Луны.

Услышав ответ Юй Ая, Тань Юаньчунь потерял дар речи.

С чего вдруг Демоническому Владыке из Демонической школы появляться здесь?

Настроение Янь Уши было исключительно хорошим. Он даже взял на себя инициативу поприветствовать прибывшего:

– Так значит ты старший ученик Ци Фэнге? Однажды твой мастер сражался со мной, и я проиграл ему. Но как я погляжу, все его ученики бесполезная кучка неудачников. Может быть и ты хочешь сразиться со мной?

Тан Юаньчунь:

– …

Он обернулся и посмотрел на Юй Ая. Тот понизил голос и сказал:

– Уровень боевых искусств главы Янь действительно невероятен, однако на горе Сюаньду много людей, так что мы хотя бы можем не пустить Вас дальше. Неужели глава Янь считает пейзажи Сюаньду настолько прекрасными, что он хочет остаться здесь на подольше?

Янь Уши слегка усмехнулся:

– Без Ци Фэнге гора Сюаньду лишь бесполезная куча камней, - он повернулся к Шэнь Цяо и посмеялся - все еще не хочешь уйти? Ждешь когда твой младший брат сначала запрет тебя, а потом вы мило побеседуете о былых деньках?

Только теперь Тан Юаньчунь заметил другого человека под деревом недалеко от них. Его фигуру скрывала тень, а его дыхание было таким слабым, что пока Янь Уши не обратился к нему, Юаньчунь даже не заметил его.

Однако приглядевшись внимательнее, он удивленно выпалил:

– Младший брат, глава Шэнь?

Придерживаясь за дерево, Шэнь Цяо кивнул в сторону голоса в знак приветствия:

– Старший брат, надеюсь твои дела идут хорошо с тех пор как мы расстались?

Тан Юаньчунь был приятно удивлен. Он сделал несколько шагов на каждом спрашивая:

– С тобой все хорошо? Когда ты вернулся? Почему…

Юй Ай остановил его:

– Старший брат!

Этот крик на самом деле вернул Тан Юаньчуня в реальность, и он неожиданно припомнил слова Янь Уши. Он остановился и посмотрел на Юй Ая:

– Что здесь вообще происходит?

Юй Ай не ответил. Вместо этого Шэнь Цяо спросил:

– Старший брат, это правда, что вы уже планируете назначить младшего брата Юй на должность нового главы?

Тан Юаньчунь затруднялся ответить. Он посмотрел сначала на Юй Ая, затем на Шэнь Цяо. Он не знал, как говорить формально и тактично, поэтому он просто сказал правду:

– Пока тебя не было, мы доверили управление школой Юй Аю. Он раньше уже помогал тебе с этим, и он лучше всех знал гору Сюаньду. После того как ты упал со скалы, старейшины решили назначить Юй Ая временным главой, пока… В общем, хорошо, что ты вернулся. Сначала хорошенько восстановись, а все остальное может подождать!

Шэнь Цяо прекрасно понимал, что даже если он останется, с тех пор как он проиграл Кунье и серьезно пострадал, он больше не мог нести на своих плечах пост главы школы. Даже если бы другие были не против, он сам не смог бы. Без сомнений Юй Ай продолжит управлять Пурпурным дворцом горы Сюаньду. В таком случае, он не сможет предотвратить сотрудничество Юй Ая с людьми Тужуя, независимо от того останется он здесь или нет. В его нынешнем состоянии, если он останется, то просто навсего отдаст себя на усмотрение другим.

Придя к такому выводу, он вздохнул про себя и больше не сомневался в своем решении:

– Глава Янь, могу я попросить Вас увести меня отсюда?

– А-Цяо!

– Младший брат!

Они выкрикнули это одновременно - Юй Ай со злостью, Тан Юаньчунь в недоумении. Он не мог понять когда и как Шэнь Цяо связался с людьми из Демонических школ.

Янь Уши приподнял брови, однако он не выглядел удивленным просьбой Шэнь Цяо, скорее особенно заинтересованным. Он нарочно подметил:

– Ты еще можешь пожалеть об этом.

Вдалеке появились маленькие огоньки. Это были ученики горы Сюаньду, спешившие к ним.

Слух слепого человека был особенно чувствительным. Хоть Шэнь Цяо и не мог видеть, он мог прекрасно все слышать. Он покачал своей головой:

– Нет.

Увидев, что Янь Уши просто намеревался взять того и увести прочь, Юй Ай был шокирован и зол одновременно. Он поднял свой меч и прыгнул в их сторону:

– Стой!

К его удивлению Янь Уши не собирался уворачиваться. Он приобнял Шэнь Цяо за талию и потянул его перед собой, подставляя того под будущий удар Юй Ая.

Тан Юаньчунь был в ужасе:

– Третий младший брат, остановись!

Юй Ай вовремя среагировал. Он убрал руку и отступил назад. Янь Уши откровенно засмеялся, забирая человека в своих руках с собой. Они исчезли в мгновение ока.

Лишь смех первого все еще эхом звучать на открытом пространстве.

Юй Ая не на шутку распирало от злости:

– Этот бесстыжий ублюдок!

Глава 21 - Разве меня должно волновать жив ты или нет?

У каждого мастера было свое собственное чувство достоинства, и неважно были ли они просто обеспокоены своей репутацией или же просто не хотели упасть в грязь лицом. Люди с большим статусом вряд ли бы воспользовались кем-то как живым щитом, чтобы не опозориться перед другими. Лишь кто-то вроде Янь Уши, безумца уничтожившего бесценную “Стратегию Солнца”, мог без колебаний совершить такой бесстыжий поступок. Не удивительно, что это вконец взбесило Юй Ая, даже Шэнь Цяо потерял дар речи.

Янь Уши привел его прямиком к подножью. Они покинули город Сюаньду и вскоре остановились недалеко от того места, где они впервые вошли в город. Рядом с этим местом рос небольшой лесок, который можно было считать не слишком густым.

Он опустил Шэнь Цяо на землю, и тот поклонился ему в знак благодарности:

– Благодарю.

Он был ранен в битве с Юй Аем. С тех пор его кровь и ци вновь застоялись, однако после столь длительной паузы, он снова почувствовал, как тепло в его теле начало течь, а его легкие снова могли полноценно сделать вдох.

Янь Уши откровенно ухмыльнулся:

– Ну и в чем же был смысл отправляться на гору Сюаньду? Произошедшее лишь подтвердило мои ранее сказанные слова: “Когда задействованы интересы, человек забывает о добродетели”. Ради собственных целей твои братья с легкостью предали тебя. Чтобы позволить Юй Аю стать главой, они позволили тебе упасть с обрыва, и все это время оставались безучастными. Ци Фэнге хвастался праведностью и большими моральными ценностями своей школы, а в итоге его ученики ничем не отличаются от моих. Как чудесно!

Он прекрасно знал, что после падения Шэнь Цяо, люди горы Сюаньду отправились на его поиски, однако к тому времени он уже спас его и забрал с собой в резиденцию Чистой Луны. Поэтому разумеется их поиски не увенчались успехом. Но Янь Уши не собирался разглашать это. Прямо сейчас он с предвкушением ждал, когда же Шэнь Цяо впадет в отчаяние, превращаясь из доброжелательной личности в человека переполненного злобой и ненавистью на весь мир.

Однако Шэнь Цяо не стал продолжать разговор. Он рукой нащупал валун недалеко от себя и медленно присел на него.

Юй Ай был жутким и немного упертым прагматиком. С самого детства он всегда должен был быть лучшим в том, чем он занимался. Если бы он не вырос на горе Сюаньду, кто знает, может быть он стал вторым Янь Уши. Однако факт того, что Юй Ай отдавал себя всего горе Сюаньду, был неоспорим. Он ничего не хранил для себя, а все ученики любили и уважали друг друга. Каким бы жестоким он тогда не был, этих мыслей было достаточно, чтобы согреть израненное сердце Шэнь Цяо. В конце концов Юй Ай не был Янь Уши. Даже если бы Ци Фэнге переродился, он не смог бы предвидеть подобной ситуации, что уж говорить о самом Шэнь Цяо.

Он спланировал его поражение в битве с Кунье и заставил его проиграть человеку из Тужуя на глазах у тысячи мастеров. С тех пор как его собственная репутация была втоптана в грязь, разумеется репутация Юй Ая пропорционально возросла. Никто бы не решил, что он недостаточно компетентен. Одним выстрелом он убил сразу двух зайцев, и даже если бы Шэнь Цяо выжил, после подобного он бы уже не смог вернуть свой пост главы.

Все это звучало правдоподобно, однако то, каким счастливым Юй Ай был увидев его вновь, с какими проблемами тот столкнулся, и что все это было ради того, чтобы гора Сюаньду вновь заявила о своем лидерстве в мире боевых искусств, сделало ситуацию немного запутанее.

Учитывая, что Юй Ай испытывал большие сложности, и как он говорил, все это было спланировано для чего-то совершенно большего, а значит его сотрудничество с Тужуем не заканчивалось лишь на том, чтобы сбросить Шэнь Цяо со скалы.

Их взаимосвязь скрывала нечто куда более масштабное.

Шэнь Цяо нахмурился. Его голова разболелась, а вопросов становилось только больше, несмотря на его усердные попытки разобраться в этом.

С тех пор как Династия Цзинь [1] перебралась на юг, множество повстанцев вырвались из территорий Пяти Варваров. Несмотря на постоянно меняющиеся за последние годы режимы власти, такие страны как Чжоу и Ци, имеющие богатые западные корни, успешно китаизировались во многом благодаря имеющимся Ханским системам. Люди могли неохотно согласиться с тем, что  они являются теми, кто должен объединить мир. Однако для такого народа как Тужуйский каганат [2], чьи жители до сих пор паслись на лугах, нация варваров, время от времени нападавшая на Центральные Равнины, как таких людей вообще можно было назвать мудрыми правителями?

[1] Государство Цзинь — чжурчжэньское государство, существовавшее на территории северного Китая в XII—XIII веках.

[2] Тю́ркский кагана́т — крупное средневековое государство в Азии, созданное племенным объединением древних тюрок во главе с правителями из рода Ашина. Одно из крупнейших государств в истории.

Это сумасбродное и жестокое олицетворение Тужуйских людей уже давно оставило на людских сердцах глубокое впечатление. Без весомых причин и положительных аспектов, Юй Ай вряд ли сможет справиться с всеобщим осуждением.

В таком случае, что же он в действительности задумал? Что же тужуйцы пообещали ему? Или какие бонусы это принесет горе Сюаньду?

Шэнь Цяо не мог обсуждать эти вопросы с Янь Уши.

Несмотря на то, что их отношения стали ближе, они все еще не были друзьями. Из-за необычного характера его спутника, Шэнь Цяо было бесполезно спрашивать сердечных советов от встречного знакомого вроде него.

Поэтому все, что ему оставалось, это снова и снова прокручивать эти вопросы у себя в голове.

Сама проблема было в том, что как бы сильно он не размышлял об этом, у Шэнь Цяо сложилось ощущение, словно он смотрел на это сквозь тонкий слой оконной бумаги [3], поэтому ему никак не удавалось разглядеть истину.

[3] Смотреть сквозь тонкий слой оконной бумаги - не видеть всей правды.

Неожиданно Янь Уши спросил:

– Ты достаточно отдохнул?

Вернувшись в реальность, Шэнь Цяо поднял голову. Из-за того, что мысленно он погрузился в собственные раздумья, его лицо выглядело невинным и немного рассеянным.

– Если да, давай сразимся.

– … - Он выдавил из себя горькую улыбку. - Глава Янь, разве я могу сравниться с Вами? Разве мы уже не сходились в поединке ранее?

Янь Уши это показалось странным:

– Тогда зачем думаешь я привел тебя сюда? Разве меня должно волновать жив ты или нет? Если мне потребуется оставшаяся часть “Стратегии Солнца”, я прямиком пойду и разыщу ее на горе Сюаньду. Зачем же мне тогда тащить такую обузу вроде тебя с собой? Прямо сейчас ты несешь в себе знания двух частей “Стратегии Солнца”. Восстановление твоих боевых навыков лишь вопрос времени. Но не все такие же везунчики как ты. Я уже давно ищу человека постигшего знания “Стратегии Солнца”, чтобы я мог изучить боевые техники Тао Хунцзиня через него. Сражаться с самим собой я не могу, и тем более бесполезно практиковаться с тем лысым ослом Сюэином. Разве в таком случае ты не лучший кандидат?

Края губ Шэнь Цяо дернулись. Он даже не знал, что ответить на это.

После долгого молчания, он все же ответил:

– У меня осталось лишь тридцать процентов от изначальной силы, и я был ранен в битве с Юй Аем. Боюсь ты просишь куда больше, чем я могу тебе дать.

– Именно поэтому я был так милосерден и позволил тебе немного посидеть и отдохнуть!

Шэнь Цяо сказал беспомощно:

– Мне вдруг показалось, что идея насильственно остаться на горе Сюаньду не такая уж и плохая идея.

Янь Уши продолжил:

– Раз уж ты вернул себе всю память, значит вспомнил и первую прочитанную часть “Стратегии Солнца”. Добавим к этому ту часть, что ты прочитал в храме Чуюнь, этого должно быть достаточно, чтобы ты достиг следующего уровня.

Шэнь Цяо немного поразмыслил и искренне кивнул:

– Так и есть.

С этой точки зрения, даже несмотря на то, что мотивы Янь Уши не были чистыми, и он часто добивался собственных целей используя его самого, Шэнь Цяо не мог не поблагодарить его.

– Я так и не поблагодарил главу Янь как подобает, с тех пор как покинул резиденцию. Если бы не Вы, я бы скорее всего присоединился к заблудшим душам у подножья горы Баньбу.

На что Янь Уши ответил:

– Ты должен благодарить не меня, а приобретенную истинную ци из “Стратегии Солнца” внутри тебя. Если бы не она, я бы даже и не подумал спасать тебя.

Шэнь Цяо постарался не обращать внимание на последнее:

– …Ладно. Я зажгу несколько палочек благовоний своему Учителю и поблагодарю его за переданную мне часть “Стратегии Солнца”

– Когда я сражался с Юй Аем, то не почувствовал в нем той же истинной ци. Видимо Ци Фэнге передал ее только тебе.

Шэнь Цяо кивнул:

– Вы правы. В тот день Учитель передал мне книгу “Блуждающих душ”. Он приказал мне выучить ее наизусть и запретил переписывать слова на бумагу. Все вокруг говорят, что эта часть “Стратегии Солнца” находиться и по сей день на горе Сюаньду, однако сам я не уверен там она или уже нет.

Янь Уши это показалось интересным:

–  Хм, разве Ци Фэнге не желал передать эти знания будущим поколениям, или же он не желал, чтобы все ученики достигали определенных высот? Почему же он передал книгу “Блуждающих душ” лишь тебе?

Шэнь Цяо медленно объяснил тому:

– Однажды я уже спрашивал Учителя об этом, однако он так ни разу не ответил на этот вопрос. Учитель и Бессмертный Тао были давними друзьями. Я слышал, что однажды Бессмертный Тао пожалел о том, что написал “Стратегию Солнца”, когда закончил ее. Ему показалось, что эти книги лишь заставят людей со всего света вечно сражаться друг с другом. Думаю, что мой Учитель думал также. С одной стороны, он хотел передать труды его друга, вложившего в это всю душу, следующим поколениям, а вот с другой стороны, он не хотел слишком сильно распространять эти знания, чтобы избежать битв и конфликтов. Наверное поэтому он принял такое противоречивое решение

Янь Уши презрительно усмехнулся:

– Какая мелочная доброта! Хотя, если вспомнить его битву с Ху Лугу, он поступил точно также. Не убив его в их первую битву, он создал скрытые опасности будущим поколениям! Его боевые навыки были бесподобными, но разумом он ничем не отличался от нерешительной женщины! При таком мировоззрении, зачем он вообще взял себе учеников и обучал из боевым искусствам? Не лучше ли тогда было превратить гору Сюаньду из школы в обычный даосский храм? Если он мечтал о мире без войн, почему он не начал тогда с себя?

Эти слова были резкими и жестокими, однако не лишенными пускай и маленького, но все же смысла.

У Шэнь Цяо и его учителя была нечто общее - они оба были добрыми, нежными и тактичными по отношению к другим людям. Однако были и свои отличия. Путешествуя за пределами горы Сюаньду, Шэнь Цяо лично увидел голод и нищету, он видел страдания как простых, так и богатых людей, всем приходилось принимать участия в этой игре. Его мировоззрение постепенно изменилось. До него дошло, что пока гора Сюаньду находилась в этом бренном мире, она не могла держаться отстраненно от мирских забот. Рано или поздно она была бы втянута в это.

К сожалению, прежде чем ему удалось привести гору Сюаньду к каким-либо изменениям, Юй Ай уже не мог дождаться исполнения своего плана. Убрав его с дороги и заняв его место, Юй Ай неизбежно повел Сюаньду навстречу неизвестности.

Он немного понизил голову и погрузился в раздумья.

С другой стороны Янь Уши уже направил на него свой палец молча без какого-либо предупреждения.

С тех пор как Шэнь Цяо потерял свое зрение, он усердно тренировал свой слух. Услышав странные звуки, он тут же оттолкнуться от камня и подпрыгнул в воздух. После чего он поспешно отступил подальше от своего изначального места.

Цингун обучаемый на горе Сюаньду был бесподобным. Приготовившись использовать технику “Радужных теней”, настрой Шэнь Цяо резко изменился. Подобно цветку лотоса покачивающегося от нежного ветерка, или небольшому пруду с голубой водой - он двигался так грациозно и плавно, что было трудно описать это словами. Было даже трудно представить, как выглядело исполнение этой техники, когда Шэнь Цяо был на пике своих сил.

Однако прямо сейчас его навыки были сильно повреждены, а скорость Янь Уши явно превосходила его собственную. Он успел отойти назад всего на полшага, и камень, на котором тот сидел, уже успел разлететься вдребезги с характерным громким звуком. Эти мелкие осколки полетели в сторону Шэнь Цяо.

К счастью, он успел сосредоточить крупицы своей истинной ци, и встретить град камней. Несмотря на это, край его рукава был разорван острыми осколками. Один из таких осколков даже смог порезать его запястье. Струйка крови потекла вниз по всей его руке.

“Нежная волна весенних вод жалеет размышления о том, что вся страсть превратилась в прах”. Эта строчка действительно заслуживает своего имени! Шэнь Цяо проигнорировал рану на запястье, вместо этого он сосредоточил свой слух на движениях противника.

Зная характер Янь Уши, раз уж он решил атаковать, пощады от него можно не ждать.

Проведя столько дней вместе с ним, Шэнь Цяо прекрасно это понимал.

В этой битве он должен приложить все усилия, чтобы удовлетворить его желания, в противном случае он просто напрасно умрет.

Глава 22 - Несмотря на пережитые повороты событий и неудачи, и пройдя сквозь самые тернистые пути жизни, неужели в мире действительно существовал кто-то, кто будет вечно придерживаться своих принципов доброты?

Янь Уши был широко известен именно своей собственной придуманной техникой “Весенние Воды”. С помощью этой техники он победил уже множество мастеров. Под впечатлением от техники Ци Фэнге даже сочинил две строчки поэмы. Это было действительно чем-то новым и удивительным.

Наверное теперь Янь Уши уже достиг куда большего уровня.

Интересным может показаться тот факт, что техника “Весенней воды”, использующая как оружие всего один палец, берет свое начало от техник предназначавшихся для мечей.

Когда-то в прошлом Янь Уши тоже был мечником. У него был меч следующий за ним в каждую битву, однако однажды он потерял этот меч, и с тех пор ему еще не удавалось найти другое оружие, которым он был бы доволен. Именно поэтому он решил использовать собственное тело, а именно свой палец как оружие. Никто не мог предвидеть, что ему действительно это удастся, и эта техника будет превосходить другие техники. У этой техники было нежное и чувственное название, однако только те, кто испытывал эту технику на себе, могли познать весь ее ужас и мощь.

Если бы сейчас Шэнь Цяо мог видеть, он бы заметил, что движения Янь Уши были заметно неторопливыми, очень грациозными и мягкими. Выглядело все так, словно он намеревался просто стряхнуть упавшие на плечи противника листья. Однако все это было лишь иллюзией, он двигался так быстро, что человеку напротив казалось, что его руки размножились, и определить какая же из иллюзий была настоящей было не так-то просто.

Но Шэнь Цяо был слеп, поэтому эти иллюзии никак его не смутили, а все остальные органы чувств были чувствительнее обычного.

Прямо сейчас он чувствовал, как какая-то мощная сила давила на него со всех сторон. Ему казалось, что эта аура раздавит его в лепешку, пока его ци судорожна сбивалась со своего потока. Более того это сила была распределена неравномерно. Она будто бы следовала за указательным пальцем Янь Уши, надавливая сильнее то на плечи, то на шею. Двигаясь совершенно непредсказуемо, было невозможно усилить защиты в одном конкретном месте, из-за чего его попытки оказались неуспешными.

Шэнь Цяо было некуда отступать, ему казалось будто его со всех сторон сжимают стены. Сила истинного ци его противника была подобна нескончаемым приливным волнам. Не было ни одного места, где он смог бы сбросит это напряжение со  своего тела. Как только его истинное ци иссякнет, все что его ожидает это мягкое прикосновение Янь Уши - подобное весенней воде.

После чего он непременно погибнет.

У Шэнь Цяо было лишь тридцать процентов истинного ци, и сейчас он ничем не отличался от второсортного мастера боевых искусств. Люди такого уровня могли даже не мечтать выжить, однако у Шэнь Цяо в запасе были техники горы Сюаньду и две книги "Стратегии Солнца". Пускай у него не было достаточно времени вновь проанализировать содержание вспомнившейся ему книги, с восстановленной памятью его шансы противостоять Янь Уши значительно возросли. По крайней мере теперь он мог не только защищаться, но и атаковать.

Точно также используя свою руку как меч, он взмахнул рукавом и встал в позицию.

Это была начальная стойка техники "Лазурного моря" - "Мягкий бриз".

Эта была точно такая же техника фехтования, которую использовал Юй Ай в битве с Янь Уши.

Несмотря на свою известность, у горы Сюаньду не было множество техник. Что касалось мечей, то для них на Сюаньду имелось лишь две техники.

Ци Фэнге верил, что принцип боевых искусств подобен множеству другим принципам мира, поэтому все сводилось к простоте. Великое искусство само по себе скрывает свою мощь. Именно поэтому, вместо того, чтобы изучить как можно больше техник, они практиковали лишь эти две, достигая непревзойденного мастерства.

Как исходит из названия, "Мягкий бриз" был лишь нежной и щадящей начальной позицией, это прием заставлял противника ощущать холодный бриз на теле. Прямо сейчас у Шэнь Цяо не было с собой меча, поэтому он сложил два пальца вместе имитируя клинок. Повторив эту технику, он наконец ощутил знакомое чувство из прошлого.

Зародившись в Даньтяне, его истинное ци продолжало распространяться по его меридианам и акупунктурным точкам - Янгуан, Жонгшу, Жиянг и остальным. Эти потоки объединились в точке Фенгфу, после чего потекли дальше к Сиду и Вайгуан [1]. Его противник перенаправил свою истинную ци, чтобы сформировать неприступный щит, все еще продолжая свое наступление, однако Шэнь Цяо удалось перенаправить свою ци к кончикам пальцев вовремя.

[1] Все это ключевые акупунктурные точки в теле человека.

В воздухе вспыхнул белый луч света - это была Энергия меча.

Энергия меча была выпущена наружу, и Шэнь Цяо тут же сменил тактику движений. Имитируя “Три Отзвука Гуциня [2]” из техники “Лазурного моря”, он несколько раз направил кончики пальцев в сторону врага. Каждый из ударов попадал прямо в узлы в “сеть”, созданную из истинной ци Янь Уши.

[2] Гуцинь (gǔqín 古琴) - китайский 7-струнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность цитры

С оглушающим грохотом, их окутал непроглядный туман. Искры одна за другой ложились на эту “сеть”, словно укрощая ее бисером.

Если бы кто-то другой сейчас присутствовал рядом с ними, он бы заметил ослепительный свет образовавшийся между этими двумя. Шэнь Цяо не мог видеть, однако ему удалось пробить атаку противника, полагаясь лишь на осязания истинной ци Янь Уши.

С момента нападения Янь Уши до успешной контратаки Шэнь Цяо участникам битвы казалось, что прошло много времени, однако для наблюдающих со стороны все произошло за считанные секунды.

Янь Уши был немного удивлен таким поворотом событий. Однако удивление тут же сменилось диким интересом.

Он выпрямил ладонь, и его тело взлетело вверх словно облако или призрак. С разных сторон он нанес Шэнь Цяо три удара ладонями.

Это ладони были подобны ветру, разгуливающему между горами или поднимающему в море волны. Они ударили высоко с неба с таким огромным и безграничным порывом. В сравнении с этой атакой, предыдущие атаки Янь Уши были лишь детской игрой. Лишь сейчас он наконец сорвал свою маску утонченного мастера и показал свою настоящую свирепую натуру!

Три ладони с трех направлений.

В противовес им был лишь Шэнь Цяо, у которого было вего две руки. У него не ыло шансов отбить их все три разом, поэтому он решил отступить.

После того, как он пробил барьер истинной ци Янь Уши, больше ничто не блокировало ему путь назад. Он сделал пару шагов назад. Однако не успел он отойти достаточно далеко, Янь Уши ускорился, и теперь удар рех ладоней был прямо у него перед носом.

Неважно насколько одаренным был Янь Уши, он оставался всего лишь человеком. Он не мог ударить тремя ладонями сразу. Хоть его скорость была непостижимой, между его ударами должна была быть микроскопическая задержка. Однако из-за скорости, ее нельзя было разглядеть.

Но Шэнь Цяо был слепым.

Слепой не может видеть, но он можеет все прекрасно слышать.

После того как он был ранен, Шэнь Цяо испытал несчетное количество столько страданий и неудобств, которые раньше не мог себе даже представить. Эта боль образовала явный контраст с его прошлым, после того как он восстановил свои старые воспоминания.

Бывало время, когда Шэнь Цяо был озадачен и потерян. Он также испытал скорбь от предательства собственной семьи.

Однако в этот самый момент, его сердце и воля были непоколебимы внешними факторами.

Когда он все еще был главой горы Сюаньду состояние его разума тоже было спокойным, но это было спокойствие человека, никогда не терпевшего никаких неудач.

Теперь же это спокойствие было результатом того, что он прошел через критику, штормы и всевозможные трудности.

Когда бушующие волны прекратились, луна поднялась над облаками, объединяя воду и небо в один цвет.

Не было ни волн, ни ряби, ни печали, ни счастья.

Словно человек смотрел, как весна темнеет траву вдоль каменных ступеней или осень истощает слои облаков на небе, увидеть ярко светящий одинокий фонарь, висящий над головой, или луну, сияющую на цветном стекле.

Шэнь Цяо мог сказать последовательность каждого из трех ударов. В одно мгновение, словно цветок лотоса, его рука развернулась и снова закрылась, он использовал три техники “Лазурного моря” - “Поднимающиеся Волны на горе Кан”, “Солнце и Луна Души” и “Пурпурные Ветра Востока”.

Если бы ученики горы Сюаньду сейчас были здесь, они бы не догадались, что все три приема происходили из начальной техники “Лазурного моря”. В руках Шэнь Цяо, эти движения изменились до неузнаваемости и совершенно не походили на то, что разучивали они сами.

Однако, если бы Ци Фэнге вернулся в этот мир, он  безусловно, сказал бы, что Шэнь Цяо не просто использовал эти техники. На самом деле, они уже давно превысили ступень Энергии меча и достигли уровня Намерение меча!

Меч считался королем всех орудий. Во все времена он особо ценился мастерами боевых искусств. Девять из десяти мастеров выбирали меч своим оружием. Однако не все они в итоге достигали славы, да еще и такой, чтобы о них говорили во всем мире.

У искусства меча было четыре стадии: Энергия меча, Намерение меча, Сердце меча и Душа меча.

Про тех, кто мог контролировать свой меч с помощью истинного ци, говорили, что они уже достигли стадии Энергии меча. Эту ступень могли достичь практически все Сяньтяньские мастера. Шэнь Цяо достиг этой стадии еще за долго до того, как он потерял свои боевые навыки.

Он считался особо одаренным. Практикую искусство меча с самого раннего детства, к двадцати годам, он уже достиг просветления всех техник и вошел в состояние Энергии меча. После этого Ци Фэнге передал свою часть “Стратегии Солнца” ему. Вложив новоприобретенную истинную ци, которую Шэнь Цяо практиковал с помощью методик переданной ему книги, в Энергию своего меча, его мастерство совершенствовалось день за днем. Если бы все продолжалось в том же духе, стадия Намерение меча была бы уже не за горами.

К несчастью, ему пришлось принять вызов на пике Баньбу. Шэнь Цяо упал с обрыва, и все резко прекратилось.

Если бы не эта нить истинной ци “Стратегии Солнца” в его теле, подарившая ему шанс начать все сначала, все его мастерство отточенное годами бесследно исчезло бы.

Янь Уши не был среднестатистическим человеком. Он несомненно догадался об этом сам. Продолжая давить все сильнее на него, но Шэнь Цяо не просто не рухнул на землю, а даже практически вошел в состояние Намерение меча. Янь Уши был приятно удивлен.

Помимо его удивление можно было рассмотреть и скрытое воодушевление, нарастающее в нем.

Он несомненно заставил бы Шэнь Цяо сражаться с ним снова и снова время от времени, лишь потому, что тот нес в себе истинную ци “Стратегии Солнца”. Он надеялся постичь ее знания через эти битвы. Таким образом он мог бы сбросить лишнюю информацию и добраться до самой сути, чтобы потом вложить необходимое в свою собственную технику.

Поэтому, чем сильнее становился его противник, тем счастливее становился он сам.

Прямо сейчас разум Шэнь Цяо был в состоянии спокойствия и умиротворения.

После того как он постиг изначальной ступени Намерение меча, его разум находился в совершенно иной реальности - просторной, чистой и такой загадочной, что было сложно описать ее словами.

Этот кусочек земли был таким безграничным, словно океан поглощающий втекающие в него реки или горы поднимающиеся на тысячи метров в небеса.

Этот кусочек земли в то же время был таким маленьким, что было невозможно даже сделать шаг вперед и там не было ничего, на что можно было бы облакотиться.

Однако там где находилось Намерение меча, должно было находиться и Намерение Даосизма!

Дао рождает одно, одно рождает два, два рождают три, а три — все вещи. [3]

[3] Дао (путь) рождает одно (пустоту), одно рождает два (инь янь), два рождают три (Небо, Землю и Человека), а три — все вещи (все в этом мире). Это отрывок из Даосского трактата, автором которого являлся древнекитайский философ Лао-цзы.

Под ногами у него не было земли, но ступив в пустоту, она словно появлялась под его ногами. Перед его глазами не было света, зато свет был в его сердце.

С подобными мыслями в голове, даже если он не видел собственными глазами, Шэнь Цяо мог четко ощущать направления атак своего противника.

Он тихо ждал.

Янь Уши снова указал одним пальцем прямо на него.

Шэнь Цяо не стал отступать, вместо этого, он решил выпрямить свою руку и принять удар прямо на себя.

Подняв свою правую руку, он выпрямил ладонь и так получилось, что этим он заблокировал удар пальцем Янь Уши.

В считанные секунды все камни и деревья вокруг них треснули и разлетелись в щепки словно мимолетное падение звезды на ночном небе.

Шэнь Цяо лишь услышал оглушающий взрыв рядом со своим ухом. Сразу же после, кровь хлынула у него изо рта и носа. Он потерял контроль и его тело отлетело от ударной волны, в одно из деревьев. После этого он рухнул на землю.

Несмотря на это, Янь Уши хмыкнул и выглядел даже весьма удивленным.

Все потому, что в этот удар он вложил половину своей силы. С нынешним уровнем совершенствования Шэнь Цяо, даже если он достиг Намерение меча, его основы были знатно потрепаны. Тот факт, что он смог принять его удар и не умереть сразу на месте, было более чем поразительно.

Одно это говорило о поразительном потенциале и таланте Шэнь Цяо. Он смог достичь Намерение меча, несмотря на предательство. Не удивительно, что Ци Фэнге выбрал его своим приемником.

Шэнь Цяо не был мертв, однако его состояние было близко к этому.

У него не было ни сил, ни шансов принять на себя удар Янь Уши, но он все равно это сделал. Прибавив к этому его битву с Юй Аем, наконец силы покинули его, и он потерял сознание.

Янь Уши присел и приподнял подбородок Шэнь Цяо. Его кожа была подобно холодному нефриту. Она была бледной и тусклой. Даже его губы потеряли свой цвет. Он выглядел так, словно в любой момент его вздох мог стать последним.

Разумеется с тех пор как он упал со скалы, он находился в таком состоянии девять из десяти дней. Только в этот раз все выглядело куда серьезнее.

На фоне этой белизны с крепко сомкнутыми веками, его густые ресницы добавляли ему особой эстетичности и красоты, а его бессознательное состояние лишь добавляло к образу миловидности и покорности.

Эта покорность была как раз тем, что сбило с толку Му Типо в тот день, заставив того спутать хищный цветок с обычным сорняком.

Вот только этот цветок был слишком хорошо воспитан и даже мягкосердечен. Именно поэтому он всегда оказывался в проблемных ситуациях. Каждый раз все выглядело так, словно он сам напросился на эти неприятности, однако, зная о своем добродушии, Шэнь Цяо всегда был готов к последствиям. Если люди смотрели на него свысока именно из-за этих качеств, то эти люди были самыми настоящими идиотами.

– Посмотри на себя. Ты выглядишь усталым. Насколько жалкой же должна быть твоя жизнь. Твой учитель мертв, и даже твой статус главы школы был отнят у тебя. Все твои братья, с которыми ты знаком с детства, либо предали тебя, либо не согласились с твоим мировоззрением. Полностью брошенный, без семьи и друзей, с таким серьезно раненым телом, тебе пришлось уйти с горы Сюаньду, не имея при себе даже гордого звания. - Используя свой самый мягкий голос, Янь Уши шептал эти слова Шэнь Цяо прямо в ухо. - Однако тебе не обязательно так страдать. Тебе нужно лишь вернуться со мной в Святую школу и практиковать “Фундаментальные записи Феникса-Цилин”. Я даже научу тебя еще одному тому “Стратегии Солнца”, который знаю. Таким образом ты не только вернешь себе свой прежний уровень навыков, после такого ты превзойдешь себя прежнего. Это будет быстрее на три или даже пять лет, чем если бы ты восстанавливался самостоятельно. В таком случае, неважно захочешь ли ты вернуть себе пост главы Сюаньду или убить Юй Ая ради мести, ничто не сможет встать у тебя на пути. Что думаешь?

Прямо сейчас воля Шэнь Цяо была слабее некуда. Его разум находился в сомнениях и рассеянности, а его тело потеряло силу сопротивляться. Сейчас было самое подходящее время воздействовать на его сознание. Более того, Янь Уши использовал на своих словах технику Дьявольского Очарования. Эти слова мягко ласкали ухо, и в то же время они снова и снова пронзали его сердце, пытаясь добраться до его Даосского Ядра.

Шэнь Цяо болезненно нахмурился, его тело боролось со словами из последних сил, но Янь Уши не ослабил своей хватки. Он даже повторил свои слова еще раз:

– Юй Ай объединился с Кунье. Из-за них ты упал с обрыва и потерял свое мастерство.  Разве ты их не ненавидишь? Без твоих навыков, без своего поста и статуса, даже такие ничтожества как Чэнь Гун и Му Типо смеют доставлять тебе хлопот. Неужели в твоем сердце нет и капельки ненависти, хм? Разве тебе не хочется убить их? Я могу помочь тебе с этим.

Если бы мимо них сейчас прошел кто-то, ему бы показалось, что эти двое сейчас шептали друг другу интимности. Со стороны эта ситуация казалась довольно кокетливой, на самом же деле все было совершенно не так.

Янь Уши еще немного усилил свою хватку, отчего кожа Шэнь Цяо под его пальцами покраснела, вероятнее всего на следующий день в этих местах останутся синяки. Однако совершенно не это причиняло Шэнь Цяо такую боль.  Источником боли были как раз таки его слова, глубоко проникающие в его сознания словно яд, от которого нельзя было не увернуться ни сбежать.

Он крепко стиснул зубы. Несмотря на то, что он уже потерял сознание, эти слова нашли свои отголоски в его подсознании, крепко сомкнувшие его рот, чтобы не поддаться Очаровнию и не согласиться на предложение.

Если же он сейчас откроет свой рот и согласиться, тогда он потеряет настоящего себя.

– Почему же ты не даешь своего ответа? Всего одно слово. Я могу сделать для тебя все что угодно, просто согласись.

Я не хочу становиться таким. Если мне придется вернуть все, что я потерял, то я сделаю это сам.

– Каким же человеком ты хочешь стать? Разве это плохо желать возмездия предателям? Ты можешь убить кого захочешь. К тому же, они первые тебя предали. Ты ничего им не должен.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой. С уголка его губ потекла свежая струйка крови, а на его лице читалась нестерпимая боль. Любой другой уже давно бы не выдержал подобной пытки, но Шэнь Цяо упорно продолжал держать рот на замке.

В мире было несколько людей игнорирующих людскую злобу, вместо этого слепо предлагающих им свою доброту. В итоге подобный жест затрагивает не только других, но и самого доброжелателя. Некоторые из них прекрасно видели эту злобу, но все равно верны своему сердцу, оставаясь добрыми и нежными.

Но люди были рождены злыми. Несмотря на пережитые повороты событий и неудачи, и пройдя сквозь самые тернистые пути жизни, неужели в мире действительно существовал кто-то, кто будет вечно придерживаться своих принципов доброты?

Янь Уши тихо усмехнулся. Он вытер полоску крови с уголков губ Шэнь Цяо. Подняв его на руки, он направился в сторону города.

*************************************************************************

Мини-театр от Автора:

Цяо-Цяо всегда кашляет кровью, ребята, вам что хорошо от этого? →_→

Старый Янь: Очень хорошо.

Шэнь Цяо (полумертвый) поднял свою руку: Я… я не чувствую себя очень хорошо…

Глава 23 - Насколько же твердохарактерным нужно быть?

Шэнь Цяо казалось, что он проспал целую вечность, вот только часть его подсознания все еще следила за происходящим кругом. Время от времени он слышал громкий, но не четкий голос людей и шуршание катящихся вперед колес.

Пока он был без сознания, его истинная ци не переставала циркулировать по его телу. Теперь же он понял чудо истинной ци “Стратегии Солнца” - даже не подозревая о такой возможности, истинная ци будет постепенно восстанавливать его раны.

Пускай сам процесс заживления был довольно долгим, к тому времени как Шэнь Цяо проснулся, ощущение дезориентации и тошноты уже прошло. Хотя из-за того, что он проспал столько дней, сейчас он чувствовал себя немного потерянным, словно он все еще находился в своем сне. Он потер виски, стараясь приблизительно предположить, где же он находился.

Шэнь Цяо осмотрелся вокруг и понял, что находится в карете. Однако прямо сейчас карета стояла на месте, поэтому он не мог сказать, где именно он находился или что вообще происходило снаружи.

Постепенно Шэнь Цяо начал вспоминать последние события. Он сражался с Янь Уши и скорее всего потерял сознание после битвы, поэтому вероятнее всего это он принес его сюда.

Стоило ему только подумать об этом, как кто-то отодвинул занавес. Разумеется это был никто иной как Янь Уши.

– О, ты проснулся?

Лишь один этот вопрос заставил Шэнь Цяо напрячься.

Он не мог сказать, что был очень близок с Янь Уши, однако за все это время он стал понимать его темперамент и способ ведения дел. Если бы прямо сейчас Шэнь Цяо не был уверен в том, что перед ним действительно стоял настоящий Янь Уши, ему бы показалось, что тот был одержим каким-нибудь призраком.

Разве для Демонического владыки, чье имя внушало страх каждому, тому, кто вел себя безрассудно и безжалостно, кто получал удовольствие оскорбляя и поддразнивая других, мог говорить таким заботливым и мягким тоном?

Шэнь Цяо сомневался в происходящем:

– Глава Янь… что-то случилось?

– Ты был серьезно ранен и пролежал несколько дней без сознания. К счастью, истинная ци “Стратегии Солнца” все время действовала внутри тебя и защищала твои меридианы сердца. Еще пару дней и ты поправишься. Мы только что въехали в префектуру Ин, и я нашел нам постоялый двор. Пошли.

Он подошел ближе и поднял Шэнь Цяо на руки, прижимая того к груди.

Шэнь Цяо почувствовал как его кровь стынет в жилах. Сейчас больше всего ему хотелось развернуться и убежать куда подальше. К несчастью, он только что проснулся от несколькодневного сна, и его тело еще было слишком слабым, чтобы сопротивляться. Поэтому он позволил ему нести себя вперед.

Янь Уши ласково улыбнулся. Он проигнорировал выражение лица Шэнь Цяо, словно тот только что увидел призрака, и зашел с ним на руках в постоялый двор. Он прошелся так от зала ожидания до самого заднего двора, позволяя всем внимательно рассматривать их. Даже обслуживающий постоялого двора, указывающий им путь, не переставал оглядываться на назад. Правда ему это никак не мешало, и он продолжал рассказывать свою речь как ни в чем не бывало:

– К сведению наших Господ, это самый прекрасный сад. И не только в пределах нашего постоялого двора, а во всем городе префектуры Ин! Просто взгляните на это озерцо и наши бонсаи, они никак не уступают тем, что обычно располагаются в садах роскошных особняков. А если вы хотите насладиться весенними пейзажами, вам даже не надо выбираться к пригороду и взбираться на горы. Вам достаточно посетить наш сад, и Вы можете лицезреть все весенние пейзажи нашего города!

Этот обслуживающий постоялого двора был очень красноречив. К несчастью, Шэнь Цяо не мог ни посмотреть, ни ощутить эту красоту, о которой он рассказывал. Однако по одному поведению работника он предположил, что одна ночь в этом постоялом дворе стоит целое состояние.

А вот Янь Уши вполне наслаждался его разговорами, раз он не приказал тому заткнутся. По правде говоря, он даже попросил его рассказать об этом поподробнее и периодически задавал вопросы или комментировал сказанное. Подобное лишь еще больше вдохновило обслуживающего. Балаболя безостановочно, он представил им весь сад и каждую малейшую деталь в нем.

Янь Уши нес на руках взрослого мужчину, однако это никак не помешало ему наслаждаться рассказами и расхаживать по заднему двору без каких-либо намеков на усталость. Заметив это, уважение работника к нему многократно возросло.

Тело Шэнь Цяо ужасно нуждалось в отдыхе. Он проснулся относительно недавно, но это никак не помешало ему устать вновь, почти что заснув в руках Янь Уши.

Обслуживающий наконец заметил это, поэтому поспешил удалиться. Янь Уши занес Шэнь Цяо в спальню и положил его на бамбуковую кровать рядом с окном.

Сама кровать была накрыта толстыми, флисовыми пледами. Как только он был уложен на них, Шэнь Цяо почувствовал неописуемое блаженство.

Однако Янь Уши не спешил уходить. Вместо этого, он присел рядом с Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо спросил:

– Неужели глава Янь в этот раз приобрел лишь одну комнату?

Янь Уши относился ко всему довольно поверхностно:

– Разумеется я забронировал больше комнат. Но раз уж это я платил за них, я имею право сидеть там где захочу! Ты проспал несколько дней, и все время пути я бережно заботился о тебе. Однако вместо благодарности, ты вдруг меняешь тему разговора. Так вот какого настоящее воспитание главы горы Сюаньду?

Шэнь Цяо подумал про себя “Все потому, что ты ведешь себя странно!”

Как раз в тот момент, когда он думал об этом, Янь Уши потянулся вперед и поправил его помявшийся воротник. Это еще больше напугало Шэнь Цяо, наверное правильнее было бы сказать, что он был просто в тихом ужасе.

Он никак не мог поверить в то, что после своего пробуждения, этот человек будет способен так кардинально измениться в характере.

Вот только понять, что же тот замышлял, было задачей не проще.

– Глава Янь, прошу, хватить дразнить меня!

– Так ты называешь это словом “дразнить”? Не говоря уже о здешних людях, ты хоть представляешь сколько моих учеников мечтают о том, чтобы я относился к ним с такой же заботой? Мне редко хочется обращаться с кем-то хорошо, другие не могут получить этого даже если упадут на колени и будут вымаливать об этом!

Уголки губ Шэнь Цяо дернулись:

– А может быть я каким-то случайным образом оскорбил главу Янь пока находился без сознания? Если дело в этом, я глубочайше извиняюсь перед Вами. Глава Янь слишком важная персона, чтобы обращать внимание на какого-то там слепца вроде меня.

Янь Уши неожиданно рассмеялся:

– Шэнь Цяо! Ох, Шэнь Цяо! Все говорят, что добрее и честнее человека не сыскать, но, что я вижу, ты далеко не такой, каким тебя описывают все остальные. Какой честный человек будет использовать свою слепоту, чтобы отшить надоедливых себе людей?

Шэнь Цяо стиснул губы и ничего не ответил ему на это.

Воспользовавшись моментом, пока Шэнь Цяо был отвлечен, Янь Учи схватил того за запястье. Тот вздрогнул, но не увернулся. Было сложно сказать не успел он, или же изначально не планировал уворачиваться.

– Все еще не можешь видеть?

Шэнь Цяо кивнул:

– Возможно я истощил свою истинную ци, пока находился все эти дни без сознания. До сих пор я ощущаю тянущую и жгучую боль вокруг глаз. Скорее всего мне потребуются еще несколько дней для восстановления.

– Можешь не торопиться. Отсюда до Северного Чжоу долгий путь. Мы отправимся туда в карете, поэтому можешь не спешить с восстановлением.

Шэнь Цяо нахмурился:

– До Северного Чжоу?

– А что? Не хочешь туда идти?

Этот вопрос был абсолютно бессмысленным.

Между ними не было ничего общего - ни школы, ни их прошлое, ни их характеры, ни даже их деятельность и образы мышления. Для такого высокомерного и самонадеянного человека как Янь Уши было совершенно неясно, как Шэнь Цяо все еще мог оставаться спокойным, попав в такую ситуацию. Мало того, что его несли на руках словно невесту, так еще Янь Уши выбирал самые людные улицы. Рано или поздно кто-то бы несомненно узнал в нем главу Сюаньду. Подобное определенно распространило бы бесчисленное количество слухов и сплетен.

Всегда находились бы те, кто снова и снова напоминали бы Шэнь Цяо о тех неприятных происшествиях, о которых тот хотел бы забыть. Как глава первой Даосской школы, он потерял не только свой пост, но и был предан своим собственным младшим братом. Все, что он так берег всем сердцем, было втоптано в грязь. Каждое его действие и слово считали неверным. Все его убеждения и идеалы, которые он берег в себе с детства, были разорваны в клочья.

Более того ситуация становилась еще жалостнее, из-за того, что он потерял зрение. Для него теперь не было разницы между ночью и днем. Оказавшись в совершенно незнакомом месте, даже сделать пару шагов и не споткнуться было нелегкой задачей, не говоря уже о таких простых действиях как одеться или умыться самостоятельно.

Учитывая, что встретившись с врагом он мог полагаться лишь на свой слух, эти детали все вместе взятые лишь усугубляли его положение.

Янь Уши с трудом мог представить, как чувствовал себя человек в подобном положении, более того ему было даже не интересно об этом думать. Вот что действительно его интересовало, так этот этот человек - Шэнь Цяо.

Для мастера, потерявшего свои силы и навыки и ставшего слабаком, которого любой мог оскорбить и задеть, даже если бы он не впал в жуткую истерику, то как минимум он должен был испытывать глубочайшее беспокойство и депрессию.

В то время как этот мужчина оставался спокойным и все таким же добродушным. Насколько же твердохарактерным нужно быть, чтобы оставаться таким спокойным?

Шэнь Цяо кивнул:

– Боюсь время поездки главы Янь будет снова сильно замедленно из-за меня. Мне очень жаль.

Янь Уши думал, что тот не захочет идти в Северный Чжоу. Он приготовился выслушивать протесты или претензии, однако Шэнь Цяо, к его удивлению, сразу же согласился. Немного расстроившись неудавшейся драмой, Янь Уши сказал:

– Или ты можешь отправиться на гору Сюаньду, остаться в городе у подножья и подождать удобного случая пересечься с остальными братьями и старейшинами. Может быть они совершенно иного мнения, чем Юй Ай, и помогут тебе вернуть свой пост главы.

Шэнь Цяо прекрасно знал, что тот пытался раздуть пламя ненависти между ним и горой Сюаньду, поэтому он лишь отрицательно покачал головой и ответил:

– Мои боевые навыки сейчас не в том состоянии. К тому же я проиграл Кунье. У меня не хватит духа вернуться на гору Сюаньду, даже если я дойду до самих ворот. Раз Юй Ай теперь временный глава, он должен контролировать каждое сказанное кем-либо слово. Если бы я отправился туда, то стал бы лишь заложником. Пока что для  меня лучше держаться от них подальше, может быть тогда я смогу прояснить для себя произошедшее. - Сказав это, он неожиданно улыбнулся. - Разве глава Янь не говорил, что из-за моего отшельнического образа жизни и абсолютного непонимания человеческих умов, я оказался в таком положении? Вы держете важную позицию в Северном Чжоу, поэтому если я отправлюсь с Вами, смогу многому научиться и в будущем не совершать еще больше ошибок. В таком случае, мне стоит расценивать эту поездку как благословение.

Янь Уши удивленно поднял брови:

– Так значит тебя больше не беспокоит сотрудничество Юй Ая с Тужуем?

Шэнь Цяо отрицательно помотал головой:

– За этим скрываются многочисленные секреты. Уверен, глава Янь сам знает об этом. После того как Ху Лугу проиграл и покинул Центральные равнины, в течении двадцати лет о нем не было вестей. Кунье объявился в мире боевых искусств по приказу своего учителя. Его появление здесь наверняка связано не только с тем, чтобы вызвать меня на поединок. В этом заговоре с Юй Аем должно скрываться нечто большее. Я слышал, что глава Янь ранее пересекался с Кунье. Как Вам кажется, его можно назвать беспечным человеком?

Янь Уши не стал скрывать от него правды:

– Его данные довольно неплохие. Дай ему время, и он сможет стать втором Ху Лугу. Во время наших битв, даже не имея достаточно сил победить меня, выложившись на полную, у него однозначно было припрятано один два козыря. Я не знал, почему он не показал их мне, и даже подразнил его пару раз, но он все равно не сдался. В конце концов он не выдержал меня и сбежал обратно в Хунну [1]

[1] Хунну представляли собой племенной союз кочевых народов, населявших, согласно древнекитайским источникам, восточно-евразийскую степь с III века до н.э. до конца I века нашей эры.

То, что сказал Янь Уши можно было перевести как: “Если бы Кунье был вспыльчивым, глупым человеком, даже если бы он знал, что не ровня Янь Уши, он не стал бы терпеть его так долго, даже не приложив максимум своих сил”.

Брови Шэнь Цяо немного нахмурились, когда он думал об этом.

Многие вещи стали складываться в логическое объяснение, и правда наконец начала приобретать какие-то очертания, однако на данный момент эти очертания были недостаточно четкими. Сейчас все произошедшее походило на спутанный клубок ниток. Все было замотано и в хаосе, однако ему никак не удавалось найти начало, чтобы постепенно распутать его, поэтому это тайна пока оставалась неразгаданной.

Он вздохнул:

– Похоже, что все так, как говорит глава Янь. Я мало знал о ситуации в мире, я был слишком узкомыслящим, предпочитая лишь плыть по течению. Что касается поступка Юй Ая, я также виноват в этом. Из-за своей отчужденности я даже не могу понять, что они замышляют.

Янь Уши усмехнулся:

– Откуда в тебе такие пессимистичные мысли? Абсолютная сила аннулирует все интриги. Пока ты достаточно силен, тебе ничего не будет, даже если ты убьешь их всех. Если эти люди предали тебя, они должны быть готовы к тому, что ты придешь мстить. Только не говори мне, что если ты поймешь причину их действий, ты простишь им все?

Шэнь Цяо чувствовал беспомощность перед его “убей их, если что-то идет не по твоему”:

– Значит, исходя из Ваших слов, раз уж Юй Ай был способен взять контроль над горой Сюаньду в свои руки, все мои братья и старейшины должны были уступить ему? Мой миролюбивый старший брат тоже считает, что младший брат Юй больше подходит на роль главы, нежели я. Так Вы предлагает мне убить их всех? Эти люди столбы удерживающие гору Сюаньду. Без них, как можно будет называть гору Сюаньду вообще школой боевых искусств?

Янь Уши злорадно подметил:

– Даже если ты в будущем вернешь себе свои боевые навыки и позицию главы школы, твои теплые отношения с братьями и сестрами навсегда утеряны. Их предательство будет мучить тебя в кошмарах, словно застрявшая в горле кость. Ты никогда не сможешь отпустить это. А что касается твоих братьев и сестер… Даже если ты простишь их, неужели думаешь, что они поверят в то, что ты просто взял и забыл об их проступке?

Он продолжал приближаться к Шэнь Цяо, от чего тот почувствовал его горячее дыхание на своей щеке.

Чувствуя себя немного неудобно, Шэнь Цяо отвернулся от него:

– У каждого есть свои плохие мысли в голове. Разница лишь в том поддаваться им или нет. Не стоит критиковать это так жестко.

– Оу? Значит ли это, что и у тебя есть злые помыслы? Что это за мысли? Почему бы тебе не рассказать о них мне?

Шэнь Цяо хотел отступить, но Янь Уши заблокировал тому отступление, обхватив его одной рукой за талию. У него не осталось выхода, кроме как немного прогнуться в спине.

От такого напора вышло так, что теперь он был прижат спиной к стене. Скорее всего на самой стене висела картина, так как одна из сторон рамы теперь болезненно впивалась в его правое плечо.

– А-Цяо, что за злые мыслишки обитают в твоей голове? Расскажи мне.

Это “А-Цяо” вызвало у Шэнь Цяо волну мурашек, однако прежде чем он успел выразить удивление, глубокий голос его собеседника показался ему манящим. Словно находясь в трансе, он открыл свой рот и собирался что-то ответить:

– Я…

Тук! Тук! Тук!

Три стука последовали из коридора.

Шэнь Цяо тут же очнулся и был слегка удивлен:

– Ты использовал на мне технику “Очарования”?!

– Ага, оно называется “Дьявольский шарм”. Школа Чистой Луны одна из трех школ Солнца и Луны. Разумеется я владею всеми техниками, что школа Гармонии. Что касается этой глупой девчушки Бай Жун, ее навыки далеки от совершенства. Глядишь, если будешь чаще слушать меня, то в следующий раз не попадешься на ее уловки.

Глава Янь ни чуть не был смущен тем, что его поймали на таком проступке. Более того, он говорил таким надменным тоном, словно Шэнь Цяо должен был быть благодарным ему, что он вообще использовал на нем такую технику.

Такой приличный человек как Шэнь Цяо не мог же разругаться с Янь Уши по такой мелочной причине? Однако прямо сейчас он был настолько зол, что даже рассмеялся:

– То есть по мнению главы Янь, я должен еще и поблагодарить Вас?

– Конечно. Можешь приступать.

Глава 24 - Рано или поздно ты привыкаешь ко всему

Тем, кто стучался в дверь, оказался работником постоялого двора. Он держал в руках чашку супа и поднос.

– Господин, вот лекарство, что Вы приказали приготовить по вашему рецепту. Наш повар также приготовил сироп из семян лотоса и десерты. Пока что Вы можете насладиться ими, остальное мы подадим ближе к ужину.

Приготовлением медицинских рецептов и лечебных трав обычно занимались аптекари, но раз уж Янь Уши был очень щедрым, в денежном плане, для работников постоялого двора это было не проблемой. Он разбрасывался деньгами налево и направо, так что разумеется весь постоялый двор относился к нему как богу, приносящему богатства, прислуживая и угождая ему всеми возможными способами.

Янь Уши взял чашу с лекарством и обратился к Шэнь Цяо:

– Ты должен восстановиться от полученных ран, это лекарство поможет ускорить процесс. Вот, давай я покормлю тебя.

Шэнь Цяо:

– …

Работник:

– …

Произнесенные им слова были нежными как мягкий ручеек, что совсем не сходилось с его высокомерным внешним видом. Пришедший работник не знал о том, что между ними только что возник небольшой "конфликт". А услышав этот полный любви и нежности тон, он вообще потерял дар речи.

Этот господин на кровати выглядел болезненным, но как-никак он был взрослым мужчиной. Может ли быть… что эти двое были обрезанными рукавами [1]?

[1] Ну думаю, для многих этот термин стал уже родным, однако для тех кто встречает этот термин впервые - Обрезанными рукавами в древнем китае называли геев. Легенды гласят: “Отношения между императором Сяоай-ди и его любовником Дун Сянем привели к появлению в китайском языке выражения «страсть отрезанного рукава» (斷袖之癖), ставшего иносказательным обозначением гомосексуальных отношений. Утверждается, что однажды, когда император и Дун Сянь спали в одной постели, император, проснувшись, обнаружил, что Дун Сянь спит на рукаве императорского одеяния. Чтобы не побеспокоить сон любимого, император отрезал рукав своей одежды, и лишь потом встал.”

Слуга неосознанно вздрогнул.

Шэнь Цяо теперь был до ужаса напуган поведением Янь Уши. У него совсем не было никаких идей, почему тот повел себя таким образом.

Всего мгновение назад он с помощью "Очарования" пытался выведать о его злых мыслях, и вот спустя секунду его отношение к нему перевернулось на 180 градусов. Скорость, с которой он менял свои лица, была просто поразительной.

Янь Уши же проигнорировал выражения лиц обоих. Он какое-то время самоотверженно смотрел на Шэнь Цяо, прежде чем сказать еще более нежным голосом:

– Не бойся. Я уже остудил лекарство. Оно больше не должно быть горячим.

Шэнь Цяо с трудом смог выдавить из себя слово “Глава…”, прежде чем ему в рот сунули ложку. За долю секунды его рот наполнился горьким и терпким лекарством, застав его насилу проглотить лекарство, не проронив больше ни слова. Ложкой за ложкой Янь Уши скормил ему полчашки лекарства. Его взгляд был внимателен и заботлив, а в совокупности с ласковой улыбкой на его лице, казалось будто он смотрел на любовь всей своей жизни.

Шэнь Цяо не мог видеть выражение лица Янь Уши, а вот слуга мог. Чувствуя как его тело покрывалось холодным потом, он подумал про себя, если он останется здесь хоть одну секунду, что ему делать, если он вдруг приглянется этому господину, являющемуся обрезанным рукавом? И тот попросит хозяина постоялого двора отдать его ему?!!

Он тут же положил поднос с блюдами на стол и виновато улыбнулся:

– Наслаждайтесь Вашими десертами, Господа. Пока что я покину Вас. Если Вам что-нибудь понадобиться просто позвоните в колокольчик!

Янь Уши что-то хмыкнул, даже не оборачиваясь на него, и слуга вздохнул с облегчением. Он вытер холодный пот со лба и в спешке покинул комнату.

Сразу после того, как тот ушел, Янь Уши пихнул чашу в руки Шэнь Цяо:

– Ешь сам.

Шэнь Цяо:

– …

По одному лишь запаху он мог сказать, что все ингредиенты в этом лекарстве помогали циркуляции ци и регенерации крови. Однако поведение Янь Уши было действительно более чем странным, и Шэнь Цяо не удержался от вопроса:

– Глава Янь, Вы подозревали личность этого работника?

– Нет.

– Тогда с чего вдруг….

Янь Уши неожиданно рассмеялся:

– А что? Только не говори мне, что тебе так сильно понравилось, когда тебя кормят с ложечки, что ты хочешь, чтобы я скормил тебе оставшуюся половину чашки?

– …

Янь Уши снова приподнял голову Шэнь Цяо за подбородок и добавил:

– Я наконец заметил, что ты действительно неплох собой. Многие ученики трех Демонических школ практикуют "Очарование", и все они неплохо выглядят. Однако если бы ты не был постоянно болен, то выглядел бы намного лучше их всех вместе взятых.

В другом случае, если бы кто-то другой воздействовал на него пока он был болен, ему вероятнее всего не удалось бы сопротивляться этой технике. Однако прямо сейчас разум Шэнь Цяо был кристально ясен. Он отстранился назад и оттолкнул руку Янь Уши в сторону.

Тот не сопротивлялся и просто отпустил его.

– Ты когда-нибудь слышал о так называемой “губной чаше”? - спросил Янь Уши.

– Что это? - голос второго звучал слишком серьезно. Шэнь Цяо совсем не подозревал, что тема разговора уже давно ушла в неправильное русло.

Янь Уши расхохотался:

– Когда проститутки в борделе поят посетителей рот в рот вином, это называют “губной чашей”. Чтож, для меня это не проблема, если ты хочешь, чтобы я скормил тебе остатки лекарства таким способом.

Шэнь Цяо был порядочным человеком, всегда содержащим свое сердце чистым и сдержанным. Что же случилось, когда он впервые услышал подобный флирт? Он тут же поджал губы, лицо его стало еще бледнее, и лишь легкий румянец ярко выделялся на его коже. Однако этот румянец был вовсе не от застенчивости, а скорее от ярости.

Янь Уши наконец был доволен результатом своих поддразниваний. Увидев изменения в лице Шэнь Цяо, он еще сильнее рассмеялся, находя эту картину очень занимательной.

Шэнь Цяо был готов прибить его.

С тех самых пор у Янь Уши появились очень странные увлечения. Словно ему доставляло неимоверное удовольствие дразнить Шэнь Цяо. Чаще всего он вел себя так, когда они находились на публике и то лишь для того, чтобы увидеть изменение в лице Шэнь Цяо.

Вот только у того был слишком хороший темперамент, впрочем, как и его терпение, и уже после несколько таких выходок, он научился не выражать никаких эмоций по отношению к этим домогательствам и резким комментариям. Однако Янь Уши вовсе не терял в нем интереса. Как раз таки наоборот, с каждым разом его действия и слова становились все более распутными и откровенными, словно он пытался достать до красной черты дозволенности Шэнь Цяо.

К его счастью, несмотря на то, что он попросил Шэнь Цяо путешествовать с ним, Янь Уши не ограничивал его свободу. Разумеется ему было неудобно посещать различные места, поэтому большую часть времени он проводил в собственной комнате, сидя у окна, вслушиваясь в ветер, дождь и шорох снаружи. Он старался не доставлять другим хлопот.

Порой были и свои исключения. Это был большой постоялый двор, поэтому множество людей то прибывали, то покидали это место, включая торговцев и государственных служащих. Сам постоялый двор называл себя самым большим во всей префектуре Ин, а значит это место было самым лучшим для сбора информации. Ведь, не мог же Янь Уши выбрать это место, лишь из-за прекрасного сада во внутреннем дворе?

В эти годы многие постоялые дворы и таверны для удобства разделяли общие помещения на обычные обеденные залы и специальные залы. Сами специальные залы были также разделены на частные и общие. Частные предназначались для маленьких групп и закрытых встреч, в то время как большие были разделены по таким специальностям как ученые, крестьяне, торговцы и другие, самим хозяином постоялого двора для большего привлечения посетителей.

Торговцы к примеру могли сидеть в том зале, где было множество других торговцев. Даже не имея там знакомых, пообедав вместе, многие могли стать друзьями, расширить свои связи и даже заключить выгодные сделки. Подобная система была выигрышной для обеих сторон. То же самое распространялось на ученых и мастеров боевых искусств. Разумеется, встречалось множество торговцев притворяющихся мастерами боевых искусств, настаивая на том, чтобы присоединиться к соответствующему залу, однако в большинстве случаев действительность было легко выведать, и подобные умники становились объектом для насмешек. В общем, не многие хотели так позориться.

Янь Уши хоть и был мастером боевых искусств, но здесь, в префектуре Ин, находившейся у границ Северной Чжоу, у него была другая личность. Если бы местные чиновники узнали о его статусе "Младшего советника наследного принца Чжоу", они бы наверняка уже явились к нему для того, чтобы подлизаться. К удивлению, Янь Уши не выбрал ни одну из этих двух сторон. Вместо этого он повел Шэнь Цяо к залу торговцев.

Шэнь Цяо уже давно привык жить в темноте. Направляемый Янь Уши, он медленно направился в зал, помогая себе бамбуковой тростью. Ему не нужна была его помощь, но Янь Уши настоял на том, чтобы сопровождать его, придерживая за запястье. Подобная близость привлекла к себе внимание многих, хоть те скрывали свои взгляды. У Шэнь Цяо не получилось выдернуть свое запястье из рук Янь Уши, поэтому он просто позволил тому действовать как вздумается.

С тех самых пор, как они прибыли в префектуру Ин, каждый раз когда они оказывались в присутствии посторонних, Янь Уши вел себя с ним как можно ласковее и нежнее.

Вот только остальные не знали об их истинных отношениях. При виде такого рода отношений, особенно всю эту нежность со стороны Янь Уши, многие характеризовали Шэнь Цяо как его мальчика-игрушку. Однако они никогда не видели слепого мальчика-игрушку. Увидев как эти двое вошли в зал, все сидящие были не только удивлены, но и поражены самим Шэнь Цяо.

Они выбрали себе столик и заняли свои места. Янь Уши вежливо отказался от помощи прислуги и сам подправил расположение столовых приборов для Шэнь Цяо. Он взял того за руку и указал ему, где какое блюдо находилось. Он так убедительно играл свою роль, что даже люди из школы Чистой Луны не узнали бы его сейчас.

Если бы подобное произошло пару дней назад, Шэнь Цяо бы сгорел от стыда, однако рано или поздно ты привыкаешь ко всему. Без каких-либо изменений в лице, он взял в руку палочки, поблагодарил Янь Уши и медленно попробовал первое блюдо.

Видя, как эти двое абсолютно игнорирую окружающие их взгляды, все постепенно стали терять к ним свой интерес. Выругавшись пару раз про себя, они вернулись к обсуждению своих прошлых тем.

Все присутствующие были путешествующими торговцами. Они были незнакомцами друг для друга, однако, решив пообедать здесь, они так или иначе намеревались либо завести друзей, либо обменяться информацией. У торговцев по своей натуре была предрасположенность к социализации и общению. Обменявшись парой фраз, атмосфера в этом зале снова сделалась оживленной.

Кто-то сказал:

– Я слышал, что Император Чжоу намеревается отправиться вниз на юг, чтобы напасть на Чэнь. Это правда? Если кто-то из присутствующих достаточно осведомлен в этом, пожалуйста, поделитесь своим мнением по этому поводу. В этом году я часто путешествую туда и обратно, и хотел бы подготовиться к возможным непредвиденным обстоятельствам заранее. Если что произойдет с товаром, ничего страшного, но я не хотел бы потерять свою жизнь из-за этого!

Многие, услышав последнее, единогласно согласились с ним.

Кто-то спросил его:

– Сю Эр'Лан, где ты услышал об этом?

– От своего родственника. Он прислуга в резиденции местного губернатора. Его информация должна быть достоверной.

Кто-то другой добавил:

– Я тоже об этом слышал. Скорее всего это правда. Просто подумайте, с тех пор как Император Чжоу вернул себе престол, Его Высочество вел себя очень агрессивно и он многое сделал, чтобы вернуть себе власть в стране. В нынешние времена юг очень богат и густонаселен, к тому же Династия Чэнь занимает обширные территории. Если Император Чжоу решит объединить все земли, он несомненно начнет с Династии Чэнь!

– Не думаю, - кто-то тут же не согласился с ним, - Всего два года назад Чэнь и Чжоу были союзниками в Таидзянскую эру, организовав Северную экспедицию против Ци. Если твое предположение верно, значит пройдет не так уж много времени, прежде чем Династия Чжоу покинет их альянс и нападет на Династию Чэнь. В таком случае, они потеряют свою праведность, и весь мир будет презирать их!

– Хах! Смешная шутка! Потерять свою праведность? Мы люди бизнеса должны в первую очередь думать о выгоде.  Как думаешь сколько стоит эта твоя праведность? Сможет ли она заполнить наши желудки?

Все начали говорить разом. Заметив, что назревает драка, Сю Эр'Лан попытался быстро уладить разногласия:

– Все вы, не принимайте все так близко к сердцу! “Добродушие делает тебя богаче”. Для нас, торговцев, это главное. Что касается политики и войн, об этом должно переживать правительство! Как это связано с нами? Все что нас волнует это - кто принимает участие в войне и будет ли война!

Благодаря его вмешательству, напряженная атмосфера наконец разгладилась. Двое затеявшее этот спор теперь выглядели немного смущенными. Они сели на места, чтобы насладиться своей едой и вином.

Среди посетителей был мужчина в обычной одежде и с южной внешностью. До этого лишь слушая их споры, он неожиданно заговорил:

– Думаю, вы все неправы. Если Император Чжоу хочет развязать войну, Династия Чэнь не будет его первой целью. Поэтому никакой угрозы для ведения бизнеса между Чэнь и Чжоу в ближайшее время не должно быть.

– С чего ты взял?

Он объяснил:

– Люди всегда выбирают слабейшего. В сравнении с Династией Чэнь, Ци очевидно более слабое государство. Даже если это будет не Ци, Чжоу скорее всего нападет на Тужуй. Кратко говоря, в ближайшее время Император Чжоу не намерен спешить развязывать войну с Династией Чэнь.

Шэнь Цяо положил на стол свои палочки. Он выпрямил спину и стал внимательно вслушиваться в разговор.

Несмотря на то, что он однажды был главой первой Даосской школы, с тех пор как гора Сюаньду ушла в отшельничество и он сам не проявлял к внешнему миру должного внимания, по сравнению с этими торговцами Шэнь Цяо мало что знал о ситуации в мире. Этот недостаток стал особо заметным с тех пор как он покинул стены родного дома, и Шэнь Цяо прекрасно о нем знал. Поэтому каждый раз, когда он слышал как беседа заходила в эту сторону, он внимательно прислушивался к словам говорящих.

Заметки Автора:

ШэньЦяо

Вай-Фай Великой Чжоу, 1 мин назад

Если кто-то обращается с тобой по другому наедине и на публике - очень интимно перед другими, и холодно и безразлично наедине - чего он добивается? Срочно, я буду ждать вашей помощи онлайн! (П.с.: Мы не друзья.)

1 Репост 7 Комментариев 16 Лайков

Больше Комментариев +

ВесеннийСонНикогдаНеПросыпается

Поконкретнее, пожалуйста.

ПароваяБулочка2.0ПлюсВерсия-СочнаяПароваяБулочка

Мне кажется этот человек хочет признаться тебе, но слишком смущается.

ШэньЦяо ответил ПароваяБулочка2.0ПлюсВерсия-СочнаяПароваяБулочка

Это предположение абсолютно недопустимо, надеюсь этого никогда не произойдет (⊙﹏⊙)b

СинСин

Мне все же кажется, что он действительно хочет быть с тобой, поэтому нарочно заставляет других думать, будто вы в отношениях

ШэньЦяо ответил СинСин

Мне кажется вы все очень наивные…

ЯньУши

Хехехехех

ШэньЦяо ответил ЯньУши

Разве я не отправил тебя в черный список?!

ЯньУши ответил ШэньЦяо

Какой неожиданный поворот событий…

ШэньЦяо ответил ЯньУши

……

Глава 25 - А-Цяо, он оскорбляет тебя!

– Тужуй? - кто-то спросил с любопытством, - Зачем кому-то вроде Императора Чжоу начинать войну с Тужуем? Зачем ему бороться за дикие и пустынные поля, вместо того, чтобы завладеть благополучными землями Центральной равнины?

– Пока на территории Центральных равнин разгораются войны и заключаются альянсы, с целью уничтожить общего врага, Тужуй тоже расширяет свои северные регионы. Они даже победили могущественную Персидскую Империю. У Китая слишком много ценных природных ресурсов. Помимо этого, ее богатая и плодородная почва порождает на свет множество талантов. Разве такие воинственные люди как тюрки могут упустить для себя эту величайшую возможность? Сейчас под правлением хана Таспара [1], Тужуй в своей истории еще никогда не был настолько силен. Они высокомерны, а их превосходство в силе несомненно приведет к амбициям. Если они захотят напасть на Центральные равнины, то Ци и Чжоу несомненно будут первыми в списке. С точки зрения Чжоу, национальная сила Ци с каждым днем падает. Поэтому Ци отличная цель, а Тужуй настоящая заноза в заднице. Если Император Чжоу мудрый правитель, он не упустит эту возможность. Вопрос будет стоять между Тужуем и Ци, поэтому Династию Чэнь на время оставят в покое. К тому же, Великая Чэнь не слабая страна, которой можно манипулировать. Даже если Юйвэнь Юн захочет напасть на Чэнь, это займет больше пару дней. Вы все слишком волнуетесь.

[1] Хан - монарх, феодальный владетельный князь у некоторых тюркских и монгольских народов.

– То, что сказал этот Господин, имеет смысл.

Все присутствующие шепотом согласились. Кто-то спросил:

– Господин, раз уж вы используете словосочетание "Великая Чэнь", неужели это значит, что вы житель Династии Чэнь?

– Все верно, - иностранный мужчина не скрывая согласился.

Кто-то другой добавил:

– Господин, я наблюдал за Вашим поведением и манерами. Вы не похожи на обычного торговца, скорее на ученого или чиновника. Это место в основном для торговцев, и я боюсь, что если Вы останетесь здесь, это может навлечь позор на Ваш статус.

Кашлянув в кулак, мужчина из Чэнь сказал:

– Я не ученый и не чиновник, но Вы правы, я также не торговец. Я здесь лишь для веселья.

Он говорил с такой уверенностью и самообладанием, а его осанка была прямой и натянутой словно сосновое дерево. Все здесь присутствующие были опытными торговцами, побывавшими во множества странах. Неужели они не могли отличить обычного человека от аристократа? Однако раз уж этот мужчина не захотел раскрывать свою личность, никто не стал углубляться в этот вопрос. Тема разговора вернулась к местным обычаям Династии Чжоу.

Шэнь Цяо был немного тронут этой речью, поэтому он погрузился в свои размышления. Не обращая внимание на окружение, Янь Уши успел положить ему в рот кусочек тушеного гуся. Он даже заботливо спросил:

– А-Цяо, вкусно?

Шэнь Цяо:

– …

Было грубо выплевывать еду находившуюся уже во рту, поэтому он все же заставил себя с большим трудом проглотить этот кусочек. Даже его лицо немного исказилось от этого.

Если бы Шэнь Цяо не начал понимать характер Янь Уши, он бы действительно подумал, что тот хочет сделать из него своего мальчика-игрушку. Но все это было лишь его идеей фикс и желанием увидеть Шэнь Цяо злым. Все это было лишь развлечением для него, как и в тот раз, когда он спас его у подножия пика Баньбу.

Янь Уши не имел ничего общего с тем, кого люди называли “хорошим человеком”. Он никогда не спасает людей, ради помощи пострадавшему. Если бы Янь Уши спас кого-то другого, тот человек смог бы принять случившееся за должное и не чувствовать себя обязанным, но не наш добропорядочный Шэнь Цяо. К тому же, по его мнению, второй оказал ему услугу. Неважно какое изначальное намерение у того было, факт остается фактом. Пока Янь Уши не переступал черту моральности, Шэнь Цяо был готов потерпеть его.

Вот только именно эта черта характера и привлекала Янь Уши. Он хотел узнать, где же находилась эта красная черта. И каждый раз когда тому удавалось разозлить Шэнь Цяо, его счастье только росло.

Будучи обманутым однажды, когда Янь Уши поднес к его губам очередную ложку с супом, Шэнь Цяо отказался открыть рот.

Другие не знали, что же происходило между ними. Все что они видели, как один пытался покормить второго, вот только последний наотрез отказывался съесть эту ложку. Подобное поведение лишь подтвердило догадки многих об их отношениях. После прошествия Династий Вэй и Цзинь было не такой уж редкостью встретить обрезанных рукавов. А торговцы сами по себе были опытными и знающими людьми. Несмотря на легкую потерю дара речи от открытости их поведения, находясь в публичном месте, они никак не показывали это на лицо.

Из-за болезни Шэнь Цяо заметно исхудал. Большая часть его достоинства как главы школы тоже была утеряна. Когда он не злился и не притворялся торжественным, он походил на прекрасного, деликатного и безобидного красавца. А вот Янь Уши выглядел как тот, с кем шутки были плохи, а его отношение к Шэнь Цяо было скорее беспечным, пока он продолжал поддразнивать того в любом месте в любое время суток. Увидев, что Шэнь Цяо не очень-то наслаждается таким вниманием, один из посетителей решил попытать свою удачу. Он подошел к ним и попробовал завязать разговор:

– Добрый вечер, Господин. Могу ли я узнать Ваше имя? Меня зовут Чжоу Фан, я торговец из семьи Лунси. Могу ли я познакомиться с Вами поближе?

Не двигаясь с места, Янь Уши лениво спросил:

– Что тебе нужно?

Чжоу Фан был местной большой шишкой в регионе Лунси. Увидев, каким безразличным был Янь Уши к его имени и статусу, тот не мог не почувствовать легкое недовольство:

– Он Ваш любимчик? Господин, я готов заплатить Вам 20 золотых, если вы позволите мне забрать его себе.

Янь Уши лишь рассмеялся в ответ. Он обернулся и обратился к Шэнь Цяо:

– Смотри, А-Цяо. Даже если ты не сможешь вернуться в мир боевых искусств, ты все еще сможешь заработать денег одним своим лицом. После того как я продам тебя ему, я найду способ выкрасть тебя обратно, чтобы потом снова продать тебя другому покупателю. Таким образом, меньше чем за месяц, мы сможем купить себе огромнейший особняк с прекрасными слугами в самом Чанъане [2]

[2] Чанъань, в переводе «долгий мир» — ныне несуществующий город в Китае, древняя столица нескольких китайских государств. Здесь столица Чжоу.

Шэнь Цяо уже привык к абсурдным глупостям Янь Уши. Он не обратил на того никакого внимания, обращаясь сразу к Чжоу Фану:

– Господин Чжоу, Вы ошиблись на мой счет. Я не мальчик-игрушка.

Это сразу стало понятно по его манере, как только он заговорил. Его речь была мягкой и медленной, словно легкий ветерок прогуливающийся по лесу. Лишь слушая один только тон, с которым говорил Шэнь Цяо, заставило Чжоу Фана почувствовать себя виноватым и слишком легкомысленным. Кто-то вроде Шэнь Цяо никогда не стал бы мальчиком-игрушкой.

– Это было так грубо с моей стороны, прошу, не берите произошедшее слишком близко к сердцу, - Чжоу Фан был немного смущен. - Могу ли я узнать Ваше имя, Господин? Окажите ли Вы честь мне, назвав Ваше имя?

– Меня зовут Шэнь Цяо.

– “Цяо” как “лес (Цяо) на юге”?

– Это “Цяо” как в  “Я пришел, чтобы умиротворить всех богов в мире, включая тех, в реках и горах (Цяо)”.

Чжоу Фан удивленно ахнул, после чего виновато улыбнулся:

– Это очень редкий иероглиф. Что ж, это маленькое недоразумение позволило нам познакомиться друг с другом. Еще раз, простите мне мою грубость, Господин. Я обязательно навещу Вас в какой-то день и принесу свои официальные извинения.

Шэнь Цяо посмеялся:

– Господин Чжоу слишком вежлив. Нет никакой нужды в этом. У меня плохое зрение, поэтому я боюсь, мне будет не очень удобно заботиться о моих гостях. Если мы встретимся вновь в будущем, я угощу Вас вином.

Подобными словами, Шэнь Цяо намекнул на завершение беседы, поэтому Чжоу Фану было бы неуместно настаивать дальше. Он поклонился, обронил еще несколько вежливых фраз, после чего покинул их.

Янь Уши получил массу удовольствия наблюдая за их обменом. Он ни разу не вставил своих комментариев и лишь посмеялся над Чжоу Фаном, когда тот ушел:

– А-Цяо, ты совсем не милый. Мы могли заработать 20 золотых, но теперь они ушли.

Подобные беседы случались бесчисленное количество раз за день. Шэнь Цяо уже давно привык к ним. Он просто проигнорировал Янь Уши, словно он ничего не слышал.

Он хотел вернуться в свою комнату, однако Янь Уши остановил его:

– Сейчас ранняя весна. У окраины города сейчас сезон цветения цветов. Давай сначала сходим и посмотрим на них, прежде чем ты вернешься в свою комнату.

Обычно когда Янь Уши спрашивал что-то, вопросы благополучно превращались в утверждения.

Пускай сейчас Шэнь Цяо не был его достойным противником, это не значило, что у того не было абсолютно никакого права делать собственный выбор. Услышав слова Янь Уши, он отрицательно покачал головой:

– Нет, спасибо. Глава Янь может сходить, если хочет. Я же вернусь в комнату.

Янь Уши схватил того за руку и отказался отпускать:

– Ты целый день сидишь в своей комнате и ничего не делаешь, кроме как пялишься в пустоту. Я проявляю свою заботу, предлагая тебе отдохнуть и прогуляться.

Шэнь Цяо:

– …

Он действительно целыми днями сидел в своей комнате, однако он не “просто сидел в своей комнате и пялился в пустоту”. Вместо этого он практиковал боевые искусства через медитацию или осмысливал прочитанные части “Стратегии Солнца”. Именно поэтому с каждым днем его тело восстанавливалось все заметнее, как и его боевые искусства. Прямо сейчас ему удалось восстановить половину от той силы, что была при нем до падения. “Стратегия Солнца” была действительно обширной и глубокой книгой. Он даже не был уверен в том, усвоил ли он полностью ту часть, что ему передал его учитель Ци Фэнге.

Теперь в добавок к той присоединилась и "Книга Свободной Воли". Другим могло показаться, что он должен был впасть в дикий восторг, раз он обрел что-то столь редкое и желанное всеми в этом мире. Шэнь Цяо раздумывал об этом день и ночь, каждый раз возвращаясь к мысли о том, что Тао Хунцзинь был действительно божественно талантлив. То, о чем он писал, нельзя было осмыслить за такой короткий срок. Раз он стал слепым, у него не было особого желания разгуливать по улицам в дневное время, поэтому он просто размышлял о книгах в уединении в своей комнате. Более того, иногда у нему приходило осознание того сего, что вполне могло считаться своего рода развлечением помимо скучной медитации.

Но когда Янь Уши хотел чем-то заняться, у других не было шансов отказаться. Шэнь Цяо был ему не ровней, поэтому он позволил ему утащить его.

Они еще не успели пройти пару шагов, как за их спинами раздался голос:

– Глава Янь, прошу, подождите секунду!

Они остановились и обернулись. Шэнь Цяо прищурился и напряг зрение, чтобы изучить людей за ними. Из-за новых ранений, состояние его здоровья было шатким, тоже касалось и его глаз. Иногда он мог различать силуэты людей, а иногда перед его глазами была кромешная тьма. Недавно его зрение снова улучшилось. Благодаря солнечному свету он узнал одного из них по одежде - это был тот аристократ из Чэнь.

Раз уж эти люди знали о личности Янь Уши, они пришли подготовленными. Или же эти люди как раз таки были причиной, почему они сами оказались в этом зале.

Мужчина в желтом одеянии направился в их сторону и остановился где-то в пяти шести шагах от них. Он поклонился и поприветствовал их:

– Меня зовут Сие Сиань, я из Института Линчуань. Приветствую главу Янь.

Рядом с ним стоял мужчина немного старше:

– Жань Цзыцянь из Института Линчуань. Наилучшие пожелания главе Янь.

Янь Уши ничего не ответил. Он взглянул на Жаня, а затем снова вернулся к Сие Сианю:

– Так ты любимый ученик Жуяна Кехуи?

Сие Сиань ответил:

– Я не заслуживаю комплимента от главы Янь, однако Вы правы, Жуян Кехуи действительно мой Учитель.

Янь Уши выглядел удивленным:

– С чего ты решил, что это был комплимент? Я еще даже не договорил. - После короткой паузы он добавил. - Жуян Кехуи сильно преувеличивает твои способности!

У Сие Сианя дернулись уголки губ.

Шэнь Цяо:

– …

Жань:

– …

У Шэнь Цяо был так называемый “золотой” характер. Хоть Янь Уши пытался каждый раз вывести его из себя, он уже давно привык игнорировать подобные насмешки и оскорбления, неважно насколько колкими и резкими они были. Однако прямо сейчас он сочувствовал мужчине перед собой.

Он ранее слышал о Сие Сиане. Он был из семьи Командира Чэнь и самым талантливым учеником своего поколения в Институте Линчуань. Ходили слухи, что Жуян Кехуи намеревался передать ему звание главы, и что тот в свою очередь ни разу не подвел надежд своего учителя. Несмотря на свой юный возраст, он прекрасно понимал все, чему его обучал Жуян Кехуи, и сам он считался одним из лучших мастеров своего поколения.

Более того, поговаривали, что его познание Конфуцианства даже превосходит познание его учителя. Институт Линчуань часто приглашает к себе ученых Конфуцианства для проведения дебатов, и каждый раз Сие Сиань выходил победителем. Такой, как он, несомненно привык, когда другие обращаются к нему с уважением, хотя бы из-за имени его учителя, не говоря уже о его собственных талантах. Кто-нибудь когда-нибудь относился к нему с таким пренебрежением?

Любимому ученику Жуяна Кехуи нельзя было быть вспыльчивым. Гнев лишь промелькнул в его глазах, однако Сие Сиань взял себя в руки и подавил все эмоции:

– Я здесь, чтобы передать приглашение от главы Института Линчуань. Он желает встретиться с главой Янь в ресторане Хуиян в Чанъане 5 Мая

Янь Уши усмехнулся:

– Если Жуян Кехуи хочет встретиться со мной, пускай приходит лично и просит меня об этом!

Он обернулся и направился к выходу. Голос Сие Сианя стал серьезнее:

– Могу ли я обменяться парой приемов с главой Янь?

Янь Уши натянул улыбку и неожиданно указал на Шэнь Цяо:

– Если я скажу, что ты не ровня даже ему, поверишь мне?

В произошедшем можно было обвинить обманчивый внешний вид Шэнь Цяо. В дополнение к той близости между ним и Янь Уши, которую они лицезрели всего мгновения назад, даже Сие Сиань ошибся насчет Шэнь Цяо. Он нахмурился. Даже не посмотрев в его сторону, он возразил:

– Глава Янь легендарный мастер. Зачем вы позорите свое имя, унижая меня Вашим мальчиком-игрушкой?

Шэнь Цяо уже успел отойти на несколько шагов от них, но Янь Уши притянул его обратно и сказал самым слащавым голосом, на который он был способен:

– А-Цяо, он оскорбляет тебя. Ты просто возьмешь и спустишь ему это с рук?

Шэнь Цяо:

– …

Он просто тихо и мирно стоял в сторонке. Зачем надо было впутывать его в это?

Заметки Автора:

Шэнь Цяо: Глава Янь такой талантливый в том, чтобы раздувать пламя ненависти, и ссорить всех между собой. Я действительно восхищаюсь Вашим талантом превращать мир и спокойствие в хаос!

Янь Уши: Все потому, что ты мне нравишься, поэтому я даю тебе такую честь, стать частью моего хаоса!

Шэнь Цяо (удивленно): Это был сарказм. Разве Вы не поняли?

Янь Уши: А-Цяо, даже твой сарказм такой нежный и деликатный (づ￣3￣)づ╭

Шэнь Цяо: … (Потерял дар речи)

Глава 26 - Готов поспорить, ты обращался со своим младшим братом Юй еще нежнее и заботливее, я прав?

Янь Уши втянул его в эту передрягу. Однако даже без его вмешательства, Шэнь Цяо все равно хотел бы встретиться с Сие Сианем.

Благодаря той речи, что он произнес ранее за обеденным столом, Шэнь Цяо был уверен, что Сие Сиань не был хвастуном. Поэтому он попытался начать разговор:

– Я был просвещен Вашими великолепными взглядами. Могу ли я попросить Вас оценить мое мастерство?

Никто не мог презирать человека после добрых слов. Услышав подобное обращение от Шэнь Цяо, Сие Сиань немного смягчился в лице, хотя его мнение о нем не изменилось. Сам Сие Сиан был уверен, что сможет стать достойным противником для Янь Уши, а вместо битвы с ним, ему предложили сразиться с этим человеком, о котором никто никогда не слышал. Это бы несомненно пошатнуло его репутацию не зависимо от того выиграет он или проиграет, поэтому он холодно ответил:

– Большое спасибо за Вашу похвалу. У Сие еще есть дела, которые ему поручил мастер. Боюсь у меня нет на это времени.

Янь Уши прокомментировал с сарказмом:

– Ты же хотел сразиться со мной, не так ли? Я сражусь с тобой, если сначала победишь его.

Институт Линчуань был знаменитой Конфуцианской школой, а Жуян Кехуи был третьим лучшим среди великих мастеров. Будучи его учеником, насколько плох мог быть Сие Сиан?

В прошлом Шэнь Цяо большую часть времени проводил на горе Сюаньду и редко выходил за ее пределы. С положительной стороны, он действительно оставался в стороне от мирских забот, как полагалось последователю Даосизма, с плохой стороны, его неосведомленность об изменениях во внешнем мире стала причиной внутреннего заговора на горе Сюаньду. Теперь же, когда он начал путешествовать по миру, многие встречи с всевозможными людьми были неизбежны. Он потерял половину своей силы, и это не то, что можно восстановить за одну ночь. Более того он не достигнет никакого прогресса, если просто закроется в своей комнате и будет размышлять об этом.

Несмотря на то, что Янь Уши очевидно раздувал пламя, Шэнь Цяо все равно настоял:

– Этот бездарный мастер был бы безмерно рад получить наставления от господина Сие.

Сие Сиан не знал, кем был этот “бездарный мастер Шэнь Цяо”, и уж тем более он не знал его статуса, личности и боевых навыков, которые когда-то были равносильны навыкам его учителя. Неважно насколько благоразумным и сдержанным был Сие Сиан, его терпение под воздействием провокаций со стороны Янь Уши лопнуло.

Будучи оскорбленным подобным отношением, он усмехнулся:

– Ладно, так и быть, я проверю Ваши навыки!

Едва закончив говорить, он прыгнул в сторону Шэнь Цяо. Это было не обычное движение. Со слегка согнутыми пальцами, он двигался молниеносно. Однако, если внимательно приглядеться, все его движения были необычайно прекрасны. Подобно цветению сливы или пыльце душистой пудры с рук красавицы — словно тысячи цветущих деревьев расцвели во время шторма.

Стиль боевых искусств Института Линчуань был прост и без прикрас. Все их техники следовал принципу “Великое искусство скрывает свою истинную мощь”, кроме одной единственной техники под названием “Золотое разрушение”, которое Сие Сиан использовал прямо сейчас. Эти движения были завораживающими, и это была единственная техника Института Линчуань, которая основывалась на скорости и сложности ее выполнения. И эта была та самая техника, с которой Сие Сиан сделал себе имя в мире боевых искусств.

Сие Сиан был уверен в успехе своей атаки, однако он не собирался сильно вредить Шэнь Цяо. Он планировал сломать ему руку, чтобы в будущем он сильно не зазнавался от возможных побед в прошлом.

Чего он точно не ожидал, так это того, что кончики его пальцев не успеют прикоснуться даже к рукаву Шэнь Цяо!

Он не удержался от удивленного вздоха, после чего быстро повторил свое движение еще раз.

Но и в этот раз мимо!

Оба его движения были искусными. Если бы в первый раз Шэнь Цяо тупо повезло уклониться от его атаки, то второй раз ему бы просто не могло так повезти.

Сие Сиан не был дураком. Он тут же догадался, что Шэнь Цяо не такой слабый и безобидный, каким кажется на первый взгляд.

Он стал серьезнее и даже достал свое оружие - Нефритовую линейку [1]. Пускай клинок был изготовлен из нефрита, это был редкий нефрит исключительного качества. Его цвет был даже ярче красного нефрита, словно пропитанный кровью. Если Сие Сиан напитал бы это оружие своей истинной ци, оно сломало бы кости любому, кто коснулся бы его.

[1] Нефритовая линейка это невоенное оружие, в основном используемое стражей и охранниками. Подобное оружие не имело острого клинка и скорее должно было обезвредить, а не убить преступника. Это оружие прозвали "линейкой", потому что его лезвие напомнила по форме классическую китайскую линейку.

Однако Сие Сиан столкнулся с неожиданной неприятностью. Он не только ни разу не смог задеть Шэнь Цяо, он даже не смог приблизиться к нему. Каждый раз, когда его оружие должно было коснуться противника, невидимая струйка истинного ци отталкивала лезвие Нефритовой линейки в сторону.

Сие Сиан нарочно хотел проявить себя. Красное свечение Нефритовой линейки неожиданно стало ярче!

Это свечение принесло с собой рев бури, обрушившейся прямо на Шэнь Цяо!

Каждый замах Нефритовой линейки едва не разрывал Небеса и Земли, а создаваемый поток ветра слоем за слоем окружал Шэнь Цяо. Однако эти ветра не могли подобраться к нему вплотную, продолжая кружиться вокруг него на небольшом расстоянии.

Сие Сиан был откровенно поражен. Когда он только-только увидел атаку Шэнь Цяо, ему казалось, что он уже прекрасно знал его силу. Вот только он никак не ожидал, что ситуация выйдет за рамки его воображения.

Шэнь Цяо даже не собирался смотреть на окружение своим расплывчатым зрением. Он просто закрыл свои глаза и слушал ушами.

Сие Сиан вновь направился в сторону Шэнь Цяо и прорвал окружившее его истинное ци своей Красной линейкой, прыгнув сверху. Шэнь Цяо поднял свою бамбуковую трость и вовремя заблокировал удар.

Два оружия столкнулись друг с другом, но к всеобщему удивлению, бамбуковая трость не треснула пополам.

За этот короткий миг, эти двое уже успели обменяться дюжиной ударами.

Жань Цзыцянь сначала не был заинтересован в битве, однако сейчас он не мог не переживать за своего младшего брата. Он на мгновение задержал дыхание, внимательно наблюдая за схваткой, в страхе произнести хоть звук, чтобы не отвлечь Сие Сиана. Со временем он заметил, что даже перестал моргать.

В противовес ему Янь Уши спокойно стоял в стороне с руками заведенными за спину, а на его лице отражалось удовольствие от представления.

Боевое искусство Института Линчуань было мудрым и внушительным, однако чем дольше Сие Сиан сражался, тем ожесточеннее становились его удары. В конце концов его атаки стали абсолютно беспощадными. С тех пор как он появился в мире боевых искусств, он редко сталкивался с неудачами. И те редкие случаи происходили, когда он сражался с великими мастерами и экспертами, некоторые из которых входили в десятку лучших. В том, чтобы проиграть таким как они, не было ничего постыдного, но что касалось этого мастера перед ним, Сие Сиан не только никогда не слышал его имени, так он был еще и слепым!

Сие Сиан не мог принять ни ничьей, ни проигрыша.

Оба были очень осторожны в своих движениях. Именно поэтому, несмотря на то, что битва проходила посреди улицы, они намеренно не увеличивали радиус своих боевых действий. Сие Сиан был немного высокомерен, однако он также не хотел вовлекать в это ни в чем  неповинных и непричастных людей. Вот только спустя еще сотни разменов, вместе с постоянно истекающей из него истинной ци, Шэнь Цяо почувствовал слабость. Если битва продолжится, он окажется в проигрышной ситуации. Именно поэтому он с силой оттолкнулся бамбуковой тростью от земли и прыгнул вперед. Его рукава расправились на ветру, от чего тот выглядел подобно Небожителю, спускающегося с Небес на землю. Шэнь Цяо еще в воздухе расправил ладонь в сторону противника для удара.

Сие Сиан в мгновение последовал его примеру. Он точно также замахнулся одной рукой, второй нанося удар Нефритовой линейкой. Их ладони соприкоснулись в воздухе, и они оба мастера получили удар. После чего они окружили себя истинной ци, плавно приземлившись на землю.

Увидев жуткое выражение лица Сие Сиана, Жань поспешил к нему и спросил:

– Младший брат, ты в порядке?

Сие Сиан схватился за грудь и нахмурился. Он медленно покачал головой. Когда через мгновение он снова посмотрел на Шэнь Цяо, в его глазах уже не было тех прежних эмоций:

– Это было моей ошибкой, смотреть на других свысока.

Шэнь Цяо ответил:

– Господин Сие слишком скромен. Я также ранен.

Сие Сина был крайне удручен:

– В мире существует множества талантов и мастеров. Я слишком многое о себе возомнил. Впредь я больше не должен вести себя так высокомерно.

Он взглянул назад на Янь Уши:

– Глава Янь был прав. Я не могу справиться даже с Вашим человеком, как я могу иметь право сражаться с Вами.

Он сложил руки в поклоне и ушел, даже не бросив взгляда на Шэнь Цяо.

– Эй! Эй! - Жань попытался позвать его, но, увидев, что Сие Сиан даже не обернулся, ему пришлось бежать за ним следом. Сделав всего пару шагов, он неожиданно остановился, как будто вспомнив что-то. Он обернулся, поклонился Шэнь Цяо и, виновато улыбнувшись, продолжил догонять младшего брата.

Шэнь Цяо не был в лучшем состоянии. Сие Сиан был самым достойным учеником Жуяна Кехуи и будущим главой Института Линчуань. Может быть он еще не был в состоянии соревноваться с десяткой лучших, однако это было временной проблемой. Имея при себе лишь половину своей изначальной силы и слабое тело, Шэнь Цяо с большим трудом пришел к ничьей.

Сие Сиан скорее всего лишь немного пошатнулся от его истинной ци, в то время как Шэнь Цяо практически откашлял приличное количество крови.

Янь Уши тяжело вздохнул в стороне:

– Что ж, похоже сегодня мы не сможем насладиться цветением!

Произнося эти слова, он поднял Шэнь Цяо на руки и отправился обратно к постоялому двору.

Шэнь Цяо нахмурился и попытался вырваться:

– Глава Янь, я могу идти самостоятельно…

– Будешь брыкаться, и я буду вынужден покормить тебя “тем самым способом”, когда мы вернемся в комнату.

– …

Иногда ему казалось, что Янь Уши скорее походил на разбойника или гангстера, чем на главу школы.

***

Любой бы привык к повреждениям, если бы получал их на регулярной основе.

После их возвращения, Шэнь Цяо снова провалился в сон. Проснувшись, он обнаружил, что за окном было уже непроглядно темно. Комната наполнилась слабым и теплым ароматом сливы. Пламя свечи дрожало, однако самого Янь Уши нигде не было видно.

Шэнь Цяо поднялся с кровати, надел обувь и позвонил в колокольчик. С этим набором движений он уже полностью освоился. Если бы кто-то со стороны увидел его действия, он бы не поверил, что у Шэнь Цяо на самом деле были проблемы со зрением, если конечно не присматриваться к нему ближе.

Очень скоро кто-то постучал в дверь. Получив разрешение от Шэнь Цяо, слуга толкнул дверь и вошел с широкой улыбкой:

– Чего-нибудь желаете, Господин?

– Какое сейчас время?

– Где-то шесть часов вечера, Господин.

– На кухне еще есть еда?

– Да, еще есть. Если Вы чего-то желаете, просто скажите. Плита еще горит, мы можем приготовить Вам что угодно!

– Тогда, можно мне, пожалуйста, чашу рисовой каши и несколько гарниров?

Слуга записал его пожелания. Заметив, что тот больше не собирался давать никаких инструкций, он развернулся и уже собрался спуститься на кухню, как Шэнь Цяо снова позвал его:

– И… Если Вы можете приготовить более сложные блюда, тогда могли бы Вы принести также тарелку кошачьих ушек и немного маринованной говядины?

– Вы слишком вежливы, Господин. Если гость нуждается в чем-то, мы достанем это в любое время года! Я сейчас же прикажу им приготовить и отправить Вам блюда. Просто подождите немного!

Шэнь Цяо кивнул:

– Большое спасибо!

Все блюда были просты в приготовлении. Маринованная говядина была холодным и незатейливым блюдо. Все что требовалось, это порезать его на кусочки. Кошачьи ушки изготавливались из обычного теста и варились в котле как макарошки. Обычная рисовая каша и гарниры были еще проще в приготовлении. Поэтому меньше чем через час, все блюда были доставлены в его комнату.

Шэнь Цяо поднял чашу с рисовой кашей и медленно отпил немного. Сделав лишь несколько глотков, он остановился, от того, что кто-то вновь распахнул дверь в комнату.

Шэнь Цяо даже не потрудился посмотреть в ту сторону. По одним лишь шагам он прекрасно знал, кем был вошедший в комнату.

Ночь была холодной и ясной. Войдя в комнату, Янь Уши вместе с собой принес прохладный ветерок с улицы. Он тут же сел за стол к Шэнь Цяо:

– Тебя легко кормить. Все что ты ешь на протяжении всей поездки - это немного рисовой каши с гарниром. Значит ли это, что кошачьи ушки и маринованная говядина предназначены мне?

Шэнь Цяо ответил тому легкой улыбкой. Янь Уши был прав. Он добавил еще два блюда к своему заказу, потому что подумал, что Янь Уши мог скоро вернуться.

Янь Уши не удержался от колкой шуточки:

– Ты и я лишь незнакомцы по случайности встретившиеся на пути, мы скорее враги, чем друзья. И все равно ты проявляешь столько чуткости и внимания ко мне. Готов поспорить, ты обращался со своим младшим братом Юй еще нежнее и заботливее, я прав?

Шэнь Цяо поставил чашу обратно на стол и его улыбка стала горче:

– Поднимать старые вопросы, когда второй не желает говорить об этом… Глава Янь действительно талантлив в выборе болезненных тем для разговора!

– Я думал, что ты бесчувственный и непробиваемый, и неважно сколько раз тебя будут предавать, ты все равно будешь относился ко всему как прежде!

Шэнь Цяо понимал, что тот клонил в сторону своей философии “люди-изначально-рождаются-злыми”, поэтому он просто промолчал.

Однако, видимо Янь Уши был доволен тем, что Шэнь Цяо подумал о нем и заказал ему закусок. Абсолютно неожиданно сменив тему, он вздохнул с улыбкой на лице:

– А-Цяо, ты такой добрый и внимательный. Если однажды ты встретишь свою вторую половинку, смею предположить, ты будешь заботиться о ней еще трепетнее. Та, кто сможет пленить твое сердце, наверняка должна была совершенствоваться в течении нескольких жизней, чтобы получить такое благословение!

Это “А-Цяо” до оцепенения шокировало Шэнь Цяо, ему удалось лишь с трудом опровергнуть его слова:

– Глава Янь, попрошу Вас не шутить так. С того самого дня, как я принял Даосизм, я решил не вступать в брак с кем-либо до самой смерти.

– Разве в ваших Даосских школах нет такого понятия как “Даосский партнер”? Если двое решили стать такими партнерами, им больше не надо переживать о мирской этикете, вроде свадьбы, разве нет? Ты больше не можешь вернуться на гору Сюаньду, так почему бы тебе не отправиться со мной в школу Чистой Луны? Если ты не хочешь быть моим учеником, я могу предложить тебе другой “титул”!

Шэнь Цяо почувствовал, как его волосы встали дыбом от услышанного, даже его непоколебимое лицо дрогнуло.

Учитывая, что этот человек всегда действовал импульсивно, абсолютно игнорируя социальные нормы, в дополнение к его непредсказуемому поведению, Шэнь Цяо не был уверен, шутит ли он сейчас или говорит на полном серьезе. Шэнь Цяо нахмурился и ответил:

– Я ценю безграничную симпатию [2] главы Янь к своей персоне…

[2] Насколько я поняла, выражения со словосочетанием “безграничная симпатия”, обычно подразумевали отказ любовного признания.

Прямо после слов “безграничную симпатию”, Янь Уши попытался сдержать смех. Почувствовав это, Шэнь Цяо тут же остановился и замолчал.

От такого резкого поворота событий Янь Уши не смог сдержаться, громко рассмеявшись. Он смеялся так сильно, что ему пришлось схватиться за живот. Он не удержался от легкого поддразнивания:

– Смех после обеда похож на десерт. А посыпанный приправой под названием “А-Цяо”, этот десерт становится слишком хорошим для одного меня!

Разумеется Шэнь Цяо не мог не догадаться, что его опять обвели вокруг пальца. Он плотно стиснул свои губы и закрыл глаза. Неважно, что после этого говорил ему Янь Уши, Шэнь Цяо отказывался принимать дальнейшее участие в беседе.

Глава 27 - У Шэнь Цяо было намерение убить его

Префектура Ин находилась довольно далеко от Чанъаня, расстояние было практически равносильно половине Северной Чжоу. Однако с уровнем цингуна Янь Уши, добраться до туда за два дня не такая уж большая проблема. Поэтому получив письмо своего учителя, Биан Яньмей, старший ученик Янь Уши, тут же отправил людей подготовить их резиденцию в столице, чтобы по прибытию туда его учитель мог сразу заселиться в нее.

У Янь Уши не было активного положения при дворе Чжоу. Но из-за того, что Император Чжоу в значительной степени полагался на него, ему был дарован титул Младшего советника Наследного Принца. Это титул можно было воспринять как “Служи Наследному Принцу”, однако у самого Юйвэнь Юна было достаточно его собственных чиновников из Восточного дворца [1] и эрудированных советников, которые бы давали ему советов. Именно поэтому не было никакого смысла беспокоить по этому поводу самого Янь Уши.

[1] В Восточном дворце жили Наследные Принцы

Чтобы показать, как же сильно Император ценил его, он подарил Янь Уши целую резиденцию, чтобы ему было где останавливаться во время его пребывания в столице.

Вот только у школы Чистой Луны не было проблем с деньгами, и помимо той резиденции у Янь Уши был собственный особняк в Чанъане. К сведению, в резиденции Младшего советника он редко останавливался. Поэтому несмотря на наличие мебели и прислуг, из-за того, что здание долго оставалось без хозяина, это место стало выглядеть немного бесхозным. Единственная причина, по которой Биан Яньмей приказал всем быстро навести там порядок, была в том, что Янь Уши указал конкретно это место, и он собирался остановиться именно в этой резиденции.

Несмотря на это Биан Яньмей прождал несколько дней, однако его учитель еще не прибыл. Он был немного озадачен этим, однако, зная силу и мастерство своего учителя, ему не требовалось особо беспокоиться. Вероятнее всего Янь Уши задерживался по каким-то обстоятельствам на пути. И Биан Яньмей особо не зацикливался над этим вопросом, если бы не Император Чжоу, узнавший о возвращении Младшего советника, и теперь докучавший ему постоянными вопросами о том, где тот пропадал, желая в скорейшем времени встретиться с ним лично. Именно поэтому Биан Яньмей отправил несколько людей следить за дорогой, чтобы те проинформировали его, когда Янь Уши будет подходить к столице.

Ему пришлось ждать аж до третьего марта, Девичьего Фестиваля, день, когда всем девушкам было позволено отправиться в походы за стенами города. Лишь в этот день он получил весточку из префектуры Луо. В той было сказано, что Янь Уши скоро прибудет.

Учитель возвращался. Будучи его учеником, Биань Яньмею было положено отправиться навстречу и поприветствовать его лично. Ради этого он намеренно отложил все свои дела и обязанности и отправился ко входу в город, чтобы лично дождаться прибытия Янь Уши. К несчастью, из-за Девичьего Фестиваля, улицы были переполнены. В походы отправлялись не только дочери обычных горожан, но и прекрасные леди богатых и знатных семей не упускали возможности отправится наружу в своих каретах. К последним прилагались и слуги, а добавив к этим процессиям еще и путешествующих торговцев, подобное скопление людей можно было сравнить лишь с Праздником Фонарей - на улицах яблоку было негде упасть.

В такой ситуации не важно насколько одаренным в боевых искусствах был Биан Яньмей, от них не было никакого толку, если же он конечно не намеревался прыгать по людским головам и крышам карет. Но подобно лишь доставило бы ему проблем и необязательно бы сэкономило время. Поэтому, отказавшись от идеи ехать в карете, он решил отправиться пешком.

Его личный слуга Джи Ин многие годы прислуживал ему. Повседневные заботы Биан Яньмея во время пребывания в столице в основном решались именно им - верным и просвещенным человеком, который также владел неплохими навыками боевых искусств. Он настоял на том, чтобы отправиться вместе с Биан Яньмеем. Тот немного подумал, но в итоге согласился.

Они решили избежать толпы и пошли в обход по небольшим улочкам. Несмотря на это, им все равно пришлось значительно прождать у городских ворот, которые были заблокированы повозками, прежде чем им удалось наконец покинуть городские стены.

В трех милях от города располагалась чайная. Из-за ее примитивной мебели, не многие останавливались здесь во время весенних походов. Однако с этого места можно было прекрасно рассмотреть любого, кто планировал войти в город. Биан Яньмей вошел внутрь и заказал две чашки чая, после чего сел за столик с Джи Ином, чтобы ждать.

Джи Ин выглядел немного нервным:

– Господин, может ли он опаздывать? Может быть мастер Янь уже давно в городе?

Биан Яньмей ответил:

– Маловероятно. Мы прибыли довольно рано. Давай просто подождем немного подольше.

Увидев, как Джи Ин держал свою чашку чая, но не пил из нее, он не сдержал смешок:

– Ты же не в первый раз встречаешься с Учителем. Почему же ты так нервничаешь? Он же не съест тебя живьем!

Джи Ин выглядел так, словно он вот-вот расплачется:

– Я был невнимателен в прошлый раз, и, из-за этого, мастер Янь преподал мне урок. Надеюсь, что в этот раз все обойдется!

– Расслабься. Если Учитель узнает, что ты не принадлежишь школе Чистой Луны он просто убьет тебя, и никаких уроков преподавать он уж точно не будет.

Джи Ин растерялся:

– Господин, я не понимаю, о чем вы говорите…

Биан Яньмей улыбнулся:

– Ты действительно талантлив в подражании его манеры речи и поведения. Я даже почти купился. Как жаль, что ты совершил одну чудовищную ошибку.

Из-за того, что его уже вычислили, “Джи Ин” прекратил притворяться покорным прислугой:

– И что же это за ошибка?

– Джи Ин уважает Учителя, однако он также безумно боится его. Я бы сказал, он все же больше боится его. Поэтому он не стал бы идти со мной, чтобы поприветствовать его. Ты был хорош абсолютно во всем, но здесь ты просчитался.

“Джи Ин” залился зловещим смехом:

– Ты действительно доказал, что достоин быть старшим учеником Янь Уши, но я все равно не планировал притворяться все это время!

Улыбка на лице Биан Яньмей исчезла:

– Кто ты? Где Джи Ин?

“Джи Ин” с гордостью спросил в ответ:

– Как же такой умный человек вроде тебя еще не догадался о моей личности? Если ты уже знаешь, кто я, тогда зачем ты все равно спрашиваешь у меня, где твой слуга? Мы старые враги. Как ты можешь не узнать меня?

Биан Яньмей ненадолго замер, прежде чем его лицо мгновенно переменилось:

– школа Гармонии? Ты Хуо Сицзинь!

Хуо Сицзинь был печально известен своим искусством смены лиц. У того, чье лицо было содрано этим мастером, не было шансов остаться в живых. Хоть Джи Ин владел неплохим боевым искусством, он не был ровней Хуо Сицзиню. Если уж на то пошло, то если бы Бай Жун не вступила в спор с ним, даже Шэнь Цяо и Чэнь Гуну не удалось бы сбежать от него в прошлый раз.

Никто не знал, сколько в действительности Хуо Сицзиню лет. Ему могло быть около тридцати или сорока, могло быть даже около пятидесяти или шестидесяти лет. Время от времени он заменял свое лицо новым, выбирая исключительно лица красавцев. За эти годы он снял лица с дюжины, а то и сотни людей. Как Ортодоксальные секты, так и преступные организации испытывали одинаковое отвращение, услышав его имя.

Разумеется школа Гармонии была широко известна другим из-за их способа совершенствования через соблазнение. Они изначально не имели хорошей репутации, однако, для кого-то, вроде Хуо Сицзиня, которого все презирали и ненавидели до мозга костей, его репутация была на еще более низком уровне.

Хуо Сицзин громко посмеялся:

– Брат Биан, почему ты смотришь на меня так? Мы же как-никак ученики с одним общим предком. У нас не выпадало шанса встретиться уже столько лет, я действительно хотел навестить тебя. Я не пришел сюда, чтобы убивать или драться!

Биан Яньмей ответил холодно:

– Джи Ин был со мной многие годы, а ты снял с него лицо, тем самым убив его. Я буду позором своей семьи, если прямо сейчас не отомщу за него!

Хуо Сицзин тут же отошел на несколько шагов назад, прежде чем второй успел нанести удар:

– Брат Биан, не пойми меня неправильно. Я понятия не имел, что он твой человек, когда мне приглянулось его лицо в тот день. Он рассказал мне об этом лишь тогда, когда я был на полпути от завершения. Видишь ли, даже если бы я остановился тогда, он бы все равно не смог сохранить ни своего лица, ни жизни. Вместо этого, хоть одному из нас досталось бы благо. В любом случае обладая его лицом, ты смог бы всегда вспоминать о нем. Я пришел сюда сегодня, чтобы передать дань уважения твоему учителю от моего Учителя. У него есть важный вопрос, который он хотел бы обговорить с ним.

Его абсолютно не волновала жизнь Джи Ина. Сначала он думал, что, назвав имя своего учителя, Сан Цзинсина, ему удастся припугнуть его. Однако, к его удивлению, Биан Яньмей все равно напал на него, даже на секунду не поколебавшись. Он сложил свои пальцы и направил их на Хуо Сидзина словно нож, зловещий холод направленный прямо на него был скоплением его истинного ци.

Хуо Сицзин еле увернулся от удара. Ему пришлось отойти на несколько шагов, прежде чем он нашел возможность контратаковать. Вот только его противник двигался без остановки и упорно сменял один удар другим. Эта маленькая чайная в мгновение ока превратилась в поле битвы. Столы и стулья разлетелись в стороны. В ту же секунду владелец чайной и другие посетители сбежали от греха подальше.

Одна и та же техника Весенних Вод в руках разных людей была совершенно иной - когда ее использовал Янь Уши, движения были надменными и властными, а вот когда ее использовал Биан Яньмей, они были быстрыми и свирепыми. Он внедрил в эту технику стиль Клинка школы Чистой Луны. В его руках не было клинка, однако сила его удара была мощнее, чем если бы это оружие сейчас было при нем. С душой, подобной ряби осенних вод, одного импульса его руки было достаточно, чтобы собственноручно расколоть гору. Расчищая путь кровью и наполняя реки трупами, оно наполняло каждый миллиметр пространства, никто и ничто не могло избежать этого!

Хуо Сицзин был учеником Сан Цзинсина, одного из десяти лучших мастеров. Он был достаточно бесстыжим, чтобы подлизываться к собственному учителю, на регулярной основе охотясь на красавиц, которых он потом дарил ему. Он считался любимчиком Сан Цзинсина, и именно поэтому он часто не контролировал свои действия. В противном случае за все те омерзительные поступки, которые он совершил, одно из которых было снятие чужих лиц, он бы уже давно был схвачен своими врагами и порублен на мелкие кусочки.

В результате чего, его собственное эго начало значительно прогрессировать. Он не воспринял Биан Яньмей всерьез, из-за того, что старший ученик Янь Уши отвечал за урегулирования отношений между школой Чистой Луны и Императорским двором Северной Чжоу. Он часто занимался поддержкой связей с правительственными чиновниками, и даже сам имел место в правительстве. Он должен был чаще использовать свой мозг, нежели свои руки, поэтому, по мнению Сицзина, Биан Яньмей не должен был обладать особыми навыками боевых искусств.

Однако именно это предвзятое отношение принесло Хуо Сицзину большие проблемы. Несмотря на то, что он не попал под контроль врага за минуту, ему также не удавалось одержать победу.

Биан Яньмей целенаправленно собирался лишить его жизни. Он совершенно не собирался проявлять милосердия к нему, лишь потому, что они оба были учениками Демонических школ. Все дело было в том, что уровень боевых искусств Хуо Сицзина был недалек от его собственного. Биан Яньмею удалось получить небольшое преимущество, но на этом все.

Хуо Сицзин немного устал от битвы и подумывал, стоит ли ему оставаться или все же уйти. Если бы он продолжил сражение, то в один прекрасный момент заметил бы возможность нанести Биан Яньмею удар исподтишка. Он смог бы использовать его, чтобы запугать Янь Уши и заставить его сдаться, или же он мог преподнести его своему учителю. Но раз уж они оба были из Демонических школ, никто из них не был наивен и беззащитен, поэтому подстроить другому козни не было легкой задачей. Сражаясь против Биан Яньмея длительное время, Хуо Сицзин так и не нашел бреши в его защите.

Прямо в этот момент, он услышал решительный голос:

– Какой позор называть тебя своим учеником, если ты не можешь справиться даже с таким мусором как он!

Этот голос словно гром прогремел у его уха, и Хуо Сицзин почувствовал резкую боль в груди, из-за которой чуть не откашлялся кровью. Он был серьезно удивлен, и его лицо было бледным, когда он собирался сбежать несмотря ни на что!

Отвлечение в эту долю секунды дало Биан Яньмею возможность атаковать незащищенную лазейку в защите Хуо Сицзина. Тот вскрикнул от боли и отлетел назад, но все равно каким-то образом развернулся в воздухе и попытался воспользоваться этим, чтобы сбежать!

Несмотря на это, его тело застыло на полпути во время прыжка, после чего тут же врезалось с силой об землю!

Схватившись за грудь, Хуо Сицзин тяжело дышал, тупо уставившись на прекрасного мужчину в черном одеянии, стоявшим под деревом недалеко от него.

Рядом с ним стоял человек, поддерживающий себя бамбуковой тростью и выглядевший немного больным.

Без сомнений, человеком в черном был Янь Уши.

Хуо Сицзин был особенно одержим прекрасными лицами. В тот момент, когда он увидел человека рядом с Янь Уши, он тут же осознал, что это был тот самый мужчина, с которого он хотел содрать лицо в тот день, когда он пересекся с Бай Жун.

Правда прямо сейчас ему было не до этого прекрасного лица, ведь он даже не знал, как ему спасти собственную жизнь, не говоря уже о своих пристрастиях.

– Приветствую, глава Янь. Я Хуо Сицзин. Я прибыл сюда, чтобы отдать дань уважения старейшине[2] от своего Учителя, Сан Цзинсина.

[2] Хуо Сицзин использовал вежливое обращение к пожилому человеку

Хуо Сицзин заставил себя улыбнуться, словно он вовсе не встретился со своим заклятым врагом.

Все души несчастных, которые погибли от его рук, наверняка и представить себе не могли, что этот жестокий и надменный мастер когда-нибудь повел бы себя так покорно и робко.

Как говорит старая поговорка - “Попался, который кусался.” Теперь же Хуо Сицзин мечтал свернуться в малюсенький комочек и провалиться в трещину на земле. Было бы лучше, если бы другой не мог вообще его видеть.

– Старейшину? Неужели я настолько стар? - невозмутимо спросил Янь Уши. На его лице вроде было заметно что-то отдаленно напоминающее улыбку.

Хуо Сицзин судорожно перебирал в своей голове льстивые слова, которые смогли бы удовлетворить Янь Уши, чтобы тот после позволил ему уйти. Он молча уставился на того, не найдя нужных слов.

Биан Яньмей подавил в себе чувство восторга и почтительно поклонился Янь Уши:

– Приветствую, Учитель. Надеюсь у Учителя было все хорошо?

Янь Уши бросил на того пристальный взгляд:

– Ты проводил все свое время решая вопросы с чиновниками. Я полагаю, ты недостаточно уделял времени практике боевых искусств, раз ты не можешь справиться с таким мусором как он?

Биан Яньмею стало невероятно стыдно:

– Учитель прав. Мне очень жаль.

Что касалось этого “мусора” Хуо Сицзина, у которого от глубокой обиды потемнело лицо, он все же не решался вставить хоть слова.

После того как Янь Уши объявился, он уже не питал надежды получить какое-либо преимущество. Самым лучшим решением для него было бежать куда подальше, однако с этим вопросом также были проблемы. Пока те двое беседовали, Хуо Сицзин оглядывал взглядом каждый уголок, ища лучший путь для побега.

Он убил слугу ученика Янь Уши. Будучи его учителем, даже если он сам не отомстит за того, он не станет останавливать своего ученика от задуманного. Все они были приверженцами Демонического учения. Никто из них не был более невинным, чем другой. Хуо Сицзин прекрасно знал, что Биан Яньмей вдруг не сжалиться над ним и уж точно не отпустит его, однако из-за того, что здесь присутствовал Янь Уши, даже побег был практически невозможен.

Хуо Сицзин метался взглядом туда-сюда, пока не заметил Шэнь Цяо, стоящего позади Янь Уши.

В его голове тут же зародился план. Он тут же начал его исполнение, прыгнув с места в сторону Шэнь Цяо!

Однако очень скоро он понял, что совершил величайшую ошибку в своей жизни.

Все случилось в мгновение ока. Биан Яньмей не был уверен в каких отношениях был Шэнь Цяо с его учителем, но, заметив, что Янь Уши не двигался с места, он также не стоял смирно на месте.

Нельзя было сказать, что Хуо Сицзин был медленным. Его фигура словно растворилась, оставив после себя лишь проекцию, когда он прыгнул в сторону Шэнь Цяо.

Он почти схватил того за запястье, но Шэнь Цяо неожиданно ускользнул из под его траектории словно скользкая рыба.

Сердце Хуо Сицзина пропустило удар. Он почувствовал, что что-то было не так. Без раздумий, после того как его атака провалилась, он тут же отступил назад, в попытке все таки сбежать.

Он даже не бросил взгляда на Янь Уши, боясь, что такое промедление навсегда отрежет ему путь к отступлению.

Однако ситуация в этот раз далеко превзошла его ожидания. Человеком погнавшимся за ним был вовсе не Янь Уши. Это был тот самый мужчина, на которого он только что хотел напасть исподтишка!

Бамбуковая трость была лазурной и гладкой. Из-за того, что ею часто били об землю, один из ее концов был немного рассечен. В эти дни, литераторы и чиновники часто любили покупать трости у торговцев у подножий гор прежде чем взбираться вверх в горы, на тот случай, если на полпути они устанут. Бамбуковая трость Шэнь Цяо ничем не отличалась от тех, продаваемых торговцами.

Бамбуковая трость была устремлена в его сторону довольно обычным и простым способом. Он не использовал никаких красивых и незаурядных движений. Однако лицо Хуо Сицзина тут же переменилось. Он почувствовал густой, холодный воздух, окутавший трость. Она была нацелена на его голову словно топор приставленный к горлу или острый клинок занесенный в сторону шеи. Так казалось лишь с первого взгляда, когда Шэнь Цяо начал исполнение движений, это трость словно направлялась в его сторону вместе с потоком дождя и ветра.

Только после этого Хуо Сицзин осознал, что этот “слабак” на самом деле оказался “крепким орешком”!

Но было поздно жалеть об этом. Если бы Шэнь Цяо был один, можно было бы не бояться, однако рядом с ними находился Янь Уши, и это делало его чрезвычайно тревожным. У него не было настроя вовлекаться в затяжную битву, поэтому он решил в спешке отступить - отступить всего на пару метров.

Но кто же знал, что этот незнакомец погонится за ним следом? Его походка была такой невесомой, словно у него не было материального тела, как у призрака. Однако он был не менее упертым, благодаря чему ему удавалось держать Хуо Сицзина на расстоянии вытянутой руки.

Наблюдая безучастно со стороны, Биан Яньмей был на деле крайне удивлен. Цингун школы Чистой Луны в основном фокусировался на гибкости и эстетике. Цингун же самого Шэнь Цяо был в каком-то роде схож с их, но был и отличия. В ней виднелись основы Восьми Триграмм [3] и Астрологии Пурпурной Звезды [4]. Со стороны могло показаться, что эти движения легко просчитать, вот только приглядевшись внимательнее можно было понять, что человек исполнявший их двигался хаотично, сбивая смотрящего с толку. Чтобы полностью освоить все секреты и глубину этой техники, человеку может не хватить всей жизни.

[3] Восемь триграмм - это восьмиугольный шаблон-схема восьми основных элементов - Небо, Земля, Вода, Огонь, Воздух, Гром, Гора и Река. Каждый из элементов стоит напротив своей противоположности образуя восьмиугольную фигуру.

[4] Астрология Пурпурной Звезды представляет собой форму гадания в китайской культуре. Изучение судьбы — одно из пяти искусств китайской метафизики.

У мужчины с тростью были видимые проблемы со зрением. Подобная примета не была чем-то распространенным, однако прокручивая всех известных мастеров у себя в голове, Биан Яньмей не смог припомнить ни одного подобного мастера в мире боевых искусств. Он бросил взгляд в сторону своего учителя, однако тот смотрел на происходящее, как на само собой разумеющиеся, словно в этом нет ничего удивительного. Поэтому Биан Яньмей не стал задавать ему вопросов и просто продолжил наблюдать за битвой.

Шэнь Цяо был полон решимости убить Хуо Сицзина.

За все время путешествий, Шэнь Цяо вдоволь наслушался о его чудовищных преступлениях. Как только он находил себе красавицу или красавца по вкусу, тут же снимал с жертвы лицо и заменял свое собственное. Когда одно лицо приходило в негодность, он мог сменить его по два три раза в месяц. Те, с кого сняли лицо, не имели никаких шансов на выживание. Более того, Хуо Сицзина совершенно не волновало, принадлежали ли эти люди к миру боевых искусств. Если их образ приходился ему по вкусу, у них практически не оставалось шансов избежать своей ужасной участи.

Разумеется семья пострадавших ненавидели его всем сердцем, однако он обладал выдающимися навыками и находился под защитой школы Гармонии. Из-за этого многие ничего не могли предпринять. Были даже те, кто шли мстить за своих родных, однако те оказались вскоре убитыми.

В Буддизме есть выражение “Взращивай сердца бодхисаттвы через твердые методы”, в то время как Даосской доктрине, также есть выражение “Уничтожай зло, способствуй добродетели”. Шэнь Цяо был по своей натуре мягким и нежным, и не так легко приходил в ярость. Однако стоило ему действительно разозлиться, как он действовал до конца. Например, прямо сейчас он настроился любой ценой избавить этот мир от зла под названием Хуо Сицзин. Поэтому в его движениях не было ни намека на милосердие. Каждое его движение было молниеносным и жестоким, полные решимости искоренить зло.

Если бы они столкнулись до того, как Шэнь Цяо был ранен, у Хуо Сицзина не было бы и шансов на сопротивление. Однако сейчас у него была лишь половина его силы, а его глаза не различали света. Пускай “Стратегия Солнца” была эффективна в избавлении от нечистот, заменяя их чистой энергией, “Радость встречи” была редким ядом. Отравление было настолько резким и суровым, что его тело пропиталось им насквозь. Из-за чего, даже сейчас небольшая часть “Радость встречи” все еще находилась в нем. А избавиться от подобного… Было легче сказать, чем сделать.

Вследствие вышеперечисленного, они оба продолжали битву, и нельзя было сказать, у кого в этот раз было преимущество.

Хуо Сицзин совершенно не хотел сражаться с Шэнь Цяо. Пускай Янь Уши и не вмешивался в их битву, одного его присутствия было достаточно, чтобы почувствовать себя жертвой голодного хищника. Учитывая его непредсказуемый характер, не было абсолютно никаких гарантий, что он не нападет на него неожиданно в любую секунду. Он всеми силами старался сбежать, однако Шэнь Цяо отказывался его отпускать. Чем дольше Хуо Сицзин сражался, тем раздражительнее он становился. Прямо сейчас он мечтал задушить Шэнь Цяо и покончить со всем, но у него никак не получалось даже достать до противника, поэтому он мог лишь глубже погрязнуть в этом болоте.

Когда человек отвлекался на собственную нетерпеливость, он нередко допускал ошибки в своих движениях. Сейчас Шэнь Цяо не мог их увидеть, однако в этой битве он без того полагался на свой разум и логику, чтобы справиться с противником. Прямо в это мгновение, встретившись с временно уязвимым врагом, и, используя бамбуковую трость словно меч, он превратил свой маневр в настоящий выпад, нацелившись прямо на сердце Хуо Сицзина!

Его трость была легкой словно перышко и нежной словно мягкое скользящее прикосновение возлюбленной по щеке, несмотря на это, Хуо Сицзин прекрасно отдавал себе отчет о том, что это движение могло проткнуть его грудь насквозь, если этот выпад попадет по нему. Он стиснул свои зубы и приостановил свою атаку, после чего заставил себя изогнуться, уворачиваясь от удара, и в то же время он направил в его сторону ладонь для ответной атаки. Он наполнил ее своей истинной ци, гром и ветер завихрились вокруг нее. Он был уверен, что его противник увернется от этой атаки.

К его удивлению, Шэнь Цяо не только не увернулся и не отступил в сторону, но даже не замедлился и не бросил взгляда на нацеленную в него ладонь Хуо Сицзина. Они оба нанесли удар одновременно - тело Хуо Сицзина серьезно пострадало, а вот его ладонь прошла сквозь тело второго, словно он был призраком.

Теневое Смещение? Лицо Хуо Сицзина побелело от страха. Разве это не та самая техника, с которой Ци Фэнге в свои годы прославился в мире боевых искусств?

Прежде чем он успел среагировать, Хуо Сицзин почувствовал резкую, колющую боль в спине.

Это боль была невыносимой. Словно чья-то рука собиралась вырвать его сердце прямо из груди. Хуо Сицзин не смог сдержать этой боли и завопил.

Однако Шэнь Цяо не удалось полностью проткнуть его бамбуковой тростью. Словно невидимая рука, что-то намертво схватило его трость, не позволяя ему закончить удар!

Выражение лица Шэнь Цяо тут же переменилось.

Заметки Автора:

Янь Уши: А-Цяо, прямо сейчас ты был просто бесподобен. Такая редкость увидеть такого сдержанного человека в порыве гнева. Мое уважение к тебе возросло.

Шэнь Цяо: Не знаю почему, но твоя похвала вызывает у меня мурашки.

Янь Уши: Генеральный директор, Король Мяу, сказал, что мы должны позволить тебе больше действовать в подобных сценах и не вмешиваться самим.

Король Мяу (Автор): Ты единственный наслаждаешься этим представлением! Иди сам посчитай, сколько раз глава Шэнь кашлял кровью с тех пор как он появился в истории!

Янь Уши (ахнул): По крайней мере он еще жив, разве нет?

Шэнь Цяо (отворачиваясь): Забудь об этом. Я возвращаюсь в свою одиночную камеру на горе Сюаньду.

Юй Ай: Братик, иди к нам (づ￣3￣)づ╭

Глава 28 - Все, что ему оставалось, это закрыть глаза и ждать собственной смерти

Шэнь Цяо почувствовал в воздухе какой-то аромат. Он слегка нахмурился, а затем молниеносно среагировал, отпустив бамбуковую трость. Снова использовав Теневое Смещение, он уже был далеко от того места, где находился секунду назад.

Пускай это называлось техникой “Теневого смещение”, по факту, это был лишь безупречный цингун. В следующее мгновение, как Шэнь Цяо отпустил бамбуковую трость, та взорвалась, а ее щепки направились прямо в него!

Если бы он убрал свою руку на мгновение позже, с ней бы случилось то же самое, что с тростью.

Пускай его трость и была уничтожена в один миг, движения Шэнь Цяо ничуть не замедлились. Словно ветер, он быстро отступил к тому дереву, у которого он изначально стоял, и в то же время взмахнул рукавом. Бамбуковые щепки, летевшие в его сторону, тут же рухнули на землю, словно столкнулись с невидимой стеной.

– Неужели я была настолько оторвана от мира? С каких пор в нашем мире боевых искусств появился такой мастер? - вместе с благоухающим ветерком и легким смехом, рядом с Хуо Сицзином появилась женщина в белом.

Она была невероятно красивой, а ее белое платье и шелковый пояс развивался на ветру. Она была похожа не небожительницу спустившуюся с картин предшествующей династии. Только ее глаза не были такими же холодными. Как раз наоборот, ее взгляд был ярким и обольстительным. Даже ее голос источал нежность и сладость, и у каждого, услышавшего ее голос, на душе словно становилось легче.

Когда Биан Яньмей увидел ее, он не только не поддался на ее очарование, а наоборот даже помрачнел и насторожился.

Хуо Сицзин лежал на земле сплевывая кровь. Он уже думал, что настал его смертный час, как вдруг он увидел эту женщину рядом с собой. Его реакция была противоположной Биан Яньмею, и он тут же пришел в восторг:

– Глава! Глава помогите мне! Они пытаются меня убить!

Он словно схватился за последнюю спасительную ниточку. Прямо сейчас Хуо Сицзин хотел бы бросить к ней и обхватить ее ногу, продолжая рыдать. К счастью, ему удалось сдержать последние частички разума и отказаться от подобного поступка, продолжая просто молить о помощи.

Женщина в белом даже не посмотрела в его сторону. Она прошлась взглядом сначала по Шэнь Цяо и Биан Яньмею, после чего она остановилась на Янь Уши и с улыбкой поприветствовала его:

– Прошло уже десять лет с тех пор как я видела тебя, Янь-лан [1]. Сложно представить как быстро пролетели эти годы, но ты все также прекрасен и грациозен как всегда. Ты действительно покорил меня!

[1] Приставка “Лан” чаще используется женщинами, чтобы обратиться к своим мужьям или возлюбленным.

Янь Уши не ответил ей. Вместо него заговорил Биан Яньмей:

– Хуо Сицзин только что убил моего слугу. Судя по манере речи главы Юань, неужели Вы просто притворитесь, будто ничего не произошло?

Глаза Юань Сюсю немного поблуждали, когда она мило улыбнулась ему:

– Хуо Сицзин действительно принадлежит школе Гармонии, однако он является учеником Сан Цзинсина, потому ко мне он не имеет никакого дела. Единственная причина по которой я здесь - мне есть что обсудить с главой Янь. Если глава Янь исполнит мою просьбу, я могла бы оставить его в вашем распоряжении.

Лицо Хуо Сицзина исказилось и побледнело еще больше.

Биан Яньмей усмехнулся:

– Разве слова главы Юань немного не бессердечные? Как говориться “однажды любовники, навсегда любовники”. Неважно как ты преподнесешь это, но у Сан Цзинсина куда более близкие отношения с тобой, поэтому и у тебя должно быть какого-то рода родство и с его учениками. Если вести о том, что тебя не волнует его жизнь, дойдут до остальных, боюсь, это огорчит других учеников!

Юань Сюсю даже бровью не повела:

– Если другие бы хотели отнять его жизнь, я бы конечно же не позволила им. Но если сам Янь-лан хочет этого, я не могу отказать его просьбе!

Она взглянула на Янь Уши. В ее глазах отражалась бесконечная нежность и чувственность:

– Мы не виделись с тобой десять лет, неужели ты настолько не желаешь говорить со мной?

Если бы какая-нибудь другая женщина вела себя подобным образом, Биан Яньмей еще бы мог поверить в то, что между ней и его учителем что-то было. Но школа Гармонии и школа Чистой Луны были одного происхождения, поэтому он прекрасно понимал, что в каждом ее слове и в каждом жесте она использовала Очарование.

К сожалению, даже зная об этом, увидев ее улыбку или услышав ее голос, Биан Яньмей пускай немного, но все же попадал под чары этой техники. Поэтому он заставил себя не смотреть в ее сторону.

Янь Уши наконец заговорил:

– На самом деле, есть кое-что, что я хотел сказать тебе уже очень давно.

– Я вся во внимании, Янь-лан, - ответила Юань Сюсю, улыбаясь глазами.

– Если ты хочешь одеваться как небожительница, тогда не веди себя так бесстыже. Это может сработать с другими мужчинами, но меня от тебя тошнит. Было бы даже лучше, если бы в следующий раз, ты также скрыла свое лицо, чтобы не портить мне аппетит.

Биан Яньмей и Шэнь Цяо:

– …

Юань Сюсю:

– …

Биан Яньмей изо всех сил старался удержаться от смеха.

Лицо Юань Сюсю тут же покраснело от злости. Она посмотрела на Янь Уши словно тот был уже трупом.

Вот только, уже спустя мгновение, она успокоилась и вернула себе прежнюю улыбку:

– Янь-лан прав. Я тут же сменю свой стиль, как только вернусь. Я переоденусь во что угодно, лишь бы это сделало тебя счастливым.

Янь Уши приподнял одну бровь:

– Прошло десять лет, а ты совсем не изменилась. Все такая же двуличная как обычно.

Сделав вид, что она не услышала последнего, Юань Сюсю нежно предположила:

– Мы могли бы найти укромное местечко, чтобы обговорить все в деталях?

– Ты знаешь, что мое терпение не вечно.

– Янь-лан, у тебя действительно сердце из камня сделано. Я удивляюсь, какие же девушки тебя привлекают. В былые дни я использовала все возможные способы и техники, чтобы соблазнить тебя, но ты даже не провел со мной одной ночи. Мне тогда даже показалось, что я не привлекаю мужчин! - Юань Сюсю вздохнула. - Я уверена, Янь-лан знает о том, что Чжоу планирует начать войну с Ци?

– И что?

Юань Сюсю продолжила:

– Когда слава школа Солнца и Луны была на пике, никто даже не знал о существовании таких школ как Институт Линчуань. Сейчас же любая обезьяна может править горой, пока тигр отсутствует, и все потому, что школа Солнца и Луны распалась. Они воспользовались случаем и взобрались наверх. Если школа Чистой Луны и школа Гармони будут работать сообща, даже этот лысый осел Сюэинь и этот старый педант Жуян Кехуи не смогут с нами соперничать!

Янь Уши никак не прокомментировал ее слова.

Юань Сюсю была уверена, что мастерство ее Очарования способно подействовать на всех, кроме Янь Уши, который был не только одарен боевым талантом, но и являлся главой Демонической школы. Неважно насколько великолепным было ее Очарование, в этом случае оно было бесполезно.

В ее сердце начала зарождаться ненависть, однако на ее лице это никак не отразилось, и она была все так же обворожительна как и прежде:

– Если Янь-лан уговорит Императора Чжоу не нападать на Ци, тогда я сделаю для тебя все что угодно!

– Тогда сдайся.

Сбитая с толку, с губ Юань Сюсю слетело еле различимое: “Что?”

Янь Уши пояснил:

– Разве ты только что не сказала, что сделаешь для меня все что угодно? Если ты уберешь слово “Гармония” из названия и присоединишь свою школу к школе Чистой Луны, тогда так и быть, я уговорю Императора Чжоу не нападать на Ци.

Улыбка с лица Юань Сюсю постепенно сошла на нет:

– Янь-лан, зачем же быть таким жестоким? Институт Линчуань только и ждет когда разгорится война между Чжоу и Ци. Если это произойдет, то Южный Чэнь безоговорочно получит преимущество. Если ты уговоришь Императора Чжоу остановиться, я убежу Императора Ци отдать вам северные территории префектуры Хэн и Шуо. Звучит заманчиво, не так ли?

– К северу от префектуры Хэн и Шуо находиться Великая Стена [2]. Если я также правильно помню, это граница с Тужуем?

[2] Великая стена - это китайская стена.

Юань Сюсю улыбнулась:

– Не говори мне, что Император Чжоу откажется от такого лакомого кусочка земли!

– Ци лишь маленькая мошка запутавшаяся в паутине, почему Император Чжоу должен нацеливаться на меньшее вместо большего и упускать это маленькое преимущество?

Он очевидно не торопился, отвечая только после того, как вторая сторона изложила все аргументы. Только сейчас Юань Сюсю наконец поняла, что Янь Уши изначально не собирался сотрудничать со школой Гармонии. Он просто смеялся над ней.

Улыбка совсем сошла с ее лица:

– Янь-лан, не думала, что даже спустя все эти годы, ты останешься таким же высокомерным. Десять лет назад Цуй Юван знатно тебя потрепала. Думаешь теперь, после ее смерти, ты сразу стал лучшим мастером во всем мире?

– Не знаю, “лучший ли я во всем мире”, но я по крайней мере превосхожу тебя. Иногда мне тоже кажется это немного странным. С такими амбициями как у Сан Цзинсина, почему же он поставил тебя на место главы, а сам остался твоим прелюбодеем?

Юань Сюсю захихикала:

– Считаешь это странным? Тогда почему бы тебе самому не попробовать? Или может быть ты из тех, кто хорош на словах, а в постели полный ноль?

Она была очевидно в не себя от слов Янь Уши. Прежде чем ее голос затих в пространстве, она уже взмахнула своими рукавами. Целая дюжина тончайших, прозрачных иголок полетело в сторону Янь Уши и Шэнь Цяо.

Они летели быстрее чем вспышка молнии и были практически невидимы человеческому глазу!

Юань Сюсю не надеялась поразить Янь Уши парой иголок. Поэтому в это же время она взмыла вверх словно призрак, а в ее руках появились два черных клинка. Свет исходивший от лезвий вспыхнул еще ярче, отрезая Янь Уши путь слева и справа.

Пускай школа Гармонии была известна за их техники Очарования и совершенствование через постель, будучи главой школы, нельзя было недооценивать силу Юань Сюсю. Среди десяти лучших мастеров, лишь потому, что она была женщиной и редко показывала свои навыки прилюдно, Юань Сюсю в списке оказалась в тройке с конца. Однако, глядя на ее битву с Янь Уши, можно было с уверенностью сказать, что ее сила была гораздо больше, чем казалось людям.

С нынешним уровнем мастерства Янь Уши, один лишь факт, что Юань Сюсю успела обменяться с ним дюжиной ударов, не оставаясь в проигрыше, говорил сам за себя.

Это была захватывающая и напряженная битва между двумя великими мастерами. Биан Яньмей знал, что ему было здесь не место, однако он не хотел упускать такой возможности изучить битву и получить бесценные знания. Поглощенный всецело битвой, он почти потерял бдительность.

Осознав это, Хуо Сицзин решил воспользоваться возможностью улизнуть, несмотря на свои ранения.

Однако, прежде чем он воспользовался цингуном и сделал первый шаг, за своей спиной он почувствовал колыхание ветерка. К тому времени, как он собирался увернуться от атаки, было уже поздно. Легкий холодок расползся от спины по всему телу, и он посмотрел вниз пустым взглядом.

Пропитанная кровью ветка дерева торчала прямо из того места, где находилось его сердце. На ее кончике можно было даже заметить маленький кусочек плоти - этот кусочек был его собственным сердцем!

Глаза Хуо Сицзина округлились. Он все еще носил лицо слуги Биан Яньмея, и, из-за того, что это лицо успело подзасохнуть, вся сцена выглядела еще кошмарнее. Не веря в то, что он может погибнуть таким способом, Хуо Сицзин попытался обернуться и взглянуть на своего врага, однако, двинувшись немного, огромный ком крови вышел прямо из его горла, после чего он замертво упал на землю.

Хуо Сицзин, истинное воплощение дьявола в глазах людей, совершивший всевозможные бесчинства, наконец получил свое возмездие.

Словно он все еще не мог поверить в произошедшее - его глаза были широко выпучены, как будто бы он еще был готов побороться за жизнь.

Шэнь Цяо только что убил человека, однако на его лице не было и следа удовольствия. Одной рукой держась за дерево, он медленно сполз вниз, даже не обращая внимание на битву между Янь Уши и Юань Сюсю. Шэнь Цяо закрыл глаза и провалился в сон.

……

Людям казалось, что единственной причиной, по которой Юань Сюсю стала главой, была ее практика двойного совершенствования, где она полностью пользовалась своей красотой, вдобавок к ее роману с Сан Цзинсином. Будучи учеником Цуй Юван, тот поддержал ее и помог укрепить свою позицию главы. Он потом добровольно положился под нее, став лишь старейшиной школы Гармонии.

Однако всем тем, кто так говорили, просто ни разу не выпадал шанс сразиться с Юань Сюсю лично, иначе бы они не смели бы говорить таких глупостей.

Она бы никогда в жизни не стала главой школы Гармонии, где было столько же талантливых и умелых мастеров как деревьев в лесу, которые постоянно соперничали и строили заговоры против друг друга, если бы получила эту роль лишь через ее связь с мужчиной.

Юань Сюсю лишь хотела выставлять себя слабой и беззащитной. Таким образом она всегда сбивала с толку своих соперников.

Ходили слухи, что между ней и Сан Цзинсином был роман, и с его помощью она стала главой школы, вот только Янь Уши прекрасно знал, что дела в самой школе Гармонии были куда запутаннее. Оба Юань Сюсю и Сан Цзинсин вели свои дела на равных. Как например в этот раз, когда Сан Цзинсин отправил Хуо Сицзина на поиски Биан Яньмея, он абсолютно точно не предупредил об этом Юань Сюсю. Поэтому ничего удивительного в ее пренебрежении на мольбы о помощи Хуо Сицзина не было.

Янь Уши сражался с ней десять лет назад. Пускай в тот раз он и смог извлечь преимущество, оно было незначительным. Теперь же, по прошествии десяти лет, его сила возросла, однако вряд ли Юань Сюсю стояла на месте.

Школа Гармонии также практиковала “Фундаментальные записи Феникса-Цилин”. И пускай она была не ровня Янь Уши, находившемуся на одиннадцатой ступени, ей все же удалось дойти до десятой. Не говоря уже о том, что, когда школа Солнца и Луны распалась, школа Гармонии оказалась достаточно юркой, благодаря чему они успели стащить “Книгу Гармонии” [2]. В этой книге описывались способы двойного совершенствования, и именно оттуда они взяли свое название. Вот только помимо  сексуальных техник, в этой книге также описывались способы медитации для практик истинных ци, техники мечей и многое другое…

[2] Оригинально слово “Гармония” переводилось как Хэ Хуань (рады быть вместе), это слово также служило сленгом для слова “секс”. Английский переводчик перевел это как “Гармония”, потому что оно было короче и легче, и я с ним согласна :)

Оружие Юань Сюсю было парными клинками, которые она выбрала, изучив парную технику из “Книги Гармонии”. Изначально, эта техника предназначалась для мужчины и женщины, работающих совместно в паре, но Юань Сюсю пошла иным путем и приспособила эту технику для себя одной.

С такой женщиной было не так уж и легко справиться.

Юань Сюсю не позволяла себе действовать опрометчиво сражаясь с Янь Уши. Она воспользовалась всем потенциалом истинной ци десятой ступени “Фундаментальных записей Феникса-Цилина”. Ее парные клинки почти что превратились в два черных сгустка света, напоминающих всепоглощающую черные дыру. Ветер закружился вокруг нее словно дракон вынырнувший из воды. Он поднимался все выше и вышел, пока не закрыл собой небо. Вокруг все резко потемнело, и Янь Уши оказался пойман в самом сердце этой бури!

Биан Яньмей не мог даже до конца разглядеть всех их движения. Только сейчас он понял каким эгоцентричным он был. Когда-то ему казалось, что он был первоклассным мастером, и только в эту самую секунду до него дошло, что ему еще есть куда расти. Если он не приложит еще больше сил, то так и не сможет достигнуть уровня великих мастеров до конца своей жизни.

С неба повалил черный снег, словно армия демонов марширующая с востока, оглушающая людей бесконечным ревом сотни солдат.

Биан Яньмей не мог сохранять отстраненность под таким давлением ее истинной ци, из-за чего он воспользовался своей собственной как щитом. Отступая назад, он также вспомнил, как сам смотрел свысока на достижения Юань Сюсю, списывая все на ее внешность и мужчин за ее спиной. После такого, он больше никогда не посмеет даже подумать о подобном.

В мире существовало не так уж много людей, способных сражаться с Янь Уши на равных, при этом не высказывая даже малейших затруднений.

Однако лишь самому человеку известно его горе. Сама Юань Сюсю ничуть не была расслаблена, как казалось Биан Яньмею.

Она уже использовала максимум своей истинной ци. Мечи в ее руках то теряли свою физическую оболочку, то возвращались обратно. Он давно отпустила их и отправила занимать удобные ей позиции. Однако вокруг Янь Уши был образован невидимый барьер, из-за которого, ни одна атака не смогла добраться до него. Более того, с каждым новым ударом, ее мечи словно затягивало в этот барьер.

Ей пришлось отозвать мечи к себе для защиты, когда она заметила, что Янь Уши направил на нее ладонь. Однако прежде чем ей удалось заблокировать ему путь, он в одно мгновение оказался прямо перед ней. Нахмурившись, Юань Сюсю не оставалось выбора, кроме как принять удар своей собственной хрупкой рукой.

Их ладони столкнулись, из-за мощного взрыва ци, окружавшие их потоки  разлетелись в стороны. Юань Сюсю тут же отступила, она отлетела назад словно воздушный змей или листок поддуваемый на бушующей водной глади. Где-то через десять шагов, она решительно приземлилась на землю.

Мило улыбаясь, словно ничего не произошло, она сказала:

– Янь-лан не потратил все эти десять лет медитации впустую, еще бы чуть-чуть и я бы погибла. Мое маленькое сердечко до сих пор бешено бьется!

Янь Уши стоял там же, где прежде. Он даже не собирался гнаться за ней. Разумеется, если бы он хотел убить Юань Сюсю, он бы уже давно сделал это. Однако та битва была бы не на жизнь, а на смерть, и ему самому пришлось бы заплатить свою цену. К тому же, смерть Юань Сюсю скорее пойдет на руку самой школе Гармонии, чем школе Чистой Луны.

Юань Сюсю так же это знала, поэтому не спешила уходить.

Она бросила взгляд на мертвое тело Хуо Сицзина, и только после этого ее лицо изменилось:

– Люди должны проверять, кому принадлежит собака, прежде чем бить ее. Хуо Сицзин занимает довольно-таки высокое положение в школе, и, несмотря на это, человек Янь-лана просто взял и убил его?

Хоть он сам не убил его, раз уж Янь Уши был рядом, Биан Яньмей мог не высказывать Юань Сюсю никакого уважения:

– Хуо Сицзин убил моего слугу, разве он не заслуживал смерти? За все эти годы школа Гармонии убила бесчисленное количество учеников школы Чистой Луны. Глава Юань, почему бы нам тогда сразу не свести все счеты?

Неожиданно для него, Юань Сюсю улыбнулась:

– Судя по твоим словам, это не ты убил его.

Настрой этой женщины менялся в мгновение ока, а ее актерская игра полагалась на интуицию. В эту секунду она мило улыбалась и кокетничала, а в следующую, еще даже не закончив предложение, бросилась в сторону Шэнь Цяо, намереваясь схватить того за горло!

Шэнь Цяо был настолько измотан, что он умудрился заснуть под деревом после убийства Хуо Сицзина.

Однако, будучи мастером боевых искусств, он всегда даже подсознательно держал ухо востро, на случай опасностей. Как только Юань Сюсю двинулась в его сторону, он тут же почувствовал это. Обычный человек сначала бы открыл глаза и только после этого стал бы действовать, Шэнь Цяо же сначала поднялся на ноги, схватился за дерево за ним, даже не взглянув на происходящее. Одним ловким движением оказался за стволом дерева, послужившее ему как щит.

В мгновение ока на самом стволе образовались глубокие царапины!

Они были оставлены не рукой Юань Сюсю, а ее внутренней ци. Если бы Шэнь Цяо опоздал хотя бы на секунду, эти следы оказались бы на его шее, вместо дерева.

Несмотря на то, что ему удалось увернуться от первой атака, увернуться от второй было невозможно. Прежде чем он смог перевести дыхание, Юань Сюсю снова атаковала его ударом ладони.

Шэнь Цяо уже потерял бамбуковую трость и был безоружен. Времени сбежать уже тоже не оставалась, а это значит ему придется принять удар на себя. Однако лишь с половиной своей силы, он мог бы справиться с обычным мастером, но сражаясь с таким великим мастером как Юань Сюсю, его шансы были близки к нулю.

Как только их ладони соприкоснулись, Шэнь Цяо тут же начал отступать назад. Ему удалось сделать лишь пять шагов, прежде чем его прижало к дереву. Его лицо было мертвенно белым, но ему удалось с трудом сдержать поступающую кровь к горлу в себе.

Несмотря на это, происходящее уже выходило за рамки представления Юань Сюсю. Неважно насколько все ненавидели Хуо Сицзина, он был учеником школы Гармонии. Как глава школы, она была вынуждена заступиться за него. Сначала она думала, что ей хватит двух ударов, чтобы прикончить Шэнь Цяо, но к ее удивлению, этот мужчина даже смог принять напрямую одну из ее атак.

Когда она ударила в третий раз, Шэнь Цяо уже не мог ни увернуться, ни принять ее силу на себя. Все, что ему оставалось, это закрыть глаза и ждать собственной смерти.

Янь Уши мог остановить Юань Сюсю еще когда она сделала свой первых ход, но он решил лишь понаблюдать за происходящим. Поэтому и в этот раз Шэнь Цяо не ожидал от него никакой помощи.

Заметки Автора:

Янь Уши: Опишите меня одним словом.

Старший ученик Биан Яньмей: Крутой.

Младший ученик Юй Шэньянь: Привлекательный.

Шэнь Цяо: …Хороший.

Янь Уши [довольный]: Ладно, опишите меня в двух словах.

Старший ученик Биан Яньмей: Очень крутой.

Младший ученик Юй Шэнъянь: Очень привлекательный.

Шэнь Цяо: До встречи.

Янь Уши: …

Глава 29 - Но твои руки очень даже приятные на ощупь

Своей первой атакой Юань Сюсю лишь проверяла Шэнь Цяо. Если бы Янь Уши попытался остановить ее, она бы не стала продолжать. Однако он делал вид, что его “игрушка” ничего для него не значила. От этой мысли она усмехнулась и вложила всю силу в третий удар. В этот раз она собиралась заставить Шэнь Цяо заплатить собственной жизнью за жизнь Хуо Сицзина.

Вот только в этот раз все было иначе.

Юань Сюсю не удалось достичь головы Шэнь Цяо, вместо этого выражение ее лица тут же переменилось. Ей удалось кое-как развернуться в воздухе в неестественной позе, уворачиваясь от направленного в ее спину указательного пальца.

Она даже не стала задерживаться на месте. Ее фигура тут же взмыла вверх подобно гибким прутьям мартовских деревьев, и очень скоро ее белое платье растворилось вдалеке. Она оставила лишь сладкий смешок напоследок:

– Янь-лан так безжалостен ко мне. Я пока оставлю вас, поболтаем о былой дружбе как-нибудь потом!

Шэнь Цяо не думал, что Янь Уши заступиться за него. Того же не ожидал и Биан Яньмей, однако он не осмелился хоть как-то прокомментировать это, вместо этого сменив тему на приветствие:

– Добро пожаловать обратно в Чанъань, Учитель. Произошедшее лишь вина моей некомпетентности. Я должен быть наказан за это!

Янь Уши ничего не ответил на это. Он просто помог Шэнь Цяо подняться, а затем спросил у того:

– Ты в порядке?

Шэнь Цяо лишь кивнул головой, не проронив ни слова. Он был слишком слаб, чтобы раскрыть свой рот и издать хоть какой-нибудь звук.

Янь Уши просто приобнял его за талию, удерживая рядом. Шэнь Цяо снова провалился в полусонное, полусознательное состояние. После того как он потерял силы сопротивляться, его тело стало довольно податливым.

– Сначала вернемся в город, - сказал он своему ученику.

По сравнению со спокойным Янь Уши, Биан Яньмей был мягко говоря в шоке от его действий.

Сначала он не задумывался об этом, впервые увидев их вместе. После чего, когда Шэнь Цяо убил Хуо Сицзина, он был так сильно поглощен битвой, что совсем забыл о нем. Вплоть до того момента, как Юань Сюсю напала на Шэнь Цяо. Однако Янь Уши лишь наблюдал за происходящим со стороны. Правда в итоге все пошло немного не так как казалось всем присутствующим.

Биан Яньмей был немного озадачен. По пути назад у него выпал шанс расспросить Янь Уши:

– Учитель, как мне обращаться к этому человеку?

– Его зовут Шэнь Цяо.

Биан Яньмей долго крутил это имя у себя в голове. Оно звучало очень знакомо. Янь Уши продолжил:

– Он глава школы горы Сюаньду.

Что?!

Биан Яньмей вновь потерял дар речи. Когда он снова взглянул на Шэнь Цяо, его глаза были круглыми, словно они вот-вот выпадут из орбит.

Кто был Шэнь Цяо?

Главой школы горы Сюаньду.

А что это было за место, эта гора Сюаньду?

Первая Даосская школа под Небесами.

После того как они закрыли доступ на гору, ее величие было уже не таким, как раньше, однако это все равно оставалось местом, породившим такого великого мастера как Ци Фэнге. Любой мастер приходил в восторг, услышав его имя.

Несмотря на такую репутацию, глава подобной школы… прямо сейчас лежал в руках его Учителя?

Разумеется Биан Яньмей слышал о падении Шэнь Цяо с обрыва во время битвы с Кунье, однако он обращал внимание скорее на дворцовые дела в Императорском дворе Северной Чжоу, чем на такие новости. Сам он не пошел смотреть битву, как и его младшему брату Юй Шэньяню еще не выпадал шанс рассказать ему Шэнь Цяо, так как тот по велению Янь Уши сейчас тренировался у подножия пика Баньбу. В результате чего, Биан Яньмей не был в курсе всех подробностей случившегося в последнее время.

Он прочистил свое горло:

– Я слышал, что Шэнь Цяо был наследником Ци Фэнге, и он числился одним из десяти лучших мастеров. Как же так вышло, что он не смог принять на себя даже трех ударов Юань Сюсю?

– При нем лишь половина его силы. К тому же, с тех пор как он занят мной каждую ночь и недостаточно высыпается, не удивительно, что он так устает за день.

Он произнес это таким обычным, повседневным тоном, что Биан Яньмею ничего не оставалось, кроме как подумать не в ту сторону.

Что он имел в виду под “занят мной каждую ночь и недостаточно высыпается”…?

Это была действительно не его вина, что он не так все понял.

На самом деле в последние дни Янь Уши заставлял Шэнь Цяо сражаться с ним, чтобы раскрыть весь потенциал второго. Из-за того, что он сражался абсолютно беспощадно, у Шэнь Цяо не оставалось иного выбора, кроме как каждый раз выкладываться на полную и сражаться не на жизнь, а на смерть. В то время как днем Янь Уши настаивал на беседах о вещах боевого мира, вроде обсуждений о Демоническом и Даосском ядре. После стольких дней в таком режиме, не удивительно, что Шэнь Цяо больше не мог этого вынести, провалившись в сон после убийства Хуо Сицзина.

Возможно Янь Уши просто не собирался уточнять у своего ученика, о чем конкретно тот подумал, или возможно он нарочно говорил такими двусмысленными словами. В любом случае Биан Яньмей успешно свернул в не то русло, из-за чего он стал смотреть на Шэнь Цяо совсем иначе.

……

Когда Шэнь Цяо очнулся, он уже находился в резиденции Младшего Советника. Янь Уши был вызван Императором Чжоу во дворец, поэтому к тому времени его уже не было в резиденции, а вот Биан Яньмей как раз наоборот, и он был крайне заинтересован в Шэнь Цяо. Он не торопился покинуть резиденцию, поэтому помедлил там еще немного. Когда слуга наконец сообщил ему, что Шэнь Цяо очнулся, он тут же отправился проведать его.

Увидев его теперь, Биан Яньмей заметил, что сонный и бодрствующий Шэнь Цяо был словно двумя разными людьми.

Когда Шэнь Цяо потерял сознание, он выглядел таким хрупким и беззащитным, как какой-то слабак. Любой, кто увидел бы его в руках Янь Уши, неправильно бы понял их отношения.

Разумеется после того разговора, мысли Биан Яньмея совсем разошлись. Он даже отправил после этого людей на поиски сведений. В дополнение к услышанному и увиденному собственными глазами, он пришел к следующему выводу - после того как глава горы Сюаньду проиграл Кунье, он был сильно ранен. Ему было слишком стыдно возвращаться на гору Сюаньду, и где-то в это время он встретил его Учителя. В итоге Шэнь Цяо неохотно согласился пойти под крыло Янь Уши и стать его мальчиком-игрушкой. Это было позорное решение, поэтому он скрыл свою личность и старался не появляться на публике.

Несмотря на все выше перечисленное, как только он увидел опрятно собранного Шэнь Цяо сидящего рядом со столиком, он вновь засомневался в своих догадках. Тот все еще выглядел бледным, с рассредоточенным взглядом и с совершенно неземным, прекрасным лицом. Его нельзя было приписать к тем мальчикам-игрушкам, цепляющихся за других.

– Глава Шэнь проделал огромный путь до сюда. Вы наш гость. Боюсь, что Учитель будет занят все эти дни, но Вы можете смело располагаться в резиденции Младшего Советника. Если Вам что-то понадобиться, просто сообщите слугам.

– Большое спасибо, господин Биан. Я наверное доставляю Вам множество хлопот.

Биан Яньмей не сдержался от легкого смеха:

– Учитель привел Вас сюда, а это резиденция его собственность. Это моя работа присматривать за Вами, поэтому не надо считать, что Вы доставляете нам какие-либо неудобства.

Он все еще был немного огорчен тем, что кто-то вроде ученика самого Ци Фэнге, о котором в мире боевых искусств ходили легенды, оказался чьим-то мальчиком-игрушкой. Если бы он погиб после поражения, все его проблемы закончились бы на смерти, и у того была бы пускай трагичная, но хотя бы достойная слава. Однако живя вот так вот, оставаясь на попечительстве других - это было действительно жалким.

Несмотря на его слова, Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Причина, по которой я ранее убил Хуо Сицзина, была в том, чтобы наказать его за все те чудовищные поступки и преступления, что он совершил. Чтобы предотвратить новые жертвы, мне пришлось уничтожить зло прибегнув ко злу. Несмотря на это Хуо Сицзин был учеником школы Гармонии. Я только надеюсь, что мои действия не доставят Вам проблем.

Биан Яньмей не думал, что под “хлопотами” он подразумевал это. Он на мгновение застыл, после чего ответил:

– Школа Гармонии и школа Чистой Луны уже давно враждуют между собой, и Хуо Сицзин убил моего слугу. К тому же, я вообще-то должен поблагодарить Вас за его смерть.

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Если бы кто-то другой хотел убить кого-то, я бы несомненно попытался его отговорить - как лицемерно с моей стороны. Однако, когда я встретился с Хуо Сицзинем, я первый напал на него. Видимо, все мои труды совершенствования сердца и нрава оказались лишь самообманом.

Он все еще выглядел бледным и измотанным. Даже его самокритика была такой мягкой, без какой-либо страха последствий.

Биан Яньмей неосознанно начал сочувствовать ему, поэтому попытался утешить:

– На самом деле, даже в Конфуцианстве есть выражение: “Если зло оплачивается добром, чем же должно быть оплачено добро?” Хуо Сицзин был грешным и сумасбродным человеком. Даже будучи учениками одного происхождения Святой школы, у меня было дурное представление о нем. Честно говоря, бьюсь об заклад, многие люди были бы благодарны Вам за это.

Они поболтали еще немного. Когда Биан Яньмей заметил, что Шэнь Цяо был слишком уставшим, чтобы продолжать беседу, он наконец попрощался и покинул его.

После того как он покинул комнату и ощутил на своем лице дуновение прохладного ветерка, он наконец опомнился. Когда он только-только пришел к нему, его не особо волновало кем именно был этот Шэнь Цяо. Однако лишь после небольшой повседневной беседы, его неприязнь к нему полностью исчезла. Теперь же ему даже казалось, что тот был скорее приятным и эмпатичным, располагая других к себе.

Шэнь Цяо почувствовал о чем он думал, поэтому намеренно поднял тему смерти Хцо Сицзина. С одной стороны, таким образом он подчеркнул тот факт, что теперь Биан Яньмей был у него в долгу за смерть врага, с другой стороны, подобным образом он уверил его, что, хоть он пока находился рядом с Янь Уши, он не был чьей-то собственностью.

После того как этот вопрос был решен, последние остатки презрения в сердце Биан Яньмея развеялись как туман.

……

Когда Янь Уши вернулся, он застал Шэнь Цяо за игрой в Вейцзи в своей комнате.

У него не было соперника, поэтому он играл сам с собой, держа белый камушек в одной руке, черный в другой, при этом держа глаза плотно сомкнутыми. Он пытался выучить расположение поля, чувствуя положение уже стоящих на поле камней.

Каждое его движение было медленным - ему приходилось долго раздумывать над каждым своим ходом, однако каждый положенный им камушек находился ровно в месте скрещивания горизонтальных и вертикальных линий.

Хоть его боевое искусство постепенно приходило в норму, состояние его глаз было нестабильным. Иногда он мог видеть размытые силуэты, а иногда он был абсолютно слепым. Шэнь Цяо принимал эту данность скорее спокойно, однако он все равно готовился к худшему исходу, осознанно тренируя свой слух и ощущение окружения.

Стоя в дверях, Янь Уши еще длительное время понаблюдал за ним, прежде чем наконец войти в комнату.

Шэнь Цяо сначала не заметил его. Он был всем сердцем погружен в игру в вейцзы. Вплоть до того момента, как вошедший взял камешек из его руки и положил на доску, лишь тогда Шэнь Цяо наконец открыл глаза и внимательно изучил расплывчатую фигуру, оказавшуюся на его уровне глаз.

– Глава Янь?

Когда он увидел вошедшего, на его лице непроизвольно отразилась вежливая улыбка.

Янь Уши спросил:

– Слышал, ты сегодня встречался с принцессой Цинду и даже умудрился расположить ее к себе?

Шэнь Цяо посмеялся:

– Так получилось, что мы просто встретились случайно, вряд ли это можно считать “расположением”. Ее Высочество бесценная и талантливая дочь Небес, а я всего лишь простолюдин. Глава Янь наверняка шутит.

После того как они прибыли в Чанъань, Янь Уши особо не ограничивал свободу Шэнь Цяо. Тот мог свободно гулять по городу, когда захочет, однако на этом все. Если бы он решил покинуть город, стражники у городских ворот незамедлительно бы остановили и привели его обратно, повинуясь указу Биан Яньмея.

Янь Уши улыбнулся:

– Ты не можешь утверждать обратное “наверняка”. Слышал, что по пути в город Е с Юй Шэньяном, ты умудрился встретиться с дочерью Хан Фена. Разве она тоже не была в восторге от тебя? Какая жалость, что принцесса Цинду серьезная персона. Если она узнала, что ты живешь в моей резиденции, она вряд ли посчитала тебя достойным мужчиной. Ты упустил такую возможность хорошо жениться. В том случае, если бы ты стал супругом принцессы и воспользовался помощью Императорского двора, возвращение на гору Сюаньду было бы проще простого.

Шэнь Цяо почувствовал себя немного беспомощно:

– Полагаю главе Янь немного скучно? Я лишь поздоровался с принцессой Цинду, а ты уже сводишь все к такой истории.

Поглаживая его лицо своей рукой, Янь Уши ответил ему довольно фривольным тоном:

– Думаешь принцесса Цинду какая-то там красивая дочь знатной семьи, которая общается любезно со всеми? Ты потерял свои навыки и свой статус, но не свое лицо. Одни твои внешние данные привлекают к себе множество любовных проблем. Разве Му Типо не самый яркий пример? Думаю в следующий раз, когда ты отправишься на прогулку, тебе стоит скрыть свое лицо за вуалью, как это делают знатные леди, может быть тогда ты уменьшишь количество влюбленных в тебя людей? В противном случае я буду крайне опозорен слухами, что “мой мальчик” ходит и флиртует со всеми направо и налево.

Учитывая все знания о Янь Уши, которые имел при себе Шэнь Цяо, тот вел себя так с ним лишь в двух случаях - когда он был очень зол или когда он был в самом хорошем расположении духа.

Теперь оставалось угадать, который из двух случаев был в этот раз.

Как он и ожидал, в следующее мгновение Шэнь Цяо услышал вопрос от Янь Уши:

– У меня есть хорошие и плохие новости. Какие хочешь услышать первыми?

– Это хорошие новости для меня или для тебя?

– Конечно же для тебя! Знаешь, то, что ты думаешь обо мне так скверно, разбивает мне сердце.

Он пододвинулся ближе и понизил голос, от чего его интонация стала сомнительной.

Неважно сколько раз на днях он делал подобное, Шэнь Цяо никак не мог привыкнуть к этому. Он отвернулся в сторону, избегая горячего дыхания второго мужчины.

Вот толкьо Шэнь Цяо отвернулся от него лицом, тем самым открыв ему свое ухо.

От этого дыхания мочка его уха слегка покраснела, словно розовый развод на нефрите, от чего у других возникало желание прикоснуться к ней собственноручно.

Именно это сделал Янь Уши. Не имея возможности сбежать, Шэнь Цяо пришлось заблокировать его руку своей. Один из них был прижат к стулу, пока другой навис сверху. Они обменялись дюжиной ударов, и к его великому удивлению Шэнь Цяо оказался каким-то образом втянут прямо в объятия Янь Уши.

Янь Уши цокнул языком:

– Ты слишком костлявый. Тебя не так приятно обнимать.

После чего он оттолкнул от себя Шэнь Цяо.

– …

– Но твои руки очень даже приятные на ощупь.

У Шэнь Цяо были длинные и тонкие пальцы. Из-за его болезни, они были холодными и бледными, но все еще приятными на ощупь. Янь Уши играл с его пальцами, словно с кусочками нефритов. От его движений, его изначально холодная рука потеплела, и теперь походила на теплый нефрит.

Янь Уши всегда действовал так, как ему было угодно, невзирая на чувства других. Пока это доставляло удовольствие ему, его не волновало нравиться это самому Шэнь Цяо или нет. Более того, если бы Шэнь Цяо хоть как то высказал свое недовольство, Янь Уши посчитал бы это забавным и возможно даже зашел бы дальше.

Как и ожидалось, взглянув на выражение лица Шэнь Цяо, он посмеялся:

– А-Цяо, ты не рад? Я собирался рассказать тебя хорошие новости о горе Сюаньду. Разве тебе не хочется услышать их?

Воспользовавшись тем, что Янь Уши потерял бдительность, Шэнь Цяо вырвал свои пальцы у него из рук и спрятал в своих рукавах, отказываясь показывать их хоть чуть-чуть.

Янь Уши бросил грустный взгляд на его рукава, а затем сказал:

– Какая жалость, что ты лично не пришел взглянуть на Конференцию Нефритовой террасы. Я слышал, что Ли Цинью, ученик Йи Бичена из школы Чуньянь, впервые спустился с горы, и несмотря на это смог одолеть Лианшеня, ученика Сюэиня, Хе Сиюна из Института Линчуань и двоих старейшин горы Сюаньду. В итоге даже твоему брату Юй  Аю пришлось присоединиться к соревнованию. В конце победил он, преуспев лишь в полушаге. Имя Ли Циньюя из школы Чуньянь с горы Цинчень поразило всех, и он тут же стал знаменитостью!

Шэнь Цяо был так же поражен, услышав новости:

– Ли Цинью? Я слышал, он был последним учеником Йи Бичена, однако он редко появлялся на публике.

– Верно. Конференция Нефритовой террасы, состоявшаяся на горе Сюаньду, была его первой битвой, благодаря которой он также сделал себе имя.

Оба, Лианшень и Хе Сиюн, были прославленными мастерами молодого поколения. Они не были такими же непревзойденными как десять лучших мастеров, однако в боевом мире было не так уж и много людей  способных одолеть их.

Пускай он проиграл Юй Аю всего на полшага, учитывая возраст и статус второго, это скорее была честь для него, чем позор.

Просто подумайте об этом. Юй Ай был учеником Ци Фэнге, а Ци Фэнге был величайшим мастером под Небесами. Если он проиграл Юй Аю всего на полшага, не означало ли это, что Ли Цинью был практически такого же уровня и что всего за пару лет он смог бы даже превзойти его? К тому же, мало того, что он был юн, это был первый раз как он вышел из уединения. Только спустился и уже достиг таких высот. Дай ему достаточно времени, и кто знает, может он станет следующим первым мастером под Небесами?

Что касается горы Сюаньду, сначала Шэнь Цяо потерпел поражение перед Кунье. Пускай за этим скрывалась серьезная причина, другие не знали о случившемся и просто думали, что Шэнь Цяо был недостоин своего имени, а его навыки были далеки от навыков его учителя. Причина, по которой Юй Ай объявил о Конференции Нефритовой террасы - он хотел сообщить всему миру о том, что гора Сюаньду вновь открывает свои двери для всех желающих. Таким образом он скорее всего хотел вновь напомнить всем о величии горы Сюаньду. Вот только никто не ожидал появления кого-то вроде Ли Цинью. Из-за него, Юй Аю не только не удалось вернуть горе Сюаньду величественный вид, вместо этого он прославил самого Ли Цинью.

Это не значило, что гору Сюаньду теперь опустят до звания второсортной или третьесортной школы, однако это выходило далеко за рамки представления Юй Ая и остальных. И теперь, когда люди будут говорить о горе Сюаньду, эти события затмят ее имя.

В конце концов, у горы Сюаньду был один лишь Ци Фэнге. Без него, она больше не была тем величественным местом, каким оно было раньше. Ничего удивительного, что Ци Фэнге решил закрыть гору от остальных - скорее всего он предвидел, что последующие поколения станут разочарованием, поэтому ему ничего не осталось, кроме как принять это скверное решение.

Все бы подумали именно так.

Шэнь Цяо был очень сообразительным. Янь Уши рассказал ему об этом лишь немного, однако он уже догадался о чем пойдет речь.

Глава 30 - Я дал тебе еду и крышу над головой, а ты…

Шэнь Цяо сказал:

– Я слышал об этом гении, которого Йи Бичень взял себе в последние ученики еще много лет назад, и что он был действительно юным одаренным мастером, который в свои пятнадцать лет смог прочувствовать истинную суть каждого Даосского манускрипта в храме Чуньянь своим сердцем. Однако, вместо того, чтобы предоставить своего ученика общественности, Йи Бичень отправил его одного в Западные регионы к горам Кунлун. Смотря на это сейчас, можно сделать вывод, что мастер Бичень был очень дальновидным человеком. Он потратил десять лет оттачивая свой клинок. И когда этот клинок наконец был вынут из ножен, его сияние затмило всех остальных!

Янь Уши спросил с любопытством:

– Я так понимаю, тебе всегда нравиться быть хорошим парнем? После случившегося, гора Сюаньду может лишиться своего статуса “Первой Даосской школы”, а ты все равно оценил Ли Цинью так высоко. Разве ты не чувствуешь грусть от проигрыша твоего младшего брата и унижение, через которое пришлось пройти твоей школе?

– Юй Ай обычно очень самонадеян и как правило бросается сразу в крайности. Будет хорошо, если он вынесет из случившегося урок. Ничто не остается номером один вечно. У каждой школы и у каждого человека бывают свои взлеты и падения.

Янь Уши посмеялся:

– Ты действительно довольно беззаботен.

– Разве ты не говорил, что были хорошие и плохие новости? Какие же хорошие новости?

– Я уже поделился с тобой хорошими новостями. Ли Цинью украл момент славы у горы Сюаньду и очень сильно унизил твоего младшего брата. Разве это не хорошие новости для тебя?

Шэнь Цяо потерял дар речи:

– И какие же тогда плохие новости?

– Плохие новости в том, что ты мог оказаться прав. Юй Ай скорее всего имеет дела с Тужуем.

Шэнь Цяо нахмурился от его слов:

– С чего ты взял?

Янь Уши нарочно не стал сразу отвечать на его вопрос. Лишь когда Шэнь Цяо пододвинулся к нему ближе, с внимательным и сосредоточенным выражением лица, он продолжил:

– Прямо после Конференции Нефритовой террасы, посланник хана Эрфу прибыл на гору Сюаньду и попросил их отправить в Восточный Тужуй проповедника Даосизма.

Шэнь Цяо еще сильнее нахмурился. Янь Уши полюбопытствовал:

– Ты же знаешь, кто такой хан Эрфу?

Шэнь Цяо легонько кивнул.

Он не тратил свое время впустую. Помимо осмысления “Стратегии Солнца”, он также поглядывал на происходящие в мире события.

Учитывая, что Тужуй стал одним из мощнейших государств, даже Северным Чжоу и Ци приходилось изображать вежливость, ведя дела с ними. Вот только социальная и политическая система Тужуя в корне отличалась от Ханской системы. Хоть хан Таспар уже считался наивысшим правителем Тужуя, он все равно отправил своего племянника и младшего брата в Восточный и Западный Тужуй, чтобы они следили за назначенными им районами.

А этот хан Восточного Тужуя Эрфу как раз был тем самым племянником хана Таспара, по имени Шэту.

Ходили слухи, что он был чрезмерно амбициозным и жестоким мужчиной, чьи возможности и мудрость не уступали его дяде хану Таспару. Иначе говоря, ему было суждено отличиться в истории.

Гора Сюаньду находилась в тысяче милях от Тужуя и не вмешивалась в мирскую суету уже многие годы. Разумеется, когда гора Сюаньду начала взаимодействие с Тужуем сразу же после того, как она вновь открыла свои двери, это вызвало многочисленные домыслы. Это тут же напомнило Шэнь Цяо о том, как Юй Ай сговорился с Кунье, чтобы сбросить его со скалы.

Однако, что гора Сюаньду хочет получить взамен за эти близкие отношения с Тужуем?

После долгого молчания, Шэнь Цяо наконец сказал:

– Они просят у тигра его шкуру. [1]

[1] 与虎谋皮 (yǔ hǔ móu pí) - просить у тигра его шкуру, значит просить у злодея одолжение, которое идет против его собственных интересов.

Янь Уши усмехнулся:

– Не обязательно. Учитывая нынешнюю силу Тужуя, любой, кто не хочет вступать в войну, должен пойти на уступки. Разве по такой же логике, Император Чжоу не женился на Императрице Тужуя?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Император Чжоу отобрал свою власть из рук Юйвэнь Ху и после того правил многие годы. Он должен был столкнуться с множеством трудных ситуаций. Я слышал, чтобы избавиться от контроля Тужуя, ему пришлось нарочно относиться к леди Ашине холодно. Поэтому он несомненно очень мудрый человек. Однако, хоть Юй Ай не глупее, гора Сюаньду многие годы вела отшельнический образ жизни. Не говоря уже о том, что Юй Ай слишком самонадеян, вступая в связь с Тужуем, боюсь это лишь принесет ему неприятностей.

Янь Уши взял приглашение, которое он недавно положил на стол, и прижал его к груди Шэнь Цяо:

– Раз уж теперь ты изгнанный ученик в глазах горы Сюаньду, зачем думать об этом? Вот приглашение на празднование в честь дня рождения. У меня нет на это времени, однако уверен ты будешь заинтересован в нем!

Свет свечи был слабым, поэтому Шэнь Цяо не стал открывать глаза, чтобы прочитать его. Он взял приглашение и стал прощупывать его. Пальцы Шэнь Цяо были довольно тонкими и гладкими. Лишь по одному тонкому слою чернил он смог прочувствовать два иероглифа - Су Вэй.

Он недолго покрутил у себя в голове это имя, после чего озадаченно заявил:

– Я не узнаю это имя.

– Су Вэй, также известный как Су Увэй, князь района Меийан, этот титул он унаследовал от отца. Он женился на дочери Юйвэнь Ху. По идее, эта связь должна была загубить его карьеру, вот только он оказался талантливым человеком. Император Чжоу всегда жаловал талантливых людей и старался найти их таланту достойное применение. Поэтому ему повезло остаться нетронутым. Несмотря на эту возможность, он отказался от предложения, сославшись на плохое здоровье, вместо этого обучаясь дома. Через два дня его матери исполняется пятьдесят лет, и даже Император отправил от своего имени подарки и поздравления! К тому же, - Янь Уши неожиданно сменил тему. - у Су Вэя есть брат по имени Су Цяо, который на самом деле является мастером боевых искусств. Угадай, кто его учитель?

Заметив, что тот очень внимательно слушал его, Янь Уши попытался схватить руку Шэнь Цяо, чтобы вновь поиграть с ней немного.

Вот только Шэнь Цяо был готов к этому, тут же спрятав руки за спину. Правда через пару мгновений он счел это поведение детским, поэтому переместил свои руки обратно вперед, вместо этого спрятав их в рукавах.

Янь Уши недовольно цокнул языком:

– Я дал тебе еду и крышу над головой, я даже поделился с тобой такой ценной информацией, а ты все еще ведешь себя так скупо, что даже не позволяешь мне прикасаться к твоим рукам!

Шэнь Цяо ни капли это не тронуло:

– В этой резиденции бесчисленное количество красавиц, которые более чем желают ублажить Ваши желания, если глава Янь позволит им.

– А-Цяо, ты такой скучный человек!

Несмотря на свои жалобы, Янь Уши все равно рассказал ему:

– Су Цяо ученик Даосского храма Чуньянь. А его старший брат по боевым искусствам никто иной как Ли Цинью, который проиграл Юй Аю.

Шэнь Цяо немного подумал:

– Ли Цинью известный мастер боевых искусств. Даже я раньше слышал его имя. Однако я никогда не слышал имени Су Цяо.

Янь Уши пояснил ему:

– Он родился в семье аристократов, поэтому в отличие от Ли Цинью, у него естественно нет такой громкой известности. Однако из-за того, что Су Цяо и Ли Цинью братья по боевым искусствам, последний может прийти на празднование в честь дня рождения матери братьев Су, которое состоится послезавтра. Разве ты не хочешь лично встретиться с этой восходящей звездой, бросившей вызов горе Сюаньду и практически уделавшей твоего брата в сухую?

Шэнь Цяо еще немного погладил иероглифы на приглашении, после чего слегка кивнул:

– Ясно. Большое спасибо, глава Янь!

Янь Уши посмеялся:

– Я раньше никогда не имел дел с семьей Су. Они прислали мне приглашение лишь из-за моего титула Младшего советника Императора. Если ты все же решишься отправиться на праздник, прихвати с собой подарки от моего имени, думаю этого хватит, чтобы проявить вежливость.

Было странным слышать от кого-то вроде него о “вежливости”, но Шэнь Цяо не стал углубляться в этот вопрос:

– Хорошо.

…

Су Вэй был рожден в столице в семье Су, все в их роду были выдающимися людьми. Его отец Су Чуо был важным чиновником Западного Вэя, а его жена была дочерью бывшего Императора Юйвэнь Ху. К слову, на самом деле она была племянницей императора. Хоть нынешний Император Чжоу отправил Юйвэнь Ху на верную смерть, он не стал вовлекать в это его семью, и даже хорошо позаботился о его дочери.

К тому времени, как Юйвэнь Юн вернул себе престол, многие знатные семья были так или иначе связаны с Императорским двором, в том числе и семья Су.

В этот день у матери Су Вэя был день рождения, и все гости спешили пожелать ей долголетия. Лошади и кареты приходили и уезжали нескончаемым потоком перед резиденцией, практически устраивая пробку на улице. Семье Су даже пришлось отправить своих людей регулировать дороги, чтобы гости не мешали обычным прохожим.

Шэнь Цяо также прибыл в карете. Прибытие кареты из резиденции Младшего Советника тут же привлекло внимание Су Вэя, приветствующего гостей внутри.

В действительности Янь Уши не вел никаких политических дел в Императорском дворе, однако Император Чжоу всецело доверял школе Чистой Луны. Ходили даже слухи, что глава этой школы помог убить бывшего Императора Юйвэнь Ху и вернуть всю власть в руки Юйвэнь Юна. Су Вэй был типичным ученым-чиновником. Его не интересовали политические разборки, но он также не хотел наживать себе врагов. Отправка приглашения Янь Уши были лишь проявлением вежливости, и он никак не ожидал, что кто-то из резиденции Младшего советника действительно придет. Услышав доклад о прибытие кареты, Су Вэй тут же вышел поприветствовать гостя лично.

Когда прибывший мужчина покинул карету, Су Вэй на мгновение растерялся.

Хоть он практически не имел представления о том, каким был Янь Уши, Су Вэй прекрасно понимал, что этот молодой мужчина перед ним просто не мог быть Младшим советником.

– Могу ли я узнать кто этот Достопочтенный…?

– Меня зовут Шэнь Цяо. Глава Янь отправился во Дворец по приказу Его Высочества. Я прибыл, чтобы передать пожелания от его имени. Надеюсь, Господин Су не против этого.

Учитывая его слова и карету прибывшую из резиденции Младшего советника, Су Вэй наконец вздохнул с облегчением и посмеялся:

– Вот как! Господин Шэнь, прошу, следуйте за мной.

Он пригласил этого человека внутрь, хотя в душе его все же волновал один вопрос.

Янь Уши был мастером из мира боевых искусств, это было известно Су Вэю. Школа Чистой Луны по мнению многих считалась Демонической школой, это он слышал от своего брата Су Цяо. Однако мужчина рядом с ним не выглядел как мастер боевых искусств или чиновник. Несмотря на его немного болезненный вид, этот незнакомец выглядел очень мудро. Неужели он какой-то тайный философ, с которым дружил Янь Уши?

Он не был единственным, который задавался тем же вопросом. Другие гости, увидев как организатор мероприятия вышел, чтобы лично поприветствовать слепого мужчину, испытывали не меньшее любопытство.

В северном Чжоу имя Янь Уши было подобно грому среди ясного неба, однако лишь единицы могли похвастаться тем, что они встречались с ним лично. Увидев Шэнь Цяо рядом с Су Вэем, многим вначале показалось, что он и есть легендарный глава школы Чистой Луны. А когда они увидели, как принцесса Циньду, известная своей сдержанностью и серьезностью, вышла им навстречу, чтобы поприветствовать этого незнакомца, их любопытство достигло предела.

Из-за Су Цяо, не все гости были чиновниками из влиятельных семей, некоторые из них были также мастерами боевых искусств.

Глава Даосского храма Чуньянь не пришел сам, однако он отправил вместо себя своего ученика Ли Цинью. Сам Ли Цинью произвел большой фурор пару дней назад на Конференции Нефритовой террасы, проводимой на горе Сюаньду. Сейчас не было ни одного человека, не слышавшего его имени. Заметив в храме Чуньянь потенциал заменить гору Сюаньду, все хотели воспользоваться ситуацией, чтобы подружиться с самыми сильными и могущественными, поэтому вокруг него собралось множество мастеров.

Су Цяо и Ли Цинью были довольно близки. В то время как Су Цяо представил многим друзьям семьи Ли Цинью, тот в свою очередь не забыл познакомить Су Цяо с остальными мастерами мира боевых искусств.

Шэнь Цяо вежливо отказался от предложения Принцессы Циньду сесть к ней поближе, оставшись на том месте, которое ему назначил организатор [2]

[2] В Китае места на мероприятиях назначает сам организатор, и гостю не полагается сидеть где вздумается (это признак неуважения и плохого воспитания, хотя бы потому, что это место, которое человек занимает, принадлежит другому гостю) Сами места тоже имеют свое значение, в зависимости от поста и важности гостя, тот будет сидеть ближе или дальше от виновника торжества.

Так как он представлял Янь Уши, его место не могло быть плохим. Гость сидевший рядом с ним, заметив, что у Шэнь Цяо были проблемы со зрением, специально попросил служанку передвинуть блюда и столовые приборы под правую руку Шэнь Цяо, чтобы ему было легче есть.

Шэнь Цяо высоко оценил его добрый жест:

– Большое Вам спасибо. Меня зовут Шэнь Цяо. Могу ли я узнать Ваше имя?

Человек рядом посмеялся:

– Не за что, господин Шэнь. Это лишь небольшая любезность с моей стороны. Все что я сделал, это сказал пару слов служанке. Я из рода Пулиужу. Меня зовут Цзян.

Пулиужу Цзян сидел рядом с Шэнь Цяо, однако он не стал спрашивать того о его статусе или происхождении, к тому же он даже не полюбопытствовал относительно его зрения. Он лишь говорили о самом организаторе, Су Вэе, рассказывая какой он талантливый и именитый человек, который еще и являлся экспертом в поэзии и законе. В его словах чувствовалось безмерное уважение и восхищение.

Так как их разговор зашел на тему литературы, они не могли избежать такой темы как различия учений Трех школ. Северный Чжоу был под значительным влиянием Буддизма. Во время правления Юйвэнь Ху, Дзенский мастер Сюэинь имел статус Великого Наставника. Теперь же, когда на троне восседал Юйвэнь Юн, несмотря на все его попытки искоренить влияние прошлого Императора, людскую тягу к Буддизму нельзя было взять и искоренить за такое короткое время. Даже сам Пулиужу Цзян был буддистом, однако его также привлекал Даосизм, и он совершенно не был против него. Естественно Пулиужу Цзян был поражен глубоким познанием Шэнь Цяо в Даосизме. Побеседовав какое-то время с новым знакомым, ему показалось, что между ними образовалась связь.

Став уже из нечаянно встретившихся гостей знакомыми, и увидев, как принцесса Циньду вновь отправила кого-то пригласить Шэнь Цяо к ней, Пулиужу Цзян подразнил его:

– Во всей столице, лишь единицы смогли заставить Принцессу хотя бы бросить взгляд в их сторону. Ты даже представить себе не можешь, сколько человек были бы вне себя от зависти, узнав они об этом!

– Должно быть я удивил Брата Пулиужу.

– Я слышал, что брат Су Вэя, Су Цяо, ученик Даосского храма Чуньянь. Наверное поэтому здесь сегодня собралось столько мастеров боевого искусства.

– И Брат знает их всех?

– Когда-то я восхищался мастерами боевых искусств за то, что они жили свободно, без ограничений, я даже потратил несколько лет скитаясь по миру на лошади, подражая им. Поэтому да, я узнаю некоторые лица.

– Тогда мог бы ты представить их мне?

Цзян мгновенно ответил согласием:

– Без проблем!

Он начал указывать на людей пальцем для Шэнь Цяо:

– С самим Су Цяо ты уже знаком, а рядом с ним стоит Ли Цинью. Их двоих называют Двумя Нефритами Циньчэна, хотя, что касается популярности, Ли Цинью более известен, чем его брат. Ты наверняка слышал о тех грандиозных событиях на горе Сюаньду, произошедших пару дней назад. Тот, что говорит с ними прямо сейчас, Чжансун Шэнь, ученик школы Чжуннан. Школа Чжуннан небольшая школа, однако сам Чжансун родом из знатной семьи. Он довольно искусен в меткой стрельбе и не многие способны бросить ему вызов. Тот человек в желтом - Доу Яньшань.

Шэнь Цяо едва ли поперхнулся воздухом от удивления:

– Глава Школы Люхэ?

– Именно.

В ту ночь в Храме Чуюнь, многие пытались наложить свои руки на одну из частей “Стратегии Солнца” - “Книгу Свободной Воли”. Несмотря на то, что школа Люхэ из кожи вон лезла, чтобы в целости доставить ее в безопасность, Янь Уши все равно превратил ее в пыль. Разумеется Юнь Фуи и остальные слышали, как Шэнь Цяо прочитал все содержимое книги вслух, но вернувшись домой, как они могли гарантировать, что в переписанном ими по памяти тексте нет ни единой ошибки? Действие Янь Уши поставило доверие людей друг к другу под вопрос - разумеется у Доу Яньшана должны были быть свои затаенные обиды на него.

Увидев, что вместо Янь Уши прибыл Шэнь Цяо, он лишь бросил на того недовольный взгляд и остался сидеть на своем месте, даже не показывая каких-либо намерений поприветствовать или обменяться с ним любезностями.

Пулиужу Цзян продолжил:

– Дзенский мастер Сюэинь при правлении Императора Юйвэнь Ху имел статус Великого Наставника Чжоу. Из-за этих обстоятельств, даже после смерти Императора, между ним и семьей Су крепкие связи. Я это к тому, что он должен был прийти сегодня, однако, как странно, его все еще не видно. К тому же очень подозрительно, что мастер Сюэинь даже не отправил вместо себя одного из своих учеников. А вон тот мужчина и женщина наверное из школы Нефритовых Облаков с горы Тай и из Стеклянного дворца с островов Фанжан. Обе школы в хороших отношениях с храмом Чуньянь, наверное поэтому те двое пришли на празднование. Об остальных особо и нечего рассказывать, обычные бездарности из непримечательных школ. Информация о них лишь засорит тебе голову ерундой, Брат Шэнь, поэтому я даже не буду тратить на них свои силы.

На самом деле, в числе тех людей, которых он решил не представлять, были и довольно известные в своем круге мастера, однако со слов Пулиужу они стали “бездарностями”. “Авторитет имеет сильное значение” - это правило мира боевых искусств прямо сейчас заиграло в своих ярчайших красках. Они могли быть утками в своем маленьком пруду [3], однако те мастера, с которыми Пулиужу работал каждый день, были высочайшими мастерами Чжоу, поэтому разумеется для него эти “бездарности” были чуть ли не второсортными мастерами мира боевых искусств.

[3] Утка в своем пруду - скорее всего версия изначальной фразы 是小池中的大鱼, что означает “быть большой рыбой в маленьком пруду” - быть известным и влиятельным лишь в узком кругу.

Шэнь Цяо запомнил каждого названного его другом человека. Он находился далеко от них, и, из-за своего плохого зрения, ему не особо удалось рассмотреть черты их лица. Он мог запомнить этих людей лишь по фигуре, цвету их одежды и именам.

Пока Шэнь Цяо и Пулиужу Цзян болтали, в зал вошли двое. Шэнь Цяо они показались знакомыми. После того как двое вошедших поприветствовали организатора, они оглянулись кругом и так получилось, что их взгляды встретились со взглядом Шэнь Цяо.

Сие Сиан слегка замер на мгновение после чего лишь кивнул ему в знак приветствия, однако Жань Цзыцянь, находившийся рядом с ним, тут же направился в их сторону:

– Господин Шэнь, Вы тоже здесь!

Шэнь Цяо посмеялся:

– Брат Жань. Какое совпадение!

– Ага!

Жань Цзыцянь был хорошего мнения о Шэнь Цяо, и он хотел сесть рядом с ним, чтобы поболтать немного, однако его тут же остановил Сие Сиань:

– Брат, организатор уже назначил нам места. Разве это не грубость сидеть там, где не положено?

Жань Цзыцянь был вынужден остановиться:

– Это такое везение встретить господина Шэня здесь сегодня. К тому же, на самом деле у меня есть к Вам дело, господин Шэнь. Могли бы Вы задержаться после ужина ненадолго?

Шэнь Цяо совершенно не имел никаких дел с Институтом Линчуань, более того Жань Цзыцянь даже не имел понятия о его истинной личности. Они были лишь двумя незнакомцами встретившимися случайно, поэтому Шэнь Цяо никак не мог предположить, что же это за “дело”, о котором его хотят спросить, однако он все равно кивнул:

– Хорошо.

Вскоре после того как Сие и Жань ушли, первым заговорил Пулиужу Цзянь:

– Институт Линчуань ведущая школа в Южном Чэне, и они высоко себя ценят. Об этом можно судить, взглянув лишь на одного Сие Сианя. В нынешнее время Чжоу и Чэнь хотят заключить союз, чтобы атаковать Ци, поэтому эти двое наверняка прибыли сюда с посланником Чэнь. Однако, как только они ступили на територию Чанъаня, ничто от них более не зависит. Тебе не обязательно быть таким любезным к ним.

Шэнь Цяо лишь посмеялся над его словами:

– Сие Сиань немного высокомерен, а вот Жань Цзыцянь довольно дружелюбен.

Тот факт, что Сие Сиань помнил о том, что не стоит увеличивать их боевой круг, чтобы не задеть других во время их прошлой битвы, четко указывало на то, что он хоть и был высокомерным, он однозначно не был жестоким по натуре. Учитывая такой контраст, Шэнь Цяо не находил отчужденность, которую Сие Сиань продемонстрировал перед ним, невыносимой.

Пока они продолжали беседовать, ужин уже начался.

Заметки Автора:

Люди со всей страны прислали свои поздравления на счет того, что А-Цяо в этой главе не откашлял ни капельки крови!

Янь Уши: Вот как– (многозначительно)

Шэнь Цяо: У меня плохое предчувствие…

Глава 31 - Могу ли я попросить главу Шэнь стать нашим свидетелем?

К этому моменту практически все гости прибыли на праздник. Зал был полон талантливыми и выдающимися людьми, включая членов императорской семьи, потомков известных кланов и даже мастеров боевых искусств из известных школ. Подобное скопление людей вряд ли можно было бы встретить где-нибудь еще, и все благодаря разным личностям двух братьев Су.

В эту эпоху культура была еще довольно открытой. У каждого был свой собственный обеденный стол, мужчинам и женщинам было разрешено находиться в одной комнате, и их разделяла лишь небольшая символическая перегородка посреди зала. О женской половине гостей заботилась жена Су Вея, пока мать Су Вея, Леди Цинь, сидела во главе праздничного стола. По обе стороны от нее сидели браться Су - Су Вей и Су Цяо. Служанки торопливо входили и покидали зал, каждый раз принося различные изысканные блюда и выпивку. В одно мгновение зал наполнился веселой болтовней. Все наслаждались этим прекрасным временем.

Сопровождаемые музыкой пипы [1] и дицзы [2], танцовщицы начали кружиться и танцевать вокруг гостей. Пускай Шэнь Цяо не видел их четко, он не мог не заметить их гибкие и грациозные фигуры и развевающиеся от движений ленты. Они были похожи на группу небожительниц спустившихся на землю, шагающих по тропе, усыпанной свежими цветами. Этот танец был божественен, однако в нем чувствовалась нотка подсознательной роскоши, совершенно отличавшейся от теперь популярных стилей Ху и Жонг. Более того, этот стиль никак не походил на стиль Южного Чэнь, который можно было описать поэтической строчкой - “Склоняя свою голову и пряча лицо за рукавами, нефритовая заколка проплыла с потоком осеннего ветра.” Гости были просто поражены этим новым стилем, и все чуть не принялись аплодировать стоя. Через несколько кругов вина, несколько гостей, которым очень пришелся по вкусу танец, начали подтанцовывать в ритм.

[1] Пипа (琵琶 pípá) - один из самых популярных музыкальных инструментов в Китае, четырехструнная лютня с щипковым механизмом. Название инструмент получил, вероятно, из-за способа игры, где пи 琵 — удар по струнам вниз, па 琶 — возврат по струнам вверх.

[2] Дицзы (笛子 dízi) - китайская поперечная флейта с шестью игровыми отверстиями. В большинстве случаев ствол дицзы изготавливается из бамбука или тростника, но встречаются дицзы, выполненные из других пород дерева и даже из камня, чаще всего нефрита.

Заметив, что Шэнь Цяо поглощен танцем, Пулиужу Цзян решил рассказать ему:

– Этот танец и музыка родом из Цюси [3]. Ее называют “Маленьким Райем”. Народ Цюси праведные буддисты. После того как их государство было уничтожено, их музыка распространилась до Центральных равнин, поэтому в этой музыке чувствуется присутствие Будды.

[3] Цюси (龜茲 Qiūcí) - древнее буддийское царство, расположенное на ветке Шелкового пути, которая проходила вдоль северного края современной пустыни Такламакан в бассейне Тарима, к югу от реки Музат. Бывшая область Цюси теперь находится в современной префектуре Аксу, Синьцзян, Китай.

Просвещенный в этом вопросе, Шэнь Цяо посмеялся:

– Не удивительно, что у этих танцовщиц неприкрыты плечи и живот и они носят так много украшений. Так значит это стиль Цюси!

Пулиужу Цзян также рассмеялся в ответ:

– Верно!

Пока все наслаждались праздником, один слуга быстро вбежал внутрь. Он тут же помчался к Су Вею и что-то прошептал ему на ухо. Су Вей замер, а затем дал команду.

На длинной и резкой ноте музыка прекратилась, а танцовщицы замерли. Гости, словно проснувшиеся от прекрасного сна, с недоумением взглянули на организатора.

Су Вей вышел вперед и поклонился:

– Новости о дне рождении моей матери дошли и до Императрицы, и Ее Высочество специально направила к нам своего представителя с подарками. Прошу всех подождать немного. Я вернусь, чтобы и дальше развлекать вас, как только поприветствую посла.

Как свидетельствует фамилия Ее Высочества, Ашина, она была жительницей Тужуя. Она стала женой Императора Чжоу лишь для того, чтобы сохранить мир между Чжоу и Тужуем. Она ранее никогда не контактировала с семьей Су, и сам Император Чжоу уже прислал подарки для госпожи Су, поэтому если говорить на чистоту, к этому празднику Императрица не имела никакого отношения, однако к всеобщему удивлению, она решила прислать подарки и от своего имени.

Подобный поворот событий озадачил присутствующих. Они все переглядывались недоумевая.

Так как это был посол самой Императрицы Ашины, организатор был обязан лично выйти и поприветствовать его. Музыка больше не играла, и все гости, сидевшие на своих местах, вытянули шеи в сторону входа.

Су Вей разгладил подол своего одеяния. Он уже собирался направиться к входу, как оттуда послышался четкий смешок:

– Нет нужды утруждать князя Меиян. Я приглашу себя сам!

Это был скорее незнакомым голосом, и практически никто из присутствующих в зале не узнавал его хозяина. Однако у всех в голове пронеслась мысль о том, что этот человек невероятный грубиян. Лишь Шэнь Цяо нахмурился, у него было дурное предчувствие насчет происходящего.

Вошедшим человеком оказался благородный молодой парень с бородкой. Несмотря на одежду Центральных равнин, что-то в его внешности выдавало нехарактерную для местных жителей свирепость и бойкость.

Его глаза были ясными и острыми, с невероятно яростным блеском. Он не удостоил Су Вея даже взглядом, вместо этого оглядев саму комнату.

Все, кроме мастеров, встретившись с ним взглядом, поспешно отворачивались. Никто не проронил ни слова, однако все чувствовали себя неуютно.

Пулиужу Цзян удивленно вздохнул и прошептал:

– Посмотри на след его духа в глазах. Он уже давно достиг стадии Саньтяньского мастера. Как так вышло, что я ни разу не встречался с ним в Чанъане?

Су Вей спросил:

– Все члены семьи Су безумно благодарны благосклонности Ее Величества. Могу ли я узнать Ваше имя?

Мужчина ответил ему улыбкой:

– Меня зовут Дуан Вэньянь. Князь Меияна, Вам не обязательно быть таким почтительным. Ваша мать хорошо известна своим милосердием, и Императрица давно наслышана об этом. У Нее просто не выпадало шанса встретиться с ней лично. Ее Высочество узнала, что у Вашей матери сегодня день рождения, поэтому Она попросила конкретно меня отправить Вам подарок и слова поздравления.

Су Вей поклонился:

– Мы ценим внимание Императрицы. Любой, кто пришел на праздник, наш гость. Посол Дуан, если у Вас есть время, почему бы Вам не присесть и не присоединиться к празднованию?

Так как этот мужчина был посол самой Императрицы Ашины, Леди Цинь и Су Цяо, стоявшие позади Су Вея, также поклонились Дуан Вэньяну.

Однако Дуан Вэньянь лишь неожиданно широко ухмыльнулся:

– Я мог бы задержаться здесь, вот только… На самом деле, у меня есть вопрос к Леди Цинь.

Су Вей знал, что его мать, в отличие от этого посла, родилась в престижной семье и никогда не посещала Тужуй. Они не были связаны какими-либо узами, так о чем же Дуан Вэньянь хотел спросить ее? Немного смущенный, Су Вей сказал:

– Посол Дуан, можете задать свой вопрос.

– Леди Цинь, кое-кто прислал меня отправить Вам поздравление от его имени. Ему любопытно, помните ли Вы еще своего старого друга, который ждал Вас в Королевском дворце Тужуя тридцать лет назад?

Су Вей и Су Цяо потеряли дар речи. Они тут же обернулись в сторону матери.

Леди Цинь ничуть не изменилась в лице и все также спокойно ответила:

– Молодой человек, боюсь Вы спутали меня с кем-то.

Смешок Дуан Вэньяна звучал ясно и четко:

– Я знал, что Леди Цинь не признается так просто, но неужели Вам хочется, чтобы я говорил об этом прилюдно?

Су Вей уже понял, что этот мужчина нацелился именно на его мать. Его голос тут же погрубел:

– Господин, вам не кажется, что вы ведете себя некультурно? Только не говорите мне, что Императрица послала вас не для того, чтобы передать подарки, а для того, чтобы очернить нас? Между семьей Су и Императрицей никогда не было конфликтов, не говоря уже о том, что прежде мы никогда не общались. Зачем же Императрице Ашине вести себя так непочтительно в день рождения моей матери? Я лично сообщу о произошедшем сегодня Императору. А теперь, Слуги! Покажите этому гостю, где выход!

Слуги тут же поспешили исполнять приказ Су Вея. Они уже собирались увести Дуан Вэньяна, как тот взмахнул своим рукавом, и все слуги тут же оказались отброшены на пол.

Все гости один за другим встали со своих мест и удивленно посмотрели на непрошенного гостя. Некоторые из них выглядели недовольными, даже готовыми отчитать его вместо самого организатора.

Су Цяо гневно выкрикнул:

– Как ты смеешь устраивать здесь драку?! Думаешь семья Су позволит тебе выйти сухим из воды?

Он уже намеревался атаковать его. Однако Дуан Вэньянь неожиданно сделал шаг назад и громко сказал:

– Подождите секунду! Мне есть что сказать! Можете делать все что угодно, если позволите мне сначала высказаться. Это очень важно! Все здесь присутствующие благодетельные и авторитетные господа. Я хотел бы услышать ваше мнение насчет того, был ли я слишком груб или же совесть госпожи Леди Цинь просто не чиста? - Прежде чем остальные успели вставить свое слово, он продолжил. - Леди Цинь, могли бы Вы вернуть реликвию моего Учителя?

Су Цяо был в ярости:

– Ты, тужуйский мерзавец, смеешь клеветать на мою мать? Она родилась в знатной семье на Центральных равнинах Шаньси. Каким это образом она связана с Тужуем? Если ты сейчас же не объяснишься и не вернешь моей матери ее репутацию, целым и невредимым отсюда ты не уйдешь!

Он достал свой меч из ножен. Убийственная аура, подобная отблеску воды, была сокрыта в лезвии его меча.

Ли Цинью медленно и возмущенно вышел из толпы и сказал:

– Ты можешь съесть неправильную пищу, однако ты никогда не должен говорить неправильных слов. Леди Цинь мать моего старшего брата по боевым искусствам, и я уважаю ее также, как собственную мать. Если ты продолжишь намеренно оскорблять ее, храм Чуньянь не спустит тебе это с рук!

Подобное заявление означало, что даже если Су Вей не доложит о случившемся Императору из-за политических обстоятельств, храм Чуньянь возьмет на себя ответственность за это. В таком случае, с этого самого момента Дуан Вэньянь и его школа стали бы заклятыми врагами храма Чуньянь.

После того как Ли Цинью отправился на гору Сюаньду, победил там Лиан Шэня, Хэ Сиюна и других старейшин, а также проиграл Юй Аю лишь в полшага, влияние Даосского храма Чуньянь было значительно выше, чем у самой горы Сюаньду. Не говоря уже о том, что их глава Йи Бичень был в списке десяти лучших мастеров Центральных равнин. Слова Ли Цинью несли в себе огромную опасность.

Однако лицо Дуан Вэньяна ничуть не изменилось. Он все также улыбался:

– Старая поговорка гласит: “С чистой совестью, человек может преодолеть любое расстояние, в то время как без нее, он с трудом может сдвинуться на шаг”. Я слышал, что люди Центральных равнин рациональные люди, именно поэтому я пришел сюда искать справедливость. Только не говорите мне, что вы просто воспользуетесь своей силой и обвините меня в клевете, невзирая на все “за” и “против”?! Девичье имя Леди Цинь - Нин, а ее придворное имя - Шуаньхан. Я прав?

Сердца обоих братьев ушли в пятки от его слов. Они оба были удивлены и сбиты с толку. Этот незнакомец мог где-то разузнать девичье имя их матери, однако ее придворное имя было известно лишь единицам, и уж точно оно не было известно Императрице Ашине. Откуда тогда о нем узнал этот тужуец?

Дуан Вэньянь начал медленно объяснять:

– Тридцать лет назад Цинь Шуаньхан отправилась на дальние территории Тужуя и стала ученицей моего Учителя. Воспользовавшись его доверием и расположением, одной ночью, она похитила реликвию моего Учителя и сбежала обратно в Центральные равнины. Теперь же мой Учитель попросил меня найти ее и вернуть реликвию. С тех пор как я прибыл на Центральные равнины, мне пришлось потратить уйму времени на поиски. К моему удивлению, неожиданно увидев Леди Цинь на улицах Чанъаня, я понял, что Цинь Шуаньхан, которую я так долго искал, оказалась матерью князя Меияна, Леди Цинь! - он откровенно посмеялся, - Все эти годы Вы хорошо прятались Леди Цинь. Кто бы мог подумать, что женщиной, почти что не покидающей стен своих имений, окажется сама Алишавелей, как ее звали за пределами Стены! [4]

[4] Под Стеной здесь имеется в виду Китайская стена.

– Глупости, моя мать никогда не была в Тужуе или где-либо еще за пределами Стены! Если тебе надо найти кого-то, иди и поищи его в другом месте. Хватит очернять имя семьи Су! Думаешь, мы не постоим за себя и свою честь?

Дуан Вэньянь удивленно вскинул брови и громко спросил:

– Неужели Леди Цинь будет отрицать свои проступки? Если я правильно помню, кольцо на Вашей правой руке как раз и есть наш священный артефакт, и по совместительству реликвия моего Учителя. На самом кольце выгравирован золотой лотос, символ нашего клана. Хотите сказать, это очередное совпадение?

Этот неожиданный поворот событий поразил всех еще больше. Все они обернулись и взглянули на руку Леди Цинь.

На одном из ее пальцев действительно красовалось кольцо, украшенное драгоценным кристаллом. Под этим кристаллом действительно была какая-то гравировка, однако из-за блеска самого камня, заметить это, не зная об этой детали, было не так уж просто.

Су Вей понял, что сегодняшний инцидент ничем хорошим не кончится, и мысленно винил себя в том, что не остановил Дуан Вэньяна, еще когда тот вошел без приглашения.

Принцесса Циньду спросила пониженным голосом:

– Неважно по какой причине ты явился сюда сегодня на празднование Леди Цинь. Мы все прибыли сюда, чтобы праздновать и пожелать ей долголетия, а ты смеешь врываться сюда и мешать празднику. Ты сказал, что прибыл сюда по поручению Императрицы. Так почему бы нам тогда прямо сейчас не отправиться вместе во дворец? Давай поговорим с ней лично. Мне очень интересно почему Ее Высочество отправила тебя, чтобы испортить день рождения другого человека!

Дуан Вэньянь был все также спокоен:

– Императрица отправила меня передать подарки. Их я уже доставил, поэтому Ее поручение я выполнил. Нынешний конфликт лишь дело моего Учителя. Император умен и справедлив. Уверен, если бы Его Высочество услышал все обстоятельства, он не стал бы останавливать меня от расспросов Леди Цинь ради того, чтобы вернуть то, что по праву наше! - после чего он горделиво добавил, - Не говоря уже о том, что со славой моего Учителя, он бы не захотел усложнять жизнь самой Леди Цинь!

Ли Цинью спросил:

– Кто твой Учитель?

– Ху Лугу!

Все гости разом ахнули.

Кем был Ху Лугу? Двадцать лет назад он сразился с Ци Фэнге, лучшим мастером Центральных равнин того времени. Это битва была известна всему миру боевых искусств, и даже в нынешние дни все с удовольствием обсуждали это событие. Ху Лугу проиграл и был вынужден пообещать не заходить на территорию Центральных равнин в течение двадцати лет. Так вышло, что он действительно сдержал свое слово. В течение двадцати лет он ни разу не пересек границ Центральных равнин.

Достигнув такого мастерства, как у Ци Фэнге и Ху Лугу, даже потерпев поражение, погибнуть в бою было довольно сложной задачей. Пускай Ци Фэнге считался лучшим мастером под Небесами, Ху Лугу находился не так уж далеко от его звания. Ци Фэнге не мог убить его, поэтому он заставил его заключить с ним договор.

Если бы на месте Ци Фэнге был Янь Уши, если бы у него был лишь выбор заставить того пообещать что-то, он бы приказал Ху Лугу убить себя самого, дабы избежать проблем в будущем. Однако Ци Фэнге разумеется не вел дела подобным образом. Он чувствовал амбиции Тужуя в сторону Центральных равнин, однако он также уважал Ху Лугу как великого мастера своего поколения и не хотел унижать своего противника. Поэтому они заключили лишь двадцатилетнее соглашение.

Спустя двадцать лет Ци Фэнге покинул этот мир, однако и сам Ху Лугу не вернулся на Центральные равнины. Он лишь отправил сюда двух своих учеников. Одним из них был Кунье, одолевшим Шэнь Цяо на пике Баньбу, второй же неожиданно ворвался в особняк семьи Су и сообщил всем, что мать братьев Су на самом деле была ученицей Ху Лугу.

Предыдущее событие касаемо Кунье и Шэнь Цяо померкло на фоне новой новости. Гора Сюаньду уже сменила свои имидж после падения Шэнь Цяо. Со временем люди перестали даже обращать внимание на пропажу прошлого главы горы Сюаньду. Лишь когда тема заходила об этой битве, все вздыхали над тем, что Ци Фэнге не оставил достойного приемника.

Несмотря на это, второе происшествие, случившееся прямо сейчас, было еще более поразительным.

Несмотря на ее авторитет, репутация Леди Цинь безвозвратно пошатнулась. Су Цяо впал в ярость. Он больше не обращал внимания на его бредовые слова и намеревался раз и навсегда заткнуть рот Дуан Вэньяну своим мечом.

Прежде чем он успел совершить выпад, Леди Су закрыла обоих сыновей собой, встав перед ними и неожиданно спросила:

– Если Ху Лугу хочет вернуть свою реликвию, почему он отправил тебя за ней, вместо того, чтобы прийти самому?

Сказанное прозвучало как подтверждение слов Дуан Вэньяна.

Су Цяо потерял дар речи. Не веря своим глазам и ушам, он посмотрел на мать:

– Мама, ты…

Леди Цинь бросила на него холодный и пронзительный взгляд:

– “Ты” что? Ты хоть знаешь, что это за реликвия? Золотой лотос, символ Тужуя, оно также является священной реликвией в Зороастризме [5]. С этим кольцом Ху Лугу мог повелевать всеми мастерами Персии, Туюйхуна, Юйтяна и Тангута, приказать им собраться вместе и помочь хану Тужуя напасть на Центральные равнины. Тогда государство Северной Чжоу еще даже не было сформировано, Восточный и Западный Вэй находились в постоянном противостоянии и войнах. Оба государства были истощены. Если бы Тужуй совершил массовое вторжение, они бы не выстояли против этой мощи. Я похитила реликвию Ху Лугу, чтобы он больше не мог провозглашать себя праведником Зороастризма. Для Тужуя потеря контроля над прочими мастерами государств за Стеной была словно потерей одной из конечностей. Разве в моем поступке есть что-то неправильное?

[5] Зороастри́зм (火祆教) букв. «Религия почитания огня», «Религия огня и Ахура-Мазды» — одна из древнейших религий, берущая начало в откровении пророка Спитамы Заратустры, полученном им от бога Ахура Мазды. В основе учения Заратустры — свободный нравственный выбор человеком благих мыслей, благих слов и благих деяний.

Оба брата Су были ошеломлены. Они понятия не имели, что у их матери такое прошлое.

После того как Леди Цинь закончила свой рассказ, она обернулась обратно к Дуан Вэньяну и сказала:

– Это кольцо действительно принадлежало Ху Лугу, и я принесла это кольцо в Центральные равнины. Однако прошло столько лет, и за все это время он не отправил ни одного из своих подчиненных забрать реликвию. Почему спустя тридцать лет он вдруг передумал?

Дуан Вэньянь спокойно объяснил ей:

– Это было последняя воля моего Учителя перед тем, как он скончался. Как его ученик, я должен исполнить его просьбу.

Леди Цинь была немного удивлена, однако не настолько, насколько всем могло показаться. Помолчав какое-то время, она сказала лишь эти пять слов:

– Так вот почему. Вот почему!

Дуан Вэньянь вмешался:

– Леди Цинь уже призналась во всем, значит теперь дела пойдут значительно легче. Могли бы Вы вернуть мне кольцо Учителя, чтобы его последняя воля была исполнена?

После этого, словно вспомнив что-то, он огляделся по сторонам и поймал глазами Шэнь Цяо, словно он только что заметил его:

– Какое совпадение! Глава Шэнь тоже здесь! В таком случае, могу ли попросить Вас стать нашим свидетелем?

Глава 32 - Ходят слухи, что у Вас довольно близкие отношения с главой Янь, Вас постоянно видят вместе…

Под удивленными взглядами присутствующих, Шэнь Цяо был совершенно спокоен:

– Шэнь уже давно не глава школы. Боюсь, мне придется разочаровать брата Дуана.

Когда Кунье вызвал Шэнь Цяо на поединок, Дуан Вэньянь был тем, кто доставил ему письмо с вызовом. Поэтому личность Шэнь Цяо для него не была секретом.

Сам Дуан Вэньянь был старшим братом Кунье по боевым искусствам, но из-за того, что в его жилах текла ханьская кровь, его собственный статус в Тужуе был ниже, чем статус Кунье. Это было основной причиной, по которой Кунье был избран представителем их учителя Ху Лугу, а не он сам.

Дуан Вэньянь посмеялся:

– Видимо фраза “Величайший отшельник прячется в самых шумных местах” оказалась верной. Учитывая Вашу репутацию и статус, если бы Вы сообщили всем о своей истинной личности, боюсь, даже людям из Даосского храма Чуньянь пришлось бы отойти в сторону и уступить Вам место. Вам необязательно приходить на праздник под именем главы Янь. Кстати об этом, ходят слухи, что у Вас довольно близкие отношения с ним, Вас постоянно видят вместе. Хотите сказать это правда?

Никто из гостей не ожидал лицезреть сразу две драмы подряд, лишь посетив обычный праздник в честь дня рождения.

На мгновение зал наполнился перешептыванием. Все как один начали пристально разглядывать Шэнь Цяо. Даже Пулиужу Цзян, сидевший все это время рядом с ним, потерял дар речи и повернулся в сторону своего новоприобретенного знакомого.

После того как Шэнь Цяо упал со скалы, ни он сам, ни его труп так и не были найдены. Людям казалось, что он чувствовал позор за унижение горы Сюаньду и слишком стыдился вернуться обратно в школу, поэтому глава Шэнь скрыл свою личность и сбежал глубоко в горы. Вот только к всеобщему удивлению, он объявился на дне рождении аристократической семьи в Северном Чжоу.

Ли Цинью изучал его внимательнее остальных. Глубоко в душе он был крайне разочарован.

Прежде чем отправиться на гору, он был очень огорчен тем, что не сможет сразиться с Шэнь Цяо. При виде его болезненного и истощенного тела, Ли Цинью еще больше расстроился. Только в этот раз его расстраивала не потеря соперника, а то, что этот соперник уже не был достоин зваться таковым.

Шэнь Цяо продолжал молчать. Он не ответил ни на один из вопросов Дуан Вэньяна.

Вздохнув, Леди Цинь сняла кольцо и дала его сыну:

– Это кольцо изначально принадлежало Ху Лугу. Много воды утекло с тех пор. Пускай вещи остались прежними, сами люди уже давно изменились, как и ситуация в мире. Я обязана вернуть это кольцо его законному владельцу. Вот, бери.

Она была рождена в знатной семье, однако она не только покинула дом, чтобы обучаться в Тужуе, но и имела близкую связь с великим мастером Ху Лугу. С самого детства Су Вей и Су Цяо были уверены в том, что их мать обычная приличная дама из высшего общества. Ее отношения с их отцом были необычайно нежными и гармоничными. Теперь же, исходя из чувств вложенных их матерью в последние слова, им показалось, что отношения между ней и Ху Лугу выходили далеко за рамки “ученицы и учителя”.

Теперь Ху Лугу выглядел еще более эксцентричным. Потеряв столь важную вещь, он откладывал ее возвращение так долго и отказывался приходить вплоть до этого самого дня, тридцать лет спустя, когда Дуан Вэньянь объявился на пороге семьи Су и наконец открыл всему миру правду.

Су Цяо не нравилось знать правду, однако прямо сейчас он не мог просто взять и начать расспрашивать свою мать о подробностях. Поэтому все, что ему оставалось, это отдать кольцо одному из слуг и приказать передать его Дуан Вэньяну.

Дуан Вэньянь принял кольцо и отдал честь в тужуйской манере:

– Премного благодарен Леди Цинь за ее принципиальность в данном вопросе. С этой реликвией я могу спокойно вернуться и отчитаться перед покойной душой моего Учителя.

Леди Цинь спросила:

– Как Ху Лугу скончался?

Дуан Вэньянь вздохнул:

– Мой Учитель отправился медитировать за закрытыми дверями, чтобы найти озарение и баланс между Небесами и человеком. Он сообщил нам, что уединится на три года, и все это время никто не должен беспокоить его. Кто бы мог подумать, что по прошествии этих лет, когда мы придем проверить его состояние, то застанем Учителя уже мертвого в сидячей позе!

Те присутствующие, которые были в возрасте, еще помнили времена, когда амбициозный Ху Лугу сметал одного мастера Центральных равнин за другим, пока его не остановил Ци Фэнге. Как жаль, что даже судьба величайших мастеров заключается в том, чтобы в итоге превратиться в прах и быть развеянными по ветру.  И неважно насколько жестокими и героическими будут будущие внутренние споры и конфликты как в политике, так и в мире боевых искусств, это уже не имеет никакого отношения к двум мастерам Ци Фэнге и Ху Лугу.

Все гении и таланты в конце концов уходили с ветром, оставляя за собой лишь сожаления и вздохи.

Леди Цинь молчала. Никто не знал, что было у нее на уме.

Су Вей и Су Цяо, ненавидящие Дуан Вэньяна за то, что тот испортил юбилей их матери, уже даже не пытались проявлять вежливость:

– Ты уже получил кольцо, убирайся прочь!

– Господа, не надо спешить вышвыривать меня на улицу. Есть еще одна причина, по которой я здесь. Я хотел бы спросить вас об одном человеке.

Су Цяо казалось, что он хотел еще больше усугубить положение его матери, поэтому он лишь холодно отрезал:

– У нас нет того, кого ты ищешь!

Дуан Вэньянь улыбнулся ему:

– Второй молодой господин семьи Су, как вы можете отрицать, даже не узнав всех деталей? Не волнуйтесь, я не собираюсь доставлять Леди Цинь проблем. Раз уж я получил кольцо и исполнил последнюю волю Учителя, мне больше незачем беспокоить ее. Я ищу этого человека по велению хана Таспара.

Су Вей возразил ему:

– Тогда тебе надо обратиться к Его Высочеству по этому вопросу. Резиденция Су лишь небольшое поместье, и твое присутствие здесь излишнее! Стража! Вывести его!

– Подождите секундочку! Князь Меияна, у Вас есть сестра, которая замужем за Юань Сюня? Он и Тужуй уже множество лет непримиримо враждуют. Теперь, когда оба наших государства сформировали альянс, наш хан приказал мне привести Юань Сюна и его семью обратно в Тужуй для наказания. Я хотел бы попросить князя Меияна передать их мне!

Лицо Су Вея еле заметно дрогнуло.

Та, о которой говорил Дуан Вэньянь, была его двоюродная сестра и ее семья. С тех пор как ее супруг Юань Сюн серьезно оскорбил Тужуй, они боялись, что люди Тужуя воспользуются альянсом и придут за ними, поэтому они сбежали в особняк Су. Су Вей в тайне приютил их, однако неожиданно для него Дуан Вэньянь разузнал об этом и прибыл забрать их.

– Я не знаю, куда они направились. Если ты ищешь кого-то, тебе придется искать их самому! Они никак не связаны с семьей Су!

Дуан Вэньянь ответил:

– Я попрошу князя Меияна не ставить меня в затруднительное положение. Лишь из-за бывших отношений Леди Цинь и моего Учителя, я лично пришел сюда и не стал напрямую обращаться к Императору. Если бы я вместо этого сначала отправился к Императору Чжоу, боюсь Ваша семья была бы сильно опозорена.

Су Цяо был в ярости:

– Ты нарочно выбрал день рождения моей матери, чтобы явиться и предъявлять претензии! Сначала ты просил кольцо, и мы дали его тебе. Теперь ты снова ставишь свои требования? Думаешь мы боимся тебя?! Тебе было сказано, что их здесь нет. Проваливай!

Улыбка на лице Дуан Вэньяна тут же пропала. Он нахмурился и угрожающе взглянул на Су Цяо, после чего медленно произнес:

– Я слышал, что второй молодой господин семьи Су является учеником Даосского храма Чуньянь, поэтому предположу, что твои боевые навыки должны быть непревзойденными. Раз уж нам посчастливилось встретиться сегодня, я хотел бы получить наставление от тебя!

Су Цяо усмехнулся:

– Вот как! Наконец ты раскрыл свои истинные помыслы. Ты злонамеренно прибыл на праздник, чтобы доставить нам неприятностей, хоть и продолжал упорно делать вид, что ты белый и пушистый! Если что, ты сам пришел к нам и попросил моего наставления, потом не ходи и не плачься своему хану, если ты погибнешь или станешь калекой!

Только-только закончив свою речь, он тут же атаковал Дуан Вэньяна.

Он не просто так бросился вперед сломя голову. Это движение было частью его боевой техники. Сами движения были настолько непринужденными, уверенными и невероятно красивыми, что смотрящие со стороны ахнули в изумлении.

Встретившись с техникой Су Цяо, подобной цветку в раю, Дуан Вэньянь не паниковал и не суетился, более того он даже не собирался уклоняться. Он подождал пока свет меча его противника окажется прямо перед ним, после чего Дуан Вэньянь направил свою безоружную руку прямо в центр этого света.

Соприкоснувшись с мечом, мало того, что его рука не пострадала, она даже остановила направленный на него меч.

Публика неотрывно наблюдала за битвой, поэтому она тут же лицезрела как Дуан Вэньянь голыми руками остановил лезвие меча Су Цяо. Схватив лезвие двумя пальцами, он немного развернул свое запястье. Со стороны могло показаться, что он не прикладывал никаких усилий, однако металлическое лезвие затряслось и издало звонкий хруст.

Меч Су Цяо почти что вылетел у него из рук.

Он не мог поверить своим глазам.

Его искусство не шло в сравнение с искусством его младшего брата по боевым искусствам Ли Цинью, однако он все равно считался одним из первоклассных мастеров мира боевых искусств. Он еще никогда не вступал битву, где его побеждали еще в самом начале сражения, не прикладывая при этом каких-либо усилий.

Лишь потому, что перед ним был ученик Ху Лугу, неужели они находились на таком разном уровне?

Су Цяо не мог принять данный факт. Он сменил тактику и более не колебался. Вместо этого он убрал руку и отошел на несколько шагов назад, прежде чем совершить резкий разворот от колонны. Свет меча напитавшись его истинным ци, был вновь направлен на Дуан Вэньяна, в то время как его рука, точно также наполненная его истинной ци, направилась в сторону врага параллельно с мечом.

– Это комната слишком мала для нас! - Дуан Вэньянь не стал принимать на себе этот удар. Вместо этого он откровенно рассмеялся и выпрыгнул наружу.

Су Цяо отправился вслед за ним, не желая спускать ему подобное с рук. Оба перенесли свою битву во двор поместья, свет меча тут же засиял во все стороны, окружая улицу давящей убийственной аурой. Гости естественно последовали за ними во двор.

Меч Су Цяо был подобен обильной реке, поглощающей небо и землю, устремляясь вперед, в то время как его противник был безоружен, рискованно, уклоняясь от лучей света его меча. Его положение казалось нестабильным, однако тот вновь и вновь уклонялся от атак, цепляясь за жизнь. Для наблюдателей эта сцена была завораживающей, однако нашлись и те, вроде принцессы Циньду, которые предпочли остаться внутри и успокоить Леди Цинь.

Новички наблюдали за драмой, в то время как профессионалы пристально наблюдали за битвой. Мастера с высокими навыками боевых искусств заметили, что каждый шаг Дуан Вэньяна был полон риска, однако именно он доминировал в этом поединке.

Пулиужу Цзян удивленно вздохнул и прошептал Шэнь Цяо:

– Похоже это Дуан Вэньянь притесняет второго молодого господина Су, а не наоборот.

Шэнь Цяо кивнул:

– Мне тоже так кажется.

Пулиужу Цзян был удивлен ответом своего собеседника:

– Ты можешь видеть?

Шэнь Цяо ответил с улыбкой:

– Я не могу видеть, но я могу слышать.

– Как?

– Движение его меча, его истинной ци, его шагов и даже его дыхания - все они имеют свой собственный звук. У слепых людей обычно куда более острый слух. Дуан Вэньянь лишь изучает техники храма Чуньянь, поэтому он не торопиться побеждать. К несчастью, Су Цяо не осознал этого и попался в его ловушку.

Шэнь Цяо и Пулиужу Цзян были не единственными присутствующими, кто понял это. Однако, так как победитель еще не был предопределен, если бы кто-то вмешался сейчас, то, во-первых, это бы стало нечестной схваткой, во-вторых, репутация Су Цяо несомненно пострадала бы. Именно поэтому, даже его брат Ли Цинью решил подождать результатов битвы.

Услышав такой ответ, Пулиужу Цзян небрежно спросил:

– Они оба ученики Ху Лугу. По сравнению с Дуан Вэньяном, что из себя представляет Кунье?

Лишь обронив эти слова, он понял, что подобный вопрос было неприлично задавать, и тут же поспешно добавил:

– Я не нарочно затронул больную тему брата Шэня!

Шэнь Цяо посмеялся:

– Не волнуйся об этом. Пускай Кунье силен, а его техника боя куда более свирепая и жестокая, он не владеет ею также свободно как Дуан Вэньянь. Боюсь, Дуан Вэньянь точнее понял эссенцию стиля их учителя, и он куда способнее, чем Кунье.

Услышав подобный ответ, Пулиужу Цзян стал серьезнее:

– Если это так, боюсь, что он пришел сюда не только за кольцом и семьей двоюродной сестры семьи Су, но и для того, чтобы заявить о себе!

Шэнь Цяо кивнул:

– Я тоже пришел к этому выводу.

Из-за Су Цяо, многие гости, прибывшие на праздник, были мастерами мира боевых искусств, включая мастеров нового поколения вроде Ли Цинью, который уже мог претендовать на строчку в списке десяти лучших. Если сейчас Дуан Вэньяну удастся победить его, это будет означать, что он достиг куда более высокого уровня, чем эти люди. Подобный исход будет не менее ошеломляющим, чем исход битвы между Кунье и Шэнь Цяо.

Люди Тужуя действовали осторожно и последовательно. Они объединились с Северным Чжоу, и в то же время сохраняли связь с Северным Ци. С одной стороны они помогали Чжоу готовиться к войне с Ци, а с другой - предлагали Ци свою помощь в поисках убежища в Тужуе. Со стороны могло показаться, что они были нерешительными и находились в двояком положении, однако из-за большой боевой мощи, ни Ци, ни Чжоу не осмелились оскорблять Тужуй. Именно поэтому те, в свою очередь, не собирались скрывать своих истинных амбиций.

Теперь же новое поколение мастеров Тужуя один за другими вторгались в Центральные равнины, планируя закончить то, что начал Ху Лугу. Сначала Кунье вызвал Шэнь Цяо на поединок, чтобы заработать себе имя, и заодно унизить гору Сюаньду. Теперь Дуан Вэньянь прибыл в резиденцию Су, чтобы сразиться с присутствующими мастерами. Если бы Кунье не проиграл несколько раз Янь Уши, кто знает, может быть их уже поглотило тщеславие и высокомерие.

Пока они разговаривали, Дуан Вэньянь неожиданно рассмеялся, и все созданные лучи света тут же рассеялись. С приглушенным стоном, Су Цяо рухнул с крыши прежде, чем наблюдавшие за битвой успели осознать какой прием использовал противник.

– Брат! - Су Вей тут же выбежал и приподнял его. - Ты ранен?

Су Цяо покачал головой. Его лицо сморщилось от боли, однако он не подал звука.

Дуан Вэньянь непринужденно спрыгнул с крыши вслед за ним. Он никому не нравился, однако все признавали его силу.

Су Вей крикнул:

– Дуан Вэньянь! Ты перегнул палку! Думаешь никто в семье Су неспособен остановить тебя?!

Дуан Вэньянь усмехнулся:

– Князь, Вы ошибаетесь. Это Ваш младший брат напал на меня первым, как Вы можете обвинять меня в этом? Если Вы согласитесь отдать мне Юань Сюна и его семью, я обещаю покинуть Вас и более никогда не беспокоить.

– Какая наглость! Мы пошли на столько уступок, однако ты продолжаешь давить на нас и пользоваться нами! Раз дело дошло до такого, покажи мне, чему тебя обучил Ху Лугу! - Из особняка показалась Леди Цинь. Ей было уже пятьдесят, однако из-за того, что она практиковала самосовершенствование, возраст не отражался на ее лице. Многим даже казалось, в ее довольно молодой внешности были заметны утонченные нотки элегантность и зрелость, что придавало ей лишь большей красоты.

Дуан Вэньянь пожаловался:

– Кстати об этом, наверное я должен был обращаться к Вам как к старшей сестре. К несчастью, после того как Вы сбежали из Тужуя с кольцом, Учитель исключил Вас из учеников. Ходят слухи, что в те дни Учитель был очень сильно привязан к Вам и даже собирался передать Вам свою мантию. Но Леди Цинь очаровала Учителя своей красотой, похитила кольцо и сбежала. Вспоминая прошлое, разве Вы не чувствуете вины за содеянное?

– Заткнись! - услышав как он упрекал их мать, братья Су естественно разозлились.

Однако вместо этого Леди Цинь лишь холодно и надменно улыбнулась ему:

– Кто давал такому юнцу право высказываться о былых отношениях между мной и Ху Лугу?! Неужели Тужую так сильно не хватает талантов, раз Ху Лугу принимал к себе учеников, способных лишь сражаться на словах?

Она обратилась к Су Вею:

– Принеси мне меч брата!

Прежде чем Су Вей успел дернуться с места, кто-то вмешался:

– Леди Цинь, Вам не нужно опускаться до того, чтобы спорить с тужуйским варваром. Нет никаких причин беспокоить Вас. Раз он напал на ученика Даосского храма Чуньянь, представитель храма должен лично закончить этот спор.

Тем, кто вмешался в их конфликт, был Ли Цинью. Его лицо было безэмоциональным, даже безразличным, а его голос был абсолютно спокоен, без малейшего намека на желание убить противника.

Однако именно это насторожило Дуан Вэньяна. Он внимательно изучил Ли Цинью, а затем сказал:

– Наверное, это ты тот самый мастер Ли, второй Нефрит Цинчэна. Из того, что я вижу, твой старший брат не стоит даже одного твоего пальца. Какая жалость, что тебе приходиться делить титул с кем-то вроде него!

Ли Цинью проигнорировал его провокацию. Он лишь достал свой меч из ножен, и кончик его клинка почти что соприкоснулся с землей. Его запястье казалось было одновременно напряженно и расслабленно. В самой его стойке было что-то небрежное и вялое, словно он не воспринимал своего противника всерьез, будто бы он все также стоял в стороне и наблюдал за происходящим.

Лицо Дуан Вэньяна тут же потемнело. Незаметно для всех в его руке появился кнут. Сам кнут был черным и тонким. Было сложно понять из чего он был сделан. Этот кнут выглядел довольно тусклым и даже прозрачным, однако в то же время абсолютно обыденным.

Пулиужу Цзян не понимал в чем подвох. Он понизил голос и обратился снова к Шэнь Цяо:

– Брат Шэнь, что такого особенного в этом оружии?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Я не вижу четкой картины. Что это за оружие?

Пулиужу Цзян описал оружие Дуан Вэньяна ему.

Шэнь Цяо подумал какое-то время, после чего пробормотал:

– Если мое предположение верно, этот кнут сделан из промоченной в секретном растворе племени Миао кожи аллигаторов Южного моря. Это оружие очень крепкое, и не каждое лезвие способно разрезать его.

Пулиужу удивленно охнул:

– Значит это действительно великое сокровище. Похоже теперь господин Ли наконец встретил себе достойного соперника!

Не только он, но и все остальные подумали о том же. Назревала грандиозная битва, разве это не захватывало дух?

Как только Пулиужу Цзян закончил свое предложение, Ли Цинью сделал свой ход.

Он атаковал абсолютно иначе, чем Су Цяо.

Су Цяо был быстр и свиреп. Он хотел победить противника своей скоростью, окружая врагов светом меча, не оставляя им путей отступления. Подобный стиль боя мог сокрушить его противников даже морально, и подобная техника была очень эффективной против тех, кто был слабее Су Цяо. Однако такому мастеру как Дуан Вэньянь, чье истинное ци было подобно металлу, не составило труда проигнорировать энергию меча Су Цяо и атаковать мастера напрямую.

В сравнении с ним, Ли Цинью двигался значительно медленнее, словно не происходило ничего опасного. Смотрящим показалось, что он лишь направил лезвие меча вперед и немного повернул его. Кончик его меча даже не был нацелен на Дуан Вэньяна, а смотрел вниз на землю. Это движение было таким незамысловатым, словно медленно распускающийся бутон под лучами солнца.

Однако сам Дуан Вэньянь видел гораздо больше. Вместе с этим поворотом лезвия, истинная ци перешла от самого Ли Цинью на кончик его меча, а затем на саму землю, поднимая серые камни вымощенной дороги в воздух одним взрывом. Дорога тут же пошла трещинами, а обломки камней вперемешку с пылью были направлены прямо в его сторону.

В это же время, прежде чем Дуан Вэньянь сделал свой ход, Ли Цинью подпрыгнул в воздух. Он стал одним целым со своим мечом, превращаясь в белую вспышку света. Словно никакого барьера из истинной ци вокруг Дуан Вэньяна не существовало, сопровождаясь фиолетовыми и синими вспышками молний, Ли Цинью прошел сквозь его защиту!

От медленного к быстрому, от поэтапности к стремительности, эти изменения произошли за долю секунды. Любой, кто не уделял достаточно внимания битве, не понял бы случившегося.

Дуан Вэньянь взмахнул своим кнутом и атаковал своего противника и его меч напрямую.

Два потока истинного ци столкнулись друг с другом, словно два короля противостоящих друг к другу. На мгновение поднялся вихрь, как будто набежала буря, грозящая перевернуть моря. Было лишь два исхода - кнут Дуан Вэньяна разломает меч Ли Цинью на мелкие кусочки или энергия меча Ли Цинью разрубит кнут Дуан Вэньяна.

Однако, к всеобщему удивлению, кнут Дуан Вэньяна промахнулся. Остальные в это время смотрели на то, как Ли Цинью чуть не попался на тень, отбрасываемую кнутом, однако этой тени не удалось окутать того полностью. Вместо этого, его фигура размылась, и он сам неожиданно оказался слева, справа и позади Дуан Вэньяна. Все три “Ли Цинью” повторили одно и то же движение - направили кончики своих мечей на противника.

Только после этого Шэнь Цяо и остальные услышали чье-то тихое восхищение:

– "Намерение меча"! Ли Цинью достиг стадии "Намерения меча"!

Глава 33 - Ищешь пристанище у главы Янь… Даже уличные псы живут достойнее тебя!

В искусстве меча было четыре стадии - “Энергия меча”, “Намерение меча”, “Сердце меча” и “Душа меча”.

Когда новички видят, как мастер наполняет свой меч истинной ци, и эта энергия становиться частью этого меча, им кажется, что он достиг непревзойденных навыков, хотя на самом деле этот человек достиг лишь первой ступени искусства владения мечом.

Разумеется не все способны достичь даже первой ступени. Некоторые мастера тратили на это всю свою жизнь, но так и не овладевали “Энергией меча”. Многие из таких мастеров до сих пор надеются одолеть своих противников лишь с помощью техник и движений. Шэнь Цяо тоже не легко далось овладеть следующей ступенью. “Намерение меча” проявилось лишь тогда, когда он был на волосок от смерти из-за внезапной атаки Янь Уши после побега от Му Типо.

Раз Ли Цинью смог достичь второй стадии в таком раннем возрасте, ни у кого не оставалось сомнений, каким врожденным талантом к боевым искусствам он обладал.

Однако, исходя из увиденного сейчас, ранее Ли Цинью мог проиграть Юй Аю лишь в двух случаях - он был еще неопытен в обращении с “Намерением меча” или он достиг этой ступени лишь в это самое мгновение.

Несмотря на это, одной фразы “Намерение меча” было достаточно, чтобы все посмотрели на Ли Цинью немного иначе.

Помимо его учителя Йи Бичэня, уже считавшегося одним из десяти величайших мастеров, теперь появился и Ли Цинью. Рассвет Даосского храма Чуньянь был неизбежен.

Дуан Вэньянь не собирался ему проигрывать. Вместо того чтобы пробовать угадать, какая же из этих иллюзий была настоящим Ли Цинью, он решил ударить кнутом об землю и использовать ударную волну, чтобы подпрыгнуть высоко в воздух. Он запрыгнул на ветвь соседнего дерева, а его кнут обернуться вокруг ствола. Не успел Дуан Вэньянь коснуться дерева, как он тут же оттолкнулся от него и развернулся в воздухе, тем самым на огромной скорости запустив себя прямо в сторону Ли Цинью. Бесчисленные тени создаваемые его кнутом тут же заполнили все пространство вокруг него!

Прежде чем сам Дуан Вэньянь оказался рядом с противником, его истинная ци, слившись с тенями от ударов кнутом, уже охватила все пространство под ним. Теперь было уже неважно, какая же из проекций Ли Цинью вовсе не была “проекцией”. Все что оставалось Ли Цинью, это как-то пробиться сквозь этот “купол”, который Дуан Вэньянь построил вокруг него, чтобы не уступить тому в битве.

Однако, как и сам тужуец, его истинная ци была уверенной и решительной, и в то же время она была безрассудной и властной. Казалось, будто бы она была повсюду, и снова, словно кто-то пытался взобраться на заледеневшую гору или поймать антилопу, прячущуюся в густом лесу, было неясно с чего начать. Его ци пробиралась сквозь все мельчайшие бреши, но ее след оставался неуловимым. Его истинной ци просто нельзя было противостоять.

Под властью истинных ци обоих мастеров, все листья и ветки во дворе стали кружиться вокруг них, закрывая зрителям весь обзор.

Никто не знал, что чувствовали эти двое прямо сейчас, однако нервы всех остальных были на пределе.

Мастера храма Чуньянь знали, что Ли Цинью был невероятным мастером меча, но они все боялись непредвиденных обстоятельств, особенно этого боялся Су Цяо. Он только что сражался с Дуан Вэньяном и не по наслышке знает его силу. Он не был уверен в том, сможет ли его брат одержать победу над врагом.

Если Дуан Вэньянь сейчас одолеет Ли Цинью, больше не останется никого из присутствующих, кто смог бы стать ему равным соперником. При таком исходе, он сможет без каких-либо проблем забрать двоюродную сестру Су Вея и ее мужа. Если такое произойдет, это несомненно поднимет боевой дух Тужуя и противоположно повлияет на Центральные равнины. Скорее всего именно это и стало причиной, по которой Дуан Вэньянь выбрал именно этот день.

Как только Су Цяо подумал об этом, вихрь из листвы остановился и упал на землю.

Оба мастера стояли лицом друг к другу. Ли Цинью стоял на том же месте, с которого он начал первый выпад, однако его меч спустя мгновение рухнул недалеко от него, в то время как кнут Дуан Вэньяна все еще был в его руке.

Они оба выглядели нормально, без каких-либо видимых ранений. Выражение лица Ли Цинью было таким же безэмоциональным, и сам Дуан Вэньянь ничуть не изменился.

Зрители были немного смущены.

Дуан Вэньянь первым разразился смехом и сказал:

– Как я ожидал, господин Ли заслуживает своей репутации. Достигнуть стадии “Намерения меча” в таком юном возрасте, твои будущие возможности безграничны. Я согласен принять свое поражение!

Ли Цинью ответил на это спокойно:

– Я не гожусь тебе в соперники. Мне больше нечего сказать.

Все были поражены их беседой, их глаза бегали от Дуан Вэньяна к Ли Цинью и так по кругу.

Один сказал “я готов признать поражение”, а второй - “я тебе не соперник”. Так кто же все таки победил? А кто проиграл?

Дуан Вэньянь посмеялся снова:

– Я пришел сюда за семьей Юань Сюна, однако мне выпал шанс обменяться опытом с самым известным юным талантом молодого поколения. В этот раз мой путь сюда можно считать не напрасным!

Сие Сиан неожиданно прервал его:

– Если брат Дуан желает продолжить, Институт Линчуань с радостью преподаст ему урок.

Дуан Вэньянь обернулся к говорящему. Сложив руки за спиной, он ответил ему надменно:

– Оу? И что же Институт Линчуань может мне сделать? Я бы подумал над этим предложением, если бы сам Жуян Кехуи вызвал меня на поединок, но ты мне точно не соперник. Я слышал, что здесь сегодня соберутся талантливые мастера. Институт Линчуань, Даосский храм Чуньянь, школа Люхэ - все они довольно знамениты на Центральных равнинах. К моему удивлению, все это лишь пустая болтовня. Из всех присутствующих, лишь господин Ли достоин быть моим противником, об остальных даже думать жалко. - Он остановился на мгновение, а затем продолжил. - Чуть не забыл. Еще же есть глава Шэнь. Ваши навыки могли бы быть куда лучше, чем их, вот только таковыми они были до Вашего поражения в битве с моим младшим братом. Сейчас Шэнь Цяо словно “тигр без своих клыков”. Вроде вы так выражаетесь на Центральных равнинах? Ах, да, было еще “если тигр спустился на равнины, даже собаки могут притеснять его”. Посмотрите на себя сейчас. Вы не только не можете вернуться на гору Сюаньду, Вам даже приходиться искать пристанища у главы Янь. Даже уличная собака живет более достойной жизнью, чем Вы. Если бы я был на Вашем месте, я бы не смог жить, и скорее всего уже давно покончил бы с собой со стыда!

На его лице сияла улыбка, однако его глаза источали холод и безразличие, когда он смотрел на Шэнь Цяо.

Очевидно, что тот больше не был в его глазах “противником”, скорее незначительным “прохожим” или даже “мусором”.

Прямо сейчас Дуан Вэньянь открыто и публично поливал Шэнь Цяо грязью. Пулиужу Цзян про себя подумал, что не смог бы вот так принять его слова, если бы они были сказаны в его адрес. Но Шэнь Цяо спокойно стоял на своем месте с такой смиренностью и послушанием, словно он вообще не слышал его слов. Кому-то даже могло показаться, что он просто уснул стоя. Такой уровень совершенствования и выдержки был просто поразителен, однако именно из-за этого, многие смотрели на него свысока.

Сие Сиан мог абсолютно спокойно смотреть на то, как Дуан Вэньянь оскорблял Шэнь Цяо, однако он не мог проглотить оскорбления в адрес его школы. Исходя из слов тужуйца, лишь храм Чуньянь был достоин выступать против него, все остальные были ничем не примечательны. Сие Сиан усмехнулся и уже собирался показать ему на практике, как сильно он ошибался.

Однако в их конфликт вмешался Су Вей:

– Дуан Вэньянь, ты превратил день рождения моей матери в свою личную тренировочную площадку и принес уже достаточно проблем. Раз ты пришел как представитель Ее Высочества, я несомненно сообщу о случившемся Императору и потребую с него справедливости. Теперь, я прошу тебя незамедлительно покинуть это место!

Дуан Вэньянь от души посмеялся:

– Я уже испробовал на себе “Намерение меча” господина Ли. Даже если бы князь Меияна не приказал мне уйти, я бы все равно попрощался с вами. Но думаю мы все очень скоро встретимся вновь!

Как только он озвучил последнее слово, Дуан Вэньянь тут же развернулся и покинул резиденцию Су. Не выдержав такой наглости, Сие Сиан прокричал:

– Стой! Сие Сиан из Института Линчуань просит брата Дуана оценить его мастерство!

Еще не докричав свое требование до конца, он уже расчехлил свой меч и, превратившись во вспышку семицветного света, прыгнул в сторону Дуан Вэньяна.

Однако тот ожидал такого исхода. Даже не обернувшись, Дуан Вэньянь отскочил от земли и прыгнул на крышу, исчезая без следа, оставив после себя лишь четкий смешок:

– Господин Сие хочет поднять свою репутацию за мой счет, но прошу меня извинить, я не хочу помогать Вам. Я подожду, пока Вы достигните стадии “Намерения меча”! Хахаха!

Сие Сиан потерял свою цель. У него не осталось выбора, как убрать свой меч и вернуться на место, с ненавистью глядя в ту сторону, где скрылся Дуан Вэньянь.

С другой стороны кто-то обеспокоенно спросил:

– Господин Ли, с Вами все в порядке?

Все тут же повернулись в сторону голоса. Ли Цинью достал платок и откашлял немного крови. Он отрицательно покачал головой:

– Я в порядке, это всего лишь небольшие внутренние повреждения. Пару дней отдыха будет более чем достаточно.

Только после этого все остальные поняли, что тот имел в виду под “я ему не соперник”. Если даже сам Ли Цинью достигший стадии “Намерения меча”, не был соперником Дуан Вэньяну, кто тогда мог противостоять этому тужуйскому мастеру? Неужели он станет вторым Ху Лугу?

Они все смотрели друг на друга с бледными, испуганными лицами.

Сие Сиан почувствовал как на душе у него потяжелело.

Он верил, что у него были неплохие данные. На протяжении нескольких лет он много путешествовал по миру, и противники, с которыми он встречался на своем пути, ввели его в заблуждение, что даже если он и не был достоин строчки в списке десяти лучших мастеров, он находился недалеко от нее. Однако, к его неожиданности, талантливые мастера один за другим стали появляться из ниоткуда. Сначала появился Ли Цинью, который уже овладел второй ступенью - “Намерением меча”. Потом появился Дуан Вэньянь, которые даже превосходил Ли Цинью по силе. Есть поговорка “Молодое поколение заменяет старое”, однако в случае с нынешним поколением, юные таланты уже начали заменять тех, кто слегка постарше, словно облака начали расходиться и открывать взору новые вершины.

Он почувствовал себя подавленным. В это же время Ли Цинью направился в сторону к Шэнь Цяо:

– Глава Шэнь.

– Шэнь больше не глава школы. Господину Ли нет нужды обращаться ко мне в такой манере.

Ли Цинью проигнорировал его слова и продолжил:

– Я уже достиг стадии “Намерения меча”, однако я все еще уступаю Дуан Вэньяну. Неужели его младший брат Кунье сильнее Дуан Вэньяна?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой и ответил:

– Кунье силен, но он не превосходит своего брата.

– В прошлом, Ци Фэнге был лучшим мастером во всем мире. Я всегда пытался сравняться с его мастерством и мировоззрением. Однако, глава Шэнь, как его наследник, Вы не смогли даже победить Кунье.

Шэнь Цяо ничего не ответил на это.

Ли Цинью тихо вздохнул:

– “Когда ты был рожден, я не был. Когда я был рожден, ты был уже стар”. Какая жалость, что я не смог лично лицезреть силу и мастерство Ци Фэнге! Однажды я думал, что на горе Сюаньду найдется его достойный приемник, способный продолжить его наследие, но какая жалость… Какая жалость!

Его лицо было все также безразлично, однако в его последних словах были слышны ноты истинного, неподдельного сожаления.

Этот человек следовал по пути боевых искусств, основываясь на принципе честности. Он никогда не унижал тех, чьи способности были обычными и тех, кому не посчастливилось учиться под руководством выдающегося учителя. По мнению Ли Цинью, у Шэнь Цяо было и то, и другое. Он был одарен врожденным талантом и достойным обучением, однако он все равно окончил свой путь подобным образом. Поэтому он не мог не смотреть на него с презрением, в его разочаровании даже были видны следы гнева.

Сначала презрение со стороны Дуан Вэньяна, затем разочарование Ли Цинью, не говоря уже о всех двусмысленных и лицемерных взглядах от остальных. Любой с гордостью и мужеством, если бы не разозлился, то уж точно почувствовал бы себя неуютно и попытался покинуть это место как можно скорее.

Однако Шэнь Цяо смог вытерпеть то, чего не могли обычные люди, а может он вовсе ничего не терпел. Он стоял непоколебимо, его лицо, как всегда, спокойное. Более того, он даже кивнул и согласился со словами Ли Цинью:

– У Учителя были действительно исключительные таланты, и не все могли сравниться с ним. Жаль, господину Ли не выпало шанса встретиться с ним, когда он был жив. В противном случае со своим удивительным мастерством Вы бы несомненно понравились Учителю.

Даже Пулиужу Цзян зауважал выдержку Шэнь Цяо. Его посетила мысль, что он не смог бы так грамотно уладить конфликт и уклониться от осуждения Ли Цинью.

Ли Цинью видимо не ожидал от него подобной реакции. Он спросил ровным голосом:

– Вы действительно хороший человек, тогда почему Вы предпочли танцевать с дьяволом, отказавшись от себя?

Разумеется этим “дьяволом” был никто иной как Янь Уши.

Шэнь Цяо был главой Даосской школы, однако в результате случившегося, он связался с кем-то вроде Янь Уши, который в глазах других был никем иным, как злом во плоти.

Несмотря на это, глава демонической школы Янь Уши, как считали все другие мастера, по факту был Младшим советником самого наследного принца, и этот титул ему назначил сам Император. Пулиужу Цзян нахмурился. Прежде чем Шэнь Цяо смог что-либо ответить, он прервал его:

– Навыки господина Ли превосходные, и Цзян очень уважает Вас за это. Однако, чем более талантлив человек, тем более широкомыслящим и открытым он должен быть. Здоровье господина Шэня не в порядке, и к тому же он никоим образом не оскорбил Вас. Не думаю, что это правильный тон для кого-то из именитой школы, начинать беседу в такой агрессивной и провокационной манере.

Ли Цинью бросил недовольный взгляд на Пулиужу Цзяна. Он ничего не ответил, и более не задерживался рядом с ними. Он развернулся и уже собирался уйти, как Су Вей остановил его. Он сперва поклонился Ли Цинью, а затем сказал:

– Сегодняшний праздник превратился в разочарование из-за одного непрошеного гостя, и мы берем на себя всю ответственность. Я даже не знаю, как отблагодарить вас всех за то, что вы встали на нашу защиту. Мой брат ранен, поэтому боюсь нам придется отменить банкет. Я очень извиняюсь перед гостями и обещаю, мы организуем другой ужин в ближайшие дни, поэтому надеюсь вы все простите нас.

Случившееся выходило далеко за рамки представления каждого гостя. Разумеется они не стали бы винить в этом организатора, более того, все гости выразили свои соболезнования. Некоторые аристократы, близкие к семье Су, уже начали составлять отчет о случившемся, который они потом передадут Императору.

Другие же гости откланялись. В это время Ли Цинью был отведен одной из служанок Леди Цинь в сторону, чтобы обработать его раны и дать ему немного отдохнуть.

Пулиужу Цзян поинтересовался у Шэнь Цяо:

– Господин Шэнь, почему бы нам тоже не покинуть поместье?

Шэнь Цяо кивнул, однако прежде чем он успел ответить тому, случилась вполне ожидаемое.

– Прежде чем уйти, мне в голову пришла отличная идея. Раз уж Вы отказались предоставить мне Юань Сюна и его жену, я пожалуй для начала приглашу к себе Леди Цинь. Посмотрим, кто из них более важен для тебя - твоя мать или твоя двоюродная сестра!

Голос шел из далека, однако он был четким и звонким, словно говорящий находился совсем рядом. Эта техника голоса была еще сложнее, чем искусство Секретной Акустики - техникой, позволяющей доставлять свои слова сугубо одному конкретному человеку, находясь на большом расстоянии от него.

Лица Су Цяо и Су Вея побледнели от страха. У второго вообще не было никаких боевых навыков, а первый только что проиграл битву с Дуан Вэньяном. Его правая рука еще была временно онемевшей, однако без каких-либо размышлений он тут же вскочил и бросился в сторону своей матери.

Однако, прежде чем он успел приблизиться к ней, его неожиданно отбросило в сторону, и он тяжело рухнул на землю. Никто не мог сказать как именно тот поранился.

Никто не ожидал, что Дуан Вэньянь решит вернуться сразу после того, как он покинет резиденцию!

С другой стороны, если так подумать, он никогда не говорил, что отказывается от идеи забрать Юань Сюня и его жену. Поэтому случившееся было несомненно частью его плана.

В такой критический момент бесполезно играть со словами, обвиняя того в бесстыжести и подлости за то, что тот не сдержал своих слов. Будь это мир боевых искусств или Императорский суд, даже в мировой политической ситуации в целом, все всегда возвращалось к закону джунглей. Все достается сильнейшему.

В тот момент, когда Су Цяо был отброшен в сторону, Ли Цинью, Доу Яньшань, Сие Сиан и остальные тут же бросились сторону Дуан Вэньяна, чтобы остановить его.

Все эти люди были первоклассными мастерами в нынешним мире боевых искусств. Даже если между ними и десятью лучшими мастерами была разница, они все находились недалеко от заветных десяти строчек. Может быть они и уступали немного Дуан Вэньяну по одиночке, однако теперь несколько мастеров нанесли удары одновременно, они просто не могли промазать.

Вот только все они ошиблись.

Дуан Вэньянь не направлялся в сторону Леди Цинь. Он сменил свою цель на полпути, нацелившись прямо на Су Вея.

Леди Цинь как-никак была ученицей Ху Лугу в ранние годы. Пускай прошло много лет с тех пор, как она практиковала свои навыки, они не могли быть второсортными. Однако Су Вей был другим. Князь Меияна был сугубо ученым, ничего не ведающим в боевых искусствах. Движения Дуан Вэньяна были стремительными и непоколебимыми. У него в голове был план, а его слова были лишь приманкой.

Все мастера немного опешили, и сразу после они были отброшены слегка назад ударом его ладони. К тому времени, когда они приготовились вновь напасть на Дуан Вэньяна, тот уже почти схватился кончиками пальцев за горло Су Вея. Они просто не успеют спасти его.

Су Цяо вскрикнул:

– Брат!

Леди Цинь испуганно сорвалась:

– Не трогай моего сына!

Дуан Вэньянь удивленно охнул.

Не из-за Су Цяо или Леди Цинь, и даже не из-за Ли Цинью или других, успевших добраться вовремя.

Откуда ни возьмись его путь преградила бамбуковая трость.

Дуан Вэньянь неосознанно потянулся к ней, чтобы оттолкнуть в сторону, но та тут же ускользнула прямо из его рук. Эта трость была такой проворной, что не давала кому-либо встретить ее силой. В ее движениях чувствовалась истинная ци. Она не была властной, скорее мягкой, податливой и гибкой, принуждающей Дуан Вэньяна временно отпустить от Су Вея, сосредоточившись на внезапно появившемся противнике.

Встретившись с ним взглядом, Дуан Вэньянь не смог сдержать своего удивления.

Глава 34 - Она коснулась губами кончика его носа

Глаза Шэнь Цяо были все еще сомкнуты, его лицо было умиротворенным как тихая водная гладь. Со стороны могло показаться, что бамбуковая трость в его руках двигалась совершенно хаотично, не следуя какой-либо закономерности.

Встретившись с такой непредсказуемой техникой, Дуан Вэньянь не осмелился отнестись к этому легкомысленно. Его лицо стало еще темнее, чем при битве с Ли Цинью. В одно мгновение они успели обменяться сотнями ударов. С земли на крышу, с крыши на макушку дерева, их фигуры стремительно смещались с места на место. Иногда их орудия скрещивались на свету, иногда прячась в тени, одни их удары были щадящими, другие жестокими. Скорость, с которой они обменивались ударами, была настолько высока, что не все присутствующие мастера могли поспевать за их движениями.

Пока что Шэнь Цяо не подавал никаких признаков невыгодного положения.

Воспользовавшись тем, что Дуан Вэньянь был слишком занят, чтобы обратить на них внимание, некоторые люди семьи Су тут же окружили Су Вея. Су Цяо отправил кого-то отвести его мать и брата внутрь поместья, в то время как он сам остался снаружи, даже несмотря на свою боль.

Чем дольше они смотрели, тем более изумленными они становились, и среди них самым изумленным был Дуан Вэньянь.

Ранее Шэнь Цяо никак не реагировал ни на его насмешки, ни  на пренебрежение Ли Цинью. Не только Дуан Вэньяну, но и всем остальным казалось, что в нынешнем положении, Шэнь Цяо уже был уже практически сломлен. Его репутацию можно было восстановить, а вот вернуть его боевое мастерство - нет. Человеку без боевых навыков не было места в мире боевых искусств. Если ему надо было полагаться на чью-то защиту, неважно насколько могущественным был его покровитель, в глазах других он был лишь мусором. У любого в таком случае было “право” смотреть на него свысока.

Вот только так получилось, что этот “мусор” смог сделать то, чего не смогли сделать все остальные присутствующие - ему не только удалось остановить нападение Дуан Вэньяна, но и держаться с ним на равных.

Все тут же подумали, что глава горы Сюаньду все таки был главой величайшей Даосской школы под Небесами. Пускай теперь этот титул был под вопросом, Шэнь Цяо не просто так стал наследником Ци Фэнге.

Если уж речь зашла об этом, если его навыки почти равны навыкам Дуан Вэньяна, как он мог проиграть Кунье и дойти до такого? Неужели были другие причины и обстоятельства, о которых не знали остальные?

Всевозможные хаотичные мысли промелькнули в голове у людей, пока они все также не отрывали своих глаз от битвы, боясь проморгать хоть одну секунду. В чем они были точно уверены, так это в том, что это битва ничуть не уступала по зрелищности битве между Дуан Вэньяном и Ли Цинью.

Однако сам Шэнь Цяо вовсе не был таким расслабленным, как могло показаться зрителям.

Дуан Вэньянь был сильнее, а его боевое искусство превосходило навыки Кунье. Эти два факта были неоспоримы.

Единственная причина, по которой Шэнь Цяо удавалось держаться так долго против него, было лишь потому, что, во-первых, к нему наконец вернулась половина его изначальной силы, во-вторых, Дуан Вэньянь серьезно пострадал в битве с Ли Цинью, в-третьих, техники горы Сюаньду включали в себя законы Восьми триграмм, Астрологии Пурпурной Звезды и многих других астрологических школ. Все их движения были изысканными и непредсказуемыми. Дуан Вэньянь еще никогда прежде не сталкивался с подобным, поэтому естественно ему было трудно высчитать момент для атаки, и все что ему оставалось, это уклоняться и защищаться.

Их битва была зрелищной - удары кнутом Дуан Вэньяна сыпались один за другим, каждый из которых был подобен неудержимым раскатам грома. Его властное и нахальное истинное ци, наряду с проекциями самого кнута, были поочередно направлены на Шэнь Цяо. Давление со стороны противника постепенно возрастало. Шэнь Цяо был словно хрупкий, прекрасный фарфор, находившийся под напряжением - еще один удар, и он разобьется на осколки.

К всеобщему удивлению от следующего удара тужуйца, раскололся не он сам, а его бамбуковая трость. Ли Цинью тут же бросил свой меч “Осенних Вод” в руки Шэнь Цяо и крикнул:

– Возьмите его!

Шэнь Цяо уловил с какой стороны донесся крик, и, даже не повернув своей головы в ту сторону, он выпрямил свою руку и уверенно поймал меч. “Энергия меча” Шэнь Цяо тут же наполнила все лезвие, и меч одним взмахом  рассеял все девять проекций кнута Дуан Вэньяна!

Тысяча гор содрогнулись в этот самый момент. Подобно водам поглощающим каменистые склоны на своем пути, “Энергия меча” устремилась вперед с подавляющей силой, словно никто и ничто не могло ее остановить.

Дуан Вэньянь тут же переменился в лице. Ему пришлось бросить попытки защиты и просто отступить. Проекции кнута тут же исчезли, а на их месте возник луч белого света.

Этот луч не был “Энергией меча”, потому что он был одновременно неосязаемым и бесформенным. Более того, в нем не ощущалось присутствие истинного ци. Он бы легким и воздушным как шелковая лента, но в то же время он следовал за человеком по пятам словно живой. Нацелившись прямо на Дуан Вэньяна, этот луч ни на мгновение не желал упускать его.

– Что это? “Энергия меча”? - Жань Цзыцянь неосознанно спросил вслух.

– Нет, это “Воплощение меча” - ответил его старший брат Сие Сиан.

– Но почему оно отличается от “Воплощения меча” Ли Цинью?

– Воплощение меча Ли Цинью бесформенное, а у этого есть форма.

– “Бесформенное превосходит форменное”, значит Ли Цинью превосходит Шэнь Цяо?

На этот вопрос, Сие Сиан ответил ему встречным вопросом:

– “Воплощение меча” само по себе не имеет формы, так как же тогда “бесформенное превосходит форменное”? Если кто-то смог придать “Воплощению меча” материальность, значит этот человек уже достиг сути искусства меча и уже почти приблизился к стадии “Сердца меча”!

Жань Цзыцянь неожиданно понял, и его отношение к Шэнь Цяо практически мгновенно переросло из мягкой привязанности в глубокое восхищение.

В этот раз Дуан Вэньянь отступил на целых десять шагов. Однако несмотря на свою внешнюю мягкость и слабость, белое “Воплощение меча” ничуть не потеряло своей остроты. Оно наступало непоколебимо и беспрерывно, отказываясь отпускать противника.

Конец кнута Дуан Вэньяна столкнулся с “Воплощением меча” Шэнь Цяо. Конец редкого оружия изготовленного из кожи Южных морских аллигаторов и дюжины медицинских ингредиентов неожиданно оказался разрезан “Воплощением меча”!

Лицо Дуан Вэньяна слегка дрогнуло, когда он вытянул ладони, чтобы противостоять “Воплощению меча”. В одно мгновение, словно облака всплывающие из-за голых скал, или белому туману расползающемуся по реке, вода соприкоснулась с небом и слилась с ним в одном цвете, лишая возможности различить, где начало, а где конец.

Поднятая ветром волна тут же материализовалась в настоящую субстанцию и растеклась во все стороны. Абсолютно все, увидевшие это, побледнели и попытались отступить на пару шагов назад, прежде чем осознали, что этой волны на самом деле не существовало. Эта волна была материализованной формой его “Воплощения меча”!

Толпа вновь вернулась в чувство, однако они все еще могли ощутить прохладную влажность на своих лицах. Именно благодаря этому, они все осознали истинную мощь “Воплощения меча”.

Жань Цзыцянь счел это любопытным. Он не мог перестать тереть свое лицо. Как и ожидалось, оно было абсолютно сухим. Заметив это, Сие Сиан пояснил ему:

– Это потому что он еще не до конца освоил свое “Воплощение меча”. Если не достичь совершенства на этом уровне, нет никаких гарантий, что находящиеся рядом люди не попадут под его воздействие и не поранятся в итоге.

Жань Цзыцянь всегда почитал знания своего младшего брата. Услышав подобное объяснение, он спросил:

– Из того, что я видел, его истинное ци не соответствует силе “Воплощения меча”. Почему?

Сие Сиан согласился с ним, глазами все еще следуя за ходом битвы:

– Скорее всего он страдает от какого-то повреждения, заставившее его ци значительно поубавиться. Даже достигнув “Воплощения меча”, он не смог воспользоваться всем его потенциалом. Боюсь, он не продержится так долго.

Жань Цзыцянь тут же бросил обеспокоенный взгляд на Шэнь Цяо. Так как он был хорошего мнения о нем, разумеется он не хотел, чтобы тот проигрывал. Однако под многочисленными слоями света меча и проекций кнута, он не мог рассмотреть их лица.

Дуан Вэньянь был немного измотан. Конец его кнута был отрезан, и сам он все еще страдал от повреждений, полученный при битве с Ли Цинью. В этот момент он пожалел о том, что недооценил Шэнь Цяо. Хоть сила его истинной ци была еще слаба, его “Воплощение меча” было чрезвычайно яростным.

Не важно как много истинного ци было у Дуан Вэньяна, он просто не мог продолжать вот так выплескивать его наружу. Увидев, что свет “Воплощения меча” стал ярче, он испугался повторения подобной атаки, поэтому ему расхотелось продолжать бой. Он отказался от идеи атаковать и тут же отступил:

– Глава Шэнь заслуживает своего имени. Сейчас я немного занят, поэтому приду попросить Вашего совета чуть позже. Увидимся!

Никто не мог остановить его, даже если бы захотел. Несмотря на то, что он родился в Тужуе, он был невероятно одаренным в искусстве цингуна. Никто из присутствующих не мог опознать природу таких странных и вероломных движений.

Шэнь Цяо не стал следовать за ним.

Теперь он был единственным человеком сражавшимся одновременно  и с Кунье, и с Дуан Вэньяном.

Кунье был талантливым в боевых искусствах. Однако, если бы Шэнь Цяо не был отравлен ранее, то битва на пике Баньбу несомненно окончилась бы проигрышем младшего ученика Ху Лугу.

Однако Дуан Вэньянь был другим. Хоть Шэнь Цяо потерял свою силу, у него все еще был опыт и знания. Шэнь Цяо поистине удивило то, насколько устрашающим был его противник. Может быть все выглядело так, словно он выиграл в этой битве, однако Шэнь Цяо не смог нащупать предел этого человека. Если бы битва продолжилась, он бы несомненно проиграл ему, вот только к его счастью Дуан Вэньянь испугался и решил сбежать.

Он стоял на месте, пытаясь восстановить дыхание. Шэнь Цяо заметил, что “Воплощение меча” поглотило практически половину от половины его силы, и теперь он чувствовал себя настолько уставшим, что он еле стоял на ногах. От такого жалкого состояния, на лице Шэнь Цяо появилась еле заметная печальная улыбка.

Ли Цинью шел в его сторону:

– Глава Шэнь.

Шэнь Цяо развернулся и вручил меч “Осенних Вод” своему владельцу:

– Большое спасибо, господин Ли, что одолжили мне Ваш меч. К сожалению мои боевые навыки слабы, и я обесчестил такой прекрасный меч.

Ли Цинью взял меч:

– Я совсем не подумал, когда говорил те слова. Они просто соскочили с языка. Прошу не принимайте их близко к сердцу!

Можно было с ходу догадаться, что он редко говорил мягким и кротким тоном. Даже это извинение звучало холодно и скованно.

Шэнь Цяо посмеялся:

– Господин Ли слишком вежлив. Если бы Вы тогда вовремя не одолжили мне свой меч, боюсь, я бы уже лежал здесь мертвым.

Его глаза все еще могли различать лишь размытые фигуры. Со временем у него выработалась привычка щурится на людей. Даже так его глаза все равно выглядели тусклыми. Однако, озаренные солнечным светом, в глубине его зрачков словно загорался яркий огонек, заставляющий всех вздыхать с сожалением.

Ли Цинью какое-то время молча задержался на нем взглядом, после чего неожиданно сказал:

– Если Вам некуда идти, Даосский храм Чуньянь может предоставить Вам место жилья. Вам не нужно опускаться так низко и жить на милости других людей, присоединившись к тем, кто Вам не нравится.

Су Цяо стоявший на стороне потерял дар речи. Все в храме Чуньянь знали холодное, каменное сердце их младшего брата, уделяющего внимание лишь боевым искусствам. Он мог проявить капельку теплоты и нежности к своему учителю или к соученикам, но не более это. Он еще никогда не видел, чтобы тот смотрел на кого-то с таким воодушевлением, и уж тем более приглашал кого-то в храм Чуньянь. Кто мог бы себе представить, что он отнесется к абсолютному незнакомцу вроде Шэнь Цяо так добродушно?

Шэнь Цяо тоже был немного удивлен сказанным. На мгновение уставившись на Ли Цинью, он улыбнулся:

– Спасибо за Вашу доброту.

Предложение было высказано, но отклонено, Шэнь Цяо не сказал ни да, ни нет.

Они были лишь двумя незнакомцами сведенными вместе по воле судьбы. Между ними не было дружеских уз, поэтому Шэнь Цяо не хотел впутывать Даосский храм Чуньянь в свои проблемы.

Ли Цинью кивнул. Все еще держа меч в руке, он ушел не проронив более ни слова.

Хоть многие и не произносили этого вслух, но в душе они все смотрели на Шэнь Цяо с презрением и свысока. Теперь же после битвы с Дуан Вэньяном, никто не осмеливался даже думать об этом.

Пускай Шэнь Цяо имел преимущество второго раунда, при таких обстоятельствах, если бы он не вышел, кто смог бы остановить Дуан Вэньяна?

И кто мог с уверенностью сказать, что он бы завершил эту битву ничьей?

Взяв с собой двоих братьев Су, с помощью служанки Леди Цинь подошла к Шэнь Цяо и низко поклонилась ему:

– Большое спасибо, господин Шэнь, что вовремя спасли моего сына. Прошу, примите уважение этой старой женщины!

Шэнь Цяо поспешил остановить ее:

– Нет никаких причин вести себя так почтенно со мной. Это было бесчестным поступком со стороны Дуан Вэньяна - возвращаться сразу после ухода и брать князя Меияна в заложники. Как Ваш гость, это было моей обязанностью протянуть руку помощи!

– В любом случае, Вы стали великим спасителем семьи Су. Наши двери будут всегда открыты Вам. Если у господина Шэнь будут какие-то пожелания, семья Су сделает все возможное, чтобы исполнить их.

Пускай семья Су не могла сделать многого, подобное обещание показывало, насколько искренней была Леди Цинь.

Праздник в честь дня рождения был уничтожен появлением Дуан Вэньяна. Все пришли с поднятым настроением, а ушли с разочарованием. Пулиужу Цзян вышел из резиденции Су вместе с Шэнь Цяо. Он пригласил того, в какой-нибудь день навестить его, после чего их пути разошлись.

Шэнь Цяо уже собирался сесть в карету, как Жань Цзыцянь неожиданно позвал его:

– Господин Шэнь! Подождите минуту! - Он поклонился ему и продолжил. - Я хотел поговорить с Вами раньше, но все никак не выпадало шанса. Можете ли Вы пообещать, оказать мне услугу?

Шэнь Цяо был удивлен:

– Что это за услуга, раз Вы говорите об этом с такой серьезностью?

Жань Цзыцянь улыбнулся:

– Я хотел бы получить Ваше разрешение запечатлеть Ваш образ в своей картине!

– Картине?

– Да. Я всегда любил рисовать, особенно небожителей и богинь. Но где мне найти настоящего небожителя в этом бренном мире? По крайней мере я думал так, пока не встретил Вас, господин Шэнь. Вы больше всего походите на образ в моей голове, поэтому могу ли я попросить Вас быть моей моделью?

Шэнь Цяо сталкивался со всевозможными “странным” просьбами, однако это был первый раз, как кто-то просил его стать образом на картине. Какое-то время он был поражен и очень смущен, поэтому не знал, что ему ответить.

Прежде чем Жань Цзыцянь принялся упрашивать его еще более настойчиво, Сие Сиан подошел к ним:

– Господин Шэнь, прошу, не расценивайте это как оскорбление. Мой старший брат теряет голову от картин, и всегда ведет себя подобным образом!

После чего он поклонился ему и, схватив Жань Цзыцяна за плечо, утащил того прочь.

Жань Цзыцянь был против, однако он не был достаточно силен против напора Сие Сиана. Он мог только умоляюще смотреть на Шэнь Цяо, попутно выкрикивая:

– Господин Шэнь! Пожалуйста, не покидайте столицу в ближайшее время! Я обязательно навещу Вас в последующие дни!

Шэнь Цяо не смог сдержать улыбки, покачивая своей головой. После того как он развернулся и сел в карету, Шэнь Цяо достал платок и откашлял приличное количество крови. Сразу после этого его лицо побледнело. Теперь он выглядел очень плачевно.

Дуан Вэньянь был ранен его “Воплощением меча”, поэтому тому потребуется как минимум полмесяца, чтобы восстановится. Но и сам Шэнь Цяо не отделался легко. Он также повредил свою жизненную энергию, просто до самого конца он держал эту боль в себе.

Сие Сиан наверное тоже догадался об этом, поэтому остановил Жань Цзыцяна от дальнейшей беседы с ним.

Янь Уши любил роскошные вещи. Поэтому его слуги, зная о предпочтениях хозяина, сделали карету как роскошной, так и комфортной. После того как Шэнь Цяо приказал кучеру ехать обратно в резиденцию Младшего советника, ему больше не надо было скрывать свое настоящее состояние. Устроившись на сиденье, Шэнь Цяо резко почувствовал себя измученным, поэтому, закрыв глаза, он уснул со слегка нахмуренными бровями.

Измотанным до беспамятства, Шэнь Цяо совершенно не догадывался о происходящем снаружи. Когда он проснулся, то почувствовал, что колеса под ним все еще катятся. Он тут же насторожился.

Он поднял занавес и посмотрел в окно. Видимо карета уже покинула черту города и теперь ехала по дорогам пригорода. В любом случае это была точно не дорога в резиденцию Младшего советника.

– Старый Вей, это ты снаружи?

Никто не ответил, однако карета постепенно замедлилась, а потом и вовсе остановилась.

Человек управляющий каретой обернулся. Она все еще носила одежду Старого Вея, но ее лицо было другим - нежным и обворожительным, с ямочками на щеках даже тогда, когда она не улыбалась.

Шэнь Цяо не мог четко рассмотреть ее. Однако в момент, когда она заговорила, он догадался об истинной личности этой незнакомки.

– Так к слову, охрана семьи Су просто ужасна. Все что мне надо было сделать, это надеть одежду старого Вея, нацепить бамбуковую шляпу, и пока я могла сымитировать его голос, мне даже не пришлось менять макияж. Они совершенно меня не заподозрили. Любой может войти и выйти оттуда. Ты помог им прогнать Дуан Вэньяна один раз, но ты вряд ли сможешь сделать это во второй.

– Где Старый Вей?

Бай Жун кокетливо пожаловалась:

– Какая жалость, почему глава Шэнь беспокоится о каком-то старике, когда перед ним такая красавица? Где твоя забота? Мертв, мертв! Я конечно же убила его!

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Виноват. Мне не следовало задавать этого вопроса. Такая умная девушка вроде тебя, не будет ссориться с Янь Уши из-за какого-то там кучера.

Бай Жун усмехнулась:

– Я похитила тебя, не то что какого-то там кучера. Неужели ты сказал это лишь из-за страха, что я не расскажу тебе правды? Ладно, ладно, честно, с ним все в порядке. Ты прав. Мне незачем убивать кого-то вроде него. Я оглушила его и спрятала в стойлах семьи Су. Мне все равно, если лошади затопчут его до смерти. Кстати об этом, Янь Уши совсем не заботиться о тебе. Он прекрасно знает, что ты сейчас слаб здоровьем, кашляешь кровью и периодически теряешь сознание, как он мог отправить с тобой лишь одного кучера? Неужели он уже предвидел случившееся сегодня?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Тебе нет смысла ссорить нас. Мы не в таких отношениях, как тебе кажется. Так почему же дева Бай привезла меня в подобное место?

Бай Жун неожиданно поддалась вперед, тепло ее тела была ощутимо на расстоянии ладони. Шэнь Цяо неосознанно нахмурился и отшатнулся назад, избегая ее. Она в свою очередь попыталась схватить его. Бамбуковая трость Шэнь Цяо сломалась еще у резиденции Су, поэтому ему пришлось заблокировать выпад своей голой рукой. Они оба обменялись дюжиной ударов.

Бай Жун двигалась неимоверно быстро, а ее пальцы складывались в различные фигуры похожие на цветы. Потребовалось время равное двум вдохам, чтобы один цветок прошел через стадию бутона, цветения и увядания. Подъем и падение, жизнь и смерть, все это содержалось в одном единственном моменте.

Однако ее изысканные “Печати Лотоса” были заблокированы Шэнь Цяо. Противница уже рассчитала каждое ее движение и могла предугадать следующее, однако Шэнь Цяо просто каждый раз оказывался чуть быстрее самой Бай Жун.

Она не видела его битву с Дуан Вэньяном. В ее представлении, Шэнь Цяо был все еще слаб и болен как тогда, в городе префектуры Хуай. В этот раз он заблокировал все ее “Печати Лотоса”, которыми она так гордилась. Будет излишним говорить о том, как сильно она была поражена этим, хоть и не показывала этого в открытую.

– Сначала я не верила, когда мне сказали, что ты убил моего старшего брата. Но теперь я вижу, что это правда. Ты уже восстановил свои боевые навыки?

Сказав это, она увернулась от ладони Шэнь Цяо. Она ловко обошла его и ударила по акупунктурной точке. После чего она приобняла его сзади и положила ему голову на плечи, спрашивая:

– Будучи Даосским монахом, почему ты такой красивый? Ты отнимаешь у нас учеников Демонических школ свою работу!

После этих слов она молниеносно чмокнула кончик его носа.

Все произошло слишком быстро. Жизненная энергия Шэнь Цяо была уже повреждена, и у него не осталось сил сражаться с ней. Он не ожидал подобного, поэтому тут же потерял дар речи. На его лице читался легкий ужас.

Бай Жун захихикала:

– Я хотела это сделать еще в нашу первую встречу. Сегодня мое желание сбылось!

Из-за удара по акупунктурной точке, он потерял возможность двигаться. Поэтому Шэнь Цяо не стал бесполезно сопротивляться и спросил:

– Чего ты хочешь?

– Ты убил Хуо Сицзина и еще спрашиваешь чего “я” хочу? Это парень умело подлизывался к нашему Учителю, разумеется Учитель очень сильно любил его. Поэтому, узнав о случившемся, он был в ярости и приказал мне привести тебя для наказания!

Чем дольше она смотрела на Шэнь Цяо, тем прекраснее он становился в ее глазах. Все в школе Гармонии, мужчины или женщины, были красивыми. Однако из-за того, что все они практиковали "Очарование" и часто вели себя распущенно, подобной холодной и неземной красоты было не встретить.

Если люди школы Гармонии были подобны демонам исполняющим все мирские желания и страсти, то Шэнь Цяо был подобен величественной статуе в храме, не знающей ни горя, ни радости.

Однако таким богохульникам, неимоверно хотелось осквернить такую статую.

Бай Жун воодушевленно сказала:

– Однако теперь мне не очень хочется отдавать тебя. Ты такой красивый. Если ты попадешь в руки к моему Учителю, боюсь под его пытками, если ты не умрешь, то уж точно “серьезно пострадаешь”. Проблема еще в том, что я никак не могу вспомнить всех деталей “Книги Свободной Воли”, которую ты прочитал тогда в том старом храме. Если ты согласишься пройтись со мной по содержанию и исправить недочеты, я отпущу тебя. Я просто вернусь к Учителю и скажу, что я не ровня главе Янь. Ну что, согласен?

Шэнь Цяо спросил:

– “Книга Блуждающих Душ” - одна из частей “Стратегии Солнца”, спрятанная на горе Сюаньду. Почему не попросишь меня рассказать и ее содержание?

Бай Жун рассмеялась:

– Думаешь, я глупая? Я никогда ранее не слышала текста той книги. Я не смогу узнать в какие моменты ты фальшивишь, и не рассказываешь ли ты мне совершенные глупости. А вот с “Книгой Свободной Воли” все наоборот - я знаю практически всю книгу. “Практически”. Поэтому даже если ты попытаешься изменить содержание, я по крайней мере смогу почувствовать это.

– А что если я не захочу сотрудничать?

Бай Жун сказала своим милым голосом:

– Тогда мне придется передать тебя в руки моему Учителю. Думаю, ты уже слышал о репутации моего Учителя, Сан Цзынсина. Он куда более жестокий, чем мой брат Хуо Сицзин. Ему нравятся как мужчины, так и женщины, особенно ему нравится совершенствоваться через постель. Ему также доставляет удовольствие издеваться до полусмерти над своими “партнёрами”. Я даже боюсь представить, что станет с таким красавцем вроде тебя, если ты попадешь ему в руки!

Шэнь Цяо глубоко вздохнул:

– Вы все считаете меня тигром на равнинах, которого все могут обижать, и поэтому относитесь ко мне как вам вздумается, словно я лишь муха застрявшая в паутине. И как мне в таком случае взять себя в руки? Если я не могу стать угнеталем, я хотя бы не должен позволять другим притеснять себя!

Бай Жун была застигнута врасплох. Прежде чем она смогла понять смысл слов Шэнь Цяо, он неожиданно направил на нее один указательный палец.

– Техника “Весенних вод”?! Как ты выучил технику “Весенних вод”?

Лицо Бай Жун тут же побледнело, в то время как она попыталась отступить.

Глава 35 - Шэнь Цяо устал как физически, так и морально

В том, что Бай Жун была чрезмерно осторожной, не было ее вины. Страх учеников Демонических школ перед Янь Уши был слишком велик.

Прежде чем Янь Уши ушел в медитацию за закрытыми дверями, он сразился со всеми тремя школами и почти объединил их под своим знаменем. Он стер с лица земли почти половину всей элиты школы Зеркала Искусств, да и сама школа Гармонии потеряла немало людей. Если бы он не проиграл Цуй Юван, и ему не требовалось было уйти в медитацию, чтобы залечить раны, сложно сказать какой была бы ситуация трех школ сейчас.

Учитывая все вышеперечисленное, страх перед Янь Уши был чуть ли не буквально вырезан на их костях.

В то время Бай Жун была еще слишком юна. У нее все равно не было бы никаких шансов противостоять ему. Даже сейчас совсем недавно ее учитель приказал Бай Жун тайно напасть на старшего ученика Янь Уши Биан Яньмея, вот только ей не посчастливилось встретиться на пути с самим Янь Уши. Бай Жун с трудом удалось сбежать, используя всю свою силу и потенциал, и с тех самых пор, она как никто другой поняла значение имени “Демонического Владыки”.

Если бы Шэнь Цяо не остался один, Бай Жун бы никогда не рискнула пойти за ним.

Теперь, когда Бай Жун увидела Шэнь Цяо, повторяющего движение техники “Весенних Вод”, воспоминания ее чудом удавшегося побега тут же промелькнули у нее перед глазами.

Палец Шэнь Цяо не спеша направлялся в ее сторону, но Бай Жун была слишком напугана принимать этот удар прямиком на себя. Она отпрыгнула в сторону, уклоняясь от атаки. Правда Бай Жун была не из тех, кто так легко упускала свою цель, практически заполучив ее в свои руки, поэтому она плотно прижалась к одной из сторон кареты. Обогнув ее, Бай Жун попыталась взять над противником контроль сзади.

Откуда ей было знать, что у Шэнь Цяо будут глаза на затылке? Его указательный палец на полпути превратился в расправленную ладонь, настолько плавно, словно это движение не требовало от него никаких усилий. Однако Бай Жун не посмела отнестись к приложенной им мощи легкомысленно.

Как она могла так просчитаться и недооценить его? Увидев, как Шэнь Цяо ранее в карете кашлял кровью, она подумала, что тот истратил все свои силы. К ее неожиданности, он все еще мог сражаться с подобной силой!

Ладони Бай Жун были хрупкими и нежными. Подобная пара красивых и деликатных рук должна была растопить сердце любого мужчины, вот только Шэнь Цяо был исключением. Так как он не мог видеть, любое “Очарование” основанное на внешнем облике на него не действовало.

Их ладони соприкоснулись тихо, даже не всколыхнув ветерка. Подобная сцена скорее походила на прильнувшую к своему возлюбленному девушку, чем на поединок.

Бай Жун почувствовала как мощная ударная волна сдавила ей грудь. Ее глаза широко раскрылись от удивления. Она стиснула свои зубы и другой ладонью замахнулась в сторону кареты. Та тут же разлетелась на щепки, позволив до смерти напуганной лошади ринутся в бег. Шэнь Цяо отскочил от нее и взмыл вверх, приземлившись на спину лошади. С трудом обуздав ее, ему наконец удалось успокоить и постепенно замедлить бедное животное.

Сзади послышался нежный смешок:

– Господин Шэнь настолько сентиментален и добродушен, что даже не позволит пострадать обычной лошади. Теперь я на самом деле завидую главе Янь!

Заметив, что тот был отвлечен лошадью, Бай Жун передумала сдаваться и тут же снова атаковала его со спины. Ее слова были ласковыми, но это не помешало ей атаковать Шэнь Цяо без какой-либо жалости. Она прыгнула в его сторону, и в этот раз ей было все равно станет ли он в итоге калекой. Шэнь Цяо все еще мог пересказать ей “Книгу Свободной Воли”, пока он был жив и мог говорить!

Шэнь Цяо глубоко вздохнул. Вместо того чтобы обернуться, он нагнулся и соскользнул со спины лошади в сторону. Взяв поводья в одну руку, он заставил ее присесть на землю, чтобы та не пострадала. Как только животное легло вниз, он тут же оттолкнулся ногами от земли и в ответ прыгнул прямо на Бай Жун.

Она уже потерпела крупное поражение и больше не осмеливалась сражаться с ним лицом к лицу. Она тут же убрала заложенную для удара ладонь и скрылась в лесу, оставляя напоследок лишь эхо собственных слов:

– Господин Шэнь жаждет уберечь лошадь, но он так бессердечен ко мне! Поиграем с Вами в другой денек!

Убедившись, что Бай Жун действительно ушла, у Шэнь Цяо больше не осталось сил даже, чтобы стоять на ногах. Он попытался нагнуться, придерживаясь за спину лошади, но его ноги неожиданно подкосились, и он грубо рухнул коленями прямо на землю.

Лошадь присела рядом с ним и окончательно успокоилась. Она фыркнула пару раз и, встряхнув голову, уставилась на Шэнь Цяо своим озадаченным мокрым взглядом.

Шэнь Цяо с трудом погладил ее:

– Извини, я доставил тебе неприят…

Прежде чем он успел закончить, к горлу ему подступила кровь и он не смог удержать ее в себе. Он прикрыл рот рукой, но кровь продолжала просачиваться сквозь его пальцы.

Откашлявшись, Шэнь Цяо просто опустил руку, позволяя крови стечь на землю. После чего он вытер оставшиеся пятна на губах своим рукавом.

Наконец он вздохнул с облегчением, но из-за этого у него закружилась голова, в ушах зазвенело, а перед глазами все поплыло. Если быть откровенными, ему просто хотелось упасть на землю, закрыть глаза и больше ни о чем не беспокоиться в этом мире.

Подобные желания были редкостью для него. С тех самых пор как он был ранен, его тело часто находилось в таком состоянии - слабое и болезненное. А когда к нему вернулась часть его боевых навыков, ситуация стала лишь сложнее. Его меридианы постоянно натягивались до предела из-за частых битв. Каждый раз они разрушались быстрее, чем успевали восстанавливаться. Более того, он застрял в изучении “Стратегии Солнца” и уже долгое время не достигал какого-либо прогресса. Одних истинных искусств горы Сюаньду было недостаточно, чтобы полностью восстановить его поврежденные духовные основы.

Хоть он привык к этому состоянию, сейчас он чувствовал себя гораздо хуже, и ему даже пришлось облокотиться на лошадь, прикрыв глаза. Он хотел подождать пока пройдет головокружение, прежде чем встать. Иначе в его нынешнем состоянии он даже не сможет оседлать лошадь и направиться обратно в город.

Однако прямо в это мгновение он услышал чей-то голос на некотором расстоянии от себя:

– Глава Шэнь, вы когда-нибудь слышали поговорку “Богомол охотиться на цикаду и не замечает за собой чижа[1]”?

[1] 螳螂捕蝉 (táng láng bǔ chán) - говорится о том, кто, видя возможность получить быструю выгоду, совсем забывает о возможных из-за этого неприятностях в будущем

Этот голос был не слишком резким, и не слишком низким, к тому же этот человек не желал проявлять силы. Он просто вежливо задал ему один вопрос, словно этот незнакомец лишь спрашивал дорогу, а не напрашивался на битву.

Шэнь Цяо не стал отрывать глаза. Он лишь ответил ему хриплым голосом:

– Ваш голос кажется мне незнакомым. Мы с Вами раньше не встречались.

Прибывший человек учтиво ответил:

– Да, это наша первая встреча. Никак не думал, что Бай Жун окажется быстрее меня. Однако мне даже повезло, что она оказалась на пару шагов впереди, иначе не я был бы тем, кто пожинает плоды. Вы в порядке?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Я не могу встать. Прошу прощения за это.

Незнакомец был очень тактичным:

– Не беспокойтесь об этом.

Пускай он поинтересовался его состоянием, этот человек не намеревался ни помогать ему, ни уходить.

Шэнь Цяо вздохнул:

– Я все еще не знаю Вашего имени.

Тот посмеялся:

– Хоть мы встретились только что, мне уже показалось, будто мы с главой Шэнь старые друзья, из-за чего я забыл представиться. Моя фамилия Гуан. Я с запада Желтой реки, и прямо сейчас я скитаюсь по миру, без резиденций, без обязательств.

Фамилия “Гуан” была редкой, а в мире боевых искусств людей с такой фамилией можно было пересчитать по пальцам.

Шэнь Цяо спросил:

– Чем этот достопочтенный Шэнь заслужил внимание главы школы Зеркала Искусств?

Гуан Линсан поприветствовал его:

– Я уже давно восхищался репутацией главы Шэнь. Какая жалость, что мне не выпало возможности повстречаться с Вами вплоть до этого дня. Я был глубоко опечален, услышав, что глава Шэнь упал с обрыва. Не ожидал, что мне посчастливиться увидеть, как Вы грациозно одолеете сразу двух мастеров подряд! Какой же я везунчик!

Шэнь Цяо выдавил из себя улыбку:

– Глава Гуан может приберечь свои вежливости. Могли бы Вы перейти сразу к делу? Иначе, боюсь, я не смогу долго удерживать себя в сознании. В таком случае я не услышу Ваших слов.

Гуан Линсану даже не надо было догадываться, чтобы понять в какой агонии тот сейчас находился. Увидев, как его собеседник все еще мог отвечать и даже улыбаться ему, его уважение к Шэнь Цяо значительно возросло.

– Глава Янь забрал у школы Зеркала Искусств одну вещь, и до сих пор не вернул ее. Поэтому я должен пригласить главу Шэнь провести пару дней в своей школе.

– Боюсь, Вы просчитались. От меня главе Гуан не будет никакой пользы, и я лишь стану одни лишним ртом, который придется накормить. Даже пара палочек для еды главы Янь куда ценнее, чем я.

Теперь обычный разговор стал для него трудоемким делом. Как только он закончил свое предложение, Шэнь Цяо снова закрыл свои глаза. Его брови нахмурились еще сильнее, а лицо стало совсем белым, словно он вот-вот испустит свой последний вздох.

Гуан Линсан испугался, что тот скончается прямо перед ним, поэтому он потянулся за рукой Шэнь Цяо, чтобы проверить его пульс и восполнить его истинную ци своей.

Как только он прикоснулся кончиками пальцев до запястья Шэнь Цяо, Гуан Линсан неожиданно дернулся и отступил на несколько метров назад!

На том месте, где он только что стоял, появилось небольшое углубление.

– Все говорят, что глава Янь взял под свою опеку главу Шэнь лишь для того, чтобы унизить его и сделать своей игрушкой. Однако, учитывая только что увиденное, это не обязательно правда! - сказал Гуан Линсан с улыбкой на лице. - С нашей последней встречи прошло много лет. Манеры главы Янь стали еще более “элегантными” чем раньше!

Янь Уши бросил взгляд на Шэнь Цяо. Тот либо уснул, либо потерял сознание. Он уже не реагировал на происходящее, его руки мягко висели по бокам, а его глаза были закрыты. На одном краю его рукавов виднелось огромное пятно крови.

Взгляд Янь Уши вновь переместился на Гуан Линсана:

– Все эти годы, пока меня не было, школа Гармонии настолько сильно подавляла школу Зеркала Искусств, что тебе пришлось бежать из Центральных равнин и скрыться в Туюйхуне. Как по мне, ты немного не компетентен как глава школы.

Гуан Линсан посмеялся:

– Разумеется, я не настолько способный как глава Янь. Ты даже смог заполучить в свои руки действующего главу горы Сюаньду, не только, чтобы тот согревал тебе постель, но и помогал совершенствоваться. К тому же, он еще и помогает тебе тестировать твои боевые техники. И того трех зайцев одним выстрелом. Более того, не важно насколько все будут завидовать тебе, им даже не сниться и капелька твоего везения. Сначала я хотел одолжить его на несколько дней, но не ожидал, что глава Янь настолько ценит его, что поспешит сразу же сюда.

Одетый как ученый, он выглядел вежливо и утонченно, однако его речь полностью соответствовала стилю Демонических школ, без какой-либо сдержанности и тактичности.

– Я слышал, что школа Зеркала Искусств неплохо себя чувствовала все эти годы в Туюйхуне. Ты даже умудряешься держать хана Куалую на коротком поводке, и он добровольно подчиняется твоим приказам. Что ж, дальше от Императора, свободнее от законов. Наверное там ты почувствовал себя словно рыба в воде.

Все что Янь Уши произносил, принимало легкую дольку провокационной манеры. Люди со вспыльчивым характером несомненно бы уже вспылили. Однако из-за того, что он имел исключительные навыки боевого мастерства, они бы не смогли тягаться с ним. Со временем подобный тон стал своего рода визитной карточкой Янь Уши.

Гуан Линсан ответил ему слабой улыбкой:

– Я не могу сравниться с главой Янь. Император Чжоу очень полагается на тебя. Северный Чжоу принадлежит школе Чистой Луны, школа Гармонии монополизирует доверие Императора Ци, у Южного Чэнь есть Институт Линчуань, в то время как школы Буддизма и Даосизма жадно смотрят со стороны. Наша школа Зеркала Искусств такая одинокая и слабая, что у нас не остается выбора, кроме как искать пристанища в более далеких местах. В конце концов, таков наш выбор.

Глаза феникса[2] Янь Уши недоверчиво сузились:

[2] Глаза феникса - это особая форма глаз у азиатских народов. Глаза подобной формы более узкие и острые.  (на картинке посередине)

– В таком случае, почему ты не остался в Туюйхуне и не продолжил управлять школой? Зачем ты прибыл в Чжоу?

– Разумеется я прибыл, чтобы повидаться с главой Янь. Я хотел бы попросить тебя вернуть школе Зеркала Искусств “Благоухающую Кость”.

Янь Уши усмехнулся:

– Вернуть? На ней что, написано твое имя?

Нуан Линсан ответил холодно:

– Изначально она принадлежала моему покойному учителю. Почему она не должна считаться по праву моей?

В этот раз Янь Уши громко и открыто рассмеялся:

– Десять лет назад ты не осмеливался говорить со мной подобным тоном. Неужели за эти десять лет ты успел набраться мужества?

Хоть мир боевых искусств уважал лишь силу, иногда вспоминали и о морали и этике. Однако ученики демонических школ доводили эти принципы до крайностей. Сильные могли иметь все, чего пожелают, в то время как слабые не могли винить никого кроме себя самих, даже если кто-то убьет их. Десять лет назад, прежде чем Янь Уши ушел в медитацию, многие даже боялись дышать рядом с ним. Однако за прошествие стольких лет люди могли позабыть многое, в том числе страх.

Разумеется за эти десять лет навыки Янь Уши многократно возросли, вот только другие тоже не сидели на месте. Не говоря уже о том, что Гуан Линсан попал в список десяти сильнейших мастеров, даже если бы между ними была разница в силе, это не пропасть, которую нельзя было бы сократить со временем.

***

С тихим ворчанием Шэнь Цяо с трудом открыл глаза.

Все вокруг выглядело размытым и чрезмерно светлым. Хоть теперь он не находился в непроглядной тьме, его зрение было все еще ограничено, и он ничем не отличался от слепца с открытыми глазами. Поэтому он просто закрыл их обратно.

После чего он услышал нежный голос рядом с собой:

– Господин Шэнь, Вы проснулись. Лекарство уже готово. Оно еще горячее, поэтому позвольте помочь Вам.

Это был голос Жужу. Шэнь Цяо узнал его. Она была служанкой, заботившейся о нем, пока он находился в резиденции Младшего советника.

– …Я в резиденции Младшего советника? - Шэнь Цяо мог вспомнить лишь как он беседовал с Гуан Линсаном, после чего потерял сознание.

Жужу прикрыла рот, посмеявшись:

– Конечно Вы в резиденции Младшего советника. Иначе как Жужу быть здесь? Господин принес Вас обратно.

Она принесла ему лекарство и помогла Шэнь Цяо выпить его. После чего она принялась поправлять покрывала под ним:

– Вас осмотрел доктор. Он сказал, что у Вас недостает как ци, так и крови, поэтому он выписал лекарства от малокровия.

Шэнь Цяо кивнул, спрашивая:

– Где глава Янь?

– Господин беседует в главном зале со старшим молодым господином.

“Старшим молодым господином” был Биан Яньмей.

Скорее всего в его лекарстве один из ингредиентов был с успокаивающим эффектом. Шэнь Цяо сказал лишь пару слов, прежде чем его снова поклонило в сон. Он проспал еще несколько часов. К тому времени, как он снова очнулся, в комнате было очень ярко, а рядом с ним находился размытый силуэт мужчины.

– Глава Янь? - Шэнь Цяо обернулся к нему, попутно присев в кровати.

Янь Уши убрал книгу, но было видно, что он даже не собирался вставать с места, чтобы протянуть Шэнь Цяо руку помощи. Вместо этого он недовольно хмыкнул в ответ на вопрос.

– Гуан Линсан уже ушел?

– Да, мы сразились.

– Пускай его боевые навыки хороши, он тебе не соперник.

Это все, что сказал на это Шэнь Цяо. Он не был удивлен тем, что Янь Уши появился там вовремя, более того, он даже не стал расспрашивать его об этом.

Янь Уши сказал:

– Слышал, ты сразился с Дуан Вэньянов в резиденции Су.

– Этот человек на удивление хорош в боевом искусстве. Дай ему время, он будет не хуже Ху Лугу в молодости.

– Как он по сравнению с Кунье?

– Лучше, чем Кунье.

– В таком случае твоя победа сегодня была чистой случайностью.

Шэнь Цяо не стал приписывать себе чужие заслуги:

– Ты прав. Дуан Вэньян сначала сражался с Ли Цинью и был слегка ранен, тем самым я получил преимущество.

– Только что я проверял твой пульс. В тот день, когда ты упал с обрыва, “Радость встречи” уже впиталась глубоко в твои кости и уничтожила твои основы. Сначала мне казалось, что “Стратегия Солнца” сможет починить твои меридианы, однако посмотрев на эту ситуацию сейчас, полагаю двух книг будет недостаточно. Более того, если ты продолжишь сражаться с людьми и при этом калечиться, ситуация станет сложнее, и со временем ты лишь сильнее повредишь свое “Даосское сердце”.  Если так продолжится и дальше, то, когда твое Даосское ядро расколется, даже Бессмертные не смогут спасти тебя. Какой бы сильной и чудодейственной не была “Стратегия Солнца”, она не может сделать того, чего не могут Бессмертные.

Так называемое “Даосское сердце” на самом деле не было сердцем в буквальном смысле, скорее это было так называемой “основой” или “ядром”. Шэнь Цяо строил эту основу с самого раннего детства, изучая искусства Даосской школы, поэтому его основу называли “Даосским сердцем”. Если чья-то Даосская основа была уничтожена, все остальные движения и техники становились бесполезными, так как этот человек никогда более не мог достичь пика своих боевых навыков.

Именно это сейчас как никогда описывало ситуацию Шэнь Цяо. Из-за яда и повреждений, его “Даосское сердце” было практически уничтожено. Постепенно восстанавливать его с помощью истинного ци “Стратегии Солнца” было наилучшим решением.

Вот только и у этого решения была одна проблема. Шэнь Цяо знал лишь два тома. А из-за того, что он все еще считался мастером боевого мира, избегать драк было практически невозможным. Каждый раз попадая в битву, он вновь расходовал все свое скопившееся истинное ци и еще больше разрушал свое “Даосское сердце”, которое еще не восстановилось до конца. В итоге это превратилось в своего рода замкнутый круг. Если в один день истинное ци “Стратегии Солнца” больше не сможет починить его, это будет означать лишь то, что его основы безвозвратно уничтожены.

Кстати говоря, Янь Уши также прикладывал свои руки к постоянным повреждениям меридиан Шэнь Цяо. Он снова и снова заставлял его сражаться с ним, поэтому поверх старых ран образовывались новые.

Однако прямо сейчас глава Янь выглядел очень серьезным, словно он не был причастен к этому.

Шэнь Цяо не знал назвать ли это “эгоизмом” или “бесстыдством”:

– Раз уж ты заговорил об этом, смею предположить, у тебя уже есть решение?

Янь Уши остался спокойным и собранным:

– Верно. Как только ты согласишься уничтожить свое “Даосское сердце”, позволишь мне поселить в тебе “Демоническое сердце” и начнешь изучать “Фундаментальные записи Феникса-Цилин”, все само собой решиться!

Шэнь Цяо поперхнулся:

– Я должен уважать усилия главы Янь, которые он вложил придумывая подобный план и высчитывая каждый шаг, однако, как только ты посадишь в меня “Демоническое сердце”, мой темперамент неизбежно станет непредсказуемым, жестоким и кровожадным. Тебя это может быть устраивает, однако для меня это словно потерять настоящего себя. Даже если мне удастся преуспеть в боевом искусстве, какой будет в этом смысл?

На лице Янь Уши появилось саркастичное выражение лица, и он просил:

– Что значит ”настоящий я”? Люди изначально рождены злыми. Неужели ты говоришь, что следовать своим желаниям не значит являться “настоящим самим собой”? Просто вспомни Чэнь Гуна. Ты не раз спасал и помогал ему в трудную минуту, вы двое путешествовали вместе, разделили еду и крышу над головой. Однако встретившись с неприятностями, несмотря на тысячи других вариантов, единственное, что пришло ему на ум, это втянуть тебя в свои проблемы и утащить вниз на самое дно вместе с ним. Более того, с таким прошлым, не было никого, кто мог бы наставить его на этот путь. И ты хочешь сказать, что эти мысли не шли из его “истинного я”?

Шэнь Цяо хотел отвернуться от него, но Янь Уши не позволил ему, схватив его подбородок и повернув его лицо обратно к себе, не позволяя сбежать от разговора:

– Причина, по которой ты все еще хочешь следовать своему “Даосскому сердцу” и отказываешься сдаваться от своих так называемых принципов, лишь в том, что ты еще не попадал в такую ситуацию, когда ты отчаиваешься в этом мире и больше не можешь терпеть его, я прав?

Пара пустых, смутных глаз медленно моргнула, его ресницы слегка задрожали. После долгого молчания, Шэнь Цяо внезапно пробубнил одно лишь слово:

– Да.

Голос Янь Уши источал злобу:

– Неважно насколько сильна “Стратегия Солнца”, она не создает чудеса из ничего. С такой поврежденной основой, в дополнении с постоянной потерей крови и сознания, ты не сможешь восстановить свои навыки даже за несколько лет. Более того, нет никаких гарантий, что ты не останешься в таком полуживом состоянии навечно. Теперь все видели тебя в резиденции Су с моим приглашением. А это значит слухи о наших отношениях вскоре распространяться по всему миру боевых искусств. Мои враги повсюду. Они ничего не могут сделать мне, однако им не составит труда справиться с тобой. Как думаешь, что они сделают если поймают тебя? Они пытками заставят тебя написать для них “Стратегию Солнца”? Или они развлекутся с тобой, убьют, затем снова развлекутся с твоим трупом, чтобы утихомирить свой гнев? Если это случится, сможешь ли ты все еще строить из себя праведника?

Шэнь Цяо наконец потерял над собой контроль:

– Поговорим об этом, когда это действительно произойдет, а пока главе Янь стоит держаться от этих мыслей подальше и не тратить свое драгоценное время на вещи, которые еще не произошли!

К великому удивлению Янь Уши, чью руку бесцеремонно отшлепнули в сторону, совсем не разозлился на это. Вместо этого он даже усмехнулся, и его лицо неожиданно посветлело:

– Да брось. Я просто пытался тебя запугать, неужели ты сердишься?

– …

Говорят, что сердце женщины к было также сложно отыскать, как иголку в стоге сена. Шэнь Цяо показалось, что сердце Янь Уши было еще сложнее отыскать - словно пытаться найти иголку на дне бесконечной бездны.

В это мгновение, кто-то постучал в дверь.

Янь Уши ответил:

– Входи.

Жужу вошла в комнату с чашей лекарства в руке:

– Господин, это вторая порция лекарства на сегодня для господина Шэнь.

Янь Уши скомандовал:

– Поставь сюда.

Жужу поставила чашу как ей было велено, после чего напомнила Шэнь Цяо:

– Господин Шэнь должен пить его, пока оно горячее. Эффект будет лучше.

Шэнь Цяо поблагодарил ее, взял чашу и выпил все разом.

У него с детства была одна маленькая проблема. Он любил сладкое и терпеть не мог горькое. Когда он был ребенком, он всегда прятался на горе Сюаньду, когда болел, чтобы не пить лекарства. После того как он узнал, что практикуя истинные искусства, человек мог стать невосприимчивы к холоду и жару, он стал заниматься усерднее, чем все его соученики. Всем казалось, что он просто был трудолюбивым, однако мало кто из них мог себе представить, что Шэнь Цяо просто не хотел пить горькое лекарство. Однако здесь, в поместье Янь Уши, не важно сколько чашек горького лекарства ему придется выпить, он выпьет их молча.

Вот только старые привычки предали его. Каждый раз когда он брал или клал обратно чашу из-под лекарства, его брови хмурились, а краешки его губ неосознанно подрагивали.

Разумеется это не ускользнуло от внимательного взгляда Янь Уши. После того как Шэнь Цяо допил чашу, Янь Уши схвати карамелизированный фрукт с тарелки, мирно лежавшей на столе, и сунул тот ему в рот, добавив сладким голосом:

– А-Цяо, если тебе не нравится горькое лекарство, я попрошу слуг добавить в следующий раз немного сахара. Ну давай, улыбнись мне. Не надо вечно хмуриться.

– …

Шэнь Цяо устал как физически, так и морально.

Глава 36 - Мой А-Цяо самый лучший!

Увидев эту интимную сцену между Шэнь Цяо и Янь Уши, Жужу не сдержала понимающей улыбки. Она уже давно заботиться о Шэнь Цяо, и за эти дни она прониклась к нему теплыми чувствами, во многом из-за его манеры и моральных ценностей. Она надеялась, что ее господин будет относиться к нему хорошо. Однако Жужу даже не догадывалась, с каким трудом Шэнь Цяо заставил себя проглотить этот карамелизированный фрукт. Он хотел выплюнуть и отдать его обратно Янь Уши, однако Шэнь Цяо не был таким человеком. Поэтому он просто проглотил его, про себя подумав, что в этот раз лекарство было горче обычного. Даже эта сладость не помогла.

Янь Уши посмотрел на него с улыбкой, облокотившись подбородком об руку. Приметив, что Шэнь Цяо вот-вот обиженно отвернется от него, он наконец медленно произнес:

– Сегодня я направлялся во дворец, чтобы встретиться с Императором Чжоу. Он просил меня передать тебе, что Император хочет встретиться с тобой.

Шэнь Цяо был слегка ошеломлен. Янь Уши действительно удалось привлечь его внимание:

– Встретиться со мной?

– Я возьму тебя с собой во дворец завтра утром. Он встретится с тобой где-то около восьми после дворцового собрания.

– Сейчас я лишь обычный подданный у окраин столицы. Главе Янь известно, почему Его Высочество желает встречи со мной?

– Можешь попытаться угадать.

– …

Шэнь Цяо прекрасно знал его дурной характер и то, что тот не ответит ему просто так, поэтому он действительно начал рассуждать вслух:

– Сегодня я прибыл на празднование дня рождения в резиденции Су. За такое короткое время Император просто не мог прознать о моей битве с Дуан Вэньяном, поэтому это исключено. Тогда может это из-за горы Сюаньду? Из-за того, что Юй Ай получил приглашение проповедовать в Восточном Тужуе? Хоть Северный Чжоу и Тужуй своего рода союзники и оба эти государства связаны брачными узами, они никогда не переставали держаться настороже друг с другом. Неужели Император хочет попросить меня сделать что-то?

– Ты такой умный! - Янь Уши захлопал в ладоши. - Видишь? Даже если я тебе ничего не скажу, ты все равно догадаешься сам.

Шэнь Цяо нахмурился:

– О чем именно он хочет попросить?

– Узнаешь завтра утром. Однако я хочу, чтобы ты кое-что сделал.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Если это что-то безнравственное…

– О чем ты только думаешь?

Янь Уши усмехнулся. Он прошелся большим пальцем по его щеке и в итоге остановился на его губах.

Шэнь Цяо не успел во время увернуться. Его нижнюю губу немного потерли, от чего она приобрела красноватый оттенок.

Только после этого Янь Уши продолжил:

– Гора Сюаньду процветала в период Цин-Хана. Я слышал, что основателем твоей школы был странствующий Даос, который был исключительно хорош в предсказании судьбы по лишь одному голосу. Даже Сюй Фу[1] был его учеником.

[1] Сюй Фу родился в 255 году до н. э. в царстве Ци, во время империи Цинь, он был знаменитым магом и гадателем при дворе.

Шэнь Цяо посмеялся:

– Люди любят рассказывать и преувеличивать небылицы. Не знаю, был ли основатель горы Сюаньду как-то связан с маркизом Минци, но физиогномика[2] и предсказания действительно важные навыки в Даосских школах. Так называемое “предсказание по голосу” действительно звучит как особое искусство, однако, узнав его основы, оно перестает быть чем-то особенным. Людской голос во многом зависит от состояния тела, поэтому по одному лишь голосу можно многое сказать о здоровье человека. Например, если легкие человека наполнены жаром, его голос будет более низким и хриплым, чем у обычного человека. Не так уж тяжело определить подобное, если человек обладает базовыми знаниями медицины и знает о боевых искусствах.

[2] Физиогномика - это практика оценки характера и личности человека по его внешнему виду, особенно по лицу.

Как только Шэнь Цяо рассказал об этом, Янь Уши тут же понял, что тот изучал этот навык:

– Я хочу, чтобы ты послушал завтра голос Юйвэнь Юна.

Шэнь Цяо нахмурился:

– При дворе должно быть множества профессиональных врачей. Любой медицинский осмотр начинается с осмотра внешности, изучения звуков тела, опроса и проверки пульса. Если Император Чжоу действительно болен, неужели никто из докторов не заметил этого? Прости, но моих навыков в таком случае будет недостаточно, я не смогу ничем ему помочь.

– В свои ранние годы, Юйвэнь Юн видел, как Юйвэнь У был отравлен своим личным врачом, которого подкупил Юйвэнь Ху. С тех пор он отказывался от осмотра любых врачей. Он даже не звал их к себе, когда был серьезно болен. Учитывая, что многие годы он день за днем управлял государством и следил за чиновниками, скорее всего многие болезни уже давно укоренились в его теле. У меня есть некоторые предположения, однако я хочу, чтобы ты сначала послушал его.

Шэнь Цяо немного подумал после чего кивнул:

– Тогда ладно.

На лицо Янь Уши прокралась улыбка:

– Мой А-Цяо самый лучший!

Шэнь Цяо никак на это не отреагировал, поэтому Янь Уши продолжил:

– У меня есть для тебя подарок.

Он хлопнул в ладоши, и тут же в комнату вошла служанка:

– Господин, Вы что-то хотели?

– Принеси мне ту коробку с мечом, что лежит у меня в кабинете.

Служанка кивнула. Вскоре она вернулась коробкой и подала ее своему господину обеими руками[3]

[3] Подать что-либо двумя руками, означало проявить больше уважение.

Янь Уши взял ее и немного покрутил в руке. После чего он улыбнулся и положил ее в руки Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо сначала смутился. Он нащупал замок и открыл его. Пройдясь пальцами по мечу, его сердце пропустило удар от радости:

– “Шаньхэ Тунбей”?

– Тебе нравится? - спросил Янь Уши с довольным выражением лица.

– Я очень благодарен главе Янь за то, что Вы позаботились о нем!

После того как Шэнь Цяо упал с обрыва, его меч бесследно пропал. Он спросил об этом Юй Шэньяна, однако тот ответил что-то очень невнятное, и Шэнь Цяо решил не переспрашивать. В конце концов не было никаких доказательств, что меч находился у Янь Уши. Он мог потерять его при падении. Даже если он все это время был у Янь Уши, Шэнь Цяо было бы слишком стыдно пользоваться им с его тогдашней силой.

Однако как прямо сейчас он не мог не быть счастливым, вернув свой драгоценный меч? Этот меч ему подарил его Учитель, когда ему было всего семь, и с тех пор Шэнь Цяо никогда не расставался с ним. Куда бы он не пошел, этот меч верно следовал за ним. Для него это было больше, чем просто меч. Держа “Шаньхэ Тунбей” в своих руках, Шэнь Цяо осторожно поглаживал его лезвие. Его радость была настолько очевидной, что казалось, будто бы его лицо мягко светилось от счастья, словно он был фигурой сделанной из глянцевого нефрита.

Всем нравились красивые люди, и Янь Уши не был исключением. Пускай у него не было никаких особо нежных чувств к Шэнь Цяо, это не помешало ему насладиться его внешностью. Сразу же после этого, он не удержался, и подразнил его:

– Улыбнись так снова.

Шэнь Цяо:

– …

Улыбка на его лице тут же исчезла, и он даже поджал свои губы. После такого, у Янь Уши не осталось выбора кроме как возразить:

– А-Цяо, и кому же ты показываешь такое кислое лицо? Между прочем я вернул тебе меч в целости и сохранности. И как же ты отблагодаришь меня?

Проведя столько времени вместе с ним, Шэнь Цяо научился быть хитрее:

– Я думал, глава Янь вернул мне меч за то, что я согласился пойти с ним и увидеться с Императором во дворце.

Янь Уши посмеялся и сказал снисходительно:

– Ладно, как скажешь.

Шэнь Цяо не стал отвечать на его сиюминутное странное поведение, вместо этого сменив тему:

– Мои основные меридианы повреждены. Как ты и говорил, даже с помощью “Стратегии Солнца” будет очень сложно вернуть им их первоначальную силу. Однако, я совершенно не намерен уничтожать свое Даосское основание и идти по Демоническому пути. Если ты хочешь сделать меня своим достойным соперником, боюсь, придется подождать лет восемь десять. Если глава Янь позволит, после визита к Императору, я бы хотел покинуть Чжоу.

Янь Уши не воспринял его всерьез:

– После того как ты покинешь Чжоу, куда ты направишься? Без моей защиты, если группа мастеров объединиться и придет за тобой. В твоем нынешнем состоянии, ты сможешь лишь положиться на их милость.

– Существуют бесчисленные множество способов совершенствования Дао, однако в действительности, их всего два - уйти в уединение от мирских забот или познать и жить среди них. Я решил искать свой Дао в смертном мире, поэтому мне придется испытать все трудности и невзгоды, которые коренятся в различных желаниях людей, на себе, чтобы достичь его. Хоть сейчас я не совсем способен на это, я придумаю способ как защитить себя. Если я все время буду полагаться лишь на защиту главы Янь, чем это отличается от моего заточения на горе Сюаньду?

Он уже давно погряз в самой густой грязи, был унижен всеми. Любой мог наступить на него, однако Шэнь Цяо все равно был готов встать на ноги,  стряхнуть с себя всю эту грязь и продолжить идти вперед. Предательство его семьи, доброта оплаченная завистью - он не стал принимать это близко к сердцу.

Это действительно… заставляло людей желать наступить на него еще разок лишь для того, чтобы посмотреть, сколько раз тот еще сможет пережить это, прежде чем сдаться.

Разве это лицо, покрытое слезами и жалобно умоляющее остановиться, не будет выглядеть еще более прекрасно?

Янь Уши посмеялся:

– Я не буду останавливать тебя, если ты захочешь уйти, но я советую тебе отложить свое путешествие ненадолго. В это сложное время, Чжоу и Чэнь приняли решение сформировать союз. Институт Линьчуан был ответственный за сопровождение посланника Чэнь сюда. Теперь же Император Чжоу собирается отправить этого посланника обратно в Чэнь вместе с подтверждением союза. Он боится, что Ци решит вмешаться в это, поэтому он попросил школу Чистой Луны сопроводить посланника на пути домой. Сначала я хотел передать это дело Биан Яньмею, но потом передумал и решил отправиться лично, раз уж я все равно хотел повидаться с Жуяном Кехуи. Глава всех Конфуцианских школ, один из трех величайших мастеров боевого мира сразиться со мной. Разве тебе не любопытно понаблюдать за этим?

Каким бы беспристрастным Шэнь Цяо ни был, он не мог отказаться от такого искушения. Хоть он пытался скрыть это, его волнение было слегка заметно:

– Ты уже отправил письмо с вызовом главе Жуяну?

– Зачем мне отправлять письмо? - Янь Уши усмехнулся. - А-Цяо, ты может быть совершенно бесконфликтный человек, но неужели ты думаешь все похожи на тебя? Если Жуян Кехуи узнает о том, что я буду находиться недалеко от реки Янцзы [4], как он может не прийти и не поприветствовать меня лично? Если он победит меня, его репутация не мало так возрастет. Если я проиграю, репутация всей школы Чистой Луны будет запятнана, и наше влияние в Северном Чжоу значительно уменьшится. Без школы Чистой Луны, неважно будут ли это те, кто ищет славы и власти, или же те, кто хотят уничтожить доверие Юйвэнь Юна ко мне, каждый из них воспользуется этим преимуществом. И кто знает сколько таких людей примут участие в подобной гонке!

[4] Янцзы́ — самая длинная и многоводная река Евразии, третья в мире по полноводности и четвёртая в мире по длине. Протекает по территории Китая, имеет длину около 6300 км, площадь бассейна — 1 808 500 км². Впадает в Восточно-Китайское море.

Шэнь Цяо подумал об этом и согласился. Хоть ему совершенно не нравился тот способ, которым Янь Уши решает свои проблемы, он очень сильно уважал его достижение в боевом искусстве. Немного пораженный его словами, он ответил:

– Два величайших мастера в мире скрестят мечи, любой бы хотел стать свидетелем подобного. Если новости об этом расползутся раньше назначенного срока, неважно будет ли место битвы в непроходимом лесу или на недосягаемых вершинах гор, несомненно, это место будет переполнено теми, кто будет готов наступать другим на головы, лишь бы увидеть эту битву воочию.

Однако Янь Уши не мог не припомнить ему:

– Оу, ты имеешь в виду как тогда, когда ты сражался с Кунье на пике Баньбу? Ты потерял свое лицо, и весь мир тут же узнал об этом.

Язык этого человека был действительно острее любого лезвия. Шэнь Цяо тут же закрыл рот и больше не проронил ни слова.

Янь Уши не сдержал смеха:

– Но идея неплоха. Конфуцианские праведники всегда наслаждаются тем, что поучают людей своим глупыми и пустыми речами. Я всегда ненавидел, каким болтливым был Жуян Кехуи. Если мне удастся победить в битве и если я заставлю его пообещать публично заткнуться раз и навсегда, он наверняка предпочтет смерть!

***

На следующий день, рано утром, Шэнь Цяо последовал за Янь Уши во дворец.

Император Чжоу даже взял во внимание проблемное зрение Шэнь Цяо, отправив за ними карету. Это позволило обоим мужчинам прибыть сразу в зал Цяньань, и они смогли избежать всего пути от Дворцовых ворот до главного зала.

К сведению, со времен конца Империи Хань [5] Центральные равнины уже около столетия находились в постоянной войне. Сначала был хаос периода Троецарствия, недолго после этого Династия Цинь объединила земли, вот только очередная разразившаяся война заставила Цинь перенести столицу ближе к Югу. После этого произошел очередной беспорядок между Шестнадцатью государствами [6]. Без великого объединения, у правителей попросту не было ни рабочих, ни финансовых ресурсов, чтобы строить огромные дворцы, ведь никто не знал, когда на их государство нападут соседи. Короли, достигшие каких-либо достижений, предпочитали вкладывать ресурсы в военную отрасль, чтобы завоевать новые земли и ресурсы, прямо как это делали все предыдущие Императоры Северного Чжоу. В результате, Дворец Северного Чжоу был маленьким, по сравнению с Дворцом Вейян или Чанлэ во время правления Династии Хань.

[5] Империи Хань - китайская империя, в которой правила династия Лю. Свидетельством успеха ханьской внутренней политики стало то, что она просуществовала дольше любой другой империи в китайской истории. Ее правление и институты послужили образцом для всех последующих поколений. Более того, основная этническая группа китайцев по имени государства стала называться хань.

[6] Шестнадцать государств - это группа очень недолговечных королевств, которые были основаны в Северном Китае с 304 по 439 год, между отступлением династии Цзинь на юг и установлением династии Северной Вей, которая знаменовала переход в период Северной и Южной Династии.

Репутация нынешнего Императора Чжоу Юйвэнь Юна была довольно противоречивой. С одной стороны он жил обычной жизнью и заботился о народе, с другой - был недоверчивым и строгим к своим чиновникам. После того как он пришел к власти, Юйвэнь Юн тут же запретил Буддизм и Даосизм. Позже он даже отдалился от Конфуцианства и стал сторонником школы Легионеров, существование которой была под запретом со времен правления Императора Ву Династии Хань. В то же время он полагался на школу Чистой Луны, чтобы удерживать свою власть. Именно из-за этого многие жители критиковали его. После того как Шэнь Цяо покинул гору Сюаньду, на своем пути он слышал как критику, так и похвалу в адрес Юйвэнь Юна, вот только критики, казалось, было немного больше.

Это послужило причиной, по которой Шэнь Цяо немного засомневался, когда Юйвэнь Юн вежливо пригласил его в зал и спросил:

– Я слышал, что этот господин пережил многое во время того, как он путешествовал среди обычных горожан. Я уверен, он должен были лицезреть множество трудностей и невзгод обычного народа. Мне интересно, что люди думаю обо мне?

Однако Шэнь Цяо не решился сказать ему правды:

– Вас хвалят, однако и критике имеет место быть.

Юйвэнь Юн громко рассмеялся:

– За что они меня хвалят, а за что критикуют?

– Они хвалят Его Величество за то, что Вы предпочитаете простоту роскоши, и за то что Вы противостоите политической коррупции. В то же время они недовольны Вашим Высочеством за то, что Вы ограничили влияние Буддизма и Даосизма, и за то, что Вы относитесь к людям сурово, поощряя военную деятельность.

Юйвэнь Юн спросил:

– Господин, Вы были главой горы Сюаньду. Раз уж я запретил не только Буддизм, но и Даосизм, наверное я также считался Вашим врагом. Разве Вы не ненавидите меня за это?

Его вопросы валились на Шэнь Цяо один за другим с довольно агрессивным настроем, Янь Уши же просто стоял рядом и наблюдал за всем с безразличием, не высказывая никакого желания помочь ему.

Шэнь Цяо спросил:

– Могу ли я узнать у Его Величества, почему он запретил эти две школы?

– Люди слепо верили, что если они будут отдавать все свои сбережения храмам и бездельничать, то в следующей жизни на них несомненно свалиться великая удача. Буддийские и Даосские школы уже прибрали себе к рукам огромное количество пожертвований и земель. Они брали под свои имена фермеров, чтобы те могли избежать налогов и прибирать себе зерно, выращенное на этих полях, как свою собственность. Если бы так продолжалось и дальше, в долгосрочной перспективе, у государства не осталось зерна для сбора, в то время как Даосизм и Буддизм продолжили бы становиться могущественнее, не боясь законов, что в конечном итоге стало бы причиной беспорядков. Прямо как событие шестьдесят лет назад, когда Фацинь провозгласил себя новым Буддой и повел группу людей на восстание.

С древних времен, знать имела большую силу, чем религия. Когда какая-то религия становилась достаточно сильной, чтобы угрожать правлению Императора, приходило время нынешнему правителю уничтожать и запрещать какие-либо учения этой религии. Однако в этот раз Даосизм лишь попал под перекрестный огонь. Чтобы избежать будущих проблем, Император Юйвэнь Юн просто запретил Буддизм и Даосизм разом.

Что касалось Конфуцианства, Юйвэнь Юн изначально хотел провозгласить Конфуцианство первой из Трех школ, вот только, отправив лично написанное письмо с просьбой Жуяну Кехуи провести учения в Чанъане, тот вежливо отказал ему. Этот поступок настолько разозлил Юйвэнь Юна, что он также запретил и Конфуцианство помимо уже двух запрещенных школ, успешно оскорбив все Три школы.

После того как Юйвэнь Юн закончил свои разъяснения, он очень долго всматривался в Шэнь Цяо, прежде чем спросить:

– Этот господин из Даосской школы. Наверное Вы тоже считаете, что я поступил неправильно?

На что Шэнь Цяо наконец ответил:

– Дао подобен воде, он приносит пользу всем, ничего не оставляя при этом себе. Закон Дао - быть тем, чем ты являешься. Дао должен смягчить свой собственный взгляд на мир и стать частью обыденного. Лишь те, кто подчиняются естественному порядку вещей и разделяют общие чувства с людьми могут постичь истинное Дао.

Проще говоря, Даосы, наживающиеся на причинении вреда другим, считались отбросами среди всех Даосских школ. Они не имели права считаться представителями Даосизма.

Суровый взгляд Юйвэнь Юна смягчился, теперь же он понимал, что Шэнь Цяо отличался от всех других Даосов, что он встречал раньше. Остальные пытались всевозможными способами отстоять права запрещенного в государстве Даосизма, в то время как Шэнь Цяо ни секунду не колебался в своем ответе, его позиция была четкой и непоколебимой. Юйвэнь Юн заговорил не скрывая радости:

– Я уже давно слышал имя горы Сюаньду, но лишь сейчас мне посчастливилось повстречаться с этим господином. Как я и думал, Вы действительно достойны своей репутации. Каждый день я слышу жалобы от Буддистов и Даосов о запрете их школ, однако я непременно должен заставить их послушать Вас! То, что я пытаюсь разрушить, вовсе не настоящий Даосизм, а тех, кто хвастается и пользуется именами Бессмертных. Эти люди совершенно не приносят никакой пользы ни стране, ни ее людям. Их лучше стереть с лица земли раньше, чем станет слишком поздно!

Его слова несли в себе какой-то кровожадный и убийственный подтекст.

Шэнь Цяо было не так уж легко ответить ему на это. Хоть он не был похож на тех, о ком говорил Юйвэнь Юн, он все еще был последователем Даосизма, поэтому не мог проявить очевидной поддержки его словам.

Юйвэнь Юн изначально не ожидал услышать от него какой-либо похвалы. Он снова взглянул на Шэнь Цяо, сидящего от него слева, его голос смягчился:

– В тот момент, как я увидел этого господина, мне показалось будто мы старые друзья. Ваше поведение достойно уважения. Я хочу помочь Вам возродить Даосизм и построить новую школу, мне интересно мнение этого господина по этому вопросу.

– Этот бедный Даос не совсем понимает, о чем говорит Его Высочество. Могу ли я попросить Его Высочество рассказать об этом поподробнее?

Юйвэнь Юн всегда говорил прямо и переходил сразу к действием, он просто терпеть не мог ходить вокруг да около:

– Младший советник Янь уже рассказывал мне, что Вы бы не проиграли битву на пике Баньбу, если бы Ваши родные не сговорились с врагом. В таком случае, у Пурпурного дворца горы Сюаньду нет права изгонять Вас с позиции главы школы. Даже если там Вам нет места, оно найдется где-нибудь еще. Если этот господин не может оставаться на горе Сюаньду, почему бы Вам не возобновить Даосское учение горы Сюаньду здесь, в Чанъане? Я уверен с выдающимися талантами этого господина, Вы прославитесь в любом уголке земли.

От такого неожиданного поворота событий, Шэнь Цяо не смог спрятать от остальных своего потрясения.

Юйвэнь Юн был слишком прямолинейным. Он хотел, чтобы Шэнь Цяо возглавил новую школу в Чанъане и построил новый Пурпурный дворец горы Сюаньду. Изначально он был главой, назначенным самим Ци Фэнге. Это было истиной, и никто не мог сказать, что это было ложью.

Однако, если бы он действительно основал свою собственную школу здесь, тогда на Центральных равнинах было бы два Пурпурных дворца Сюаньду, и обе школы находились бы на огромном расстоянии напротив друг друга.

Сам Юйвэнь Юн имел ввиду, что он готов поддерживать Шэнь Цяо силой Императорского двора. Однако бесплатный сыр бывает только в мышеловке. У новой школы Шэнь Цяо были бы проблемы на первых стадиях освоения, и потому ему придется всецело полагаться на Императорский двор. В таком случае, Юйвэнь Юн фактически сможет использовать Шэнь Цяо, чтобы управлять Даосским учением и влиять на другие Даосские школы.

Разумеется, сам Шэнь Цяо также получит уймы выгоды с этого. Если он согласится, то сразу же сможет встать на один уровень с остальными главами других школ. И Янь Уши больше не сможет играть с ним как тому вздумается.

Шэнь Цяо бросил взгляд на Янь Уши, который совершенно вальяжно развалился на кресле. Подобное поведение могло принадлежать лишь главе школы Чистой Луны. Его выражение было похоже на его осанку, расслабленное и спокойное, казалось будто бы на его лице виднелась еле заметная улыбка, словно слова Юйвэнь Юна совершенно не представляли ему никакой угрозы. Вместо этого казалось, словно он с большим интересом ждал ответа Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо долго не раздумывал, и он обратился прямо к Юйвэнь Юну:

– Я очень благодарен Его Высочеству за такое предложение, но прямо сейчас я не в состоянии принять его. Боюсь, я не смогу оправдать Ваши ожидания.

Юйвэнь Юн был немного ошарашен и не рад подобному ответу. По его мнению, хоть из его собственных слов можно было понять, что он хочет иметь свое влияние в Даосском учении, для Шэнь Цяо подобное принесло бы бесчисленное количество преимуществ взамен.

В это же время Янь Уши усмехнулся:

– Я же уже предупреждал Его Высочество, что А-Цяо человек собственных предубеждений, он скорее сломается, чем прогнется. Он никогда не согласился бы на Ваше предложение. Его Высочество мне не поверил и вместо этого решил поспорить на это. Теперь, когда Его Высочество проиграл, Вы уже решили как будете исполнять обещанное?

Хоть Янь Уши вмешался в их разговор, Юйвэнь Юн все равно не сдался:

– Я не понимаю. Разве Вы не упали так низко, разве Вы не хотите вновь вернуть себе то, что Ваше по праву? Неужели Вы хотите сдаться на горе Сюаньду, позволить всем поверить в ложь и всю жизнь думать, что Вы лишь бесполезный слабак?

Шэнь Цяо ответил лишь улыбкой.

Не важно насколько Юйвэнь Юн был зол, он не мог арестовать кого-то лишь потому, что тот отказался от его предложения. Поэтому все, что ему оставалось, это сдаться:

– Не важно. Этот господин может не спешить и обдумать все детально. Если Вы когда-нибудь пожалеете об отказе, можете вернуться и обговорить это со мной еще раз.

После этого он улыбнулся Янь Уши:

– Что касается Младшего советника, в этом дворце нет сокровища, которое бы Вы не могли присвоить себе. Однако, зная Вас, все что Вы посчитали бы “ценным” это тот том “Стратегии Солнца”. Но Вы уже прочитали ее ранее, разве остальное имеет хоть какую-либо цену для Вас? Почему бы Вам не уступить мне этот проигрыш, взамен я угощу Вас двоих обедом?

С его жестким характером, было необычно видеть, как Юйвэнь Юн вел себя свободно и непринужденно. Возможно его поведение к Янь Уши было таким, потому что Янь Уши был таким же влиятельным и могущественным человеком, как и он сам. Юйвэнь Юн признавал и восхищался такими людьми, поэтому он вел себя уважительнее к нему, чем к его придворным чиновникам.

Янь Уши и Шэнь Цяо отобедали во Дворце, прежде чем покинуть его. Как только они вышли через главные ворота и сели в карету, присланную из резиденции Младшего Советника, Янь Уши спросил:

– Ну как?

Шэнь Цяо нахмурился:

– Судя по его голосу, жар уже давно засел в его легких. Такой долгий период сухости разрушителен. Боюсь, он может не прожить долго.

Глава 37 - Держи это в секрете!

Янь Уши долго раздумывал про себя, поэтому Шэнь Цяо первым прервал их тишину:

– У меня нет большого опыта в физиогномике, к тому же я не врач, поэтому велика вероятность, что я ошибся. Было бы лучше, если бы ты убедил Его Высочество проверится у Императорского врача.

В действительности у Юйвэнь Юна могло и не быть особых заболеваний. Однако с тех пор как он отобрал трон у своего двоюродного брата Юйвэнь Ху, день и ночь он проводил за рабочим столом решая государственные проблемы. Он не позволял себе даже одного дня отдыха. Ему даже пришлось отдать место Императрицы принцессе Тужуя и относиться к ней с нежностью и трепетом, чтобы убедить Тужуй в своей “искренности”. Это было очень унизительно для Императора, особенно для такого могущественного императора вроде него. У Юйвэнь Юна было изначально хорошее здоровье, поэтому в первые года подобный режим никак на нем не сказывался. Однако со временем даже тело, созданное из стали, не смогло противостоять такому образу жизни. Когда его Инь, Вей, Ци и Сюэ пойдут под откос, он просто привяжет себя к постели [1].

[1] Инь (Диета), Вей (Имунитет), Ци, Сюэ (Кровь) (营卫气血) - термины в китайской медицине, четыре стадии болезней.

Однако без каких-либо серьезных симптомов, вряд ли можно заметить подобные болезни. Даже если Юйвэнь Юн позовет к себе врача, тот скорее всего скажет, что у него недостаток ци из-за стресса и постоянных переживаний, и ему стоит просто отдохнуть и позаботиться о себе. Император даже не стал бы его слушать.

Янь Уши никак не прокомментировал это. Вместо этого он перевел тему и спросил его:

– Почему ты не согласился на предложение Юйвэнь Юна? В твоем нынешнем положении, ты получил бы одни преимущества с этого.

Шэнь Цяо полюбопытничал в ответ:

– Мне тоже любопытно. Если бы я согласился, новая Даосская школа получила бы поддержку всего Императорского двора, и это несомненно повлияло бы на власть самой школы Чистой Луны в Чжоу. Почему же глава Янь оставался безразличен к нашему разговору?

– Потому что неважно, сколько еще новых школ будет основано в Чжоу, они никак не изменят статус школы Чистой Луны. Мы можем помочь Юйвэнь Юну достичь тех вещей, которые не могут себе позволить другие школы. Даже если они могут, они бы не стали этого делать. Ему всего тридцать два, лишь совсем недавно он достиг возраста независимости. [2] Если он проживет еще около десяти лет, я смогу закончить свой план.

[2] Возраст независимости (而立之年) - возраст от 30 до 39 лет

Шэнь Цяо повернул голову в его сторону и непонимающе посмотрел на него:

– Ты хочешь объединить все три Демонические школы?

– Ты знаешь, насколько огромной была территория Империи Хань?

– Если я правильно помню, на пике своего процветания, она захватывала территории Кореи на востоке и северную часть Вьетнама на западе. На северо-западе она включала в себя Памирское плато, а на севере - горы Инь.

– Насколько огромной была территория Центральных равнин, когда Сыма Чжао [3] основал Цзинь?

[3] Сыма Чжао - военачальник и регент царства Вэй эпохи Троецарствия в Китае, основавший династию Цзинь.

Шэнь Цяо нахмурился:

– В эпоху, когда Три царства были объединены под Цзынем, некоторые провинции уже были отчуждены из-за хаоса творящегося до этого. Такие территории как Когурё, Пэкче и Силла [4] уже давно не являются частью Центральных равнин еще со времен династии Цзынь, а такие нации как Сяньбей и Цян [5] постепенно обосновались у вод реки Си. Пускай Цзинь объединил Центральные равнины, они уже не так сильны и богаты как раньше. Не говоря уже о том, что вскоре после этого война Пяти князей [6]…

[4] Когурё, Пэкче и Силла - три древних корейских государства.

[5] Цян — народ в Китае, близкородственный тибетцам, входит в 56 официально признанных народов Китая.

[6] Война пяти князей - гражданская война среди ванов (王, князей) китайской династии Цзинь. Военные действия протекали в Северном Китае и опустошили страну, что привело к вторжению варваров (У Ху - «пять варваров»)

Янь Уши тут же продолжил вместо него:

– Полностью развалила Центральные равнины. Сначала было восстание Пяти варваров [7], после этого образование Шестнадцати государств, постоянно сменяющих друг друга. Мир оставался расколот двести пятьдесят девять лет…

[7] Пять варваров - в традиционной китайской историографии термин ху (胡) обозначает как кочевые племена Великой Степи, так и западных горцев. При всём многообразии народов и племен китайские историки IV века разделили их на пять племенных групп - Хунну, Цзе, Сяньбей, Ди и Цян.

Шэнь Цяо вздохнул:

– За все эти двести пятьдесят девять лет соседние нации не раз пытались захватить нас. Любому, кто в той или иной степени располагает военное силой, не терпится основать собственное княжество и провозгласить себя новым правителем, в то время как многие из них не могут даже защитить то, что уже создали. В результате все чаще и чаще вспыхивают войны, повсюду рождается хаос, делая из своих тысяча километровых земель место страданий и отчаяния, усыпанного трупами беженцев!

Янь Уши ответил с улыбкой:

– Так и есть. За все эти двести с чем-то лет, никому так и не удалось объединить эти земли. Институт Линчуань провозгласили себя первой Конфуцианской школой, однако они свято придерживаются Синоцентрического принципа [8], поэтому они верят что лишь династия Чэнь достойна такой важной миссии. Так как Буддизм и Даосизм запрещены законом, у них также есть претензии к Юйвэнь Юну, и они считают его диктатором не способным объединить земли. Ты даже не представляешь, сколько людей пытаются подставить его, открыто или тайной за его спиной. Все они ждут, когда для него настанут тяжелые времена. Если Юйвэнь Юн падет, ситуация самого Чжоу точно также ухудшится. Однако я хочу сделать совершенно обратное. Я помогу такому непопулярному Императору объединить Центральные равнины. Разве не будет забавно, если Демоническая школа сможет достичь того, что не смогли все Три школы вместе взятые?

[8] Синоцентрический принцип - мировоззрение, что Китай культурный, политический и экономический центр земли.

Чем больше людей пытались отговорить его, тем сильнее ему хотелось сделать это. Раз все сказали, что Юйвэнь Юн не достоин считаться мудрым правителем, у Янь Уши было все больше и больше причин помочь тому взойти на трон и стать верховным правителем всех Центральных равнин. Таким образом все, кто был против, пессимистичен к этой идее, или даже пытался остановить его, могли лишь кусать локти. Строптивый и своенравный характер Юйвэнь Юна был причиной, по которой все стискивали свои зубы от злости при одном упоминании его имени, однако ничего поделать с ним не могли. Если его противники хотели наложить на него свои руки, им сперва пришлось бы пройти мимо Янь Уши. Вот только тот был непроходим словно гора, он был слишком силен, поэтому многие опускали свои руки.

Шэнь Цяо спросил:

– Из тех разговоров, что я слышал, наследный принц еще ребенок. Почему глава Янь не занимается его образованием, и не поддерживает наследного принца на всякий случай? Вдруг что-нибудь случиться с Императором Чжоу, разве твои труды не пропадут зря?

Янь Уши повозился с бахромой висящей у двери, после чего спросил:

– А что, если этот наследный принц необучаемый дурак? Должен ли я просто стиснуть свои зубы, придерживаться этой идеи, помочь этому придурку взойти на трон, а потом всю жизнь прислуживать ему?

Послание, которое подразумевали его слова, было действительно ошеломляющим. Даже Шэнь Цяо на время потерял дар речи:

– Ты же не собираешься узурпировать трон?

Янь Уши рассмеялся:

– О чем ты только думаешь? У меня нет никакого желания становиться императором. Неужели ты думаешь, что Юйвэнь Юн живет счастливой жизнью? Каждый день ему приходится встречаться с людьми, которых он терпеть не может, ему приходится подготавливать уймы пустословных речей. Даже его жена ничем не отличается от обычного комнатного растения, к которому он ничего не чувствует. День и ночь ему приходится читать доклады и жалобы чиновников, просыпаться раньше петухов и засыпать позже собак. Он может лишь тешить себя иллюзиями славы и обширных территорий. Разве тебе не становится его жаль? Даже если я стал бы императором, я бы растратил все государственное благополучие менее чем за три года. Разве я променял бы свою нынешнюю свободу и спокойствие на это?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Тогда твои слова еще больше запутывают меня.

– С твоими умственными способностями я уверен, ты сможешь решить эту головоломку. Почему бы тебе не попробовать прямо сейчас? Если ты ответишь правильно, я даже награжу тебя~!

Он нарочно протянул подольше последнее предложение. Это напомнило Шэнь Цяо о кокетливом тоне Бай Жун. Уголки его губ подсознательно дернулись, и он подумал, является ли это своеобразной привычкой людей из Демонических школ.

Этот человек был абсолютно беспринципным, его слова и действие чаще всего непостижимы другим. Что уж об этом, если не быть с ним начеку, можно попасться на одну из его уловок. Однако Шэнь Цяо пришлось признать, что у Янь Уши было нестандартное видение и понимание тенденций мира, такое качество было присуще далеко не каждому мастеру боевых искусств. Соглашаясь на дискуссии подобного рода, это принесет лишь пользу самому Шэнь Цяо.

Юйвэнь Юн глубоко доверял школе Чистой Луны, однако не было никаких гарантий, что его наследник продолжал бы вести дела также, как и он сам. Из-за инцидента с Юйвэнь Ху, Буддийские школы и по сей день были вынуждены скрываться в тени, и они несомненно не стали бы упускать возможность наладить отношения с новым императором. Раз Янь Уши не собирался узурпировать трон и ни во что не ставил наследного принца, разумеется Буддийские школы попробуют воспользоваться ситуацией и пробраться к наследному принцу.

Шэнь Цяо неуверенно спросил:

– Глава Янь хочет… поддержать более мудрого правителя?

Улыбнувшись, Янь Уши сказал:

– Мой А-Цяо такой умный!

Шэнь Цяо переменился в лице. “Кто это здесь “твой” А-Цяо?”

Словно не заметив перемены в лице Шэнь Цяо, Янь Уши осторожно ущипнул того за щеку:

– Ты прав. Имперский принц Ци, Юйвэнь Сиан, не только против религий, он также храбр и талантлив на поле боя, благодаря этому он пользуется большой поддержкой армии. Он несомненно сможет перенять на свои плечи амбиции Юйвэнь Юна. - Он наклонился ближе к Шэнь Цяо и прошептал тому на ухо. - Ты единственный, кому я рассказал об этом, поэтому держи это в секрете!

Шэнь Цяо:

– …

Можно он просто притворится, что никогда не слышал этого?

***

На дворе было четвертое марта, ясный и солнечный день.

Колеса кареты продолжали катиться по каменистой дороге, но из-за технологии поглощения тряски, внутри кареты особо не трясло. Занавески были подняты, и наружу поступал теплый и приятный аромат. По исключительной сладости запаха можно было понять, что внутри кареты сидела девушка какой-то знатной семьи.

Она была в пути уже около полумесяца. Однако после того, как ее карета пресекла границы территории Чэнь, усталость от долгого и тяжелого пути Ю Дзы как рукой сняло, и ее настрой лишь улучшался с каждым проведенным в пути днем. Все потому, что она родилась в Цзяннане и жила там, когда была маленькой. Теперь же, когда она наконец вернулась в родной город, Ю Цзы не могла унять легкую дрожь от волнения,  она то и дело поглядывала в окно. Ее яркие и горящие глаза неотрывно наблюдали за пейзажами в окне. Она была так поглощена этим процессом, одной из ее служанок, ехавшая следом верхом на лошади, пришлось позвать ее несколько раз, прежде чем Ю Цзы наконец вернулась в реальность и посмотрела на нее.

– Госпожа, Ваша душа небось улетела вслед за Вашими глазами! - служанка подшутила над ней.

– Прошло десять лет с тех пор как я покинула Цзяннань. - Ю Цзы вновь не удержалась, и посмотрела в даль. - Когда я была маленькой, мне казалось, что в этих местах не чем особо любоваться. Теперь же, когда я снова вернулась сюда, я наконец поняла, что все время подсознательно думала о нем. Хоть Север хорош собой, родной город все равно лучше!

– В этот раз Господину приказали отправиться в династию Чэнь и передать документы Чжоу их правителю. Ему поручили такое важное задание, и он все равно не забыл взять с собой Госпожу. Это доказывает как сильно он Вас любит, многие не получили бы такой возможности даже если бы попросили его!

Щеки Ю Цзы залились румянцем, от смущения она не могла сказать ни слова.

Она была наложницей Магистра Юйвэнь Цина. Они были вместе уже около трех лет. Так как Юйвэнь Цинь очень любил ее, все в поместье относились к ней не как к наложнице, а как к законной жене. В этот раз, Юйвэнь Цинь был отправлен на дипломатическую миссию в династию Чэнь, и, чтобы показать, как сильно он дорожил ею, Юйвэнь Цинь взял Ю Цзы с собой.

Центральные равнины были в беспорядке, везде разгуливали разбойники и грабители. Когда путешествующие торговцы отправлялись в путь, они часто полагались на защиту от правительства, нанимающее огромное число наемных охранников. В этот раз, увидев целый канвой из Чжоу, направляющийся на Юг, они все обратились к нему, с просьбой присоединиться, разумеется не бесплатно. Некоторые из них были крупными торговцами, имеющими связи со знатными семьями в Северной Чжоу. Юйвэнь Цинь особо не мог отказать им, поэтому они все присоединились к конвою. В результате их путешествующая группа мгновенно разрослась. С другой стороны, это шло им только на пользу. Раз уж это был огромный конвой величаво движущийся к границам Чэнь под защитой лучших мастеров боевых искусств, никто не осмелился бы бездумно напасть на них.

Только что они покинули префектуру Юан, однако до следующего города был еще долгий путь. На их пути было не много мест, где можно было остановиться и передохнуть, поэтому когда такое место наконец попалось им на пути, Юйвэнь Цинь приказал всему конвою остановить на час, чтобы передохнуть и перестроится. Они медленно остановились. Некоторые из них направились к станции, чтобы попросить горячей воды, в то время как другие лишь немного поели и тут же принялись отдыхать.

Служанка Ю Цзы была еще молодой и очень любила проводить время с остальными. Ю Цзы не могла позволить себе просто так взять и пойти погулять, однако молодую служанку это не очень-то волновало. Пройдясь по всему конвою, она вернулась к Ю Цзы и доложила:

– Госпожа, с нами едет какая-то странная карета. Она находится прямо за каретой Господина. Там внутри точно есть люди, однако за все наше путешествие я ни разу не видела, чтобы кто-то покидал ее. Как странно!

Ю Цзы ни каплю не насторожилась:

– Может быть они уже давно покинули карету, просто ты не заметила.

Служанка энергично покачала головой из стороны в сторону в знак несогласия:

– Исключено. Другим это тоже показалось странным, когда они рассказывали мне об этом. Похоже, что никто не видел людей из той кареты. Мне интересно, что это за люди. Они что едят, пьют и даже ходят в туалет там? Насколько же там должно быть грязно!

Ю Цзы тут же отругала ее:

– Не говори глупостей!

Служанка лукаво высунула язык и предположила:

– Господин должен знать, кто они. Почему бы Госпоже не спросить его об этом?

– Можешь сама у него спросить, если тебе так любопытно. Я не буду этого делать!

Служанка продолжила:

– Я только что слышала, как торговцы делали ставки по этому поводу. Они говорили, что эта карета настолько большая и роскошная, что там внутри наверняка находится…

Ю Цзы спросила:

– Находится…?

– Находится возлюбленная Господина.

Лицо Ю Цзы немного дрогнуло, и служанка тут же поспешила объяснить:

– Эти люди рассказывают какие-то глупости. Я считаю, что это всего лишь небылицы. Как жаль, что я не могу отругать их за это. Кто же не знает, что величайшая любовь нашего Господина Вы?!

Хоть Ю Цзы сейчас купалась в золоте и роскоши, она прекрасно понимала, что все это есть у нее лишь благодаря влюбленности Юйвэнь Цина к ней. Когда эти чувства начнут остывать, а ее красота увядать, она может закончить хуже, чем эта служанка.

Поэтому она внимательно следила за чувствами Юйвэнь Цина к ней и разумеется новость о том, что у него могла появиться новая фаворитка, тут же взволновала ее. Если слова служанки были правдой, и в той карете действительно была спрятана красавица, о которой она никогда не слышала, можно было только представить как сильно Юйвэнь Цинь дорожил ей, и что в скором времени она могла бы даже заменить саму Ю Цзы.

Находясь рядом с Юйвэнь Цинем уже долгое время, Ю Цзы прекрасно знала свое место. Она никогда не спрашивала о вещах, которые тот не хотел ей рассказывать. Это было одной из причин, по которой она стала его любимицей. Однако сегодня ей было тяжело сдерживаться от вопросов, поэтому весь вечер ей периодически становилось плохо. Когда Юйвэнь Цинь пришел этой ночью навестить ее, Ю Цзы очень осторожно и бережно располагалась к нему, прежде чем наконец спросить о волнующих ее вещах:

– Господин, мне интересно, что за сестренка сидит в той карете, что находиться за Вашей. Наверное это так изматывает, все время сидеть взаперти. Почему бы Вам не позволить мне пригласит ее к себе? Мы могли бы поболтать, или по крайней мере избавить друг друга от скуки!

Юйвэнь Цинь был удивлен на одно мгновение, а когда до него наконец дошло значение ее слов он рассмеялся:

– Чтож. Если это что-то, что ты не должна спрашивать, тогда лучше не делай этого. В конце концов ничего хорошего это не принесет. Тебе правда не стоит переживать об этом. Все что тебе нужно делать, эти тихо сидеть в своей карете.

Их двоих и остальных участников конвоя отделяла лишь тонкая стенка кареты. Неважно насколько сильным было желание интимной близости Юйвэнь Цина, он просто не мог сделать это здесь. Поэтому все, что ему оставалось, это поласкать Ю Цзы, прежде чем вернутся обратно к себе в карету.

После того как Юйвэнь Цинь ушел, молодая служанка посмотрела внутрь и улыбнулась ей:

– Госпожа теперь спокойна?

Лицо Ю Цзы тут же покрылось румянцем, и она бросила гневный взгляд на служанку.

– Я уверена господин должен был успокоить Госпожу. Кто эта красавица в карете?

Ю Цзы отрицательно покачала головой:

– Он не сказал, однако я не думаю, что в карете действительно красавица. Если у Господина была еще одна любовница, зачем ему прятать ее от меня? Я же никакая не хозяйка или кто-то в этом роде.

В конце концов в ее голосе были слышны нотки ревности, хотя Ю Цзы даже не поняла этого.

Служанка доложила:

– Но… Я видела, как другая служанка выходила из той кареты!

Ю Цзы потеряла дар речи:

– Что?!

Служанке показалось, то ее госпожа не поверила ей, поэтому она принялась объяснять ей:

– Я говорю правду. Буквально только что одна служанка вышла из кареты с мешком для воды, скорее всего, чтобы набрать его. Она такая красивая. Все торговцы путешествующие с нами глаз с нее не сводили!

Озадаченная и обеспокоенная Ю Цзы спросила:

– Неужели в карете действительно девушка?

Молодая служанка предложила:

– Почему бы Вам не дать мне завтра что-нибудь, Госпожа? Я могу использовать это как предлог начать беседу и выяснить правду.

Ю Цзы не была уверена:

– Не думаю, что это хорошая идея. Господин будет в ярости, если узнает об этом.

– Я сделаю это тайно, так, чтобы Господин не узнал об этом. Госпожа, Вы должны хотя бы знать ее личность, чтобы противостоять ей. В противном случае, Вы не будете даже знать своего врага в лицо, когда она украдет у Вас расположение Господина!

Ю Цзы какое-то время колебалась, после чего она вытащила одну из своих заколок и вручила ее служанке:

– Будь осторожна. Не дай Господину поймать себя. Если ты не найдешь подходящего случая, просто забудь об этом, не упорствуй.

– Можете спать спокойно, Госпожа!

Все, что они обсуждали во внутренней резиденции, это обычные темы для разговора. Этой же ночью, Юйвэнь Цинь не пришел к ней. Ю Цзы и служанка отдыхали в одной карте, как и всегда. Хоть им не удалось найти постоялого двора, однако раз уж их защищали мастера боевых искусств из Императорского дворца Чжоу, Ю Цзы чувствовала себя в безопасности. Кроме того, что ей приходилось очередной день сидеть в душной карете, ей больше было не на что жаловаться.

Где-то в полночь, Ю Цзы почувствовала какой-то холодок у своего лица. Она мгновенно проснулась, однако прежде чем она успела что-либо осознать, кто-то закрыл ей рот.

В это время, рядом с ее ухом раздался смешок:

– А ты очень сообразительная. Тебе повезло, что у меня сегодня хорошее настроение, поэтому я не буду никого убивать! Такой мужчина вроде него, был готов спасти даже лошадь. Если он узнает, что я убила тебя, его отвращение ко мне станет лишь сильнее.

Это было последнее, что услышала сегодня ночью Ю Цзы, потому что ее тут же вырубили одним ударом.

“Молодая служанка” даже укутала ее в одеяла, прежде чем встать и выпрыгнуть из кареты. Приподняв подол своего платья, она побежала к карете Юйвэнь Цина. Ее лицо было полно переживания.

Охрана остановила ее прежде, чем ей удалось подойти к карете, поэтому все что ей осталось лишь понизить свой голос и покричать шепотом:

– Господин! Господин!

Юйвэнь Цинь вероятно еще не спал. После небольшого мгновения, он поднял занавески и недовольно взглянул на служанку:

– Что случилось?!

Девушка перед ним бросала взгляды на охрану. Она выглядела немного смущенной, когда она прошептала:

– Почти настал женский день госпожи, и у нее были проблемы со сном. Ей только что приснился кошмар и сейчас она плачет в своей карете. Мог бы Господин пойти и утешить ее?

Его в пути сопровождала красавица, но все что ему оставалось, это обнимать свое одеяло. С каждым днем выносить это было все сложнее. На душе Юйвэнь Цина потеплело, когда он услышал слова служанки:

– Хорошо, я пойду проверю ее.

Увидев, что охрана присланная Юйвэнь Юном собиралась последовать за ним, он тут же слегка покашлял, привлекая их внимание:

– Я просто пойду проверю карету своей наложницы. Вам нет нужды следовать за мной.

У этих мастеров был исключительный слух и зрение. Если он хотел бы заняться кое-чем в карете, им бы даже не пришлось прислушиваться, чтобы услышать все четко и ясно. Он бы несомненно чувствовал себя неловко, зная, что кто-то подслушивает их.

Охрана была не очень довольна его решением. В конце концов они были не обычной охраной, которой мог командовать Юйвэнь Цинь. Хоть их называли Императорскими мастерами, на самом деле они принадлежали школе Чистой Луны. Помимо Янь Уши и Юйвэнь Юна, больше никто не мог командовать ими. Обычно они следовали всюду за императором, и сопровождения этого конвоя можно было уже считать актом снисхождения. У них также была своя гордость, поэтому они остановились после его слов. Увидев, что Юйвэнь Цинь вошел в одну из последних карет, всего в нескольких шагах от них, охранники не восприняли ситуацию всерьез.

Юйвэнь Цинь последовал за служанкой к карете. Как только дверца кареты закрылась, он почувствовал, что что-то не так:

– Ю Цзы? Почему у тебя не горит лампа?

Когда ему в голову пришла мысль развернутся и бежать, было уже поздно.

По его спине пробежал холодок. Это была нефритовая заколка в тонкой, деликатной руке. Ее скорость было просто слишком быстрой. Он даже не успел моргнуть, как острый конец заколки вошел на полтора сантиметра через одежду прямо в кожу!

Рот Юйвэнь Цина широко раскрылся, а на лице застыл ужас. В этот момент, как он мог не догадаться, что его заманили в ловушку. Он мог винить лишь себя в том, что он приказал тем мастерам держаться от кареты на расстоянии. Даже если они были всего в несколько шагов от него, этого было достаточно, чтобы позволить врагу проткнуть его сердце этой заколкой. Ему казалось, что он уже видел перед собой тот свет.

Однако заколка не прошла глубже. В действительности нападавший даже отступил, вытащив ее из тела жертвы. Юйвэнь Цинь упал прямо на Ю Цзы, все еще лежавшую без сознания.

В его руках была красавица, но ему было не до этого. Он поспешил оглянуться назад и позвать на помощь.

Служанка атаковавшая его сзади исчезла довольно быстро. В одно мгновение, она уже сбежала на несколько метров, однако кто-то был быстрее ее. Фигура в синем одеянии вскоре нагнала ее. Они обменялись парой приемов, прежде чем служанка вскрикнула от боли, и ее тело отбросило в сторону.

– Советник! Младший советник, спасите меня! - Так сильно возрадовались прибытию Янь Уши, Юйвэнь Цинь даже хотел крепко ухватиться за его ногу.

Прямо в этот момент в воздухе раздался свист, и бесчисленное количество призраков тут же вышли из тьмы и прыгнули в его сторону.

Радость Юйвэнь Цина тут же превратилась в дикий ужас. Когда его охрана принялась сражаться с призраками, он перекатился и пополз обратно к карете, абсолютно не обращая внимание на все еще кровоточащую рану на спине.

Юйвэнь Юн предупредил его перед выездом, что Северное Ци всеми возможными способами попытается предотвратить образование союза между Чжоу и Чэнь. Янь Уши лично будет сопровождать и защищать его по пути на юг. Тогда Юйвэнь Циню казалось, что император лишь раздувал слона из мухи. Однако раз далеко не каждый мог похвастаться тем, что его личным телохранителем был Демонический владыка, это удовлетворило тщеславие Юйвэнь Цина. Он также последовал его указу и скрыл личность Янь Уши, чтобы все остальные подумали, что в той карете была еще одна красавица подобно Ю Цзы. Кто бы мог подумать, что его чуть не убьют прямо на месте?!

Если бы он не скрыл личность Янь Уши, то противники вероятнее всего не раскрыли бы себя так рано. И кто знает, может быть в таком случае, они бы даже использовали более скрытные методы, против которых было бы сложнее защититься. Юйвэнь Цинь понял, что если ему удастся воспользоваться случаем и убрать хотя бы половину напавших, весь оставшийся путь до Чэнь будет безопаснее.

Вслушиваясь в звон скрещивающихся мечей, вперемешку с запахом свежей крови, теперь витавшим в воздухе, Юйвэнь Цинь почувствовал тошноту и удушье. Даже присутствие Янь Уши больше не успокаивало его.

Словно вспомнив что-то, он тут же вскочил и поспешил подложить пальцы к носу Ю Цзы. Подождав немного, он выдохнул с облегчением и все его тело бессильно рухнуло на пол кареты.

Битва снаружи продолжалась.

Юйвэнь Цинь не был единственным, кто боялся происходящего. Торговцы, присоединившиеся ранее, тряслись в страхе в своих каретах. Некоторые из них, владевшие каким-то уровнем боевых искусств, вышли наружу, чтобы помочь отбиться от врагов, вот только они были убиты сразу же, даже не в состоянии отбить одной атаки. Напавшие на них мастера были жестокими и безжалостными. Они даже не прятали свои лица. Те, кто не успел сбежать вовремя, были тут же отправлены на тот свет летающими в воздухе клинками.

Янь Уши был окружен четырьмя старейшинами школы Гармонии. Численное преимущество было не у него, однако было несложно заметить, что это старейшины испытывали трудности. Всего через мгновение, их построение было разбито, и теперь они походили на группу неопытных юнцов. Окруженный врагами, Янь Уши держался свободно и благородно, демонстрируя всем свое превосходство в силе.

Сяо Се отправил очередного человека в полет ударом ладони, однако ему совершенно не хотелось приближаться к Янь Уши. Вместо этого он прокрался к той карете, где прятался Юйвэнь Цинь, не забыв, упрекнуть Бай Жун на пути:

– Младшая сестра, ты действительно скорее портишь планы, чем помогаешь их достичь. Это было такое маленькое и простое задание, но тебе удалось провалить его. Как Учитель сможет давать тебе задания в будущем?

Бай Жун сидела на ветке дерева рядом с ним. Скрестив руки она засмеялась:

– Но Старший брат Сяо не говорил мне, что Янь Уши будет с ними! Если ты настолько способный, почему бы тебе не пойти и не сразиться прямиком с главой Янь?

Сяо Се хмыкнул в ответ на это замечание. Он направил ладонь в сторону кареты, и та мгновенно раскололась на кусочки, раскрывая удивленное лицо Юйвэнь Цина.

– Учитель приказал нам убить его, а не устраивать переполох и влезать в драки. Поторопись и помоги мне, пока старейшины удерживают Янь Уши на месте! - Сяо Се повысил голос на Бай Жун, однако совсем скоро сам он был втянут в очередную драку.

Хоть эти императорские мастера были не ровней Сяо Се, их было так много, что он не мог сконцентрироваться на своих основных задачах.  Разница в силе обеих школ была несущественной, поэтому в таком случае все решала не превосходство истинной ци или изощренность движений, а практический опыт и техники. Как только Сяо Се справлялся с одними, появлялись другие. Это настолько начало злить Сяо Се, что он становился все более нетерпеливым.

Однако сама Бай Жун оставалась неподвижной:

– Мы уже говорили об этом перед уходом! Учитель попросил меня найти лишь способ тайно убить Юйвэнь Цина. Я только что использовала все свои силы, чтобы избежать смерти от руки Янь Уши, моя грудь до сих пор болит от удара. Откуда во мне взяться силам помочь тебе сражаться?

Сяо Се стиснул свои зубы от злости и “вежливо помянул” всех предков и родственников Бай Жун, включая их учителя Сан Цзинсина. Однако прямо сейчас он не мог найти подходящего момента, чтобы убить Юйвэнь Цина.

Увидев, что Юйвэнь Цинь бежал к другой карете с красавицей на руках, Сяо Се почувствовал как у него вскипает кровь. Он собрал все свои силы в кулак и разом отбросил всех противников в сторону, погнавшись следом за Юйвэнь Цином.

К этому времени тот уже успел скрыться внутри другой кареты. Сяо Се холодно усмехнулся, подумав о том, каким идиотом тот был. Неужели эта карета была сделана из чистого металла? Даже решение бежать в лес было куда более разумным, чем это. Не задумываясь, он замахнулся как в прошлый раз, намереваясь превратить в щепки и эту карету.

Однако в этот раз его движение было заблокировано.

Точнее поток истинной ци яростно ударил прямо по нему, не оставив Сяо Се выбора, кроме как отступить!

Вместе с этим потоком истинной ци, двери кареты распахнулись настежь и из кареты вышел прекрасный, но немного бледный мужчина.

Глава 38 - Уже насмотрелся?

В прошлом Сяо Се никогда бы не упустил возможности поразвлечься с таким красавцем или хотя бы испытать его в деле, однако в этот раз у него не было особо времени разглядывать лицо этого человека.

Убийство Юйвэнь Цина должно было произойти именно в эту ночь, вот только Бай Жун уже давно покинула его. Ему нельзя было провалить задание. Даже учитывая свои мизерные шансы на успех с присутствием Янь Уши, ему ничего не осталось, кроме как попытаться.

Сяо Се потянулся к вееру прикрепленному к его ремню. С движением его руки, подобной змее, он расправил веер, края которого были сделаны из острых лезвий. Практически молниеносно, он выбросил веер и тот направился прямо на этого мужчину. В это же время он оттолкнулся от земли и прыгнул в сторону преграды между ним и его целью. Сопровождаемый потоком ветра, он попытался контратаковать его прошлую атаку истинной ци.

Шэнь Цяо же изначально не хотел вмешиваться в битву. Его телу приходилось долго восстанавливаться после каждой такой битвы, и с каждым разом это лишь больше вредило его основам. К тому же ему не было нужды вмешиваться, раз здесь был Янь Уши. Однако прямо в этот момент, при виде Юйвэнь Цина ищущего убежища с Ю Цзы на руках и врага следующего за ним по пятам, он просто не смог стоять в стороне.

Сяо Се, зная стиль ведения дел Янь Уши, никак не ожидал, что он приведет с собой помощника. Лишь одним небесам было известно, что эта карета прятала в себе того, кого нельзя было недооценивать! Сяо Се вспомнил последние слухи в мире боевых искусств, и сравнив поведение и манеры человека перед ним, он тут же догадался о его личности:

– Глава Шэнь, будучи главой всех Даосских школ, Вы не испытываете стыда, ошиваясь с кем-то вроде Янь Уши?

Он злорадно усмехнулся, однако его руки двигались все быстрее и быстрее. Потоки ветра созданные его движениями, накатывали на противника словно мощные волны, без остановочно сменяя одну другой, не давая врагам даже мгновения на вдох. А его веер словно имел собственное сознание. Он атаковал параллельно истинной ци Сяо Се, заполняя собой малейшие пробелы в атаках хозяина, целясь лишь в слабые места противника. Атакованные с двух сторон, противники Сяо Се всегда сражались словно с двумя мастерами.

Шэнь Цяо не намеревался затягивать эту битву, поэтому вместо бамбуковой трости он сразу же достал свой меч “Шаньхэ Тунбей”

Световые вспышки мечей обоих мастеров перекрывали друг друга, практически заслоняя собой ночное небо. Энергия меча Шэнь Цяо не только прорезался сквозь мощные ветра врага, но и отбивалась от клинков веера. Сяо Се попытался пробиться сквозь его свет, однако совсем скоро он понял, что тот был абсолютно без изъянов. Сбитый этим с толку, он не знал с какой стороны ему лучше атаковать его.

Более того все то, что он наносил Шэнь Цяо, Шэнь Цяо наносил ему в ответ. Ветра ладоней Сяо Се отбились от светового барьера и ударили обратно по нему, почти задушив его. Его защита на мгновение спала, и одним тяжелым ударом по груди, Сяо Се был вынужден откашлять приличное количество крови.

Разве они все не болтали, что Шэнь Цяо понес такие серьезные повреждения, что он потерял все свои боевые навыки?!

Сяо Се был одновременно зол и шокирован. Он понял, что если все так и продолжиться, у него никогда не будет преимущества в этой битве. Старейшины больше не смогут удерживать Янь Уши, и когда тот освободиться, ему несомненно придет конец.

Он неосознанно взглянул на дерево, но след Бай Жун уже простыл. Сяо Се стиснул свои зубы и сказал:

– Глава Шэнь действительно заслуживает своей репутации. Сяо обязательно вернется, чтобы попросить у Вас совета!

Пока Шэнь Цяо заносил свой меч для удара, Сяо Се отозвал свой веер и в ту же секунду испарился, не предупредив четырех старейшин.

Это наглядно показывала, насколько хладнокровными и эгоистичными были люди Демонических школ.

Юйвэнь Цинь выполз из-за спины, все еще трясясь от страха, и спросил:

– Я очень благодарен этому молодому Господину за наше спасение! Прошу, могу ли я узнать Ваше имя?

Шэнь Цяо вернул свой меч обратно в ножны:

– Шэнь Цяо.

Увидев его безжизненные глаза, Юйвэнь Цина неожиданно осенило:

– Так это Вы тот самый, эм, Господин Шэнь!

После инцидента в резиденции Се, имя Шэнь Цяо встречалось в каждом закоулке.  Как только кто-то поднимал имя Шэнь Цяо, все сразу вспоминали о Янь Уши, и разговор обычно всегда заканчивался двусмысленными улыбками. Юйвэнь Цинь не был мастером мира боевых искусств, однако он слышал парочку таких слухов. Увидев Шэнь Цяо вживую, ему пришлось признаться самому себе, что тот действительно был прекрасен. Несмотря на его легкую болезненность, что-то в нем очаровывало всех окружающих.

Особенно в тот момент, когда он взял в руки оружие и сразил того человека всего одну минуту назад, он так быстро превратился из слабого, больного человека в твердого и непоколебимого мастера. Один его вид внушал врагам большое моральное давление. С мечом в одной руке и с глазами горящими решимостью - от такого человека было не оторвать взгляда. Прямо сейчас Юйвэнь Цинь пожалел, что кто-то уже забрал такого красавца себе.

Шэнь Цяо не знал, о чем думал Юйвэнь Цинь, поэтому со своим привычным мягким и безмятежным выражением лица он улыбнулся и кивнул Юйвэнь Цину:

– Старший чиновник Юйвэнь, могли бы Вы сначала проверить состояние Госпожи за Вами?

– Ох, мне кажется, она всего лишь потеряла сознание.

– Позвольте посмотреть.

Юйвэнь Цинь протянул руку Ю Цзы Шэнь Цяо. Тот проверил ее пульс и сказал:

– С ней все в порядке. Кто-то всего лишь нажал на одну из ее акупунктурных точек, от чего она уснула.

Одни нажатием он разблокировал ту самую точку, и Ю Цзы стала постепенно просыпаться. Увидев Шэнь Цяо и Юйвэнь Цина перед собой, она сильно испугалась, было видно, что ее сердце было в смятении и страхе.

Юйвэнь Цинь прижал ее к себе:

– Все хорошо! Теперь все хорошо! Младший советник Янь и Господин Шэнь спасли нас!

Ю Цзы спросила:

– Сяо-лин, она… она…

Юйвэнь Цинь объяснил ей:

– Кто-то из школы Гармонии притворился Сяо-лин, чтобы подобраться к тебе. Они хотели использовать тебя как ловушку, чтобы убить меня. Шансы, что Сяо-лин еще жива крайне малы.

Шэнь Цяо неожиданно возразил:

– Не обязательно. Раз Госпожа в порядке, ваша служанка тоже может быть в целости. Старший чиновник Юйвэнь, могли бы Вы отправить своих людей на поиски? Они могут что-нибудь найти.

Ю Цзы крепко схватила рукава Юйвэнь Юна, в то время как ее глаза налились слезами:

– Сяо-лин была со мной многие годы. Она всегда была очень преданной мне. Прошу Вас, Господин, отправьте своих людей на ее поиски!

Сердце Юйвэнь Цина растаяло:

– Хорошо, хорошо! Я прямо сейчас прикажу им отправиться на поиски!

В это же время четыре старейшины школы Гармонии были полностью разгромлены одним Янь Уши. Один из них был убит, один был при смерти от тяжелых ранений, в то время как оставшиеся два не могли похвастаться большей целостностью. С трудом собрав свои силы, им удалось кое-как сбежать. Прежде чем старейшина с тяжелыми ранениями сумел уползти, Янь Уши нанес ему последний удар. Теперь же его оставшиеся дни будут исключительно короткими, если не произойдет какое-нибудь чудо.

Когда Юйвэнь Цинь повернул свою голову, он увидел Шэнь Цяо сидевшего и смотревшего на свой меч пустым взглядом. В его душе непроизвольно всплыло необъяснимое чувство жалости и скорби, и он абсолютно забыл какое устрашающее мастерство тот показал ранее.

– Господин Шэнь, Вы устали? Может быть Вы хотите отдохнуть в моей карете? Там еще остались разные вкусности.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Старшему чиновнику Юйвэню нет никакой нужды утруждаться ради меня.

Юйвэнь Цинь рассмеялся:

– Нет, нет, нет! Что Вы, Вы совсем меня не утруждаете! Я все еще должен поблагодарить Вас за свое спасение. Вы выглядите бледным, Господин. Я уверен, что это из-за недостатка ци и крови. У меня есть несколько пирожных с ослиным желатином. Я прикажу отправить их позже к Вам. Просто ешьте один в день, они помогают регенерировать кровь. Ох, и эти пирожные очень сладкие, но не приторные…

Шэнь Цяо молча приложил руку ко лбу.

Юйвэнь Циню показалось, что ему неожиданно стало плохо. Он уже собирался помочь и поддержать Шэнь Цяо, когда вдруг они оба услышали ленивый голос Янь Уши:

– Как же больно смотреть на то, как моего А-Цяо крадут у меня, пока я сражаюсь не на жизнь, а насмерть с врагами!

Шэнь Цяо:

– …

Ему даже не надо было видеть, чтобы знать, что это “битва не на жизнь, а насмерть” была не такой уж и опасной, и на его одежду не попало даже капельки крови.

Слова Янь Уши были совершенно неубедительными, однако они заставили Юйвэнь Цина почувствовать себя смущенным и виноватым, поэтому он тут же отдернул руку:

– Младший советник наверное шутит. Я просто подумал, что господин Шэнь выглядел немного уставшим. Сегодня ночью, мы спаслись благодаря Вам, Младший советник! Даже боюсь представить каким был бы исход, если бы Вас не было с нами!

Несмотря на завершенное сражение, снаружи все еще были слышны звук хаоса и путаницы. Пострадали не только охранники Юйвэнь Цина, но и торговцы, которые присоединились к ним. Пускай их главной целью был чиновник из Чэнь, Демонические школы обычно не следовали каким-либо моральным стандартам и действовали так, как им заблагорассудилось. Всех, кто стоял у них на пути, ждал один исход - смерть. Бедные торговцы изначально подумали, что присоединиться и путешествовать с государственным конвоем будет куда безопаснее, но кто знал, что катастрофа возникнет прямо из ниоткуда? Сейчас же они могли лишь тешить друг друга, что на самом деле привело лишь к большей панике.

Юйвэнь Цинь послушался Шэнь Цяо и отправил своих людей на поиски. Как он и предполагал, они скоро нашли служанку Ю Цзы у большого камня рядом с соседним ручьем. Скорее всего девушка отправилась справить нужду, поэтому отошла довольно-таки далеко от конвоя, чтобы ее никто не увидел, но кто-то оглушил ее. После того как она очнулась, она даже не подозревала о том, что произошло.

Место, где находился Янь Уши, всегда скрывало в себе некую угрозу. Все члены конвоя не спали всю ночь, бурно обсуждая произошедшее, лишь вокруг кареты Янь Уши и Шэнь Цяо было жутко тихо. Юйвэнь Цинь забрал Ю Цзы с собой когда они покинули карету, однако вскоре он приказал слугам принести мастерам разных деликатесов в знак благодарности. Готовить в дикой природе было нелегко, но Юйвэнь Цинь принес с собой вяленого мяса, цукатов и немного свежих фруктов. Очевидно он был человеком любившим наслаждаться жизнью.

Шэнь Цяо был безразличен к вяленому мясу, однако он не смог отказаться от нескольких кусочков цукатов. Он был сладкоежкой, и эта привычка оставалась неизменной, где бы он не находился.

Облокотившись на мягкую подушку, Янь Уши положил себе в рот кусочек вяленого мяса. Чай с медом, который приготовила Жужу, был поставлен на столик рядом с ним. По сравнению с происходящим снаружи, здесь царило спокойствие. Шэнь Цяо заговорил первым:

– В этот раз убийство провалилось, но может быть вторая попытка. У Старшего чиновника Юйвэнь слишком много брешей, нет никакой гарантии, что он вновь сможет защититься.

– Все в порядке. У Юйвэнь Цина есть люди, проверяющие еду и питье на наличие ядов. Он просто дурак, раз настоял на том, чтобы взять с собой женщину, позволяя врагу использовать ее как ловушку. После такого он несомненно будет бдительнее. К тому же, не имеет значение умрет он или нет. У меня есть копия договора. Особой разницы не будет, кто из нас предстанет перед Императором Чэнь. Просто Юйвэнь Цинь крайне красноречив, поэтому его не так-то просто заменить, это единственная причина, по которой Император Чжоу так сильно печется о нем.

Шэнь Цяо подумал о том потоке слов, что он говорил ранее, и подсознательно поджал губы, скрывая легкую улыбку. Янь Уши пожаловался ему:

– Мой А-Цяо любим всеми. Юйвэнь Цинь довольно блудливый человек, поэтому от него это ожидаемо, но даже эта дьяволица Бай Жун попала под твои чары! Боюсь, если я не буду следить за тобой внимательнее, кто-то обязательно украдет тебя у меня!

Шэнь Цяо нахмурился:

– Глава Янь, хватит шутить об этом. С каких пор Бай Жун как-то связана со мной?

– Она переоделась служанкой и попыталась убить Юйвэнь Цина. Если бы действия происходили в прошлом, ни эта служанка, ни Ю Цзы не пережили бы ее нападения, однако в этот раз дьяволица решила проявить милосердие. Если она сделала это не ради тебя, то ради кого? Юйвэнь Цина? Она умная девочка. Она догадалась, что ты можешь присутствовать в этой поездке, поэтому она решила оставить о себе хорошее впечатление. - он цокнул языком. - Как же тяжело моему А-Цяо! Он родился бесчувственным чурбаном, всю жизнь думающим лишь о морали и совершенствовании всю свою жизнь, ты понятия не имеешь, что такое любовь. Если я не объясню тебе, ты наверное никогда не поймешь этого!

Он всегда говорил “мой А-Цяо”, словно Шэнь Цяо был его собственностью. Сначала Шэнь Цяо даже противостоял этому, однако это ничего не меняло. Поэтому он решил просто игнорировать это, позволяя Янь Уши называть его как угодно.

– Жаль, что этой любви суждено увянуть еще до того, как она расцветет. Страшно представить, что с ней сделает Сан Цзинсин, если узнает, о чем она думает.

Озадаченный его словами, Шэнь Цяо спросил:

– Разве ученикам школы Гармонии нельзя влюбляться?

– А ты не знал? Школа Гармони известна своим сексуальным совершенствованием. Все в этой школе мужчины или женщины практикуют двойное совершенствование. Зная это, можно смело заверить, что Бай Жун уже давно не невинна. Скорее всего ее первичный инь [1] уже забрал ее учитель Сан Цзынсин!

[1] Первичный инь (元阴) - термин в китайской медицине. В некоторых новеллах о культивации считается, что юноши и девушки содержат в себе некого рода спиритическую энергию, и что человек лишивший обладателя невинности может присвоить эту энергию себе.

На лице Шэнь Цяо читался шок. После долгого молчания, он наконец вымолвил:

– Но… Он ее учитель…

– И что? Неужели ты думаешь, что Сан Цзинсин, человек имеющий множество любовников и наслаждающийся кражей людской невинности, просто возьмет и позволит кому-либо другому забрать первичный инь своих красавиц-учениц? Не знаю со сколькими людьми Бай Жун практиковала двойное совершенствование, но я точно знаю, что Сан Цзинсин был одним из них.

Шэнь Цяо нахмурился и промолчал. Янь Уши же рассмеялся:

– А-Цяо снова жалеет кого-то. Сан Цзинсин вне вопросов, но думаешь, если бы она не хотела совершенствоваться с другими, она бы не нашла способа избежать этого? Учитывая скорость, с которой ее мастерство растет, она могла достичь такого прогресса только этим путем. И скорее всего, все происходило обоюдно. А ты решил жалеть ее? Неужели такая женщина достойна твоей жалости? Если ты хочешь пожалеть кого-то, почему бы тебе не пожалеть меня?

Шэнь Цяо на мгновение потерял дар речи:

– Значит, по Вашему, Бай Жун не заслуживает жалости, а глава Янь каким-то образом заслуживает ее?

– Я сегодня сражался в одиночку сразу с несколькими противниками. Разве я не заслуживаю жалости? - он схватил руку Шэнь Цяо и приложил к своей груди. - Смотри, мое маленькое сердечко до сих пор бешено бьется.

Прямо в это мгновение, они услышали голос Юйвэнь Цина снаружи:

– Младший советник! Господин Шэнь! Могу я войти?

Шэнь Цяо попытался убрать свою руку, но Янь Уши неожиданно дернул того в свою сторону, и в итоге Шэнь Цяо рухнул прямо на него.

Юйвэнь Цинь не услышал каких-либо звуков изнутри, поэтому счел это за разрешение (как говорится, молчание - знак согласия). Как только он открыл дверь и отодвинул занавес, перед ним предстала совершенно ошеломляющая картина.

Со стороны было абсолютно невозможно определить, что подобное было лишь очередным трюком Янь Уши, поэтому все выглядело так, словно это сам Шэнь Цяо бросился ему в руки.

Взглянув на его остолбеневшее выражение лица, в голову Янь Уши тут же пришел злоумышленный план. Он схватил Шэнь Цяо за подбородок и тут же притянул его, заключив в глубокий поцелуй.

Шэнь Цяо замер на мгновение, после чего без колебаний попытался отстраниться от него, однако Янь Уши предугадал это. Одним движением он заблокировал несколько акупунктурных точек, тем самым завладев теперь уже бессильной позицией Шэнь Цяо, сильнее прижав его к себе. Он опустил голову и чуть прираскрыл его губы, заставляя Шэнь Цяо принять его напор.

– Ммм… - Шэнь Цяо сильно нахмурил брови, не потому что он потерял себя в нем, скорее потому, что он страдал от ограничений, наложенных на его акупунктурные точки, из-за которых он не мог ответить этому нахалу. Насколько доброхарактерным он не был, в данный момент Шэнь Цяо был вне себя от гнева. К несчастью, сейчас его боевые навыки были не так хороши, как навыки человека перед ним, поэтому он ничего не мог с этим поделать. Ему пришлось вытянуть свою тонкую шею и прогнуться в бедрах. От такого положения у Шэнь Цяо начало сводить челюсть, из-за чего она постепенно ослабла, что позволило капельке слюны скатиться с уголка его губ. Однако его мучителя это совершенно не волновало, и он даже еще больше углубил поцелуй.

Это сцена была настолько эротичной, что Юйвэнь Цинь не мог отвести от них своего взгляда. Он даже почувствовал, как у него во рту пересохло.

– Уже насмотрелся? - недовольно спросил у него Янь Уши, наконец отпустив человека в своих объятиях и повернувшись в сторону Старшего чиновника.

– Д..д..да… - запинаясь ответил ему Юйвэнь Цинь. Сам он считал себя довольно романтичной персоной, к тому же ветераном в обращении с девушками, однако прямо сейчас был ли он смущен из-за того, что увидел то, чего не следовало видеть, или напуган недовольством Янь Уши.

– Тогда почему ты еще здесь?

Юйвэнь Цинь:

– …

Он тут же развернулся и молниеносно сбежал, с жутко бледным и испуганным лицом.

Янь Уши повернулся обратно к Шэнь Цяо и и тут же застыл в удивлении. Мужчина в его руках кажется потерял сознание.

Если быть точнее, вряд ли поцелуй стал причиной обморока. Это, вероятно, было связано с неспособностью сопротивляться в дополнение к временному перехвату дыхания, короче говоря, он был настолько зол, что потерял сознание.

Янь Уши еще никогда не встречался с подобным. Он не сдержался и рассмеялся, цокнув пару раз, таким образом выражая свою симпатию:

– Боже, какой же ты бедняжка!

Он ни на секунду не допустил мысли, что слегка перегнул палку. Вместо этого он подумал, что ученик Ци Фэнге совершенно не умел веселиться.

Глава 39 - Если ты продолжишь держаться рядом с Янь Уши, ничего хорошего из этого не выйдет!

Прошло около ста лет с тех пор как Восточная У [1] обосновала свою столицу в этом городе. Восточная Цзинь [2] перебралась на юг и, используя реку Янцзы как природный барьер, избежала бурных войн на севере. Именно по этой причине Цзянькан стал не только самым процветающим городом на всех Центральных равнинах, но и во всем мире. Торговцы, ученые, поэты и путешественники со всего света спешили в столицу Чэнь. Днем нескончаемые потоки роскошных карет заполняли улицы, когда наступала ночь, бесчисленные фонари освещали ночное небо до самого рассвета. Бордели никогда не закрывали свои двери, ожидая посетителей в ароматных постелях и шелковых будуарах.

[1] У (Восточная У) (东吴) — одно из трёх китайских царств Эпохи Троецарствия, существовавшее в 222 г. — 280 г. н. э.

[2] Империя Цзинь (晋朝) — одно из государств эпохи Шести династий, существовало между периодом Троецарствия и периодом Южных и Северных династий в Китае в 265—420 годах

Хоть такие города как Чанъань и Е тоже были столицами, пережив столько войн, они выглядели немного потрепанными, из-за чего люди стали отдавать свои предпочтения Цзянькану, в котором было относительно спокойнее. Они считали этот город раем на земле, и в простонародье появилось высказывание “Цзянькан великолепная земля, на которой цветет благополучие”. Такие чиновники Северной Чжоу вроде Юйвэнь Цина хоть и не говорили об этом вслух, в душе восхищались Цзяньканом. Что касалось слуг, то им не надо было скрывать свои настоящие эмоции. Они могли с трепетом и восхищением изучать каждый закоулочек в городе, не скрывая восторга, чем собственно слуги Юйвэнь Цина и занимались. Это лишь приятно порадовало чиновника Южной Чэнь, которому поручили приветствовать посла из Чжоу, поэтому на пути к месту отдыха, он указывал им на все достопримечательности и завораживающие пейзажи.

После того как они вошли в город, Юйвэнь Цинь и его люди отправились отдыхать в гостевую виллу, предоставленную им Императором Чэнь, то же касалось и Янь Уши. Учитывая его истинную личность, статус и тот факт, что последний спас ему жизнь, Юйвэнь Цинь отдал главный корпус и задний двор в распоряжение Янь Уши, а сам отправился в боковое крыло. Из-за того, что его наложница Ю Цзы была до ужаса напугана той ночью, она очень сильно приболела. Какое-то время она была прикована к постели в вилле, но как только ей стало лучше, Ю Цзы и Юйвэнь Цинь перебрались в центр города.

После того как их покушение провалилось, школа Гармонии не стала повторять попытку. Сначала Юйвэнь Цинь был напуган и переживал по этому, однако с присутствием Янь Уши, он начал постепенно успокаиваться. Если бы попытка покушения удалась, стоило бы пересмотреть его статус главы школы Чистой Луны. Для мастеров боевых искусств честь была важнее жизни. Думая об этом в таком ключе, Юйвэнь Цинь совсем успокоился и даже взял с собой на прогулку по городу Цзянькан свою наложницу, пока им надо было ждать приема у Императора.

***

Шэнь Цяо слушал, как служанка читала ему новую книгу, как в дверь кто-то постучался. Со стороны двери послышался голос. Гостем оказался Юйвэнь Цинь, пришедший навестить его.

Шэнь Цяо кивнул Жужу, и девушка убрала книгу и направилась открыть дверь.

Однако ступив на порог комнаты, вместо того, чтобы первым делом поздороваться, Юйвэнь Цинь начал осторожно осматриваться в комнате:

– Так… Значит Младшего советника Янь здесь нет?

Шэнь Цяо посмеялся:

– Мы не спим в одной комнате. Если Старшему чиновнику Юйвэнь надо поговорить с главой Янь, боюсь, Вы не там его ищете. Однако, насколько я знаю, Янь Уши уже покинул виллу сегодня рано утром. Видимо у него на этот день запланировано много дел.

Юйвэнь Цинь пару раз нервно посмеялся:

– Все хорошо, все хорошо. Это очень даже хорошо, что его здесь нет. Он жутко меня пугает. По правде говоря, разговаривая с ним, я нервничаю даже больше, чем разговаривая с Его Высочеством!

Жужу непроизвольно тихо посмеялась.

Юйвэнь Цинь всегда был снисходителен к красавицам. Увидев ее, он не только не разозлился, но даже улыбнулся Жужу, что в конечном итоге заставило ее почувствовать себя смущенно.

После чего Юйвэнь Цинь улыбнулся Шэнь Цяо:

– Сегодня очень хорошая погода. Господин Шэнь, не хотите отправиться со мной на прогулку? Цзянькан расположен у берегов реки Хуайхэ. Я слышал, что по водам рек ходит множество паромов, а на каждых перекрестках можно встретить торговые лавки. Почему бы нам не отправиться и не посмотреть на них, к тому же можем попробовать местных водных деликатесов! Можем даже попросить их устроить целый пир этой ночью! - Закончив свою речь такой грандиозной идеей, он неожиданно вспомнил кое-что. - Вы Даос, но в Вашей религии же нет правила быть вегетарианцем, так?

– Нет, конечно. Однако из-за моих проблем со зрением, боюсь, я могу обременить Вас собой.

Юйвэнь Цинь снова рассмеялся:

– Господин Шэнь спас мне жизнь, и в тот раз это я обременял Вас! Неужели стоит быть таким вежливым?

Шэнь Цяо не стал отказываться и дальше:

– Хорошо, в таком случае, позаботьтесь обо мне.

Раз уж вилла находилась недалеко от одного из крупнейших перекрестков, Юйвэнь Цинь не стал брать повозку. Вместо этого он вместе с Ю Цзы и остальными отправился пешком. Изначально он переживал, что это может быть неудобно для Шэнь Цяо, раз тому приходилось полагаться на помощь бамбуковой трости, однако в действительности его скорость ходьбы ничуть не уступала их собственной, более того он не нуждался в чьей-либо помощи. Он шел рядом с Юйвэнь Цинем как абсолютно здоровый человек.

Прогуливаясь по улицам, Юйвэнь Цинь только спустя какое-то время заметил, что Шэнь Цяо не взял с собой меч:

– Эм, господин Шэнь, а где же Ваш меч?

Словно чувствуя его страх, Шэнь Цяо улыбнулся ему:

– Старший чиновник Юйвэнь, не беспокойтесь. Даже если на нас нападут, я смогу отбиться одной своей бамбуковой тростью. К тому же, мы находимся в Цзянькане. Пока Институт Линчуань следит за порядком в этом городе, школа Гармонии не будет действовать опрометчиво и нападать на нас посреди белого дня.

Как только тот выставил все его опасения на показ, Юйвэнь Цинь слегка покраснел от  смущения:

– Не удивительно, что я чувствовал себя спокойнее с тех пор, как мы вошли в город. Даже Младший советник считает ситуацию достаточно безопасной, чтобы покинуть нас и отправиться по своим делам. Так вот почему…

Шэнь Цяо объяснил ему:

– Чэнь желает создать союз с Чжоу. Они не смогут объяснить Императору Чжоу как на Вас могли напасть в пределах стен Цзянькана, поэтому они несомненно сделают все возможное, чтобы обезопасить Ваше пребывание здесь. Гостевую виллу днем и ночью охраняют мастера, просто Вы не чувствуете этого.

Юйвэнь Цинь нагнулся ближе и прошептал:

– Господин Шэнь, Вы не такой же как эти мальчики-игрушки, и я никогда не посмел бы взглянуть на Вас свысока. Раз уж Младшего советника сегодня нет с нами, у меня наконец хватит смелости сказать Вам правду. Вы знаете, что думают о Вас люди в Чанъане?

Шэнь Цяо лишь еле заметно улыбнулся. Юйвэнь Цинь думал, что он не знал о слухах, поэтому возмущенно продолжил:

– Они все говорят, что Вы как дракон пойманный на мели, и у Вас нет другого выбора кроме как полагаться на мастера Янь, чтобы защититься, и что Вы… Кхем, что Вы предали свою силу и целомудрие. Мы столько времени провели вместе на пути в Чэнь, и Вы даже спасли мне жизнь, поэтому я точно знаю, что Вы совсем не такой! Однако, как говорит старая поговорка, “Слухи настолько сильны, что могут прогнуть металл!” Их обширное распространение может совершенно скрыть правду. Если у Вас получиться, я советую Вам держаться подальше от главы Янь. Зачем же Вы позволяете остальным унижать и смеяться за Вашей спиной без какой-либо на то причины? Боже, даже “я” выхожу из себя, когда слышу подобную гнусную ложь!

Шэнь Цяо прекрасно понимал, что это разговор сейчас состоялся из-за того, что он видел тогда в карете. Произошедшее было настолько сложным и требовало бы нескольких часов объяснений, поэтому он просто ответил:

– Я очень ценю Вашу доброту, но боюсь Вы ошибаетесь. Глава Янь и я вовсе не в “таких” отношения. Характер главы Янь немного… непредсказуемый, поэтому его поведение часто сбивает с толку остальных.

– Знаю! Знаю! Вы просто не можете быть обычным мальчиком-игрушкой Младшего советника Янь, и уж тем более я не осуждаю гомосексуалистов. Однако, с нынешней ситуацией, если Вы и Младший советник Янь… эм… ну… будете в таких близких отношениях, боюсь, подобные слухи и клевета навредят лишь Вам, а не ему!

Шэнь Цяо беспомощно пояснил:

– … У нас нет близких отношений. И меня не интересуют мужчины.

– Понимаю! Понимаю! Это не то, о чем обычно рассказывают посторонним. Чаще всего мы держим это в сердце!

– …

Шэнь Цяо неожиданно потерял интерес к разговору. Неважно, что рассказывал ему Юйвэнь Цинь далее, он лишь пропускал это мимо ушей.

Торговый перекресток был полон шума и людского гомона, а на прилавках и земле были выставлены всевозможные товары. Лишь несколько людей подобно Юйвэнь Циню пришли сюда пешком, чтобы прогуляться и прикупить чего-нибудь, остальные же ехали верхом или в карете, некоторые из них даже разглядывали товар катаясь на паромах. В одно мгновение могло показаться, что такой бескрайний поток лошадей и карет просто раздавит все на своем пути.

Лошадь за их спинами скорее всего испугалась чего-то или с ней плохо обращался ее хозяин, она вдруг заржала, встала на дыбы и стремительно ринулась вперед, заставляя всех на пути разбегаться в сторону. Так получилось, что из-за этого Шэнь Цяо и остальная группа разделились, однако сам Шэнь Цяо не очень переживал по этому поводу, раз люди из Института Линчуань все равно приглядывали за ними. Он продолжил прогуливаться мимо торговых лавок вниз по течению реки. Иногда, когда он слышал зазывания торговцев о чем-то интересном, он даже мог остановиться и пощупать товар рукой. Хоть продавцы видели, что он был слепым, одни его манеры и внешний облик говорили о том, что он не был никаким попрошайкой, поэтому хозяева лавок не осмеливались обращаться с ним неподобающе. Даже как раз наоборот, они всеми силами и главное словами пытались описать ему свои товары, чтобы заинтересовать его.

– Господин! Прошу, посмотрите, что у меня есть! Они все сплетены из лучших бамбуковых полосок! У меня есть корзины, стулья, абсолютно все! У меня есть даже игрушки для Ваших детей, с которыми они могут играть дома! - Увидев, что Шэнь Цяо действительно подошел к нему, он взял один из бамбуковых мячей и положил его в руки Шэнь Цяо - Вот, потрогайте! Он абсолютно гладкий! Вы не найдете в нем ни одной зазубрины или занозы!

– И правда очень гладкий, - Шэнь Цяо улыбнулся, нежно поглаживая мяч в руках - Тогда я, пожалуй, возьму его.

Сразу после, он услышал голос маленькой девочки приближающийся к ним:

– Дядя! Дядя! Мой младший брат сломал мою маленькую бамбуковую уточку. Папа отправил меня купить другую!

Этот торговец скорее всего знал ее родителей:

– Твой младший брат опять пакостит? Но у меня больше нет бамбуковых уточек. Та, что я дал тебе в прошлый раз, была последней. А сделать новую займет много время. Сейчас твой дядя немного занят. Я обязательно сделаю тебе новую в другой день!

Маленькая девочка спросила:

– А если я останусь здесь и помогу тебе с продажей, дядя сможет закончить раньше и сделать мне бамбуковую уточку быстрее?

Торговец рассмеялся:

– И чем же ты можешь мне помочь? Тебе лучше возвращаться домой. Твои родители наверняка начнут беспокоиться, если ты не вернешься!

– Оу… - голос маленькой девочки прозвучал таким разочарованным, словно она вот-вот расплачется.

Шэнь Цяо неожиданно спросил:

– У Вас еще осталось пару бамбуковых полосок?

Продавец был озадачен:

– Да. Господин хочет купить бамбуковых полосок?

– Верно. Могу ли я одолжить их и сделать из них кое-что прямо сейчас? Я заплачу сразу по указанной цене.

– Этот господин слишком вежлив! Конечно Вы можете! - он рассмеялся и вручил целую кучу бамбуковых полосок Шэнь Цяо. - Однако похоже у Вас проблемы со зрением. Неужели Вы сможете сплести что-нибудь?

Шэнь Цяо тоже посмеялся и присел на корточки:

– Когда я был младше, я часто делал своим братьям и сестрам подобные игрушки. Может быть я все еще что-нибудь помню.

Хоть он сказал, что “возможно еще помнит что-нибудь”, его пальцы двигались довольно быстро. Он завязал на конце бамбуковой полоски узел, завернул его назад, засунул новую полоску в образовавшийся кармашек из прошлой полоски, и уже совсем скоро на его руке красовалась новенькая маленькая бамбуковая уточка!

Маленькая девочка удивленно вздохнула:

– Уточка! Это уточка!

Шэнь Цяо отдал ей игрушку и улыбнулся:

– Не знаю какой была твоя первая уточка, поэтому я сделал ту, что знал сам. Хотя она может выглядеть не так красиво…

– Она очень красивая! Спасибо тебе, братик! Ты самый лучший!

Продавец бамбуковых изделий немного обиделся на нее:

– Я не намного старше этого Господина, но его ты зовешь “братиком”, а меня “дядей”!

Шэнь Цяо посмеялся в душе.

Маленькая девочка радостно убежала. От того, что ему пришлось присесть, пока он плел уточку для девочки, его ноги немного онемели. Он встал и отдал оставшиеся полоски бамбука продавцу, вместе с деньгами за бамбуковый мяч. Продавец сначала отказался принимать их, но Шэнь Цяо настоял на этом и в итоге все равно заплатил ему:

– Могу ли я спросить, в какой стороне находится гостевая вилла для иностранных послов?

– Ох, так этот Господин иностранный посол прибывший в Чэнь по политическому поручению? - Подобное открытие не на шутку удивило его. - Вилла недалеко отсюда. Однако это место довольно оживленное, и, боюсь, с Вашим зрением, Вы не сможете сами найти дорогу назад. Я отведу Вас!

Шэнь Цяо поблагодарил его, после чего спросил:

– Но как же Ваша торговая лавка?

– Ай, не важно. Я торгую бамбуковыми изделиями здесь каждый день. Они все равно много не стоят. Мы, здешние торговцы, все знаем друг друга. Я могу просто попросить соседей присмотреть за лавкой, пока меня не будет. Вы гость издалека. Как я могу позволить Вам потеряться здесь? – Он повел Шэнь Цяо вдоль реки. – Главные дороги очень людные, аж не протолкнуться, поэтому там так легко заблудиться. Если мы свернем здесь, то доберемся до виллы куда быстрее! – придерживая Шэнь Цяо за локоть, он искренне улыбнулся. – Если Господин планирует остаться здесь на несколько дней, Вам непременно следует прогуляться и в других направлениях. Большинство блюд на юге очень нежные и приготовленные с душой. Я уверен, Вы несомненно влюбитесь в них как только…

По переулку пролетел небольшой ветерок, настолько еле ощутимый, что не каждый обратил бы на него внимание. Продавец не заметил его и все еще продолжал рассказывать о местных достопримечательностях и кулинарных блюдах, однако Шэнь Цяо тут же переменился в лице. Он взмахнул бамбуковой тростью, и маленькая игла, летевшая в их сторону, отлетела в стену.

В это же время голос продавца прервался, и он рухнул на землю.

В то время как незнакомец атаковал Шэнь Цяо, он параллельно напал на самого продавца. К несчастью у Шэнь Цяо не было трех голов и шести рук, поэтому он мог заблокировать лишь одну атаку со своей стороны, но ему не хватило времени сразу переключиться на продавца. В итоге помощь пришла слишком поздно.

– Что за друг пришел навестить меня? И почему он прячется? - Он присел, чтобы проверить продавца, и вздохнул с облегчением, когда выяснил, что тот лишь потерял сознание.

– Шэнь-лан, ты добр даже к обычному продавцу бамбуковых изделий. Почему же ты всегда такой злой ко мне~?

Вместе со сладким и милым голосом, по переулку пронесся знакомый аромат. Шэнь Цяо слегка нахмурился:

– Бай Жун?

Бай Жун сидела на стене, ограждающей чей-то внутренний двор, со скрещенными ногами, которыми она слегка покачивала вперед и назад. Она держала в руке головку пиона, которую она вероятнее всего сорвала где-то по пути.

– Мы так давно не виделись~!

– Мне кажется, что мы уже встречались той ночью, когда ты пыталась убить Юйвэнь Цина.

– Ты что не понимаешь значения фразы “Один день в разлуке, словно три года миновало”? Прошло уже столько лет!

Будь то Янь Уши или Бай Жун, Шэнь Цяо не мог привыкнуть к их флиртующей манере речи, поэтому обычно он предпочитал молчать.

Бай Жун какое-то время рассматривала его, прежде чем ей в голову пришла озорная идея. Она бросила пион Шэнь Цяо:

– Вот! Лови!

Шэнь Цяо поймал его рефлекторно. Он думал, что это какого-то рода ловушка, поэтому был немного удивлен, узнав, что это был просто цветок.

Увидев его выражение лица, Бай Жун обрадовалась своей шалостью:

– Ты думал я брошу в тебя какое-то оружие? Неужели в твоих глазах я такая злодейка?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой?

– Нет.

Бай Жун продолжила на него давить:

– Что “нет”?

– Когда ты попыталась убить Юйвэнь Цина, наложница и ее служанка не должны были выжить. Однако ты не убила их, что доказывает, что ты не убиваешь ради забавы. Я правда очень благодарен тебе за то, что ты проявила тогда милосердие.

Бай Жун удивленно моргнула:

– С чего ты решил, что я проявила милосердие? Может мне просто было лень возиться с ними!

Шэнь Цяо улыбнулся, но не стал спорить с ней.

– Боже, ты такой милый когда улыбаешься. Ты должен улыбаться почаще. Я чувствую себя такой счастливой, когда ты думаешь обо мне так хорошо. Можно я тебя поцелую?

Она двинулась раньше, чем дождалась ответа.

Шэнь Цяо подумал, что она действительно собирается поцеловать его. Поэтому он неосознанно сделал пару шагов назад, лишь для того, чтобы осознать, что девушка все еще сидела на той же стене. Она снова лишь подшутила над ним.

Бай Жун начала смеяться так сильно, что чуть не упала со стены:

– Шэнь-лан, как можно быть таким очаровательным? Я влюбляюсь в тебя все больше и больше!

– По какой причине ты искала меня?

– Неужели я не могу прийти и повидаться с тобой, если мне от тебя ничего не нужно? - Спросила в ответ Бай Жун с улыбкой на лице. - Ну, ладно, так и быть, ничего страшного не случиться, если я тебе расскажу. Я прошла такую даль в надежде, что мне удастся тебя отравить, чтобы потом утащить к себе. К несчастью, ты был очень бдительным и мне никак не выпадал шанс подобраться к тебе, вплоть до этого момента. Наконец спустя столько сложностей мне удалось поговорить с тобой!

Ее слова были наполовину правдой и наполовину ложью. Из-за такой неоднозначной манеры речи, Шэнь Цяо не знал, стоит ли ей верить или нет, поэтому он мог лишь тайно насторожиться.

– Кстати та уточка, что ты сделал той маленькой девочке, была такой красивой. Сделаешь мне такую тоже?

Шэнь Цяо на мгновение потерял дар речи. Он отрицательно покачал головой:

– У меня сейчас под рукой нет бамбуковых полосок. - Немного поразмыслив он предложил ей свой бамбуковый мяч. - Можешь пока поиграть с этим мячом.

Бай Жун усмехнулась:

– Думаешь я ребенок?

Проигнорировав свои собственные слова, она быстро выхватила мяч из его рук и начала перебрасывать его с одной руки в другую. Шэнь Цяо спросил:

– Леди Бай, Вы когда-нибудь думали о том, чтобы покинуть школу Гармонии?

Бай Жун была удивлена его вопросом:

– С чего ты вдруг… - она остановилась на пол предложении, неожиданно ее лицо потемнело, а в ее голосе больше не было радостных ноток. - Скорее всего глава Янь что-то рассказал главе Шэнь, и теперь в глубине души он считает школу Гармонии таким отвратительным и похабным место, что теперь я недостойна говорить с таким величественным главой горы Сюаньду. Это так?

К концу ее размышлений, в ее голосе прослеживалась жажда убийства, словно, если сейчас Шэнь Цяо даст неправильный ответ, она действительно лишит его жизни.

– Вовсе нет.

Лицо Бай Жун вновь сменилось, словно кто-то просто перелистнул страницу книги. В следующее мгновение она снова заулыбалась ему:

– Или же ты считаешь школу Гармонии таким отвратительным место за то, что ее ученики практикуют двойное совершенствование независимо от людского статуса и возраста, поэтому ты хочешь убедить меня покинуть сторону зла и присоединиться к стороне справедливости?

Нахмурившись, Шэнь Цяо сказал:

– Мне просто показалось, что тебе может не нравиться там.

– Школа Гармонии мой дом. Если идти не туда, то куда? В школу Чистой Луны? Зеркало Искусств? Считаешь, что убийства лучше, чем двойное совершенствование? Многие называют школу Гармонии демонической школой, но разве школа Чистой Луны не является такой же демонической школой? Надеюсь ты не забыл, что на руках главы Янь значительно больше крови, чем на моих! Что уж говорить об этих престижных и правопорядочных школах, которые считают себя слишком знатными и благодетельными. Даже если мы опустим тот факт, что ты больше не глава школы и предположим, что ты все еще руководишь горой Сюаньду, ты бы предложил мне прийти в свою школу? Даже если бы ты согласился, согласились бы остальные ученики горы Сюаньду с тобой?

Такой поток вопросов слегка сбил Шэнь Цяо с толку. Немного поразмыслив, он вздохнул:

– Да, ты права. С моей стороны было неприлично произносить те слова.

Он особо не думал об этом, задавая ей этот вопрос. Ему просто показалось, что Бай Жун была другой в отличие от кого-то вроде Хуо Сицзина. Ему было жаль, что кто-то вроде нее, находиться в школе Гармонии.

Голос Бай Жун в этот раз был исключительно милым:

– Я так и знала, что Шэнь-лан обеспокоен тем, как тяжело мне живется в школе Гармонии. С того раза, когда я увидела, как ты спас ту лошадь, я поняла, что ты самый добрый и заботливый человек, которого я встречала. В наши дни так мало таких хороших людей! Я буду беречь твои добрые мысли насчет меня. Сейчас у меня свои планы, однако тебе не стоит беспокоиться за меня! Кстати, я расскажу тебе еще один секрет.

Она неожиданно спрыгнула со стены в сторону Шэнь Цяо и попыталась схватить его за рукава. Хоть тот быстро увернулся от захвата, это ничуть не расстроило ее. Вместо этого, на ее лице появилась хитрая улыбка:

– Если ты продолжишь держаться рядом с Янь Уши, ничего хорошего из этого не выйдет, и скоро случиться беда. Тебе стоит поторопиться и убраться от него как можно дальше, если ты не хочешь, впутаться в...

Прежде чем она успела закончить, Бай Жун снова переменилась в лице, но в этот раз не из-за Шэнь Цяо. Она уставилась в даль, прежде чем быстро вымолвить:

– Ой, я вспомнила, что у меня еще есть важные дела, не терпящие отлагательств. Шэнь-лань, тебе не нужно провожать меня~!

Скорее всего она воспользовалась всем своим мастерством цингуна, раз ей удалось в одно мгновение бесследно исчезнуть.

Сначала ему показалось, что она испугалась прибытия Янь Уши, однако в следующую же секунду он понял, что ошибался.

Это был не Янь Уши.

*********

Примечание переводчика:

Я не нашла уточку, зато нашла карету и бамбуковый мяч :)

Глава 40 - Почему бы тебе не провести со мной одну ночь?

Отделенный от общего шума главных улиц и торговцев небольшим переулком, их гомон постепенно начал стихать, подобно отливу моря, пока Шэнь Цяо не перестал слышать его вовсе.

Ему не надо было открывать глаза, чтобы знать, что он все еще стоял на том же самом месте и никоим образом не сменил локацию.

Однако вокруг него очевидно скопилась невидимая энергия, влияющая на его сознание и заставляющая принять неверное суждение, что он находился где-то в другом месте.

На самом деле, Шэнь Цяо казалось, что это было довольно забавным и любопытным ощущением. Когда истинное ци человека достигало определенного уровня, он мог даже манипулировать окружением и сбивать с толку органы чувств противника, заставляя его теряться в пространстве.

Пришедший незнакомец скорее всего решил таким подавляющим образом сообщить ему о своем присутствии, но раз сам Шэнь Цяо не чувствовал от него враждебности, он не стал действовать опрометчиво.

В этой тишине он вдруг услышал звон нефритовой подвески. Иногда казалось будто он раздавался далеко отсюда, а иногда словно хозяин этой подвески был совсем рядом. Этот звук шел со всех сторон, отражаясь эхом в пространстве, неукротимо, словно тень пытающаяся схватить за хвост свою собственную проекцию.

Звон подвески был чистым и мелодичным, но даже такой приятный уху звук через некоторое время мог насторожить. Шэнь Цяо держался за бамбуковую трость и не двигался, опустив голову вниз и закрыв глаза, словно уснув.

Неожиданно он сделал свой первый шаг.

Быстро подобно грому, не оставляющего людям возможности закрыть свои уши от грохота, бамбуковая трость устремилась вперед.

Следуя движению его руки, его тело двигалось словно спущенная с натянутого лука стрела. Прямо в этот момент он совершенно не походил на самого себя - слабого и болезненного на вид. Словно леопард, заметивший подходящий момент, он нацелился прямо на свою добычу.

То место, куда ударил конец бамбуковой трости, было пустым, однако как только его истинная ци достигла этого места, невидимый барьер вокруг него тут же разбился вдребезги. До этого пропавший гул улиц снова достиг его ушей.

– Из какой школы этот мастер? Почему бы Вам не выйти, чтобы мы могли познакомиться друг с другом? - он спросил.

– Я долгое время ждал моего почетного гостя в Институте Линчуань. Но раз он все никак не объявлялся, я решил сам выйти ему навстречу и поприветствовать его. Я надеюсь, Вы простите мне мою прежнюю грубость. - Мягкий и теплый голос послышался издалека.

Этот незнакомец не пытался спрятать своих шагов. Шаг за шагом, его ритм шел в такт с сердцем, его звук чистый и резонансный подобно звону подвески.

Шэнь Цяо знал, что это был результат совместного использования истинной ци и иллюзии вокруг него. Подобно тому, как он “заблокировал” звуки улицы до этого, этот мастер мог использовать эту технику, чтобы сбить своих оппонентов с толку и получить выгодное положение.

– Значит, Вы глава Жуян. Я давно наслышан о Вашем имени. Очень рад сегодняшней встрече с Вами.

Будучи главой Конфуцианской школы и одним из Трех Величайших мастеров мира, хоть имя Жуяна Кехуи было известно всем, сам он одевался довольно просто. Обычная хлопковая одежда, тканевая обувь, волосы связанные обычным куском ткани, в дополнении к ничем не примечательному лицу. Он выглядел точно также, как и все остальные мужчины своего возраста, и, находясь в толпе горожан, вряд ли бы привлек чье-либо внимание.

Однако прямо в этот момент, прогуливаясь в такой ленивой манере с противоположного конца переулка, никто не спутал бы его с обычным, ничем не примечательным мужчиной.

Потому что не все в этом мире имели такое же самомнение, как у него.

– Когда до меня дошли слухи о Вознесении на небеса Бессмертного Ци, я ушел в медитацию за закрытыми дверями и не смог отправить людей со словами соболезнования вовремя. Лишь покинув закрытые двери, я узнал об этих шокирующих новостях. Глава Ци был подобен Небожителю и его мастерству не было равных в этом мире. Его почитал каждый, и его внезапная смерть стала действительно неожиданностью. Сердце Кехуи было переполнено глубочайшим горем и сожалением. Надеюсь, Даос Шэнь не слишком поглощен скорбью.

Когда чьи-то боевые навыки достигали таких высот, как у Жуяна Кехуи, они более или менее почитали и симпатизировали тем, кто был на таком же уровне. Поэтому его речь была не преувеличенной лестью, и скорее всего большая ее часть была искренней.

Шэнь Цяо поклонился ему в знак благодарности и приветствия:

– Благодарю главу Жуяна за его теплые слова в адрес моего Учителя. Однажды он сказал, что даже если он не сможет прожить так долго, сколько положено Сяньтяньскому мастеру, он все равно считает достойным умереть, чтобы постичь истинный Путь боевых искусств. Поэтому, прошу, не стоит грустить о смерти моего Учителя, глава Жуян. Как он любил говорить, ”Наш Дао никогда не одинок, ведь Небеса и Земля всегда с нами.”

Жуян Кехуи вздохнул:

– ”Наш Дао никогда не одинок, ведь Небеса и Земля всегда с нами.” Хорошо! Бессмертный Ци действительно необычный человек, раз он говорит подобные вещи! - После чего он вновь посмотрел на Шэнь Цяо. - Мои люди в чайной беседке кипятили воду в котле, когда я уходил. Думаю, к этому времени чай уже должен быть готов. Не хотите прогуляться до Института Линчуань?

– Живя на севере так долго, боюсь, я не могу привыкнуть к вкусу южного чая.

Не многие в этом мире были достойны получить личное приглашение от Жуяна Кехуи. Однако, несмотря на это, Шэнь Цяо все равно отказался от того, что многие воспринимали бы как величайший почет.

Жуян Кехуи лишь улыбнулся, без намека на обиду:

– У южного чая есть свои изысканности. Он нежный и всеобъемлющий. Лишь тогда он может обхватить все реки и ручьи, чтобы объединить их в бескрайний океан.

Шэнь Цяо улыбнулся в ответ:

– Я опасаюсь платы, что последует за самим ужином. Когда я уже выпью глоток Вашего чая, мне будет сложно отказаться от Вашего предложения, и моя поездка будет испорчена такой дилеммой.

– Север окутывает обширные территории, однако юг не менее богат в ресурсах. После того как Вы попробуете чай Института Линчуань, может быть Вы сами захотите остаться, и мне даже не придется Вас уговаривать?

Если дело в этом, неужели Институт Линчуань одурманил всех предыдущих посетителей, тем самым убедив их не уходить? Шэнь Цяо не сдержался и громко рассмеялся.

Жуян Кехуи спросил с любопытством:

– Что же показалось Даосу Шэнь таким смешным? Считаете, в моих словах есть над чем посмеяться?

Шэнь Цяо помахал руками в знак отрицания:

– Прошу прощения, это было неприлично с моей стороны. Это никак не связанно с главой Жуяном, поэтому прошу простить меня за это.

Если бы Янь Уши был здесь, он бы никогда не упустил возможности использовать эти слова против него самого, однако очевидно Шэнь Цяо был другим.

До сегодняшнего дня Жуян Кехуи даже не мог себе представить, что Шэнь Цяо был таким упертым. Даже потеряв свой пост глав школы, такие мастера не имели близких отношений с людьми из Демонических школ. На улицах ходили слухи, что Янь Уши спас Шэнь Цяо жизнь и использовал этот долг как оправдание держать того при себе, в то время как Шэнь Цяо полагался на защиту Янь Уши. Жуян Кехуи сначала не поверил этим слухам, однако реакция Шэнь Цяо заставила его усомниться в своих убеждениях.

– Мне выпала честь встретиться с Бессмертным Ци прежде, чем он скончался. Мы провели вместе лишь несколько дней, однако нам обоим казалось будто мы были друзьями всю жизнь. Однажды я спросил Вашего Учителя, хочет ли он присоединиться ко мне и поддержать мудрого правителя, чтобы вернуть каждому в этом мире спокойствие и благополучие. Хоть Ваш Учитель отказался вовлекать гору Сюаньду в мирские дела, он одобрил новые принципы трактатов, что и стало причиной, по которой он заключил двадцати летнее соглашение с Ху Лугу. Даос Шэнь более не глава горы Сюаньду, но Вы все еще ученик Бессмертного Ци. Неужели Вы просто возьмете и откажитесь от всех принципов и позиций Вашего Учителя?

– Боюсь, глава Жуян ошибся. Мои отношения с главой Янь вовсе не такие, как люди думают, но, даже если мы отложим этот вопрос в сторону, Государство Чжоу, поддерживаемое школой Чистой Луны, с каждым днем становиться все более процветающим. Неужели Вы говорите, что Юйвэнь Ху не может править Центральными равнинами лишь потому, что в его крови течет кровь народа Сяньбей? То, против чего был мой Учитель, это сотрудничество с другими нациями ценой интересов жителей Центральных равнин. Если иностранный правитель придет на нашу землю и научиться ханьской культуре, если он будет относиться к людям, будь они ханы или представителями других наций, одинаково хорошо, почему он не может стать хорошим правителем?

Жуян Кехуи отрицательно покачал головой. Его голос стал заметно холоднее:

– Иностранцы-варвары все равно останутся варварами, и этот факт нельзя изменить просто придя и поселившись на Центральных равнинах. Просто взгляни на государство Ци. Императорская семья Гао даже не потомки иностранцев, однако вся их семья стала таковой лишь потому, что они слишком долго провели подражая чужой культуре. В них не осталось ни капли от ханьского этикета! Император Ци настолько глуп, что позволяет этим женщинам и слабоумным баловаться с законами и дисциплиной имперского двора. Эпоха Династии Гао вероятнее всего подходит к своему концу. Что касается Государство Чжоу, оно пришло к власти благодаря Тужую. После чего, чтобы усилить эту связь, Император Чжоу женился на принцессе Тужуя и испробовал всевозможные способы, чтобы подлизаться к ним еще больше. А что касается того ущерба, что Тужуй нанес Центральным равнинам, Даос Шэнь, я уверен Вы и сами это хорошо понимаете.

В конце концов Жуян Кехуи верил в то, что именно Император Чэнь достоин зваться мудрым правителем, который объединит Центральные равнины в будущем. Поэтому он пытался убедить Шэнь Цяо сойти с неправильного пути и присоединиться к нему, выбрав добро злу. Грубо говоря, раз Шэнь Цяо больше не был главой школы, и его боевое мастерство было значительно хуже, чем раньше, его статус больше не совпадал со статусом Жуяна Кехуи. Соответственно ему не было никакой нужды проделывать весь этот путь лично, однако он все равно пришел. Учитывая статус и пост Жуяна Кехуи, это было действительно искренним жестом.

Если бы этот разговор состоялся пару месяцев назад, когда Шэнь Цяо только-только вошел в бренный мир и совершенно не имел понятия о происходящих в нем делах, такая речь могла бы тронуть его. Однако к этому моменту он уже сформировал собственное мировоззрение. Выслушав его, Шэнь Цяо лишь покачал головой, не собираясь задумываться об этом глубже:

– Прямо сейчас я не представляю никакую школу. Я лишь обычный человек скитающийся по этому свету в одиночку, пытающийся выжить в эту эпоху хаоса. Будь то Институт Линчуань или Государство Чэнь, гарантия моей верности не принесет им обоим практически никакой пользы. Поэтому, даже если глава Жуян решил убедить меня лишь из-за моего Учителя, я не могу выразить, насколько я благодарен Вам. К сожалению, я могу лишь оценить Вашу большую доброту в своем сердце.

Жуян Кехуи слегка вздохнул:

– Я заметил, что поток Вашего голоса неровный. Предположительно, у Вас есть внутренние повреждения, которые уже какое-то время не могут восстановиться. Если Вы согласитесь пойти со мной в Институт Линчуань, я могу пригласить лучшего врача Императорского дворца Чэнь, и мы сделаем все возможное, чтобы вылечить Ваши раны!

Однажды Шэнь Цяо слышал от Янь Уши, что нынешняя Императрица Чэнь, Лю Цзиньян, была младшей сестрой по боевым искусствам Жуяна Кехуи. Поэтому сам Жуян Кехуи был в близких отношениях с Императорской семьей Чэнь. Исходя из этого, его слова не были пустой болтовней, в противном случае обычный человек не мог бы делать таких громких обещаний, как пригласить к кому-либо самого Императорского врача.

Несмотря на свою твердую позицию, Шэнь Цяо был немного тронут словами Жуяна Кехуи:

– Огромное спасибо главе Жуяну. Человек должен получать лишь награду, которую он заслуживает. Раз я не только не достоин, но и не в состоянии получить такое предложение, боюсь, я не осмелюсь принять его.

Говоря откровенно, Жуян Кехуи совершенно не ожидал, что его сегодняшний визит окажется напрасным. Будь то эмоции или логика, он просто не мог найти ни одной причины, по которой Шэнь Цяо мог отказать ему.

Ему вдруг вспомнился очень абсурдный слух о Янь Уши и Шэнь Цяо, однако он подумал, что это было настолько абсурдно, что уже становилось совсем смехотворно. Это было просто невозможно.

– Забудьте об этом. Институт Линчуань никогда не заставляет людей делать то, чего они не хотят. - На лице Жуяна Кехуи виднелись нотки сожаления.

Шэнь Цяо в свою очередь выглядел довольно виноватым:

– Прошу прощения, что моя упертость заставила Вас проделать весь этот путь напрасно.

Жуян Кехуи улыбнулся:

– Гостевая вилла недалеко отсюда, однако для тех, кто не знаком с местностью, найти ее будет не так уж и просто. Этот торговец рядом с Вами был усыплен каким-то наркотиком. Нужна ли Вам моя помощь добраться до туда?

– Насколько же скучно должно быть главе Жуяну, раз он решил проделать весь этот путь, чтобы убедить А-Цяо присоединиться к нему, вместо того, чтобы поболтать со своей младшей сестрой, Хозяйкой Императорского дворца, о былых деньках! К несчастью, Вы будете глубоко разочарованы тем, что А-Цяо полон решительности следовать за мной!

Очевидно, что эти слова принадлежали не самому Шэнь Цяо.

На другом конце от Жуяна Кехуи появился еще один человек, точно также медленным шагом направляющимся в их сторону.

В отличие от звона нефрита, с которым Жуян предстал перед Шэнь Цяо всего пару минут назад, Янь Уши передвигался абсолютно бесшумно. Его одеяние и рукава развевались вслед за ним, однако сам он выглядел таким грациозным и самоуверенным, словно ничто в этом мире не могло встать у него на пути или было удостоено его мимолетного внимания.

Именно так выглядело тихое высокомерие.

Выражение лица Жуяна Кехуи ничуть не изменилось, хотя могло показаться, что уголки его губ еле заметно приподнялись в улыбке:

– Думаю, мы не видели друг друга с тех пор, как глава Янь ушел в медитацию за закрытыми дверями. Прямо сейчас я вижу, что сила главы Янь действительно возросла, и такой вывод можно сделать, лишь бросив на Вас мимолетный взгляд.

Янь Уши остановился в шаге от Шэнь Цяо. Янь лишь на мгновение слегка прищурился и оглядел самого Жуяна Кехуи:

– Тем временем, ты топчешься на месте, не достигнув никакого прогресса за все эти десять лет.

Они уставились друг на друга. После сказанного Янь Уши, никто из них более не проронил ни слова.

Если бы люди, не знающие произошедшего, увидели эту сцену, они бы подумали, что между этими двумя были какие-то двусмысленные отношения.

Одежда Янь Уши слегка покачивалась, хотя никакого ветра не была, в то время как ни один краешек одежды Жуяна Кехуи даже не шелохнулся.

Первым неожиданно прервал тишину Шэнь Цяо:

– Если Вы собираетесь драться, я попрошу Вас найти другое место. Здесь все еще находиться человек, не знающий ничего о боевых искусствах, и нам лучше не причинять ему неприятностей из-за этого.

Как только он сказал это, первым двинулся Жуян Кехуи!

Однако он направился вовсе не в сторону Янь Уши, скорее в сторону городских стен, оставляя после себя голос издалека:

– За городом достаточно открытого пространства!

Он применил к своему голосу истинное ци. Силу Жуяна Кехуи нельзя было недооценивать, в мгновение его предложение достигло ушей всех жителей Цзянькана, удивив абсолютно каждого.

Янь Уши холодно усмехнулся, без каких-либо особых движений, он уже оказался на несколько метров впереди.

В это же время бесчисленное количество силуэтов тут же последовало за ними.

Это были другие мастера, спешившие к окраине города, чтобы лицезреть битву своими глазами.

Эта битва несомненно потрясет весь мир!

***

Жуян Кехуи привлек внимание не одного или двух мастеров, любой, кто находился в Цзянькане и слышал его голос, тут же ринулся вслед за остальными. Даже если они не знали, кто был противником Жуяна Кехуи, они точно знали, что тот, кто получил вызов от одного из Трех Величайших мастеров, не может быть никем.

Для них это будет редкой возможностью увидеть такую величественную битву, и разумеется никто не собирался упускать ее.

Однако следовать за ними по пятам к месту битвы было не так уж просто. Как только Жуян Кехуи произнес эти слова, он и Янь Уши тут же направились друг за другом к просторам за городскими стенами. Их фигуры были легкими и грациозными, в одно мгновение люди видели их расплывчатые проекции, в другое они бесследно исчезали. Те, кто слегка уступали им в навыке цингуна, могли лишь беспомощно смотреть в сторону, где бесследно исчезли эти двое.

Однако был кое-кто, кто мог поспевать за ними - глава школы Люхэ Доу Яньшань. Он также слышал их и решил пригласить себя сам. Прямо сейчас он обратился к Янь Уши, все еще следуя по пятам за этими двумя мастерами:

– Глава Янь! Вы все еще помните сколько проблем доставили нашей школе Люхэ в ту ночь в храме Чуюнь? Доу Яньшань прибыл сюда, чтобы также испытать свое мастерство против Вашего!

Не многие в этом мире могли привлечь внимание Янь Уши, и Доу Яньшань не был одним из них.

Поэтому после слов главы школы Люхэ, люди сразу услышали насмешку Янь Уши:

– Я не сражаюсь со слабаками.

Он также использовал свою истинную ци, поэтому его предложение распространилось практически на весь Цзянькан. Его услышал не только Доу Яньшань, даже Шэнь Цяо не сдвинувшийся с места смог услышать его, не говоря уже о всех спешивших к окраине города.

Многие в душе тайно злорадствовали и насмехались над ним.

А подлые осмелились даже смеяться в открытую.

Лицо Доу Яньшаня потемнело.

Не многие видели боевые навыки главы школы Люхэ. В конце концов он был главой огромнейшей боевой организации. Учитывая его позицию и силу, его организация выглядела бы слишком жалко, если бы ему самому приходилось решать все проблемы. Тем не менее его уровень боевых навыков считался как минимум первоклассным, если даже не на уровне Десяти Великих мастеров.

Несмотря на это, он все равно оказался не достаточно достойным, чтобы его заметил Янь Уши.

Все видели, каким высокомерным и заносчивым был этот мужчина.

Однако он был настолько силен, что никто не осмеливался обвинить его в этом. После того как эти слова были произнесены, никто, кроме самого Доу Яньшаня, не посчитал эти слова неуместными.

Доу Яньшань же не перестал следовать за ними, снова выкрикнув:

– Глава Янь, Вы когда-нибудь слышали высказывание “гордость идет перед падением”?

Он вложил практически девяносто процентов своей истинной ци в это предложение. Те, кто были достаточно близки к ним, ту же почувствовали как у них разболелись ушные перепонки, и им стало дурно.

Испугавшись, они больше не смели смотреть свысока на Доу Яньшаня.

Шэнь Цяо не стал гнаться за ними.

Он знал, что даже если сила Янь Уши и Жуяна Кехуи была разной, эта разница не была существенной. Для экспертов их уровня, решающим фактором было вовсе не количество истинной ци и даже не экстравагантные движения, это было способностью пользоваться удачными моментами и понимание своего противника. Иногда даже малейшая деталь могла перевернуть ход битвы.

Эти двое тоже были прекрасно осведомлены об этом. Поэтому, даже если они не собирались использовать весь свой потенциал, им все равно придется потратить восемьдесят или девяносто процентов своих сил. В нынешнем состоянии Шэнь Цяо вряд ли смог бы угнаться за ними, даже если бы он мог, ему пришлось бы потратить немереное количество истинной ци.

К тому же, когда эти двое начнут поединок, битва займет приличное количество времени. Рано или поздно он найдет место, где именно состоится битва, если он просто будет следовать за потоками людей, поэтому он особо не торопился. Сначала он помог торговцу подняться на ноги и вместе с ним вышел на улицу. После чего он попросил другого торговца присмотреть за ним, прежде чем отправиться к городским воротам.

Сразу после того, как он пересек их, рядом с ним раздался милый смешок Бай Жун:

– Шэнь-лан, ты вообще успеешь к месту битвы, если будешь идти так медленно?

Шэнь Цяо поднял одну бровь:

– И почему же Леди Бай не отправилась смотреть на битву?

Бай Жун тут же упрекнула его:

– Разве это наша первая встреча? Почему ты продолжаешь звать меня “Леди Бай”? Если не хочешь звать меня Жун-нян [2], тогда зови меня хотя бы “Пионом”!

[2] Нян (娘) - более близкое обращение к молодой женщине или даже жене.

Увидев, что Шэнь Цяо продолжал неторопливо идти вперед, игнорируя ее слова, она топнула ножкой и выкрикнула:

– Ну давай же! Тащишься тут как черепаха! Я поняла, что ты совсем не боишься пропустить поединок, а я начинаю переживать за тебя! Это битва такая редкая возможность, многие люди тратят свои последние силы, чтобы успеть за ними. Совсем скоро разберут все хорошие места!

После чего она потянулась к Шэнь Цяо, чтобы схватить его.  Он уже собирался увернуться от ее руки, когда он услышал кокетливый голос:

– Да будет с тобой! Я просто хочу подвести тебя. От чего ты уворачиваешься? Только не говори мне, что ты боишься того, что я воспользуюсь этим, чтобы получить тебя?

Шэнь Цяо потерял дар речи, Бай Жун крепко схватилась за него, пока он какое-то время не высказывал протеста.

Бай Жун сжала его руку, и практически без усилий потащила за собой используя свой цингун. Их скорость была поразительно быстрой, практически не уступая Доу Яньшаню.

Быть подброшенным до нужного места таким способом было куда эффективнее, чем идти туда самому, поэтому Шэнь Цяо поблагодарил ее за это. Однако Бай Жун лишь посмеялась:

– Разве говорить “спасибо”, не слишком холодно? Если ты правда хочешь отблагодарить меня, почему бы тебе не провести со мной одну ночь? Вы же с Янь Уши еще не делали подобного, я права? Такой девственник как ты все еще имеет свои первичный янь в теле, а это идет на пользу моему совершенствованию. Хоть ты потерял часть своих боевых навыков, я не буду придирчивой. Я обучу тебя искусству двойного совершенствования. Может быть тогда есть надежда на восстановление твоих навыков? Тогда тебе не придется мучаться и практиковать больше “Стратегию Солнца”!

– …

Бай Жун еще не сдалась:

– Что ты думаешь об этом? Это выгодная сделка для нас обоих! Ну, я конечно получу с этого чуть больше выгоды, но и ты ничего не потеряешь. Шэнь-лан, неужели ты даже не подумаешь об этом?

– …большое спасибо за твою доброту, но в этом нет нужды.

Бай Жун надула губы и не продолжала эту тему. После небольшого времени, она спросила:

– Как думаешь, кто победит, а кто проиграет?

Это был хороший вопрос.

Те, кто отправились наблюдать за битвой, мучились тем же вопросом. Самые известные игорные дома города Цзянькан наверняка уже начали собирать ставки.

Шэнь Цяо всерьез задумался об этом и ответил:

– Если не произойдет ничего из ряда вон выходящего, Янь Уши победит.

Бай Жун поперхнулась от смеха:

– Разве ты не слишком предвзят к своему возлюбленному?! Жуян Кехуи не “какой-то там мастер боевых искусств”, охотящийся за комплиментами. Ранее я пыталась проникнуть в Институт Линчуань, чтобы пошалить. Однако меня поймал Жуян Кехуи. Он лично погнался за мной практически через пол Цзянькана. Я была серьезно ранена и чуть не потеряла свою жизнь, прежде чем мне удалось сбежать. С тех пор мне больше никогда не приходило в голову подурачиться с этими людьми. Можешь себе представить, чтобы такой Великий мастер как он стал бы поучать из-за такой мелочи такую слабую девушку вроде меня?! Это было слишком мелочно и несолидно с его стороны!

Шэнь Цяо подумал про себя “Ты кто угодно, но уж точно не слабая девушка. К тому же, ты проникла на их территорию. Если бы они позволили тебе приходить и уходить когда вздумается, то у Института Линчуань отпала бы надобность иметь свой порог. Они могли бы просто ждать и позволять людям бродить, где им вздумается.”

Несмотря на то, что Бай Жун несла за собой Шэнь Цяо, ее движения были все такими же плавными и проворными, а на ее белые носочки не осело даже пылинки. Второй человек ее совершенно не тормозил. Она даже не сбивалась с дыхания, попутно разговаривая с ним:

– Из того что я видела, можно сделать вывод, что даже если бы сам Ци Фэнге или Цуй Юван еще были живы, Жуян Кехуи не проиграл бы им всухую! К тому же, сейчас они будут сражаться за стенами Цзянькана, а он прекрасно знаком с родной местностью. Твой возлюбленный не обязательно победит!

Когда люди неправильно воспринимали их отношения, обычно Шэнь Цяо пытался объяснить им что к чему, вот только совсем скоро он понял, что это бесполезно, и люди верили в то, что они хотели верить. Объяснит он им или нет, они все равно продолжали бы искажать правду, полагаясь на свои собственные желания.

Что касалось таких людей как Бай Жун, которые делали ошибки злоумышленно, чтобы подразнить его, Шэнь Цяо тем более не собирался тратить на это свои силы. Он просто пропустил ее слова мимо ушей.

Увидев, что он никак не отреагировал на ее слова, Бай Жун кокетливо хмыкнула и закончила разговор.

После того как они покинули город, они продолжили бежать вперед пока поляна не сменилась лесом. Из чащи леса, они последовали на север по ущелью с текущим ручьем, который находился приблизительно в пятнадцати километрах от Цзянькана. Лишь тогда они наконец заметили две сражающиеся друг с другом фигуры на горном утесе.

Оба мастера стояли у самого края на каких-то жалких камушках, которые казалось были даже меньше чем ладонь. Обычный человек начинал трястись от страха, лишь наблюдая за ними, не говоря уже о том, чтобы аккуратно приземляться на них между ударами. Лишь одна ошибка приведет мастера к потере равновесия и падению с высоты вниз.

Однако ни Янь Уши, ни Жуян Кехуи не были ”обычными людьми”. Они не только не показывали каких-либо сложностей или страха в передвижении, их движения были настолько плавными и быстрыми, что многим казалось, словно они вовсе не касались земли. Их фигуры обменивались ударами, в то время как их истинные ци сталкивались вместе, разбивая и разбрасывая во все стороны осколки скалы. Куда бы ни дули ветра, порожденные ударами их ладоней, казалось, будто бы из их рукавов рождались облака, и волны вблизи текущих рек поднимались вверх до их уровня, что делало это поистине ослепительным зрелищем.

Подверженная воздействию воинственной ци обоих мастеров, река, изначально медленно текущая в южном направлении, неожиданно потекла в противоположную сторону. Янь Уши воспользовался ею и направил поток реки с помощью техники Весенних Вод, превратив ее в тысячи острых клинков, направленных прямо на Жуяна Кехуи.

Всплеск воды вызванный этой истинной ци закрыл собой все небо, из-за чего фигура Конфуцианского мастера была наполовину скрыта. По крайней мере с того места, где стояли Бай Жун и Шэнь Цяо. Хоть девушка напрягла свое зрение в ту сторону, ей удавалось лишь мельком различить смутные тени, и она понятия не имела, откуда появиться Жуян Кехуи или как он контратакует своего противника.

Горные ветра сами по себе были мощными, к тому же они оба использовали большую часть силы своей истинной ци. Как только два этих мощных потока столкнулись, они переплелись друг с другом, создавая огромный вихрь! Одеяния зрителей тут же яростно затрепетали от встречного потока.

Бай Жун не хотела блокировать встречное ци собственным, ведь в том случае, если ее ци окажется слабее вихря, она скорее навредит себе, чем поможет.

Поэтому она продолжила терпеть эту пытку от потока вихря и листьев летевших прямо в нее. Она бросила взгляд в сторону и увидела, как Шэнь Цяо прикрыл лицо своим рукавом, тем самым не допуская пар и пыль к своему лицу.

Бай Жун хотела посмеяться над ним, спросив как же он тогда собирается смотреть на битву, если он закроет себе обзор, прежде чем вспомнила, что тот был слепым. Она не сдержала любопытства:

– Ты используешь слух? Что ты слышишь?

– Я слышу потоки их истинных ци. Если мое предположение верно, сейчас самое время главе Жуяну использовать свой меч.

– С чего ты взял это?

Шэнь Цяо лишь улыбнулся.

Практически сразу же после этого вопроса Бай Жун повернула свою голову обратно к битве и увидела, как Жуян Кехуи разделил надвое водную завесу, созданную Янь Уши, своим мечом. Абсолютная сила может превзойти все уловки. Гигантский водный поток, возведенный с помощью истинной ци Демонического Владыки распался под силой Энергии меча Жуяна Кехуи, разбрызгивая воду во все стороны.

Увидев это, Бай Жун решила порадоваться неудаче остальных и в то же время присвоить себе все заслуги:

– Смотри какое замечательное место я выбрала для нас! У нас хотя бы есть чем прикрыть свои головы. Эти люди не умеют выбирать правильные места для лицезрения битв, и более того, они даже не могут защититься своей истинной ци, поэтому они теперь мокрые насквозь!

Несмотря на случившееся, битва продолжалась. Один из них держал в руке меч, в то время как второй был безоружен. Вся местность была окутана светом меча, словно море поднялось ввысь и закрыло собой небо. Могло показаться, что расклад был не в его пользу, однако Янь Уши ничуть не выглядел напряженным. Движения его рук не были чем-то особенным. Это были всего лишь четыре базовых движения боевых искусств - захват, толчок, притягивание и подсекание. Однако весь его вид не давал никому усомниться в его непоколебимости, ни у кого даже не возникало мысли о том, что он уступает своему оппоненту.

Бай Жун слегка нахмурилась:

– Это не похоже на технику Весенних Вод.

Шэнь Цяо ответил:

– Это она, просто немного видоизмененная. У этой техники всего одно движение, однако именно поэтому ее можно подстраивать под любую ситуацию. У нее тысячи форм, но все они следуют одному принципу. Тоже касается техники меча Жуяна Кехуи. Если ты присмотришься внимательнее, то заметишь, что он использует одно и то же движение. Одно это движение достаточно сильное, чтобы справляться со всеми обстоятельствами, побеждая тысячи врагов, при этом оставаясь эффективной.

Бай Жун пригляделась внимательнее, и действительно стала замечать повторения его движений. Ее мнение о Шэнь Цяо вновь изменилось.

Все знали об изначальном статусе Шэнь Цяо, однако после того как он всего лишь раз проиграл Кунье, все засомневались в его боевом мастерстве. Многие считали, что его нельзя было ни в какую сравнивать с Ци Фэнге, более того, многие из них даже сомневались в том, был ли он вообще достоин строчки Десяти Величайших мастеров. Хоть Бай Жун лично проиграла Шэнь Цяо в поединке, он всегда казался ей болезненным и хрупким, словно в любой момент он мог сломаться. Услышав его слова она поймала себя на мысли, что величайший мастер, остается величайшим мастером. Его внимательность и рассудительность превосходили обычных мастеров.

– Ты сказал, что Янь Уши победит, однако ты не сказал мне почему~ - Бай Жун подобралась чуть ближе к нему, ее тонкий орхидеевый аромат и обжигающее дыхание пощекотало его ухо.

Шэнь Цяо отошел на шаг назад, в сторону скалы.

Бай Жун:

– …

Шэнь Цяо серьезно разозлился на нее:

– Мне не нравиться, когда ты так делаешь. Если ты снова будешь вести себя так, я перестану с тобой разговаривать.

Бай Жун надменно посмеялась:

– С чего ты вдруг? Я даже не трогала тебя! Ты еще более утонченный и драгоценный, чем девственница?

Она вытянула руку и уже собиралась прикоснуться к Шэнь Цяо.

Если такая красавица как она собиралась совратить кого-нибудь, не говоря уже о таких мужчинах как Юй Вэньцинь, даже не поверхностные и серьезные попадали под ее чары. Если они не влюблялись по уши, Бай Жун тут же отравляла их всевозможными ядами. Однако Шэнь Цяо был исключением. Она никогда не осмеливалась испытывать силу своих чар на таких великих мастерах как Янь Уши или Жуян Кехуи, и все же Шэнь Цяо отказывал ей так много раз.

Он заблокировал и оттолкнул в сторону ее руку своей бамбуковой тростью, его лицо было холодным как водная гладь. Он действительно больше не произнес ни слова.

Бай Жун знала, что тот сдержит свое обещание. Немного злая и с сожалением в душе, она тоже решила не разговаривать с ним больше.

В одно мгновение, Янь Уши и Жуян Кехуи успевали обменяться сотнями ударов, однако никто из них не выглядел измотанным. Их поле битвы занимало всю загородную территорию. Солнце уже начинало перемещаться к западу, но сражавшиеся мастера совершенно позабыли о времени, а люди наблюдавшие за их битвой кажется позабыли о самих себе. Никто не заметил как наступил вечер. Оба мастера сражались уже около четырех часов, и до сих пор зрители гадали имя победителя.

В мире боевых искусств мастерство Бай Жун уже считалось первоклассным, однако опыт полученный от увиденной сегодня битвы несомненно пойдет ей на пользу. Прямо сейчас она видела и чувствовала того, что она даже не могла себе представить. Словно кто-то приоткрыл ей дверцу в мир великих мастеров, и теперь ей удалось наконец посмотреть в эту щелку одним глазком.

Хоть эта щель была маленькой, этого было достаточно, чтобы увиденное повергло ее в шок.

Прямо в этот момент она поняла, какая большая пропасть находиться между ней и Десяткой лучших мастеров, и почему ей никак не удавалось сократить ее. В то время как ее боевая техника была лишь обычной техникой, набором заученных движений и шагов, боевые техники Янь Уши и Жуяна Кехуи стали частью их самих, продолжением их тел. Боевое мастерство чувствовалось в их дыхании, во взмахе рукой, каждый их шаг был наполнен невероятной силой. Когда они выдыхали воздух из легких, казалось, будто весь мир существует лишь в этом небольшом пространстве вокруг них, когда они делали вдох, воздух тек к ним, словно реки, впадающие в моря. Когда они делали взмах назад, солнце и ветер следовали их движению, и огромные просторы смертного мира простирались прямо под их ногами.

Пораженная их битвой, Бай Жун неосознанно пробубнила:

– Смогу ли я достичь такого же уровня когда-нибудь?

В этот раз Шэнь Цяо на самом деле ответил ей:

– Ты довольно одаренная.

Бай Жун подумала о своем методе совершенствования и впала в уныние. Она посмеялась над самой собой:

– Их Пути не для меня, и они не горят желанием практиковаться моими методами.

– Путей много. Они различаются по времени прибытия к назначенной цели, но ни один из них не является лучше другого.

Бай Жун мило улыбнулась ему:

– Только что ты был так зол на меня и сказал, что больше не будешь со мной разговаривать. Но ты только что снова поговорил со мной!

– Если ты будешь говорить надлежащим образом, разумеется я отвечу тебе.

Бай Жун убрала одну прядь своих волос за ухо. Даже подобное маленькое действие несло в себе безграничную романтику и очарование. К несчастью, человек рядом с ней был частично слеп, поэтому некому было оценить этот прекрасный момент.

– Учитывая совет, который ты мне дал, я пожалуй верну тебе должок! Помнишь, как я говорила тебе держаться подальше от Янь Уши? Шэнь-лан, лучше прислушайся к моим словам, это не шутки! В противном случае ты будешь незаслуженно вовлечен в проблемы и умрешь недостойной смертью. Будет жаль, если такие люди, как ты, умрут, так и не познав, что такое секс!

Шэнь Цяо нахмурился:

– Может перейдешь ближе к делу?

Бай Жун ответила ему широкой ухмылкой:

– Не могу. Для меня уже большой риск приходить и предупреждать тебя об этом. Если ты не прислушаешься к моим словам, боюсь, я больше не смогу ничего с этим сделать! - неожиданно удивленно охнув, она спросила. - Битва закончилась?

Пока они болтали, оба силуэта неожиданно разделились, и каждый из мастеров приземлился на противоположной стороне скалистой горы.

Бай Жун была немного смущена:

– Так… это ничья?

Если даже она не могла понять происходящее, остальные смотрящие понимали происходящее еще меньше. Все зрители неожиданно начали шепотом обсуждать один и тот же вопрос - Кто же победил? Жуян Кехуи или Янь Уши?

Или… многие скорее задавались вопросом - мог ли Жуян Кехуи на самом деле “победить” Янь Уши.

Глава 41 - Неужели у тебя появились чувства к Демоническому Владыке?

Заметив, что Шэнь Цяо молчал, Бай Жун обернулась к нему:

– Шэнь-лан, ты тоже не знаешь ответа?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой, не издав ни единого звука.

Спустя минуту издалека послышался голос Жуяна Кехуи. Его было слышно на многие километры, и он сотрясал землю вместе с ушными перепонками зрителей.

– Давно я не сражался с таким удовольствием. Встреча с главой Янь была веселой и удовлетворительной. Я действительно ценю, что у Вас нашлось время оценить мое боевое мастерство.

– Прожив столько лет в своем укромном уголке, ты не более чем лягушка на дне колодца - видишь лишь небольшую часть неба над головой [1]. Глава Жуян привык главенствовать на Южных территориях. Вполне могу себе представить, что для Вас встреча с достойным соперником - искренняя неожиданность. Может если Вы будете почаще просить моего совета, вскоре привыкните к этому.

[1] 井底之蛙 (jǐng dǐ zhī wā) - лягушка на дне колодца. Говорится о том, кто не видит дальше своего носа, о человеке с очень узким кругозором.

Как только Янь Уши заговорил, его саркастичный тон заставил всех присутствующих снова скрипеть зубами. Однако в этот самый момент, стоя на краю пропасти со сведенными за спину руками и развевающимися на ветру краями одежды, он внушал остальным лишь завистливое восхищение. Многие из них понимали, что никогда не достигнут такого же уровня как он, а люди по своей природе восхищались сильными, поэтому, они бы соврали, если сказали, что ничуть не восхищаются главой школы Чистой Луны, который был достаточно могущественен, чтобы позволить себе вести себя так высокомерно.

С другой стороны Жуян Кехуи произвел не меньшее впечатление, сохранив свое хорошее настроение и манеры, лишь посмеявшись в ответ:

– Хорошо. Если мне выпадет шанс в будущем, я обязательно навещу Вас лично и попрошу снова проверить мои навыки!

Голос Жуяна Кехуи ничуть не изменился, как и голос самого Янь Уши. Наблюдатели не могли уловить в их голосах каких-либо внутренних повреждений, поэтому теперь в душе они задавались новыми вопросами.

”Неужели они оба потратили столько сил и времени, но никто из них не был даже ранен?”

“Считается ли это ничьей?”

“Неужели эта битва двух легендарных мастеров просто возьмет и закончиться обычной ничьей?”

Некоторые из присутствующих ранее лицезрели падение Шэнь Цяо с пика Баньбу в битве с Кунье. Несмотря на то, что победа Хуннов принесла многим сожаление из-за поражения их собственной нации, и исход той битвы был неприятен для многих мастеров Центральных равнин, подобная битва оправдала свой яркий финал. Боевое мастерство Жуяна Кехуи и Янь Уши был значительно выше уровнем, чем та битва, поэтому подобный исход оставил многих неудовлетворенными.

Однако ни Янь Уши, ни Жуян Кехуи не собирались объяснять какие-либо причины своих поступков. Обменявшись еще парой фраз, они плавно спрыгнули с горы. Один из них приземлился у реки, в то время как второй - на каменистый пляж недалеко от Шэнь Цяо.

Жуян Кехуи поклонился Янь Уши и сказал:

– Раз уж глава Янь проделал столь долгий путь, я буду обязан принять на себя роль хозяина дома. Если глава Янь сообщит мне, как долго он планирует оставаться в Цзянькане, я мог бы прислать Вам приглашение стать гостем Института Линчуань.

Янь Уши ответил холодно:

– В этом нет нужды. Я терпеть не могу воду в Институте Линчуань. Боюсь, если я соглашусь прийти, я вернусь обратно напичканный вашей “нравственностью” и “моралью”. Можешь поберечь ее для идиотов!

Жуян Кехуи улыбнулся и не стал настаивать:

– Тогда я откланяюсь первым!

Взмахнув своими рукавами, он развернулся и направился прочь. Его шаг выглядел совершенно обычно, однако в одно мгновение ока он преодолел несколько метров. Это было действительно несравненное боевое мастерство, которое поражало людей, и заставляло их принять свою неполноценность.

“Дышать мне тяжко, я скрываю слезы,

О горестях народа я скорблю.

Хотя я к добродетели стремился,

Губила ночь достигнутое днем.

Пусть мой венок из шпажника разорван,

Из орхидей сплету другой венок.

За то, что сердцу моему любезно,

Хоть девять раз я умереть готов.” [2]

(-перевод А.А.Ахматовой)

[2] Отрывок из китайской поэмы “Ли Сао” (離騷, Встреча с бедой), автором которой считается Цюй Юань. В своем фирменном стихотворении «Ли Сао» Цюй Юань проявляет себя в поэтическом образе. Поэт отчаялся, что против него заговорили злые группировки при дворе, в результате чего его лорд отверг его, а затем рассказывает о серии шаманских духовных путешествий в различные мифологические царства, участвуя или пытаясь взаимодействовать с различными о божественных или духовных существах, с несправедливо отвергнутой темой праведного служителя.

Эту песню эхом принесло издалека. Жуян Кехуи напевал строчки из произведения “Ли Сао”. Его южный акцент резонировал с местной долиной. Хоть сама поэма изначально несла в себе печаль, прямо сейчас она скорее давала ощущение героического духа, заставив каждого взбодриться и поднять головы.

Складывалось впечатление, словно Жуян Кехуи ничуть не пострадал после битвы с Янь Уши, как многим казалось.

Всего пару мгновений назад, Доу Яньшань упорно утверждал всем в городе, что он тоже хотел бы сразиться с Демоническим Владыкой. Однако, лицезрев битву, он лишь развернулся и направился прочь не проронив ни слова.

Один из любителей вляпываться в неприятности, возмущавшийся властью школы Люхэ в торговых делах, не сдержал язвительный комментариев, крикнув тому вслед:

– Разве глава Доу не собирался сразиться с Янь Уши? Почему же Вы так быстро уходите?

Доу Яньшань тут же остановился и бросил презрительный и гневный взгляд на этого человека, от чего тот вздрогнул.

– “Речной Дракон” Ли Юэ может быть я не ровня главе Янь, но думаешь я не справлюсь с кем-то вроде тебя? - спросил Доу Яньшань с подобием улыбки на лице.

Ли Юэ не ожидал, что тот знает его имя. Он больше не осмелился сказать хоть слова и быстро скрылся в толпе, поджав хвост.

Янь Уши еще какое то время смотрел вслед удаляющейся фигуре Жуяна Кехуи, прежде чем запрыгнуть на верхушку бамбуковой рощи. Используя ускорение от толчка от бамбуковой ветви, он вновь запрыгнул на тот самый обрыв, где только что проходила их битва. Его фигура была такой быстрой и проворной, что он походил на сокола. Всего за несколько мгновений, его след бесследно простыл.

Раз главные герои покинули сцену, у остальных больше не было причин оставаться здесь. Один за другим зрители покидали поле битвы, все еще сожалея в душе о подобном исходе. Однако было сложно сказать о чем они сожалели больше - о том, что это битва закончилась ничьей, или о том, что вероятнее всего им больше никогда в жизни не удастся лицезреть второй битвы подобного масштаба.

Перед сражением многие верили, насколько бы сильным не был Янь Уши, Жуян Кехуи превосходил его. В конце концов, один из них был лишь в списке десяти лучших, в то время как второй входил в тройку лучших мастеров под Небесами. Однако после сегодняшнего, никто больше не смел говорить подобное. Репутация Янь Уши достигла новых высот, и эта битва несомненно станет самой обсуждаемой темой уличных бесед. Эта битва несомненно должна была стать величайшей битвой мира боевых искусств за последние годы.

Бай Жун стоявшая рядом с Шэнь Цяо неожиданно пропала.

Она всегда появлялась и уходила загадочными способами, даже не попрощавшись.

Шэнь Цяо не стал ни гнаться за ней, ни возвращаться обратно в город. Он задумчиво прищурился на момент, прежде чем выбрать третий путь.

К тому времени, небо совсем стемнело.

С наступлением ночи горные ветра становились холоднее. Хоть на дворе был Апрель, еще было рано говорить о том, что наступило лето, поэтому вся долина была во власти бушующих ветров, завывающих и скрипящих, проходя сквозь горные расщелины, напоминая плачь призраков.

Это гора была немного похожа на пик Баньбу, на котором сражались Шэнь Цяо и Кунье. Хоть она не была такой же высокой,  было сложно устоять на резкой, всклокоченной земле. На этой горе также росли несколько одиноких деревьев, шумно покачивающихся на ветре. Однако забредшим сюда путникам не стоило даже думать о том, чтобы воспользоваться ими как укрытием. На этой горе было так мало места, что человеку даже не удалось бы облокотиться на это дерево.

Однако спустившись с другой стороны обрыва, можно было найти отступ, который образовывал пещеру, достаточно широкую, чтобы в ней могло поместиться три четыре человека. С каменной стеной за спиной, и навесом над головой - это было идеальным природным укрытием от ветра.

Внутри этой пещеры в самом центре на полу сидела фигура человека в позе лотоса.

Когда Ли Юэ вошел внутрь, этот человек совершенно никак на него не отреагировал, оставаясь все таким же неподвижным, словно этот человек был мертв.

– Глава Янь? - он отважился спросить.

Если бы кто-то другой был здесь, услышав имя Демонического Владыки, он бы непременно затрясся от страха.

Янь Уши покинул место битвы так же рано, как и Жуян Кехуи, тогда зачем он снова вернулся на эту гору и укрылся в этой пещере?

Ли Юэ несколько раз позвал его, однако Янь Уши оставался все таким же неподвижным.

Это не на шутку взбодрило Ли Юэ. Шаг за шагом, он медленно и тихо подкрадывался к нему ближе. Достав факел у себя за пазухой, он поджег его и поднес поближе к лицу Янь Уши, внимательно изучая его. Этот мастер выглядел как монах, вознесшийся на небеса в сидячем положении во время медитации. Непоколебимый словно скала, его веки были плотно сомкнуты, и даже свет факела не заставил его раскрыть их.

Ли Юэ настолько возрадовался сложившимися обстоятельствами, что его руки начали дрожать.

Его боевое мастерство считалось второсортным, однако его семья из поколение в поколения занимала должность констеблей, что сформировало его навык оценивать ситуацию лучше остальных. С раннего возраста под влиянием отца и дедушки он выработал у себя привычку замечать даже самые малейшие детали.

Все верили, что Жуян Кехуи и Янь Уши были одинаково сильны, и чувствовали жалость, что эта битвы окончилась ничьей. Однако Ли Юэ считал иначе.

Хоть оба мастера не использовали максимум своей силы, в битве, которая длилась с рассвета до заката, они должны были использовать хотя бы восемьдесят девяносто процентов своей силы. Это было неоспоримым фактом. В том месте, где они сражались яростнее всего камни раскололись в щепки, а булыжники размером с человека были в одно мгновение превращены в пыль их истинной ци. На какое-то мгновение реки поплыли в противоположную сторону, и куда ни глянь, все деревья были разломаны пополам. Перед лицом такого грандиозного величия, зрители даже побоялись защититься собственной истинной ци. При такой неимоверной силе, как могло получиться, что никто из них не получил даже царапины?

Даже если они были такими же феноменальными мастерами как Ци Фэнге, все равно наступить день, когда они испустят свой последний вздох. Раз они не были Бессмертными, никто из них не мог уйти невредимым.

Как Жуян Кехуи, так и Янь Уши, оба притворились, будто бы ничего плохого не случилось, однако интуитивно Ли Юэ знал, что это событие не закончилось вот так просто.

Со своим боевым мастерством, он не смог догнать этих двоих. Однако, когда другие ушли, он остался, чтобы осмотреть местность, и даже взобрался на гору, чтобы осмотреть ее вершину. А все потому, что в один момент своих сражений, они остановились как раз на этой самой вершине. В тот момент никто не видел, что именно там происходило. Ли Юэ долгое время осматривал каждый камушек. Он уже начал умирать от скуки, не находя ничего полезного. В его голове уже начали зарождаться мысли, что он преувеличивает, однако прямо в тот самый момент, когда он уже решился уйти, Ли Юэ обнаружил эту пещеру.

И Янь Уши в ней.

Это стало большим сюрпризом. Ли Юэ попытался успокоиться, однако его руки не переставали дрожать, из-за чего свет от факела подрагивал. Языки пламени затрепетали взад и вперед, придавая атмосфере какой-то неопределенной загадочности.

Он знал, что Янь Уши был ранен и пришел сюда, чтобы залечить их, более того, его ранения однозначно не были лишь царапинами или ушибами. В противном случае Ли Юэ не смог бы подойти к нему так близко, оставшись при этом без внимания.

Если… Если ему удастся убить Янь Уши и показать его труп публике, он несомненно за одну ночь обретет всемирную славу.

Тогда ни у кого не возникло бы сомнений, что человеком, который убил Демонического Владыку, был не глава Института Линчуань Жуян Кехуи, а он, “Речной дракон” Ли Юэ!

Переполненный яркими фантазиями, он даже не задумался о всех тех ужасных последствиях, которые несомненно пойдут следом. Например, если он действительно убьет Янь Уши, как он будет защищаться от учеников школы Чистой Луны, если те решат отомстить и убить его? Как он заставит всех поверить в то, что такой второсортный мастер как он, смог убить Янь Уши, что не удалось даже самому Жуяну Кехуи?

Однако Ли Юэ не стал вдаваться в детали. Предвкушение его славы и богатства тут же затмило ему разум. Он не смог удержаться от того, чтобы достать свой меч...

Миллиметр за миллиметром лезвие клинка медленно появлялось из ножен. Демонический владыка, который был таким энергичным и величественным днем, прямо сейчас сидел без сознания, и был предоставлен ему на милость.

От этого предвкушения даже лицо Ли Юэ безобразно исказилось.

Неожиданно, он застыл.

Его глаза округлились, когда Ли Юэ увидел перед собой бамбуковую трость, заблокировавшую кончик его меча.

– Пользоваться несчастьем других, не поступок честного мужчины. В твоем нынешнем положении, если ты поступишь так, твое боевой мастерство больше никогда не продвинется ни на шаг вперед. - Шэнь Цяо говорил спокойным тоном. - Ты должен уйти.

Ли Юэ яростно возразил:

– Да что ты понимаешь!? Когда я вошел в мир боевых искусств, мне было пятнадцать, когда-то мне говорили, что у меня есть большой потенциал. Кто знал, что к двадцати пяти мой прогресс совсем остановиться?!

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Думаешь, если сейчас ты убьешь его, твое мастерство тут же возрастет? Это лишь зависть слабого к сильному. Лишь из-за того, что тебе выпал шанс повлиять на жизнь сильного человека, ты чувствуешь запредельную радость. Не позволяй своим демонам в сердце управлять тобой, иначе в конце концов ты больше никогда в жизни не сможешь продвинуться по пути боевого искусства.

Ли Юэ был вне себя от злости:

– Ты слепой дурак, с чего ты взял, что можешь поучать меня? Шэнь Цяо, думаешь никто не узнает тебя? Кто в мире боевых искусств не знает о том, что ты и Янь Уши крутите шуры муры? Даже гора Сюаньду прогнала тебя! Из-за тебя, репутация Ци Фэнге упала ниже некуда! Ученик величайшего мастера во всем мире? Если бы! Ты лишь красноречивый ученик, который продал себя Демоническому Владыке в обмен на услугу! Тебе нравиться быть рабом? Боишься, что если я убью Янь Уши, не останется никого, кто бы защитил тебя? Если ты мужчина, выпрями спину! Не стоит вечно полагаться на кого-то!

Шэнь Цяо совсем не разозлили его слова. С тех пор как его личность была раскрыта в битве с Дуан Веньяном в резиденции Су, многие смотрели на него косым взглядом. Хоть они не говорили этого вслух, это не значит, что в душе они не думали точно также. К тому же, Шэнь Цяо слышал слова куда похуже этих.

Однако в действительности, эти слова были лишь словами. Если ты не будешь принимать их близко к сердцу, они не смогут навредить тебе.

Заметив, что тот никак не реагировал на его слова, Ли Юэ подумал, что его слова оказали на него воздействие, поэтому он холодно посмеялся:

– Даос Шэнь, если Вы не будете стоять у меня на пути, после убийства Янь Уши, мы можем разделить всю награду и почести пополам!

Прямо во время своей речи он замахнулся мечом для удара.

Его меч двигался на невероятной скорости, и это движение было самой большой гордостью Ли Юэ, вся мощь вложенная в этот удар была нацелена прямо на сердце Янь Уши со спины.

Дзынь!

Этот звон долгим эхом прозвучал по всей пещере. Его меч не попал по Янь Уши, вместо этого, он был отправлен в полет. Его кончик нарисовал дугу в воздухе, прежде чем упасть на землю.

Ли Юэ непроизвольно вскрикнул от резкой боли в запястье. Скорость его реакции уже считалась быстрой. Прямо в тот момент, когда он увидел направленную в его сторону бамбуковую трость, Ли Юэ направил свой вес в нижнюю часть тела, стабилизируя стойку, в это же время прогнувшись в спине назад. Увернувшись от этой атаки, он тут же выпрямился, схватил трость рукой и замахнулся ногой в сторону Шэнь Цяо.

Однако его противник тут же вышел за пределы его радиуса действий, мгновенно оказавшись у него за спиной. Ли Юэ даже не успел осознать это, как удар ладонью по его спине отправил его прямо в стену, от чего он мгновенно потерял сознание.

Ли Юэ проиграл не потому, что он недооценил Шэнь Цяо, даже если бы он переоценил его, исход был бы таким же, независимо от его предположений.

Дело о битве между Шэнь Цяо и Дуан Веньяном в резиденции Су быстро замяли, а Бай Жун и Сяо Се, не раз проигравшие Шэнь Цяо, явно не намеревались ходить по округе и кричать о своих поражениях. Поэтому мнение многих застыло на его битве на пике Баньбу. Учитывая все слухи и насмешки, репутация самого Шэнь Цяо была ниже некуда. И чем больше кто-то однажды уважал его, тем презреннее он теперь смотрел на него. За одну ночь словосочетание “Шэнь Цяо и Янь Уши” стало синонимом словосочетания “бродячие псы”.

Шэнь Цяо переключил свое внимание с Ли Юэ на Янь Уши и подошел к нему ближе. Как только он прикоснулся к нему, резкий холод тут же пронзил его руку, проникая до самых костей. На момент ему показалось, что этот холод дойдет до его внутренностей. Встревоженный он тут же отдернул свою руку, однако потребовалось приличное количество времени, прежде чем его рука снова пришла в чувство.

Он заметил, что не только тело Янь Уши было похоже на ледяную скульптуру, этот человек едва ли походил на живого. Скорее всего он заблокировал все свои органы чувств, поэтому, даже когда Ли Юэ и Шэнь Цяо устроили целую схватку перед ним, Янь Уши ничего не почувствовал.

Шэнь Цяо задумался на момент. Несмотря на пронзающий плоть холод, он все равно схватил его запястье из под рукава и проверил его пульс.

Его сердце все еще билось и он дышал. Однако его меридианы были в жутком беспорядке, словно несколько разных потоков ци переплетались в его теле в это же время отвергая друг друга из-за хаоса в его организме.

Другими словами, у Янь Уши были все признаки Искажения Ци.

Чем одареннее был человек, чем дальше он шел по пути боевого искусства, тем выше становились его цели и риски. В результате этого, человек начинает пренебрегать законами боевого искусства, а это повышает шанс искажения ци.

Если бы такие великие мастера как Ци Фэнге, Цуй Юван и Ху Лугу согласились бы провести остаток своей жизни в мире и спокойствии, они бы смогли прожить еще несколько десятилетий без особых проблем. Однако для таких людей, жизнь без боевого мастерства была хуже самой смерти. Для тех, кто достиг таких высот, каждый следующий шаг был таким же тяжелым, как поднятия на небеса. Одна маленькая ошибка приводит к Искажению Ци и ставит под угрозу их жизнь.

На самом деле, Шэнь Цяо уже давно заметил эту проблему в Янь Уши.

Различия между Демоническим ядром и Даосским ядром основывалось на совершенно разных путях, по которым шли мастера. Как белый и черный, Небо и Земля, их пути никогда не пересекались. За тысячи лет никто никогда не пытался срастить эти два ядра вместе. Даже Цуй Юван, величайший мастер Демонических школ никогда не делала этого. Однако сам Янь Уши твердо решил для себя, что он никогда не будет останавливаться достигать высоких целей на Пути боевых искусств. Все, что другие считали невозможным, недостижимым, Янь Уши должен был достичь несмотря ни на что. Поэтому, после десяти лет медитации за закрытыми дверями, он не только закончил изучение “Стратегии Солнца”, он даже попытался воспользоваться своей истинной ци, чтобы построить в себе новую основу - Даосское ядро. Тем не менее, неважно насколько могущественен был человек, у него могла быть лишь одна основа, лишь одно ядро и лишь один Путь. Вот только Янь Уши решил вместить в свое тело две основы, построить Даосское ядро, оставив Демоническое.

Разумеется это было невозможно. Как мог один человек иметь одновременно две противоположные друг другу основы? Поэтому за эти десять лет у Янь Уши ничего не вышло. Его боевое мастерство чудовищно возросло, практически поставив его на ряду с Ци Фэнге, однако ему так и не удалось достичь своей изначальной цели. Ему не только не удалось преуспеть в этом деле, вместо этого он оставил в своем теле скрытую угрозу. Обычно она не проявляла себя, однако в битве с Жуяном Кехуи они оба использовали практически всю свою силу, и почему-то это маленькая скрытая угроза проявила себя в этот момент.

Шэнь Цяо нахмурился сильнее. Он попытался влить свою ци в Янь Уши, однако его подсознание по всей вероятности выталкивало ци Шэнь Цяо обратно. Мало того, что у Шэнь Цяо не получилось влить ее, вместе с отверженной ци обратно в его собственное тело пришел холод, который тут же мгновенно распространился по всем его меридианам. Шэнь Цяо покачнулся, у него не осталось выбора кроме как отпустить руку Янь Уши и позаботиться о себе. Он сел рядом и начал медленно контролировать свое дыхание через медитацию, чтобы подавить в своем теле этот холод.

Луна на небе выглядела холодной и одинокой. Глубоко в горах, крик сов лишь подчеркивал тишину и пустоту этого места. Любой находившийся здесь тут же чувствовал опустошенность в груди. Не было даже следа приятной прохлады начала лета.

Факел Ли Юэ уже давно сгорел. Шэнь Цяо встал на ноги и направился к нему. Он хотел осмотреть его и может быть найти еще один факел, чтобы согреться.

– Шэнь-лан, я так долго ждала тебя снаружи, а ты даже не приглашаешь меня внутрь присесть. Ты совсем не знаешь как обращаться с девушками! - снаружи послышалась чья-то жалоба, после чего в пещеру вошла девушка. Она выглядела одновременно немного злой и немного довольной.

Шэнь Цяо не только ничуть не был удивлен этому, он даже не ответил ей.

Бай Жун невозмутимо направилась в его сторону и сказала с улыбкой:

– Я долго ждала снаружи, боясь, что глава Янь проснется в любую минуту. Шэнь-лан, давай заключим сделку! Ли Юэ уродлив, поэтому ты не позволил ему сделать это. Тогда, почему бы тебе не уступить мне?

– Нет.

Бай Жун немного удивилась, и в это же мгновение сочла это немного смешным и неловким:

– Я даже не закончила, почему ты сразу же отказываешь мне?

Шэнь Цяо повозился с телом Ли Юэ и нашел еще два факела. Он зажег один из них, и свет пламени тут же озарил пол пещеры.

Фигура Бай Жун слегка двинулась, и в следующую секунду она уже оказалась рядом с Янь Уши. Он занесла свою ладонь для удара, целясь прямо на макушку головы Янь Уши. Однако ее удар был заблокирован Шэнь Цяо, незаметно появившимся рядом с ними. Они оба обменялись парой ударов в узкой пещере. Хоть школа Гармонии в первую очередь фокусировалась на техниках Очарования и двойном совершенствовании, это не значило, что боевое мастерство ее учеников уступало остальным двум Демоническим школам. Бай Жун была еще совсем юной девушкой, однако она хорошо овладела боевым искусством. Техника шагов придуманная Сан Цзинсином - “Шестнадцать шагов до Небес” - объединенная с позицией рук Бай Жун, стала совершенно непредсказуемой, словно тысячи изменений проходили мгновенно, от чего у человека не оставалось шансов защититься от нее.

Она прекрасно знала, что справиться с Шэнь Цяо будет не так просто, поэтому она намеренно начала с быстрых и мощных атак в надежде на быструю битву. В мгновение ока она нанесла около десяти ударов. Учитывая ее хитрый и непредсказуемый стиль боя, казалось, будто бы она атаковала Шэнь Цяо со всех сторон одновременно. Она даже посмеялась нанося очередной удар:

– Шэнь-лан, ты действительно крепкий орешек. В нашу прошлую битву ты нарочно имитировал технику Весенних Вод Янь Уши, тем самым напугав меня до смерти. Теперь я знаю правду, и тебе больше не удастся меня одурачить!

Шэнь Цяо не ответил ей. Его нынешняя сила была практически наравне с силой Бай Жун. Другими словами, при нормальных обстоятельствах никто из них не сможет достичь преимущества, или возможно Бай Жун окажется даже сильнее его. В прошлый раз его спасла его маленькая хитрость - фальшивая техника Весенних Вод, которой безумно боялась Бай Жун. Однако такой шанс выпадает лишь единожды. Бай Жун была умной девушкой, разумеется она также догадалась об этом.

При обычном положении дел она могла выглядеть улыбчивой и нежной по отношению к Шэнь Цяо, однако если ей надо было достичь чего-либо, она не стала бы проявлять милосердие.

До этого Бай Жун долго наблюдала за пещерой снаружи, однако она не до конца была уверена в том, страдает ли Янь Уши Искажением Ци. Благодаря шуму наделенного Ли Юэ, ей удалось получить подтверждение ее догадок.

Если она хотела убить Янь Уши, Шэнь Цяо был самым большим препятствием на ее пути.

– Шэнь-Лан, разве ты не сочувствовал моему положению в школе Гармонии? Если я смогу убить Янь Уши, я уничтожу самого опасного врага моей школы. И тогда никто не посмеет смотреть на меня свысока! Я не прошу тебя что-либо делать, тебе просто нужно отойти в сторону и не мешать мне. Разве ты не хочешь помочь мне с чем-то настолько простым?

Мокрые глаза Бай Жун выглядели искренними и умоляющими, однако ее движения ничуть не замедлились и не ослабли.

– Шэнь-лан, неужели ты думаешь, что Янь Уши был добр к тебе? Он спас тебя, но лишь как свою игрушку, чтобы удовлетворять свое больное хобби доставать и дразнить других людей. Ты по природе добрый и нежный человек. Если кто-то сделает тебе добро, ты возвратишь это десятикратно. Но если он действительно добр к тебе, почему он не оставит тебя в покое, время от времени подвергает тебя опасности? Неужели… Неужели у тебя появились чувства к Демоническому Владыке? Если ты позволишь мне убить Янь Уши, я обещаю, я отдам все свои силы, чтобы помочь тебе восстановиться и стать обратно главой горы Сюаньду! Быть сильным лучше, чем всецело полагаться на кого-то сильного, как думаешь?

Глава 42 - Какая жалость

У Шэнь Цяо не было ни малейшего желания продолжать данный разговор. Бамбуковая трость в его руке двигалась настолько быстро, что превратилась в тень. Вместе с грозовым ветром и нахлынувшими потоками, узкое пространство мгновенно наполнилось волнами истинной ци. Пламя факела уже давно потухло, и лунный свет, незаметно осветивший их, слился с движениями обоих мастеров, подчеркивая элегантность и молниеносность происходящего таким образом, что оно напоминало небесный ливень.

Каждое столкновение истинных ци превращало ветер в острые клинки. За пару секунд лицо Ли Юэ и его руки были покрыты кровоточащими порезами. Лишь один Янь Уши все также сидел в позе лотоса, словно он был защищен от любых повреждений. Внешние силы истинной ци с трудом могли оставить хоть какой-либо след на его коже.

Боясь, что длительная битва может преподнести неожиданные повороты событий, Бай Жун теряла свое терпение в этом уже слишком затянувшимся поединке. Она встряхнула рукавами, и бесчисленные частички не имеющего цвета и запаха порошка распылились по воздуху, а созданный движением ее руки ветер понес их вперед. Обычный мастер мог бы без проблем уклониться от этого, но в случае Шэнь Цяо, не важно насколько острым был его слух, он не смог сразу “увидеть” его. Спустя мгновение он почувствовал легкое онемение в теле, а его руки и ноги стали слабее. Он тут же догадался, что попал в ловушку противника.

– Шэнь-лан, я все равно проявила к тебе милосердие, хоть ты практически уничтожил мое заманчивое предложение. Этот наркотик не опасен, он лишь на время ослабит твои конечности. Тебе стоит запомнить мой добрый поступок, ну а пока, мог бы ты убраться с моей дороги?

Когда она произносила эти слова, ее голос был обходительным и нежным, словно она заигрывала со своим возлюбленным, однако в это же время она направила в сторону Шэнь Цяо занесенную ладонь для удара. Осторожность не помешает, наркотики не всегда дают стопроцентную гарантию успеха. Бай Жун предпочла избить Шэнь Цяо до бессильного состояния, чтобы он не смог сопротивляться, и она могла спокойно заняться Янь Уши.

Шэнь Цяо был отброшен ударом ее ладони, и его спина врезалась в острый, грубый камень на стене. Резкая боль тут же проникла в его тело. Что-то теплое и мокрое начало течь под его одеждой вниз по спине.

Бай Жун обратилась к нему с нежностью:

– Шэнь-лан, не вини меня за грубость. Ты настоял на том, чтобы защитить его. У меня не осталось выбора, кроме как обезвредить тебя первым. Несмотря на это можешь расслабиться, я передумала. Мертвый Янь Уши многого не стоит, а вот безмозглый глава школы мог бы послужить интересам школы Гармонии. Поэтому… я не буду отбирать его жизнь!

Едва закончив предложение, она уже замахнулась своей нежной и прекрасной ладонью, нацелившись прямо на макушку головы Янь Уши.

Бай Жун думала, что у нее все под контролем. Ее ладонь должна была повредить его мозг, не навредив черепу.

Вот только прежде чем ей удалось завершить удар, ей пришлось увернуться в сторону, чтобы избежать удара бамбуковой трости, преследующий ее словно тень.

– Ты не вдохнул наркотик?! - Бай Жун не могла поверить в это.

– Я вдохнул, но лишь совсем чуть-чуть. Я успел вовремя задержать дыхание. - Шэнь Цяо покашлял, из-за чего его движение слегка замедлилось.

Бай Жун уловила эту возможность контратаковать. Используя “Шестнадцать шагов до Небес”, она приближалась к Шэнь Цяо подобно призраку. Она направила свои два пальца прямо в то место, где находилось сердце Шэнь Цяо, практически не оставляя ему возможности защититься. Она хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы заставить его отступить, однако к ее удивлению, Шэнь Цяо не только не отступил, он наоборот подступил ближе, не давая Бай Жун самой продвинуться дальше.

– Неужели ты действительно так сильно любишь его, что готов защищать его ценой своей собственной жизни?! - Бай Жун вскрикнула со злостью.

Шэнь Цяо ничего не ответил. Было сложно сказать поступил ли он так, потому что не хотел объясняться или потому что счел это слишком проблематичным.

Как раз в разгар их битвы, плотно сомкнутые глава Янь Уши неожиданно распахнулись!

Шэнь Цяо стоял к нему спиной и не видел этого, а вот Бай Жун все прекрасно видела.

Она немного удивилась тому, что он смотрел прямо на нее. Девушка не могла понять в каком именно состоянии он был прямо сейчас:

– Шэнь-лан, твой возлюбленный очнулся. Неужели у тебя еще осталось время, чтобы сражаться со мной?

Шэнь Цяо подумал, что она врала ему, поэтому он проигнорировал ее слова. Он насторожился лишь тогда, когда почувствовал холодный ветерок со спины. Ему пришлось обернуться, чтобы защититься.

Снова воспользовавшись представленным случаем, Бай Жун молниеносно сбежала из пещеры, сказав напоследок:

– Думал, я пыталась обмануть тебя? Что ж, оставлю вас двоих наедине. Надеюсь, вы хорошо проведете время вместе!

Звонкий смешок растворился в тишине просторов за пределами пещеры.

Она еще могла справиться с самим Шэнь Цяо, но к нему присоединился Янь Уши, при том Янь Уши способный драться, это безоговорочная дорога к смерти. Поэтому, убедившись, что тот пришел в себя, она тут же улизнула.

Его бамбуковая трость была отброшена в сторону свирепой силой направленной прямо на него. Прежде чем Шэнь Цяо смог сказать хоть слово, кто-то крепко сжал его за горло.

– Шэнь Цяо.

От этого голоса кровь стыла в жилах. Казалось в него не было вложено абсолютно  никаких эмоций.

Его хватка была настолько сильной, что казалось он вот-вот сломает ему шею!

Шэнь Цяо был в шоке. Несмотря на тот факт, что его сейчас задушат, он все равно расправил ладонь для удара.

К его удивлению, Янь Уши не увернулся от атаки. Ладонь Шэнь Цяо уверенно достигла противника, и рука Янь Уши тут же ослабла. Тот сделал пару шагов назад, но не откашлял крови.

А вот Шэнь Цяо на оборот согнулся пополам и так сильно кашлял, что у него пошли слезы. Его тело совсем потеряло силы, и он упал в сторону.

После недолгого молчания, Янь Уши наконец заговорил снова:

– Почему ты здесь?

Тон его голоса звучал теперь как обычно, но Шэнь Цяо не стал терять бдительность. Он облокотился на стену пещеры и с трудом выговорил:

– У тебя было искажение ци.

Янь Уши бросил взгляд на Ли Юэ лежавшего на земле, а затем вернулся обратно к Шэнь Цяо, неожиданно рассмеявшись:

– Наверное я ошибся или что-то в этом роде. Это был такой идеальный момент, но ты не только не воспользовался им, чтобы убить меня, ты даже не позволил сделать это другим?

– Почему я должен был убить тебя?

Янь Уши снова рассмеялся:

– А-Цяо, мы так много провели времени вместе, неужели ты действительно влюбился в меня?

Все еще восстанавливая дыхания, Шэнь Цяо ответил медленно:

– Я возвращаю тебе твою доброту.

– Возвращаешь мне мою доброту? - Улыбка Янь Уши теперь выглядела немного удивленно. - Мне кажется я уже давно говорил тебе, что твое спасение лишь моя мимолетная прихоть. Мне было интересно, станешь ли ты моим достойным соперником или твоя жалкая душа, после стольких предательств со стороны близких и друзей, потерявшая абсолютно все, сломается, а твой разум исказиться от таких тяжелых последствий.

– Не важно какими были твои изначальные умыслы, это не меняет того факта, что ты спас мне жизнь. Даже если ты спас мне жизнь, чтобы потом самостоятельно убить меня, я был бы благодарен до самой смерти.

Янь Уши не мог сдержать очередного порыва смеха:

– А-Цяо, как по мне, тебе стоило бы проповедовать Буддизм, а не Даосизм. Такая мягкосердечная особа вроде тебя могла бы стать непревзойденным монахом с величайшей в мире добродетелью еще много лет назад. Может быть тогда ты не был бы сброшен со скалы и не оказался бы в таком жалком положении.

Шэнь Цяо проигнорировал его сарказм. Он сделал глубокий вдох и продолжил:

– Под управлением Юйвэнь Юна, жизнь Чжоу все еще можно назвать мирной. Но без тебя, Биан Яньмей и Юй Шэньянь не смогут защитить школу Чистой Луны от окружающих их амбициозных школ. Если из-за этого что-то случиться с Юйвэнь Юном, чиновники все также смогут продолжать работать и жить, прислуживая новому Императору. Однако если другие государства решат воспользоваться этой возможностью, чтобы развязать войну с Чжоу, пострадают мирные жители!

Янь Уши улыбнулся:

– Твоя речь становиться острее.

Пока они говорили, Ли Юэ также очнулся.

Сначала он был слегка дезориентирован и потерян, однако только увидев Янь Уши с интересом заглядывающего его, его пустое выражение лица тут же сменилось ужасом, и он попытался сбежать, не проронив ни слова.

Янь Уши неторопливо бросил камушек, который все это время держал в руке. Фрагмент этого камушка пролетел мимо уха Ли Юэ, оставляя за собой полосу крови.

Ли Юэ вскрикнул от ужаса и побежал еще быстрее.

Если бы Янь Уши хотел убить его, он бы уже давно превратился в холодный труп.

Шэнь Цяо не знал, почему Янь Уши не стал этого делать, и тем более у него не было сил спрашивать его об этом. Он облокотился всецело о каменную стену. Порез на его спине немного подсох и начинал болеть все больше и больше. Если бы не истинная ци все еще циркулирующая в его теле, он бы уже давно был мертвым и холодным трупом.

Янь Уши повернулся к нему и сказал:

– Я не буду убивать его. Есть еще куча других способов как сделать его жизнь хуже самой смерти. Он хотел убить меня, но у него не вышло. Продолжая жить с этой мыслью, он несомненно проведет остаток своих дней в страхе, что я приду отомстить. С сегодняшнего дня в его жизни больше не будет ни одного спокойного дня. Все что мне потребуется, это периодически отправлять своих людей, чтобы те припугнули его, и этот дурак сам доведет себя до смерти. Тебе не кажется это забавным?

Вместо ответа на его вопрос, Шэнь Цяо кое-что вспомнил:

– Даже, если бы я не попытался остановить их, Ли Юэ и Бай Жун не смогли бы убить тебя, я прав?

– Верно. Хоть я не мог двигаться, я все еще ощущал внешний мир и нечетко слышал разговоры между вами. Ты ощутил на себе холод моей истинной ци. Если бы Ли Юэ или Бай Жун попытались убить меня, этот холод поглотил бы и их.

Шэнь Цяо вздохнул с облегчением и неожиданно сказал:

– Бай Жун ушла.

До этого момента, Бай Жун вероятнее всего ошивалась недалеко от пещеры, пытаясь понять действительно ли Янь Уши пришел в себя. Вплоть до того, как она увидела убегающего в страхе Ли Юэ и услышала разговор между ними обоими, она наконец сдалась и ушла.

Янь Уши усмехнулся:

– Нет причин вздыхать. Ты взобрался на самую вершину горы, чтобы найти меня и даже остался, чтобы защитить, несмотря на опасности. Как я могу не вернуть тебе этот должок? Если тебе не нравиться смотреть на то, как я убиваю других, так и быть, я позволю им уйти в этот раз. Будет жалко, если эта маленькая девчушка Бай Жун умрет сегодня! С ее присутствием школу Гармонии ждет множество веселья в будущем!

Он наклонился и поднял Шэнь Цяо на руки. Когда он прикоснулся к его спине, то почувствовал, как Шэнь Цяо вздрогнул. Скорее всего ему было больно от того, что одежда терлась об рану.

Янь Уши заметил это, поэтому посадил Шэнь Цяо себе на спину.

Всего мгновение назад он страдал от опасного искажения истинного ци, а теперь он выглядел абсолютно здоровым и обычным, спускаясь с горы ленивым шагом, словно он прогуливался по прямой дорожке. Спустя несколько минут они уже достигли подножия горы.

Они оба вернулись в гостевую виллу и приняли лекарства. Из-за того, что Шэнь Цяо надо было восстановить дыхание и залечить раны, он ушел в трехдневную медитацию за закрытыми дверями.

Когда он вышел по прошествии этих трех дней, посланники Чжоу уже закончил свою миссию и готовились отправляться обратно.

Юйвэнь Цинь специально отправил ему в подарок множество лекарств и витаминов, услышав о повреждениях Шэнь Цяо. Ему было очень любопытно, кто же все таки победил в этой битве между Янь Уши и Жуяном Кехуи. Хоть он слышал о ничьей, он не знал, что именно там произошло. Так как ему не хватало смелости спросить об этом самого Янь Уши, он решил обратиться к Шэнь Цяо за ответом. К несчастью, Шэнь Цяо ушел в медитацию за закрытыми дверями, и потому он не мог встретиться с ним. Ему пришлось судорожно ждать целых три дня, прежде чем Шэнь Цяо наконец вышел.

Юйвэнь Цинь с трудом ждал встречи с Шэнь Цяо. Он сначала поинтересовался его самочувствием, прежде чем с долей неловкости перейти к интересующей его теме:

– Не думал, что в тот день будет так людно, я чуть не потерял Юцзы. Как твои раны?

– Большое спасибо за твое искреннее беспокойство, Брат Юйвэнь. Это лишь небольшие повреждения, многие из них уже восстановились.

– Буду откровенен с тобой. Мы уже возвращаемся обратно в Чжоу. Институт Линчуань должен прислать своих людей, чтобы проводить нас. Кстати, что касается победы Младшего Советника Янь в битве с главой Жуяном, раз ты видел саму битву, то должен все знать о случившемуся. Младший Советник Янь ничего не сказал об этом, а у меня не хватит смелости спросить его об этом лично. Однако, если он действительно выиграл, я бы хотел подразнить этих людей из Института Линчуань, чтобы показать им всю мощь Великой Чжоу!

Шэнь Цяо совершенно не ожидал, что Юйвэнь Цинь прибежит к нему в такой спешке лишь ради чего-то столь пустякового, и это его немного рассмешило:

– Глава Янь должен был победить с небольшим отрывом.

– Вот как! - глаза Юйвэнь Цина ярко заблестели. Он не мог в это поверить. - Правда? Из того, что я слышал, Жуян Кехуи одаренный мастер боевых искусств. По правде говоря, он уже мог добраться до Тройки лучших или даже стать номером один в этом списке…

Зная, что Юйвэнь Цинь практически ничего не смыслил в боевом искусстве, Шэнь Цяо лишь кратко пояснил ему:

– На самом деле они оба пострадали в этой битве. В случае главы Янь, это схватка потревожила старые раны, что касается главы Жуяна, если я правильно угадал, у него могут быть повреждены меридианы. Поэтому он не сможет пользоваться истинной ци как минимум целый месяц.

– Всего лишь месяц? Боюсь, он не сможет сражаться как минимум месяца три, если не больше.

Холодный голос Янь Уши тут же прервал их беседу, как только он вошел в комнату.

– Что это за глупый вопрос? Почему ты не спросил об этом меня лично?

По какой-то причине, Янь Уши всегда заставлял Юйвэнь Цина сильно нервничать. Как только он поймал на себе этот устрашающий взгляд, Юйвэнь Цину было сложно спокойно сидеть на месте, словно кто-то вбил гвозди ему в стул. Он тут же ответил нервным смешком:

– Младший Советник Янь выполняет тысячи поручений в день. Я не посмею тревожить Вас по такому пустяку. Совсем нет. Вообще-то, я собирался проверить заняты ли мои люди сбором вещей, и я пришлю людей оповестить Вас двоих о том, что мы готовы ехать.

Закончив, он тут же поспешил убраться отсюда как можно дальше, исчезая за дверями.

Янь Уши обернулся обратно к Шэнь Цяо и спросил:

– Ну как тебе?

Шэнь Цяо прекрасно знал о чем он спрашивал:

– Битва между тобой и Жуяном Кехуи была бесценным сокровищем. Может быть другие получили просвещение, однако за все три дня медитации, мне не удалось ничего достичь, кроме как восстановления старых ран, и боевые навыки ничуть не продвинулись дальше. Такое чувство, что какой-то невидимый барьер не дает мне продвинуться вперед, словно я хожу кругами. Наверное единственный положительный аспект - теперь моя истинная ци циркулирует равномернее, и мое зрение тоже поправляется. Теперь очертания теней стали куда четче.

“Какая жалость” - прозвучал голос в глубине души Янь Уши.

Он был холодным и бесчувственным, равнодушным и бессердечным.

Но равнодушие Янь Уши не отразилось на его лице, вместо этого он улыбнулся Шэнь Цяо:

– Это хорошо.

Вести о битве между Янь Уши и Жуяном Кехуи молниеносно расползлись по всему миру.

Правда единственное, что волновало всех - это результат.

В Южный регионах Жуян Кехуи был не только уважаемым мастером боевого мира, но и известной личностью в Имперском дворе. Помимо Императора Чэнь относящегося к нему с великим уважением, сама Императрица Лиу была ученицей Института Линчуань. Поэтому в глазах многих жителей юга репутация Института Линчуань была непоколебимой, превосходящей всех остальных, из-за чего они были уверены, что именно Институт Линчуань должен был стать главой всех Конфуцианских школ, да и всего южного мира боевых искусств.

С таким статусом и репутацией, если бы Жуян Кехуи проиграл Янь Уши, последствия были бы катастрофическими.

Однако те, кто ходили смотреть битву в тот день, утверждали, что результат был ничьей. С тех пор как Жуян Кехуи вернулся с поединка, он закрылся в Институте, запретив кому-либо навещать и беспокоить его. Янь Уши поступил похожим образом - проводя все время в гостевой вилле. Из-за этого слухи становились все более дикими. Некоторые говорили, что оба мастера серьезно пострадали, другие же утверждали, что навыки Жуяна Кехуи слегка превосходили навыки Янь Уши, и второй теперь был слишком опозорен, чтобы снова показываться на публике.

В это же время, Юйвэнь Цинь отправил им весточку о том, что Младший Советник Янь приглашает главу Жуяна на банкет в гостевой вилле и надеется, что глава Жуян найдет время, чтобы предоставить им такую честь. Это простая идея пришла ему в голову, чтобы подразнить южан, после того, как он услышал ответ Шэнь Цяо. В том случае, если Институт Линчуань откажется от этого приглашения, Юйвэнь Цинь мог бы открыто насмехаться над ними. Даже если Жуян Кехуи придет на банкет, это ничего не изменит, так как он не обещал, что сам Янь Уши будет участвовать в этом мероприятии.

Хоть оба государства сейчас состояли в союзе, все знали, что это было лишь временной мерой из-за общих целей. Когда эта цель будет достигнута, союзники вновь станут противниками.

Многие южане были серьезно оскорблены этим поступком и подумали, что Юйвэнь Цинь перегнул палку в попытке унизить их. Это привело к тому, что многие мастера, уверенные в своих силах, пришли к дверям Юйвэнь Цина, требуя поединка с Янь Уши.

Однако, учитывая характер Янь Уши, даже его высокомерие и самонадеянность были привилегией тех, кого он считал достойными. Остальные посредственные мастера не могли даже предстать перед ним, поэтому их слова или мнение маловероятно волновали Янь Уши. Если бы он действительно принял “вызов”, эти мастера не увидели бы своего следующего рассвета.

Правда самому Янь Уши особо и не требовалось действовать. Мастеров пришедших с Юйвэнь Цином было достаточно, чтобы справиться с мастерами пришедшими к их дверям.

Два дня спустя Институт Линчуань наконец прислал свой ответ. Они вежливо отказали Юйвэнь Цину, сообщив, что глава Жуян Кехуи отправился медитировать за закрытыми дверями и не собирался ни с кем встречаться.

Подобный ответ подтвердил слова Юйвэнь Цина. Голоса тех, кто яростно критиковал высокомерие людей Чжоу, тут же стихли. Юйвэнь Цинь не мог описать словами, как сильно горд он был. Радостный, он побежал рассказать об этом Шэнь Цяо, однако вместо этого узнал от Жужу, что тот уже давно ушел.

Раз сама Жужу мало что знала об этом, неважно как сильно Юйвэнь Цинь боялся Янь Уши, у него не было другого выбора, кроме как отправиться прямиком к нему:

– Младший Советник, Вы знаете куда направился Даос Шэнь?

– А что? Неужели ты так сильно по нему соскучился?

Юйвэнь Цинь виновато улыбнулся:

– Что Вы. Просто раз уж Даос Шэнь пришел вместе с нами, он должен вернуться вместе с нами. Теперь же, когда он ушел, я подумал, что могу хотя бы спросить об этом.

– Он не вернется с нами.

– А?

Сначала Янь Уши не хотел углубляться в эту тему, однако, увидев разочарованное и растерянное лицо Юйвэнь Цина, он счел это забавным:

– Лицезрев битву между мной и Жуяном Кехуи, он четко и ясно дал понять, что отправится путешествовать в одиночку.

Юйвэнь Цинь пробубнил себе под нос:

– Но куда он сможет отправиться в одиночку? Разве он не говорил, что больше не может вернуться на гору Сюаньду?

Янь Уши рассмеялся:

– Юйвэнь Цинь, ты взял с собой в это путешествие свою любимую наложницу, но вместо того, чтобы уделять внимание ей, ты все время думаешь о Шэнь Цяо. Неужели ты ни во что меня не ставишь?

Он сказал это с улыбкой на лице, однако Юйвэнь Цинь почувствовал, как мурашки пробежали по его спине. Он не осмелился расспросить его подробнее и, попрощавшись, сбежал как можно быстрее.

Наблюдая за тем, как полный стыда Юйвэнь Цинь убегает прочь, Янь Уши медленно положил свою книгу на стол, после чего бросил взгляд в окно.

Уголки его губ были все еще приподняты в улыбке, однако его взгляд был холоднее льда.

…

В этот самый момент Шэнь Цяо был в пути на север.

Погода стояла отличная. С бамбуковой тростью в руке и развивающимся на ветру синем одеянии, легкая улыбка непроизвольно подступила к его лицу.

Теперь, прикрыв солнечные лучи своей рукой, Шэнь Цяо мог видеть окружение лишь слегка прищурившись. Хоть картина была не такой четкой как раньше, лишь потеряв что-то, человек начинал ценить даже самую малость.

Прежде чем покинуть виллу, он отправился к Юйвэнь Цину, чтобы лично предупредить о своем уходе. Однако того не было на месте, поэтому Шэнь Цяо оставил ему письмо и попросил Жужу передать его Юйвэнь Цину. Вот только Жужу точно также испытывала страх перед своим господином, поэтому прежде чем передать его Юйвэнь Цину, она передала это письмо сначала Янь Уши, и до своего получателя оно не дошло. В любом случае, в этом письме не было ничего важного, лишь вежливые слова на прощание.

Вообще-то изначально Шэнь Цяо подумал, что Янь Уши не позволит ему уйти, однако к его удивлению все прошло довольно гладко. Янь Уши не стал углубляться в этот вопрос и просто сразу согласился, из-за чего Шэнь Цяо немного растерялся.

Как и говорили слухи, характер главы школы Чистой Луны был действительно непредсказуемым. Проведя с ним столько времени, Шэнь Цяо все еще не мог до конца утверждать, что он понял каким человеком был Янь Уши.

Возможно он согласился, потому что Шэнь Цяо отказался от идеи, заменить свое ядро Демоническим, а восстановление его боевых навыков все еще лежало далеко за горизонтом, и из-за этого Янь Уши больше не видел в нем достойного соперника, вследствие чего он сильно разочаровался в нем и потому отпустил. Или возможно он был тронут тем, что Шэнь Цяо потратил уйму сил взбираясь на высокую гору, чтобы остановить Ли Юэ и Бай Жун от нападения на него. В последнем случае, разве это не подтверждает тот факт, что даже такой холодный и бесчувственный человек, имеет свое слабое место глубоко в душе?

Шэнь Цяо покачал головой и посмеялся над собственными мыслями. Скорее всего он просто, как обычно, думал слишком хорошо о людях. Но если это может сделать его жизнь хоть чуточку счастливее, нет ничего плохого в том, чтобы думать хорошо о людях, верно?

Дорога ведущая в Цзянькан была довольно гладкой. Из-за своего доступа к воде и почве, а также политической стабильности, Цзянькан с незапамятных времен был процветающим регионом. Благодаря этим факторам, люди живущие здесь могли легко забыть о том, что весь остальной мир находился на пороге хаоса.

Несмотря на это, как только Шэнь Цяо пересек границы Чэнь и отправился в северном направлении в сторону Ци, он заметил уменьшение числа путешественников и торговцев на дорогах. Лица людей выглядели менее счастливыми и спокойным, вместо этого в их сердцах царила нервозность и усталость.

Возможно Шэнь Цяо слишком долго изучал людей, полагаясь лишь на их голоса, однако прямо сейчас изучение людских лиц и чувств стало нравиться ему все больше. Пускай он не мог видеть их отчетливо, он всегда подмечал самые разнообразные детали.

Он путешествовал с Апреля по Май, останавливаясь то там, то тут, однако его средняя скорость ничуть не замедлялась. Когда у него было настроение, Шэнь Цяо даже мог воспользоваться своим цингуном. Лишь единицы узнавали этого путешествующего ученого, который даже не был одет в Даосские одеяния и не спеша разгуливал с бамбуковой тростью в руке. На самом деле он был бывшим главой горы Сюаньду, который, как все верили, был не более чем жалкой придачей к Демоническому Владыке.

К этому времени не осталось ни одного человека, который бы не знал о битве между Жуяном Кехуи и Янь Уши. Увидев такое большое скопление мастеров идущих в одном направлении, Шэнь Цяо предположил, что в городе префектуры Лиан было какое-то грандиозное собрание мастеров, и практически все они обсуждали как раз этот поединок. Люди Северной Ци не особо жаловали Жуяна Кехуи. Поэтому по сравнению с жителями Чэнь, эти мастера в большей степени восхваляли Янь Уши, вероятно потому, что это было частью людской натуры - восхищаться сильнейшими и талантливейшими. Учитывая величие Янь Уши, даже если этот мастер не был приверженцем Демонического учения, было много мастеров восхищавшихся и боготворивших его.

В чайной за пределами города префектуры Лиан Шэнь Цяо слушал разговоры о том, насколько захватывающей была битва между главой Института Линчуань и Демоническим Владыкой. Хоть они не видели эту битву сами, их рассказы были настолько живописными, что слушателю действительно могло показаться обратное. Шэнь Цяо непроизвольно улыбнулся.

Место рядом с ним было свободным, однако очень скоро кто-то неожиданно занял его. Шэнь Цяо продолжил наслаждаться своим чаем, не поднимая на пришедшего головы, пока этот “гость” не заговорил с ним:

– Какое совпадение!

– …

Глава 43 - А-Цяо не знал плакать ему или смеяться

Шэнь Цяо беспомощно приложил ладонь ко лбу, потеряв на мгновение дар речи:

– Не думаю, что это называют "совпадением"...

Янь Уши неторопливо поднял кружку, стоявшую вверх тормашками на столе, и налил себе полстакана воды даже не намереваясь сделать хоть глоток:

– Мир тесен. Люди могут попрощаться утром и поздороваться уже вечером. Как по мне, нас сводит вместе сама судьба.

– Что именно привело главу Янь сюда?

На это Янь Уши ответил встречным вопросом:

– А что привело тебя сюда?

– Я направляюсь в город Е, столицу Ци.

– Вот как. Какое совпадение! Я тоже направляюсь в город Е.

Не зная, плакать ему или смеяться, Шэнь Цяо спросил:

– Я отправляюсь на поиски одного человека. Ты же не направляешься туда по той же причине?

– Забавное предположение с твоей стороны. Почему я не могу, как и ты, искать в том городе кого-то?

Шэнь Цяо перестал обращать на него внимание, предпочитая пить чай и есть свой десерт в тишине. Расплатившись с подавальщиком, он отправился дальше по дороге с бамбуковой тростью в руке.

Янь Уши тоже поднялся с места. Сложив руки за спиной, он не спеша последовал за Шэнь Цяо.

Они оба все время находились на расстоянии семи восьми шагов друг от друга, не ближе, не дальше.

Несмотря на это Шэнь Цяо не стал ускорять или замедлять свой темп ходьбы. После того как он вошел в город префектуры Лиан, Шэнь Цяо первым делом забронировал номер в постоялом дворе, чтобы оставить там свою "почти-ничего-не-весящую" сумку. Затем он заказал себе немного еды и медленно наслаждался ею на втором этаже.

Время было слегка за полуднем. Многие гости уже закончили обедать и ушли. Второй этаж уже был пустым, зато первый этаж был все еще оживленным. Полуденный рынок только что открылся, поэтому многие люди тащили всякого рода вещицы на своих плечах в сторону рынка.

Шэнь Цяо заказал кувшин сливового сока. Он успел сделать лишь небольшой глоток, когда в главный зал вошел Янь Уши. Даже не осмотревшись кругом, он тут же поднялся вверх на второй этаж.

Он улыбнулся Шэнь Цяо и сказал:

– Что-то я не вижу той радости и удивления, которые обычно видны на лицах тех, кто пересекся со своим старым другом после долгой разлуки.

Шэнь Цяо вздохнул обреченно:

– Я был бы куда более счастлив, если бы глава Янь не явился специально по мою душу.

– Я здесь не из-за тебя.

Он присел к Шэнь Цяо, позвал официанта и попросил его принести еще один кувшин со сливовым соком и еще одну пару столовых приборов. После того как официант принял заказ и ушел, Янь Уши посмеялся:

– А-Цяо все никак не терпится избавиться от меня!

Шэнь Цяо не воспринял его слова всерьез:

– Если мне не изменяет память, тебя очень заботила чистота вещей, которыми ты пользуешься, и что тебе не нравиться разделять кувшины с другими.

Янь Уши ничего не ответил на это. Поэтому Шэнь Цяо снова спросил:

– Если Глава Янь здесь не по мою душу, тогда почему ты здесь?

– Юйвэнь Юн подготовил финальный план по войне с Ци. Эти новости настолько встревожили людей Ци, что даже в школе Гармонии воцарился хаос.

Янь Уши не стал пользоваться тем кувшином сока, который вскоре принес официант. Вместо этого, он взял кувшин Шэнь Цяо и налил себе немного в чашу, после чего сделал небольшой глоток.

– Юань Сюсю хотела сотрудничать со школой Чистой Луны, но Сан Цзынсин был против этого. В итоге они окончательно разорвали свои отношения. Юань Сюсю отправила мне письмо, в котором говорилось, что Сан Цзынсин сейчас находился в городе Е. Она хочет, чтобы я помог ей убить его.

В те времена, когда распалась школа Солнца и Луны, Сан Цзынсин, будучи единственным учеником Цуй Юван, на самом деле развил довольно близкие отношения с Юань Сюсю и стал главным Старейшиной школы Гармонии, вместо того, чтобы пытаться воссоединить развалившиеся части Демонической школы. Однако, если кто-то смотрел из-за этого на Сан Цзынсина сверху вниз и думал, что он был недостаточно силен и талантлив, как же они ошибались.

Хоть он и был безумным убийцей со своими специфическими пристрастиями к красоте и имеющего бесчисленное количество врагов, его боевое искусство было первоклассным. Среди Десяти лучших было сложно наверняка дать ему подходящую строчку. Одни говорят, что он мог бы занять строку первой тройки, другие же не согласны с этим мнением.

Также ходили слухи, что Сан Цзынсину удалось перенять все знания Цуй Юван перед тем, как она погибла. Некоторые версии слухов даже утверждали, что он был настолько неблагодарным учеником, что Сан Цзинсин самолично убил свою учительницу для усиления своего боевого мастерства. Хоть никто из них не видел это собственными глазами, из-за той ужасной репутации, что он имел, многие люди не возражали против новой строчки в списке криминальных преступлений Сан Цзынсина.

Шэнь Цяо глубоко вздохнул:

– Сан Цзынсин наверняка потратил немало сил, чтобы помочь Юань Сюсю поднять на ноги школу Гармонии. Даже если они теперь враги, нет никакой нужды убивать друг друга!

Янь Уши усмехнулся:

– Даже на горе Сюаньду бывали случаи, когда братья по боевым искусствам пытались сговориться друг против друга, что уж говорить про Демонические школы, в которых даже закон джунглей еще более свиреп и жесток. Сейчас у Сан Цзинсина есть свои верные последователи, которые лишь делают вид, что они служат Юань Сюсю. Это практически подорвало ее силу. Может она и не говорит об этом на публике, однако это не значит, что в глубине души Юань Сюсю не ненавидит его. В противном случае, почему она не отомстила тебе за убийство ученика Сан Цзинсина, Хуо Сицзина, прямо там на месте?

– С большой вероятностью Юань Сюсю хочет воспользоваться твоими руками, чтобы убить Сан Цзинсина.

– Даже если это так, разве его смерть не пойдет и мне на пользу? Без Сан Цзинсина школа Гармонии не сможет конкурировать со школой Чистой Луны. Как только Чжоу успешно присоединит к своим территориям Северную Ци, у этих людей даже не останется сил, чтобы когда-либо вновь устроить нам неприятностей.

Шэнь Цяо недовольно покачал головой, после чего он поднял свою чашу вверх:

– Что ж в таком случае, я могу лишь пожелать тебе успеха в том, что ты задумал.

– Спасибо!

Их чаши соприкоснулись, издав приятное для слуха “цзынь”. Шэнь Цяо вспомнил их первую встречу. Он никогда бы не подумал, что настанет день, когда он и Янь Уши смогут вот так просто сидеть и мирно болтать о чем-то. На его лице неосознанно расползлась легкая улыбка.

Янь Уши заметил эту улыбку на лице Шэнь Цяо. Спустя пару мгновений, он все же оторвал свой взгляд и поднял палочками кусочек спаржи:

– Кстати, разве ты не искал кого-то? Как идут поиски? Уже нашел того, кого искал?

– Еще нет. Я слышал, что те люди направились прямиком на север. К несчастью, мне не удалось их нагнать.

– Ты ищешь Юй Ая и его компанию, я прав?

Шэнь Цяо все равно не собирался скрывать от него это:

– Да. Теперь, когда я восстановил часть своих боевых навыков, я могу сам себя защитить и я не боюсь, что Юй Ай вновь может планировать козни против меня. Даже если мы не сможем прийти к соглашению, я хотя бы смогу без проблем уйти. Я слышал, что в путешествие он взял с собой двух Старейшин и сестру Гу, направляясь в Восточный Тужуй. Я хочу сначала найти удобный случай, чтобы поговорить с сестрой Гу.

– Раз Юй Ай покинул гору Сюаньду, школа сейчас должна остаться без главы. Почему бы тебе не отправиться туда и не забрать обратно свой пост главы? При таком исходе, он не сможет ничего сделать вернувшись обратно.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Юй Ай осторожен во всем, что он делает. Даже тогда, когда он отравил меня, он не выдавал себя до последнего. Теперь, когда он решился покинуть гору Сюаньду, чтобы отправиться в Восточный Тужуй, я могу лишь предположить, что у него все спланировано, и он может не переживать о моем возвращении. Он не смог бы проделать все это в одиночку. С самого начала, кроме тех, кого просто держат в неведении, должны быть и те, кто поддерживают его. Если я вернусь на гору Сюаньду сейчас, то лишь попаду в его ловушку. К тому же, те люди, которых он взял с собой, могут быть теми, кого ему не удается полностью контролировать. Я и сестра Гу росли вместе, и я все еще верю в нее.

Янь Уши внимательно слушал его, после чего он улыбнулся и кивнул:

– Тогда, и я желаю тебе удачи!

Обычно, даже если он намеревался говорить таким спокойным и нежным голосом, в его голосе всегда прослеживались нотки глумления. Для него это было действительно чем-то “необычным”. Шэнь Цяо улыбнулся ему:

– Спасибо!

От префектуры Лиан до города Е пролегало приличное расстояние. Они оба остановились на еще один день в городе префектуры Лиан, после чего они отправились на север. После того как оба мастера покинули стены города, чем ближе они приближались к городу Е, тем больше беженцев попадалось им на пути. Шэнь Цяо уже бывал в городе Е, однако теперешняя картина была еще более подавляющая, чем в прошлый раз. Он не мог не остановиться и не осмотреться по сторонам. Вдалеке были видны беженцы медленно бредущие по высохшему руслу реки в сторону столицы. Все они выглядели очень подавленными и безжизненными.

Перед глазами тут же всплыло бесчисленное количество похожих случаев. У него было такое чувство, будто этот мир был совершенно другим, отделенным от мира боевых искусств.

К тому же, у многих людей, сделавших себе имя в мире боевых искусств, было “пару лишних монет” в кармане. В то время как некоторые из них были крупными землевладельцами, другие происходили из семей ведущих свой большой бизнес. Например, школа Люхэ предоставляла свои услуги как на суше, так и водным путем, поэтому их бизнес распространился почти по всему миру. Она была настоящим гигантов в своей сфере. Что касалось школы Чистой Луны, о ней можно было вообще не беспокоиться. Благодаря их близкой связи с Императорским двором Северной Чжоу, у них было множество бизнесов и поместий не только в столице, но и в других городах Чжоу.

Даже Пурпурный дворец горы Сюаньду, последние несколько поколений решивший держаться вдали от бренного мир, еще со времен их основателя выкупил всю землю горы Сюаньду. Даже сельскохозяйственные угодья у подножия горы, которую обрабатывали местные жители города Сюаньду, снимались ими же в ренту. Все поколения глав горы Сюаньду были добрыми людьми, которые просили честную цену за ренту, даже так, тех денег, что они собирали, в добавок к продуктам, произведенным на самой горе Сюаньду, было достаточно, чтобы все ученики горы Сюаньду жили стабильно и ни в чем не нуждались.

Лишь живя благополучной и беззаботной жизнью, человек мог полностью отдаться изучению боевого мастерства, продвигаясь дальше по пути Дао. Если бы они не смогли бы даже прокормить себя, не знали бы когда был бы их следующий обед, как они могли бы быть в настроении практиковать свое искусство?

Было больно смотреть на этих беженцев перед ним, на их детей, сразу переживших столько природных катастроф и бедствий, созданных руками человека,  не успев родиться, так ни разу и не наполнив свои желудки до сыта. Что еще более жестоко, так это то, что некоторые из этих детей даже станут так называемым “резервным пайком” для своих родителей. Даже если среди них было один или два выдающихся гения в мастерстве боевых искусств, они скорее всего даже не дожили бы до того момента, когда их талант обнаружился.

– А-Цяо снова мягкосердечен! - к его удивлению, Янь Уши не стал упрекать его в этот раз. Вместо этого он вздохнул с легкой эмоциональностью и еле заметной улыбкой на лице.

Шэнь Цяо покачал головой:

– На самом деле я тоже сирота. Я не знаю, кто мои родители. Они бросили меня на пустынных, необитаемых землях. Из того, что я слышал, мое здоровье было хуже некуда и я чуть не погиб в своих пеленках. Может быть это было причиной, по которой мои родители бросили меня, а может они были слишком бедны, чтобы содержать меня. К счастью, мой Учитель нашел меня, и моя жизнь была спасена. Поэтому, каждый раз, когда я вижу этих людей, я всегда чувствую себя виноватым за то, что недостаточно сделал для них. Если бы я осознал это раньше, когда я еще был на горе Сюаньду, и если бы я вновь открыл двери школы для остального мира, я мог бы взять в ученики больше детей из бедных семей, и тем самым спасти множество жизней.

– Жизнь никогда не справедлива. Некоторые рождены с серебряными ложками во рту, им никогда не нужно беспокоиться о деньгах, но остальные должны мучиться в бедности, не имея даже родных, на кого можно положиться. Есть люди, вроде тебя, способные поставить себя на место других, однако большинство похоже на Чэнь Гуна. Они переполнены ненасытными желаниями, не способные понять чего они могут достичь, и никогда не перестающих желать большего. Даже если гора Сюаньду возьмет к себе больше учеников, это лишь значит, что она может породить на свет еще несколько таких же неблагодарных негодяев, вроде Юй Ая.

Шэнь Цяо беспомощно улыбнулся:

– Но это также значит, что мы можем породить еще несколько талантов, которые смогут помочь людям попавшим в беду, и сохранить мораль нашего времени!

Янь Уши не был согласен с этим:

– Если ты чего-то хочешь, тебе стоит добиваться этого самому. Вместо того чтобы надеяться, что кто-то придет и поможет тебе. Неважно умирают они или живут, это собственный выбор каждого, и это никак не связано с другими!

Шэнь Цяо не стал отвечать ему.

На некотором расстоянии в их сторону, о чем-то бурно споря, направлялись мужчина и женщина. Они тащили за собой маленького мальчика, словно он был лишь мешком с костями. У обоих мастеров был острый слух, поэтому Шэнь Цяо и Янь Уши смогли услышать часть их спора.

Дело было в том, что они только что обменяли своего собственного ребенка на этого маленького мальчика, и теперь они искали уединенное место для того, чтобы приготовить из него пищу. Изначально они хотели спрятать мальчика от других, чтобы никто не украл его, однако в итоге они рассорились из-за того, что не смогли поделить мальчика между собой. Муж считал, что ноги и спина этого мальчишки были самыми мясистыми, поэтому он хотел оставить эти части себе. В то время как жена настаивала на том, что это она имеет полное право выбирать себе часть тела, так как ребенка, которого они обменяли, целых десять месяцев вынашивала в мучениях именно она. Они оба выглядели слишком уставшими, чтобы даже передвигаться, несмотря на это они как-то ухитрились найти в себе силы подраться.

Маленький мальчик, которого они выменяли, лишь пусто смотрел на этих двоих, сражавшихся за право съесть его первым. На его лице не было ни единой эмоции, словно его сознание уже давно покинуло тело.

Шэнь Цяо уже достиг предела своего терпения. Он сделал пару шагов вперед и поднял на руки мальчика. Увидев, что их “еду” забрали прямо у них из-под носа, мужчина и женщина перестали драться и тут же бросились в сторону Шэнь Цяо.

Они не ели уже несколько дней. Даже сильная женщина могла бы вынести этих двоих без чьей-либо помощи, что уж говорить о ком-то вроде Шэнь Цяо. Однако, когда маленький мальчик уже оказался в безопасности, его лицо ничуть не изменилось. Не говоря уже о благодарности, на его лице даже не было следов облегчения от того, что его жизни ничего больше не угрожает.

– Как тебя зовут? Хочешь сначала покушать? - Шэнь Цяо спросил у него, потянувшись к нему рукой.

Прежде чем ему удалось коснуться его, мальчик упал прямо на него и больше не шевельнулся.

Шэнь Цяо был потрясен. Он тут же поспешно осмотрел его, лишь для того, чтобы узнать, что этот мальчик уже долгое время был серьезно болен. Он уже был на пороге своей смерти. Пока те двое тащили его за собой, он уже находился на стадии терминальной ясности [1]. Даже боги не смогли бы спасти его, и его сердце уже перестало биться. Он больше не мог жить такой жизнью.

[1] Терминальная ясность (Terminal lucidity) - относится к неожиданному возвращению ясности ума и памяти или внезапному приходу в сознание, которое происходит незадолго до смерти пациентов, страдающих тяжелыми психическими или неврологическими расстройствами.

Неважно решил бы Шэнь Цяо спасти его или нет, для него все уже было предрешено.

Его глаза не были до конца сомкнуты, словно этот мальчик все еще держал в себе тоску и обиду на этот мир.

Судя по шрамам на его теле и выпирающим из-под кожи ребрам, этот маленький мальчик ни одного дня в своей жизни не жил хорошо. Возможно, он даже никогда не понимал, зачем вообще был рожден и почему он должен был выносить такие страдания.

Шэнь Цяо еще долгое время оставался неподвижным, не отводя взгляда от лица мальчика. Вдруг он потянулся и провел ладонью по его лицо, нежно закрывая веки этого ребенка.

Другая рука накрыла его собственные глаза, после чего она аккуратно вытерла мокрые следы от слез у краев его глаз.

– Ты не плакал даже тогда, когда Юй Ай предал тебя, а теперь ты сидишь и плачешь над кем-то, кого видишь впервые в жизни?

– Все, что я испытал, будь то неудачи или затруднения, я мог это выдержать. Но этот мальчик… Он возможно не навредил ни одному живому существу. Небеса не даровали ему эту жизнь, чтобы он страдал. У каждого есть право жить. Неважно насколько тяжела эта жизнь, у него должна была быть хоть надежда на то, что так будет не всегда, что из этого есть выход.

Если бы кто-то другой сказал эти слова, Янь Уши бы наверняка посчитал их лицемерными. Даже сейчас, он никогда не смог бы и не хотел бы делать тех вещей, что делает Шэнь Цяо. Однако если сначала он испытывал презрение к Шэнь Цяо, когда тот делал и говорил о подобных вещах, сейчас он не чувствовал себя странно или удивленно. Что-то изменилось в нем, и он сам не понял, как и когда это произошло.

– Ты слишком наивен. Кто в ответе за то, чтобы давать таким, как он, надежду? Другие люди тоже хотят жить. Они должны заботиться о себе. Почему они должны относиться к нему хорошо?

Шэнь Цяо поднялся на ноги и сказал:

– “Я” готов относиться к нему хорошо… Но уже слишком поздно.

– Ты можешь спасти одного или двух людей, но в этом мире множество таких же детей, как он, однако ты слеп в их сторону. Разве это не лицемерие?

– Если этот хаос закончиться и миром вновь будет править один человек, даже если подобное не исчезнет вовсе, таких людей хотя бы станет меньше. Когда придет такое время, ни один и не двое будут спасены, а сотни или даже тысячи людей, ведь так?

Янь Уши даже не собирался отвечать ему. Он отошел на пару шагов в сторону, замахнулся своей рукой словно лезвием, и проделал своей истинной ци глубокую яму под деревом. Это яма была практически прямоугольной и ровной внизу.

Шэнь Цяо тут же понял, что тот собирался сделать еще только увидев его движение руки. Он грустно, но благодарно улыбнулся ему:

– Спасибо!

Он перенес труп мальчика и очень нежно уложил его в яму. После чего он засыпал и выровнял эту яму рядом лежавшей землей.

В такое неспокойное время, не стоило оставлять чьи-то кости на виду. Если бы они поставили ему надгробие, люди могли бы попытаться раскопать эту могилу, чтобы добраться до погребальных предметов [2]. Подобное несомненно привлекло бы внимание воров и разбойников.

[2] Погребальные предметы обычно были как настоящими, так и бумажными. Их хоронили с умершим, чтобы те отправились в загробный мир с человеком. Деньги, драгоценности, бытовые предметы - все это могло понадобиться им в новом мире.

После того как они закончили с похоронами, Шэнь Цяо и Янь Уши вошли наконец в город.

Сам город и его окраины были словно двумя совершенно разными мирами.

Ходили слухи, что после того, как Гао Вэй, Император Ци, услышал о многолетнем голоде и бесчисленном множестве беженцев, он не только не приказал своим чиновникам заняться решением этой проблемы, вместо этого он построил так называемую “Деревню Бедняков” внутри Хуалинского сада в столице. Лично переодевшись в бедняка, он попросил своих евнухов [3] и служанок притвориться странствующими торговцами и прохожими, чтобы на себе лично испытать все веселья попрошайничества. Поэтому, когда многие жители города Е упоминали в своих беседах о Хуалинском саде, их лица не сияли от восхищения перед красотой Императорского сада, а как раз наоборот на их лицах прослеживалась еле заметная, молчаливая насмешка.

[3] Евнух - полностью или частично кастрированный слуга в гареме.

Однако, даже перед лицом угрозы нападения армии Северной Чжоу на их границы, этот город выглядел все таким же спокойным, счастливым и процветающим, ничем не отличающимся от того, каким его видел Шэнь Цяо при его последнем визите.

Дороги были полны прекрасных коней и завораживающих карет, здания были украшены золотой и серебряной пудрой, роскошные парчовые платья развевались на ветру, волосы красавиц были украшены всевозможными нефритовыми заколками, а воздух был наполнен утонченными ароматами - все это создавало ослепительное ощущение процветания в глазах людей. Таким был город Е, столица Ци, мир величия и богатства.

Только-только прибывшие торговцы не смогли бы найти в этом городе ни одного бедняка. Они даже могли почувствовать стыд от их собственного внешнего вида, решив, что они сами похожи на педантичных бедняков. Однако, если бы этот торговец отправился на скрытые улочки, он бы смог заметить несколько обычных горожан, одетых в самые посредственные одежды, которые казались совершенно неподходящими этому процветающему городу вокруг них.

Найти людей в этом огромном городе было нелегкой задачей, требующей несколько дней поисков. Юй Ай и его группа могли остановиться в одном из Даосских храмов, или они могли переодеться в обычную одежду, чтобы скрыть свои личности. Если это был второй случай, тогда найти их было словно искать иголку в стоге сена.

Оба мастера разделились сразу после того, как они вошли в город. Янь Уши не сказал куда именно он направлялся, а Шэнь Цяо не стал спрашивать его об этом. Он лишь сказал на прощание:

– Берегите себя, глава Янь. Желаю Вам удачи.

– Ты планируешь найти постоялый двор, чтобы остановиться на ночь?

Шэнь Цяо задумался на мгновение:

– Я попробую поискать их сначала в Даосских монастырях. Если не смогу найти их, то останусь там на ночь.

Янь Уши кивнул:

– У меня все еще есть дела, с которыми я должен справиться.

Он развернулся и ушел, даже не сказав, что это за дела. В одно мгновение ока он полностью исчез из поля зрения Шэнь Цяо.

Какое-то время, Шэнь Цяо стоял и смотрел на то место, где его знакомый растворился в потоке людей. Он неосознанно улыбнулся и также направился по своим делам.

Он не ушел достаточно далеко от того места, где они разминулись, прежде чем он заметил надвигающийся с противоположной стороны улицы большой конвой с солдатами. Они расчищали путь для карьеры. Разумеется горожане тут же расходились в стороны, чтобы не оскорбить дворянина в карете и избежать неприятностей.

Шэнь Цяо присоединился к этой толпе. В следующее же мгновение, он услышал чей-то вопрос:

– Опять очередной принц или принцесса?

Другой голос посмеялся в ответ:

– Ты ошибаешься. Судя по элитной страже, скорее всего это принц Чжэняна!

Его лицо тут же засветилось от озарения, и он громко удивился:

– А! Так это тот самый принц Чжэняна, который является любимчиком Императора?

Его собеседник сказал со всей серьезностью:

– Именно. Это он.

Принц Чжэняна, Му Типо, был настолько популярен, что его имя было известно практически каждому жителю Ци. Однако его слава шла не из историй о политических достижений и заслуг, а от самого Императора.

К тому же, между ним и самим Шэнь Цяо произошла неприятная история. Из-за него Му Типо больше никогда не сможет пользоваться своим достоинством и быть мужчиной. Он наверняка ненавидел Шэнь Цяо всем сердцем. Сам Шэнь Цяо не боялся его, но раз уж он тайно искал Юй Ая, ему не следовало привлекать к себе лишнего внимания. Как только он услышал разговор этих двоих мужчин, Шэнь Цяо углубился в толпу и намеревался скрыться в ближайшей лавке.

Прямо в этот момент он услышал другой озадаченный голос:

– Это не принц Чжэняна.

Шэнь Цяо тут же обернулся. К несчастью, взгляд человека восседающего на коне был тоже устремлен прямо в его сторону.

Их взгляды тут же пересеклись. Шэнь Цяо спокойно посмотрел в сторону, словно ничего не случилось и он просто рассматривал проезжающий конвой, что слегка удивило всадника.

– Ох! Это и правда не принц Чжэняна. Это новый любимчик Его Высочества. Говорят сам принц Чжэняна порекомендовал этого человека Императору. Сейчас Его Высочество дорожит им больше, чем своей наложницей Фэнь!

– Наложница Фэнь? Это не та что?...

– Хахаха, ты прав. Эта та наложница, которую Император прилюдно раздел до гола. Он продал ее тело чиновникам. Они могли наслаждаться этим зрелищем за тысячи золотых!

Этот рассказ тут же приглушил сомнительный смех толпы.

Что могло стать со страной, когда ее Император и чиновники вели себя подобным образом?

Задумавшись о своей встрече с Юйвэнь Юном, Шэнь Цяо покачал головой и вновь скрылся в толпе.

Северная Ци была сторонником Буддизма. Поэтом, будучи столицей Буддизма, в городе Е практически не было ни одного Даосского монастыря. Шэнь Цяо расспрашивал прохожих, но многие из них даже не знали о том, есть ли у них вообще подобные храмы в городе. В конце концов один старый мужчина смог ответить ему:

– К западу от города есть монастырь Белого Дракона. Это довольно одинокое место. Лишь два маленьких Даоса и старый монах живут там. Не многие посещают это место.

Шэнь Цяо поблагодарил старика за помощь и быстро направился в монастырь Белого Дракона. Это было действительно простое и примитивное место. Кроме трех иероглифов написанных на деревянной дощечке над главными воротами, которые можно было назвать "еще разборчивыми", весь монастырь зарос мхом, а черепица была истощена ветром. Наверное прошло множество лет с тех пор, как это место чистили или приводили в порядок.

Тот старик сказал, что в храме жили два маленьких Даоса. Однако Шэнь Цяо не видел их, проходя через полузакрытые ворота вплоть до маленького дворика в центре монастыря. Лишь когда Шэнь Цяо вновь повысил свой голос и в четвертый раз спросил, есть ли кто-то в этом месте, к нему навстречу вышел полусонный молодой Даос.

– Зачем Вы пришли сюда, Господин?

Шэнь Цяо поприветствовал его:

– Юный Даос, могу ли я спросить, останавливалась ли в этом месте небольшая группа людей пару дней назад? Ее вел молодой мужчина, вместе с ним должна была быть женщина и двое пожилых людей, возможно с ними было еще несколько учеников. У мужчины под ухом была красная родинка. Они могли быть, а могли и не быть одеты в Даосские одеяния.

Маленький Даос отрицательно покачал головой:

– Насколько я знаю, нет. В нашем монастыре всегда тихо и пусто. Прошло много времени с тех пор как к нам приходили посетители!

Шэнь Цяо был немного огорчен. Увидев, как небо начинало темнеть, он спросил:

– Могу ли я спросить, остались ли у вас гостевые комнаты? И мог бы я остаться здесь на ночь?

– У нас есть, однако не помню когда кто-либо прибрался там в последний раз. Вам придется самому навести там порядок.

– Спасибо. Я уже рад тому, что мне есть где переночевать. Могу ли я узнать, настоятель монастыря тоже здесь? Я должен хотя бы поблагодарить его за то, что я могу остаться здесь.

– Да бросьте, в этом нет никакой нужды. Мой Учитель не очень любит чужаков. Вы лишь попросили о месте, где переночевать, а не одалживаете у нас деньги, поэтому не имеет значения, увидите ли Вы его или нет.

Он провел Шэнь Цяо через главный зал монастыря прямо до одной из комнат на заднем дворе. Как только они открыли дверь, из комнаты тут же повалила всклубившаяся пыль. Даже маленький Даос начал кашлять, отмахивая пыль от своего носа:

– Видите какое это грязное место! Вы уверены, что хотите переночевать здесь? - он взглянул на Шэнь Цяо краем глаз.

Шэнь Цяо бросил быстрый взгляд на комнату. Постель тоже была в пыли, но щетка и тряпка были в рабочем состоянии, и снаружи имелся колодец. Если здесь слегка прибраться, эта комната станет вполне себе пригодной. К тому же, когда он еще был главой горы Сюаньду, он жил не в таком уж роскошном и удобном месте, как могло казаться другим.

– Все в порядке. Большое тебе спасибо, юный Даос.

Раз уж этот гость сказал “да”, маленький Даос не стал настаивать на своем:

– После обеда кухня закрыта, поэтому еды нет. Если Вы хотите есть, Вам придется готовить самому. Кувшины с водой и чашки находятся на кухне, но у нас нет ни риса, ни макарон. Если Вы захотите купить еды, то через улицу расположен рынок. Но Вам стоит поторопиться. Они могут скоро закрыться.

С таким плохим приемом, не удивительно, что у этого монастыря дела шли не очень, хоть тот и был расположен в столице. Исключая даже тот факт, что многие в Ци были Буддистами, отношение настоятеля также имело большое влияние на репутацию.

Несмотря на это, Шэнь Цяо никак не прокомментировал слова маленького Даоса. Он лишь улыбнулся ему, тем самым соглашаясь с его словами. Сразу после того как юный Даос ушел, Шэнь Цяо тут же принялся подметать полы и приводить в порядок постель.

Вскоре после этого, маленький Даос поспешно вернулся, а на его лице читалось полный восторг:

– Господин! Поторопитесь и взгляните наружу! Там стоят несколько карет, переполненных вещами. Те люди сказали, что это для Вас!

Глава 44 - Ты был рад, увидев меня на пороге?

– Они назвали мое имя?

Юный Даос отрицательно покачал головой:

– Еще нет, но поторопитесь и взгляните сами!

Прожив всю свою жизнь в этом маленьком монастыре, этот мальчик никогда не видел столь грандиозного события. Прежде чем Шэнь Цяо смог его предупредить, тот уже на всех парах бежал к настоятелю, крича на весь монастырь.

Глубоко вздохнув, Шэнь Цяо направился ко входу. Как и говорил мальчик, снаружи стояло несколько карет, и небольшая группа людей снимала с них сундуки.

Группой руководил мужчина в простой одежде слуги. Однако по сравнению с остальными, было видно, что он не обычный слуга. Учитывая его манеру и внешность, он был как минимум личным слугой своего господина.

Увидев Шэнь Цяо вышедшего из монастыря, мужчина сделал шаг навстречу,  удерживая приличное расстояние между ними:

– Могу я узнать, Вы Шэнь Цяо?

– Все верно.

– Я здесь, чтобы передать эти подарки по указу герцога района Пэнчэн.

Хоть в душе Шэнь Цяо уже знал ответ, он все равно спросил:

– Кто герцог района Пэнчэн? Боюсь, я его не знаю.

Его собеседник не выглядел очень довольным. Вместо ответа на вопрос, он проигнорировал Шэнь Цяо и продолжил свою речь:

– Герцог района Пэнчэн сказал, что когда-то в прошлом Вы оказали ему услугу. Как говориться, “Капля воды в момент нужды, должна быть оплачена приливом с весны”. Поэтому он приказал нам доставить эти подарки к Вам. Мы надеемся Вы примите это в знак нашей маленькой признательности.

Не дожидаясь ответа Шэнь Цяо, он приказал кучеру и другим слугам, хлопнув в ладоши:

– Откройте сундуки!

Прямо в этот момент настоятель монастыря Белого Дракона и два маленьких Даоса вышли, чтобы поприветствовать гостей. Однако, прежде чем он успел поздороваться с Шэнь Цяо, его внимание было поглощено распахнутыми сундуками.

И они трое тут же удивленно вздохнули! Никто из них не мог поверить своим глазам.

Все эти сундуки были наполнены не золотом, сокровищами или даже парчой, они были доверху набиты ничем иным как бургерами из ослиного мяса!

Как только сундуки были распахнуты, горячий и аппетитный аромат ослиных бургеров тут же приятно ударил им в лицо. Настоятель и маленькие Даосы тяжело сглотнули.

Главный слуга пренебрежительно усмехнулся:

– Герцог района Пэнчэн попросил меня также передать Вам пару слов. Благодаря Вам, ему удалось съесть парочку таких бургеров, поэтому сейчас он хотел бы отплатить Вам десятикратно. Мы не знаем достаточно ли этого. Если нет, мы пришлем еще несколько коробок!

Шэнь Цяо не выражал ни злость, ни страх, как раз наоборот, он мягко улыбнулся им в ответ:

– Этого достаточно. Я как раз раздумывал о своем ужине, раз кухня здесь уже закрылась. Я должен поблагодарить Вашего хозяина за столь своевременную помощь. Мне хотя бы не придется думать о еде в ближайшие дни.

Этот слуга видимо совершенно не ожидал подобной реакции от Шэнь Цяо. Спустя пару мгновений шока, презрение на его лице стало очевиднее. Ему наверняка показалось, что тот слишком быстро принял происходящее. В его восприятии, этот человек должен был чем-то обидеть его хозяина в прошлом, раз теперь он оплачивал ему подобным образом.

С такими мыслями в голове, он не стал воспринимать Шэнь Цяо всерьез и лишь кивнул:

– Тогда я вернусь к своему хозяину с докладом.

Он подал знак рукой, и остальные слуги тут же принялись высыпать бургеры на землю.

Настоятель монастыря и два маленьких Даоса тут же разъярились:

– Что вы делаете?! Теперь все бургеры в грязи!

Слуги посмеялись открыто:

– Хозяин сказал мне передать Вам эти бургеры, однако он не говорил, что сундуки входят в комплект!

Все бургеры с ослиным мясом теперь валялись на земле. Сочный бульон тут же растекся, а его аромат привлек внимание многих насекомых. Они тут же зажужжали вокруг них. Даже настоятель и Даосы хотели поднять несколько бургеров, стряхнуть с них пыль и съесть, однако они не осмеливались поступить так прямо сейчас. Они лишь держали в себе всю ярость, пока их взгляд был устремлен на разбросанную еду, а на их лицах читалось сожаление.

После такого, улыбка на лице Шэнь Цяо исчезла, а его лицо слегка потемнело.

Когда Чэнь Гун все еще жил в том ветхом храме, у него не было денег купить себе такой бургер. Одна лишь мысль о теплой еде уже приводила его в восторг. Однако сейчас он мог себе позволить поступить так низко лишь для того, чтобы выместить свою злость. Шэнь Цяо удивлялся тому, случилось ли это из-за власти и богатства, способных изменить людское сердце, или из-за окружающего его общества, способного с такой легкостью изменить мысли и природу человека.

– Постой.

Слуга медленно остановился и обернулся:

– Что Вам еще нужно, Господин?

– Съешьте все эти бургеры перед уходом.

Слуга остановился на секунду, после чего разразился смехом:

– Господин, Вы наверное шутите. Это подарки моего хозяина. Как мы можем съесть их? Не спешите и наслаждайтесь ими!

Он развернулся, однако прежде чем ему удалось сделать хоть шаг вперед, его триумфальная улыбка сменилась гримасой ужаса. Он почувствовал боль в запястье, настолько резкую, что он еле удержался на ногах. Прежде чем он осознал это, Шэнь Цяо изначально находившийся в десяти шагах от него, стоял прямо у него перед глазами. С лицом искаженным от боли, он простонал:

– От…пусти… Отпусти меня!

Шэнь Цяо понизил голос:

– Небеса даровали нам зерна, и мы должны относиться к этому сокровищу с большим уважением. В мире есть еще множество людей умирающих от голода за пределами городских стен. Поэтому попрошу Вас съесть все эти бургеры перед уходом.

Пораженный, испуганный и переполненный гневом слуга вскрикнул:

– Да кем ты себя возомнил?! Ты хоть знаешь кто мы?! Герцог района Пэнчэн любимчик Императора…

Лицо Шэнь Цяо оставалось таким же безразличным и холодным:

– Я не знаю, кто этот Ваш герцог района Пэнчэн. Но если Вы не съедите все эти бургеры прямо сейчас, никто из Вас не покинет это места сегодня.

Как оказалось, некоторые из слуг не восприняли его слов всерьез. Сразу после слов Шэнь Цяо, кучер развернулся и бросился бежать прочь. Однако не успел он сделать трех шагов, как его тело тут же упало на землю, и он не мог пошевелиться.

Шэнь Цяо спросил еще раз:

– Вы их съедите?

Главный слуга не выдержал и вскрикнул:

– Шэнь Цяо! Если ты осмелишься унизить меня, мой хозяин отомстит тебе в стократном размере! Смотри не пожалей об этом потом!

– Вы их съедите?

– Я предупреждаю теБЯАААА!!!

Он вскрикнул от боли. Его гнев тут же сменился нестерпимой болью, когда Шэнь Цяо вновь взял того за запястье. Никто не мог сказать конкретно, что именно сделал Шэнь Цяо. На запястье не было видно никаких следов травмы или повреждения, однако слуга был в такой агонии, что он едва мог сдерживать слезы. От этого вида у всех остальных кровь застыла в жилах.

– Вы съедите эти бургеры?

Его голос был все таким же спокойным и мягким, однако его взгляд медленно переместился на остальную группу людей. Все, на кого падал его взгляд, опускали свои головы и не осмеливались посмотреть прямо ему в глаза.

К этому моменту главный слуга больше не осмеливался вести себя нагло и вызывающе. Его голос тут же изменился до неузнаваемости, когда он сказал, дрожа от страха:

– Просто к Вашему сведению, Господин, наш хозяин лишь сказал передать Вам бургеры. Он не приказывал нам высыпать их на землю. Это все я, это была моя идея. Прошу, простите меня, Господин. Вы поступили правильно, хотя мы повели себя глупо.  Я уверен, что такой благородный человек как Вы не станет торговаться с нами из-за таких вещей!

– Если ты действительно хочешь, чтобы я спустил вам это с рук, тогда вы должны съесть все эти бургеры. В противном случае мне придется обратиться к вашему хозяину, и тогда твой хозяин выпустит на тебе свой гнев. Тебе следует хорошенько обдумать это.

Слуга хотел надавить на жалость и заплакать, однако ни одна слезинка не собралась у его глаз. Поэтому у него не осталось выбора, кроме как спуститься на землю, поднять бургеры и начать есть их.

Бургеры попавшие на землю уже остыли. Слуга даже мог почувствовать в каждом укусе примесь земли и мелких камушков. С тех пор как он начал прислуживать Чэнь Гуну, он питался лучше, чем генералы из знатных семей. Еще никогда его не заставляли есть еду, которую не стали бы есть даже сторожевые псы поместья! Он чуть ли не плакал, откусывая бургер. Однако из-за того, что Шэнь Цяо пристально наблюдал стоя рядом, у него не оставалось выбора кроме как сглатывать каждый кусок с таким выражением лица, словно он ел фекалии.

Увидев, что остальные прибывшие с ним слуги лишь пристально наблюдали за ним, он не мог не прорычать:

– Чего вы ждете?! Идите и помогите мне съесть все эти бургеры!

Хоть они все не желали этого делать, лишь потому, что главный слуга был любимчиком их хозяина, всем им пришлось послушаться его приказа и присесть на землю, чтобы съесть бургеры.

С тех пор как он стал любимчиком Императора, герцог района Пэнчэн всегда находился в центре внимания. Даже настоятель этого монастыря слышал о нем. Лицезрев, как Шэнь Цяо ничуть не проявил к этим людям уважения, он был настолько поражен, что даже забыл закрыть свой рот.

Маленький Даос потянул за край одежды своего учителя несколько раз и прошептал:

– Учитель, а что если герцог какого-то там района придет, чтобы отомстить, разве мы не будем втянуты в это?

Настоятель обернулся к нему и недовольно проворчал низким голосом:

– Замолкни! Разве ты не видишь насколько он одарен в боевом мастерстве?!

Шэнь Цяо слышал его, но сделал вид, что нет. Эти люди, съев десяток бургеров или около того, все заявили с жалостливыми лицами, что они больше не могут съесть ни кусочка. Они умоляли Шэнь Цяо отпустить их.

Несмотря на это, на земле еще валялось приличное количество бургеров. Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Даже если я позволю вам забрать оставшиеся бургеры с собой, не сомневаюсь, вы просто выкинете их по пути назад. Даже не думайте уйти сегодня, не доев их.

Главный слуга все еще дрожал от страха:

– Но господин, мой хозяин все еще ждет меня с отчетом!

– Я уверен, если ты не явишься вовремя, он пришлет больше людей на твои поиски. Разве тогда у тебя не будет больше людей, которые помогут тебе съесть все эти бургеры?

Слуга больше не осмеливался говорить с ним, возвращаясь обратно к поеданию бургеров.

С вечера до глубокой ночи, более чем десяток человек беспрерывно поглощали еду. Лишь когда их животы стали круглыми, а лица серыми, Шэнь Цяо позволил им остановиться.

Для них это было словно величайшим помилованием. К этому моменту они едва ли могли выпрямить свои спины, поэтому поддерживая друг друга они один за другим пришли с уважением попросить у Шэнь Цяо прощения.

– Возвращайся и передай своему хозяину, что я не собираюсь обустраиваться в этом месте. Вообще-то я планирую уйти уже завтра, поэтому нет нужды приходить и обижать здешнего настоятеля из-за меня.

Главный слуга выдавил из себя улыбку:

– Господин Шэнь наверное шутит. У нас даже в мыслях подобного не было!

Несмотря на его слова, на самом деле он еще как собирался отомстить здешним обитателям, если бы Шэнь Цяо не указал на это. Шэнь Цяо не стал ничего более добавлять, позволив этим людям уйти.

Убедившись, что эти демоны ушли, настоятель наконец подошел к нему и вздохнул:

– Господин, Вы принесли большие неприятности в наш монастырь. Мы всегда держались в дали, и уж тем более мы никогда не ввязывались в неприятности. Сегодня эти неприятности свалились нам на головы, но что мы такого сделали, чтобы заслужить это?

Шэнь Цяо виновато ответил:

– Не беспокойтесь. Это изначально никак не должно было Вас затронуть. Завтра я лично навещу этого человека и разрешу этот конфликт. Они больше не придут сюда.

Настоятель все равно был немного недоволен:

– Надеюсь, так и будет!

Шэнь Цяо достал несколько медных монет из рукава и вручил их настоятелю:

– Я доставил Вам неудобства. У меня не так много с собой, прошу, примите мой знак доброй воли и дайте знать, если этого не достаточно.

Лишь после этого лицо настоятеля немного посветлело. Он бросил взгляд на двух учеников внимательно следящих за ним, после чего, слегка кашлянув, поправил свои рукава. Скрыв медные монеты в своем кулаке, он сказал:

– Это хоть и с трудом, но можно назвать “достаточной” платой. Уже поздно, а сегодняшний ветер довольно силен. Возвращайтесь обратно и отдыхайте.

Шэнь Цяо улыбнулся ему и зашел с остальными обратно в монастырь.

Два маленьких Даоса изначально думали, что сегодня на ужин будут бургеры с ослиным мясом, но к несчастью, вместо еды, им досталось лишь небывалое зрелище. В то время как настоятель переживал о том, что они оскорбили кого-то, юные Даосы напротив были полны энтузиазма, особенно мальчик, лениво встретивший Шэнь Цяо, когда тот пришел ранее. Его отношения к гостю также изменилось, и теперь он ни на секунду не сводил с Шэнь Цяо взгляда.

– Господин Шэнь, Вы знаете чьи это были представители? Они принадлежат герцогу района Пэнчэн, он новый любимый министр у Его Высочества! Я даже слышал, что ради него, Император был согласен стать…

Незаконченные слова застряли у него на языке от боли, потому что в этот самый момент настоятель дал ему подзатыльник.

– Дети твоего возраста не должны знать и говорить о таких вещах! - отругал его настоятель.

Маленький Даос начал потирать ушибленное место, чувствуя себя невиновно наказанным:

– Но ведь это Вы рассказали нам об этом!

Настоятель закатил глаза:

– Разве ты не должен уже идти и приниматься за готовку? Твой учитель сейчас умрет с голоду!

– Разве Вы не говорили, что мы не должны есть после полудня?

– Если бы сегодняшний день был бы таким же спокойным и уединенным, тогда конечно двухразового питания более чем достаточно. Но сегодня мы были без причины втянуты в такой переполох, и гнев, который я испытал, был настолько велик, что теперь я проголодался. Даже если ты не хочешь есть, разве ты не должен хотя бы подумать о своем учителе?

Маленький Даос пробубнил себе под нос:

– Я лишь слышал, что гнев делает людей сытыми, а не голодными.

Настоятель притворился, словно он собирался вновь шлепнуть своего ученика, но тот увернулся и тут же поспешил прочь:

– Я пойду готовить!

– Что за неблагодарный ученик! - Очевидно в плохом настроении, после этих слов настоятель погладил по голове второго маленького Даоса. - Чуи совершенно ничем не занимается, кроме как отлынивает целыми днями. Если бы он только мог быть таким же послушным как ты, Шиву.

Шиву смущенно улыбнулся, после чего тут же повернулся к Шэнь Цяо, чтобы спросить:

– Господин Шэнь, у нашего монастыря не так много продуктов, поэтому я могу приготовить лишь простые блюда. Прошу за это прощение. Может Вы хотите лапши или риса?

Настоятель тут же побледнел от ужаса:

– Ах ты, жалкий ребенок! Я только что похвалил тебя, а ты уже творишь беды! Эту муку мы пытались сохранить для Нового Года!

Сразу выругавшись, настоятель тут же понял, что сказал лишнего. Он тут же обернулся к Шэнь Цяо, стыдливо прикрыв рот.

Шиву рассмеялся:

– Господин Шэнь наш гость. Учитель всегда учил нас, что мы должны знать свои манеры. Я помогу старшему брату готовить!

Прежде чем настоятель смог ответить ему, тот скрылся.

– Гнусный ребенок! - настоятель не смог сдержать этого ругательства про себя, он подумал о том, каким неудачным был сегодняшний день. Ему не только не удалось поужинать бургерами с ослиным мясом, у него еще и отберут то малюсенькое количество муки, которой ему удалось подкопить.

Словно прочитав его мысли, Шэнь Цяо достал еще несколько монет из рукава и вручил их настоятелю с улыбкой:

– Мне очень жаль, что я заставил Вас так сильно потратиться на меня!

– Нет, нет, это не то, что я имел в виду! - Настоятель не был таким толстокожим, чтобы после всего случившегося взять деньги, поэтому он отодвинул от себя руку Шэнь Цяо, вследствие чего, он оказался ближе к нему. Лишь в этот момент он заметил, что с глазами Шэнь Цяо было что-то не так:

– Твои глаза…?

– Это из-за старой болезни. Они видят немного лучше днем, однако ночью это слегка проблематично.

– Вот как. Какая жалость! - Он не стал углубляться в эту тему.  – Кстати, как Вам удалось оскорбить герцога района Пэнчэн?

Шэнь Цяо вкратце рассказал настоятелю о том, как он и Чэнь Гун встретили друг друга в самый ужасные обстоятельства в их жизни и решили вместе отправиться в путешествие. Когда настоятель услышал эпизод о том, как Чэнь Гун привел к нему Му Типо и порекомендовал тому Шэнь Цяо, чтобы самому выбраться из неприятностей, он не смог больше сдерживаться и выругался:

– Кусать руку, которая его кормит! Что за бесстыжий подонок! - Вспомнив только что произошедшее событие, он вздохнул, - Господин Шэнь, Вам стоит быть настороже, если Вы собираетесь вернуться в город и продолжать свои поиски. Сразу видно, что этот слуга подлый человек. Я даже не удивлюсь, если по возвращению к своему хозяину, он настолько переврет всю ситуацию, что это лишь разожжет пламя ненависти у Чэнь Гуна.

– Большое спасибо за предупреждение, настоятель. У меня есть к Вам вопрос. Вы случайно не видели небольшую группу людей проходивших мимо совсем недавно? Это группа должна была состоять из двух пожилых людей, а остальные должны были быть молодыми мужчинами и женщинами. Все они выглядят очень привлекательными. Они могли и не носить Даосских одеяний, однако у них при себе точно должны были быть мечи.

Хоть он уже спрашивал об этом у маленького Даоса, он не был уверен в его словах, поэтому Шэнь Цяо решил удостовериться вновь.

Настоятель немного призадумался, после чего отрицательно покачал головой:

– Не помню ничего такого. В городе Е есть несколько Буддийских храмов, но Даосизм здесь не особо популярен. Что касается Даосов, то, кроме нашего монастыря Белого Дракона, в ближайшей округе нет других монастырей. Если бы они хотели остановиться в монастыре, то они наверняка бы пришли именно сюда. Если они не пришли сюда, то вряд ли они отправились в другие дальние монастыри. Скорее всего они переоделись в повседневную одежду и остановились в постоялом дворе. Так или иначе, господин Шэнь, если Вы хотите найти кого-то, это не лучший способ достичь желаемого. Если люди, которых Вы ищете, решили скрыться от Вас, Вы легко можете упустить их. К тому же, Вы уверены в том, что они направлялись все это время на север?

Шэнь Цяо горько улыбнулся ему:

– Вы правы. Я хотя бы попробовал.

Прямо во время их беседы, они услышали голос маленького Даоса из кухни:

– Учитель! Господин Шэнь! Ужин готов!

Настоятель подсознательно прибавил шагу. Неожиданно он вспомнил о том, что Шэнь Цяо все еще был рядом с ним, поэтому он тут же остановился и неуклюже улыбнулся:

– Идемте! Пора ужинать!

Их ужин не мог быть проще - свежеприготовленная из муки и воды лапша. В обеих тарелках не было видно, не то что кусочков мяса, даже капельки обычного масла. Голые макароны посыпанные порезанными овощами и небольшим количеством собственноручно маринованной редиски по краю. Этого было достаточно, чтобы глаза настоятеля и двух юных Даосов засияли.

Настоятель тяжело сглотнул и сказал своему младшему ученику:

– Сначала обслужи гостя!

– Да, учитель! - младший ученик был настолько искренним, что он наложил Шэнь Цяо полную тарелку лапши, овощей и редиски, от чего те чуть не посыпались с краев. Один лишь вид этого настолько ранил настоятеля, что тот не смог сдержаться:

– Хватит! Хватит! Наш гость не сможет съесть все, если ты продолжишь накладывать ему!

Шэнь Цяо улыбнулся в знак согласия:

– Он прав. Мне вполне хватит маленькой порции. Не надо столько накладывать!

Пока они продолжали любезничать друг с другом, все вдруг услышали чей-то стук в ворота монастыря. В такую тихую ночь, этот звук был невероятно четким и громким, отчего сердце присутствующих на кухне людей забилось быстрее.

Два юных Даоса взглянули друг на друга тревожно:

– Уже поздно. Почему этот гость пришел именно сейчас?

– Только не говорите мне, что те люди вернулись, чтобы причинить нам новых неприятностей?!

– Учитель, нам притвориться, что мы не слышали их?

Настоятель тоже немного занервничал:

– Что если мы подождем немного? Может быть они просто скоро успокоятся!

Его старший ученик возразил:

– Вряд ли это они. Если бы они вернулись, чтобы отомстить, даже если бы они просто не выбили все двери, они бы уж точно не стали вежливо стучаться в ворота. Почему этот незнакомец продолжает стучать? Это же… Это же не может быть призраком, да?!

Настоятель недовольно выругался:

– Хватит нести чушь! Я говорил тебе не слушать тех людей под мостом, рассказывающих абсурдные байки про призраков. Я пойду и посмотрю, кто беспокоит нас в такую спокойную ночь!

Шэнь Цяо тут же вмешался:

– Позвольте мне. Вы трое можете сначала поужинать. Нет причин для беспокойства.

Настоятель тут же встал из-за стола вслед за Шэнь Цяо:

– Но твои глаза…

Шэнь Цяо усадил его обратно:

– Все в порядке. Я уже привык к этому. Я всего лишь одолжу у вас фонарь.

Младший ученик тут же принес ему фонарь. Настоятель воспользовался случаем и сел обратно, про себя думая о том, что лапша стынет, хотя снаружи он все еще продолжал вести себя вежливо:

– Будь осторожен. Если что-то пойдет не так, сразу зови нас!

– Хорошо. Вам не нужно ждать меня.

Он покинул кухню, держа в руке фонарь. Монастырь Белого Дракона был довольно большим. Можно было без труда представить каким величественным он был в период своего расцвета. Вот только время уже давно унесло с собой всю его красоту и величие, оставив лишь горстку руин. Весь монастырь охраняли лишь три человека. Прогуливаясь по коридорам это пустого здания, было трудно не вздохнуть с сожалением.

Шэнь Цяо, как и они, думал, что это Чэнь Гун прислал своих людей для возмездия. Однако, открыв ворота, он не услышал ни единого звука или шума из темноты. Он лишь увидел одного единственного человека, стоящего со сведенными за спину руками, его фигура и манеры казались Шэнь Цяо довольно знакомыми.

Ему даже не надо было поднимать фонарь выше, чтобы узнать этого человека. Удивленный в глубине души, неосознанно с его губ слетело:

– Глава Янь?

– А что? Не рад меня видеть?

Под лунным светом, держа в руке фонарь, Шэнь Цяо искренне и радушно улыбнулся ему:

– Конечно я рад! Не стой снаружи, проходи внутрь. Ты уже ужинал?

Янь Уши не собирался отвечать на такой скучный вопрос, однако в ту самую секунду, неожиданно для себя он ответил:

– Еще нет.

– Тогда сейчас самое время. Настоятель монастыря приготовил лапши! Пожалуйста, проходи.

Шэнь Цяо неплохо ориентировался в пространстве днем, однако ночью его глаза работали заметно хуже. Даже с фонарем в своей руке, он все равно не мог различить дороги. Более того, Шэнь Цяо совершенно не был знаком со строением монастыря, поэтому, когда он повел Янь Уши по коридорам, он нечаянно споткнулся и чуть не рухнул на землю.

Если бы другие узнали о том, что мастер способный одолеть Дуан Вэньяна и убить Хуо Сицзина споткнулся о какую-то каменную лестницу, они бы наверное задохнулись от смеха.

К счастью, его перехватила рука со стороны, обхватив его за талию. Янь Уши остановил Шэнь Цяо от падения.

– Ты немного торопишься. Это редкость для тебя.

Шэнь Цяо сдержал смех, тут же сменив тему:

– Лапша уже стынет. Раз ты еще не ужинал, давай поторопимся.

Кто бы мог подумать, что когда Шэнь Цяо вместе с Янь Уши вернуться на кухню, они застанут настоятеля, слопавшего последнюю макаронину и потирающего свой круглый живот. Он с сожалением заявил:

– Господин Шэнь, Вы вернулись слишком поздно. Лапши уже нет.

Шэнь Цяо представил им их ночного гостя:

– Это господин Янь. Он мой друг.

Юный Даос встал с места и сказал:

– Господин Шэнь, я оставил Вам одну тарелку. Вы можете поделиться ею с господином Янь.

– Ты слишком навязчивый! - нахмурился настоятель, закатив глазами.

Сначала он хотел пожаловаться на то, что они сохранили лишь одну тарелку. Зачем надо было приводить второго человека? Однако увидев Янь Уши, стоявшего у Шэнь Цяо за спиной, он неосознанно прикусил свой язык. Он едва ли мог держать себя достойно перед Янь Уши, будучи настоятелем этого места, от чего он начал ерзать на месте. В итоге настоятель не выдержал и, бросив вежливое “не торопитесь!”, молниеносно скрыться из кухни.

Младший ученик поставил на стол чашу лапши, к которой Шэнь Цяо не успел притронуться ранее, после чего он смущенно взглянул на Янь Уши:

– У нас осталась лишь одна тарелка.

Эта лапша уже слиплась в один большой мучной комок. Янь Уши все равно не стал бы это есть, даже если бы кто-то умолял его это сделать.

Однако для обитателей монастыря Белого Дракона это чаша была сравнима с золотом, на которое они должны были копить несколько месяцев. Не говоря уже о том, что эту муку они планировали сохранить до Нового Года. Однако из-за прибытия Шэнь Цяо, ею решили воспользоваться раньше.

Шэнь Цяо поблагодарил маленького Даоса, после чего он обратился к Янь Уши:

– Почему бы нам не разделить ее?

– Нет, спасибо.

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Лапша уже довольно холодная, однако маринованная редиска очень хороша. Ты должен попробовать ее.

Зная о том, что Янь Уши очень беспокоила чистота вещей, он сначала тщательно почистил палочки, прежде чем переложить те овощи и редиску, которые не прикасались к самой лапше на отдельную тарелку перед Янь Уши. После чего он вылил немного соуса на свой комок сухих макарон и начал есть их.

Янь Уши внимательно осмотрел свою тарелку с овощами и маринованной редиской и нахмурился. Спустя приличное время, он все же соизволил взять палочки и откусить кусочек.

Вкус не был таким уж плохим, как ему казалось.

– Глава Янь уже закончил свои дела?

– Еще нет. - Это было все, что ответил Янь Уши. Он не сказал, встретился ли он вообще с тем человеком, и почему он не закончил свои дела, но Шэнь Цяо также не стал спрашивать его об этом.

Неожиданно для него Янь Уши сменил тему:

– Ты был рад, увидев меня на пороге?

Немного удивленный этим вопросом, Шэнь Цяо кивнул и улыбнулся:

– Да. Я думал мы еще долго не увидимся с того дня, когда наши пути разошлись. Не думал, что мы увидимся так скоро. Разве это не что-то, чему можно порадоваться?

– Ты сказал, что я твой друг, представив меня этим людям. - Янь Уши сказал это мягко, проводя пальцем по краю чаши. Он выглядел скорее удивленным этим фактом.

Эта чаша была плохого качества. Из-за того, что ее использовали уже много лет, на ней скопился толстый слой копоти, которую уже ничем нельзя было отмыть.

– Да. Путешествуя по миру, проще представлять тебя как своего друга. В таком случае, люди не станут задавать множество вопросов.

– А что думаешь ты? Глубоко в душе, ты действительно считаешь меня своим другом? - Янь Уши задал этот вопрос внимательно глядя прямо на Шэнь Цяо.

– Общий учитель делает из людей соучеников, в то время как общие цели превращают людей в друзей. Хоть мы не учились у одного учителя, у нас довольно схожие цели. Раз уж ты спас мне жизнь, и мы столько всего пережили, путешествовали так долго вместе, я бы сказал, мы как минимум друзья.

– Разве ты не боишься, что другие будут говорить, якобы ты изменил себе и спутался с Демоническим Владыкой?

Шэнь Цяо посмеялся:

– Главное, чтобы я сам понимал, что я делаю, этого более чем достаточно. Почему меня должно волновать, что скажут другие? С тех пор как я покинул гору Сюаньду, я был так сильно тронут тем, что я видел и слышал. Это дало мне понять, что в те годы, когда я отвернулся от всего мира, я практиковал лишь ничтожные никому не нужные добродетели. Что касается тебя, ты помогаешь императору Чжоу. Если в один прекрасный день ему удастся объединить страну и вернуть миру покой, тогда людям больше не придется бродить по свету и обменивать своих детей на еду. Пока у них будет возможность работать, они смогут зарабатывать себе на жизнь. Это наверное и есть Истинная Добродетель.

Янь Уши усмехнулся:

– Тебе не обязательно так сильно расхваливать меня. Юйвэнь Юн и я лишь используем друг друга, чтобы достичь желаемого. Все, что я делаю, я делаю потому, что хочу. Я никогда не думаю о других.

– Даже если у тебя изначально плохие намерения, если они ведут к хорошим последствиям, разве это все равно нельзя назвать добродетелью?

Янь Уши какое-то время не отрывал от него взгляда, после чего он наконец сказал:

– Значит мы друзья…

Шэнь Цяо кивнул с улыбкой:

– Если конечно глава Янь не против этого.

На лице Янь Уши промелькнуло что-то странное. Прежде чем Шэнь Цяо смог уловить эту эмоцию, Янь Уши снова вернулся к себе привычному, бросив в довольно ленивой и беспечной манере:

– Этот монастырь слишком простой и грубый. Интересно, здесь есть хоть одна комната, в которой я могу остановиться?

Шэнь Цяо улыбнулся ему:

– Боюсь, мне придется попросить тебя переночевать сегодня в одной комнате со мной.

Глава 45 - Лишь один тип людей может стоять рядом со мной - это мой соперник

К сведению, если Янь Уши не планировал ночевать в той комнате, где разместился настоятель, или же покидать монастырь в поиске другого места для ночлега, провести ночь в одной комнате с Шэнь Цяо было его единственным выбором.

К счастью, Шэнь Цяо уже убрался в комнате, и младший ученик настоятеля пару дней назад постирал и проветрил постельное белье, поэтому оно все еще пахло чистотой и свежестью.

Кровать была рассчитана на одного, поэтому не удивительно, что для двух людей она была бы маловата. Несмотря на это, Шэнь Цяо тут же разрешил проблему:

– Ты можешь спать на кровати. Я все равно собираюсь медитировать, может даже вздремну, пока буду постигать дао.

Сама комната была под стать монастырю, такой же простой и грубой. Лунный свет проникал в комнату сквозь рваные отверстия в бумажных окнах [1], и через них же в комнату проникал прохладный ночной ветерок. Хорошо, что в это время года погода была не слишком прохладной, и оба мужчины были мастерами боевых искусств, поэтому им не нужно было беспокоиться о том, что они простудятся.

[1] Стеклянные окна появились не так давно, лишь в эпоху Римской Империи, однако даже в те дни, такое могли себе позволить лишь богатые люди. Простой народ в Азии пользовался очень тонкой бумагой, пропускающей свет, но не ветер и воду.

Шэнь Цяо сел на пол, скрестив ноги. Его спина была прямой как сосна или бамбук. На дворе было уже практически раннее лето, поэтому его одежда стала тоньше. Теперь присмотревшись внимательнее можно было разглядеть его талию.

Время текло медленно. Луна уже достигла высшей точки на небе, ее холодное сияние мерцало в колодце.

Янь Уши все это время внимательно глядел на силуэт Шэнь Цяо, однако в это мгновение без какого-либо предупреждения он молниеносно ударил в акупунктурную точку на спине Шэнь Цяо.

Погруженный в медитацию, Шэнь Цяо уже вошел в загадочное состояние.

Все мастера боевых искусств, если не уходили в медитацию за закрытыми дверями, то частично прислушивались к окружающей среде на случай неожиданных опасностей, чтобы избежать чьей-то засады или скрытой атаки, не говоря уже о том, что Шэнь Цяо находился в незнакомом ему месте. Вот только он оставался бдительным лишь опасаясь нападения врагов, и Янь Уши не входил в их число.

Почувствовав движение со спины, Шэнь Цяо тут же вышел из состояния медитации, однако разница между его уровнем и уровнем Янь Уши была непостижимой, более того они находились слишком близко друг к другу. К тому времени как Шэнь Цяо среагировал, он уже потерял возможность двигаться.

Янь Уши ласково прошелся по его щеке и не удержался от легкого вздоха:

– А-Цяо, почему ты так просто доверяешься другим людям?

Шэнь Цяо нахмурился:

– Я думал, мы друзья.

Янь Уши слегка улыбнулся:

– Ты можешь винить лишь себя самого. Если бы ты не говорил всей этой чуши о дружбе, я бы может не стал так быстро действовать. С чего ты взял, что кто-то вроде меня, нуждается в ком-то столь безнадежном вроде тебя? В ком-то, кто все еще не восстановил свои боевые навыки, кого выкинули из собственной школы и которого все открыто высмеивают? Еще и называть это “дружбой”.

Шэнь Цяо не стал ничего говорить.

Янь Уши поднял его на руки и вышел вместе с ним, не сообщив об уходе кому-либо из монастыря.

Хоть он нес на руках другого человека, его шаги были все такими же воздушными, словно у него ничего при себе не было. Под лунным светом, он перемещался по опавшей листве с неописуемой грацией и легкостью, не оставляя после себя никаких следов. Если бы кто-то увидел его со стороны, он ни за что бы в жизни не поверил, что этот подобный бессмертному небожителю человек на самом деле был Демоническим Владыкой, одно имя которого приводило людей в ужас.

– Почему ты не спрашиваешь, куда мы идем?

Шэнь Цяо продолжал молчать. Люди, не знающие о случившемся, подумали бы, что он не только слепой, но и немой.

Янь Уши бросил на него взгляд и увидел, что тот на самом деле закрыл свои глаза. При виде этого, он не смог сдержать смеха:

– Я несу тебя, чтобы встретиться с одним человеком, а на пути к нему я расскажу тебе одну историю.

– Раз уж мы пока не встретились с этим человеком, можешь начать с истории.

– Более десяти лет назад, когда я впервые заполучил в свои руки “Стратегию Солнца”, я решил, что эта книжка даже не достойна моего взгляда. Все потому, что в то время я был убежден в превосходстве “Фундаментальных Записей Феникса-Цилин” над другими техниками. Хоть я проиграл Ци Фэнге, я верил, что всему виной была моя практика, а не сама техника боевых искусств. Первый глава школы Солнца и Луны однажды достиг десятой, последней ступени “Фундаментальных Записей Феникса-Цилин”. Ни один мастер Даосских и Конфуцианских школ не мог сравниться с ним в те годы. Ходили легенды, что он прожил более ста двадцати лет, и в итоге познал истину боевых искусств. Его душа вернулась в пустоту, а он сам освободился от своего смертного тела. Вот только чуть позднее я узнал правду. Хоть этот человек действительно прожил до ста двадцати, он не вознесся на небеса в результате высшего уровня боевых искусств, как говорили люди. Он погиб от Искажения Ци. Хоть “Фундаментальные Записи Феникса-Цилин” мощная боевая техника, у нее также есть одна губительная слабость. Проще говоря, можешь представить тело человека как сосуд. Когда человек начинает накапливать свою истинную ци, его сосуд постоянно меняется, чтобы подстроиться под нарастающее боевое мастерство. Поэтому, чем сильнее боевые искусства мастера, тем сильнее его меридианы.

Шэнь Цяо продолжал молчать, однако его выражение лица выдавало его заинтересованность в рассказе, поэтому Янь Уши продолжил:

– Но “Фундаментальные Записи Феникса-Цилин” действуют абсолютно противоположно. Чем выше уровень мастера, тем больше ограничений накладывается на его тело. Когда этот “сосуд” больше не может выдерживать поток ци, тело мастера “взрывается”, и он умирает.

Шэнь Цяо наконец заговорил:

– Проблема, о которой ты рассказываешь, есть во всех боевых техниках. В то время как возможности боевых искусств безграничны, человеческие способности ограничены их физическими данными и долготой жизни. Пока человек продолжает искать улучшения, рано или поздно он наткнется на трудности. К слову, мой Учитель также не справился с Медитацией за закрытыми дверями, и погиб по той же причине.

Хоть его боевое мастерство уже не было таким же как раньше, у Шэнь Цяо все еще имелись при себе знания, и у него не было никаких проблем обсуждать эту тему.

Янь Уши призадумался:

– Ты прав. Однако его жизни ничего не угрожало бы, если бы он просто остановился на своем нынешнем уровне. С “Фундаментальными Записями Феникса-Цилин” все иначе. Со временем угроза находящееся глубоко в теле мастера лишь станет опаснее, даже если он остановиться практиковать эту технику. Поэтому я подумал о “Стратегии Солнца”. Если бы я смог присоединить к ней техники других школ, кто знает, может быть это привело бы к неожиданным открытиям.

– Но у тебя ничего не получилось.

Уголки губ Янь Уши слегка приподнялись:

– У меня ничего не получилось. Мое рвение лишь усугубило скрытую угрозу Искажения Ци.

Шэнь Цяо неожиданно нахмурился:

– Исходя из того, что ты только что сказал. “Фундаментальные Записи Феникса-Цилин” хранят в себе огромный изъян. Раз практически все в школе Чистой Луны и другие две школы практикуют их, разве они не окажутся в том же положении, что ты?

Усмехнувшись, Янь Уши наконец остановился и положил Шэнь Цяо на землю:

– А-Цяо, ты не перестаешь меня удивлять. Я думал, ты спросишь меня о том, зачем я вообще все это тебе рассказываю, но вместо этого ты забеспокоился о жизнях других людей. Можешь расслабиться. Этот изъян проявляется лишь когда мастер достигает определенной ступени. И если человек смог достичь девятой ступени как я, у них есть мало равных соперников в этом мире. Даже если мастер знает об этом изъяне, он все равно окажется слишком упрямым, чтобы просто взять и сдаться. На этом моя история заканчивается. Есть какие-то мысли по этому поводу?

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой.

Янь Уши казалось не очень устраивала эта реакция. Прямо как только он собирался сказать что-то еще, издалека послышался чей-то смех:

– Глава Янь все такой же элегантный как всегда. Я действительно очень скучал по тебе!

Этот голос одновременно казался близким и далеким. В одно мгновение звук исходил из горизонта, в другое - был совсем близко. Этот голос нес в себе какой-то неописуемый шарм, неожиданно Шэнь Цяо почувствовал себя подавленно.

Янь Уши ответил холодным отстраненным голосом:

– Сан Цзинсин, пытаешься опозорить себя используя “Дьявольское Очарование” на мне?

Прибывший человек в ответ на это лишь рассмеялся. Казалось, словно он мог проходить сквозь пространство, и лишь за каких-то пару шагов, он встал рядом с Янь Уши, преодолев огромное расстояние, разделяющее их.

Сравнивая с Янь Уши, у Сан Цзинсина была куда более ужасная репутация в мире боевых искусств. Однако из-за того, что тот был действительно силен в боевом мастерстве, никто не осмеливался сразиться с ним напрямую. Все остальные скорее предпочитали наступать себе на горло и проглатывать злость, страдая в тишине, чтобы избегать конфликтов.

Самым лучшим примером будет история о Жень Инь из префектуры Сиан, который был известен всем под прозвищем Дикий Клинок. Младшая дочь Жень Ина, милая девочка с белоснежной кожей, нечаянно стала целью интереса Сан Цзинсина, и тот потребовал отдать ее себе в ученицы. Все знали, что “ученицы” были лишь оправданием для нескончаемой потребности Сан Цзинсина в девушках, чтобы практиковать двойное совершенствование. Жень Инь всегда считался вспыльчивым мастером, однако даже он не осмелился вступить с ним в конфликт. Вместо этого он предпочел терпеть унижение, став посмешищем всего мира, передав свою дочь Сан Цзинсину, в то время как он сам покинул мир боевых искусств и скрылся с оставшимися членами семьи. Ходили даже слухи, что спустя много лет, Сан Цзинсин и другие могущественные члены школы Гармонии устали от нее и передали бедную девушку Хуо Сицзину. Тот снял с нее лицо и пополнил им свою коллекцию масок.

Однако после того, как Янь Уши вновь объявился в мире боевых искусств, и поскольку он был еще более устрашающим, чем Сан Цзинсин, люди начали все больше обращать внимание на Демонического Владыку, попутно позабыв о том, насколько отвратительным и злобным был старейшина школы Гармонии.

Будучи учеником Цуй Юван, никто никогда не осмеливался в открытую смотреть на него свысока. Его истинные амбиции были хорошо скрыты за циничным и свободолюбивым характером. Всем казалось, он добровольно стал любовником Юань Сюсю и находил удовольствие в том, чтобы помогать ей управлять школой Гармонии, хотя на самом деле конфликт и вражда между ними существовала уже очень давно. Юань Сюсю ничего не могла сделать с Сан Цзинсиноми, и он в данный момент не мог избавиться от нее. Единственным выбором было молча терпеть, притворяясь, что между ними нет никаких разногласий.

Сам Сан Цзинсин был высоким и сильным мужчиной, в то время как его лицо было неимоверно привлекательным и элегантным. Более того, его кожа была такой гладкой и прекрасной, что ее можно было сравнить с женской, наряду с блестящими глазами. К несчастью, его взгляд был скорее холодным и злонамеренным, именно поэтому многие боялись смотреть ему в лицо.

С улыбкой на лице, он поприветствовал Янь Уши:

– Я слышал, что Чжоу планирует напасть на Ци, и это так сильно беспокоило Юань Сюсю, что она пришла к главе Янь, просить его о содействии в моем убийстве. Это правда?

Если бы Юань Сюсю была здесь, эти слова несомненно удивили бы ее. Это должно было быть секретным планом. Никто не должен был знать, о ее встрече с Янь Уши, но по какой-то причине, эта новость просочилась в массы.

– Да.

– Так значит, причина, по которой глава Янь пришел сегодня ко мне, в том, чтобы убить меня?

– Я привел для тебя человека.

Глаза Сан Цзинсина опустились на Шэнь Цяо:

– Кто он? Ну, по крайней мере, он выглядит очень даже ничего.

– Шэнь Цяо.

Глаза Сан Цзинсина тут же сузились. Его беспечное выражение лица обернулось холодом и злобой:

– Тот самый Шэнь Цяо, который убил Хуо Сицзина?

– Да.

Сан Цзинсин тут же залился смехом:

– Я слышал, что между ним и главой Янь были довольно близкие отношения. С чего вдруг ты решил привести его ко мне? Я не бережливый и милосердный человек, знаешь ли. К тому времени, как ты захочешь вернуть его обратно, будет уже поздно!

– Раз я решил отдать его тебе, разумеется ты можешь делать с ним все, что захочешь. Я не попрошу его обратно.

Услышав это обещание, улыбка на лице Сан Цзинсина стала шире. Обычно он предпочитал молодых девушек и юношей. Шэнь Цяо очевидно не попадал в эту категорию, однако он выглядел невероятно привлекательно, и что более важно, он был самим учеником Ци Фэнге. Даже из самой плохой ситуации можно вынести какую-то выгоду.  Даже если статус и боевое мастерство Шэнь Цяо не было таким, как раньше, при нем все еще имелось его ядро. По мнению Сан Цзинсина, было бы неплохо поглотить все, что осталось от боевых навыков Шэнь Цяо, прежде чем он “наиграется” с ним.

– Так глава Янь просто отдаст его мне? Без каких-либо дополнительных требований?

– Я требую с тебя вернуть мне мой меч.

Сан Цзинсин совсем не ожидал такого запроса. Спустя мгновения шока, он вновь разразился смехом:

– Какая жалость! Прямо сейчас у меня его нет с собой. Я надеюсь, ты позволишь мне занести его к тебе в другой день.

Речь шла о мече Тайхуа, тот самый меч, который изначально был при Янь Уши до того, как он проиграл Цуй Юван, и она забрала его себе как трофей. Раз Цуй Юван уже мертва, логично предположить, что этот меч попал в руки ее ученику, Сан Цзинсину.

– Хорошо.

Сан Цзинсин решил копнуть глубже:

– Я думал глава Янь уже достиг пика боевых искусств. Имеешь ты при себе меч или нет, это уже не должно иметь никакого значения. С чего вдруг ты хочешь вернуть себе меч Тайхуа?

Если бы не сковывающий его страх перед силой Янь Уши, учитывая его характер и манеры, Сан Цзинсин бы никогда не говорил с кем-то также культурно и вежливо.

Янь Уши ответил все также холодно:

– Что принадлежало мне, будет принадлежать мне, независимо от времени. Вопрос заключается лишь в том, хочу я ”это” обратно или нет.

Сан Цзинсин понимающе улыбнулся и сказал в довольно дразнящей манере:

– Я слышал, что глава Янь и Шэнь Цяо путешествовали все это время вместе, прямо как золотая парочка. Меня удивляет, что он стоит лишь одного меча Тайхуа для тебя. Как грустно это слышать!

В то время как они говорили, Шэнь Цяо не открывал своих глаз. Он не только не смотрел на все происходящее, он даже не поднял головы. В действительности его лицо было таким спокойным, словно весь этот разговор никаким образом не касался его самого.

– Юань Сюсю с одной стороны пытается сотрудничать со мной, чтобы убить тебя, а с другой - тайно наладить отношения с Тужуем. Что ты собираешься делать?

На мгновение на лице Сан Цзинсина промелькнула злость, однако в следующую же секунду он снова улыбнулся:

– Эта сучка всегда действовала на две стороны. Это не первый раз, как она проворачивает что-то подобное. Где и когда ты договорился встретиться с ней?

– Шестого Июня в три часа после полудня, мы должны встретиться у монастыря Снежных Пионов, который расположен к востоку от города. Она сказала, ты любишь проводить там время.

Сан Цзинсин удивленно вскинул брови:

– Ну, по крайней мере должен признать, что мои вкусы она знает.

Лишь услышав название монастыря Снежных Пионов, можно было догадаться, что это не настоящий храм, а частная собственность, замаскированная под обычный монастырь. Сан Цзинсин в последнее время наслаждался новым типом эротических игр. Он приказывал девушкам сбривать на лысо головы, переодеваться в монашек и жить в монастыре, пока он сам играл роль насильника, пробираясь в монастырь и своенравно развлекаясь с ними. Подобная игра обычно длилась полдня. Это должно было быть абсолютным секретом, но если он знал о каждом шаге Юань Сюсю, разумеется и она знала все про него.

Сан Цзинсин усмехнулся:

– Тогда я должен пригласить главу Янь посмотреть на этот спектакль. Эта сучка хочет убить меня, поэтому пусть потом не обвиняет меня в моем безразличии к нашей давней “любви”.

Янь Уши не интересовало, что происходило между этими двумя, однако сильная и объединенная школа Гармонии однозначно не играла ему на руку. Раз уж Юань Сюсю и Сан Цзинсин решили поубивать друг друга, Янь Уши не мог пропустить это зрелище. Он не был против того, чтобы пламя их ненависти разгорелось еще сильнее.

Он присел и поднял Шэнь Цяо за подбородок:

– Ты все еще считаешь меня своим другом?

Шэнь Цяо не ответил ему.

Янь Уши неожиданно посмеялся:

– А-Цяо, ты слишком наивен. Люди как только могли, относились к тебе плохо. Как ты мог так быстро об этом забыть? Я уже давно говорил тебе, что единственной причиной, по которой ты находился рядом со мной, было мое желание иметь достойного соперника. Но ты оказался лишь сплошным разочарованием. Если я проявлял хоть малейшую капельку доброты, ты цеплялся за нее и не отпускал. Неужели предательство Юй Ая и остальных заставило тебя настолько желать дружбы и привязанности?

Может из-за его дыхания, ресницы Шэнь Цяо слегка задрожали, однако его лицо оставалось непоколебимым. Было сложно сказать, он вел себя так, потому что его сердце находилось в таком смятении, что ничто не могло огорчить его еще больше, или же он просто не хотел отвечать на вопросы Янь Уши, однако тот продолжил:

– Таким наивным людям как ты суждено прожить короткую жизнь. Без горы Сюаньду, без Ци Фэнге, ты ничто, и ты ничего не можешь с этим поделать. Ты не можешь ни восстановить свои боевые навыки, ни ответить на мои вопросы. Если ты согласишься присоединиться к школе Чистой Луны и изучать “Фундаментальные Записи Феникса-Цилин”, тогда я дам тебе шанс жить.

Шэнь Цяо неожиданно взглянул прямо в глаза Янь Уши и спокойно сказал:

– Причина, по которой меня снова и снова предают, не в том, что я наивен, я просто верю в то, что доброта существует в этом мире. Без таких глупцов вроде меня, разве глава Янь находил бы себе развлечения?

Янь Уши искренне посмеялся:

– Какие интересные слова! Мне не нужны друзья! Лишь один тип людей может стоять рядом со мной - это мой соперник! И ты уже потерял свою компетентность в этом...

На этом предложении Янь Уши отпустил Шэнь Цяо и встал ровно. Он бросил меч Шэнь Цяо ему в руки, после чего нежно сказал:

– А-Цяо, молись за себя.

Сан Цзинсин наблюдал за ними со стороны с улыбкой на лице, при этом не намереваясь останавливать или прерывать их. Наконец цокнув языком, Янь Уши оставил их, и тогда Сан Цзинсин обратился к своей новой игрушке:

– Каково это, чувствовать себя брошенным?

Шэнь Цяо снова закрыл глаза и ничего не ответил ему.

Словно рыба пойманная в сеть, он ничего не мог сделать, кроме как позволить ему потешаться над ним. Поэтому Сан Цзинсин не намеревался торопить события.

Для него поимка Шэнь Цяо была приятным сюрпризом, даже если тот не был в его вкусе, а его состояние оставляло желать лучшего. Однако сам факт, что он ученик Ци Фэнге и бывший глава горы Сюаньду, приводил его в восторг.

Одна лишь мысль о том, как тот будет плакать и молить его о пощаде, лежа под ним, или о том, как он унизит его перед всеми учениками школы Гармонии, заставила улыбку на лице Сан Цзинсина стать шире.

– Это Шаньхэ Тунбей, меч принадлежавший самому Ци Фэнге, я прав? Да, это должен быть он. Я все еще помню, как твой учитель одолел меня этим самым мечом. Однако в те годы я был достаточно бесстыжим, чтобы преклонить перед ним колени и молить о пощаде, поэтому тот согласился отпустить меня. Оставленный им глубокий шрам на моей спине до сих пор отчетливо виден. Если бы тогда он знал о том, что его ученик попадет ко мне в руки, интересно, пожалел бы он о том, что не убил меня в тот день? - Сан Цзинсин ласково погладил Шэнь Цяо по лицу. - Какую руку ты использовал, чтобы убить Хуо Сицзина? Тебе не стоит бояться, я не убью тебя. После того как я наиграюсь с тобой, я просто отрежу ее, в память о моем бедном ученике. А потом, подобно Наложнице Фэн, принадлежавшей Гао Вэю, я раздену тебя и позволю всем прийти посмотреть на позорное представление бывшего главы горы Сюаньду. Ну как тебе идея?

Освещенное лунным светом, бледное и безэмоциональное лицо Шэнь Цяо было подобно прекрасной и хрупкой скульптуре, сделанной из белого нефрита.

Однако, чем дольше он вел себя таким образом, тем более заинтересованным в нем становился Сан Цзинсин.

Больше всего на свете Сан Цзинсин любил уничтожать прекрасное. Он ломал и осквернял таких людей, и в конечном счете они не выдерживали и кончали свои мучения и жизни.

– Вот только Фэн Сяолянь берет тысячи золотых за один просмотр. Боюсь, ты не сравнишься с той ценой. Давай тогда начнем с десяти золотых? Я уверен найдется множество желающих поглядеть на тебя в отчаянном положении. Думаешь, Янь Уши тоже придет? - Сан Цзинсин произнес это медленно.

Словно наигравшись со своей добычей, он потянулся, чтобы схватить меч Шаньхэ Тунбей.

Сан Цзинсин не был заинтересован в мече, потому что он предпочитал другие виды оружий. Однако этот меч как-никак принадлежал лучшему мастеру боевых искусств в мире. Если выставить его на аукцион, нет сомнений, этот меч получит статус “легендарный” и многие будут готовы разорвать своих противников в клочья ради него.

– Если ты начнешь умолять меня, и скажешь парочку милых слов в мой адрес, может быть тогда, я буду вести себя немного нежнее… - хоть Сан Цзинсин решил проявить любезность, кончики его пальцев уже практически прикоснулись к рукояти меча.

Однако именно в этот самый момент все изменилось.

Перед его глазами ярко вспыхнул свет меча, превратившийся из ослепительно белого света в тысячи мерцающих огней!

Помимо ярко переливающегося света меча, в воздухе повисла жажда убийства. Воинственная сила, содержащая мощную истинную ци, устремилась вперед, как приливные волны. Лишь на мгновение небо наполнилось бурями и громом, словно снег и дождь намеревались одновременно пронестись по земле!

Сан Цзинсин опешил. У него не осталось выбора, кроме как убрать свою руку и отступить назад как можно быстрее, чтобы избежать такой внезапной атаки со стороны Шэнь Цяо.

Человек, убивший Хуо Сицзина, не мог быть слабаком, которым любой мог воспользоваться как вздумается. Хоть слова Сан Цзинсина были наполнены оскорблениями, на самом деле все это время он был настороже. Для людей из демонических школ удар в спину был обычным делом. Чем выше был статус человека, тем больше проблем скрывалось у них за спиной, с которыми то и дело приходилось разбираться. Если бы Сан Цзинсин был ослеплен своей самоуверенностью, он бы уже давно был мертв.

Однако в этот момент он все же поймал себя на мысли, что он не до конца оценил Шэнь Цяо.

Уходя от атаки, он выставил перед собой ладонь. Вот только свет меча уже окружил все пространство вокруг него. Даже его истинная ци не могла найти точку опоры, и каждая из его атак в итоге уходила в пустоту.

Неужели это и есть тот самый Шэнь Цяо, который потерял практически все свое боевой мастерство?!

Смущенный и сбитый с толку, Сан Цзинсин уже начал подозревать, что Янь Уши и Шэнь Цяо на самом деле сговорились вместе загнать его в ловушку.

Но у него не было времени углубиться в эту теорию. Свет меча уже приблизился к его лицу, он звучал оглушающе как рев грома и был таким же ярким как солнце. Подобно тому, как небо и ветер, бескрайний океан и зеленые горы охватывали каждое проявление природы, принимая одно и превращая его в мириады другого, в свете меча были бесконечные потенциальные движения, каждое из которых было непрерывным и взаимосвязанным. Словно тень, они неуклонно следовали за Сан Цзинсином, не давая тому возможности спрятаться или уклониться. Видимо единственное, что ему оставалось, это умереть.

Однако Сан Цзинсин не был кем-то, с кем можно было так просто справиться. Он ухмыльнулся, и за всего пару шагов он сменил более чем сотни движений, не спеша прогуливаясь между светом меча подобно змее. Он направил свою ладонь прямо на свет, и его истинная ци окрасилась в синий, когда та с ревом и воем устремилась вперед. Свет меча Шаньхэ Тунбей тут же немного потускнел.

Еще не закончив предыдущее движений, он начинал исполнять уже следующее. Боевые техники школы Гармонии были схожими со школой Чистой Луны, только эти были куда более непредсказуемыми и видоизменяющимися. Техника “Поступь Дракона” была главным козырем Сан Цзинсина, которую он отточил до совершенства. Каждый шаг и поворот оставлял следы, похожие на след когтей дракона. После того как он замахнулся ладонями девять раз, в воздухе материализовался настоящий дракон. Появившийся из накопленной истинной ци, он пронесся по округе и тут же поглотил весь свет меча.

Весь ослепительный свет тут же исчез. И теперь перед ними вновь был тот же самый лес и те же два мастера. Шэнь Цяо тут же откашлял кровью. Его тело неосознанно пошатнулось назад, и он уперся об ствол дерева. Ему едва удавалось держать в руке свой меч.

На его всегда бесстрастном лице впервые были видны такие эмоции как удивление и гнев!

Прямо в этот момент в битве с Сан Цзинсином он использовал все, чему учился все эти годы. Это было и без того трудной задачей, ведь его боевых сил было изначально недостаточно, чтобы провернуть такое. Более того, как только он использовал всю свою истинную ци, его ядро не только не начало генерировать новую ци, Шэнь Цяо почувствовал как в его теле образовался водоворот, начавший жадно поглощать все то, что осталось в его организме.

В это же время истинная ци буйствовала в его меридианах словно разъяренная лошадь. Она без устали скакала между его органов, не давая его разуму остыть и успокоиться. Огромное количество внутреннего тепла поднялось и окутало все тело, как темная тень, не оставив ему даже возможности сбежать от этого. Он находился на грани Искажения Ци.

Янь Уши!!!

Янь Уши поселил в нем Демоническое Ядро, пока он был без сознания!!

Возможно он сделал это, когда Шэнь Цяо упал без сознания с пика Баньбу, или в один из тех многочисленных раз, когда он терял сознание и становился беззащитным от полученных повреждений. Нить Демонической ци незаметно прокралась внутрь и тихо пряталась в его теле, отказываясь при любых обстоятельствах проявлять себя, из-за чего ее было невозможно заметить. Вплоть до этого момента, когда Сан Цзинсин по максимуму использовал свое Демоническое искусство, тем самым пробудив ее. Посаженое семя наконец вырвалось из своей оболочки и тут же проросло в величественное дерево.

Но Шэнь Цяо сражался с Янь Уши бесчисленное количество раз. Почему он не чувствовал присутствия Демонического Ядра раньше?

Или, может быть, Янь Уши ждал этого дня очень давно, поэтому он не использовал весь потенциал своей силы на нем?

Прямо сейчас он не мог описать словами все то, что он чувствовал.

Ему казалось, что все его тело было окутано огнем. Этот огонь превратился в острые клыки, медленно вгрызающиеся в его меридианы и органы. Он испытывал невыносимую боль, и в то же время его голова была кристально ясной.

Шэнь Цяо не мог сказать, было ли это кратковременным рывком перед смертью или иллюзией, вызванной невыносимой агонией, но прямо в этот момент он мог видеть все своими глазами, которые только что испытывали невероятное жжение. Прямо сейчас Сан Цзинсин намеревался атаковать его ударом ладони.

Все происходило так быстро, и в то же время он видел все четко и ясно.

В это мгновение между жизнью и смертью, Шэнь Цяо неожиданно вспомнил слова Янь Уши:

“Когда ты окажешься по-настоящему в отчаянном положении, брошенный и преданный всеми вокруг тебя. Будешь ли ты говорить, что все равно не держишь на них никакого зла, и настаивать на том, чтобы отплатить людям добротой?”

Шэнь Цяо закрыл свои глаза. Он мог чувствовать вкус крови в каждом своем вдохе.

Встречный ветер, от направленного в его сторону удара противника, коснулся его лица.

Глава 46 - Если тебе выпадет шанс начать все сначала, пожалеешь ли ты об этом?

Боевое мастерство Шэнь Цяо и Сан Цзинсина было на совершенно разных уровнях. С тех пор как Янь Уши поселил в его теле Демоническое ядро, все его тело было словно  в огне, а его бесценная основа была на грани краха. Он потерял свое преимущество первой атаки, и теперь свет его меча был подавлен силой противника, превратившись из мерцающих огней в тусклую дымку, прямо как искра жизни Шэнь Цяо, мерцающая на ветру, готовая вот-вот погаснуть.

Сан Цзинсин, изначально ошеломленный тем фактом, что он недооценил Шэнь Цяо, больше не выглядел таким удивленным. Увидев, что Шэнь Цяо больше не мог продолжать бой, он даже посмеялся:

– Значит, слухи все же были верны. Ты действительно потерял свое боевое мастерство. Теперь мне интересно, почему Янь Уши просто не поглотил все то, что осталось в тебе, и вместо этого отдал тебя мне?

Его любовь поболтать никак не отражалась на его атаках. Куда бы не направлялась его “Поступь Дракона”, его истинное ци на всем пути принимало форму дракона. Однако вместо благоприятной и дружеской внешности, этот дракон атаковал Шэнь Цяо с неистовым и разрушительным порывом, раскрыв свою кровавую пасть! [1]

[1] В отличие от европейских злобных ящеров, в китайской культуре дракон - символ доброго начала ян (инь и ян, тигр и дракон), ему также поклонялись как божеству плодородия, так как дракону принадлежит стихия воды. Более того, драконы всегда считались символом императоров. Одни из ранних археологических находок, которые могут быть связаны с символикой дракона и императорами, это объекты из бронзы, найденные в китайских древних могилах. Эти находки датируются временем династии Ся (夏朝, Xià Cháo) и Шань (商朝, Shāng Cháo), которые простирались с приблизительно 21-17 веков до н.э. и 17-11 веков до н.э. соответственно. Эти предметы, такие как печати и ожерелья, содержали изображения драконов и могли иметь императорское значение.

Сан Цзинсин не собирался убивать его прямо сейчас, поэтому он сконцентрировал лишь около восьмидесяти процентов своей силы. Даже если этим ударом он разорвет все меридианы Шэнь Цяо и сломает ему все кости, тот какое-то время будет жив. Этого времени хватит, чтобы Сан Цзинсин мог вдоволь наиграться с ним.

Дикий дракон закрыл собой все небо, не позволяя лунному свету пробиться сквозь себя. В такой кромешной тьме, нельзя было различить даже деревьев, однако оглушающий шелест листвы, затронутой поднявшимся вихрем, гремел вовсю.

Несмотря на ужасающее положение Шэнь Цяо, разъяренный дракон вдруг застыл на месте.

Со стороны его противника неожиданно ударила мощная энергетическая волна, настолько ослепляющая и яркая, словно вырвавшийся наружу луч света среди непроглядной ночи.

Этот “свет” моментально распространился по округе, поглощая все больше и больше пространства вокруг них. Этот смертоносный дракон, который отказался отступить без своей доли крови, был мгновенно поглощен его энергией и превращен в ничто!

У Сан Цзинсина не было даже одной секунду, чтобы удивиться. Его лицо тут же побледнело, когда он со всей силы развернулся в воздухе и попытался бежать.

Однако было уже слишком поздно. Шэнь Цяо тут же прыгнул с места и, держа “Шаньхэ Тунбей” в своей руке, нацелился сокрушительным ударом в его сторону!

В этом движении не было никакой роскоши, более того это не было даже какой-либо техникой. Он просто замахнулся мечом в самой обычной манере, тело Шэнь Цяо парило на ветру словно лист бумаги, и в то же время он был непоколебим как скала. С невероятной скоростью он тут же встал прямо перед Сан Цзинсином, преграждая ему путь.

Сан Цзинсин почувствовал как холод пробежал по его спине, словно кто-то облил его холодной водой. Однако он не был Хуо Сицзином, кроме того, он не собирался умирать от руки этого же человека.

Одной рукой он замахнулся для удара, другой же попытался схватить Шэнь Цяо за запястье руки, державшей меч.

Однако все его попытки были бесполезны. Сан Цзинсин тут же почувствовал невыносимую боль, словно его руки разрезало на кусочки. Истинное ци защищавшее его тело словно потеряло всю свою эффективность. Он чувствовал как его ладонь превращалась в фарш!

Его лицо тут же кардинально переменилось, наконец на его лице виднелся страх, он не мог поверить своим глазам. Сан Цзинсин смотрел на Шэнь Цяо как на лишенного ума:

– Ты уничтожил свою собственную основу?!

Основа была тем, чем мастер боевых искусств дорожил больше собственной жизни.

Она строилась по кирпичику в течение многих лет упорными тренировками с самого детства. Ее нельзя было подделать.

Основой Шэнь Цяо было его Даосское Ядро. Теперь, уничтожив свое ядро, он намеревался забрать Сан Цзинсина с собой на тот свет.

Хоть в плане боевого мастерства Сан Цзинсин превосходил Шэнь Цяо, если битва продолжиться в таком же ключе и если Сан Цзинсин не решит уничтожить свою основу, чтобы одолеть Шэнь Цяо, у него не будет ни единого шанса на победу.

Разумеется он не хотел этого, поэтому Сан Цзинсин решил отступить и попытаться сбежать!

Даже так, мощный порыв истинной ци Шэнь Цяо уже практически уничтожил обе ладони Сан Цзинсина, превратив их в кучу ужасно порубленного мяса, причинившего неописуемую боль.

“Он ненормальный!”

“Он просто безумец!”

Сан Цзинсин стиснул зубы от гнева, что-то в глубине его души не хотело признавать поражения. Однако из-за этого промедления в его движении, мощная сила его противника пробилась сквозь последний слой защиты его истинной ци. Свет меча тут же оставил на его груди настолько глубокий порез, что через него можно было разглядеть белоснежные кости!

– АААААА - Сан Цзинсин не сдержал крика боли. Без каких-либо колебаний, он развернулся и наконец сбежал.

Однако за его спиной свирепое и ослепительное “Воплощение меча” уже начинало слабеть, опускаясь на землю.

…

– Учитель! Учитель! Только что А-Юй и А-Инь практиковали технику “Лазурных Волн”, но их стойка для последнего движения совершенно отличалась от той, что Вы показывали нам. Почему Вы не исправили их?

– Потому что “кончик меча направлен вверх” довольно смутное описание. Нет никаких правил указывающих на то, как именно кончик меча должен быть направлен вверх. А-Цяо, слепое следование правилам лишь ограничит твои мысли и видение мира, и это касается не только боевых искусств, но и тебя самого.

Шаги маленького мальчика были довольно нестабильными от многочисленных слоев одежды, однако он все равно изо всех сил старался схватить за подол одеяния человека идущего впереди. Он похоже не совсем понял его слова, однако ни у кого не  могло быть сомнений, что этот ребенок внимал каждое его слово с невероятным почтением и восхищением.

Мужчина, увидев, как ребенок схватился за него, улыбнулся и решил нагнуться, чтобы поднять мальчика на руки, прежде чем продолжить:

– В мире много людей. Одни хорошие, другие нет. Есть много тех, кого нельзя просто взять и назвать хорошими или плохими. Они могут не думать также как ты или идти по тому же пути, что и ты. Прямо как с Юй Аем и Юань Ином - даже одна и та же техника в руках разных людей приобретает совсем иную форму. Не отказывайся от других лишь потому, что они не похоже на тебя. Прямо как океан способный принять в себя тысячи различных рек, человек должен уметь прощать и быть терпимым к разнообразию. Это же касается и боевых искусств. Узкомыслящие люди не могут достичь многого. Даже если в один момент им удается взобраться на вершину, они не могут долго удержаться на ней.

– А что насчет меня? Я хороший или плохой человек? - его круглые глаза были очень глубокими и кристально чистыми. В этих глазах отражался самый важный и любимый человек для этого мальчика, тот кем он дорожил больше всего.

Кто-то ласково прошелся по его волосам. Эта рука была такой теплой, словно мягкий солнечный луч касался его тела.

– Мой А-Цяо самый милый человек на свете.

От такого ответа мальчик немного смутился, однако он не мог перестать улыбаться от той радости, что переполняло его сердце.

Но в одно мгновение это тепло исчезло. Его окружение тут же треснуло, вместе с картинкой человека державшего его на руках.

Он был все еще на горе Сюаньду.

“Когда я только посадил эту иву у южного берега реки Хан, она была такой свежей и зеленой, а ее гибкие ветви покачивались на ветру. Но когда я вновь увидел ее, она была сухой и увядшей, отчего берег реки выглядел более мрачным и печальным. Даже деревья ведут себя подобным образом, что уж говорить о людях.”

“Если с течением времени могли сменяться пейзажи, почему не могут меняться люди?”

Маленький мальчик гонявшийся за Шэнь Цяо и настаивающий на том, чтобы тот называл его “Старшим братом” теперь уже вырос и был одного роста с ним. Он стоял перед Шэнь Цяо и спрашивал со скорбью и сожалением на лице:

– Старший брат, никто не хочет оставаться в тени. Гора Сюаньду всегда была первой Даосской школой под небесами. У нас есть сила поддерживать мудрого правителя и распространять влияние Даосизма в каждый уголок земли. Почему мы должны держаться в стороне от мира глубоко в горах подобно отшельникам? Почти все на горе Сюаньду думают также, кроме тебя. Ты слишком наивен!

Неужели это правда? Неужели он был слишком наивен?

Все чего он хотел, это защитить тот клочок земли, что достался ему от его Учителя и всех предыдущих глав школы. Он хотел уберечь своих братьев и сестер, спрятать их вдали от всех войн и интрижек политиков мира боевых искусств.

Неужели он был неправ?

– Да, ты был неправ, - чей-то голос ответил ему. - Ты оказался неправ, потому что не понимал людей. Думаешь, все могут жить отказавшись от своих желаний и просто наслаждаться безмятежностью, как ты? Люди по своей природе злы. Неважно, насколько крепки ваши узы, если ты встанешь у них на пути, они без колебаний уничтожат тебя. Разве ты все еще не понял этого?

– Таким наивным людям вроде тебя суждено прожить короткую жизнь. Без горы Сюаньду, без Ци Фэнге ты ничто, и ты ничего не можешь с этим сделать.

– Мне не нужны друзья. Лишь один тип людей может стоять рядом со мной - это мой соперник

– Ты уничтожил свои собственные меридианы?! Ты поджигаешь свой собственный кораблю?! Ты сошел с ума!!

Все воспоминания и голоса тут же исчезли после этой последней фразы.

Кажется, все вернулось к самому началу.

Он ощутил резкую боль в каждом уголке своего тела. Это боль была такой сильной, что ему казалось будто кто-то рассекал его кости тупым ножом или тысяча термитов разов вгрызались в его плоть. Шэнь Цяо всегда казалось, что у него был высокий болевой порог, однако в этот момент, ему хотелось выть от боли, кричать, или даже схватиться за острый меч или палку, чтобы вонзить себе в сердце и прекратить эти бесконечные страдания.

Но то, что он считал криками и воплями, было таким же глухим, как комариное жужжание над ухом.

– Господин Шэнь, вы проснулись?

Этот голос был очень нежным и еле различимым, словно он доносился издалека.

В действительности этот человек говорил прямо рядом с Шэнь Цяо. Просто в его нынешнем состоянии, Шэнь Цяо с трудом мог различать какие-либо звуки.

Он изо всех сил попытался ответить ему, но в итоге все что ему удалось, это лишь немного шевельнуть пальцем.

Человек рядом с ним увидел это и прошептал:

– Господин Шэнь, вы можете меня слышать, да? Тогда предоставьте разговоры мне. Просто слушайте. Если Вы можете меня слышать, пожалуйста, пошевелите пальцем.

Шэнь Цяо тут же “ответил”.

Он узнал голос этого человека. Это был юный Даос из монастыря Белого Дракона, младший ученик настоятеля  - Шиву.

Как и ожидалось, юный Даос продолжил:

– Это Шиву. Я нашел Вас два дня назад, когда отправился собирать лечебные травы на гору. Вы прятались в пещере. Ваше тело было таким холодным, и вы едва дышали. Я так сильно испугался. Я недостаточно силен, чтобы перенести Вас самостоятельно, поэтому мне пришлось бежать обратно и просить о помощи своего Учителя. Он помог донести Вас сюда.

Верно. Шэнь Цяо вспомнил. Он уничтожил свою основу и собирался забрать Сан Цзинсина с собой на тот свет. Хоть у него не вышло, его противник настолько пострадал, что это дало возможность Шэнь Цяо сбежать и спрятаться в горах Белого Дракона. Он думал, что ему не выжить после такого, но оказалось, что его обнаружил Шиву.

Он хотел спросить не приходил ли сюда Сан Цзинсин, и не втянул ли он их в неприятности. Однако несмотря на многочисленные попытки, ему не удалось издать ни звука. Его веки задрожали, выдавая его беспокойство.

Шиву заметил это. Он быстро налил ему стакан воды и аккуратно поднес его к губам Шэнь Цяо.

Прохладная вода тут же потекла вниз по горлу. Спустя некоторое время, Шэнь Цяо почувствовал себя немного лучше. Он открыл свои глаза. Как и ожидалось, перед ним была лишь кромешная тьма.

Он подумал все дело было в его глазах, однако Шиву тут же сказал:

– Мы в подвале монастыря Белого Дракона. Сюда не проникает свет, поэтому здесь так темно.

Шэнь Цяо открыл рот, его голос был таким хриплым, что он не узнал самого себя:

– К…кто-то…при…ходил…?

Его тело было настолько слабым, что даже такая простая вещь как разговор, давалась ему с трудом. Он мог выдавить из себя за раз лишь одно слово.

– Да. Люди Князя Пэнчэнь приходили сюда дважды, видимо хотели отомстить за ту историю с бургерами. К счастью, учитель предвидел это, и вовремя спрятал нас здесь. Монастырь сам по себе дряблый, и в нем не так много вещей, которые можно сломать. Они зашли внутрь, осмотрелись, но не нашли ничего, поэтому просто ушли ни с чем. Они наверняка подумали, что мы сбежали!

К концу своего рассказа он не удержался от громкого смеха.

– Мне… очень… жаль…

Шиву тут же ответил:

– Господин Шэнь, пожалуйста, не говорите этого! - видимо он почувствовал замешательство Шэнь Цяо, поэтому Шиву поспешил добавить. - Помните, Вы дали маленькому мальчику один блинчик снаружи города провинции Сиан? Он поклонился Вам несколько раз, а потом сказал, что поставит в Вашу честь Алтарь долголетия.

После того как очередная волна мучительной боли медленно утихла, Шэнь Цяо с трудом поразмыслил над этим, прежде чем у него в памяти всплыл смутный фрагмент из того времени:

– Ты тот…

Хоть Шиву был немного худощавым, он выглядел довольно опрятным и красивым мальчиком, совершенно непохожим на того истощенного и болезненного ребенка в памяти Шэнь Цяо.

– Да, это я. Чуть позже, отец хотел обменять меня на ребенка из другой семьи, чтобы съесть его, но моя мама не позволила ему. Она остановила его, рискуя своей жизнью. Мама сказала, чтобы вместо меня, он продал ее, тем самым она хотела защитить меня, моего брата и сестру. Правда, через пару дней после того, как он обменял маму на еду, мои брат и сестра умерли от серьезной болезни. - Шиву стало тяжело говорить от поступившего к горлу кома, его глаза наполнились слезами. - Отец считал меня обузой и собирался съесть. Но к счастью я встретился со своим учителем. Учитель выкупил меня за мешок блинов и забрал с собой. Я проследовал за ним до монастыря Белого Дракона и обосновался здесь. Мое изначальное имя звучало не очень хорошо, поэтому учитель дал мне новое имя - Шиву.

Шиву вытер слезы и взял руку Шэнь Цяо в свои, словно собираясь утешить его. Он не рискнул сжать ее, боясь причинить лишь больше страданий и боли:

– Я никогда не забуду Вашей доброты. Если бы не тот блинчик, что Вы мне дали, я бы не смог прожить до того дня, как встретился с учителем. Поэтому, пожалуйста, не извиняйтесь передо мной. Даже если бы Вы раньше не спасли мне жизнь, увидев Вас в полусмерти, разве я мог бы не помочь Вам?

Рука Шэнь Цяо слегка задрожала. На его собственных глазах навернулись слезы. Было сложно сказать были ли эти слезы результатом слов Шиву, или же эти слова вызвали в его памяти старые воспоминания.

Однако Шиву решил, что это из-за невыносимой боли. Он тут же поспешно спросил:

– Вам так больно? Я побегу к учителю, и дам Вам больше лекарств!

– Каких лекарств? Я же недавно уже давал ему лекарства. Думаешь они не стоят денег? - недовольно проворчал настоятель. Он вошел в помещение прямо в тот момент, когда Шиву заговорил о лекарствах.

Несмотря на свои слова, он направился к Шэнь Цяо, поднял его руки и стал проверять пульс.

– Все твои меридианы уничтожены, в твоем теле нет ни малейшего намека на ци. Что, черт возьми, ты делал, чтобы довести себя до такого состояния?! Можешь забыть о том, чтобы практиковать боевое мастерство в будущем! - настоятель недовольно цокнул языком.

– Учитель! - тревожно крикнул Шиву. Он боялся, что его слова слишком расстроят Шэнь Цяо.

Настоятель лишь закатил глаза:

– Почему ты такой мягкосердечный? Он даже ничего не сказал по этому поводу, а ты уже тычешь в меня пальцем. Я не виноват в том, что сейчас происходит!

Разумеется, Шэнь Цяо молчал.

Шиву снова ласково заговорил:

– Не расстраивайтесь, господин Шэнь. Мой учитель очень хороший доктор…

– Эй! Почему ты всегда встаешь на сторону чужаков, а не своего учителя? Ты же не дочь, выданная замуж в другую семью. Когда это я был хорошим доктором? Я знаю лишь немного теории, самую малость! Понимаешь?

Шиву схватил его за одеяние и лестно отозвался:

– У учителя острый язык, но очень мягкое сердце. Он на самом деле добрый человек! И очень талантливый!

Настоятель усмехнулся над его словами:

– Ты маленький негодник! - после чего он повернулся обратно к Шэнь Цяо. - Твои повреждения слишком серьезные. Я не эксперт в медицинском искусстве, и в этом месте нет нужных трав и лекарств. Поэтому, я могу лишь постараться сделать все возможное. Что касается твоих боевых навыков, тут я бессилен. Твоя основа и меридианы, все уничтожено. Боюсь, никто на свете больше не сможет обернуть это вспять…

Неожиданно Шэнь Цяо спросил:

– Могу я… спросить… яд… все еще… во мне…?

Настоятель немного опешил:

– Яд? Какой яд? Я не почувствовал присутствия яда в твоем теле, когда проверял твой пульс.

Решив проверить еще раз, он снова приложил свои пальцы к запястью Шэнь Цяо и внимательно изучил пульс. Спустя мгновение, он убрал свою руку и сказал:

– Ты серьезно ранен, однако нет никаких намеков на то, что ты отравлен.

С тех пор как он был отравлен “Радостью встречи”, этот яд никак не исчезал из его тела. Даже Янь Уши не нашел способа избавиться от него. Яд распространился по его крови и проник в самую глубь костей, значительно замедляя восстановление его боевых навыков и вдвое уменьшая вырабатываемую им истинную ци. Он также воздействовал на его глаза, поэтому вплоть до этого дня они никак не приходили в норму.

Прямо сейчас настоятель уверял его, что в его теле нет никакого яда.

Другими словами, когда он попытался одолеть Сан Цзинсина, уничтожив свою основу, это отчаянное действие в итоге спасло ему жизнь и также очистило его тело от воздействия яда.

Можно ли это счесть скрытым благословением?

Шэнь Цяо горько улыбнулся.

Настоятель пришел в комнату со свечей в руках. Положив ее на край прикроватного столика, свет свечи осветил улыбку на лице Шэнь Цяо. Настоятель чуть не потерял дар речи:

– Ты в таком жалком положении. Как у тебя еще хватает сил улыбаться?!

Он обернулся к своему ученику и спросил:

– Думаешь, все эти катастрофы наконец сломали его, и он стал идиотом?

– Учитель! - Шиву практически закрыл тому рот рукой.

– Да черт с ним! Больше ни слова не скажу! Рисовая каша должна быть уже готовой. Пойду проверю. Боже, так непривычно не иметь под рукой этого маленького негодника Чуи, который выполняет все мои поручения по первому зову!

Цокнув языком, он вышел из комнаты, продолжая ворчать:

– Хмпф! Мне стоило столько усилий найти этот старый корень женьшеня. Он настолько ценный, что я не стал использовать его для самого себя. А теперь какой-то незнакомец получит его просто так!

После того как он ушел, Шиву тут же извинился:

– Прошу, не принимайте это так близко к сердцу. Мой учитель правда очень добрый человек. Он просто не умеет правильно выражаться. Его слова могут казаться грубыми, но мы действительно многим ему обязаны. Если бы не его помощь, я бы даже не знал, что мне делать!

– Знаю… и я… не чокнутый… Этот подвал… связан с… улицей…? Мне кажется… я вижу… свет…

Он с еле выговаривал одно слово за раз, поэтому это предложение далось ему с огромным трудом.

– Да. Учитель просверлил несколько отверстий, чтобы хоть немного света могло проникнуть внутрь. Вы теперь можете видеть?

– Могу… чуть-чуть… но… не четко…

– Не волнуйтесь. Учитель сказал, этот подвал тяжело найти. Люди Князя района Пэньчэнь приходили сюда дважды, и оба раза им пришлось вернуть домой с пустыми руками. Учитель сказал, что рано или поздно они решат, что мы ушли в другое место, и перестанут ходить сюда.

– Спасибо…

Шиву посмеялся:

– Нет нужны благодарить меня, просто расслабьтесь и хорошенько отдохните. Вам потребуются силы для восстановления. Я пойду вскипячу Вам воду, чтобы попить.

Это место было темным, скрытым от солнечных лучей, но его тишина делала эту комнату идеальным местом для восстановления. Исходя из слов Шиву, монастырь Белого Дракона был построен в ранние годы династии Восточного Хана и простоял более трехсот лет. Хоть этой постройке удалось пережить огонь войны, конфликты забрали у монастыря всю популярность и живость, не оставляя ничего, кроме шрамов и заброшенного монастыря. Когда Шиву и его наставник поселились здесь, он уже был необитаем. Задняя часть подвала была соединена с туннелем, который был скорее всего построен в то же время как и сам монастырь. После того как учитель Шиву нашел его, этот тоннель стал безупречным местом для убежища.

После их первого разговора, Шэнь Цяо проспал все следующие два дня. Иногда он чувствовал себя бодрее и собраннее, иногда его разум находился в полнейшем смятении и хаосе. Когда он просыпался от своих снов, лежа в одиночестве в постели, ему казалось, что он все еще находился на горе Сюаньду и, раскрыв дверь, он увидит своего учителя, внимательно следящего за движениями учеников, практикующих техники и боевые стойки.

Однако это было ничто иным как иллюзией. Нельзя вернуться в прошлое, и также нельзя вернуть к жизни тех, кто уже покинул этот мир.

Те счастливые и мирные дни его юности навсегда остались в прошлом, на горе Сюаньду.

Все, что пришло после, были предательства, обманы, постоянные войны между разными государствами за богатства и власть и такие же войны за влияние среди разных школ и их мировоззрений. А пострадавшими оказывались ни в чем неповинные мирные жители, не имеющие возможности остаться в стороне от конфликта.

Все эти страдания были слишком пугающими и ужасными, чтобы смотреть на них. Они заставили Шэнь Цяо сопереживать им, как будто он сам испытал это.

“Причина, по которой ты все еще хочешь следовать своему “Даосскому сердцу” и отказываешься сдаваться от своих так называемых принципов, лишь в том, что ты еще не попадал в такую ситуацию, когда ты отчаешься в этом мире и больше не сможешь терпеть его, я прав?”

Однажды Янь Уши задал ему этот вопрос.

Прямо в этот момент, Шэнь Цяо вновь вспомнил об этих словах и том времени, что они провели вместе.

“Дружба”, в которую он так сильно верил, не выстояла даже одного дуновения ветра.

Даже если бы он мог начать все сначала…

Даже если он начнет все сначала…

– Господин Шэнь, сегодня Вам уже лучше? Я принес Вам свежеприготовленной рисовой каши из Японского риса с женьшенем. Учитель говорит, что он поможет Вам восстановиться… Господин Шэнь! Почему Вы плачете? Вам настолько больно?

Под приглушенным светом, одинокая слеза медленно и бесшумно скатилась с уголка глаза Шэнь Цяо.

Шиву мгновенно положил кашу на столик и уже направился бежать наверх:

– Я позову учителя!

– Не надо. - С усилием Шэнь Цяо удалось достать и схватиться за одежду Шиву.

– Эй! - От неожиданности он вскрикнул, однако в его голосе была слышна неподдельная радость. – Вы теперь можете двигаться?! Учитель говорил, что все ваши меридианы перебиты, и Вы вероятно никогда не поправитесь. Так он просто пугал меня!

Шэнь Цяо улыбнулся ему.

Когда он находился в сознании, каждая частичка его тела невыносимо болела. Это боль была настолько невыносимой, что он хотел умереть прямо здесь и сейчас. Однако ему удалось перетерпеть ее, снова и снова перечитывая в голове отрывок из “Стратегии Солнца”. К его удивлению, это привело к неожиданным последствиям.

Когда Шэнь Цяо только-только начал изучать “Стратегию Солнца”, у него уже была основа боевых искусств горы Сюаньду, поэтому ему было не сложно понять о чем шла речь в той книге. Однако, несмотря на все усилия, его прогресс шел очень медленно. Даже Ци Фэнге не мог найти для этого логической причины. В те годы, Тао Хунцзынь уже скончался, поэтому, не имея того, кого можно было спросить об этом, Ци Фэнге мог только помогать Шэнь Цяо советом со стороны, пока тот в свою очередь самостоятельно изучал содержимое.

Прямо сейчас, когда все его меридианы были разорваны, а в его теле не осталось истинного ци, сила “Стратегии Солнца” неожиданно возросла. Дяньтай постепенно восстанавливался с невероятной скоростью, в то время как его поврежденные меридианы, напитанные истинной ци “Стратегии Солнца”, начали самоисцеляться.

Возможно, не пройдет много времени, прежде чем его раны восстановятся.

“Стратегия Солнца”, включавшая в себя все Три школы, действительно обладала феноменальной силой. Хоть Шэнь Цяо удалось изучить лишь две из пяти книг, он уже чувствовал их глубинный смысл

Целостность и праведность конфуцианства, мягкость и глубина даосизма, торжественность и лаконичность буддизма - все они собрались и превратились в поток, медленно струящийся через его тело.

Шэнь Цяо не был уверен в том, можно ли было назвать это “путем”, учитывая, что он строился из отчаяния, но с каждым днем ему становилось все лучше и лучше. Процесс восстановления шел настолько быстро, что даже настоятель храма не мог поверить в это. Ему казалось, что тот проведет в таком состоянии до конца своей жизни.

Шиву был достаточно тактичен, чтобы не спрашивать почему тот плакал, однако Шэнь Цяо ловко схватил его и сказал:

– Спасибо, Шиву.

Шиву был смущен и сбит с толку:

– Вы уже много-много раз поблагодарили меня!

Шэнь Цяо относился к другим с добротой, однако он никогда не ожидал, что кто-то проявит доброту к нему, точно также не ожидая ничего взамен. Он был убежден, что неважно как другие отплатили бы ему за его доброту, это не должно было менять его действий.

Он вел себя так лишь потому, что хотел этого. Не важно понимали ли другие его действия или нет, были ли они согласны или против, унижали его за это или восхваляли.

Смотря на ситуацию с такой стороны, Янь Уши ничем от него не отличался.

Но Шэнь Цяо был всего лишь человеком. Его сердце не было выточено из камня, а его душа не была сделана из металла. Он точно также чувствовал усталость и боль.

– Это другое спасибо.

– Вы восстанавливаетесь так быстро. Учитель сказал, что Вам пора поесть мяса. Сегодня он купил курицу, чтобы сварить куриный суп!

Теперь неловко себя чувствовал Шэнь Цяо:

– Вы так много потратились на меня. Я обязательно верну Вам каждую монетку, как только полностью поправлюсь.

Шиву улыбнулся:

– Вам не нужно об этом беспокоиться. На самом деле, у учителя в его тайном кошельке целый клад. Он просто отказывается его доставать и притворяется бедняком…

– Шиву! Я смотрю, тебе сегодня хочется получить по шее? Как тебе не стыдно поливать грязью собственного учителя перед другими людьми! Какой неблагодарный мальчик! Ты! Ты неблагодарный хулиган! - настоятель монастыря вошел прямо в тот момент, когда Шиву говорил эти слова.

– Виноват! Виноват! Пожалуйста, не злитесь!

– И почему я только думал, что ты куда воспитаннее и благоразумнее, чем Чуи?! Вы оба два сапога пара! Недостойные ученики!

Шиву послушно выслушивал все нравоучения своего учителя. После приличного количества извинений и поклонов, ему наконец удалось успокоить настоятеля. Тот продолжил жаловаться, теперь уже о старшем ученике:

– В северном рынке сейчас проходит ярмарка. Чуи сбежал сегодня утром и еще не вернулся обратно. С таким необузданным нравом, он наверняка смог бы пробиться на Небеса, дай ему только пару крыльев!

– Может быть старший брат нашел что-то очень вкусное и собирается принести это нам.

– Глупости! У него при себе максимум несколько медных монет. Этого не хватит, чтобы купить сладостей даже себе самому!

Неожиданно зазвенел колокольчик в подвале.

Этот колокольчик был очень маленьким, поэтому его звук был тихим. Лишь потому, что настоятель стоял рядом с ним, он мог услышать его сразу же.

Это был довольно незаурядный механизм. Сам колокольчик был привязан к нитке, в то время как другой конец нити находился где-то у ворот. Если в монастырь кто-то заходил, нить автоматически задевало дверями, и люди в подвале могли заметить чей-то приход.

Шиву выглядел радостным:

– Это наверное старший брат!

Он уже намеревался побежать наверх, как настоятель схватил его за руку:

– Стой! Что-то не так!

Как только он сказал это, они услышали бодрый голос Чуи:

– Учитель! Шиву! Я вернул… Эмм, кто Вы?

Лицо настоятеля побледнело. Дела плохи!

Глава 47 - Начиная сначала

После того как он был отвергнут и унижен Шэнь Цяо, Чэнь Гун дважды отправил своих людей в монастырь Белого Дракона. В первый раз они были довольно вежливыми, утверждая, что они лишь хотят пригласить Шэнь Цяо в поместье князя района Пэнчэн. Когда им сказали, что Шэнь Цяо не было в монастыре, они не поверили. С разрешением настоятеля мужчины обыскали весь монастырь, но не нашли ничего. Разумеется подобное сильно разозлило их. Когда они пришли второй раз, они уже не были такими вежливыми. Чэнь Гун прекрасно знал Шэнь Цяо, тот не любил впутывать посторонних в свои проблемы, поэтому он приказал своим людям привести настоятеля и его двух учеников. Тогда, услышав про случившееся, Шэнь Цяо непременно бы пришел.

Вот только настоятель догадался об их плане. Он схватил своих учеников, и они в троем заранее укрылись в тайном подвале. Люди Чэнь Гуна вновь покинули монастырь с пустыми руками, решив, что настоятель с учениками сбежали еще прошлой ночью. У них не было другого выбора, кроме как доложить об этом хозяину.

В отличие от Шиву, Чуи не был спокойным и тихим ребенком. Проведя лишь пару дней в подвале, его переполняло желание поскорее выбраться оттуда. Тусклый свет и затхлый воздух делали это место еще менее привлекательным, чем его комната на поверхности. К тому же в это время в городе проходила ярмарка. Спустя несколько дней жалоб и мольбы, ему наконец удалось уговорить настоятеля отпустить его на ярмарку. Настоятель предупредил его не возвращаться слишком рано.

Однако судьба доказала свою неизбежность. Хоть Чуи пытался красться как мышь, с тем уровнем, которым обладал пришедший человек, у Чуи не было шансов остаться незамеченным.

Услышав голос этого незнакомца, лицо Шэнь Цяо тут же переменилось

– Маленький Даос, ты живешь здесь?

– Кто Вы? - спросил Чуи.

В потолке подвала были проделаны две дырки, чтобы люди внизу могли дышать. Те, кто построили подвал, использовали интересный метод строительства - люди внизу могли слышать все, что происходило снаружи, но те, кто был снаружи, даже не догадывались о существовании подвала.

“Кто это?” - увидев выражение лица Шэнь Цяо, настоятель спросил шепотом.

Прикрыв рот рукой, из-за внезапного желания покашлять, Шэнь Цяо окунул палец свободной руки в воду и второпях написал на столе: Сяо Се, ученик Юань Сюсю из школы Гармонии. Я был ранен в битве с Сан Цзинсином.

Хоть Юань Сюсю и Сан Цзинсин находились в, мягко говоря, плохих отношениях, раз они оба были членами школы Гармонии, Шэнь Цяо сомневался, что появление Сяо Се предзнаменовало что-либо хорошее.

Шиву все еще не понимал, о чем идет речь, а вот настоятель понял весь ужас ситуации. Его лицо также побледнело, как и лицо Шэнь Цяо.

Когда Шэнь Цяо остановился в этом месте в первый раз, он подумал, что эти трое лишь обычные Даосы. Однако когда настоятель начал проверять его пульс, Шэнь Цяо догадался, что тот скорее всего тоже был мастером боевых искусств.

Прямо сейчас истинная личность настоятеля волновала его меньше всего.Что действительно имело значение, так это появление Сяо Се, и это появление предзнаменовало плохие последствия. Более того, не было никаких сомнений, что он пришел сюда в поисках Шэнь Цяо.

– Меня зовут Сяо Се. - они четко слышали каждое его слово. Его голос был таким мягким, что могло показаться, словно он посетитель, а не враг. - Маленький Даос, ты встречался с человеком по имени Шэнь Цяо?

– Н-нет, я… я его не знаю!

Сяо Се рассмеялся:

– Мальчик, ты не умеешь врать. Скажи мне, где он?

Чуи сказал громким голосом:

– Я не знаю. Кто Вы? Вам лучше уйти по-хорошему, а иначе мой мастер изобьет Вас до смерти, когда вернется!

Эти слова ничуть не разозлили Сяо Се, он говорил все также мягко:

– Если не скажешь мне, я буду вынужден отвести тебя к Старейшине Сан. В последние дни он просто в кошмарном настроении. К твоему сведению, он убил уже трех своих красавиц. Я просто переживаю, что у старика кончаться люди, на которых он сможет выпускать свой гнев. Тебе не следует делать плохие для себя решения ради кого-то вроде Шэнь Цяо!

В подвале Шэнь Цяо с превеликим трудом пытался подняться с постели, но настоятель не позволял ему. Сила настоятеля настолько превосходила нынешнюю силу Шэнь Цяо, что у того не было сил сопротивляться.

– Послушай меня, - он понизил свой голос и говорил шепотом прямо возле уха Шэнь Цяо. - Эти люди из школы Гармонии лишь кучка безжалостных убийц. Они не отпустят Чуи лишь потому, что ты выйдешь им на встречу. Ты лишь подвергнешь вас двоих в опасность. Оставайся здесь и присмотри за Шиву. Я сам пойду наверх!

Шэнь Цяо знал, что его слова чистая правда, но он даже не мог представить себе ситуации, когда он будет сидеть в безопасности, смотря на то, как кто-то берет на себя его ответственность.

Он отрицательно покачал головой. Прямо в тот момент, когда Шэнь Цяо намеревался сказать настоятелю, что он спасет Чуи любой ценой, настоятель монастыря с молниеносной скоростью ударил по его акупунктурным точкам. После этого, он тут же вытащил что-то из рукавов и положил Шэнь Цяо в руки:

– Если что-нибудь случиться, достав Шиву в школу Нефритовых Облаков на горе Тай и скажи, что их недостойный ученик Жу Лэнчуань во время своего отстранения принял ученика, чтобы Шиву мог вернуться в школу и узнать о наших предках.

Сразу после своих слов, он точно также ударил по акупунктурным точкам Шиву, тем самым обездвижив его:

– Я ударил не слишком сильно. Вы двое сможете двигаться где-то через пятнадцать минут. Шэнь Цяо, я доверяю тебе Шиву. Прошу, помни об этой ответственности.

Он встал с места и без оглядки направился в сторону выхода.

Из подвала было несколько путей. Чтобы не раскрыть противнику вход в подвал, настоятель нарочно вышел через туннель в другой комнате.

– Уже поздно. Кто мешает людям спать? - он потянулся и вышел из комнаты с сонным лицом. – Кто Вы? Что Вы делаете с моим учеником?

– Учитель! - Сяо Се все еще крепко держал Чуи за плечо. Тот чуть не расплакался увидев настоятеля.

– Так ты настоятель этого храма?

– Да, а ты кто такой? - настоятель храма нахмурился. - Если мой ученик хоть как-то оскорбил Вас, я извиняюсь от его имени. Прошу, отпустите его.

Сяо Се не отпустил руку. Он бросил взгляд на меч в руке настоятеля и спросил с легкой улыбкой на лице:

– Где Шэнь Цяо?

– Кто такой Шэнь Цяо? Я не знаю такого имени.

Сяо Се недовольно прищурился:

– Мы все знаем, что происходит. Будете притворяться дураками, ничем хорошим это не кончиться. Скажи, если прямо сейчас я раздавлю твоему ученику плечо, заставит ли его боль сдать человека, которого ты пытаешься защитить?

Он сжал свою хватку еще сильнее. От боли Чуи вскрикнул и начать посылать все поколения Сяо Се всеми возможными словами.

– Хватит! - настоятель перестал колебаться и вынул свой меч из ножен. Клинок слегка завибрировал в воздухе, когда он замахнулся на противника.

Сяо Се даже и не думал отпускать Чуи. Хоть в одной руке он держал человека, это никак не замедляло или мешало ему. Он выставил ладонь вперед и прорычал:

– Между прочим это задание от Вашего мастера. Хотите, чтобы я один нес за него ответственность? Если Вы сейчас же не покажитесь, будете искать останки Шэнь Цяо сами. В любом случае, этот маленький Даос довольно неплох. Если я принесу его своей учительнице, этого будет более чем достаточно, как отчета о проделанной работе.

– Старший брат Сяо, хоть твоя учительница глава школы, ее влияние значительно слабее, чем у моего учителя. Я советую тебе переметнуться на более перспективную сторону, и стать учеником моего учителя!

Сяо Се недовольно рыкнул, но не ответил.

Однако лицо настоятеля тут же переменилось.

Сопровождаемые двумя голосами смеха, еще двое появились прямо перед ним.

Одна из них была одета в белое, ее лицо было милым и прекрасным. Это была Бай Жун, с которой Шэнь Цяо уже несколько раз встречался.

Второй мужчина был лысым, однако не похоже, чтобы он был монахом. Если уж на то пошло, то его одежда была еще более изысканной, чем у самых известных аристократических семей, однако выглядело это довольно неправильно и странно.

Настоятель монастыря не стал смотреть на этого человека свысока, лишь по одному его стилю, он догадался, кем был этот “монах”.

Этого мужчину звали Ян Шоу, он был еще одним учеником школы Гармонии, с которым было нелегко справиться.

У него было прозвище “Кровавый Будда”. Хоть он и выглядел как монах, его сердце было чернее, чем у дьявола, а его руки впитали в себя кровь бесчисленного количества людей.

Ян Шоу был таким же отморозком, как и Хуо Сицзин. Он не снимал с них кожу, однако людей погибших от его рук было не меньше.

Было очевидно, что за те ранения, что Шэнь Цяо нанес Сан Цзинсину, тот ненавидел его до мозга костей. Естественно он рано или поздно отправил бы за ним своих учеников.

Если бы Сяо Се был один, у настоятеля еще был бы шанс вступить в битву и заставить того отступить. Но с двумя показавшимися мастерами, он не мог с уверенностью сказать, что справиться со всеми тремя в одиночку.

– Отдай нам Шэнь Цяо, - потребовал Ян Шоу.

Никто не видел как он двинулся с места, однако в мгновение ока, мальчик до этого находившийся в стальной хватке Сяо Се, теперь был в руках Ян Шоу. Чуи был лишь новичком в боевых искусствах, лишь немного силы заставили того расплакаться и просить помощи у своего учителя. Несмотря на все слезы и крики, он не сказал ни слова о местонахождении Шэнь Цяо и Шиву.

Переполненный скорбью, настоятеля больше не волновало то, что он слабее или один против троих. Он взмахнул мечом и бросился вперед.

Вот только столкнулся с ним не Ян Шоу, а Бай Жун.

Имея талант в боевом искусстве, прогресс Бай Жун заметно рос с каждым днем. Ее техника была значительно сильнее чем в тот раз, когда она сражалась с Шэнь Цяо. “Следы Лотоса” превращались в тысячи цветущих лотосов, лепестки которого падали рядом с настоятелем. Тот разрезал их все, но на месте лепестков зарождались новые бутоны, создавая нескончаемый цикл жизни.

Настоятель покрылся потом. Он мог бы справиться с Бай Жун в одиночку, но нахождение Сяо Се и Ян Шоу значительно давило на его психику. Он прекрасно знал, даже если ему удастся одолеть ее, остальные двое могут напасть в любую секунду.

Если прямо сейчас он отступит, то сможет сбежать без последствий. Вот только в их руках все еще находился Чуи, поэтому настоятель не мог просто взять бросить его, спасаясь самому.

Ян Шоу заметил это слабое место настоятеля. Он усилил свою хватку и спросил еще раз:

– Где Шэнь Цяо?

Чуи вновь взвыл от боли.

Сердце настоятеля вздрогнуло, как и его рука. Бай Жун уловила взглядом эту брешь в его движении и ударила ладонью по груди противника. Тот тут же откашлял кровь и пошатнулся на три шага назад.

– Я не знаю никого по имени Шэнь Цяо! Вы действуете абсолютно безосновательно, неожиданно врываетесь в наш монастырь и затеваете драку! Я и мои ученики жили мирно в этом месте, как мы могли перейти кому-то дорогу или обидеть кого-то?!

Сяо Се неожиданно посмеялся:

– Старейшина Ян, тебе не кажется, что эти движения напоминают стиль школы Нефритовых Облаков с горы Тай?

– Да, есть сходства.

– Почему ученик школы Нефритовых Облаков ошивается в подобном месте? Неужели тебя исключили из школы?

Настоятель принял решение и стиснул свои зубы с холодной улыбкой:

– Все верно. Я Чжу Лэнчуан, ученик школы Нефритовых Облаков, мой Дядя по боевым искусствам нынешний глава школы Джао Чийин. Если у Вас есть какие-то связи со школой Нефритовых Облаков, прошу, позвольте мне и моим учеником уйти. Я обещаю, что попрошу главу поблагодарить Вас от имени школы!

Сяо Се разразился смехом:

– Прости, но придется разочаровать тебя. У нас нет никаких дел со школой Нефритовых Облаков. Более того, после случившегося сегодня, ты все равно возненавидишь нас. Так почему бы нам не пойти до конца, и не удостовериться, что ты не укусишь нас в будущем?

Прямо после этого, Ян Шоу приложил свою ладонь на макушку головы Чуи.

Кровь тут же хлынула из всех отверстий Чуи. Он тихо рухнул на землю, даже не успев издать хоть какой-либо звук.

– Чуи!!! - настоятель издал душераздирающий крик. Его глаза были выпучены, словно они вот-вот выпадут из орбит. Не задумываясь, он схватил меч и бросился на Ян Шоу.

Ян Шоу не двинулся с места, вместо него выдвинулся Сяо Се.

Веер в руке Сяо Се тут же расправился. Острые клинки на концах веера сверкнули холодным блеском. Одним взмахом запястья, он полетел в сторону настоятеля и обернулся вокруг него словно живой.

Сердце настоятеля было в таком смятении и горе, что он начал терять контроль над своим мечом. Когда он еще учился в школе Нефритовых Облаков, ему говорили, что его навыки довольно средние, и он отказывался усердно заниматься, предпочитая вместо это прохлаждаться днями на пролет. Поэтому ему никогда не удавалось овладеть в совершенстве техникой “Девятнадцать Стоек Меча Восточных Гор”. Что бы он не делал, он не мог угодить старейшинам.

Если бы уже давно умершие старейшины школы Нефритовых Облаков могли бы видеть его прямо сейчас, они несомненно были бы поражены.

Как он мог обладать посредственными данными и не иметь таланта?

Помимо постоянно расширяющегося света меча, сам клинок источал ослепительное сияние. Если бы Чуи был здесь, он бы несомненно сказал:

– Учитель, я никогда не видел Вас таким сильным!

Но Чуи был мертв.

Он больше никогда ничего не скажет, никогда больше не будет доставать людей, никогда не будет бесстыже отлынивать от работы.

Глаза настоятеля были словно налиты кровью. Каждый его удар источал жажду крови.

Но его свет меча не смог пробиться сквозь клинки веера Сяо Се, поэтому его отбило в сторону.

Одно неверное движение настоятеля привело к тому, что один из клинков противника глубоко порезал ему запястье. Рука настоятеля беспомощно ослабла.

Его меч рухнул со звоном на землю.

Сяо Се слоил свой веер, он ударил локтем по груди настоятеля, пока тот пытался отступить. Схватив его за плечо, Сяо Се потянул того обратно к себе, и в одно мгновение заблокировал три жизненно важных акупунктурных точек. Настоятель рухнул на колени и больше не мог двигаться.

– Ты видел. Я не шутил. Твой ученик уже мертв, я уверен ты не хочешь следовать его примеру, так? - спросил Сяо Се с улыбкой на лице. - Неужели  Шэнь Цяо настолько очарователен, что ты согласен рисковать своей жизнью, лишь бы прикрыть его?

Шэнь Цяо сплюнул кровавую пену и выругался:

– Какой Шэнь Цяо? Или Жан Цяо? Как бы его ни звало! Я сказал, что не знаю его! Вы что, не понимаете человеческой речи?!

Улыбка на лице Сяо Се померкла. Он достал из рукава платок и медленно вытер тому пену со рта. В следующее же мгновение, Сяо Се неожиданно нанес удар, и левое ухо настоятеля отлетело в сторону. Все произошло так быстро, что у других не было времени среагировать.

Нажав на акупунктурную точку, настоятель был лишен голоса, поэтому он даже не мог закричать от боли. Все что он мог это широко раскрыть рот и выпучить глаза от боли.

Сяо Се присел на его уровень глаз:

– Ты видел, как ведет дела школа Гармонии. Неужели рисковать своей жизнью стоит того, чтобы защищать Шэнь Цяо? Скажи нам где он, и мы сохраним тебе жизнь. Это выигрышное положение для нас обоих.

Через несколько секунд он вновь разблокировал голосовые связки настоятеля.

Тот тяжело дышал. Рана от отрезанного уха все еще кровоточила. Он выглядел таким жалким и сломленным.

– Я сказал… Я не знаю никакого Шэнь Цяо!

Бай Жун неожиданно улыбнулась:

– Старший брат Сяо, почему мы тратим на него свое время? Если он хочет спрятать кого-то, то он непременно держит его в монастыре. Почему бы нам просто не поискать его там? - После этого она обернулась к Ян Шоу. - Нет никакой нужды беспокоить по такому пустяку старейшину Ян. Старший брат Сяо и я займемся этим.

Ян Шоу ничего не ответил и не двинулся с места. Это можно было расценить как молчаливое согласие.

Бай Жун первая вошла в комнату, из которой вышел настоятель. Спустя пару мгновений она вернулась и сказала:

– Я не нашла никаких скрытых механизмов. Их там нет.

Сяо Се также обыскал несколько других комнат, но и он не нашел ничего.

Хоть сам монастырь находился в полуразрушенном и жалком состоянии, он был удивительно огромным. Если бы человек решил спрятаться в нем, потребовалось бы немалое время, чтобы найти его. Более того, подобные старые монастыри часто имели потайные ходы и пути побега.

У Ян Шоу заканчивалось терпение, он не желал больше тратить времени на это:

– Я даю тебе пятнадцать минут. Скажи нам где он или умри.

Настоятель храма молчал.

Пятнадцать минут прошли очень быстро. Бай Жун и Сяо Се поочередно вернулись к Ян Шоу, оба так ничего и не нашли.

Сяо Се бросил на Бай Жун недоверчивый взгляд:

– Сестричка Бай, тебе были доверенны некоторые комнаты. Если мне не изменяет память, у тебя “особенные отношения” с Шэнь Цяо. Могла ли ты видеть что-то, и намеренно не сообщить нам об этом?

Бай Жун ничуть не смутилась, вместо этого рассмеявшись:

– Старший брат Сяо, твои слова довольно странные. О каких таких “отношениях” ты говоришь? Если ты имеешь в виду, что нам приходилось пару раз скрещивать клинки, то в таком случае я также могу сказать, что между братом Сяо и Шэнь Цяо есть “особые” отношения. Ты не согласен?

– Ты..!

Ян Шоу нахмурился:

– Вы двое, хватит! - он обернулся к настоятелю. - Так ты скажешь нам или нет?

Настоятель холодно усмехнулся:

– Ты бессердечный, безумный ублюдок! Я не знаю, кто такой Шэнь Цяо, да даже бы если знал, я бы не сказал Вам о нем, не после того, что вы сделали с моим учеником и со мной! Думаешь, что можешь делать все что тебе заблагорассудиться лишь потому, что ты одарен в боевых искусствах… Да черт с тобой! Убей меня если сможешь. Однажды тебе придется заплатить за это..!

Прежде чем он успел закончить весь свой монолог, Янь Шоу точно также приложил свою ладонь к его голове.

Череп настоятеля треснул. Кровь хлынула с макушки, потекла по глазам, непрерывно смотревшим на врага, вниз к воротнику его одежды.

Он погиб с открытым взором, ставшим доказательством его непримиримой скорби.

Тела убитого учителя и ученика лежали лишь в нескольких сантиметрах друг от друга, однако они уже никогда не смогут стать ближе.

Ян Шоу даже не взглянул на его труп. Он повернулся прямо на Бай Жун и спросил:

– Ты точно ничего не нашла?

Его острый и проникновенный взгляд ничуть не подействовал на Бай Жун, которая все еще счастливо улыбалась:

– Честно. Если брат Сяо и старейшина Ян не верят мне, почему бы вам двоим не проверить все самим? Может быть я что-нибудь и упустила.

В это же время в подвале, акупунктурные точки Шэнь Цяо и Шиву все еще были заблокированы. Шиву дрожал, а его лицо было залито слезами.

Шэнь Цяо зажал тому рот, чтобы он случайно не сделал громкого звука. Хоть у него самого не переставали течь слезы, он использовал все свои силы, чтобы схватить Шиву и оттащить его в противоположную сторону.

Сначала Шиву пытался сопротивляться наложенному параличу. Но после того, как настоятель был убит, он потерял все свои силы, просто позволив Шэнь Цяо унести его прочь.

Они оба направились к выходу по одному из темных туннелей. Шэнь Цяо еще не оправился от своих тяжелых ранений, а его меридианы еще не успели зажить до конца. Таща на себе кого-то вроде Шиву, который по весу был не легче чем он сам, Шэнь Цяо казалось словно его тело разрывали металлические цепи. Каждый его шаг требовал неописуемых усилий.

Шэнь Цяо не знал как долго они шли. Может быть они прошли совсем немного, но ему казалось, будто бы он прошел пол своей жизни.

Его руки слегка дрожали, когда он надавил на каменный люк, который был запечатан на Бог знает сколько лет. Он сначала вытащил из тоннеля Шиву, затем нашел скрытый рычаг в траве и запечатал проход снаружи как ему и говорил настоятель.

Таким образом, даже если Ян Шоу и остальные найдут этот тайный проход, и пройдут по нему до самого конца, они не смогут открыть дверь изнутри.

Этот туннель вел их к подножью горы Белого Дракона. Подобный механизм даст им достаточно времени, чтобы найти место, где спрятаться и не спеша покинуть опасное место.

После того как он закончил со всем, Шэнь Цяо наконец отпустил Шиву. После этого он облокотился на камень и начал сильно кашлять. В его теле не было ни одного места, которое бы не кричало от боли. Словно его тело только что прошло через многочисленные жестокие пытки, поэтому у не было сил даже, чтобы встать. Откашляв немного застойной крови, ему наконец стало легче дышать.

Он повернул голову в сторону Шиву. Бедный мальчик был поглощен печалью. Он скрутился в клубок на земле, прижав колени к груди, и уткнувшись в них лицом, дрожал и плакал.

Шэнь Цяо тяжело вздохнул и погладил его по голове:

– Мне очень жаль. Если бы не я, брат Джу и Чуи были бы живы. Давай сначала покинем это место, ладно? Хотя бы ради них. Когда мы будем в безопасности, можешь решить - убить или избить меня. Я позволю тебе сделать все что угодно.

Шиву поднял голову, все еще плача:

– Учитель и Чуи больше не вернуться к жизни, да?

Глаза Шэнь Цяо стали влажными, но он стиснул свои зубы и не позволил слезам потечь вниз. Его сердце дрогнуло, и снова, новый вкус крови подкатил к горлу:

– Да, они больше не смогут жить с тобой, но они желают тебе лучшей жизни. Ты пустишь их старания и жертвы прахом, если позволишь сейчас этим людям поймать себя.

Шиву больше ничего не сказал, роняя слезы. Спустя несколько минут тишины, он кое-как поднялся на ноги:

– Вы правы! Мне нужно жить дальше. Я не могу позволить своему учителю беспокоиться обо мне… Куда мы пойдем?

Шэнь Цяо сделал глубокий вдох, после чего сказал хриплым голосом:

– На восток. В школу Нефритовых Облаков. Я отведу тебя к твоей школе и к твоим предкам.

Шэнь Цяо достал тот предмет, что дал ему настоятель. Это была небольшая деревянная дощечка. На одной стороне было написано “школа Нефритовых Облаков”, на другой - “Джу”. Видимо эта табличка была его удостоверением личности, еще в те годы, когда он учился в своей школе.

Шэнь Цяо медленно прошел по надписи пару раз, после чего вручил дощечку Шиву:

– Это то, что оставил тебе твой учитель. Береги ее.

Шиву ненадолго уставился на табличку с искренней нежностью, прежде чем убрать табличку за верхнее одеяние. Пару раз он нащупывал табличку через одежду, чтобы убедиться, что он не уронил ее куда-либо.

Шэнь Цяо взял Шиву за руку. Они оба направились по высокой траве вперед.

За их спиной маленький каменный люк был полностью покрыт густой растительностью, словно его там вовсе не существовало.

Слезы вновь покатились по щекам Шиву.

Шэнь Цяо сжал его ладонь покрепче.

……

Школа Нефритовых Облаков находилась на горе Тай, которая в свою очередь располагалась в округе Донпин. Чтобы добраться до округа Донпин, им надо было пройти прямо через провинцию Дзи, однако Шэнь Цяо боялся, что люди из школы Гармонии догадаются куда они могут направляться, поэтому он повел Шиву через префектуру Лиан. Этот путь был куда длиннее, практически в два раза.

Шиву стал тихим и замкнутым. Он уже не был тем стеснительным и дружелюбным мальчиком, теперь он практически не разговаривал с людьми, встретившимся им на пути. Шэнь Цяо знал причину, однако никто не мог помочь ему. Все что мог сделать Шэнь Цяо, это позволить Шиву самому взять себя в руки.

Настоятель хранил несколько медных монет в подвале. Немного, но пока они не будут тратить их впустую, этого количества должно хватить, чтобы добраться до округа Донпин.

Днем они спешили по маршруту, в то время как ночью, они останавливались в городах для ночлега. Если они не могли найти город, то хотя бы пытались найти шумную деревушку. Как говорит пословица, нет лучше места для пряток, чем шумная ярмарка. Таким образом, вероятность того, что враги обнаружат их среди такой толпы, была мала.

Когда они достигли восточной части префектуры Янь, было уже темно, поэтому Шэнь Цяо нашел постоялый двор в котором они могли остановиться. Он и Шиву разделили комнату. Он позволил Шиву занять кровать, а сам устроил себе местечко у кровати и начал тренировать свою истинную ци.

После того как он воссоздал свою основу с помощью “Стратегии Солнца”, Шэнь Цяо вошел в совершенно новый мир, о существовании которого он никогда не слышал.

Этот мир был небольшой в плане пространства, однако он содержал в себе невероятную детальность, видимую человеческому глазу. Только в таком спокойствии и умиротворении открылась тонкость метафизики.

Истинное ци текло по поврежденным меридианам Шэнь Цяо причиняя легкую боль. Однако вместе с этой болью, оно запустило процесс самовосстановления.

Это и был истинный секрет “Стратегии Солнца”.

До куда доходил его внутренний взор, деревья купались в величии утреннего солнца, в то время как луна медленно пряталась за крышами домов. Под их великолепным сиянием и энергией тайно расцвели цветы сливы. Джучю, Жонгтин, Хуангай, Сюандзи - один за другим, поврежденные и закупоренные меридианы и акупунктурные точки прояснялись. Жжение и глухая боль в груди тоже начала постепенно спадать.

Глаза Шэнь Цяо были плотно закрыты. Он даже не подозревал, что другая пара глаз все время пристально за ним наблюдала.

Завернутый в одеяла, Шиву, который уже давно должен был уснуть, лежал без движения на кровати, делая вид будто бы спит. На самом деле он лишь слегка прищурил глаза.

Когда он увидел, как Шэнь Цяо, который выглядел в порядке до этого момента, откашлял кровью, его лицо тут же переменилось. Он отбросил в сторону все страхи вместе с одеялом, вскочил с кровати и бросился в сторону Шэнь Цяо.

– Как Вы себя чувствуете? Вы в порядке?

Шэнь Цяо открыл глаза, покачал головой и улыбнулся:

– Это застоялая кровь. От нее лучше избавиться.

Глаза Шиву стали мокрыми:

– Я знаю, что Вы не покупали никаких лекарств во время путешествия, чтобы сэкономить денег. Когда я спас Вас, Вы были так сильно ранены, что едва не погибли!

– Ты  прав, отказ от покупки лекарств был частью плана по экономии денег, но прямо сейчас я могу восстанавливаться с помощью своей внутренней силой. Лекарства сейчас уже не играют важной роли.

– Честно?

Шэнь Цяо ласково погладил его по голове:

– Честно. Я обещал твоему учителю хорошо о тебе позаботиться. Я не брошу тебя одного.

Шиву неожиданно обнял Шэнь Цяо и разревелся:

– Я…я не хотел относиться к Вам холодно. Я прост… Мне просто очень грустно!

Глаза Шэнь Цяо тоже намокли:

– Я знаю. - он бережно погладил его по спине. - Мне жаль.

Шиву тут же энергично покачал головой:

– Не говорите, что Вам жаль. Это не Ваша вина!

Шэнь Цяо не сдержал горькой улыбки:

– Как это может не быть моей виной? Они пришли за мной, а в итоге пострадали Вы.

– Они жестокие люди. Даже если бы Вас там не было, они бы все равно убили учителя, думая, что Вы прячетесь у нас. Учитель сделал выбор спасти Вас, прямо как этот выбор сделал я. Никто из нас не винит Вас в случившемся, поэтому, Вы тоже не вините себя в произошедшем, хорошо? Это плохие люди заслуживают наказания, не хорошие!

Его слова причиняли его разбитому сердцу боль, однако про себя он подумал “Брат Жу, твоя душа может покоиться с миром, зная, каким разумным и заботливым мальчиком вырос Шиву”.

– Хочешь изучать боевое искусство?

Шиву кивнул:

– Я хочу стать хорошим мастером, чтобы отомстить им за учителя и Чуи.

– Прежде чем мы дойдем до школы Нефритовых Облаков, я по пути обучу тебя техникам горы Сюаньду. Что думаешь об этом?

Глаза Шиву заблестели:

– Гора Сюаньду! Ты говоришь о той самой горе Сюаньду, являющейся первой Даосской школой под Небесами?

Шэнь Цяо кивнул.

– Господин Шэнь, Вы ученик горы Сюаньду?

– Да. Меня зовут Шэнь Цяо. Я ученик Ци Фэнге, шестого главы горы Сюаньду.

– Ух ты! Я.. мне кажется учитель называл Ваше имя раньше! Вы были главой школы, я прав?

– Да. Это очень сложная и долгая история, поэтому прямо сейчас я не буду вдаваться в подробности. Причина, по которой я прибыл в город Е, была в том, что я искал учеников горы Сюаньду, которые направились на север. Кто бы мог подумать… - он остановился на мгновение. - Кто бы мог подумать, что я наткнусь на Сан Цзинсина, ты и сам знаешь, что было после.

Шиву почувствовал себя неловко:

– Но учитель однажды сказал, что техники каждой школы это строжайший секрет. Ими можно овладеть только присоединившись к конкретной школе. Раз я обещал своему учителю стать учеником школы Нефритовых Облаков…

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Будь то техникой школы горы Сюаньду или Нефритовых Облаков, техники существуют, чтобы человек овладевал ими. Пока один готов учиться, а другой учить, не придерживаясь этих предрассудков, ничто не должно преграждать им путь. Я лишь обучаю тебя боевым техникам. Тебе не нужно признавать меня своим учителем.

Он достал свой меч “Шаньхэ Тунбэй”, который до этого момента был завернут в черные полоски ткани, спрятанный под бамбуковую трость.

– Шаньхэ…Тунбэй? - Шиву с любопытством прочитал знаки печати на мече.

“Когда люди страдают,

Природа резонирует с их болью,

Растения живые и имеют свои души,

Тогда как вселенная остается бессмертной, ибо она не имеет чувств.”

Шэнь Цяо говорил медленно. Его пальцы прошлись по ножнам. Совершенно неожиданно он схватил рукоять, и молниеносно вынул меч из ножен. Его запястье практически не шевельнулось, но за долю секунды комнату наполнило великолепное сияние, словно каждый ее уголок принадлежал сиянию меча и его убийственной ауре. Можно было видеть как журавли стремились к небесам, а дикие гуси пролетали над заснеженными долинами.

И в следующее же мгновение все это исчезло.

Перед ними была все та же комната, тот же меч, скрытый в ножнах, словно никто никогда не доставал его, и все увиденное были лишь иллюзией Шиву.

Он стоял с распахнутым от удивления ртом и тупо смотрел на все случившееся.

Шэнь Цяо улыбнулся ему:

– Иди, потрогай тот плащ.

Это был плащ Шэнь Цяо. Он повесил его на деревянную вешалку, потому что тот был мокрым от дождя.

Как только пальцы Шиву прикоснулись к одежде, он охнул от удивления.

Плащ тут же рассыпался на тысячи маленьких клочков ткани и упал на пол.

Все остальное в комнате осталось нетронутым, кроме самого плаща.

Шиву потерял дар речи от восхищения.

– Ну как?

– Это… это-это просто невероятно!

Шэнь Цяо усмехнулся:

– Я имею в виду, ты хочешь обучаться боевым искусствам у меня?

Шиву тут же энергично закивал:

– Учитель Шэнь, пожалуйста примите этот поклон от меня!

Глава 48 - Шэнь Цяо? Кто это?

– У горы Сюаньду было несколько техник меча, однако с пришествием моего Учителя, Ци Фэнге, все изменилось. Он верил, что у любой техники, неважно насколько разными они все выглядели, была одна и та же основа. Вместо того чтобы коллекционировать огромное множество этих техник, он решил остановиться на одной технике и довести ее до совершенства. Поэтому собрав воедино все имевшиеся у нас техники, Учитель сконцентрировал их в двух техниках, которыми мы владеем сейчас. Одна из них - техника “Лазурных Волн”, которую он изобрел отправившись в путешествие к Восточному морю. Вдохновленный восходом солнца, заходом луны и облаками, вздымающимися вдоль волн, и сложив собственный опыт с эссенцией техник горы Сюаньду, он изобрел технику “Лазурных Волн”. Раз нам посчастливилось проходить мимо Желтой реки и лицезреть схожий пейзаж, я продемонстрирую тебе эту технику. Тебе не нужно запоминать движения. Сфокусируйся вместо этого на чувствах и творческой концепции.

Пухленькое лицо Шиву выглядело очень искренне. Он сложил руки в поклоне и сказал:

– Да, мастер Шэнь. Я приложу все усилия, чтобы почувствовать ее.

С улыбкой на лице, Шэнь Цяо вытащил свой меч из ножен.

Участок реки, на котором они находились, еще не восстановился после прорыва дамбы в прошлом году. Наводнение затопило сельскохозяйственные угодья с обеих сторон, и даже до сегодняшнего дня большинство домов оставались необитаемыми, и куда бы ты не пошел, люди говорили об опустошении. Только волны Желтой реки, которые даже теперь неутомимо вздымались вверх по склонам, остались неизменными.

Прямо сейчас Шэнь Цяо стоял на одиноком камне выступающем из воды. Под ним был никогда не утихающий поток Желтой реки, воющий и плескавшийся, словно вот-вот собирающийся поглотить весь мир целиком.

Река сверкала под солнечным светом. Перед великолепной силой природы фигура Шэнь Цяо казалась крошечной и хрупкой. Однако в тот момент, когда он обнажил свой меч, внушительный импульс, вырвавшийся из него, был не слабее, чем волны реки вокруг него. Под отражением света меч “Шаньхэ Тунбей” также засиял ослепительным блеском. Шэнь Цяо взмахнул мечом, его истинная ци распространилась на все пространство вокруг, приводя и так бурную реку, в еще большее движение. Среди всего этого хаоса, Шэнь Цяо сам выглядел чрезвычайно элегантным и свободным словно Небожитель, собирающимся уйти из этого бренного мира.

Шиву потерял дар речи.

Когда он жил вместе с настоятелем храма, тот тоже учил его боевым искусствам. Но из-за того, что тот был лишь посредственным мастером, ему было сложно объяснить и показать каким поразительным было истинное боевое мастерство. Однажды Шиву слышал от учителя, что мастера боевых искусств с помощью своей истинной ци могут влиять и подчинять себе окружающий мир, заставляя каждую травинку отвечать на волю их разума.

Оба, Чуи и Шиву, были поражены словами учителя и про себя подумали: “Хочу в один день встретиться с таким мастером вживую!”

А теперь их мечта становилась явью прямо перед его глазами.

Наблюдая за каждым движением Шэнь Цяо, даже кто-то вроде Шиву, только вступившего на путь боевых искусств, смог почувствовать ту силу, способную перевернуть весь мир с ног на голову. Шиву не мог описать случившееся своим маленьким словарным запасом, однако он никогда не забудет этого.

“Учитель, Чуи, вы видели это?”

Теплые слезы наполнили глаза Шиву. Ему хотелось упасть на колени и проплакаться.

Помимо Шиву, наблюдавшего за происходящем со стороны, Шэнь Цяо, находившийся в самом центре этой бури, неожиданно для себя начал погружаться в необъяснимое, загадочное состояние.

Он чувствовал, как его “Энергия меча” и река влияли друг на друга, становясь мощной движущейся силой, словно они изначально должны были быть частью друг друга, одним целым. “Намерение меча” протекало по каждой клеточке его тела, вытекая в меч в его руке. Его сердце следовало его воле, а его меч следовал его сердцу. Осязаемое “Намерение меча” превратилось в ослепляющий нимб, лучи которого пробивались сквозь плотную дымку реки. В тех местах, куда направлялось “Намерение”, река приходила в ярость, взрываясь громким всплеском. Ее блестящие, переливающиеся на солнце капли создавали захватывающую дух сцену.

“Шаньхэ Тунбей” задрожал. Без какого-либо предупреждения, Шэнь Цяо подпрыгнул с камня. Поглощенный зрелищем Шиву вскрикнул и тут же бросился к берегу реки, но в последующее же мгновение он увидел, как Шэнь Цяо плавно приземлился в центр бурной реки. Меч в его руке не прекращал движение, пока его хозяин прошелся по водной глади настолько непринужденно и свободно, словно он лишь прогуливался по своему саду и срезал цветы своим мечом.

Поток Желтой Реки, всегда жаждущей поглотить все на своем пути и никогда не щадящий никого, обрушился прямиком на Шэнь Цяо. Вот только в метре от него, ее воды вдруг становились нежными, словно лунный свет ласкающий весенний ветерок.

“Небеса не планировали создавать весну. Они позволили всему быть, и это стало весной.

Бурные воды были жестокими, бессердечными, в то время как меч - ласковым и чувственным.

Этой нежностью он смог укротить бессердечные воды, стоя в одиночку в самом центре бури

“Свет меча” окутал окружающий их мир, собирая всю его красоту в одном месте.”

После того как Шэнь Цяо закончил, он одним прыжком вернулся обратно на берег реки. Он прищурился и взглянул на свое предыдущее место. Возможно яд находился слишком долго в его теле. Его глаза все еще слабо различали контуры окружения. Даже восстановив свою основу, его глаза не могли видеть как прежде.

Однако это больше не имело значение. Когда он демонстрировал свое боевое искусство, Шэнь Цяо использовал свои чувства и “Воплощение меча” для ориентировки в пространстве. Поэтому ему удалось аккуратно и точно делать каждый свой шаг. Учитывая все невзгоды, случившиеся с ним, частичную потерю зрения можно считать даже плюсом.

Шиву, вставший под боком, спросил застенчиво:

– Мастер Шэнь, смогу ли я когда-нибудь достигнуть того же уровня, что и Вы?

Шэнь Цяо нежно погладил того по голове и улыбнулся:

– Конечно сможешь. Нет одного единственного Дао, для каждого он свой. Пока ты усердно тренируешься и учишься, ты обязательно преуспеешь в этом.

Шиву не сдержал улыбки.

Это была его первая улыбка с тех пор, как они покинули монастырь Белого Дракона.

Шэнь Цяо присел и посмотрел Шиву прямо в глаза:

– Я знаю, что ты не забыл смерть своего учителя, я ее тоже не забуду. Давай сохраним это в наших сердцах. Однако помни, что душа твоего учителя всегда смотрит на тебя с Небес, и он непременно желает тебе только счастья. Пообещаешь мне, не забывать этого? После того как мы перейдем Желтую Реку, мы оставим все наши печальные воспоминания здесь и продолжим улыбаться этому миру.

Упоминание его учителя заставило глаза Шиву снова стать мокрыми, однако он тут же кивнул:

– Обещаю Вам. Я позабочусь о себе и буду упорно тренироваться. Я стану хорошим человеком. И я не разочарую своего учителя, и Вас я тоже не разочарую!

Шэнь Цяо не проронил ни слова, он крепко обнял Шиву. Они простояли так какое-то время, после чего Шэнь Цяо взял его за руку, и они продолжили свой путь вдоль Желтой Реки.

Что касается Желтой реки, она тоже продолжила свой путь, как было со времен ее основания.

***

Они оба двигались довольно медленно. Спустя несколько месяцев в пути, они наконец достигли подножия горы Тай в начале Августа.

Гора Тай состояла из сотен горных вершин различной высоты и формы. Школа Нефритовых облаков не располагалась на самом высоком пике, где все прошлые императоры проводили церемонии Фэн-шань[1]. Вместо этого ее основали на малоизвестном пике на северо-востоке, именуемом пиком Жунан.

[1] Фэн-шань, также известные как жертвоприношения Фэн и Шань, были официальным обрядом, предлагаемым Сыном Неба, чтобы отдать дань уважения небу и земле. Жертвы обычно приносились на горе Тай, самой высокой вершине в этом районе, и близлежащей к горе Лянфу.

Пик Жунан не был самым высоким, однако этом место было весьма разнообразным. Камни разных форм, чистые ручьи растекающиеся по всей вершине. Из-за того, что он был опасно крутым, здесь редко встречались туристы и лесорубы. После того как Шэнь Цяо и Шиву немного отдохнули у подножья, они вновь продолжили свой путь к школе.

Чем ближе они подходили к цели своего путешествия, тем более беспокойным становился Шиву. В то время как Шэнь Цяо вел их вверх по горной тропе, мальчик никак не унимался, осыпая того вопросами:

– Мастер Шэнь, Вы знаете какая она, школа Нефритовых Облаков?

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Школа Нефритовых Облаков была основана в эпоху Династии Хань. Ее нынешний глава Чжао Цзийинь, одна из десяти лучших мастеров мира. Раз брат Чжу сказал, что Чжао Цзийинь его племянница по боевым искусствам, значит в нашей иерархии, ты одного уровня, что и глава Чжао.

Шиву крепко вцепился в одеяние Шэнь Цяо, но не потому что он боялся упасть с обрыва. Все это время под руководством Шэнь Цяо он обучался боевым навыкам и искусству меча, и за пару этих месяцев достиг хорошего прогресса. Более того, он уже начал потихоньку понимать эссенцию “Радужных Теней”, цингуна горы Сюаньду.

– После того как Вы доставите меня в школу Нефритовых Облаков… Вы уйдете?

– А ты хочешь, чтобы я ушел? - Шэнь Цяо подразнил его.

Шиву был немного смущен этим, он на мгновение еле улыбнулся, но не ответил.

С тех пор как настоятель и Чуи погибли, на протяжении всего пути Шэнь Цяо заботился о нем как учитель и как отец. Шиву уже давно воспринял его как свою семью, и выработал привязанность и восхищение к нему. Теперь же школа Нефритовых Облаков была буквально за поворотом, а воля его учителя будет совсем скоро исполнена. Однако стоило ему подумать о том, что им обоим скорее всего придется расстаться, Шиву совсем не чувствовал себя счастливым.

– Не волнуйся. После того как мы войдем туда, я не уйду сразу. Посмотрим сначала на обстановку.

Что он не сказал Шиву, так это то, что репутация школы Нефритовых Облаков за последние годы значительно поубавилась. Единственная причина, по которой им удалось вернуть себе часть своей былой славы, была в одной из их учеников - Чжао Цзийинь. Она была гением боевых искусств, которого можно было встретить лишь раз в голубую луну [2]. Однако целая школа не может выплывать на одном лишь человеке.

[2] “Голубой Луной” называется третье полнолуние в том астрономическом сезоне, на который приходится четыре полнолуния вместо трех. Летосчисление при этом ведется по системе с тропическим годом, в которой началом года считается день зимнего солнцестояния.

Не важно какой сильной была Чжао Цзийинь, она одна вряд ли могла противостоять всему миру боевых искусств, полного невероятных личностей. Ходили даже слухи, что Чжао Цзийинь пару лет назад вошла в медитацию за закрытыми дверями, и теперь делами школы занимался ее брат Юэ Кунчи. В конце концов, должна быть причина, по которой настоятель Шиву покинул свою школу, и эта причина очень беспокоила Шэнь Цяо. Как они отнесутся к Шиву, ученику Чжу Лэнчуана? Если он почувствует неприязнь или презрение к Шиву, он не сможет оставить бедного мальчика здесь.

Шиву даже не мог себе представить, что все это время Шэнь Цяо думал только о нем. Многие мысли в его голове заставляли мальчика нервничать и бояться. С одной стороны он боялся не сдружиться с людьми школы Нефритовых Облаков, с другой он боялся, что Шэнь Цяо покинет его слишком рано.

На полпути к вершине Шэнь Цяо почувствовал, что что-то не так.

Школы расположенные на горных вершинах обычно были охраняемы учениками на всем пути до школы. Были даже более бдительные школы, которые охраняли подножия своих гор,  в то время как более спокойные - хотя бы ставили учеников на полпути к школе.

Прямо сейчас они оба практически приблизились к главным воротам, однако так никого и не встретили. Это было действительно странно.

Шиву, также почувствовавший, что что-то не так, отпустил одежду Шэнь Цяо. Он не хотел стать ему помехой, если что-нибудь случиться.

– Мастер Шэнь, смотрите!

Шэнь Цяо не мог видеть четко, однако Шиву заметил сломанный меч торчавший из высокой травы. Он поднял этот меч и вручил его Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо прошелся пальцами по сломанному мечу - он несомненно был сломан силой. Но раз они не видели здесь ни одного трупа, то его владелец вероятно упал с обрыва или сбежал.

– Будь осторожен и стой позади меня. Впереди могут быть еще.

Как он и ожидал, чем дальше они шли, тем больше оружия валялось на пути. Теперь они даже нашли мертвые тела. Было сложно сказать принадлежали ли они ученикам школы Нефритовых Облаков или нет.

Неожиданно сзади раздался чей-то далекий, но ясный голос:

– Кто Вы такие?! Стойте там, где стоите!

Еще не высказав предложение, незнакомец уже замахнулся мечом прямо в спину Шиву.

Шэнь Цяо слышал его голос. Без каких-либо изменений в лице, он схватил Шиву и тут же обменялся с ним местами. Теперь стоя лицом к противнику, Шэнь Цяо собирался отбить атаку противника.

Он даже не стал доставать “Шанькэ Тунбей” из ножен. Ветер созданный взмахом его ладони отбросил лезвие врага в сторону, и легким поворотом руки он тут же поймал запястье нападавшего.

– Даос Шэнь? - нападавший охнул от удивления.

– А Вы..? - Шэнь Цяо прищурился, но все равно не мог разглядеть его детально.

– Я Фан Юанбай, ученик школы Нефритовых Облаков. Мы однажды встретились в резиденции семьи Су.

Шэнь Цяо немного призадумался, после чего вспомнил что-то. Однажды он посещал день рождения Леди Цинь от имени Янь Уши, там он действительно пересекался с учеником школы Нефритовых Облаков.

Фан Юанбай спросил:

– Могу я спросить, почему Вы здесь?

В его голосе был слышен страх, но он все равно держал себя в руках, вежливо дожидаясь ответа Шэнь Цяо. Частично потому, что Фан Юайнбай был хорошо воспитан, однако и битва Шэнь Цяо с Дуан Вэньяном в тот день, поразившая многих, в том числе и его, сыграла свою роль.

Шэнь Цяо вкратце объяснил какое отношение имеет Шиву к школе Нефритовых Облаков. Он даже позволил тому показать ученику школы деревянную табличку с именем как доказательство.

Фан Юанбай взял дощечку и немного оглядел ее:

– Я слышал имя дедушки Джу раньше, но я практически ничего не знаю о нем и о том, что с ним случилось. Раз дела обстоят так, почему бы нам не отправиться наверх и не доложить об этом моим старшим?

– Большое спасибо, господин Фан. Кстати, на пути наверх мы нашли мечи и мертвые тела. Я уверен, ты должен знать, что здесь происходит.

Фан Юанбай горько улыбнулся:

– Какое жалкое совпадение. Я отправился домой к семье на пол года, и только сейчас вернулся в школу. Как только я достиг подножия горы, я тут же понял, что что-то не так. Ученики, которые должны были охранять это место, просто пропали. Я панически бросился наверх, и так получилось, что я наткнулся на вас двоих. Я подумал…

Он подумал, что они были врагами, а не друзьями. Шэнь Цяо ответил:

– В таком случае, давайте не будем топтаться здесь и поспешим наверх. Если все в порядке, тогда мы хотя бы сможем успокоиться.

Фан Юанбай кивнул и присоединился к Шиву и Шэнь Цяо. Все трое направились в сторону школы Нефритовых Облаков.

Чем выше они взбирались, тем настороженнее они себя чувствовали. На их пути встречалось все больше сломанных мечей и трупов. Сначала Фан Юанбай мог держать себя в руках, проверяя уцелел ли хоть кто-нибудь, но в конце концов его губы и лицо стали белыми как снег, и он не проронил больше ни слова.

Из объяснений Фан Юанбая Шэнь Цяо и Шиву узнали, что эти трупы, по крайней мере большая часть, принадлежала ученикам школы Нефритовых облаков. Личности других трупов оставались загадкой. Однако осмотрев мечи незнакомцев, можно было обнаружить символы печати “Восточный Остров”.

Шиву спросил с любопытством:

– “Восточный Остров”... Что это за школа?

Шиву решил, что он не знает об этой школе из-за того, что он был неопытен в делах мира боевых искусств, однако Фан Юанбай лишь нахмурился и не ответил ему на этот вопрос.

Спустя какое-то время первым заговорил Шэнь Цяо:

– На Центральных равнинах нет школы Восточного Острова, однако такая есть на Когурё [3]

[3] Когурё - государство народа когурё, говорившего на когурёском языке. Существовало в период Трёх корейских государств. Современное название «Корея» происходит от названия средневекового государства Корё, которое, в свою очередь, является сокращением от «Когурё»

Только после этого Фан Юанбай заговорил:

– Верно. Они называли себя самой большой школой. Я тоже слышал о ней ранее. Но Когурё совершенно другая страна, и школа Нефритовых Облаков никогда не вела дела с ней. Почему они объявились здесь?

Беседа никак не замедлила их. Все трое подбирались все ближе к самой вершине пика, вдалеке они даже услышали звон мечей.

А с уровнем мастерства Шэнь Цяо, он даже слышал их крики и брань.

Фан Юанбай сорвался на бег и поспешил вперед, на ходу обнажив свой меч.

Шиву же потянул пару раз Шэнь Цяо за рукава и прошептал:

– Мастер Шэнь, Вы можете следовать за мной. На земле много трупов, Вы можете споткнуться!

От его заботливых слов Шэнь Цяо почувствовал, как у него потеплело в душе. Он кивнул, не желая отклонять доброту мальчика:

– Хорошо.

Хоть морально Фан Юанбай был готов к этому, от увиденного у него пропал дар речи.

Былая мирная и спокойная школа превратилась в настоящий ад на Земле. Здесь количество мертвых тел достигло своего пика, кровь текла бесчисленными маленькими ручьями, утекая во все стороны.

Все эти ученики школы Нефритовых Облаков на данный момент были чужими для Шиву. Поэтому имея Шэнь Цяо рядом с собой, он был спокоен и собран. Однако Фан Юанбай едва стоял на ногах. Все эти люди были его братьями и сестрами, которых он знал многие годы и которых он воспринимал как родных. Когда пол года назад он покинул на каникулы школу, многие из них даже дразнили его и просили привезти сувениров. Теперь же все они лежали на холодной земле, и никто из больше никогда не проронит ни слова.

Глаза Фан Юанбая налились кровью. Скорбь и гнев окончательно затмили ему разум. Неожиданно недалеко от себя он заметил две группы людей сражавшихся друг с другом. Держа меч в руке, он без каких-либо раздумий бросился в их сторону, однако как только Фан Юанбай собирался присоединиться к бою, он снова застыл в шоке.

К его удивлению, они все были одеты в ученические одеяния школы Нефритовых Облаков. Фан Юанбай тут же узнал некоторые лица в каждой группе:

– Старший брат Ли! Старший брат Цяо! Остановитесь! Что происходит?!

Однако никто из них не бросил в его сторону даже взгляда. Они были слишком поглощены битвой, сфокусировавшись сугубо на противниках перед ними. Звон металла вновь и вновь раздавался в воздухе, а отблески солнечных лучей от лезвий мечей дезориентировали всех поблизости.

Фан Юанбай не мог понять, что происходит. Он не мог понять, почему это происходит. После того как он отправился домой и вернулся обратно в школу, вместо идиллии он увидел как ученики одной школы безжалостно убивают друг друга.

Сиюминутная решимость тут же покинула его, и на одно мгновение его разум попал в транс. Из-за этого он даже не заметил, как сзади кто-то нацелился на него мечом.

Прежде чем скрытый противник успел вонзить меч в тело Фан Юанбая, он уронил меч на землю и вскрикнул от боли. Держа одно запястье другой рукой, нападавший свернулся на земле и завыл.

– Смотри по сторонам! - Фан Юанбай услышал за спиной голос Шэнь Цяо. В его голосе не было слышно ни возмущения, ни злости.

Фан Юанбай тут же пришел в чувство. Он поблагодарил Шэнь Цяо, после чего схватил человека, напавшего на него. К его удивлению, этот человек был также учеником его школы.

– Сюэ Ци? Разве ты не ученик Старейшины Лю? Почему ты напал на меня?!

Этот ученик, увидев, что Шэнь Цяо стоял прямо позади Фан Юанбая, тут же испугался от одной только мысли, что этот мастер смог перерезать все сухожилия на его запястье одной единственной атакой. Ему не оставили выбора, кроме как признаться:

– Настоящий глава школы вернулся, но твой учитель, Старейшина Юэ, имевший статус временного главы, отказался отдавать ему пост главы. Он даже приказал своим ученикам напасть на нас…

Чем больше Фан Юанбай слушал, тем более запутанными становились его мысли. В конце концов он просто прервал и упрекнул его:

– Глупости! Сердце и душа Учителя всегда принадлежали школе и ее интересам. Он никогда не отказался бы отдавать свой пост, если бы этот человек был достоин этого!

Сюэ Ци тоже не сдержался и выкрикнул:

– Я не знаю! Я ничего не знаю! Я просто следовал приказам. Пожалуйста, не убивай меня!

Шэнь Цяо положил свою руку Фан Юанбаю на плечо, предупреждая его, чтобы он успокоился:

– Мы все еще на внешней части школы. Пойдем во внутренний зал.

После чего он спросил у Сюэ Ци:

– Где сейчас твой учитель?

Голос Шэнь Цяо не был громким, однако Сюэ Ци слышал его четко и ясно. Тот слегка вздрогнул, после чего ответил:

– Во внутренних покоях, сражается со Старейшиной Юэ…

Фан Юанбай потерял терпение слушать его. Одним большим прыжком, он схватил свой меч и побежал прямо к внутренним покоям.

Пока он направлялся туда, многие люди вставали у него на пути, обнажив свои мечи. Некоторые из них были его соучениками, некоторые учениками школы Восточных Островов, были также несколько человек в черной одежде с выделяющимися носами и глубоко посаженными глазами, личности которых оставались неизвестными. Спустя несколько волн противников, Фан Юанбай почувствовал, как кончаются его силы, а его движения начали терять аккуратность. Один из противников почти задел его. К счастью, Шэнь Цяо следовал за ним и брал их на себя.

Сравнивая с Фан Юанбаем, Шиву, который только вступил на путь боевых искусств, был куда более спокойным и собранным. Меч в его руках был обычным длинным мечом, который он подобрал по пути, однако ему все равно удавалось использовать все техники, которым его обучил Шэнь Цяо. Он не был так обескуражен как Фан Юанбай, и рядом с ним все время находился Шэнь Цяо. Пока его голова оставалась ясной, его рука становилась все тверже и уверенней. К тому же, всех противников Шиву у себя в голове расценивал как тренировочных манекенов.

Вот только не стоит забывать, что он как-никак новичок. В самом начале он был немного напуган и растерян. Как только он с большим усилием одолел одного противника, он тут же обернулся назад, чтобы увидеть, как человек за его спиной одобрительно улыбался ему:

– Мастер Шэнь, как я справился?

– Очень хорошо. Но не забывай об осторожности.

Шиву почувствовал легкое прикосновение к плечу. Это слабое тепло чужой руки очень вдохновило его.

– Да!

Во внутреннем дворе меч Жуяна Хайлоу был отбит в сторону Юэ Кунчи, в то время как он сам получил удар в живот. От вложенной силы, он пошатнулся и отошел на несколько шагов назад, врезавшись спиной в позади стоящую колонну.

Он проигнорировал остальных учеников пытающихся помочь ему. Даже не бросив взгляда на Жуана Хайлоу, он выкрикнул:

– Лу Фенг! Как ты смеешь, объединяться с чужаками и нападать на собственную школу?! Ты бесчестный, подлый ублюдок! Ты не заслуживаешь, считаться учеником школы Нефритовых Облаков!

Лу Фенг нахмурился:

– Заслуживаю я этого или нет, не тебе решать! Пусть глава Чжао выйдет и скажет мне это лично!

Юэ Кунчи стиснул зубы. Эти люди прекрасно знали, что младшая сестра Чжао ушла в медитацию за закрытыми дверями, и даже малейшее беспокойство может навредить ей. Именно поэтому они напали на школу именно сейчас.

Жуян Хайлоу вмешался в разговор:

– Когда ты был младше, ты часто плакал, когда учитель наказывал тебя, и я был тем, кто каждый раз спускался с горы, чтобы купить тебе конфет. Твой учитель называл тебя глупцом, и это я шаг за шагом научил тебя всем движениям. Уверен, ты уже не помнишь этого.

Юэ Кунчи возразил:

– Я помню. И я всегда буду хранить твою доброту у себя в сердце! Но теперь ты ученик школы Восточного Острова и муж принцессы Когурё. Ты привел с собой учеников и прорубил себе путь наверх, ты даже сговорился с людьми из Тужуя и старейшинами, чтобы захватить пост главы. Это так ты ценишь свою школу?!

Жуян Хайлоу усмехнулся:

– Если бы твой учитель не вонзил мне нож в спину, мне бы не пришлось “прорубать себе путь наверх”. Я не мог вернуться обратно в школу, мне не оставили выбора, кроме как бежать, стать изгоем! Если бы не он, мне бы не пришлось скитаться аж до самого Когурё! Ты даже не представляешь, сколько мне пришлось пережить, до того как заслужить внимание главы школы Восточного Острова и стать его личным учеником. С тех пор прошло двадцать лет. Очень жаль, что твой учитель скончался. Я был бы куда счастливее взыскивать долги напрямую с него!

Пу Анми, который все это время наблюдал за происходящим со стороны, неожиданно прервал их беседу:

– Господин Жуян, Господин Лу, я не думаю, что стоит тратить время на объяснения. Чжао Цзийинь сейчас находиться в медитации и не может встретить нас. Юэ Кунчи, заменяющий ее на этой должности, может только радоваться случившемуся. Вы просите его отдать Вам всю власть в его руках, разумеется он против. Мы убили уже стольких людей, почему бы нам просто не убить и не заменить оставшихся несогласных? Одна, Чжао Цзийинь не сможет дать отпор нам всем, даже когда выйдет из медитации.

Лу Фенг тут же энергично согласился:

– Верно! Брат Жуян, Юэ Куни уже на пределе своих сил. Он лишь пытается выиграть время этой чепухой. Нам надо сначала избавиться от него. Хуэй Лешан задолжал тебе в прошлом, пора бы его ученику вернуть тебе долги!

Жуян Хайлоу не проронил ни слова. Он тут же кинулся вперед и занес удар ладонью в сторону Юэ Кунчи.

Абсолютно обессиленный и загнанный в угол, Юэ Кунчи мог лишь закрыть глаза и ожидать смерти. Однако, Чжоу Е Сюэ, его ученица, все это время стоявшая рядом с учителем, неожиданно бросилась вперед, чтобы заблокировать направленный в него удар.

Фан Юанбай вбежал в зал как раз в этот момент. Увиденное мгновение вызвало в нем новую волну ужаса и скорби, и он тут же закричал на весь зал “Сестра!”

Однако расстояние от дверей и этой группы было слишком большое. У него нет и шанса, успеть добраться до нее вовремя.

Прежде чем он успел осознать это, свет меча промелькнул мимо его уха, в одно мгновение разделив Чжоу Е Сюэ и Жуяна Хайлоу.

Все произошло так быстро, что никто из присутствующих не понял произошедшего.

Ладонь Жуяна Хайлоу уже была занесена для удара. Хоть он почувствовал угрозу, было уже поздно убирать ее. Свет меча застал его неожиданно, словно спустившийся на землю Небожитель, полностью поглотив его атаку.

Он почувствовал острую боль, и тут же отпрыгнул назад. Приземлившись обратно на землю, он посмотрел вниз. Хоть он попытался увернуться, этот свет оставил глубокий, длинный, кровоточащий порез на ладони.

Среди всех присутствующих, практически все элитные ученики школы Нефритовых Облаков были либо мертвы, либо тяжело ранены, остальные были слишком подавлены морально, из-за чего никто не заметил, что “Намерение меча” Шэнь Цяо практически достигло стадии “Сердца меча”. Что касается таких мастеров вроде Жуана Хайлоу, даже если он заметил это, то не стал бы в открытую кричать об этом, чтобы не поднять боевой дух противника.

– Кто ты такой?! - прорычал Жуян Хайлоу, сжимая свою кровоточащую рану на ладони.

– Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо вернул свою меч обратно в ножны. Его голос был нежным и мягким, однако все в зале четко расслышали его.

Все остальные никак не отреагировали на его ответ, кроме Пу Анми. Его лицо исказилось от ужаса:

– Ты..! Ты и есть тот самый Шэнь Цяо?!

– Вам известно кто я, Господин. Могу ли я узнать Ваше имя?

Про себя Пу Анми бормотал, что “это невозможно”. Однако вернув себе обладание, он выдавил из себя улыбку:

– Моего учителя зовут Кунье. Я уверен, Вы хорошо с ним знакомы, Даос Шэнь.

Не стоит забывать, что Шэнь Цяо был хорошо воспитан. Он не стал бурно реагировать на имя человека, по вине которого он упал с обрыва и серьезно пострадал. Вместо этого Шэнь Цяо лишь слегка кивнул и сказал:

– Он действительно мой старый знакомый.

Имя его учителя придало Пу Анми некой уверенности:

– Учитель очень сильно скучал по Даосу Шэнь с их битвы на пике Баньбу. Он переживал, что Вы могли лишиться жизни, упав с такой высоты. К счастью, Небеса благословили Вас, и Даосу Шэнь удалось избежать смерти. Учитель недалеко от этого места и прибудет уже завтра. Тогда Вы, Даос Шэнь, сможете вновь повидаться с Вашим старым другом!

Упоминание пика Баньбу, заставило многих осознать кем был этот “Шэнь Цяо”.

То, как они смотрели на Шэнь Цяо, заставило Шиву почувствовать себя неприятно. Он нахмурился и встал на пару шагов вперед, надеясь закрыть несколько взглядов от его учителя.

Шэнь Цяо скорее всего почувствовал напряжение Шиву. Он улыбнулся и и положил свою руку мальчику на плечо. Его голос оставался все таким же спокойным:

– “Старым другом”... Верно, мы действительно должны встретиться и поболтать о былом. Однако я уверен Вы все собрались здесь не из-за меня. Думаю, разобраться с первостепенными делами сейчас будет важнее.

Жуян Хайлоу ответил с холодом:

– Даос Шэнь, я слышал Ваше имя даже в Когурё. Рад встречи с Вами сегодня. Однако это дела школы Нефритовых Облаков. Как Вы объясните свое вмешательство в чужие дела?

Если бы на месте Шэнь Цяо был кто-либо другой, Жуян Хайлоу не стал бы дожидаться конца их беседы и просто напал бы на противника. Однако тот первый удар нанесенный Шэнь Цяо, заставил всех усомниться в своих способностях и превосходстве силы, от чего Жуян Хайлоу не стал спешить.

Шэнь Цяо вздохнул:

– Я не планировал вмешиваться в дела школы Нефритовых Облаков. Однако сегодня я привел юного ученика в школу, чтобы он смог познакомиться со своими предками. Я не могу просто стоять в стороне и смотреть на то, как ты вырежешь всю школу Нефритовых Облаков, верно?

Юэ Кунчи спросил, слегка сбитый с толку:

– Даос Шэнь, кто этот “юный ученик”, о котором Вы говорите?

Шэнь Цяо вкратце объяснил им положение Шиву. Юэ Кунчи охнул от удивления и невольно выкрикнул:

– Он ученик дяди Чжу?!

В то время как Жуян Хайлоу залился искренним смехом:

– Отлично! Просто превосходно! Сегодня замечательный день. Все наши старые друзья собрались здесь. Чжу Лэнчуан не пришел лично, однако он отправил вместо себя ученика. Если бы он был здесь, то я бы попросил его оправдать меня и рассказать всем правду. Действительно ли я заслуживал быть изгнанным из школы, или все это произошло лишь из-за гордыни и обмана Хуэй Лешана!

Юэ Кунчи медленно выдохнул:

– Дядя Жуян, это последний раз, как я обращаюсь к Вам как своему дяде. Прежде чем умереть, учитель однажды рассказал мне о старых обидах. Я чувствовал сожаление и раскаяние в его словах. Он тоже чувствовал себя виноватым за случившееся, поэтому он наказал мне, если мы с Вами встретимся в будущем, обращаться к Вам с уважением и обращаться к Вам как к “дяде”. Однако все эти обиды прошлого, должны оставаться в прошлом, быть связанными с людьми своего поколения. Даже если у Вас нет чувств к ученикам из Вашей же школы, Вы должны были хотя бы держать на уме благодарность к школе за то, что она вырастила Вас. А Вы… Вы даже… - оглянувшись вновь на трупы разбросанные по всему месту, ему было сложно продолжать свою речь. В итоге ему лишь удалось выдавить из себя глубоким и полного сожалением голосом. -  В чем вина этих учеников? Они никогда не были участниками того происшествия! Почему они должны были умереть напрасно?! Лу Фенг! Ты старейшина школы, и все равно решился примкнуть к чужакам…

Лу Фенг тут же прервал его:

– Хватит ныть! Именно поэтому я ненавижу тебя! Если бы Чжао Цзийинь вложила чуть больше усилий в управление школы, тогда школа Нефритовых Облаков не потеряла бы свой статус, не оказалась бы в таком жалком положении. Эти ученики погибли лишь из-за своей некомпетентности! И что с того? Если ты достаточно умен, ты прямо сейчас передашь нам свой пост главы. Кто бы не стал новым главой, он все равно справиться с этой ролью лучше, чем ты!

Юэ Кунчи спросил:

– А что, если я откажусь?

Пу Анми посмеялся:

– Чжоу на грани войны с Ци. Их сокрушительные армии прибудут сюда в любое мгновение. Ци уже ничего не может сделать, чтобы избежать этого. Глава Жуян и старейшина Лу уже преклонили колени перед ханом Восточного Тужуя, Эрфу, и оба получили места чиновников и дворянские титулы. Если старейшина Юэ достаточно умен, и он сможет убедить всю школу Нефритовых Облаков сдаться нам, мы пообещаем ему перспективное будущее.

Закончив свое предложение к Юэ, он тут же обернулся к Шэнь Цяо, словно вспомнив о чем-то:

– Я чуть не забыл. Поздравляю Вас! Хан Эрфу только что наградил Вашего младшего брата Юй Ая, главу школы Сюаньду, титулом “Бессмертным мастером мира школы Юаня”. Если бы в тот самый день Вы не проиграли моему учителю, Вы бы сейчас были тем, кто получал этот титул, я прав?

Глава 49 - Кто дал тебе право смотреть на меня свысока?

Шэнь Цяо нахмурился, явно не от горделивых слов собеседника:

– Значит, Юй Ай придет в школу Нефритовых Облаков вместе с Кунье?

Пу Анми усмехнулся:

– Нет, Бессмертный Юй не придет. Только мой учитель. Если Даос Шэнь заинтересован, он может подождать его с нами. Тогда мы все вместе сможем попросить аудиенции у хана Эрфу. Я уверен, он будет очень рад Вас видеть.

– Я может теперь и изгой, но это не значит, что я буду полагаться на бандитов, только и знающих как грабить и убивать невинных.

Улыбка на лице Пу Анми тут же исчезла:

– Ты хоть понял, что только что сказал? Думаешь, что можешь смотреть на других свысока, потому что твою спину прикрывает Янь Уши?

Шэнь Цяо спокойно ответил:

– Я никогда так не думал.

Эти слова неожиданно рассмешили Пу Анми:

– Даос Шэнь, Вам следует знать - скоро Янь Уши не сможет спасти даже себя самого. Вместо того чтобы полагаться на него, Вам стоит подумать о более могущественном и богатом союзнике, вроде Тужуя. Насколько я вижу, Даос Шэнь уже восстановил большую часть своих сил. Если Вы согласитесь служить хану Эрфу, ценящего талантливых людей, он наверняка предоставит вам почетную должность, и тогда Вы сможете предстать перед своим младшим братом как перед равным. Разве это не чудесно?

– Я ценю Вашу доброту, но позвольте мне отказаться от предложения.

При виде непоколебимой воли Шэнь Цяо, Пу Анми почувствовал как ненависть в его груди начала разгораться еще сильнее. Прямо в тот момент, как он хотел что-то добавить, его прервал Лу Фэнг:

– Господин Пу, может Вы припасете свои обиды для другого дня? Сейчас мы должны решить вопрос школы Нефритовых Облаков, чтобы потом она не доставляла нам проблем.

Пу Анми кивнул и повернулся к Жуяну Хайлоу:

– Я последую за выбором главы Жуяна. Что Вы скажете?

Жуян Хайлоу теперь был членом школы Восточных островов. У него было весьма высокое положение в школе, и так как он был женат на принцессе Когурё, его статус можно было даже считать особенным. Восточный Тужуй хотел воспользоваться военным конфликтом между Чжоу и Ци, чтобы присвоить себе восточную часть территорий Ци, и этот план был выгоден даже Когурё. Обе страны устроили тайное собрание, на котором они заранее договорились о разделении территорий. Все что оставалось сейчас, это ждать когда Чжоу начнет масштабную атаку, тогда Ци бросит все свои силы на запад, оставив восток незащищенным.

То что происходило сейчас со школой Нефритовых Облаков не было важной частью их большого плана. Все это было лишь прихотью Жуяна Хайлоу. Он доказал свою преданность Тужую и был зятем Короля Когурё, поэтому Тужую нужно было проявить уважение к его желанию отомстить школе Нефритовых Облаков за старые обиды.

Жуян Хайлоу повернулся к Юэ Кунчи и сказал:

– Я даю тебе последний шанс. Сдайся, или ты умрешь.

Схватившись за грудь, Юэ Кунчи ответил, тяжело дыша:

– Школа Нефритовых Облаков может и не самая известная и богатая школа, но это плод многих поколений кропотливых усилий наших предков. Как ученик школы Нефритовых Облаков, я, Юэ Кунчи, не опозорю их. Я скорее умру, чем сдамся!

Жуян Хайлоу разразился смехом:

– Отлично! Хуэй Лешан был двуличным, лживым и мерзким человеком, однако он воспитал настоящего мужчину! Я исполню твое желание!

Жуяна беспокоило присутствие Шэнь Цяо, он бросил взгляд в сторону, намереваясь что-то сказать союзникам, однако Пу Анми уже догадался о мыслях Хайлоу. В то же мгновение он встал между Шэнь Цяо и Юэ Кунчи:

– Даос Шэнь, позвольте мне проверить, насколько Вы восстановили свое боевое мастерство!

Кунье был личным учеником Хулугу и Левым Мудрым Королем Тужуя, поэтому его статус был очень почетным и уважаемым. Пу Анми был старшим учеником Кунье. Сам он был родом из знатной семьи в Тужуе, поэтому его высокомерие и самомнение было выше чем у обычных людей. Хоть Пу Анми собственными глазами лицезрел Свет меча Шэнь Цяо, он не воспринял его всерьез. В конце концов все знали, что он относительно недавно был серьезно ранен в бою, а яд “Радость встречи” не имел антидота. Прямо во время их беседы Пу Анми заметил пустоту взгляда своего противника, поэтому он тут же сделал вывод, что Шэнь Цяо не мог видеть. Как только ему выпала возможность атаковать, Пу Анми замахнулся жестокой и убийственной атакой на врага, в воздухе повисла неутолимая жажда уничтожения, нацеленная на единственную помеху их планам - Шэнь Цяо.

Оружием Пу Анми был клинок. Боевой стиль его клинка был напористым, подобный одинокому волку на равнинах. От взмаха его лезвия завывал ветер и стая журавлей взволнованно стрекотала, и всякий, слышавший их, содрогнулся бы и немедленно сбежал!

Удар клинка обрушился на противника как гора, не давая сделать даже вдоха. Его скорость была подобна молнии, однако как только Пу Анми достиг того места, где стоял Шэнь Цяо, его клинок поразил воздух. Шэнь Цяо же сделал три небольших шага назад, увернувшись от смертоносной атаки.

Однако не эти три шага так сильно задели гордость Пу Анми, а тот факт, что Шэнь Цяо даже не достал свой меч из ножен.

Что это значило?

Это значило, что Шэнь Цяо не считал ситуацию достаточно опасной, чтобы доставать свой меч и защищаться им. Проще говоря, он считал Пу Анми слабаком, которого можно было одолеть голыми руками.

Лицо Пу Анми дрогнуло, и он почувствовал себя униженным. У Шэнь Цяо было слишком большое самомнение!

“Ты уже однажды проиграл моему учителю, как ты смеешь недооценивать меня?!”

“Кто дал тебе право смотреть на меня свысока?”

Раз он промахнулся в первый раз, он просто ударит снова. Без задней мысли, Пу Анми снова ринулся вперед, подняв целое облако Света Клинка - в этот раз этот свет напоминал бескрайнее море волн. Противнику казалось словно Пу Анми нанес лишь один удар, когда на самом деле за первой следовало еще пять волн ци клинка, и каждая следующая была мощнее предыдущей.

Обычно, мастер клинка способный создать четыре или пять волн Света Клинка уже считался одаренным, однако Пу Анми удалось создать целых шесть волн. Поэтому в его самоуверенности не было ничего необычного.

После такой атаки, Шэнь Цяо наконец вынул меч из ножен. Лезвие меча, соприкоснувшись со свободным пространством, завибрировало. Было сложно сказать, была ли эта дрожь резонансом между “Шаньхэ Тунбей” и Светом Клинка, или многочисленные года тренировок закалили в стали истинную ци Шэнь Цяо, подарив клинку собственную душу, которая с нетерпением ждала поединка с врагом.

Шиву выпучил глаза в удивлении. Это было одно из тех движений техники Лазурных Волн, которую Шэнь Цяо продемонстрировал ему у Желтой реки.

Это была техника Мягкого Бриза!

“Когда яркая луна опустилась за сосновый лес, ночной ветерок пришел без приглашения.”

“Человек сидел под сосной, спина прямая как дерево.”

“Он потянул струну гуциня [1], и это рассеянное, невинное движение внезапно принесло холодный, мягкий бриз, нежно гладящий его лицо среди цветущего дождя.”

[1] Гуцинь (gǔqín 古琴) - китайский 7-струнный музыкальный инструмент, разновидность цитры.

Это движение было неуловимо быстрым, однако его название было таким живописным. Сначала Шиву не понимал причину такого несоответствия, но увидев как непринужденно Шэнь Цяо исполнил эту технику, он уловил некий смысл в его движениях.

Для того чтобы отбить шесть волн Света Клинка, ему понадобился лишь один взмах меча.

Пу Анми не мог поверить своим глазам. Его взгляд застыл лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы меч Шэнь Цяо оказался у горла противника.

Все что оставалось тужуйцу это отступить и увернуться. Однако, непохожий на себя самого, Шэнь Цяо продолжил наступать вперед. Один из них отступал, другой - не собирался отпускать. За секунду оба мастера пересекли все внутренние покои.

Прямо в тот момент как спина Пу Анми должна была столкнуться со стеной, он воспользовался шансом и, оттолкнувшись от опоры и перевернувшись в воздухе, нанес ответный удар.

В это же время битва между Юэ Кунчи и Жуаном Хайлоу была не столь масштабной. Среди обычных мастеров навыки Юэ Кунчи была неплохими, не говоря уже о том, что Жуян Хайлоу начал практиковать боевые искусства раньше него, но занимать пост главы он мог лишь потому, что у него были способности к руководству, а Чжао Цзийинь ушла медитировать и не могла вернуться раньше срока. Из-за того, что вопросов и проблем у школы становилось все больше, Юэ Кунчи пришлось все чаще и чаще пропускать тренировки, поэтому не удивительно что сейчас он значительно уступал своему сопернику. За долю секунды, он вновь был серьезно ранен. Упав на пол, ему пришлось откашлять крови.

В этот раз Жуян не был настроен тянуть время, он замахнулся для смертельного удара.

При виде того, что Лу Фэнг держал в заложниках Фан Юанбая и Чжоу Е Сюэ, которые были единственными учениками способными сражаться, так как другие ученики были в лучшем случае посредственными мастерами или вообще еще не имели никаких достойных навыков, у Шиву не было иного выбора кроме как броситься между Жуяном Хайлоу и Юэ Кунчи.

Жуяна не особо волновал этот мальчишка. Он усмехнулся и тут же оттолкнул Шиву в сторону одним взмахом рукава.

– Ай! - Шиву тут же упал на землю, а его меч со звоном отбился от пола.

Шэнь Цяо тут же услышал шум, ему даже не надо было оглядываться, чтобы знать, что произошло. Он мысленно ударил себя по лбу и простонал, как такая большая школа вроде школы Нефритовых Облаков могла докатиться до такого состояния? Отбив очередную атаку клинка Пу Анми, он тут же обернулся назад, чтобы аннулировать заряженную истинной ци ладонь Хайлоу. Ненадолго ситуация обернулась так, что Шэнь Цяо пришлось в одиночку сражаться и с Пу Анми, и с Жуяном Хайлоу.

Пу Анми усмехнулся:

– А, Даос Шэнь действительно одаренный мастер, жаждущий управлять всем!

Придя к заключению, что ему не удастся подчинить себе Шэнь Цяо, Пу Анми решил просто избавиться от него. Теперь к нему присоединился Жуян Хайлоу, поэтому он воспылал с новыми силами. Без каких-либо колебаний, Пу Анми превращал каждую свою атаку в убийственную. Восемь волн Света Клинка обрушились как горы и моря на противника.

Для наблюдавших со стороны ситуация была катастрофичной. Шэнь Цяо приходилось сражаться с почти неуязвимой техникой клинка Пу Анми и с мощными, жестокими ударами ладоней Жуяна Хайлоу.  Два кулака не ровня четырем рукам [2] - каким бы талантливым не был Шэнь Цяо, он не мог в одиночку справиться с этой ситуацией.

[2] два кулака не сравнятся с четырьмя руками (Liǎng zhī quántou bùrú sì zhī shǒu, 两只拳头不如四只手) - выражение в китайском языке, чаще всего означающее, что совместное усилие или сотрудничество может быть более эффективным, чем действия одного человека. В данном контексте более прямое значение - один человек не может справиться с двумя.

Сердце Шиву бешено колотилось в груди. Он не решался вскрикнуть, боясь, что это отвлечет Шэнь Цяо или ухудшит его слух. Он сжал ладони в кулаки и лишь напряженно наблюдал, даже не заметив, как он покрылся холодным потом.

Шэнь Цяо замахнулся мечом.

В этом взмахе клинка была заключена сила, способная стереть с лица земли целую армию. Куда бы не был направлен кончик меча, истинная ци меча оглушала противником, а ее свет ослеплял даже ярче солнца.

Совершив один выпад, он тут же отступил. Едва коснувшись пола, он тут же взмыл вверх и использовал весь потенциал техники цингуна горы Сюаньду “Радужные Тени”. За одно мгновение он полностью исчез из поля зрения всех присутствующих, лишь для того, чтобы показаться вновь за спиной Жуяна Хайлоу. В следующее же мгновение клинок Пу Анми с лязгом рухнул на землю. На руке ранее удерживающей клинок теперь красовался глубокий порез у запястья, однако он даже не посмотрел в сторону раны. Его лицо застыло в смятении и ужасе, он не мог поверить в свое поражение.

Жуян Хайлоу был лишь в немного лучшем положении. Он вовремя убрал атаку, избежав прямого боя с Шэнь Цяо, вместо этого переключившись обратно на Юэ Кунчи.

Но и в этот раз Шэнь Цяо оказался между ними. Жуян Хайлоу выругался про себя, но у него не осталось выбора кроме как сразиться с ним. Раздосадованный, он выкрикнул:

– Ты хоть знаешь каким подлым и бесстыжим был учитель Юэ Кунчи? Ты даже не знаешь прав я или нет, но все равно помогаешь ему! Это все равно что встать на сторону зла!

Голос Шэнь Цяо был глубокими серьезным:

– Не зная всех деталей вашего конфликта, я не имел права вмешиваться в него, но хочешь сказать, что те трупы учеников школы Нефритовых Облаков, разбросанных по всей земле, заслуживали своей смерти?

Каждое слово Жуяна Хайлоу было пропитано ненавистью:

– Вся школа Нефритовых Облаков должна мне. Я терпел в тишине более десяти лет. Теперь, когда Хуэй Лешан мертв, разве я не могу взыскивать долги с его наследников?!

Шэнь Цяо не стал продолжать этот разговор.

Если человек был всецело поглощен ненавистью, не было таких слов или действий, которые могли бы успокоить его. К тому же, для своей цели Жуян Хайлоу заключил союз с Тужуем и убил практически всех учеников школы Нефритовых Облаков. Он явно не намеревался закончить все мирно.

Каждая из последующих атак становилась все быстрее и яростнее. Хоть не многие на Центральных равнинах знали имя Жуяна Хайлоу, он не был простым противником. Когда он был еще юн, он считался самым талантливым учеником школы Нефритовых Облаков. Потом, по какой-то причине, он покинул школу и отправился на Когурё. Там ему удалось с нуля создать себе имя в школе Восточных Островов и даже стать старейшиной. На данный момент его имя было в списке мировых лидеров боевого искусства.

Что касалось нашего Шэнь Цяо, хоть ему удалось заново построить свою основу, нельзя было за одну ночь вернуться в форму. Прямо сейчас его силы были чуть выше половины. Правда теперь без постоянного воздействия яда и старых ран, он мог сражаться свободнее и легче.

При видя того, как битва между ними двумя разгоралась как лесной пожар, Пу Анми предположил, что Шэнь Цяо сейчас был сфокусирован только на противнике. И тогда в его голове зародилась идея. Он притих и стал внимательно наблюдать за битвой. Когда Шэнь Цяо обернулся, чтобы отразить удар ладони Жуяна Хайлоу, Пу Анми схватил свой клинок другой рукой и направил его прямо в спину Шэнь Цяо.

– Мастер Шэнь!

– Даос Шэнь, берегитесь!

Юэ Кунчи, Шиву и остальные все в один голос выкрикнули, так как они тоже внимательно наблюдали за поединком.

К несчастью, один из них был серьезно ранен, а остальные не могли сравниться со скоростью этих мастеров. Шиву тут же поднялся на ноги и ринулся к Шэнь Цяо, но что мог сделать ученик только что вступивший на путь мира боевых искусств? Как он мог остановить Пу Анми? В любую секунду клинок противника вонзиться в спину Шэнь Цяо!

Прохладный ветерок наполненный слабым ароматом ворвался зал. Шиву пару раз моргнул, прежде чем понял, что произошло. Ему показалось, что на долю секунды перед его глазами вспорхнула лента синего пояса.

Вместо спины Шэнь Цяо клинок Пу Анми приземлился прямо в утонченную руку девушки. Могло показаться, что она поймала клинок голой рукой, однако приглядевшись внимательно можно было заметить, как их разделял небольшой слой истинной ци. Клинок тут же отбросило назад, и Пу Анми был поражен ударом ладони. Его тело оттолкнуло назад. Напольная каменная плита с треском рассыпалась под его ногами, и небольшие кусочки камня разлетались в сторону. Он проскользил так до самых ворот.

– Чжао Цзийинь? - Пу Анми тут же угадал личность этого мастера.

– Да, это я. - ответила женщина в синем одеянии. Она сразу же направилась к Пу Анми, с каждым шагом становясь все ближе. Сократив дистанцию, она выхватила клинок из его руки и заблокировала его акупунктурные точки.

После чего Чжао Цзийинь помогла Юэ Кунчи встать на ноги, в ее голосе слышалась тревога:

– Старший брат, ты в порядке?

Юэ Кунчи горько улыбнулся ей:

– Я в порядке. Но я такой жалкий мастер, заставивший тебя потратить в пустую все то время, что ты была на медитации. [3]

[3] По законам новел жанра сянься и уся медитация очень важный этап для мастеров боевых искусств. Для длительных медитаций мастера зачастую уходят в уединенные места, чтобы никто не мог их побеспокоить или помешать им достичь финального этапа. Если мастер по какой-то причине не завершает ее, то в лучшем случае он просто теряет весь прогресс, в худшем - получает обратную волну и погибает от искажения ци.

Чжао Цзийинь отрицательно покачала головой, ничего не сказав об этом. Заметив, что Шэнь Цяо уже взял вверх в битве с Жуяном Хайлоу, она не стала вмешиваться в их битву, вместо этого решив сначала помочь Фан Юанбаю одолеть Лу Фэнга.

До этой осады, Лу Фэнг и Жуян Хайлоу долгое время держали тесную связь. Можно даже сказать, что это именно благодаря усилиям Лу Фэнга, вторжение в школу Нефритовых Облаков прошло гладко как по маслу. Он провел в этой школе многие годы, поэтому большое количество учеников были преданы ему. Однако лишь спустя пол дня интенсивных сражений, он потерпел большие потери. Лишь несколько его учеников все еще стояли в строю, и прямо сейчас они сражались с Фан Юанбаем и остальными. Однако Лу Фэнг был уверен, что с помощью школы Восточных Островов и Пу Анми, ему удастся сегодня завладеть постом главы, если бы не произошло чего-то из ряда вон выходящего.

Кто бы мог подумать, что в его планы вмешается сама Чжао Цзийинь, которая ушла на медитацию за закрытыми дверями и, как ходили слухи, достигла переломного момента в своем совершенствовании!

Фан Юанбай, Чжоу Е Сюэ и остальные были с ног до головы покрыты ранами. Они использовали практически все свои силы, единственная причина, по которой они все еще держались на ногах, было их чистое упорство. Появление главы не на шутку подняло их боевой дух. Лу Фэнг был вне себя от ярости. Без раздумий, он замахнулся своим мечом на Чжао Цзийинь. Облаченный в пугающую и пронзающую истинную ци, меч Лу Фэнга был нацелен прямо на ее сердце!

Выставив руки вперед, Чжао Цзийинь кончиками пальцев нарисовала в воздухе символ Инь Ян. На движения ее длинных и деликатных пальцев, похожих на танец, было приятно смотреть. Лицо Лу Фэнга тут же переменилось, и его меч застыл на пол пути. Под воздействием техники Чжао Цзийинь меч в его руках взорвался и разлетелся на многочисленные мелкие осколки!

Лу Фэнг издал душе раздирающий вопль, а его тело отлетело назад и врезалось в стену. Тут же все акупунктурные точки на его теле были заблокированы.

В другой стороне зала, Шэнь Цяо уже одолел Жуяна Хайлоу. Он перерезал сухожилия на одной из его рук, и Жуян упал коленями на землю, его лицо стало бледным, когда Шэнь Цяо приложил лезвие свое меча к его шее.

Исход битвы был очевиден.

Когда Лу Фэнг, Жуян Хайлоу и Пу Анми были одолены и взяты под контроль, остальные противники уже не представляли никакой угрозы. Остальные ученики школы Нефритовых Облаков после небольшой помощи быстро взяли ситуацию под контроль. Все люди школы Восточных Островов были арестованы. Однако было сложно порадоваться победе, глядя на беспорядок вокруг. Большая часть учеников были мертвы, а вниз по склонам стекали ручьи их крови. Вместо радости на душе у всех была усталость и скорбь.

Чжао Цзийинь бросила взгляд на Лу Фэнга:

– Старейшина Лу, я знала, что у тебя были хорошие отношения с Жуяном Хайлоу, но как ты мог ожесточить свое сердце настолько, чтобы отвернуться от собственных учеников, сговориться с посторонними и уничтожить школу Нефритовых Облаков?

Лу Фэнг язвительно усмехнулся:

– Столько лет ты игнорировала дела школы, концентрируясь лишь на своем самосовершенствовании и медитации. Ты всегда была неподходящей кандидаткой на роль главы, и ты еще имеешь право спрашивать с меня?! Боевые навыки Юэ Кунчи ниже плинтуса, а его навыки в управлении школой - не идеал. В прошлом школа Нефритовых Облаков переживала лучшие времена, а сейчас мы лишь какая-то третьесортная школа. Если мы не примем категоричных мер, я боюсь, что наша школа и вовсе вымрет! А вот брат Жуян изначально был учеником школы Нефритовых Облаков, к тому же он еще и зять короля Когурё, почему он не может направить школу на путь ее былой славы?! Ты та, кто знает как поживиться на проблемах других. Битва здесь длилась очень долго, многие из них потеряли свои жизни, а ты вышла из медитации лишь под конец, чтобы добить ослабленных. Не удивительно, что ты глава школы, победители пишут историю, в то время как проигравшие становятся злодеями, мне больше нечего сказать!

Чжао Цзийинь покачала головой. Ей не хотелось вступать с ним в словесный конфликт, поэтому она приказала Фан Юанбаю сначала заключить Лу Фэнга под стражу, после чего она вернулась к Жуяну Хайлоу:

– Жуян Хайлоу, то, что ты сегодня натворил, может быть искуплено лишь твоей жизнью. Тебе есть что сказать?

Жуян Хайлоу внимательно посмотрел в глаза Чжао Цзийинь:

– Юэ Кунчи рассказал мне, что Хуэй Лешан что-то говорил обо мне перед смертью.

– Да, учитель рассказал нам обо всем.

– И что же он рассказал вам? - холодно спросил Жуян. - Боюсь, ничего кроме того, каким жадным я был и как предал его доброту.

Чжао Цзийинь отрицательно покачала головой, и неспешно продолжила:

– Учитель сказал, что из всех братьев, с тобой у него были самые теплые отношения. В те годы в школе Нефритовых Облаков было множество талантов, но все думали, что пост главы достанется тебе. Среди всех талантливых учеников, ты и мой учитель были самыми одаренными, и именно поэтому прошлый глава не мог решить, кто из вас займет его пост. Соревнования за это место были чрезмерно напряженным. Глава и старейшины давали вам одно испытание за другим, но вы оба справлялись с ними. Одним из таких испытаний было добраться до Чанъаня, у каждого из вас было своя точка начала - тот кто пришел бы первым, победил. В то время в каждом уголке Центральных равнин бушевало пламя войны, и это путешествие было очень опасным и сложным. Пребывая в провинции Йи, мой учитель сильно заболел, и так получилось, что ты проходил мимо. Чтобы остаться и помочь ему восстановиться, ты задержался в пути, и тогда мой учитель прибыл на место раньше тебя.

Вслушиваясь в ее рассказ, Жуяна Хайлоу видимо поглотили старые воспоминания:

– Да, он с самого детства был упрямым мальчишкой. Никогда не признавал поражений, и несмотря на обстоятельства он всегда попытался делать ставки. Если бы он тогда не заболел настолько сильно, что даже не смог подняться с кровати, мне бы не пришлось задерживаться в пути. Я бы мог оставить его одного в том проклятом постоялом дворе.

После чего Чжао Цзийинь продолжила:

– Учитель сказал, что он всегда с самого детства искал повода посоревноваться, и его всегда волновал исход этих соревнований. И ты был тем, кто всегда поддавался ему. У учителя не было времени, чтобы как следует поблагодарить тебя.

Жуян Хайлоу презрительно посмеялся:

– Мне не нужна его благодарность! Он действительно знает как вести себя “порядочно” перед вами. Я уверен он скрыл множество своих проступков от вас!

Чжао Цзийинь никак не отреагировала, продолжив своим прежним голосом:

– Чем сложнее и напряженней становилось испытание, тем сильнее становилось желание учителя победить. Победа стала его единственной целью, и чтобы заполучить ее, он даже забыл о былой дружбе между вами и использовал грязные трюки и уловки…

Юэ Кунчи вскрикнул:

– Сестра!

– Это то, что учитель рассказал нам перед смертью. Ты тоже его слышал. Я лишь пересказываю его слова.

– Но…

Мертвые заслуживают уважения - такой образ мышления слишком глубоко укоренился в сознании Юэ Кунчи, что он не мог видеть, как кто-то говорил плохое о его больном учителе, даже если это была Чжао Цзийинь.

Несмотря на его протест, она продолжила:

– Истинная голубизна никогда не будет запятнана, и лишь поток времени решит, кто виноват, а кто невиновен. Правда никогда не исчезнет, она всегда будет преследовать свое событие. Именно ошибка учителя привела школу Нефритовых Облаков к такому концу. Как его ученики, мы обязаны взять на себя последствия. Это также было предсмертным желанием учителя.

То, что сказала глава, до глубины души поразило Фан Юанбая и остальных учеников.

В эту суматошную ночь, этот секрет и это малоизвестная всем история наконец открылась миру. Даже Чжао Цзийинь и Юэ Кунчи, будучи учениками не смогли полностью воспринять эту историю, что уж говорить о Фан Юанбае и остальных, еще даже не присоединившихся к школе.

– И тогда мой учитель сказал тебе, что ты куда способнее его. Ты должен был быть тем, кто унаследует пост главы, а он сам откажется от участия в соревновании. И ты поверил ему. Вы двое в ту ночь напились в стельку. Когда ты проснулся на следующее утро, то увидел рядом с собой в постели младшую дочь главы. Тот решил, что ты потерял над собой контроль, напился и переспал с ней, поэтому ты не был компетентен на роль главы. Не в состоянии оправдать себя, ты обратился к моему учителю, чтобы он поручился за тебя, но вместо поддержки, он встал на сторону главы. Спустя много лет, уже будучи при смерти, мой учитель сказал, что он нарочно напоил тебя той ночью. Он также знал о чувствах младшей дочери главы к тебе. Поэтому он сговорился с ней  и подстроил ловушку. Им удалось обмануть всех, даже главу. Однако ты был человеком имеющим честь и непоколебимость духа. Поглощенный злостью, ты сразился с главой и после покинул школу, затаив на душе ненависть…

Жуян Хайлоу еле заметно, прискорбно улыбнулся:

– Верно. Я никогда не забуду, как человек, которому я доверял больше всего на свете, втайне подставил меня, еще и таким мерзким способом!

– Из-за случившегося, ученики начали терять веру в школу. Незадолго после твоего ухода, дядя Чжу тоже ушел. Школа, купающаяся в своих последних лучах славы, потускнела еще быстрее. Глава передал пост моему учителю, но его сердце никогда не находило себе смирения. Он рассказал нам всю правду перед смертью, и еще он просил передать тебе, что он задолжал тебе справедливости за пол твоей жизни.

Лицо Жуяна Хайлоу стало бледным как у мертвеца, а на его лице виднелась странная улыбка:

– Задолжал мне? Если он действительно задолжал мне, почему же он сам не вышел и не сказал мне об этом? Почему отправил вместо этого тебя?! - на его лице виднелась злость на грани с безумием. - Он же не мертв, да?! Он все это время прятался в тени и наблюдал за происходящим, ведь так? Скажи ему пусть выходит! Позови Хуэй Лешана сюда, сейчас же!

В глазах Чжао Цзийинь читалась еле заметная жалость:

– Из-за случившегося тогда, учитель пол своей жизни прожил с виной на сердце. Он никак не мог перестать об этом думать, поэтому эти мысли так рано загнали его в могилу.

Жуян Хайлоу, не веря услышанному, отрицательно покачал головой:

– Невозможно. Да он способен обмануть саму смерть, как кто-то столь хитрый мог умереть так рано?!

Чжао Цзийинь вздохнула:

– Боюсь, единственное о чем не подумал мой учитель, это о том, что школе Нефритовых Облаков придется вернуть тебе долг своей кровью. У каждого долга есть свой должник. Что касается этого конфликта между нами, мы решим его сегодня.

Но Жуян Хайлоу уже не слишал ее:

– Я не верю, что он мертв. Где его могила?

Юэ Кунчи больше не мог смотреть на это:

– После того как предыдущий глава умирает, его останки кремируют, а пепел рассыпают на различных вершинах горы Тай. Ты можешь найти лишь его мемориальную табличку, увековеченную в Зале Предков. Неужели ты настолько долго прожил в чужих землях, что уже позабыл о таких вещах?

Жуян Хайлоу медленно закрыл глаза. Просидев молча несколько минут, по его щекам покатились слезы, но ему было нечего сказать, в ответ на это.

Чжао Цзийинь вновь обратилась к Фан Юанбаю:

– Сначала идите и перевяжите свои раны, после чего пройдитесь по округе и проверьте, может кто из учеников еще жив. Как закончите с осмотром, заприте каждого преступника в одиночных камерах, мы разберемся с ними в другой день.

Все разом кивнули в знак согласия.

Пу Анми не собирадся униматься:

– Моего учителя зовут Кунье, и он скоро придет посетить Вашу школу, глава Чжао. Прошу Вас, сначала отпустите меня, и после мы сможем поговорить об этом!

Чжао Цзийинь спросила с любопытством:

– Кто такой Кунье?

Она уже многие годы была погружена в медитацию за закрытыми дверями, поэтому ей еще не приходилось слышать имя Кунье.

– Мой учитель Левый Мудрый Король Тужуя и ученик великого мастера Хулугу. Он также одолел главу школы горы Сюаньду, - он застыл на секунду, а потом бросил взгляд на Шэнь Цяо. - Ах да. Глава Шэнь Прямо перед нами!

Чжао Цзийинь нахмурилась:

– Что вообще происходит?

Юэ Кунчи, ослабленный своими ранами, коротко рассказал Чжао Цзийинь о всех событиях, которые она упустила, после чего добавил:

– Думаю, мы должны поблагодарить Даоса Шэнь. Если бы не он, мы бы не смогли взять ситуацию под контроль до твоего прихода.

Чжао Цзийниь поклонилась Шэнь Цяо:

– Большое спасибо за Вашу помощь, Даос Шэнь. Вся школа Нефритовых Облаков будет помнить о Вашей доброте!

– Глава Чжао, Вы слишком вежливы.

– Мне еще надо сделать много вещей, если у Вас сейчас нет срочных дел, могли бы Вы сначала остановиться и передохнуть в нашей гостевой комнате? Прошу, позвольте мне сначала закончить с делами, а потом услышать Вашего совета.

Эта битва изрядно потрепала силы школы Нефритовых Облаков. Не говоря уже об обычных учениках, даже среди тех, у кого были небольшие способности, выжили только Фан Юанбай и Чжоу Е Сюэ. И те двое тоже были сильно потрепаны. Что касалось остальных, их тела были разбросаны по всей территории школы.

Даже очистить и собрать трупы учеников было непростой задачей.

Шэнь Цяо прекрасно понимал, о каких “делах” здесь шла речь:

– Хорошо, я побеспокою Вас пару дней. Пусть глава Чжао сначала разберется с важными делами, после этого мы сможем поговорить.

Пу Анми не понравилось, что его попросту проигнорировали. Прямо в тот момент, как он хотел что-то возразить, Чжао Цзийинь выхватила свой меч и ударила прямо по одной из его акупунктурных точек, тем самым лишив тужуйца возможности говорить.

В то, что происходило после, Шэнь Цяо не мог вмешиваться. Вместе с Шиву они отправились в гостевую комнату. Сейчас никто не мог принять их как гостей, а просить о таких маловажных делах главу Чжао было неуместно. К счастью один ученик все же был готов помогать ему с тяжелой работой. Прилежный маленький Шиву бегал из комнаты в комнату, и уже через несколько минут он закончил греть воду для Шэнь Цяо, а на их столе лежала тарелочка со сладостями, которую он раздобыл на кухне.

Шэнь Цяо, которому все происходящее казалось одновременно забавным и непривычным, заставил Шиву присесть рядом с ним:

– Я не голоден. Можешь съесть их сам.

Но Шиву отказался просто сидеть:

– Я тоже не голоден. Мастер Шэнь наверное устал сражаться со всеми этими злодеями. Давайте я разомну Вам плечи!

Шэнь Цяо перехватил его руки, а затем спросил:

– Шиву, ты чего-то боишься?

Шиву замер на мгновение, а затем пробубнил себе под нос:

– Н-нет, что Вы…

Шэнь Цяо ласково погладил его по голове:

– Мои глаза хоть и видят плохо, но мое сердце не слепое. Что тебя беспокоит? Неужели ты боишься, что я брошу тебя?

Глаза Шиву тут же стали мокрыми, но он тут же опустил голову и ничего не сказал. Промолчав какое-то время, он все же заговорил:

– Я не должен вести себя так. Наставник хотел, чтобы я отправился в школу Нефритовых Облаков, и теперь я здесь. Я должен быть счастлив, но каждый раз, когда я задумаюсь о том, что нам нужно будет расстаться, мне становиться очень грустно.

Шэнь Цяо вздохнул с улыбкой на лице:

– Дурочек!

В тот момент как он собрался закончить свое предложение, с улицы послышался слабый шум. У Шэнь Цяо не было времени на раздумия, он взял Шиву с собой, и они направились наружу, чтобы проверить.

Следуя за шумом, они дошли вплоть до заднего холма, находившегося не так далеко от их комнат. Рядом с этим холмом располагались библиотека и Зал Предков школы Нефритовых Облаков.

Как только они приблизились, Шэнь Цяо и Шиву услышали гневный крик Чжао Цзийинь:

– Жуян Хайлоу! Что ты творишь?!

Она была из тех людей, которые редко выходили из себя, даже если бы прямо перед ней целая гора раскололась на части. То, как она вела дела, оставило большое впечатление на Шэнь Цяо. Что бы сейчас не случилось, это полностью выбило ее из колеи. Даже ее голос дрогнул.

Приблизившись к месту происшествия, Шиву и Шэнь Цяо увидели Жуяна Кехуи, стоящего на краю обрыва. В своих руках он удерживал что-то напоминающего деревянную доску или табличку.

Ветер на горе сильно разревелся, от чего присутствующим было даже тяжело держать глаза открытыми.

Лицо Юэ Кунчи было одновременно бледным и красным от злости. По его лицу казалось, словно он вот-вот откашляет кровью:

– Сволочь, постав мемориальную табличку нашего учителя на место!

Жуян Хайлоу даже не смотрел в их сторону, он поник головой и видимо разговаривал с тем, что он держал в руках:

– Хуэй Лешан, ты задолжал мне половину моей жизни, но ты умер так рано, чтобы избежать расплаты. Ты действительно все просчитал, да? Я убил практически всех учеников твоей школы. Ты возненавидишь меня всем сердцем, но уже не важно. И я готов отплатить тебе своей жизнью, однако как ты собираешься отплатить мне?!

Внезапно он поднял глаза и безумно рассмеялся. Этот смех был наполнен бесконечными страданиями и мраком.

Хуэй Лешан! Ты самый жестокий человек в мире! Я всем сердцем ненавижу тебя!

Прокричав эти слова, Жуян Хайлоу спрыгнул с обрыва. Толпа успела лишь ахнуть. Каждый из них был ошеломлен увиденным, и никто не проронил ни слова.

Глава 50 - Но для него это был тернистый путь равный половине его жизни

Когда они разблокировали акупунктурные точки Жуяна Кехуи, тот моментально ринулся в Зал Предков. Все решили, что он решил выплеснуть всю ненависть, копившуюся в нем более десяти лет, на мемориальную табличку бывшего главы. Но то что только что произошло, повергло всех в шок.

Прошло уже много времени, и силуэт Жуяна Хайлоу уже давно поглотили скалы и туман, но никто из присутствующих не мог сдвинуться с места. Прямо сейчас они задавались вопросом стоит ли им сожалеть о его трагической смерти или же стискивать зубы от злости, потому что им самим не удалось наказать его. В конце концов все что им оставалось, это лишь тяжело вздохнуть, думая о всех невиновных жизнях учеников школы Нефритовых Облаков.

Спустя долгое время, Юэ Кунчи хрипло произнес:

– Сестра, он забрал с собой мемориальную табличку учителя. Нам нужно поставить новую?

Чжао Цзийинь на мгновение замерла, после чего ответила:

– Обсудим это потом. - после чего она обернулась и встретилась взглядом с Шэнь Цяо и Шиву. - Даос Шэнь, у Вас сейчас есть время? Мне надо кое о чем поговорить с Вами.

– Конечно.

Увидев как Шиву неуверенно следовал за ними, Чжао Цзийинь почувствовала легкую неловкость, от которой на ее лице появилась улыбка:

– Ты тоже можешь пойти с нами, Шиву.

Шиву почувствовал себя еще более неловко. Он был стеснительным по своему характеру, и обычно прятал половину лица за рукавом Шэнь Цяо. Но немного поразмыслив он пришел к выводу, что это может выглядеть неприлично, поэтому Шиву тут же выглянул из-за спины своего спутника и громко сказал:

– Большое Вам спасибо, глава Чжао!

Даже Юэ Кунчи счел это довольно милым. Он усмехнулся, позабыв о внутренних ранах, от чего ему тут же пришлось стиснуть зубы от боли.

– Я говорила, тебе стоит отдохнуть, но раз ты меня не слушаешь, почему бы и тебе не пойти с нами? - Чжао Цзийинь беспомощно покачала головой, после чего она указала рукой вперед. - Даос Шэнь, прошу сюда.

Она привела всех троих в зал Зенитного Солнца. Это место использовали главы школ, чтобы принимать важных гостей. Так как школа Нефритовых Облаков с каждым годом теряла свою былую славу, этот зал уже много лет не видел никаких гостей. Войдя внутрь, могло даже показаться, что в воздухе пахло одиночеством и холодом.

Как только Шэнь Цяо и Шиву заняли своим места, Чжао Цзийинь встала перед ними и совершила большой поклон [1]

[1] В китайской культуре существуют два вида поклонов - большой и малый. При малом поклоне, человек складывает руки и слегка нагибается вперед, при большом поклоне - человек встает на колени и совершает полный поклон до земли.

– Глава Чжао, к чему эти церемонии? - Шэнь Цяо потерял дар речи. Он тут же вскочил со своего места и кинулся поднимать Чжао Цзийинь.

– Старший брат и Фан Юанбай уже рассказали мне обо всем. Вы привели Шиву из города Е в школу Нефритовых Облаков, чтобы исполнить предсмертное желание дяди Чжу. Вы человек своего слова, поэтому заслуживаете моего глубочайшего уважения.

На лице Шэнь Цяо появилась грустная улыбка:

– В Вашей школе произошла катастрофа, поэтому у меня не было времени вдаваться в детали. Боюсь, глава Чжао и старейшина Юэ могли еще не знать об этом, но я виноват в смерти брата Чжу.

Шэнь Цяо рассказал ей о том как он был серьезно ранен в битве с Сан Цзинсином, как ему чудом удалось избежать смерти и как его спас Шиву. Настоятель храма и его ученики приютили его, из-за чего случилось кошмарное.

Для Шиву, снова вспомнившего тот день, каждое сказанное слово стало кровавым и грустным воспоминанием, но Шэнь Цяо научил его храбрости. Он уже не был ребенком, который тут же начинал плакать. Прямо сейчас Шиву с силой сжал свои кулаки, чтобы не дать печали поглотить его.

Когда Шэнь Цяо закончил свой рассказ, зал Зенитного Солнца вновь погрузился в мертвую тишину. Спустя какое-то мгновение, Чжао Цзийинь возразила:

– Это два несовместных события. Смерть дяди Чжу лишь трагическая случайность. Вы не хотели, чтобы так произошло. Должно быть, он сам наткнулся на свою смерть. Никто не мог заставить его. Он стремился к благому делу и получил то, чего хотел. Как это могла быть Ваша вина? Школа Гармонии знала, что дядя Чжу принадлежит школе Нефритовых Облаков, но они все равно безжалостно убили его. Они должны быть теми, кто понесут ответственность за это.

Чем более разумно говорила Чжао Цзийинь, тем виновнее себя чувствовал Шэнь Цяо.

Он всегда был тем, кто был готов дарить доброту другим людям, даже не задумываясь о том, получит ли он что-то в ответ. Однако, когда другие поступали в отношении его также, Шэнь Цяо чувствовал себя жалко, если он не находил возможности отплатить им в ответ.

Словно уловив мысли Шэнь Цяо, Шиву взял его ладонь в свою.

Маленькое тепло ладони тут же согрело его. Шэнь Цяо улыбнулся и не удержался от того, чтобы накрыть его ладонь своей второй рукой.

– Благодарю главу Чжао за ее доброту и внимание. Но раз это произошло из-за меня, я должен быть тем, кто понесет ответственность за случившееся. Школа Нефритовых Облаков тут не при чем.

При виде того, какая прочная связь образовалась между ним и этим мальчиком, в голове Чжао Цзийинь родилась идея, и она спросила:

– Последним желанием дяди Чжу было возвращение Шиву в школу Нефритовых Облаков?

– Да. Даже если брат Чжу покинул школу, в глубине души он все равно оставался учеником школы Нефритовых Облаков.

Чжао Цзийинь взяла в руки именную табличку и бережно погладила иероглиф “Чжу”. На лице этой бесстрастной и спокойной женщины, впервые были заметны нотки печали:

– Школе Нефритовых Облаков раньше принадлежали многие мастера входившие в список Десяти Лучших. К несчастью, из-за внутреннего конфликта, количество талантливых учеников постепенно сходило на нет. То, что случилось сегодня, только усугубило наше положение. Юанбай только что вернулся и доложил, что выжило лишь шесть учеников.

Даже если посчитать к ним самих Чжао Цзийинь и Юэ Кунчи, это всего восемь человек. Что может сделать школа состоящая из восьми людей? Вероятнее всего она даже не переживет нападение врагов - если бы не имя Чжао Цзийинь, школа не простояла бы даже десяти лет.

От этой мысли сердце Юэ Кунчи болезненно екнуло. Он попытался приписать к школе еще несколько знакомых, чтобы все не выглядело настолько жалко:

– У меня есть еще один ученик в городе Е…

Шэнь Цяо неожиданно вспомнил одно имя:

– Брат Юэ говорит о Хань Е’инь?

– Верно. Ее отец, Хань Фэнг, был чиновником при дворце Ци. У нее неплохие данные, но из-за ее особого статуса, я не брал Хань Е’инь официально в ученики и лишь изредка обучал ее небольшим приемам и техникам. Неужели Даос Шэнь встречался с ней ранее?

– Да, наши пути пересеклись однажды. [2]

[2] Небольшое напоминание, с Хань Е’инь Шэнь Цяо пересекся в аптеке в четвертой главе, и через нее передал Янь Чживеню, влиятельному ученику школы Гармонии, предупреждение о его скорой гибели от рук школы Чистой Луны.

Причина, по которой он знал ее, и причина, по которой он был здесь, сводилась к одному единственному человеку - Янь Уши.

Казалось, словно где-то скрывалась невидимая нить связывающая эти события в одно целое. Может быть, все, что случилось с ним в прошлом, было волей небес, замыслом бессмертных?

В голове Шэнь Цяо неожиданно всплыли слова Пу Анми. Он сказал, что скоро Янь Уши не сможет спасти себя самого, а после этого всплыли и похожие слова Бай Жун.

Такой эксцентричный и своенравный человек, без сомнений заработал себе множество врагов, но такого, что был бы способен убить его, Шэнь Цяо не мог вспомнить ни одного такого имени. Даже если у техники Янь Уши был изъян, он уже превосходил силу обычных первоклассных мастеров. Об этом свидетельствовала его битва с Жуяном Кехуи. Если бы не его нестабильное Демоническое Ядро, Жуян Кехуи не отделался бы несколькими месяцами отдыха.

Больше не было Ци Фэнге и Цуй Юван, и Янь Уши лишился достойных себе соперников. Более того, с нынешним уровнем Янь Уши, нет гарантий, что они бы однозначно победили его.

Однако Пу Анми явно знал, о чем он говорил, и Бай Жун не стала бы нести всякую чушь…

Шэнь Цяо нахмурился, но отбросил эти мысли в сторону.

Всегда, когда он вспоминал об имени “Янь Уши”, ему казалось словно он вновь оказывался у подножия горы Белого Дракона. Это сильное моральное давление, в котором он тогда находился, это желание уничтожить себя и утащить на тот свет Сан Цзинсина, будут преследовать его как кошмары.

Уничтожь до основания, чтобы начать все сначало - это фраза была такой простой, но для Шэнь Цяо это был тернистый путь равный половине его жизни, где он пересек пропасть, отделяющую жизнь от смерти, и постепенно поднялся со дна этой бездны, словно призрак.

Сейчас это было не более чем легким бризом, но тогда, жизнь была больнее смерти.

Шэнь Цяо кивнул Шиву, тем самым успокоив его, после чего он обратился к Чжао Цзийинь:

– Шиву прибыл в школу Нефритовых Облаков в целости и сохранности. Могу ли я спросить, что Вы собираетесь делать с ним? Если Вам нужно с чем-то помочь, пожалуйста, дайте мне знать.

– У меня есть небольшая просьба, касающаяся Шиву. - глядя на озадаченное лицо Шэнь Цяо, она продолжила. - У Шиву уже есть учитель в школе Нефритовых Облаков - дядя Чжу. Это останется неизменным, и поэтому ни я, ни другие мастера не имеют права становиться его учителями. Однако я заметила, что Вы хорошо обучили его на пути сюда. Если Шиву нужен другой человек способный вырастить и обучить его как в боевых искусствах, так и в манерах, то я надеюсь, им станете Вы, Даос Шэнь.

Немного удивленный такой просьбой, Шэнь Цяо ответил:

– Но я боюсь, это против предсмертного желания брата Чжу…

Чжао Цзийинь отрицательно покачала головой и сказала с улыбкой:

– Дядя Чжу хотел, чтобы Шиву вернулся в школу лишь потому, что он переживал о его будущем и о том, что ему будет не на кого положиться в этом мире. Теперь, с Вашим присутствием, дяде Чжу больше не о чем беспокоиться. Хоть его уже нет в этом мире, двери школы Нефритовых Облаков всегда будут открытыми для Шиву. Это никак не помешает ему стать учеником другой школы. Я вижу, Шиву талантливый и умный ребенок. Прямо сейчас у школы Нефритовых Облаков нет мастеров, способных по достоинству обучить его и развить в нем этот талант. Лучшим выбором для него, будет последовать за Вами.

После этого она обратилась к самому Шиву:

– Шиву, ты же не просил Даоса Шэнь официально принять тебя в ученики? Прямо сейчас, имея свидетелей, у тебя есть возможность сделать это. Почему бы тебе не преподнести своему учителю чашку чая?

Шиву тут же засиял от счастья. Он смотрел то на Чжао Цзийинь, то на Шэнь Цяо:

– Мастер Шэнь, можно?

Шэнь Цяо не мог просто взять и расстроить его, поэтому он радостно кивнул:

– Можно.

Не удержавшись, он радостно пискнул и тут же упал на колени перед Шэнь Цяо, совершив несколько раз самых искренних больших поклонов. После этого он аккуратно взял чашку чая из рук Чжао Цзийинь, и держа ее перед собой двумя руками, произнес громко и четко:

– Именем Учителя, твой ученик, Шиву, обещает почитать своего учителя и вести себя со всей искренностью. Если я хоть раз нарушу это правило, меня поразят Пять Молний [3]! И даже Земля с Небесами покарают меня за это!

[3] Вообще Пять Молний (五雷, Wǔ Léi) - это концепция, связанная с традиционной китайской мистикой и астрологией, однако в данной ситуации Шиву использовал это скорее как вид болезненного наказания. В Китайской культуре не отмечена никакая легенда или история, которая бы объясняла выбор этого высказывания.

От таких слов Шэнь Цяо не мог не заулыбаться, от чего его глаза приняли форму полумесяца. Как только Шиву закончил свою речь, Шэнь Цяо взял чашку с его рук и выпил одним залпом. После этого он поднял своего новоиспеченного ученика на ноги и аккуратно стряхнул с него пыл.

Чжао Цзийинь посмеялась:

– Дядя Чжу нашел Шиву хорошего учителя. Даос Шэнь вы относитесь к нему скорее как к сыну, чем как к ученику!

Лицо Шиву засияло еще ярче.

После того как они официально вступили в отношения ученика и учителя, Юэ Кунчи поднял важный вопрос:

– Пу Анми сказал, что скоро нашу школу посетит Кунье. Он наверняка направляется сюда, чтобы поддержать своего ученика. Боюсь, он использует тот факт, что Жуян Хайлоу мертв, а Пу Анми взят под стражу нашей школой, как оправдание, чтобы объявить войну. Я слышал, что Даос Шэнь уже пересекался с Кунье. Можете ли Вы рассказать нам о нем немного больше? С ним легко справиться?

Шэнь Цяо задумался на момент и сказал:

– Его навыки немного уступают тем, что владеет его старший брат Дуан Вэньянь, то же касается и его поведения со взглядами на жизнь, но его все равно надо воспринимать как первоклассного мастера. Скорее всего будет бой.

Юэ Кунчи выглядел взволновано:

– Все будет в порядке, если он придет один. Но если он прихватит с собой других мастеров Тужуя… В школе Нефритовых Облаков осталось не так много мастеров. Сестра, ты не сможешь в одиночку справиться с сильными противниками!

– Не волнуйся. Школе Нефритовых Облаков больше нечего терять. Мы уже прижаты к стене, если мы сейчас не сразимся с ними, то навсегда запятнаем честное имя школы. Юанбай и Е Сюэ еще совсем молоды. Старший брат Юэ, пожалуйста уведи их к подножью горы и спрячь ненадолго, чтобы они могли залечить раны. Даос Шэнь, Вы тоже уведите Шиву с собой. Я пробыла слишком долго в медитации за закрытыми дверями, и вся ответственность легла на плечи моего старшего брата. Я и так доставила ему много хлопот, теперь я сама со всем разберусь.

Лицо Юэ Кунчи тут же покраснело от злости:

– Ты с ума сошла?! Я не брошу тебя здесь!

Чжао Цзийинь выглядела немного нетерпеливой:

– У тебя не маленькие повреждения. Даже если ты останешься, то не сможешь помочь мне и станешь лишь обузой, которая будет отвлекать меня от поединка. Будет лучше, если ты спустишься с горы вместе с Даосом Шэнь и не будешь все это время мелькать у меня перед глазами.

Юэ Кунчи посмеялся:

– Я знаю, что ты просто не хочешь втягивать меня в неприятности, поэтому ты все это наговорила. “Школе Нефритовых Облаков больше нечего терять”. Мы пойдем в наступление или отупим вместе. Я виноват в том, что позволил врагам вломиться в наши ворота. И я никогда не сбегу прямо перед приходом врага!

Шэнь Цяо тоже добавил:

– Глава Чжао, я и Шиву тоже остаемся.

Чжао Цзийинь нахмурилась:

– Но вы двое…

– Во время нашего прошлого поединка с Кунье, я проиграл и упал  обрыва. Хоть за этим скрывается много деталей, мое поражение - факт. Если у меня вновь выпадет шанс скрестить мечи с Кунье, я использую всю свою силу. Глава Чжао, я прошу Вас предоставить мне этот шанс.

– А что, если я откажусь?

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Тогда у меня не останется выбора, кроме как бессовестно остаться здесь и ждать когда кунье заявиться на Ваш порог.

Чжао Цзийинь долго и упорно глядела на Шэнь Цяо, после чего неожиданно вздохнула:

– Чем я и школа Нефритовых Облаков заслужили встретить такого друга как Вы, Даос Шэнь?

– Мы может быть и встретились совсем недавно, но у меня полное ощущение, словно мы уже давно друзья. Раз брат Чжу был готов отдать свою жизнь ради такого незнакомца как я, я тоже буду готов вступить в битву ради школы Нефритовых Облаков. К тому же, между мной и Кунье многое произошло, поэтому сегодняшняя битва будет не только ради школы Нефритовых Облаков

Чжао Цзийинь виделась с Шэнь Цяо  несколько раз и не могла похвастаться тем, что она хорошо знала его. Но из-за того, что они вместе пережили этот кризис для школы Нефритовых Облаков, у нее сложилось хорошее впечатление о нем, а увидев, что он готов вступиться за школу, к которой он не имел никаких отношений, в душе она почувствовала огромную благодарность:

– Ваша доброта слишком большая, чтобы отблагодарить Вас на словах. Я буду свято помнить о Ваших благодеяниях. Я не могу обещать, что верну их в стократном размере, но если Вам когда-либо понадобиться помощь в будущем, школа Нефритовых Облаков всегда будет готова помочь Вам, чего бы это не стоило!

После этого они детальнее поговорили о Кунье и пришли к плану. Шэнь Цяо заметил, что Шиву уже начал засыпать, поэтому он поднялся с места, попрощался с остальными и понес Шиву обратно в их гостевую комнату.

На обратном пути Шиву поинтересовался у Шэнь Цяо:

– Учитель, когда глава Чжао говорила, что она будет помнить о Ваших благодеяниях, что она имела в виду? Я не совсем понял.

– Репутация и сила школы Нефритовых Облаков за последние пару лет заметно упала. Хоть глава Чжао ничего не сказала об этом, такой исход наверняка расстроил ее. Она прекрасно понимает, что в мире боевых искусств выживают лишь самые сильные. Поэтому она так сильно рвется вперед, чтобы продемонстрировать свое мастерство и защитить тем самым свою школу. К ее несчастью, Лу Фэнг оказался предателем. Он провел чужаков внутрь прямо в тот момент, когда она была на самой важной стадии своей медитации. Сейчас не видно никаких следов последствий, но ее внутренности могут быть повреждены. Если она сразится с Кунье, я боюсь, она не сможет победить. Она также понимает, что я вызвался сразиться с ним не из-за себя, а ради нее, поэтому она была так благодарна.

Шиву удивился и тут же начал нервничать:

– А что насчет Вас? Учитель, Вы можете победить Кунье? Я слышал, что однажды Вы уже проиграли ему. Он очень сильный?

Этот мальчик был настолько взволнован, что сказал все это не подумав. Если бы на месте был кто-то другой, он бы дважды подумал, не заденут ли эти слова гордость Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо посмеялся:

– Он не самый сильный мастер в мире, но у него действительно очень хорошие данные. Так как мое мастерство еще не полностью восстановилось, нельзя быть уверенным в моей победе.

– Какой шанс, что Вы победите?

Шэнь Цяо попытался разгладить большим пальцем складки на хмуром лице Шиву, но тот продолжал хмуриться:

– Где-то пятьдесят на пятьдесят.

Шиву нарочно нахмурился еще сильнее. Очевидно его не устраивал такой ответ Шэнь Цяо.

Боевые навыки Кунье немного уступали навыкам его брата Дуан Вэньяна, но лишь на самую малость. Хоть тот факт, что он сговорился с Юй Аем, чтобы отравить Шэнь Цяо, и привел Кунье к нечестной победе, это не значило, что Кунье был слабаком. Если бы Чжао Цзийинь не повредила свои боевые навыки во время медитации, она бы могла справиться с ним, но учитывая произошедшее, сложно сказать. Если бы Шэнь Цяо не оказался здесь вовремя, возможно ученики школы Нефритовых Облаков защищали бы ее до конца, или старейшины эвакуировали всех заранее с горы. Но даже если бы им удалось сбежать, ненависть Жуяна Хайлоу к Хуэй Лешану без сомнений распространилась бы на прежних глав школы, и все наследие Нефритовых Облаков было бы уничтожено за один день.

Поэтому согласие Шэнь Цяо было не просто битвой или одолжением, подобное действие с его стороны может спасти все прошлое и будущее школы.

Неожиданно Шиву крепко обнял Шэнь Цяо, уткнулся своим лицом в его одеяние и пробормотал:

– Неужели Вам надо сражаться? Вы еще даже не восстановились!

Шэнь Цяо обнял его в ответ и сказал:

– “Пятьдесят на пятьдесят” не означает, что у меня нет шансов. Если я выложусь по максимуму, смогу победить. В тот день я проиграл Кунье, и вся моя жизнь превратилась в кошмар. Несмотря на мои многочисленные причины и оправдания, он монстр внутри меня, которого я должен одолеть, чтобы освободиться. Это то место где я упал, и теперь мне придется снова встать и подняться на ноги. Понимаешь?

Шиву ничего не ответил. Он лишь сильнее вцепился в Шэнь Цяо. Они простояли так в объятиях долгое время, прежде чем Шиву наконец прошептал:

– Я понимаю… Но я не хочу чтобы с Вами что-то случилось…

Шэнь Цяо посмеялся:

– Ничего со мной не случиться. Я твой учитель, я не имею права не дожить до самой старости! Я обещал, что буду жить дальше не только ради себя, но и ради брата Чжу. Когда я стану очень старым и у меня отрастет большая седая борода, я все равно буду таскать тебя за ухо и поучать. Посмотрим как ты тогда будешь терпеть меня!

Эти слова рассмешили Шиву.

Шэнь Цяо вздохнул и ласково погладил мальчика по голове, пошутив:

– Другие ученики пытаются всеми способами показать свое уважение к учителю, но в нашем случае, это учитель пытается всеми способами угодить своему ученику. У такого учителя как я нет никакого достоинства!

Шиву не стал спорить и лишь улыбнулся. У себя в голове он подумал: “Может быть Вы не самый горделивый учитель, но Вы самый лучший учитель во всем мире…”

Одной мысли о том, что он был учеником Шэнь Цяо, было достаточно, чтобы согреть его маленькое сердце.

***

Последующие два дня подножие горы было очень спокойным и тихим. Никаких чужаков. Это дало школе Нефритовых Облаков возможность передохнуть и собраться. Шиву помогал Фан Юанбаю и остальным ученикам хоронить тела погибших той ночью. После этой кровопролитной битвы, в некогда оживленной и шумной школе остались лишь запустение и уныние.

Фан Юанбай и Чжоу Е Сюэ думали, что они везунчики, раз им удалось остаться в живых, однако их лица вовсе не источали радость. Они оба ходили с поникшей головой, расстроенные потерей братьев и сестер, а их сердца дрожали от страха, ожидая грядущей битвы. Не удивительно, что сейчас из боевой дух был сломлен.

На третий день зазвенел колокол зала Зенитного Солнца, и этот звон вскоре достиг всех уголков школы Нефритовых Облаков. Этот звон означал, что ученик охраняющий вход заметил постороннего, слишком сильного, чтобы остановить нежеланного гостя самостоятельно.

Когда люди поспешили к главным воротам, они увидели молодого человека. Его руки были прилично сведены за спину. По обе его стороны стояли двое неизвестных с выделяющимися носами и глубоко посаженными глазами. На их плечах лежали длинные волосы, некоторые пряди были заплетены в косички подвязанные тканевой лентой - по такой нехарактерной для Центральных равнин внешности было не сложно догадаться, кем были эти незнакомцы.

Чжао Цзийинь обратилась к нему с серьезным голосом:

– Я не знала, что к нам пожалует столь важный гость. Прошу прощения, что не вышла встретить Вас лично. Меня зовут Чжао Цзийинь, я глава школы Нефритовых Облаков. Могу я узнать Ваше имя?

– Меня зовут Кунье, я прибыл сюда из Тужуя, чтобы забрать своего бестолкового ученика. - манера его речи была надменной. Он осмотрел Чжао Цзийинь с ног до головы, и добавил, - Значит ты, Чжао Цзийинь, глава школы Нефритовых Облаков? Ходили слухи, что ты одаренный мастер, гордость школы Нефритовых Облаков, но встретившись с тобой вживую, могу сказать, что ничего особенного из себя ты не представляешь.

Фан Юанбай и остальные, стоявшие позади нее, сильно нахмурились, услышав его слова, Чжао Цзийинь также в душе удивилась.

Неожиданно она вспомнила, о чем ей рассказывал Шэнь Цяо насчет Кунье:

“Он имеет дворянский титул в Тужуе, а еще он ученик Хулугу, поэтому он ведет себя очень высокомерно, но не стоит недооценивать его мастерство. Даже если он еще не в списке Десяти Лучших, то он как минимум близок к нему. Использовал он грязные трюки на пике Баньбу или нет, он не слаб.”

Что касается Кунье, подобные слова были произнесены вовсе не из высокомерия или с целью разозлить Чжао Цзийинь, лишь бросив один взгляд на нее, он понял, что та была серьезно ранена, и поэтому не могла сразиться с ним.

Его глаза были действительно зоркими, как и говорил Шэнь Цяо.

Сердце Чжао Цзийинь дрогнуло, но она никак не показало этого:

– Значит Левый Мудрый Король Тужуя почтил нас своим визитом. Ваш ученик и Жуян Хайлоу из школы Восточных Островов сговорились с предателем нашей школы, Лу Фэнгом, и убили множество учеников школы Нефритовых Облаков. Как Вы объясните это?

Кунье усмехнулся:

– Пу Анми был приглашен вашим старейшиной. Кто бы мог подумать, что вместо вина и угощений его будут ждать ваши ученики с мечами? Будучи его учителем, я даже не знаю жив ли он. Как глава Чжао объяснит мне это?

Его слова были ничем, кроме софистики [4]. Если Кунье изначально не планировал прийти и пожинать плоды беспорядка, который устроил его ученик, откуда ему знать, что Пу Анми находился здесь в заложниках?

[4] Софизм - формально кажущееся правильным, но ложное по существу умозаключение, основанное на преднамеренно неправильном подборе исходных положений

Люди школы Нефритовых Облаков стали медленно терять терпение.

После того как Пу Анми был схвачен и посажен в тюрьму, Чжао Цзийинь не стала сразу казнить его, но и отпускать его она не намеревалась. В противном случае, если новости о том, что школа Нефритовых Облаков пала от рук Тужуя, распространятся в мир боевых искусств, они больше никогда не смогут восстановить свое имя. К тому же, Пу Анми еще предстоит понести наказание за пролитую кровь учеников.

Голос Чжао Цзийинь был холодным как лед:

– Мы оба знаем, что именно натворил Ваш ученик. Вам бессмысленно теперь препираться. Пока в школе Нефритовых Облаков жив хоть один мастер, мы не позволим Вам забрать Пу Анми.

Словно услышав смешную шутку, Кунье залился смехом:

– Чжао Цзийинь, я не думаю, что за твоей спиной стоят хотя бы десять учеников. От школы Нефритовых Облаков не осталось ничего кроме имени. Что придает тебе такой уверенности произносить подобное вслух? Если сегодня я убью тебя, в мире больше не будет существовать школы Нефритовых Облаков!

– Ты можешь убить человека, но не его волю.

Этот голос звучал очень знакомо для Кунье, от чего на его лице отразилось удивление. Он обернулся и увидел человека, не спеша направляющегося в его сторону с мечом в руке.

Это лицо он не мог не узнать. Даже лишившись своей памяти, он бы все равно вспомнил его.

Именно с этим человеком он однажды сразился на вершине пика Баньбу.

Этот поединок произвел настоящий фурор в мире боевых искусств, благодаря этому все Центральные равнины узнали имя Кунье.

А вот человек перед ним потерпел абсолютное поражение, потерял свое имя и свое боевое мастерство. Даже если бы ему удалось выжить, он должен был прожить остаток жизни страдая в муках и волоча свое жалкое существование.

– Шэнь. Цяо. - Кунье произнес его имя скрепя зубами. Эмоции вложенные в его голос были настолько двойственными, что даже сам Кунье не мог понять, что именно он сейчас испытывал.

– Надеюсь, с нашей последней встречи у тебя всё хорошо, Кунье.

Шэнь Цяо кивнул ему в знак приветствия, прямо как в тот день на пике Баньбу. Только в тот раз он был главой величайшей секты, уважаемый всем миром, а вот Кунье лишь ступил на Центральные равнины, и его имя было известно в лучшем случае единицам.

С тех пор все переменилось. Их статусы поменялись наоборот, Кунье уже не был никому не известным выходцем из Тужуя, а Шэнь Цяо уже не был главой горы Сюаньду.

Но как он мог оставаться таким спокойным и собранным?

В тот момент как их взгляды пересеклись, Кунье уже успел изучить каждую клеточку тела Шэнь Цяо, но ему не удалось уловить ни намека на боль или отчаяние.

Шэнь Цяо все еще был Шэнь Цяо. Словно с того самого дня ничего не изменилось.

Нет!

Кое-что все же изменилось.

– Глава Шэнь… Ой, постойте, я же больше не могу обращаться к Вам как к главе. Даос Шэнь, Вы сильно ушиблись упав с обрыва? Мне кажется у Вас что-то не так с глазами.

– Да, но мои глаза никак не связаны с падением. Это все последствия яда “Радости встречи”. Что касается причин, разве ты не должен знать их лучше меня?

Кунье отрицательно покачал головой:

– Ты должен винить не меня, а своего брата Юй Ая. Это он отравил тебя, а не я. Когда я отправил тебе письмо с вызовом, я сделал это открыто, и сражались мы открыто. Все присутствующие это видели. Я никогда не использовал на тебе грязных трюков! - после этого его взгляд упал на меч в руке Шэнь Цяо, это развеселило Кунье. - Неужели ты здесь, потому что не можешь принять свое поражение? Или ты пытаешься заступиться за школу Нефритовых Облаков?

– То, что случилось в прошлом уже не изменить, как утекшая вода не вернется в реку времени. Сегодня я, Шэнь Цяо, вызываю тебя на бой. Осмелишься ли ты принять мой вызов?

Шэнь Цяо медленно достал свой меч из ножен. Кончик клинка был направлен в землю, а лезвие слегка вибрировало, предвкушая схватку. Когда лучи солнца попадали на отполированный метал, он искрился подобно водным бликам.

Насмешливая улыбка спала с лица Кунье, и он резко стал серьезным.

Он точно также достал клинок, который висел на его спине.

Рано или поздно, этой битве было суждено сбыться.

По телу Кунье прошла предвкушающая дрожь. Хоть он и одолел Шэнь Цяо в прошлом, одна мысль о том, что тот был ослаблен ядом “Радости встречи”, не давала ему покоя, и ему не удавалось полностью признать эту победу.

И в этот раз он заставит Шэнь Цяо признать свою окончательное поражение!

Глава 51 - День смерти Янь Уши близок, разве ты не рад этому?

Никто в школе Нефритовых Облаков не ожидал, что битва будет такой напряженной.

В конце концов Кунье был величайшим мастером своего поколения и учеником самого Хулугу, который когда-то почти сравнился с Ци Фэнге. Такого противника нельзя было просто смахнуть в сторону, как назойливую муху.

Шэнь Цяо уже однажды проиграл ему, и это наверняка оставило свой психологический след на его сознании. Одолеть противника во втором раунде гораздо сложнее, чем в первом, так как ему нужно победить не только врага, но и превзойти себя самого.

Несмотря на сильное переживание учеников школы Нефритовых Облаков, присутствие их главы давало некое ощущение защиты, и даже если Шэнь Цяо проиграет, она сможет выйти в бой вместо него. Из людей школы Нефритовых Облаков, только Юэ Кунчи знал о ее серьезных ранах, из-за того, что ей пришлось насильственно покинуть  медитацию за закрытыми дверями. Если Шэнь Цяо проиграет битву, школе Нефритовых Облаков придется надеяться лишь на милость врагов.

Но мог ли Шэнь Цяо победить?

Юэ Кунчи отбросил свои сомнения и страхи в сторону и сфокусировался на самом поединке.

Боевое искусство Кунье отличалось широким, мужественным и доминирующим стилем. Когда его клинок опускался на землю, сила ветра, которую он приносил, вызывала землетрясения. Звук клинка, разрывающего воздух, был настолько резким и невыносимым, что те, кто имел более слабые навыки боевых искусств, прикрывали уши.

Но если кто-то, смотря на эти тяжелые удары, подумал, что навыки цингуна Кунье должны были уступать противнику, он сильно ошибался.

Их бой проходил то на плоской местности вдоль края скалы, то на скалистой стене. Разбитые камни разлетались во все стороны, а потоки внутреннего ци свободно метались вокруг, ослепляя глаза зрителей. По сравнению с грозными атаками Кунье, движения Шэнь Цяо казались слишком нежными. Его меч, как и сам он, был мягким и медленным, словно цветок, ласкающий щеку, или весенний ветер, играющий с ивовыми ветвями. Несмотря на то, что его чрезвычайная чистота и ясность сильно напоминали природу даосизма, в нем также отсутствовала агрессивная острота.

После того как они оба обменялись сотнями ударов, Шэнь Цяо все еще не показывал никаких признаков ухудшения своего положения, те, кто волновался за него, наконец-то осознали, что ситуация совсем не соответствовала их ожиданиям. Если мощь клинка Кунье напоминала неудержимые, грохочущие грозы, то меч Шэнь Цяо, хотя сначала и выглядел как ничем не примечательный, медленно растекающийся ручеек, грозившийся быть поглощенным мощью Ци Клинка, продолжал непрерывно становиться сильнее, поглощая все больше пространства вокруг себя, подобно океану, вмещающему в себя все реки и волны.

Чем дольше шла битва, тем более напуганным становился Кунье.

Тогда, на пике Баньбу, он мог создать лишь восемь волн Ци Клинка, теперь - девять. Его мастерство достигло новых высот, и он был уверен, что даже если бы Шэнь Цяо не был ранен, ему бы все равно удалось победить его.

Противник перед ним казался поверхностным и хрупким, как чистая лужа, через которую можно было легко разглядеть дно. Однако, когда он протянул в нее свою руку, то понял, что не может дотронуться до дна, как бы глубоко он не тянулся.

Маленькая лужа оказалась глубоким озером.

Как и исходило из названия техники цингуна горы Сюаньду, “Радужные тени” были похожи на легкие перья вырисовывающие радугу на чистом небе. Меч Шаньхэ Тунбей оставил несколько следов белой Ци Меча на крутом обрыве, словно художник взмахнувший кистью по холсту. Однако, если приглядеться внимательнее, Ци Меча так глубоко порезала камни, что если бы на месте горы оказался человек, эта ци порезала бы его до самых костей, и вся земля была бы залита кровью.

Наблюдая за битвой с далека, можно было хорошо разглядеть как ци обоих оружий скрещивались между собой, однако свирепая Ци Клинка не могла выиграть какого-либо преимущества перед Ци Меча

Юэ Кунчи вздохнул с облегчением. Он обернулся к Чжао Цзийинь и спросил:

– Младшая сестра, ты согласна, что у Даоса Шэнь в этот раз есть все шансы победить?

Чжао Цзийинь отрицательно покачала головой:

– Все не так просто. Ты уже заметил, что Кунье смог достичь девятой волны Ци Клинка? Подобно высшей ступени Намерения меча, последняя волна Ци Клинка действительно очень сильна. Его атака может превратиться в мириады теней, способных уничтожить даже неуловимое и недосягаемое. Он использовал эту атаку лишь раз, но Шэнь Цяо уже с трудом отбил ее.

Юэ Кунчи неожиданно все осознал, от чего к его горлу подступил ком:

– Н-неужели он пытается истощить истинную ци Даоса Шэнь?

– Именно. Прямо сейчас он еще восстанавливается, а это значит запас его истинной ци уступает ци Кунье. Чем дольше они сражаются, тем неблагоприятнее становиться его положение.

Юэ Кунчи почувствовал легкий страх:

– Тогда, что нам делать? Разве Даос Шэнь не замечает этого сам? Неужели он просто позволит Кунье истощить себя?

Чжао Цзийинь не ответила. Она не верила в то, что Шэнь Цяо не догадался о намерении Кунье, но она также не понимала, чего добивался этим сам Шэнь Цяо.

На самом деле, Шэнь Цяо тоже проверял.

Он проверял как далеко находился его предел.

Если “Стратегия Солнца” была в состоянии восстановить основу, укрепить твои кости и усилить мышцы, значит и у мастера боевых искусств, усвоивший знания всех Трех Школ, генерируемая “Стратегией Солнца” истинная ци должна была включать в себя характер всех Трех Школ.

Даосизм утверждал, что наивысшая добродетель похожа на воду, и стремиться к ней нарочно равносильно не стремиться к ней вовсе. Эта мысль совпадала с его стилем искусства меча, и из-за общего происхождения у него не было проблем с использованием этой сути.

Буддизм почитал величественность, которая включала в себя как благоговейный страх перед грозным взглядом своего божественного покровителя, так и доброту, которую можно было найти у Бодхисаттв [1]. Это было довольно тонкое описание. “Стратегия Солнца” смешивала эту концепцию в своем истинном ци. Её жесткость, в сочетании с мягкостью даосизма, формировали гармоничный баланс Инь и Ян. Это позволяло ему внести нотку непокорности в свои гибкие движения меча и также давало возможность свободно менять свои стили между журчащим ручьем и бурным океаном.

[1] Бодхиса́ттва — в буддизме существо, обладающее бодхичиттой*, которое находится на пути к бодхи (пробуждение), то есть состоянию Будды. Побуждением к такому решению считают стремление спасти всех живых существ от страданий и выйти из бесконечности перерождений — сансары.

*Бодхичи́тта - в буддизме высшая ступень пробуждения. На этой ступени человек преисполняется желанием избавить от страданий в круговороте рождения и смерти (сансары) уже не себя одного, но и всех окружающих

Конфуцианство, однако, представляло собой более сбалансированное учение. Когда Тао Хунцзинь написал "Стратегию Солнца", он взял доброжелательные и толерантные аспекты конфуцианства и соединил их с достоинствами каждой из школ, тем самым скорректировав недостатки каждой из Трех Школ. Когда практикующий исчерпывал свою истинную ци, его Даньтян мог производить еще больше. Подобно весне, приходящей к засохшему дереву, такой постоянный поток неограниченной истинной ци был способен вернуть человека к жизни.

До этого у Шэнь Цяо была внутренняя ци, рожденная из основы, сформированной на горе Сюаньду, именно это замедляло весь прогресс изучения сути “Стратегии Солнца”. Теперь, когда ему приходилось воссоздавать основу с нуля, он наконец почувствовал те чудеса, о которых ходили легенды. Эта книга действительно была невероятным сокровищем всего мира. Довольно забавно, что многие люди гнались за ней, даже не зная истинного чуда, которое можно постичь, лишь прочитав и осознав главный смысл книги.

Более того, Тао Хунцзинь предвидел, что сохранить книгу в эпоху хаоса будет сложной задачей, и содержание книги может не передаться в ее изначальном виде, поэтому он разделил ее на пять томов, каждый из которых был независим от других. Люди, читающие ее по частям, не потеряют ниточку сути, и тогда, прочитав все части, они придут к “идеальному” балансу. Даже если им за всю жизнь удастся прочитать лишь один два тома, их боевое мастерство не будет повреждено - просто эффект будет не столь очевидным.

Поэтому, хоть до их теперешней битвы с Кунье Шэнь Цяо практиковался много дней, человек никогда не узнает своих истинных пределов через дружеские соревнования. Лишь ситуация на грани между жизнью и смерть, могла развить истинную силу до ее предела, и позволить человеку превзойти эти пределы.

Путь боевых искусств был подобен гребле веслами вверх по течению реки - перестать грести вперед означало поплыть назад по течению. В противном случае люди, подобные Ци Фэнге и Хулугу, не стали бы упорно двигаться вперед ради сохранения своего почетного статуса, многолетней боевой мощи и даже своей жизни.

Прямо сейчас ситуация для Шэнь Цяо была очень опасной - его Ци Меча было совершенно подавлено клинком Кунье, а его истинная ци постепенно кончалась. Скорость его атак тоже замедлилась, если сравнивать с началом битвы. Даже Ци Меча постепенно слабела. Все начало выглядеть так, словно Шэнь Цяо вот-вот проиграет. Кунье совершил взмах своим клинком, и пугающая волна истинной ци словно зверь вырвалась наружу. Ци Клинка превратилась в неизбежную сеть, окружившую Шэнь Цяо со всех сторон. С собой она несла внушительный импульс, сжигая все растения, испаряя все реки и даже уничтожая всех птиц на своем пути, и эта волна  устремилась прямо на Шэнь Цяо!

Это была та самая девятая волна Ци Клинка, которой так гордился Кунье!

Окруженный ею, Шэнь Цяо не придумал ни одного лучшего способа противостоять силе Ци Клинка, кроме как принять удар на себя. Кунье действительно доказал, что он ученик Хулугу. В мире существовали лишь единицы способные пережить один удар этой волны.

Сконцентрировав всю свою истинную ци в лезвии клинка и прыгнув вверх, он совершил взмах клинком в такой великолепной манере, что могло показаться, этот удар разрежет даже звезды пополам!

Шиву выпучил глаза в удивлении и страхе. Он так упорно и внимательно наблюдал за битвой между этими двумя мастерами, что он совершенно забыл как дышать.

Больше чем все присутствующие, он хотел, чтобы Шэнь Цяо победил эту схватку, однако, даже будучи новичком мира боевых искусств, Шиву прекрасно понимал, что ситуация была плачевна для его учителя.

Над ним было безмерное ясное небо, а под ним – бездонная пропасть. От Небес до Земли, единственным местом, на котором он стоял, был двенадцатиметровый обрыв. В этот самый критический момент даже не было достаточно времени, чтобы воспользоваться навыками цингуна и уклониться. Что ему следовало предпринять, чтобы отразить удар своего соперника, в который он вложил всю свою силу?

Чжао Цзийинь нахмурилась, и непроизвольно закрыла глаза Шиву своей рукой. Она не хотела, чтобы он видел кровь своего учителя.

Он уже потерял одного учителя, второй раз ему вряд ли удастся пережить такое…

Глубоко в душе Чжао Цзийинь пожалела свой выбор, это она должна была сейчас сражаться с Кунье, а не он. Если бы она предвидела такой исход, то никогда бы не позволила ему пойти вместо нее. Увидев каким уверенным в себе был Шэнь Цяо, она подумала что у того был козырь в рукаве против Кунье, однако вместо этого этот мастер поставил свою жизнь на кон, и сейчас нить его жизнь оборвется в любую секунду.

Ци Клинка было быстрым как молния. Практически мгновенно она уже достигла бровей противника. Однако дыхание Шэнь Цяо замедлилось. Он закрыл глаза, и встал, подняв свой меч и направив его на волну, совсем не собираясь сбегать.

“Сначала почувствуй мир, затем себя. Забудь сначала о себе, затем о мире. Лишь так человек может забыть как о мире, так и о самом себе, и стать совершенно неуязвим к взлетам и падениям жизни.”

Меч Шаньхэ Тунбей превратился в поток белого света, и среди этого яркого света силуэт Шэнь Цяо бесследно исчез.

Доминантная улыбка на лице Кунье неожиданно замерла.

Его Ци Клинка не могла продвинуться дальше!

Меч Шэнь Цяо прорезался прямо через Ци Клинка, и теперь кончик его меча был направлен прямо на его сердце.

“Так не должно быть!”

Кунье тут же развернулся и взмахнул клинком перед собой горизонтально. Как и ожидалось, в следующее мгновение Шэнь Цяо возник за его спиной. Два потока Намерения меча тут же обернулись, чтобы подавить Ци Клинка.

“Это невозможно!”

Эта мысль тут же промелькнула в сознании Кунье, но в такой ситуации у него не было времени поразмыслить над этим. Сконцентрировав всю силу в ногах, он прыгнул высоко вверх, и одним разворотом ударил по скале за ним. С оглушающим грохотом, каменное возвышение тут же раскололось на части. Камни всевозможных размеров стали стремительно падать вниз под воздействием гравитации. Оттолкнувшись от одного из них, Кунье прыгнул выше на уцелевшую вершину скалы.

Он бросил взгляд вниз, но среди падающих вниз камней, не было следа его противника. В этот момент в его голове прозвенела тревога.

Кунье тут же обернулся и сделал взмах оружием.

Однако этот удар не задел его противника. Вместо этого он почувствовал острую боль на спине - Шэнь Цяо был быстрее его, и, очевидно, он предугадал все его движения.

“Это невозможно! Невозможно!”

Кунье подумал, что Шэнь Цяо достиг стадии Намерения меча, но это было точно не Намерение меча!

Там где бы меч, был Дао. Зная друг друга насквозь, соединенные плотью и душой - Шэнь Цяо и его меч словно разделяли одно дыхание и сердцебиение.

“Сердце меча!”

“Это было Сердце меча!”

“Шэнь Цяо действительно достиг стадии Сердца меча!”

Осознав этот ужасающий факт, Кунье бросился бежать как ненормальный. Ноющая боль на спине преследовала его словно тень. Она никогда не прекращалась, словно привязанная невидимой нитью, и он был марионеткой в руках кукловода, неспособной освободиться и сбежать.

Это было просто ужасно. Кунье не чувствовал такого страха, даже когда он убегал от Янь Уши. Янь Уши сразился с ним лишь, чтобы проверить уровень его боевых навыков. Кунье прекрасно знал это, поэтому он не использовал всей силы. Но сейчас все было иначе. Если он начал эту битву с желанием убить Шэнь Цяо, у того наверняка были такие же мысли.

Если оба мастера использовали всю свою силу, удача была не при чем.

“Если дать ему достаточно времени, он действительно может стать моим величайшим противником!”

Однако будущее для Кунье было слишком далеким. Прямо сейчас ему нужно было бежать.

В отчаянии, он крикнул:

– Я признаю свое поражение! Я проиграл! Не убивай меня!

Он все еще мог чувствовать ноющую боль, но сейчас она ощущалась не так остро.

Кунье не стал терять бдительности и продолжил:

– Мне есть что рассказать тебе! Это о Янь Уши! Он столько раз принижал тебя и издевался над тобой. Теперь день его смерти близок, разве тебе не хочется прикончить его собственной рукой?!

Свет меча пронесся мимо его волос и врезался в ствол дерева перед ним, мгновенно разделив его на две части.

Кунье почувствовал острую боль на мочке уха и щеке. Скорее всего это был след от Света меча. И если бы он не произнес сейчас эти слова, то не только дерево разделилось бы пополам.

Он выбился из сил и остановился. Использую свой клинок как трость, он облокотился о каменную стену за ним и попытался тяжело отдышаться, даже не обратив внимания на стекающую по щеке струйку крови. Он мог слышать как сильно билось его сердце.

– Я проиграл. Ты выиграл.

Чего он точно не ожидал, так это Шэнь Цяо достигшего стадии Сердца меча. В данный момент все о чем он мог думать, это о том, как ему избежать смерти, и о страхе, идущему после.

Он также прекрасно знал, что после признания своего поражения, кто-то вроде Шэнь Цяо глубоко уважающего правила мира боевых искусств, не будет гнаться за ним до края земли и пытаться убить его, когда он уже лежал на земле.

Ци Фэнге и Хулугу были такими же.

Кунье спросил у Шэнь Цяо:

– Ты слышал о ярмарке Круглого Дракона?

Шэнь Цяо не ответил, очевидно, что он ждал продолжения.

Кунье немного отдышался и сказал:

– Девятого сентября в столице Туйюхуня, городе Фуци, пройдет мероприятие именуемое ярмаркой Круглого Дракона. Торговцы со всего мира каждый год собираются там, и каждый раз редчайшие богатства выставляются там напоказ на аукционе, любой готовый отдать наивысшую сумму может стать обладателем этих сокровищ. Ходят слухи, что в этом году на аукционе будет одна вещь, принадлежавшая матери Янь Уши.

Словно почувствовав недоверие к его словам, Кунье усмехнулся:

– Я слышал от своего старшего брата, что изначальная фамилия Янь Уши - Сие. Говорят он был потомком клана Сие из командорства Чэнь.

Этот клан зародился около времен династий Вей и Джин [2]. В то время они и клан Ван были самыми богатыми и влиятельными семьями в мире, и самым знаменитым человеком среди них был Сие Ан. Однако с течением времени всё менялось, и старые славы переставали сиять. Клан Сие сильно упал в статусе, но даже тощий верблюд был по-прежнему больше лошади — семья все еще была хорошо известной в юго-восточном регионе. Их уважаемый статус был распространен среди Имперского Двора и ученых, а не среди мастеров боевых искусств.

[2] Династия Вэй была одной из Трех Династий периода Шестнадцати Государств (с 220 года н.э. по 265 год н.э.). Она была одной из трех династий, которые возникли в результате распада Династии Хань и предшествовала Династии Джин.

Однако Шэнь Цяо капнул чуть глубже:

– Эта информация должна быть очень секретной. Ты провел большую часть своей жизни за пределами Великой Стены и никогда не ввязывался в дела Центральных равнин. Как ты мог узнать об этом? Нет… вероятнее всего, кто-то из Центральных равнин нарочно рассказал тебе об этом.

– Верно. Янь Уши обзавелся множеством врагов, и все из них будут лишь рады его гибели. Девятого сентября, таланты всего мира соберутся в городе Фуци. Пять Величайших мастеров собираются на фестивале, чтобы наконец избавиться от Янь Уши - даже если его боевое мастерство не имеет равных, ему не уйти от этой засады. Как человек пострадавший от его руки, ты наверняка жаждешь взглянуть на его гибель собственными глазами, я прав?

Неожиданно для Кунье, Шэнь Цяо ответил:

– Я наконец понял.

– Понял что?

– Среди всех государств, Северная Чжоу более остальных способна на объединение мира. Юйвэнь Юн объединился с Чэнь, чтобы сокрушить Ци. Так как конец государства Ци уже близок, следующей целью Чжоу будет либо Тужуй, либо Чэнь. Школа Чистой Луны помогает Императору Чжоу, поэтому, чтобы добраться до Юйвэнь Юна, вам сначала надо убрать с пути Янь Уши. Институт Линчуань обладает большим влиянием в Южной Чэнь, с их связями они вполне могли добраться до настоящей личности и происхождения Янь Уши.

На данном этапе, Кунье уже не собирался скрывать от него никаких деталей:

– Ты угадал почти все, кроме одной маленькой детали. Тот, кто помог нам узнать прошлое Янь Уши, вовсе не Институт Линчуань. Это была школа Люхэ. Я уже говорил, что Янь Уши обзавелся множеством врагов. В ту ночь, в храме Чуюнь, Янь Уши отказался от хорошего предложения Доу Яньшаня и уничтожил том “Стратегии Солнца” прямо на глазах перед всеми. Разве мог Доу Яньшань не возненавидеть его?

– Но что насчет Института Линчуань? Жуян Кехуи всецело одержим идеей вернуть на Центральные равнины господство Ханьской нации. Если этот план может устранить Янь Уши и лишить Юйвэнь Юна его правой руки, он ни за что не будет сидеть в стороне сложа руки. Много месяцев назад, он сражался с Янь Уши на территории государства Чэнь. Он вызвал его на бой, чтобы проверить его мастерство и добыть информации для осады девятого сентября.

– Верно.

– Но Жуян Кехуи был сильно ранен, поэтому он не сможет прийти на собрание в тот день. Кто помимо Доу Яньшаня и Дуан Вэньяна совершит облаву?

– Твой брат Юй Ай, глава школы Зеркала Искусств, Гуан Линсан, и прошлый Великий Наставник Чжоу, Дзенский мастер Сюэинь.

Каждое названое им имя, было страшнее предыдущего.

Но если подумать внимательно, это было логично.

Юй Ай сотрудничал с людьми из Тужуя. Когда Дуан Вэньянь пригласил его, Юй Ай с радостью согласился оказать им руку помощи. Все три Демонические школы и так враждовали между собой. Если им удастся убить Янь Уши, школа Чистой Луны не сможет постоять за себя без главы, а учитывая внутренние конфликты школы Гармонии, у школы Зеркало Искусств наконец появиться шанс заявить о себе, поэтому участие Гуан Линсана в этой облаве было разумным. Что касается Дзенского мастера Сюэиня, он изначально был Великим Наставником Чжоу. После того как Юйвэнь Юн захватил трон, он начал запрещать Буддизм и даже уволил Сюэиня с его поста. С тех пор статус Буддизма в Чжоу значительно упал. Будет ли это во имя ортодоксальности или ради “убийства демона”, мастер Сюэинь тоже примет участия в битве.

Хоть пятеро на одного в мире боевых искусств было бесчестным делом для мастеров столь высокого уровня, кто откажется от такого предложения, если каждый получит с этого выгоду?

Спустя пару мгновений молчания, Шэнь Цяо снова спросил:

– С чего вы решили что Янь Уши придет на ярмарку? Скорее всего он уже прознал про ваш план.

– Мой старший брат однажды сказал, что Янь Уши из тех людей, которые наступят в ловушку, даже зная о ней. Он настолько самоуверен в себе, что ему кажется, словно он способен выйти сухим из любой ситуации. Даже если он проиграет, Янь Уши уверен в своей способности хотя бы сбежать. “Прочные объекты ломаются легче всего” - так у Вас говорят на Центральных равнинах?

Шэнь Цяо все понял. Он вздохнул и сказал:

– Жуян Кехуи специально спровоцировал Янь Уши на поединок. Его целью было выявить изъян в боевой технике Янь Уши. Раз Гуан Линсан сам родом из Демонической школы, он наверняка должен был знать как убить Янь Уши. В этот раз вы хорошо подготовились и настроились на победу.

– Верно! Я так же знаю, что ты до глубины души ненавидишь Янь Уши. Это будет такое большое событие, даже если ты не хочешь участвовать в этом лично, разве тебе не хочется хотя бы прийти и посмотреть на него?

Однако, предлагая это с улыбкой на лице, Кунье неожиданно схватил свой клинок и замахнулся на Шэнь Цяо.

Он знал, что Шэнь Цяо будет потрясен новостями, поэтому пока его рассудок находился в смятении, а его самозащита ослабла, он мог нанести удачный удар!

Шэнь Цяо наверняка стал бы большой проблемой как для него, так и для Тужуя. Он не мог позволить ему жить!

Этот план возник в голове у Кунье прямо в тот момент, как он признал свое поражение. В этот взмах клинка он вложил всю свою оставшуюся силу.

Он либо победит, либо погибнет!

Глава 52 - Я все еще “я”

Хоть на грани между жизнью и смертью Шэнь Цяо удалось достичь стадии Сердца меча, он еще слабо контролировал это состояние. Битва с Кунье настолько морально и физически истощила его, что он едва стоял на ногах. Прямо теперь клинок Кунье обрушился на него сверху, подобно грому, но Шэнь Цяо лишь неподвижно стоял на месте словно погруженный в транс, его лицо было бледным, и он не успевал среагировать на внезапную атаку.

Остальные наблюдали за происходящим с далека. Они видели, как Шэнь Цяо, несмотря на возможность убить Кунье, остановился, услышав жалобную мольбу противника о помиловании. Оба поговорили о чем-то, и после этого Кунье воспользовался задумчивостью Шэнь Цяо, чтобы нанести удар исподтишка.

Шиву тут же закричал:

– Учитель! Берегитесь!

Дыхание Кунье стало тяжелее. В ушах гремело его собственное сердцебиение. Этот удар, если ему удастся достать до него, он раздробит Шэнь Цяо череп, и тот моментально умрет!

Прямо сейчас его не волновало его бесчестное поведение и нарушение правил мира боевых искусств. И это учитывая, что он был не только известным мастером боевых искусств, но и Левым Мудрым Королем Тужуя. Если он позволит Шэнь Цяо овладеть Сердцем меча, тот станет опасной проблемой как для Тужуя, так и для горы Сюаньду. Поэтому он должен искоренить угрозу на корню, не позволив этому ростку прорости и окрепнуть!

Все вышеперечисленное произошло в мгновение ока.

Потрясающая землю Ци Клинка давила на него сверху, но Шэнь Цяо стоял на том же самом месте, не двигаясь ни на шаг. Может быть, у него не было времени, возможно, он ещё не пришёл в себя, или, быть может, его поразила сила атаки соперника. Он даже не поднял свой меч для защиты, все что он сделал - это отошел на три шага назад.

В глазах других это было лишь три шага, но для Кунье, эти три шага были страшнее конца света. Из-за этих трех шагов, его клинок на деле промахнулся.

Подобно белому лучу пронзающего Солнце, Свет меча пробился сквозь все девять волн Ци Клинка и поразил грудь Кунье насквозь.

Промахнувшись, все тело Кунье словно замерло, как и выражение на его лице. Он не двигался с места, а его взгляд был направлен на Шэнь Цяо. Он даже забыл как моргать.

– Как… - для этого слова, Кунье собрал все свои оставшиеся силы.

Свет меча рассеялся. Шэнь Цяо стоял всего в пару сантиметрах от Кунье. Они двое находились так близко друг к другу, что они могли чувствовать ритмы их дыхания.

Но кончик клинка Шаньхэ Тунбей уже поразил грудь Кунье.

Лицо Шэнь Цяо было таким же бледным как у противника. Если уж на то пошло, если бы не меч вонзенный в грудь врага, то Шэнь Цяо выглядел бы еще более жалко, словно это он проиграл битву.

– Потому что я всегда наблюдал за тобой, - ответил Шэнь Цяо с холодом в голосе. - Ты не можешь доверять человеку, который уже однажды нарушил правила мира боевых искусств, и отравил соперника ядом “Радости встречи”. Я очень разочарован тобой. Мой Учитель однажды сказал, что Хулугу был уважаемым противником. Но ты, как его ученик, не стоишь даже одной десятой своего учителя. Ты не достоин зваться его учеником!

Кунье открыл свой рот, чтобы возразить, но когда Шэнь Цяо вынул свой меч, вместо слов из его рта потекла свежая кровь.

Шэнь Цяо слегка оттолкнулся от земли и отошел на несколько метров, увернувшись от хлынувшей крови, когда он достал свой меч из сердца Кунье.

Кунье совсем не двигался. Его дыхание постепенно замерло, но его глаза все еще широко смотрели вперед. Его тело отказывалось сдаваться.

Умереть в такой позе - для него это было трагичным концом.

Все еще держа меч в своей руке, Шэнь Цяо медленно подошел к телу противника и легонько толкнул его.

Кунье тут же рухнул на спину и издал свой последний вздох.

Шэнь Цяо смотрел на труп врага, но на его лице не было радости.

Этот человек поднял хаос на горе Сюаньду, письмо с вызовом на поединок от этого человека стало началом всех его трагедий и неудач.

Хоть Кунье был мертв, до конца его пути было еще далеко. Гора Сюаньду уже никогда не вернется к тем былым безмятежным дням, а мир находился на пороге очередной войны.

Шиву и остальные тут же начали ликовать после падения Кунье. Но не успев как следует порадоваться, их снова поглотил ужас, когда они увидели как Шэнь Цяо еле удерживающий себя мечом, рухнул на колени и откашлял большое количество крови.

Искусство цингуна Шиву было еще далеко от совершенства, поэтому ему потребуется время, чтобы преодолеть это огромное расстояние между ними. Пока Шиву только начал паниковать, Чжао Цзийинь уже оказалась рядом с Шэнь Цяо. Она подхватила его, перебросив одну его руку себе через плечо, а другой поддерживая за талию, и медленно помогла покинуть место битвы.

Приближаясь к остальным, все заметили насколько бледным было лицо Шэнь Цяо. Прямо сейчас у него была лишь половина его изначальной силы, но даже так он умудрился освоить стадию Сердца меча. Вот только последствием того, что он так безжалостно пересек собственный предел, было то, что его тело получило слишком большую перегрузку истинной ци, поэтому кашель кровью был естественным результатом.

Страшнее его крови, было то, что он практически не мог самостоятельно стоять на ногах, поэтому весь его вес пал на плечи маленькой Чжао Цзийинь.

– Я извиняюсь, за свои манеры… - голос Шэнь Цяо был еле слышен, даже находясь так близко к нему.

– Даос Шэнь, вы пожертвовали своим телом и душой ради защиты школы Нефритовых Облаков, в то время как я, глава школы, лишь стояла в сторонке. Это мне надо извиняться перед Вами!

После того как они закончили этот разговор, она аккуратно потащила Шэнь Цяо в школу.

Юэ Кунчи потерял дар речи.

Он хотел сам понести Шэнь Цяо до школы, но его младшая сестра оказалась быстрее. Слова помощи застряли у него в горле, теперь он уже не мог ни сказать их, ни проглотить. Все что ему оставалось это с непониманием смотреть вслед свой сестре.

Шиву следовал за ними как хвостик. Он не мог особо ничем помочь, но лишь находясь рядом со своим учителем он мог чуть-чуть успокоиться. Однако как только Чжао Цзийинь привела его в комнату, Шэнь Цяо тут же потерял сознание, и они никак не могли разбудить его. Хоть Чжао Цзийинь пыталась объяснить Шиву, что все хорошо, и его учителю нужно лишь время на восстановление своих сил, мальчик все равно отказался покидать Шэнь Цяо, ни на секунду не отходя от его кровати.

Шэнь Цяо проспал очень долго. В его снах он увидел много искаженных и размытых силуэтов людей, и после того, как он наконец открыл глаза, было видно, что он еще находился в неком потерянном трансе.

– Учитель? - Шиву со страхом помахал рукой перед глазами учителя.

Шэнь Цяо убрал в сторону руку мальчика и улыбнулся:

– Я в порядке.

С тех пор как он снова начал практиковать "Стратегию Солнца" после разрушения своей основы, он выглядел довольно болезненно. Кроме его зрения, которые ещё не полностью восстановилось, никто бы не поверил, что он действительно был мастером боевых искусств, который уже достиг стадии Сердца меча. Он скорее казался человеком, прикованный к постели из-за хронической болезни.

Будучи тем, кто спас его на пороге смерти, Шиву больше остальных понимал состояние травм Шэнь Цяо. Глубоко в душе он больше всего на свете боялся, что его учитель в любой момент может испустить последний вздох.

Словно прочитав настроение своего ученика, Шэнь Цяо ласково погладил его макушку и спросил:

– Кунье мертв?

Шиву кивнул:

– Да, глава Чжао сама все проверила.

Шэнь Цяо с облегчением вздохнул.

С их битвы на пике Баньбу прошел уже почти год, но, оглянувшись назад, за это время случилось столько всего, и даже несмотря на это, тот день казался ему вчерашним.

– Шиву, если человек бросит тебя в руки злому врагу, и из-за этого ты потеряешь свою основу, а твое Даосское ядро будет уничтожено, возненавидишь ли ты этого человека?

Шиву кивнул:

– Конечно!

– А если сейчас этот человек попал в страшную беду, и если ты просто позволишь ему умереть, то множества невинных людей потеряют свои дома или даже жизни, спасешь ли ты этого человека?

Шиву сильно нахмурился, пытаясь придумать ответ на этот вопрос. Видимо для такого маленького ребенка этот вопрос был слишком абстрактным и философским. В конце концов самое трагичное, что он пережил в своей жизни была смерть Чжу Лэнчуана и Чуи.

Шэнь Цяо посмеялся над самим собой. Он уже знал ответ на этот вопрос, так зачем он спрашивал совета для такого сложного вопроса у маленького ребенка?

Шиву словно почувствовал что-то. Он серьезно посмотрел на Шэнь Цяо и спросил:

– Учитель, Вы пойдете спасать этого человека, я прав? И он виноват в том, что вы тогда чуть не лишились жизни?

Шэнь Цяо даже не собирался скрывать этого:

– Да.

– Этот злобный мерзавец даже не заслуживает того, чтобы быть спасенным! - расстроенный и злой, Шиву сказал это не подумав.

Шэнь Цяо отрицательно покачал головой:

– Он не злой. Его просто не волнуют другие люди. Он относится ко всем одинаково бессердечно. Сначала я не понял этого и подумал, что могу попытаться растопить его ледяное сердце. Я был тем, кто видел в нем друга, и это было лишь мое личное желание, чтобы он думал обо мне также.

– Если ты думаешь, что вы друзья, разве другой человек не должен чувствовать то же самое?

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Нет. В этом мире много похожих вещей, и даже если ты потратишь на них все свое время и энергию, ты можешь не получить ничего в ответ. Тебе следует всегда помнить об этом, прежде чем окунаться во что-либо с головой, иначе ты только поранишь себя.

Шиву почувствовал очень глубокий смысл в словах и улыбке своего учителя, но прямо сейчас он не мог ни понять его слова, ни осознать их смысл.

– …Значит Вы отправитесь вниз с горы, чтобы спасти этого человека?

Спустя долгое молчание, Шэнь Цяо все таки сказал “Да”

– Я пойду с Вами! - тут же без малейших сомнений высказал Шиву.

И это было последнее, что он сказал Шэнь Цяо, прежде чем потерять сознание.

…

Чжао Цзийинь аккуратно взяла Шиву из рук Шэнь Цяо - мальчик тут же уснул, когда Шэнь Цяо нажал на его акупунктурную точку - и после чего глубоко вздохнула:

– Неужели это так важно?

– Разлука приходит независимо от желания людей. Он все еще мал, а на моем пути бесчисленные опасные препятствия. Я не могу позволить ему отправиться со мной. После того как он проснется, он все поймет. Я доверяю Шиву Вам, глава Чжао. Большое спасибо, что Вы позаботитесь о нем!

Шэнь Цяо сложил руки и поклонился Чжао Цзийинь.

– Зачем Вы настаиваете на том, чтобы отправиться в такое опасное путешествие? Нет никаких гарантий, что Юйвэнь Юн мудрый правитель. Как бы не поменялась политическая ситуация в мире, как это касается нас? С Вашими способностями и талантом, Вам стоит сконцентрироваться на самосовершенствовании в школе Нефритовых Облаков, тогда мастерство стадии Сердца меча и достижение стадии Души меча будут лишь вопросом времени.

Шэнь Цяо усмехнулся над самим собой:

– В этом мире есть определенные вещи, которые человек должен сделать, несмотря на осознание того, как это недостижимо. Результат часто далек от того, что мы хотим видеть, но пока есть хоть малейшая надежда, я не хочу просто так сдаваться. Возможно, я просто глупый и наивный человек.

Чжао Цзийинь подумала немного и лишь тяжело вздохнула:

– Вы не наивны. Вы прекрасно осознаете все последствия, но все равно выбираете идти вперед. Вы всегда ставите праведность выше всего. Мне придется признать, что Вы намного лучше меня!

– Я не такой праведный как Вы думаете. Все что я хочу, это встретиться с тем человеком еще раз, посмотреть на его разочарованное лицо, потому что у него не получилось ни посадить в меня Демоническое ядро, ни сломать меня - я все еще “я”.

Он снова поклонился ей на прощание и отправился вниз с горы, даже не оглядываясь назад.

Проживая в школе Нефритовых Облаков, Шэнь Цяо наконец сменил свою обычную одежду на Даосское одеяние, которое он носил до этого. Теперь с нефритовой заколкой в волосах и белом Даосском одеянии, развевающемся на ветру, он был похож на настоящего небожителя. Он выглядел настолько прекрасно, что от него было сложно оторвать взгляда.

Чжао Цзийинь смотрела ему вслед и неожиданно в ее голове всплыла строчка из поэмы.

“За идеал, который так дорог моему сердцу, я не пожалею умереть тысячу раз.”

Глава 53 - Сегодняшний день может стать датой твоей смерти

«Трижды изломан путь до алого склона,

Меж драконьих холмов протянулось девять витков.

В жгучий мороз озябло одинокое тело,

Пронзают кости порывы ветров».*

⠀⠀⠀*Отрывок из стихотворения Шэнь Юэ – китайского политического деятеля, учёного, буддистского идеолога, историка, писателя и поэта времён империй Южная Ци и Лян. Перевод вольный.

⠀⠀⠀Повторный визит в Чанъань прошёл в совершенно ином расположении духа.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо вошёл в город один. Несмотря на меч в руке и даосское одеяние, нездоровый вид, плохие глаза и медленный шаг совсем не делали его похожим на мастера боевых искусств, слоняющегося по цзянху. Скорее, он напоминал бродячего даоса, который взял в руки оружие из страха перед хаосом этого мира. От него не исходило даже малейшей угрозы.

⠀⠀⠀Город был усеян толпами высокопоставленных сановников и вельмож, как и в прошлый раз, когда он бывал здесь. Только теперь всё выглядело немного оживлённее.

⠀⠀⠀Путём тщательных расспросов он узнал, что многие из этих людей готовились отправиться в столицу Тогона, чтобы принять участие в Ярмарке Паньлун на праздник Двойной Девятки. Всё благодаря неизвестному смутьяну, который распространил весть о том, что том «Стратегии Алого Яна» будет на выставке в этом году. Ходили слухи, что там же появится и меч Тай-э*, когда-то похороненный вместе с Цинь Шихуаном* и впоследствии откопанный баваном* Западного Чу.

⠀⠀⠀*(太阿;tàiē) – собственное имя выдающегося меча древнего Китая. Согласно легенде, меч Тай-э был отлит в период Чуньцю (770 — 476 гг. до н. э., охватываемый летописью «Чуньцю») легендарным мастером по изготовлению мечей Оу Е-цзы и знаменитым оружейником Гань Цзяном.

⠀⠀⠀*(秦始皇;qín shǐhuáng) – Цинь Шихуан; основатель династии Цинь (259—206 гг. до н.э.) и правитель первого централизованного китайского государства.

⠀⠀⠀*(霸王;bàwáng) – баван; предводитель князей, князь-гегемон.

⠀⠀⠀Как всем известно, три тома «Стратегии Алого Яна» принадлежали Северной Чжоу, секте Тяньтай и горе Сюаньду соответственно. И несмотря на то, что у сокровищ уже были хозяева, количество желающих заполучить их не уменьшалось. Однако факт, что до сих пор не нашлось никого, кто смог бы украсть книги из трёх названных мест и присвоить их себе, показывал, насколько это сложная задача. Ни один обыденный боец не способен на такое. Что же касается тома, хранящегося в секте Тяньтай, то не говоря уже о простых людях, даже такие великие мастера, как Янь Уши и Жуянь Кэхуэй, не смогут уйти невредимыми, если сунутся туда.

⠀⠀⠀Оставшиеся два тома были разбросаны по окрестностям, и долгое время о их местонахождении ничего не знали. Один из них попал в руки Объединения Люхэ, и первоначально его собирались перевезти на юг под охраной вооружённого конвоя, но усилиями Янь Уши всё сорвалось на полпути. Книга была уничтожена и отныне не существует в этом мире.

⠀⠀⠀Таким образом, если «Стратегия Алого Яна» и правда появится на Ярмарке Паньлун, то это будет единственный оставшийся бесхозный том. Получить его, само собой, не так сложно, как пробраться в секту Тяньтай или на гору Сюаньду, либо отправиться во внутренний дворец династии Чжоу, чтобы бросить вызов признанным мастерам. Какой человек из цзянху мог не позариться на него?

⠀⠀⠀Богатство движет сердцами людей, но для человека цзянху соблазн несметных драгоценностей не идёт ни в какое сравнение с непревзойдённым мастерством. В те времена, когда Ци Фэнгэ считался самым могущественным мастером боевых искусств в Поднебесной, все от мала до велика смотрели на него с благоговением и затаённым дыханием. Разве не таким должен быть благородный муж при рождении?

⠀⠀⠀Что же касается Тай-э, то когда-то он был достоянием царства Чу, а затем принадлежал императору Цинь и всегда считался монаршим мечом. И хотя это оружие легендарно, оно имеет скорее символическое, чем практическое значение. Слухи гласят, что тот, кто завладеет этим мечом, покорит весь мир, и в этом он похож на знаменитую большую императорскую печать. Поэтому и Южный Чэнь, и Северная Чжоу обратили большое внимание на Ярмарку Паньлун и даже послали немало своих людей, чтобы подтвердить новости.

⠀⠀⠀Какой бы ни была их цель, одно можно было сказать наверняка: Шэнь Цяо в этом путешествии точно не будет одинок.

⠀⠀⠀Все постоялые дворы в центре были переполнены, поэтому Шэнь Цяо рассчитывал продолжить свой путь в пригород, чтобы остановиться на ночь там.

⠀⠀⠀Кто же знал, что и здесь соберутся отважные мужи со всех концов света? Не только представители крупных, но и даже менее именитых сект собрались в полном составе: одни – чтобы посмотреть на ажиотаж и расширить кругозор, другие – чтобы воспользоваться возможностью половить рыбку в мутной воде*. Словом, к вечеру и в небольших посёлках за пределами Чанъани уже было многолюдно.

⠀⠀⠀*(浑水摸鱼;húnshuǐ mōyú) – обр. ловить рыбу в мутной воде (в знач. воспользоваться всеобщей суматохой ради получения выгоды).

⠀⠀⠀Он без конца искал постоялые дворы, и в каждом из них ему говорили, что даже помещения для дров заполнены до отказа. Внутри него росло чувство беспомощности. Состояние его глаз было неважным. При свете дня он мог слабо различать окружение, но после наступления темноты почти ничего не видел, поэтому ночевать под открытым небом было бы крайне неудобно. Какая ирония: долгий путь от Тайшани прошёл так гладко, а в таком большом городе, как Чанъань, он столкнулся с трудностями.

⠀⠀⠀– Даочжан, у нас очень много народу, даже дровяник занят. Мы правда никак не можем выделить для вас место! – работник гостиницы неловко потирал руки, горько улыбаясь ему.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо уже собирался спросить ещё раз, когда услышал нежный голос, донёсшийся со стороны:

⠀⠀⠀– Эта женщина сняла одну из верхних комнат. Она довольно просторная, так что, если даочжан не гнушается, он может разделить со мной постель.

⠀⠀⠀Постоялый двор был битком забит деревенскими жителями. Те, кто находился достаточно близко, чтобы поднять голову и увидеть настоящую красавицу, строящую глазки болезненному даосу, сразу же потеряли равновесие.

⠀⠀⠀– Если девице одиноко, ей стоит найти себе мужчину покрепче. Этот даос выглядит так, будто его может сдуть порывом ветра, – пошутил кто-то в толпе. – Разве он сможет совладать с тобой?

⠀⠀⠀За этими словами последовал ряд смешков.

⠀⠀⠀Красавица обворожительно улыбнулась.

⠀⠀⠀– Но мне нравятся такие красивые даочжаны, как он, а не вонючие мужланы с грязными мыслями!

⠀⠀⠀Как только слова покинули её уста, мужчина, бросивший фривольную фразу, поражённо воскликнул. Он ощупал свой висок, волосы на котором в один момент почти полностью пропали, и утратил дар речи.

⠀⠀⠀– У меня очень хорошее настроение из-за встречи со старым другом, поэтому я не желаю проливать кровь, – засмеялась она. – Ведите себя хорошо, иначе вам крупно не повезёт, если мой друг не захочет мне отвечать.

⠀⠀⠀Пока они разговаривали, Шэнь Цяо, не оборачиваясь, покинул постоялый двор.

⠀⠀⠀– Кто ты, черт возьми, такая?! – с напускной смелостью огрызнулся только что потерявший половину своих волос человек.

⠀⠀⠀Но красавица сочла ниже своего достоинства продолжать возиться с ними. Она удалилась, оставив на месте, где когда-то стояла, лишь благоухающий аромат.

⠀⠀⠀– Эту женщину называют Маленьким Пионом*. Ну не прекрасное ли имечко?

⠀⠀⠀*(白茸;bái rǒng) – имя Бай Жун можно перевести как «белый бархат». Так называют разновидность пионов, отсюда и прозвище (小牡丹;xiǎo mŭdan) – Маленький Пион.

⠀⠀⠀Едва шум от её слов утих, как люди в ужасе переглянулись.

⠀⠀⠀– Бай Жун из Хэхуань?! Почему эта демоница здесь?!

⠀⠀⠀Бай Жун вышла из постоялого двора. Увидев, что фигура мужчины перед ней уже стала лишь смутным очертанием вдали, она стиснула зубы и использовала свой цингун, чтобы догнать его.

⠀⠀⠀– Шэнь Цяо, а ну стой! – закричала девушка.

⠀⠀⠀Похоже, он услышал её, и фигура наконец остановилась.

⠀⠀⠀С тихим вздохом Шэнь Цяо повернулся.

⠀⠀⠀– Позволь узнать: чем могу быть обязан?

⠀⠀⠀Выросшая в секте Хэхуань, Бай Жун видела самые злые человеческие сердца и самые мерзкие лица. Она думала, что уже давным-давно научилась жестокосердию, и ничто не способно её задеть. Однако в этот момент, когда она увидела, как отчаянно и неохотно выглядит Шэнь Цяо, её внезапно захлестнуло сильное чувство обиды.

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан так быстро стал бессердечным – нет слов! Если бы я не тянула время в тот день, когда мы по приказу учителя отправились в храм Белого Дракона на твои поиски, как бы ты мог стоять здесь живым? А теперь твоя так называемая благодарность за доброту – это вот такое отношение?!

⠀⠀⠀Она не смогла удержаться от лёгкой усмешки, когда в ответ Шэнь Цяо промолчал.

⠀⠀⠀– Неужели Шэнь-даочжан повесил на меня вину за смерть тех двух даосов? В тот момент старейшина моей секты стоял неподалёку, а Сяо Сэ выжидал, чтобы поймать меня на ошибке. Ты хотел, чтобы я подвергла себя риску ради двух незнакомцев?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой.

⠀⠀⠀– Это правда – я хотел бы поблагодарить тебя за тот день, но правда и то, что Чжу-сюн и Чуи мертвы. Это злодеяние секты Хэхуань, и рано или поздно я за него поквитаюсь. Многие вещи необратимы, поэтому бессмысленно зацикливаться на том, кто прав, а кто виноват.

⠀⠀⠀Бай Жун прикусила нижнюю губу и на мгновение замолчала.

⠀⠀⠀– Говорят, что ты окончательно распрощался со своей силой и хотел умереть вместе с моим учителем, но в результате был тяжело ранен и чуть не погиб. Тебе... тебе сейчас лучше?

⠀⠀⠀– Лучше. Спасибо за заботу.

⠀⠀⠀– Учитель тоже серьёзно пострадал. Он беспокоился, что Юань Сюсю воспользуется возможностью и добьёт его, поэтому нашёл тайное место, чтобы тренироваться в одиночестве. Никто не знает, где его искать.

– Даже ты?

⠀⠀⠀– С чего бы мне знать? – Бай Жун жалобно улыбнулась. – Неужели ты думаешь, что он мне доверяет?

⠀⠀⠀Хотя Шэнь Цяо понимал, что своим печальным видом она почти наверняка пытается разжалобить его, он не мог сделать резкого замечания.

⠀⠀⠀Бай Жун ласково сказала:

⠀⠀⠀– Я знаю, что ты хочешь разыскать учителя и отомстить ему, но я на самом деле не знаю, где он. Даже если бы знала, то не смогла бы наблюдать, как ты идёшь на верную смерть. Ты всё ещё не сравним с учителем.

⠀⠀⠀– Спасибо, что сообщила, – кивнул он, – но я не собирался искать его в ближайшее время.

⠀⠀⠀– Тогда кого ты ищешь? Ты собираешься на Ярмарку Паньлун в столице Тогона? Хочешь спасти Янь Уши? – она всегда была необычайно умна и быстро догадалась о цели прихода Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Не дождавшись от мужчины ответа, Бай Жун вздохнула.

⠀⠀⠀– Шэнь-лан, ты хоть понимаешь, что делаешь? Конечно, мастерство Янь Уши в боевых искусствах не имеет себе равных, но даже бессмертный не сможет выжить под осадой пяти великих мастеров мира. К тому же, как ты можешь игнорировать прошлое, когда он так с тобой обошёлся? Даже котята и щенки будут снова и снова вспоминать человека, который причинил им боль, и никогда больше не осмелятся подойти к нему. Ты правда так сильно любишь его?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо нахмурился.

⠀⠀⠀– Почему я непременно должен любить его, чтобы спасти?

⠀⠀⠀– Если не любишь, то с какой стати рискуешь своей жизнью? Неважно, сколько у тебя сейчас сил, победить пятерых в одиночку невозможно. Ни ты, ни Янь Уши, ни мой учитель, ни даже восставший из могилы Ци Фэнгэ не смогут этого сделать! Ярмарка Паньлун состоится девятого числа, а осада – восьмого. Сегодня уже пятое, и хоть рвись туда прямо сейчас, будет уже поздно!

⠀⠀⠀Когда она увидела, что Шэнь Цяо безмолвствует, на её неизменно улыбчивом лице появились редкие признаки гнева.

⠀⠀⠀– Как ты не понимаешь?! Я не хочу видеть твою смерть!

⠀⠀⠀Бай Жун питала к нему нежные чувства. Шэнь Цяо не был чурбаном, он понимал это.

⠀⠀⠀Как человек эгоистичный, Бай Жун никогда бы не пожертвовала своей жизнью и не оставила бы своего учителя из-за симпатии к Шэнь Цяо. Ради него она даже не ослушалась бы приказа. Она была готова немного упростить его жизнь, если это не составляло большого труда и было возможно без ущерба для её собственных интересов, что случалось с ней крайне редко.

⠀⠀⠀Но она совсем не понимала Шэнь Цяо, а у Шэнь Цяо не было желания объясняться. Он не хотел, чтобы Бай Жун поняла его превратно, и для неё же будет лучше, если он с самого начала обозначит между ними чёткую грань.

⠀⠀⠀– Благодарю тебя за совет, но мне всё же пора идти, – он пристально посмотрел на неё. – Для посторонних секта Хэхуань – опасное место, в котором людей поедают, не выплёвывая костей*, но ты, кажется, наслаждаешься этим, как рыба в воде.

⠀⠀⠀*(吃人不吐骨;chī rén bù tǔ gǔ) – погов. есть людей и даже костей не выплёвывать (обр. в знач.: быть кровожадным).

⠀⠀⠀– Иначе говоря, даже ты презираешь таких демониц, как я.

⠀⠀⠀– Ты неправильно поняла, – покачал он головой. – Я имел в виду, что знаю, что тебя не устроит роль обычной ученицы секты Хэхуань. У меня нет права просить тебя об этом, но я надеюсь, что ты позаботишься о себе и не станешь такой, как Хо Сицзин или Сан Цзинсин. Ты отличаешься от них.

⠀⠀⠀«Ты отличаешься от них». Бай Жун вдруг почувствовала неприятное жжение в глазах, но, как и прежде, не выдала себя ни звуком, ни видом.

⠀⠀⠀– Тогда ты можешь остаться рядом и присматривать за мной, – кокетливо улыбнулась она. – Так ты будешь вдохновлять меня не становиться такой, как они!

⠀⠀⠀– Мне жаль, – это было всё, что он сказал, прежде чем развернуться и уйти.

⠀⠀⠀Бай Жун притопнула ногой.

⠀⠀⠀– Шэнь Цяо!

⠀⠀⠀Однако, воспользовавшись «Радужной Тенью», мужчина взмыл в небо, как птица, не подымая за собой ни пылинки. В мгновение ока он оказался на несколько чжанов впереди. Его халат развевался, рукава колыхались на ветру, а сам он отдалялся всё дальше и дальше, так ни разу и не оглянувшись.

***

⠀⠀⠀Восьмой день девятого месяца. В городе Фусы, столице Тогона.

⠀⠀⠀Западный край – это земля частых песчаных бурь, где почти не бывает дождей. В этом году, впрочем, наблюдалось нечто странное. После наступления осени дождь лил несколько дней, и пыльные здания столицы, казалось, засияли новыми красками.

⠀⠀⠀Под влиянием культуры Центральных равнин знать и аристократия Тогона говорили и писали на ханьских иероглифах, вплоть до того, что даже одежда в ханьском стиле стала широко распространённой. Вдобавок, с приближением Ярмарки Паньлун в городе появилось так много людей с Центральных равнин, что первое впечатление от него было сродни возвращению в Чанъань.

⠀⠀⠀За пределами города есть павильон для укрытия от дождя, называемый павильоном Инь-Ян, который был построен в неизвестный год и месяц. Название произошло от его расположения: он находился между горой слева и водоёмом справа – можно сказать, разделяя Инь и Ян.

⠀⠀⠀Павильон был построен в стиле Центральных равнин, лишь с малейшим намёком на экзотику в изящных углах летящих карнизов. В силу возраста иероглифы «Павильон Инь-Ян» серьёзно облупились, обнажив первоначальный деревянный блеск под черным пигментом.

⠀⠀⠀Янь Уши стоял в павильоне, сцепив руки за спиной. Никто не знал, как долго он там находился.

⠀⠀⠀Его взгляд прикован к окружающей местности, а поза так расслаблена, словно он пришёл подождать кого-то или полюбоваться дождём.

⠀⠀⠀Вдали, среди мокрой травы и деревьев, показался человек.

⠀⠀⠀На нем была чёрная ряса, а на голове – ни волоска. Лицо невероятно красивое, но в уголках глаз уже смутно виднелся иней*. Он приближался неторопливо, с зонтиком в руке.

⠀⠀⠀*(风霜;fēngshuāng) – ветер и иней (обр. в знач.: проходящие годы, приближение старости).

⠀⠀⠀– Амитабха. Как поживаешь с нашей последней встречи, глава секты Янь?

⠀⠀⠀Звучало так, словно он вёл бытовую беседу, но его голос доносился так отчётливо, что разделяющее их расстояние ничуть не заглушало его.

⠀⠀⠀Янь Уши ответил равнодушно:

⠀⠀⠀– Твои волосы не отросли и наполовину с тех пор, как мы расстались в Заоблачном Монастыре. Будни, видно, измотали тебя. До чего же унылая жизнь, а? Участь обычного монаха так тяготит тебя?

⠀⠀⠀Услышав едкую издевку в его словах, наставник Сюэтин слабо и горько улыбнулся.

⠀⠀⠀– Глава Янь по-прежнему безжалостен в своих словах!

⠀⠀⠀– Встречу мне назначил Дуань Вэньян. А ты зачем явился? Уж не пал ли бывший почтенный государственный наставник Чжоу так низко, что вступил в сговор с народом туцзюэ?

⠀⠀⠀– Возвращение главы Янь в цзянху вызвало бурю кровопролития и беспорядков в мире. По мнению этого бедного монаха, тебе следует найти место, где ты сможешь сконцентрироваться на постижении боевых искусств, дабы не сотворить ещё больше бед своими руками.

⠀⠀⠀Янь Уши разразился громким смехом.

⠀⠀⠀– Я всегда ненавидел тебя, плешивый осел, ты так полон своих буддийских доктрин! Но сегодня ты поступил умно, не стал нести эту чушь и сразу перешёл к делу. Хорошо!

⠀⠀⠀Брови наставника Сюэтина опустились, а глаза сосредоточенно прищурились.

⠀⠀⠀– Будда наделён силой побуждать людей к благим поступкам, раскаянию и честности. Однако для тех, кто не изменит своего пути, у него также есть неодолимая сила молнии ваджры. Что толку говорить таким людям, как глава Янь, о буддийских доктринах? Остаётся только усмирить тебя силой, остановить убийства убийством.

⠀⠀⠀– Позволь мне угадать причину, по которой вы с Дуань Вэньяном сговорились осадить и убить меня. Когда Юйвэнь Юн отказался вновь предоставить буддийским сектам руководящее положение, ты отправил своих людей внедриться к туцзюэ с целью день за днём склонять Таспар-хана к буддизму. Но народ туцзюэ по своей природе подобен волкам и тиграм*, и влияние буддизма в конечном итоге было ограничено. У тебя не осталось другого выбора, кроме как снова обратить своё внимание на Северную Чжоу.

⠀⠀⠀Юйвэнь Юн относится к буддистам с большим подозрением. Даже если тебе удастся уничтожить Хуаньюэ, он всё равно не станет назначать буддийские секты на высокие посты. А потому лучший способ – убить сначала меня, затем Юйвэнь Юна, а на престол посадить наследника Юйвэнь Юня. В отличие от своего отца, Юйвэнь Юнь питает глубокую привязанность к буддистам – твой многолетний лоббизм не прошёл даром. Как только он придёт к власти, буддизм в Северной Чжоу восстановит свою былую славу.

⠀⠀⠀*(如狼似虎;rúlángsìhǔ) – подобный волку и тигру; свирепый, жестокий; алчный.

⠀⠀⠀Сюэтин громко воспел имя Будды.

⠀⠀⠀– Чрезмерное усердие Юйвэнь Юна в убийствах и уничтожении человеческих и материальных ресурсов – это не действия просвещённого правителя. Объявленная им война Ци – гораздо более тяжёлое бремя для разума и тела каждого гражданина, и это лишь вопрос времени, когда оно одолеет их.

⠀⠀⠀– По твоим словам, наследник престола Юйвэнь – истинный просвещённый правитель? – Янь Уши был заинтригован.

⠀⠀⠀Наставник Сюэтин ограничился ответом:

⠀⠀⠀– Наследник имеет глубокие буддийские корни и проницательный буддийский ум. У него хорошая связь с Буддой.

⠀⠀⠀Губы Янь Уши медленно растянулись в усмешке.

⠀⠀⠀– Как же нелегко тебе должна даваться такая откровенная ложь сквозь зубы, учитывая, каков Юйвэнь Юнь. Хочешь убить меня? Так давай! Где Дуань Вэньян? Пусть покажется!

⠀⠀⠀Вслед за его словами в воздухе раздался чистый и яркий смех.

⠀⠀⠀– Глава секты Янь так надменен. Тебе не приходило в голову, что сегодняшний день может стать датой твоей смерти?

Глава 54 - Попался!

Янь Уши насмешливо ухмыльнулся.

⠀⠀⠀– Старый плешивый осёл, твои боевые искусства входят в тройку лучших в мире, но тебе всё ещё приходится прибегать к помощи Дуань Вэньяна, чтобы убить меня. Тебе самому-то не стыдно так терять лицо?

⠀⠀⠀– Велика ли будет ценность сохранённого лица, если глава Янь умрёт сегодня? – наставник Сюэтин остался бесстрастным. – Ты слишком сильно цепляешься за внешнюю видимость.

⠀⠀⠀– Если тебе нужен помощник из туцзюэ, отчего бы не призвать дух Хулугу? Что может сделать ничтожный Дуань Вэньян этому достопочтенному? – он пронзительно рассмеялся.

⠀⠀⠀– К чему такая бравада, глава Янь? Если ты по иронии судьбы лишишься жизни сегодня, каково тебе придётся в загробном мире от потери лица?

⠀⠀⠀Разговор не вынудил медлить: всего за долю секунды тень кнута заволокла всё небо, перекрыв Янь Уши любые пути к отступлению.

⠀⠀⠀Старый кнут Дуань Вэньяна уничтожили во время поединка с Ли Цинъюем и Шэнь Цяо. Тот, который он держал в руках сейчас, был сделан недавно и назывался «Шичжан Жуаньхун»*. Усилия, затраченные на его изготовление, ничуть не уступали старому, и этот был, пожалуй, даже более гибким. При одном взмахе руки и смене положения тела кнут создавал мириады фантомов, ослепительных и ошеломляющих.

⠀⠀⠀*(十丈软红;shí zhàng ruǎn hóng) – «десять чжанов мягкого красного».

⠀⠀⠀Его боевые искусства явно стали намного совершеннее с момента предыдущей схватки против Шэнь Цяо и Ли Цинъюя в резиденции Су.

⠀⠀⠀Человек будет двигаться вперёд до тех пор, пока не пожелает примириться со своей заурядностью – так же, как и его соперник.

⠀⠀⠀Кнут Дуань Вэньяна следовал коварному и непостижимому стилю с примесью некоторых западных техник сабли. В сочетании обоих этих приёмов он казался таким огромным и безграничным, как бесконечная песчаная буря, хлещущая прямо в лица людей, ввергая их в отчаяние до потери всякой воли к борьбе.

⠀⠀⠀Но против него стоял Янь Уши.

⠀⠀⠀Совершенно безоружный, Янь Уши непринуждённо блуждал между двумя величайшими мастерами своего поколения, используя два сложенных вместе пальца в качестве меча. Лепестки цветов и опавшие листья превратились в тысячи острых лезвий под воздействием его истинной ци, в одно мгновение сведя на нет атаку Дуань Вэньяна.

⠀⠀⠀Мимика наставника Сюэтина почти не изменилась. Он был похож на бога даже больше, чем статуи Будды в храмах: на его лице не было ни гнева, ни радости, как будто внешний мир никогда не будоражил его.

⠀⠀⠀Даже когда он увидел, что Дуань Вэньян потерпел неудачу, он не проявил ярости или беспокойства. Обеими руками он сформировал печать, а затем медленно вытянул их вперёд. Конденсация истинной ци придала кончикам его пальцев, и без того необычайно бледных, слабое, почти хрустальное сияние. Его лицо, казалось, покрывал тонкий слой лунного света, придавая ему красоту нефритовой статуи.

⠀⠀⠀В «Печатях Ачалы»* было в общей сложности шесть печатей. Он только что использовал три подряд, но они оказались неэффективными против Янь Уши. Прямо сейчас он формировал четвёртую и пятую – «Неподвижную гору» и «Безмятежную улыбку».

⠀⠀⠀*Ачала (санскр.:अचल;acala/achala) – гневное божество-защитник в буддийском направлении Ваджраяна. Функцией Ачалы является защита всех живущих от демонов путём сжигания всего «нечистого», а гневный взгляд символизирует разрушение слепоты от неверия.

⠀⠀⠀Первая применяется для защиты вместо нападения, а вторая – для преодоления жёсткости с помощью мягкости. Сложные и изменчивые печати в его руках становятся чем-то настолько красивым и приятным для глаз, что люди могут невольно ослабить свою бдительность.

⠀⠀⠀Когда он выпустил «Неподвижную гору», у всех заложило уши, а разум на мгновение помутился. Даже кнут в руке Дуань Вэньяна непроизвольно замер на миг. Однако на Янь Уши это никак не повлияло – он лишь холодно усмехнулся, полностью игнорируя приближающуюся к нему со спины цветоподобную печать, посланную Сюэтином. Его рука потянулась к кнуту Дуань Вэньяна. Не обращая внимания на невидимую завесу, сотканную из теней, он поймал оружие голыми руками, выкрутил его и повернул назад, перенаправляя всю истинную ци Дуань Вэньяна на наставника Сюэтина!

⠀⠀⠀Наставник Сюэтин оттолкнулся ногами от земли и отскочил на несколько чжанов назад. Несмотря на то, что Янь Уши пришлось в одиночку сражаться с двумя людьми, он не отступил, а бросился за Сюэтином, вплотную столкнувшись с ним ладонями.

⠀⠀⠀Достойные противники наконец схлестнулись в бою. Истинная ци двух великих мастеров пересеклась на узкой дорожке*, и сила, которой она разразилась, была ужасающей. С оглушительным рёвом вокруг них образовался вихрь, готовый поглотить всё живое. Дуань Вэньян почувствовал, как мощный поток воздуха ударил ему прямо в лицо. Пришлось выхватить кнут и сделать пять-шесть шагов назад, прежде чем он смог укрыться от чудовищного давления.

⠀⠀⠀*(狭路相逢;xiálù xiāngféng) – букв. встретиться лицом к лицу на узкой тропинке (идиома); обр. враги или соперники встречаются лицом к лицу.

⠀⠀⠀Но двое людей в центре бури остались совершенно неподвижными. Опавшие листья под их ногами подхватывались истинной ци и свободно кружились в вышине.

⠀⠀⠀Сюэтин смотрел на Янь Уши с ничего не выражающим лицом. В его сердце вдруг вспыхнуло острое предчувствие: если он не сможет убить своего противника сегодня, то не сможет убить его никогда!

⠀⠀⠀Как образцовый наставник, Сюэтин, безусловно, обладал достоинством. Если бы ситуация позволяла, он был бы более чем счастлив провести с Янь Уши открытый и честный поединок один на один. Но он также отвечает за возрождение буддийских сект, и Янь Уши – его самое большое препятствие. Только уничтожение этого человека позволит буддийским сектам вернуть свой прежний статус в Северной Чжоу. Проигрыш недопустим. Он должен победить!

⠀⠀⠀Янь Уши внезапно улыбнулся ему. Улыбка была настолько необъяснимо странной и коварной, что Сюэтин невольно наморщил брови.

⠀⠀⠀В следующее мгновение Янь Уши перестал бороться с ним. Он развернулся и кинулся к Дуань Вэньяну.

⠀⠀⠀В тот же момент Дуань Вэньян поднял Шичжан Жуаньхун высоко над собой, намереваясь обрушить его на голову Янь Уши.

⠀⠀⠀Вес этого кнута переваливал за тысячу цзюней*. Вобрав в себя всю истинную ци владельца, он превратился в огромную полосу яркого света.

⠀⠀⠀*(千钧;qiānjūn) – тысяча цзюней; весом в тысячу цзюней (мера веса, равная 30 цзиням, около 18 кг; также обр. в знач.: огромная тяжесть).

⠀⠀⠀И всё же то, что Янь Уши оставил наставника Сюэтина и повернул в обратном направлении, стало неожиданностью.

⠀⠀⠀На деле он просто прогуливался, беззаботно и не торопясь, однако это никак не помешало ему за несколько коротких шагов преодолеть расстояние от наставника Сюэтина до Дуань Вэньяна. В тот же момент он протянул руку и ухватился прямо за белую полосу света.

⠀⠀⠀Это движение выглядело странно: его рука казалась очень медленной, но она твёрдо проследовала за тенью кнута – Янь Уши поймал Шичжан Жуаньхун, не получив ни единой царапины.

⠀⠀⠀Лицо Дуань Вэньяна неуловимо изменилось. Прежде чем он успел отреагировать, пять пальцев его противника сомкнулись, и кнут, сотворённый огромными усилиями, начал рассыпаться на куски под силой захвата!

⠀⠀⠀– Разве учитель не объяснял тебе, что перед лицом абсолютного мастера любое оружие – ничто?

⠀⠀⠀Уголки губ Янь Уши растянулись в жестокой улыбке, и пока он говорил, его рука под треск кожи кнута скользнула к запястью Дуань Вэньяна.

⠀⠀⠀Обычный человек, несомненно, попал бы впросак, но Дуань Вэньян всё же мало походил на обычного. Не теряя времени на оплакивание своего оружия, он немедленно отнял руку и приготовился поразить Янь Уши между рёбер другой рукой.

⠀⠀⠀Вместе с тем, несмотря на запоздалое включение, подоспел наставник Сюэтин. «Печати Ачалы» почти достигли середины спины Янь Уши, и их скорость втрое превосходила скорость Дуань Вэньяна!

⠀⠀⠀Не успел Янь Уши сделать и шага, как его тело растворилось в воздухе прямо на глазах у Дуань Вэньяна. Тот понял, что это, скорее всего, просто уловка для отвода глаз, ведь человек не может исчезнуть за короткое время без следа тени. Он не стал сбавлять темп своей атаки.

⠀⠀⠀Кто бы мог подумать, что его ладонь действительно даст промах!

⠀⠀⠀Как на этом свете может существовать такой неуловимый цингун?

⠀⠀⠀Дуань Вэньян не мог в это поверить.

⠀⠀⠀По другую сторону Янь Уши и наставник Сюэтин во второй раз столкнулись ладонями.

⠀⠀⠀Этот раз был куда более мощным. Под действием их истинной ци ближайшие деревья содрогнулись, едва не рухнув на землю. Стволы раскалывались со скоростью, видимой невооружённым глазом.

⠀⠀⠀На этот раз и Янь Уши, и наставник Сюэтин сделали по три шага назад.

⠀⠀⠀Неужели этот мужчина – чудовище?!

⠀⠀⠀Такое чувство охватило Дуань Вэньяна, когда он своими глазами увидел мастерство противника в схватке.

⠀⠀⠀Он привык кичиться своими сказочно высокими врождёнными способностями и считать, что даже его учитель, Хулугу, не смог бы достичь большего за те же годы. Но после встречи с этой нечистью в лице Янь Уши неудачи преследовали его одна за другой. Когда он услышал, что его шиди подвергся преследованиям со стороны Янь Уши и попал в жалкое положение, он даже посмеялся над его беспомощностью, но теперь, судя по всему, и сам недалеко от него ушёл.

⠀⠀⠀Объединив усилия с Сюэтином, почитаемым наставником и мастером первой тройки мира, он всё ещё не может убить какого-то Янь Уши?!

⠀⠀⠀– Манёвр, который он только что использовал, называется «Иллюзорное Перемещение». Владеющий этим мастерством в совершенстве может создать видимость, что он находится совсем неподалёку, в каком-то шаге от тебя, тогда как на самом деле его никогда не было рядом. Этот монах Сюэтин был его целью с самого начала, так что не позволяй ему вводить себя в заблуждение.

Голос раздался прямо в голове Дуань Вэньяна. Говоривший преобразовал звук в узкий луч, благодаря чему его мог слышать только один человек. Дуань Вэньяну этот голос был хорошо знаком.

⠀⠀⠀Как только эти слова стихли, слева от Янь Уши внезапно появился меч.

⠀⠀⠀Вместе с мечом, как гром среди ясного неба, прозвучало несколько обрывочных нот циня.

⠀⠀⠀Насыщенный фиолетовый свет меча витал в воздухе, действуя в полной гармонии со звучанием циня. Используя инструмент в качестве посредника, он расколол плотную защитную ци тела Янь Уши, пока тот был поглощён поединком с наставником Сюэтином. Общий корень основ демонического мастерства позволил ему быстро найти крошечный изъян.

⠀⠀⠀Как только изъян был обнаружен, свет меча мгновенно рассёк воздух и нацелился прямо на Янь Уши!

⠀⠀⠀– «Фундаментальные записи Феникса-цилиня»* имеют недостаток. Чем выше уровень практики, тем более смертоносным становится этот недостаток. Янь Уши уже достиг девятой ступени, и именно этот недостаток мешает ему сделать шаг вперёд и достичь великой завершённости. Если мы хотим убить его, то сейчас самое время!

⠀⠀⠀*(鳳麟元典;fènglín yuán diǎn) – первая часть названия состоит из иероглифов (凤;fèng) – феникс-самец; царственная птица, появление которой предвещает появление на земле совершенно мудрого человека, и (麟;lín) – цилинь, единорог (сказочное животное). Выражение также является метафорой для того, чтобы охарактеризовать человека с выдающимися и редкими талантами.

⠀⠀⠀Голос Гуан Линсаня доносился громко и отчётливо, но никто не мог понять, где именно находится этот человек. Скорее всего, он появился уже давным-давно и всё это время скрывался, выжидая подходящего момента, чтобы максимизировать воздействие звука циня на ядро противника.

⠀⠀⠀Если кто-то из присутствующих и имел достаточную компетенцию, чтобы судить о способностях Янь Уши, то это, несомненно, был глава Фацзин, выходец из той же демонической секты, что и он.

⠀⠀⠀Фиолетовый свет меча неудержимо рванулся вперёд и пронзил одежду Янь Уши. Тотчас же кроваво-красный цвет запятнал его спину.

– Шайка отбросов, – приглушённо хмыкнул Янь Уши, – этому достопочтенному наскучило забавляться с вами!

⠀⠀⠀С этими словами он развернулся и отклонил меч Цзюнь-цзы Буци* Юй Ая. Свет меча слегка дрогнул, но продолжил наседать на Янь Уши.

⠀⠀⠀*(君子不器;jūn zǐ bù qì) – послов. «совершенный человек не бывает утварью», что означает, что благородный человек обладает как физическими, так и умственными способностями, а не только одним талантом и одним искусством.

⠀⠀⠀Мелодия циня резко переменилась с умиротворяющей на восторженную!

⠀⠀⠀– Изъян его демонического ядра проявился! – вскрикнул Гуан Линсань.

⠀⠀⠀Прежде чем слово «проявился» было сказано, с другой стороны показался ещё один человек, встречая Янь Уши свирепым ударом ладони!

⠀⠀⠀Руки мастера Сюэтина образовали последнюю из «Печатей Ачалы» – «Огненную Падму»!

⠀⠀⠀Огонь подобен безбрежному морю красных лотосов, и его бушующие языки пламени – это жестокая зыбь приливов, сжигающая все безрассудные намерения в этом мире.

⠀⠀⠀В непроницаемой и превосходной истинной ци Янь Уши, наконец, обнажилась крошечная брешь.1

⠀⠀⠀Огонь медленно проникал в неё, расширял и раздирал трещины, пока не добрался до самого ядра демона и не вырвал его с корнем!

⠀⠀⠀В следующую секунду пять тонких белых пальцев впечатались прямо в грудь Янь Уши.4

⠀⠀⠀Из уголка рта последнего потекла струйка крови.

⠀⠀⠀Однако после этого его лицо обрело угрожающее выражение. Он вскинул рукав в сторону наставника Сюэтина, и мощная внутренняя сила вырвалась наружу, вынуждая того уклониться и сделать полшага назад.

⠀⠀⠀Именно этот полушаг позволил Янь Уши развернуться и схватить длинный меч, пронзивший его тело. Он с силой сжал его, и, как и в случае с кнутом Дуань Вэньяна, Цзюнь-цзы Буци разлетелся на части. Затем он согнул пальцы в подобие когтей и протянул их прямо к лицу Юй Ая. Десятки приёмов сменились в одно мгновение, и в этот момент Доу Яньшань успел нанести ещё один удар ладонью, удачно угодив в незащищённое место на спине Янь Уши.

⠀⠀⠀Попался!

⠀⠀⠀Доу Яньшань ничего не ожидал, но оказался приятно удивлён. В этот удар он вложил всю свою силу, потому маловероятно, что Янь Уши останется цел и невредим.

⠀⠀⠀Благодаря работе наставника Сюэтина и Доу Яньшаня, давление на Дуань Вэньяна и Юй Ая существенно снизилось.

⠀⠀⠀Хотя Гуан Линсань так ни разу и не появился, его игра на цине внесла неоспоримый вклад. Именно он обнаружил изъян, оставшийся у Янь Уши после сильной увлечённости последним сражением с Жуянь Кэхуэем, и только это помогло им пронзить сердцевину врага.

⠀⠀⠀Доу Яньшань, видя, что наставник Сюэтин не прикладывает никаких дальнейших усилий и только следит за боем со стороны, тоже решил закончить на достигнутом.

⠀⠀⠀– Почему наставник остановился?

⠀⠀⠀– У нас с Янь Уши разные взгляды, но нет никакой личной вражды. Эта осада – вопрос необходимости. Как бы то ни было, такой противник, как он, заслуживает большего уважения, чем закончить жизнь здесь.

⠀⠀⠀Доу Яньшань ехидничал про себя: «Раз ты такой чистый и бескорыстный, то с какой стати участвуешь в осаде с целью убийства?», но не подал виду и сказал с широкой улыбкой:

⠀⠀⠀– Наставник в самом деле образец выдающегося и неординарного человека!

⠀⠀⠀Словно прочитав его мысли, Сюэтин холодно ответил:

⠀⠀⠀– Председатель Доу должен понимать: смерть Янь Уши не вернёт ту часть «Стратегии Алого Яна», которую он уничтожил.

⠀⠀⠀Доу Яньшань рассмеялся.

⠀⠀⠀– Янь Уши в одиночку взволновал весь мир. Если он умрёт, все мы обретём покой, а буддийские секты начнут процветать. К слову, позвольте вас поздравить, наставник!

⠀⠀⠀Пока они разговаривали, Янь Уши получил очередной удар. Не то чтобы он не хотел уходить, просто его изъян уже выявился, разум был скован музыкой циня, да и после двух последних атак накопилось немало внутренних повреждений, и его сила стала далека от прежней. В этот момент, под последовательным натиском Юй Ая и Дуань Вэньяна, его защитная истинная ци окончательно разрушилась, и он получил ещё два удара ладонями по своему телу.

⠀⠀⠀Конечно, у Юй Ая и Дуань Вэньяна дела обстояли не лучше. Один лишился меча и получил три удара в грудь. Ужасно бледный, он отступил на несколько шагов и повалился на землю. Другой потерял свой кнут и получил внутренние травмы: несколько рёбер были переломаны, а изо рта хлестала кровь.

⠀⠀⠀В такой ситуации, вопреки ожиданиям, у Янь Уши остались силы на побег, и его тело превратилось в серию послеобразов. Выражения лиц Доу Яньшаня и Гуан Линсаня синхронно изменились, но останавливать его было слишком поздно.

⠀⠀⠀В это же время наставник Сюэтин исчез со своего места, в полной мере использовав цингун. Янь Уши оказался моментально остановлен силой «Печатей Ачалы» и больше не мог ускользнуть, так как был вынужден противостоять им. Но на этот раз наставник Сюэтин сделал целых пять или шесть шагов назад. На мгновение его лицо сильно побагровело, а вскоре снова стало белым – он с усилием сглотнул кровь, которую вот-вот готов был выплюнуть.

⠀⠀⠀Янь Уши раскатисто засмеялся.

⠀⠀⠀Но смех его резко оборвался, когда изо рта хлынула кровь.

⠀⠀⠀Доу Яньшань в стремительном прыжке нанёс удар ладонью по точке бай-хуэй* на макушке его головы!

⠀⠀⠀*(百会;bǎihuì) – «сто соединений». Бай-хуэй является одной из важнейших биологически-активных точек человека. Она расположена на темени в центре головы, где пересекается множество меридианов.

⠀⠀⠀После этого Янь Уши, наконец, пал и больше не поднимался.

⠀⠀⠀Наставник Сюэтин нахмурился, но так ничего и не сказал.

⠀⠀⠀Он наблюдал, как глаза Янь Уши медленно закрылись, прошептал имя Будды и поклонился, сложив руки вместе. Не оглядываясь, он круто развернулся и ушёл.

⠀⠀⠀Юй Ай и Дуань Вэньян получили тяжёлые ранения, и, видя, что у Янь Уши нет шансов выжить, они также один за другим отправились залечивать травмы.

⠀⠀⠀Доу Яньшань присел на корточки, чтобы присмотреться внимательнее, и убедился, что мужчина нисколько не дышит. Только после этого он с улыбкой обратился к Гуан Линсаню, вышедшему с цинем в руках:

⠀⠀⠀– Поздравляю, глава Гуан. Объединение трёх сект не за горами.

⠀⠀⠀– Благодарю председателя Доу за добрые слова. Ты уверен, что Янь Уши мёртв?

⠀⠀⠀– Конечно. Я проломил ему череп, и вдобавок от других ударов его органы разорвались и истекли кровью. Он не жилец.

⠀⠀⠀Гуан Линсань улыбнулся.

⠀⠀⠀– Среди демонических сект бытует мастерство под названием «Небеса над Жёлтым Источником». Оно сродни отрыванию себе руки за секунду до окончания жизни – вводит тело в состояние, близкое к мнимой смерти, и тем самым сохраняет ничтожную вероятность выжить. Правда, практиковать его крайне болезненно и не очень полезно в целом, поэтому мало кто ему обучается.

⠀⠀⠀– Глава Гуан беспокоится, что Янь Уши мог практиковать такой вид мастерства?

⠀⠀⠀– Раз дело уже сделано, не будет лишним проверить ещё раз.

⠀⠀⠀Он шагнул к Янь Уши и потянулся к его запястью.

⠀⠀⠀Меч в ножнах преградил ему путь.

⠀⠀⠀Клинок классически прост и почти что груб. В нем нет ничего необычного, за исключением слов, выгравированных у рукояти: «Шаньхэ Тунбэй».

⠀⠀⠀Выражение лица Гуан Линсаня немного изменилось. Когда появился этот человек? Он не имел ни малейшего представления.

⠀⠀⠀– Пусть при жизни у него накопилось множество врагов, он так или иначе являлся выдающимся мастером своего поколения. Мёртвые – самые великие. Уместно ли так поступать с достойным противником?

⠀⠀⠀Доу Яньшань сузил глаза и с расстановкой объявил полное имя прибывшего:

⠀⠀⠀– Шэнь. Цяо.

Глава 55 - Береги себя по пути на тот свет

Шэнь Цяо кивнул им.

⠀⠀⠀– Как поживаете?

⠀⠀⠀После первоначального шока Гуан Линсань успокоился и окинул Шэнь Цяо внимательным взглядом.

⠀⠀⠀– Я слышал, что в битве между Шэнь-даочжаном и Сан Цзинсином последний понёс большие потери. Удивительно видеть, насколько быстро ты оправился. Поистине радостное событие!

⠀⠀⠀Во время их схватки не присутствовало никаких посторонних личностей, и поскольку Сан Цзинсин был серьёзно ранен Шэнь Цяо, он ни за что не стал бы разбалтывать о ней повсеместно. Но Гуан Линсань – представитель демонической секты, поэтому он, естественно, имеет доступ к разного рода информации, о которой не знает никто другой.

⠀⠀⠀Услышав эти слова, Доу Яньшань незаметно вздрогнул от потрясения и вновь оценил настоящие способности Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Ещё не полностью оправился, – тот покачал головой.

⠀⠀⠀Мало кто мог поверить в эту истину. Хотя в боевых искусствах много внимания уделялось усердным тренировкам, у каждой секты были свои эзотерические секреты. Более того, Шэнь Цяо также являлся учеником Ци Фэнгэ. Кто знает, может быть, Ци Фэнгэ научил его каким-нибудь чудесным и редким навыкам?

⠀⠀⠀Гуан Линсань сказал, усмехнувшись:

⠀⠀⠀– Другие, возможно, мало что знают об этом, но мне кое-что известно о том, как глава Янь обращался с Шэнь-даочжаном в прошлом. Например, ходят слухи, что причиной вашей с Сан Цзинсином схватки стали действия главы Янь?

⠀⠀⠀– Верно.

⠀⠀⠀– Он обращался с тобой так же холодно и бессердечно, как и с кем-либо другим.

⠀⠀⠀– Да, так.

⠀⠀⠀– Уверен, ты проделал весь этот путь второпях не для того, чтобы забрать его тело. Ты пришёл спасти его, но, как жаль, опоздал всего на один шаг.

⠀⠀⠀Каждая фраза неизменно сопровождалась ответом:

⠀⠀⠀– Да.

⠀⠀⠀– Что в нём, Янь Уши, такого, что заслуживает твоих усилий? – Гуан Линсань, наконец, выдал намёк на удивление. – Неужели слухи правдивы, и между вами действительно была связь, о которой не стоит знать посторонним?

⠀⠀⠀– Я пытался спасти его не по личным причинам, а ради всеобщей справедливости, – заявил он равнодушно.

⠀⠀⠀Лицо Доу Яньшаня несдержанно скорчилось в насмешке.

⠀⠀⠀– Это первый раз, когда я слышу, как кто-то ставит имя Янь Уши рядом с «всеобщей справедливостью»! – повалился он со смеху. – Неужели с его смертью из мира тотчас же исчезнет справедливость?

⠀⠀⠀– Янь Уши не был хорошим человеком, но он помогал правителю Чжоу и фактически был его поддержкой. Хотя у всех вас есть собственные причины для его убийства, но, если докапываться до сути, разве не в этом всё дело? Поддержка Юйвэнь Юна противоречит вашим интересам, поэтому сначала необходимо было избавиться от неё. Я же считаю, что Юйвэнь Юн – единственный, кто может положить конец нынешнему хаосу. Здесь наши с вами взгляды расходятся.

⠀⠀⠀Доу Яньшань покачал головой.

⠀⠀⠀– Шэнь Цяо, ты ханец*, но докатился до того, что помогаешь сяньбэю*. Недаром гора Сюаньду сочла тебя недостойным места чжанцзяо.

⠀⠀⠀*Хань (ха́ньцы; также китайцы в узком этническом смысле) – этническая группа сино-тибетской языковой семьи. Исторически в русском языке хань могут именоваться как китайцы (также под китайцами могут подразумевать всех граждан Китая вне зависимости от этнической принадлежности).

⠀⠀⠀*Сяньби́ или сяньбэ́й – древний этнос. Представляет древнемонгольские племена, выделившиеся из состава племенной группировки дунху (вост. варвары), после разгрома её хунну в 209 до н. э. и бегства части дунху на сев., в верховья р. Амур, в районы хребтов Бол. и Мал. Хинган.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо улыбнулся.

⠀⠀⠀– Это лишь говорит мне о том, что председатель Доу ещё не попадал в ситуацию, когда его взгляды шли бы вразрез со взглядами бесчисленного множества других людей. Пока есть вера в то, что что-то стоит делать, зачем переживать о мнении окружающих? Те родные и близкие, которые действительно любят и заботятся о тебе, рано или поздно обязательно всё поймут.

⠀⠀⠀– Поскольку Янь Уши уже мёртв, тебе нет смысла здесь задерживаться, – заговорил Гуан Линсань. – То, что мы собираемся делать с его трупом, никак тебя не касается. Почему ты так настойчиво вмешиваешься?

⠀⠀⠀– Смерть человека подобна погасшей лампе*, – нахмурился он, – но как бы то ни было, он считался достойным мастером своего поколения. Я был знаком с ним, и во имя этого знакомства надеюсь забрать его тело для погребения. Прошу вас уступить.

⠀⠀⠀*(人死如灯灭;rén sǐ rú dēng miè) – метафор., умирая, человек полностью исчезает, как гаснет свет. Полная фраза (人死如灯灭, 万念俱成灰;rén sǐ rú dēng miè, wàn niàn jù chénghuī) дословно переводится как «смерть человека подобна гаснущему свету, все мысли превращаются в прах».

⠀⠀⠀Гуан Линсань отрицательно мотнул головой.

⠀⠀⠀– Мы приложили слишком много усилий, чтобы убить Янь Уши. Разумеется, мы хотим убедиться, что он окончательно мёртв и не имеет возможности вернуться к жизни. Предлагаю следующее: сначала я отрублю ему голову, а потом ты заберёшь тело для подготовки к захоронению.

⠀⠀⠀– А если я не согласен?

⠀⠀⠀– У Шэнь-даочжана, безусловно, прекрасная внешность, но ничего не поделаешь: отношения с мужчинами неприемлемы ни для меня, ни для председателя Доу. Боюсь, мы не сумеем проявить мягкость*.

⠀⠀⠀*(怜香惜玉;liánxiāng xīyù) – любить благоухающую нефритовую деву; иметь нежное сердце к прекрасному полу; бережно относиться к женщине; проявлять мягкость.

⠀⠀⠀Сказав это, он с улыбкой вскинул руку вверх, перевернув цинь, а другой вытащил из инструмента длинный меч. Через мгновение острие очутилось прямо перед лицом Шэнь Цяо!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо стремительно отступил назад и обнажил Шаньхэ Тунбэй!

⠀⠀⠀Два потока Энергии Меча вступили в неминуемое противостояние. Белая радуга пронзила солнце, а пурпурный воздух хлынул с востока*, расщепляя золото и нефрит. Холодный блеск меча пробирал до мурашек, и хотя осень только-только наступила, Доу Яньшань вдруг почувствовал, словно в лицо ему ударили холодный ветер и ледяной дождь. Рефлекторно отступив на полшага от страха, он немедленно осознал, что его самообладание пошатнулось, и уже вскоре снова был настороже.

⠀⠀⠀*(紫气东来;zǐ qì dōng lái) – пурпурный воздух дует с востока, обр. знач.: благоприятное предзнаменование. (Легенда гласит, что до того, как Лао-цзы прошёл перевал Ханьгу, Гуань Иню посчастливилось увидеть пурпурную ци, идущую с востока. Так он понял, что там появится святой, который пройдёт перевал).

⠀⠀⠀Если этот бывший чжанцзяо горы Сюаньду станет чьим-то врагом, с ним определённо будет нелегко иметь дело.

⠀⠀⠀На самом деле, не только Доу Яньшань, но и Гуан Линсань успел ощутить, как над его сердцем вздымаются страшные валы и яростные волны.

⠀⠀⠀Он редко пересекался с Шэнь Цяо, – строго говоря, только дважды. В первый раз даочжан исчерпал все свои силы в попытке вынудить Бай Жун отступить, и к моменту их встречи был не только совершенно беспомощен, но и слеп. Невооружённым глазом было видно, насколько сильно он пострадал. К тому моменту он дошёл до того состояния, от которого, казалось, было невозможно оправиться. Однако сейчас, когда они увиделись вновь, мужчина, хотя и выглядел по-прежнему нездоровым, с первым взмахом меча уподобился засохшему дереву, внезапно засиявшему в лучах наставшей весны. Пышно цветущее, оно ослепляло глаза своим ярким блеском.

⠀⠀⠀Нет, в этот момент сам Шэнь Цяо стал подобен острому мечу!

⠀⠀⠀Стремление Меча было похоже на искрящуюся рябь воды. Хрустально-чистое, оно то затихало, то усиливалось, казалось нежным и податливым, но было вездесущим и бесконечным. Заполнив собой всю округу, оно не только разрушило свет меча Гуан Линсаня, но и выткало плотную сеть, окутывая себя вместе с ним.

⠀⠀⠀Самое мягкое в Поднебесной может одолеть самое твёрдое в Поднебесной* – в мире нет равных ему.

⠀⠀⠀*(天下之至柔,驰骋天下之至坚;tiānxià zhīzhì róu, chíchěng tiānxià zhīzhì jiān) – цитата из книги «Дао дэ цзин» Лао-цзы.

⠀⠀⠀Человек объединяется в единое целое с мечом, и с этого момента невозможно найти его слабое место.

⠀⠀⠀Именно это и есть истинный уровень чжанцзяо горы Сюаньду, ученика Ци Фэнгэ?!

⠀⠀⠀Искусство меча не было сильной стороной Гуан Линсаня. Он привык использовать в качестве оружия цинь, но его мастерства фехтования обычно хватало на то, чтобы позволить себе колкости в адрес оппонентов. Лишь в этот момент, перед лицом непроницаемой защиты и атак Шэнь Цяо, он испытал чувство бессилия, не зная, как поступить.

⠀⠀⠀Он готов был поспорить, что не только он сам, но и опытный мастер меча на его месте, пожалуй, чувствовал бы то же самое!

⠀⠀⠀Не колеблясь, Гуан Линсань решил отказаться от меча в пользу циня. Воспользовавшись короткой передышкой после выхода из света меча, он ловко достал инструмент из-за спины. Звонкий звук циня устремился к Шэнь Цяо с клокочущей яростью ветра и грома.

⠀⠀⠀Видя его нетерпение, Доу Яньшань больше не мог оставаться безучастным зрителем. Он резко взлетел вверх и ударил ладонью в сторону Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀В конце концов, теперь его противником был не Янь Уши: не было необходимости сражаться до последнего вздоха. Этот приём должен был лишь ошеломить другого человека, спутать ему руки и ноги и, как следствие, привести к поражению.

⠀⠀⠀Вопреки своим ожиданиям он обнаружил, что свирепые воздушные потоки, сформированные его ладонью, были целиком поглощены светом меча, едва оказавшись в трёх чи от Шэнь Цяо. Словно камешек, брошенный в океан: его роль так незначительна среди гигантских волн, что её можно даже не учитывать!

⠀⠀⠀Напротив, из-за них свет меча резко взмыл вверх, стремясь распространиться повсюду и добраться до Доу Яньшаня.

⠀⠀⠀И его, и Гуан Линсаня можно причислить к десятке великих мастеров мира боевых искусств. Даже не особо напрягаясь, эти двое были достаточно сильны, чтобы с лёгкостью убить обычного человека. Шэнь Цяо противостоял им уже довольно долгое время, но при этом ничуть не сдавал позиции, что ясно говорило о его ужасающей и непостижимой силе. Вновь вернувшись в мир цзянху, он действительно стал человеком, которого никто не хотел бы обидеть.

Если эта битва продолжится, она неизбежно положит начало длительной вражде. Объединение Люхэ вело торговлю по всему миру, со всей серьёзностью считая, что дружелюбие приносит богатство. В этот раз Доу Яньшань согласился принять участие в осаде Янь Уши только потому, что его вели другие, и от него требовалось лишь следовать за ними и действовать в соответствии с обстановкой. Но с Шэнь Цяо всё было иначе. Не было никаких гарантий, что такого мастера, как он, удастся мгновенно убить сегодня, а это означало, что в будущем он может доставить Объединению Люхэ бесчисленное количество неприятностей.

⠀⠀⠀Доу Яньшань взвесил все «за» и «против» и твёрдо решил отступить. У Янь Уши на девять шансов умереть лишь один – остаться в живых. Наставник Сюэтин и другие уже ушли, а сам он всего-навсего хотел отомстить за уничтоженный том «Стратегии Алого Яна». Однако если сейчас он лишится жизни, то полученное не компенсирует потерянного.

⠀⠀⠀Приняв решение, он громко рассмеялся и решительно отстранил руку.

⠀⠀⠀– Двое на одного – это неблагородно, поэтому лучше мне не мешать веселью главы Гуан. Я уйду первым, до скорой встречи!

⠀⠀⠀Гуан Линсань не мог выбранить вероломный поступок Доу Яньшаня. У пятерых мастеров изначально не было никаких приятельских отношений друг с другом, не говоря уже о том, что каждый из них придерживался своей позиции и интересов. Единственная причина, по которой они смогли собраться вместе, заключалась в том, что у них была общая цель – убить Янь Уши. Как только эта цель была достигнута и Янь Уши умер, временное сотрудничество, естественно, тоже закончилось.

⠀⠀⠀Но поскольку все остальные уже ушли, с какой стати именно он должен оставаться здесь, выполнять неблагодарную работу и биться насмерть с Шэнь Цяо?

⠀⠀⠀Гуан Линсань бросил беглый взгляд в сторону. Янь Уши продолжал лежать без сознания, истекая кровью из всех отверстий головы. Шанс, что он выживет, был ещё меньше, чем шанс, что Ци Фэнгэ вернётся к жизни.

⠀⠀⠀Поразмыслив об этом, он потерял всякое желание продолжать докучать Шэнь Цяо. Мелодия циня вдруг вновь стала высокой и торжественной. Пять чувств Шэнь Цяо не были запечатаны, и меч в его руке на короткое мгновение остановился. Гуан Линсань воспользовался возможностью освободиться. Он ударил по Шэнь Цяо ладонью, а затем быстро отступил.

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан – великодушный человек. Сколько бы врагов ни нажил Янь Уши за свою жизнь, такого друга, как ты, ему достаточно, чтобы улыбаться даже в могиле. Почему бы не помочь даочжану совершить благодеяние?

⠀⠀⠀Услышав эти слова, Шэнь Цяо тоже опустил свой меч и отошёл назад.

⠀⠀⠀– Премного благодарен главе Гуан!

⠀⠀⠀Гуан Линсань с улыбкой кивнул ему и повернулся, чтобы уйти.

⠀⠀⠀После сегодняшней битвы весть о смерти Янь Уши вскоре разнесётся по всему цзянху. Без своей опоры Хуаньюэ не сможет долго продержаться только за счёт Бянь Яньмэя и Юй Шэнъяня. В результате баланс сил между тремя демоническими сектами неотвратимо изменится, и Фацзин сможет воспользоваться ситуацией, чтобы вновь вернуться на Центральные равнины. Ему ещё многое предстояло сделать.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо продолжал стоять на том же месте. Только когда силуэт Гуан Линсаня растворился вдали, он смог медленно выдохнуть. Прижав руку к груди, он с усилием подавил подступивший к горлу металлический привкус.

⠀⠀⠀Хотя истинная ци «Стратегии Алого Яна» поразительна, он практиковал её не так долго, и то, что он смог восстановить пять-шесть десятых своей прежней силы, уже невообразимая удача. Сейчас, сражаясь в одиночку против двух мастеров, – к тому же входящих в десятку лучших в мире, – сам он был доведён до предела и держался на последнем издыхании. Ещё немного, и он бы выдал себя с головой перед Гуан Линсанем. К счастью, ни у Гуан Линсаня, ни у Доу Яньшаня не было желания продолжать бой, а превентивный удар Шэнь Цяо и вовсе покоробил их, заставив думать, что его мощь непостижима.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо с горечью улыбнулся. Потребовалось потратить немало времени на циркуляцию ци по телу, чтобы почувствовать себя хотя бы немного лучше. Он подошёл к Янь Уши и, склонившись, ощупал его запястье.

⠀⠀⠀Рука была холодной и безжизненной. Пульс полностью отсутствовал.

⠀⠀⠀Шок и боль от того, что Янь Уши бросил его Сан Цзинсину, до сих пор были свежи в его памяти. Шэнь Цяо пришлось приложить все усилия, чтобы, восстав из пепла, отползти от края Жёлтого Источника и унести с собой долг крови настоятеля и Чуи. Услышав новость о критическом положении этого человека, он решил отказаться от своих личных чувств и пришёл ему на помощь, но всё равно опоздал на один шаг.

⠀⠀⠀Он тяжело вздохнул и прошептал:

⠀⠀⠀– Что ж... Береги себя по пути на тот свет.

⠀⠀⠀Стоило этим словам покинуть его рот, как запястье, которое он слабо сжимал, внезапно чуть заметно дрогнуло.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо оцепенел. Не успел он среагировать, как его руку крепко схватили!

Глава 56 - Шэнь Цяо смог придумать только один способ

Это произошло так внезапно, что застало Шэнь Цяо врасплох.

⠀⠀⠀Поскольку даже такой подозрительный человек, как Гуан Линсань, покинул это место, шансы того, что Янь Уши был всё ещё жив – были практически на нуле. Шэнь Цяо уже собирался похоронить его тело и установить надгробие. Он совершенно не ожидал увидеть нечто подобное.

⠀⠀⠀Янь Уши не использовал много сил, потому что даже такое простое движение исчерпало всю его энергию, которую он когда-либо имел в своей жизни. Сразу после того, как его рука коснулась руки Шэнь Цяо, она расслабилась и скользнула в сторону, а затем больше не двигалась. Его глаза всё ещё были плотно закрыты, бледное лицо покрылось безжизненной синевой. Кровь, которая вытекла из его тела, всё ещё была там. Янь Уши предстал перед Шэнь Цяо в таком жалком и тяжёлом состоянии, какого никогда раньше не видел ни один человек, как будто он говорил Шэнь Цяо, что только что сделанный шаг был всего лишь последней попыткой перед смертью.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо положил руку на сердце Янь Уши. Как он и ожидал, не было ни малейшего намека на тепло. Не осталось ничего, кроме холода. Шэнь Цяо попытался передать внутреннюю ци в его тело, но она немедленно исчезла, как глиняные быки, брошенные в море, – это было бессмысленно.

⠀⠀⠀Он развязал волосы Янь Уши и, пробежав пальцами по шелковистым прядям, вскоре почувствовал заметную трещину вокруг акупунктурной точки Бай-хуэй.

⠀⠀⠀Нормальный человек определенно был бы убит таким ударом, но нельзя было воспринимать Янь Уши как обычного. Это был человек, который противостоял пяти лучшим экспертам по боевым искусствам, включая такого мастера, как наставник Сюэтин, и всё же он был способен дать им отпор. Шэнь Цяо прибыл слишком поздно, чтобы самому стать свидетелем ожесточенной битвы, но он мог себе представить, насколько чудесной и несравненной она должна была быть.

⠀⠀⠀Трещина была небольшой, но очень глубокой. Человек, который нанёс её, должно быть, использовал всю свою боевую мощь. Шэнь Цяо также был уверен, что, несмотря на отсутствие брызг мозгового вещества, удар, должно быть, проломил ему череп – даже Янь Уши не смог бы пережить такое.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не был лекарем. Он ничего не мог поделать с такой травмой. Он мог только опустить руку и осторожно взять Янь Уши за затылок, продолжая изучать остальные его меридианы.

⠀⠀⠀Его кости не были сломаны, его меридианы также целы. Смертельный урон был нанесён мечом, пронзившим его грудь, в дополнение к нескольким ударам, которые серьезно повредили его органы. Что же касается трещины на его голове, то она стала последней каплей, переломившей спину верблюду.

⠀⠀⠀Чем больше Шэнь Цяо проверял, тем тяжелее становилось у него на сердце.

⠀⠀⠀Он действительно не подает признаков жизни?

⠀⠀⠀Внезапно он тихо простонал.

⠀⠀⠀Звук был настолько слабым, что его никто не смог бы услышать.

⠀⠀⠀Но этого было достаточно, чтобы Шэнь Цяо крайне удивился.

⠀⠀⠀Он внезапно обнаружил, что был слабый, почти незаметный след внутренней Ци, тихо циркулирующей в том, что должно было быть уже холодным и фрагментированным Даньтяном Янь Уши.

⠀⠀⠀Он на мгновение задумался, обнял другого человека за плечи и пошел вперед, неся его на спине.

⠀⠀⠀Столица Тогона была незнакомой территорией для Шэнь Цяо. Говорили, что эта местность круглый год была ветреной и пыльной, окруженной бесконечной пустыней Гоби, а оазис, где находилась королевская столица, был единственным крупным городом в радиусе нескольких миль. Однако, поскольку это был также единственный путь в Гаочан, Юйтянь и другие страны западных регионов, население не было полностью сосредоточено внутри города. Если бы кто-нибудь отправился на запад от города и посмотрел вниз с холма, то увидел бы разбросанные деревни и дома.

⠀⠀⠀На бескрайних просторах пустыни Гоби даже не было пещер, чтобы защититься от песчаных бурь. Не говоря уже о том, что Шэнь Цяо также привел с собой человека, ничем не отличающегося от живого трупа. Найти воду и пищу было бы большой проблемой. Они не могли просто прятаться в случайных пещерах, как делали это на полях Центральных равнин. Независимо от того, как сильно он пытался оставаться незамеченным, чтобы их не нашли другие, у него не было выбора, кроме как сначала поселиться в месте, которое было и обитаемым, и в то же время удалённым от мира боевых искусств.

⠀⠀⠀Под слепящим солнечным светом Шэнь Цяо прищурил глаза и долго искал. В конце концов, он выбрал место вдалеке и направился туда с Янь Уши на спине.

⠀⠀⠀О том, чтобы остаться в королевском городе, где было слишком много мастеров и слишком много сплетников, не могло быть и речи. Единственными ближайшими вариантами, которые у него были, были эти деревни, разбросанные по всему городу.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо привел Янь Уши в небольшую деревню рядом с озером Чжалин. В деревне было несколько десятков дворов. Это было недалеко от главной дороги, часто используемой бродячими торговцами. Время от времени некоторые путешественники приезжали погостить. Поэтому деревня была не очень оживленной, но и не слишком отстраненной, чтобы люди чувствовали враждебность к такому чужаку, как Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо выбрал это место главным образом из-за нынешнего состояния Янь Уши: если у него всё ещё оставался шанс выжить и вернуться в нормальное состояние, то эта новость не должна быть раскрыта до поры до времени. Враги Янь Уши были по всему миру. Если бы Гуан Линсань и другие узнали, что Янь Уши не умер, они бы наверняка пришли, чтобы добить его. Даже Ци Фэнгэ не мог в одиночку справиться с таким количеством мастеров, не говоря уже о Шэнь Цяо, который восстановил только половину своей боевой мощи.

⠀⠀⠀Уже почти стемнело. Семьи в деревне освещали свои жилища одно за другим. Неся Янь Уши на спине, Шэнь Цяо постучал в дверь одного из домов.

⠀⠀⠀Дверь открыла молодая девушка. На ней было красное платье, а длинная коса, перекинутая через плечо, свисала на грудь. Её лицо было загорелым от многолетнего пребывания на солнце, что характерно для местных жителей, но черты лица не были уродливыми. Она, должно быть, много смеялась, потому что ямочки на её щеках появлялись всякий раз, когда она хихикала, и это было довольно мило.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо рассказал ей, почему он здесь, сказав, что его друг серьезно ранен, и спросил, могут ли они остаться у неё на некоторое время, чтобы восстановиться. Он также пообещал уйти, как только его другу станет лучше, и не причинять никаких неприятностей хозяину дома.

⠀⠀⠀Валюта Центральных равнин была здесь общепринятой, но люди, живущие на окраинах, больше привыкли к обмену. Шэнь Цяо достал большой кусок соли и маленький, изящно выкованный золотой цветок. Такой золотой цветок можно было найти в любом ювелирном магазине на Центральных равнинах, но здесь он был редкостью. На самом деле Чжао Чиин попросила своих учеников приготовить его для Шэнь Цяо перед уходом, и это оказалось весьма кстати.

⠀⠀⠀Девушка явно привыкла к тому, что торговцы приходят просить ночлег, но она не ожидала, что на этот раз в их дверь постучит такой красивый мужчина. Она почувствовала, как её лицо вспыхнуло, когда она слушала, как он мягко говорит, и её глаза сразу же привлёк золотой цветок. Однако она не сразу согласилась. Она разговорила с Шэнь Цяо со смесью местного языка цян и ломаного ханьского диалекта, сопровождая речь жестами рук. Оказалось, что она жила вместе со своим дедушкой, поэтому прежде чем их пустить, ей нужно посоветоваться с ним.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо выразил свое понимание и ждал снаружи, все еще держа Янь Уши на спине. Он подумал, что ему придётся долго ждать, но вскоре дверь снова открылась. Из неё вышел седовласый старик в сопровождении молодой девушки.

⠀⠀⠀Старик очень хорошо говорил по-ханьски. Он задал Шэнь Цяо несколько вопросов, затем открыл дверь и впустил их внутрь. После короткого разговора Шэнь Цяо, наконец, узнал, что старик в молодости жил на Центральных равнинах, скопил немного денег и построил самый большой дом в деревне. К сожалению, его сын и невестка рано умерли, оставив ему только внучку, с которой он и жил.

⠀⠀⠀Причина, по которой Шэнь Цяо выбрал этот дом, заключалась в том, что у них были большие дворы и много комнат. Таким образом, даже если бы ему нужно было исцелить Янь Уши, используя свою внутреннюю Ци, они могли бы избежать ненужного внимания со стороны других.

⠀⠀⠀Старик многое повидал в своей жизни и не был удивлён, что Шэнь Цяо носил с собой оружие. Однако девушке, оказалось, был весьма любопытен этот молодой человек в даосской мантии. Она стояла за спиной дедушки и всё смотрела и смотрела. Но каждый раз, когда Шэнь Цяо оглядывался, она опускала голову и краснела.

⠀⠀⠀Они обменялись несколькими словами вежливости, затем старик нерешительно сказал:

⠀⠀⠀– Вы проделали долгий путь сюда, и мы искренне приветствуем вас. Тем не менее, похоже, что ваш друг серьезно ранен. Боюсь, его враги должны быть сильными? Как видите, мы с внучкой просто обычная семья. Мы никогда не причиняли больших неприятностей. Пожалуйста, будьте честны с нами, даочжан, чтобы я мог принять решение.

⠀⠀⠀– Я буду честен с вами. Мой друг действительно спровоцировал довольно большие неприятности. Теперь все его враги думают, что он мёртв, но я хочу попытаться спасти его. Однако из-за расстояния мы не можем немедленно вернуться на Центральные равнины, и поэтому у нас нет другого выбора, кроме как попросить вас о гостеприимстве. Мой друг в безопасности, пока никто не знает, что он здесь. Если что-то пойдет не так, я обещаю немедленно забрать его и не доставлять вам никаких проблем.

⠀⠀⠀Старик все еще колебался, когда Баньна потянула его за край одежды.

⠀⠀⠀– Дедушка, этот ланцзюнь не похож на плохого человека. Они в беде. Раз мы можем помочь, мы должны помочь!

Увидев, что его внучка вступилась за них, старик вздохнул:

⠀⠀⠀– Неважно. Если это так, вы двое можете остаться здесь, и мы позаботимся о том, чтобы никто не знал, кто вы такие. Если кто-то заинтересуется вами, я просто скажу, что вы двое путешествующих учёных с Центральных равнин. Я также хотел бы попросить даочжана не выходить на улицу без крайней необходимости, чтобы не создавать нам проблем.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо чувствовал себя в большом долгу. С тех пор как произошло то, что случилось с настоятелем и Чуи, он отказывался вовлекать невинных людей, если это не было абсолютно необходимо, поэтому теперь он, естественно, выразил свою глубокую благодарность. Он планировал остаться только на короткое время. Когда ярмарка Извивающихся Драконов закончится, и мастера боевых искусств покинут город, он сможет отвезти Янь Уши обратно к Бянь Яньмэю в Чанъань.

⠀⠀⠀Баньне приглянулся Шэнь Цяо, и ей захотелось побольше с ним поговорить. Увидев, что он несёт Янь Уши в боковой двор, она поднялась, чтобы помочь ему открыть дверь. Её палец случайно коснулся руки Янь Уши, и она сразу же вздрогнула от того, насколько ледяной оказалась его кожа. Она отступила назад и в панике указала на Янь Уши.

⠀⠀⠀– Ш-Шэнь-ланцзюнь, человек на твоей спине действительно ещё жив?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо горько усмехнулся про себя, подумав, что он тоже не знает, можно ли всё ещё считать Янь Уши «живым». Но на первое время он мог утешить её только словами:

⠀⠀⠀– Он не умер, просто потерял сознание от тяжелых травм.

⠀⠀⠀Баньна ушла не совсем убежденной. После этого девушка несколько раз видела Янь Уши, и мужчина выглядел таким же мёртвым, как и раньше. Он не гнил и не вонял, как обычные трупы, но был холоден, как лёд, и не подавал никаких признаков жизни. Что было ещё более жутким, так это то, что однажды она сунула палец ему под нос, когда Шэнь Цяо не смотрел, но она не почувствовала никакого дыхания.

⠀⠀⠀Она подозревала, что Шэнь Цяо был чрезмерно опечален смертью своего друга и отказывался признать тот факт, что другой человек уже был мёртв. Однако в этом было и преимущество – помимо доставки еды два раза в день, она перестала время от времени приходить к ним во двор. В противном случае, для такого человека, как Шэнь Цяо, было трудно придумать способ её отвлечь или заставить уйти.

⠀⠀⠀После того, как всё было улажено, Шэнь Цяо, наконец, сосредоточился на изучении состояния Янь Уши.

⠀⠀⠀Внутренняя Ци в его Даньтяне, казалось, постепенно увеличивалась день за днем, что было многообещающим сигналом для возвращения к жизни. По-видимому, Стратегия Алого Яна помогала циркуляции внутренней Ци Янь Уши, подобно тому, что случилось с Шэнь Цяо. Однако была ощутимая разница. Янь Уши не потерял все свои боевые искусства, что означало, что он не мог прорваться и восстановить всё, как Шэнь Цяо, и его смертельная рана не была вызвана разрушением фундамента. Можно было бы восстановить фундамент, но собрать заново по частям расколотый череп – невозможно. Если Янь Уши останется в таком состоянии, он, в конце концов, умрёт.

⠀⠀⠀Прокручивая это снова и снова в уме, Шэнь Цяо смог придумать только один способ.

⠀⠀⠀Автору есть что сказать:

⠀⠀⠀Позвольте мне ответственно заявить вам, что этот способ не является двойным совершенствованием →_→

Глава 57 - С каких это пор посторонний имеет право унижать учеников горы Сюаньду?

Должно быть, Доу Яньшань вложил в этот удар всю свою боевую мощь. Он явно не собирался проявлять милосердие к своему противнику. В результате он не только проломил череп Янь Уши, но и серьезно повредил внутреннюю часть. Прокрутив это в уме, Шэнь Цяо решил начать с разрушения сгустков крови в голове Янь Уши, затем продолжить медленно исправлять повреждённые меридианы в его теле, а также восстанавливать внутренние органы. Что касается того, проснется ли Янь Уши снова или останется в этом полумёртвом состоянии до конца своей жизни – это могли решить только Небеса.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо сидел, ломая голову над тем, как спасти его, в то время как Янь Уши лежал в глубокой коме, с закрытыми глазами и слабым дыханием, совершенно не осознавая изменений, происходящих во внешнем мире. Шэнь Цяо взглянул на него и тихо вздохнул, затем горько улыбнулся.

⠀⠀⠀Они ели два раза в день, в основном баранину и жаренные лепешки – в конце концов, маленькая деревня не могла предложить ничего лучше. Но Шэнь Цяо всегда был добродушным человеком. Он ел всё, что ему приносили, и никогда не жаловался.

⠀⠀⠀Что касается Янь Уши, то всё было довольно сложно. Он был совершенно без сознания и мог, самое большее, съесть немного бульона. Однако, поскольку его челюсти были плотно сжаты, а язык блокировал переднюю часть горла, кормить его с ложки было невозможно. Даже если бы кто-то смог влить суп силой, он только позже потек бы из уголка его рта. В наши дни существовали специальные средства, предназначенные для кормления отварами, но у Шэнь Цяо не было возможности раздобыть их в маленькой деревне Тогона. Не имея другого выбора, он сначала сам сделал глоток супа, затем разжал зубы Янь Уши и надавил на язык, насильно передавая суп изо рта в рот. Таким образом, он мог, по крайней мере, заставить другого человека проглотить глоток или два.

⠀⠀⠀Тело Янь Уши восстанавливалось крайне медленно. Внутренняя Ци в его Даньтяне никогда не исчезала, но она была такой слабой и такой маленькой, словно свеча на ветру, которая может погаснуть в любую минуту. Собственная боевая мощь Шэнь Цяо еще не полностью восстановилась, поэтому он мог только переливать свою внутреннюю Ци Янь Уши и направлять её через своё тело один раз в день. Он не знал, что делать в этой ситуации. Он более или менее просто пробовал всё*, что мог придумать.

⠀⠀⠀*(死马当活马医; sǐmǎ dàng huómǎ yī) – «лечить мертвую лошадь, словно она живая», предпринять отчаянную попытку, не сдаваться до последнего, идти на крайние меры.

⠀⠀⠀Некогда необузданный, эгоистичный и невыносимо высокомерный человек мог теперь только лежать на кровати во власти другого человека. Даже той тени улыбки, которая всегда дразнила уголки его губ, больше не существовало. Лицо было красивым, как и прежде, но это всё, что от него осталось. Все те черты и необузданный темперамент, которые напоминали людям о главе демонической секты – исчезли, все, кроме рассеянной звёздной белизны рядом с его висками. И всё же, Шэнь Цяо было трудно поверить в покорность на его лице.

⠀⠀⠀Колесо судьбы закрутилось*.  Возможно, даже сам Янь Уши никогда не предполагал, что однажды впадёт в такое состояние.

⠀⠀⠀*(風水輪流轉; fēngshuǐ lún liúzhuǎn)– «крутится колесо судьбы, будет и на нашей улице праздник», русский аналог «было ваше стало наше», то есть, поменяться местами.

⠀⠀⠀Тем не менее, согласно тому, что Шэнь Цяо знал об этом человеке, даже если бы он предвидел засаду, он, скорее всего, всё равно пошёл бы на встречу. Другие попытались бы избежать этого, как чумы, но для Янь Уши это была возможность в очередной раз принять вызов.

⠀⠀⠀Его ошибка заключалась в том, что он был слишком самоуверен. Он думал, что никогда не проиграет. Даже если бы это произошло, он всё равно смог бы легко уйти. Чего он не ожидал, так это того, что, будучи членом демонической секты, Гуан Линсань был полон решимости принять участие и устранить его, даже ценой раскрытия скрытого недостатка «Фундаментальных Записей Феникса-Цилиня».

⠀⠀⠀У Шэнь Цяо не было лекарственных ингредиентов, необходимых для приготовления отваров. Всё, что оставалось у Янь Уши – это единственный след внутренней Ци, который передал ему Шэнь Цяо. Однако на четвертый день его дыхание снова ослабло до такой степени, что стало почти незаметным. Шэнь Цяо знал, что это не сработает. Даже если бы у этого человека всё ещё был шанс выжить, если так продолжится ещё пару дней, то, в конце концов, он умрёт.

⠀⠀⠀Держа миску с супом в руке, Шэнь Цяо слегка нахмурился и погрузился в глубокие раздумья. Внезапно он увидел, что веки Янь Уши задрожали.

⠀⠀⠀Движение было таким слабым, что он подумал, будто это иллюзия.

⠀⠀⠀– Глава секты Янь? – Шэнь Цяо попытался позвать его по имени, но, как он и ожидал, ответа не последовало.

⠀⠀⠀Он схватил его за запястье. Пульс был настолько слабым, что почти не прощупывался. На первый взгляд, казалось, что он ничем не отличался от мёртвого.

⠀⠀⠀Каким-то образом Шэнь Цяо внезапно почувствовал себя нелепо.

⠀⠀⠀Когда Янь Уши собственными руками привёл Шэнь Цяо к Сан Цзинсину и загнал его в этот тупик, Янь Уши, вероятно, никогда не приходило в голову, что он окажется там, где он был сегодня, не говоря уже о том, чтобы его пытались убить сразу несколько человек. Если бы Шэнь Цяо не пришёл, Гуан Линсань и Доу Яньшань определённо довели бы дело до конца – Янь Уши был бы обезглавлен. В этот момент даже Золотой Бессмертный*  не смог бы вернуть его к жизни.

⠀⠀⠀*(大罗金仙;dà luō jīn xiān) – «Высший Золотой Бессмертный» – один из пяти даосских бессмертных. Окончательной целью даосизма является восхождение на Высшие Небеса (大罗天;dà luō tiān) – царство бессмертных (небожителей). Этот титул получают даосские бессмертные, достигшие Тридцать Шестого Неба.

⠀⠀⠀Даже в этот момент, если Шэнь Цяо нанесёт ещё один удар в грудь или голову, этого будет достаточно, чтобы превратить Янь Уши из этого полумёртвого состояния в совершенно мёртвого человека.

⠀⠀⠀Долгое время Шэнь Цяо молча смотрел на него, прежде чем, наконец, немного поднял голову и набрал полный рот супа. Затем, держа Янь Уши за затылок, он схватил его за подбородок, заставил открыть рот и медленно накормил супом.

⠀⠀⠀Повторяя это в течение нескольких дней, Шэнь Цяо уже очень искусно и свободно владел этим набором действий. Его даосское сердце было чистым, а его намерение заключалось в спасении людей. Поэтому он не считал это неловким или чрезмерно интимным.

⠀⠀⠀Однако в глазах других людей это выглядело совершенно по-другому.

⠀⠀⠀Баньна обожала Шэнь Цяо. Несмотря на то, что состояние Янь Уши всё ещё пугало её, она настояла на том, чтобы самой доставлять ежедневно еду, просто чтобы не упустить возможность немного поговорить с Шэнь Цяо, когда он приходит открывать дверь. Хотя языковой барьер делал общение между ними довольно трудным, она всё равно оставалась довольной.

⠀⠀⠀Сегодня она, как обычно, принесла обед. По какой-то причине, возможно, поднос с посудой был немного тяжелым – ей не хотелось стучать в дверь. Она распахнула её плечом и прошла прямо через двор в заднюю комнату.

⠀⠀⠀Дверь в заднюю комнату была оставлена открытой. Девушка замерла на месте, разинув рот и безмолвно глядя на сцену перед своими глазами: Шэнь Цяо наклонился, держа челюсть полумёртвого человека, и прижался губами к его рту, полностью игнорируя тот факт, что Баньна только что вошла. Под ослепительным солнечным светом она даже увидела, как их языки переплелись!

⠀⠀⠀Если быть точнее, язык Шэнь Цяо изо всех сил пытался просунуться между стиснутыми зубами Янь Уши и проникнуть как можно дальше, чтобы он мог успешно влить суп в рот.

⠀⠀⠀Но тот был без сознания – в конце концов, он ничем не отличался от живого трупа. Даже после всех усилий немного супа всё ещё стекало по уголкам его рта.

⠀⠀⠀Люди в западных регионах были более непредубежденными, а Баньна была молода, красива и очень популярна среди парней в деревне. Тем не менее, за многие годы своей жизни у неё ни разу не было такого интимного общения с мужчиной. Долгое время она смотрела на них, её лицо горело, сердце бешено колотилось, во рту пересохло, но она не могла сделать ни шага.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо как раз скормил Янь Уши около половины супа, и не ожидал, что Баньна внезапно войдет. У него не было выбора, кроме как проглотить то, что осталось у него во рту, прежде чем он поставил миску с супом и поздоровался с Баньной, которая сильно покраснела.

⠀⠀⠀Со слезящимися глазами Баньна спросила Шэнь Цяо на ломаном ханьском:

⠀⠀⠀– Так он тебе нравится. Вот почему ты не подходишь ко мне близко и не принимаешь мою любовь, да?

⠀⠀⠀Недоразумение было действительно огромным!

⠀⠀⠀– В этой деревне нет инструментов для кормления отварами, поэтому я должен кормить его вот так. Пожалуйста, не пойми меня неправильно, юная дева, мы даже не друзья. – Шэнь Цяо горько улыбнулся.

⠀⠀⠀Баньна озадаченно спросила:

⠀⠀⠀– Тогда почему Шэнь-лан отказывается принять мою любовь? Это потому, что я не так хороша собой, как девушки с Центральных равнин? Или это потому, что я не такая нежная и женственная? Ты можешь рассказать мне, и я научусь.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не ожидал, что за время своего короткого пребывания он получит долг за сорванный цветок персика*. Женщины на Центральных равнинах никогда бы не сказали этого вслух так откровенно, даже если бы влюбились с первого взгляда. Однако Баньне было всё равно. Если ей кто-то нравится, ей лучше признаться сразу. В противном случае он вернётся на Центральные Равнины, и они больше никогда не смогут увидеть друг друга – будет слишком поздно плакать.

⠀⠀⠀* (桃花; táohuā) – цветы персика (символ женщины).

⠀⠀⠀Шэнь Цяо терпеливо объяснил ей:

⠀⠀⠀– Я даосский священник. Священники не могут жениться.

⠀⠀⠀Но Баньна не купилась на это.

⠀– Дедушка сказал, что священники могут вернуться к обычной жизни.

⠀⠀⠀Она действительно пришла подготовленной.

⠀⠀⠀Разрываясь между слезами и смехом, Шэнь Цяо не оставалось ничего другого, как сказать ей:

⠀⠀⠀– Тебе всего четырнадцать, а я уже вышел из возраста независимости*. Разница между нами слишком велика.

⠀⠀⠀*(而立; érlì) – встать на ноги, сформироваться. По словам Конфуция: 三十而立 «в 30 лет я встал на ноги».

⠀⠀⠀– Каков возраст независимости?

⠀⠀⠀– Тридцать лет.

⠀⠀⠀Удивленная, Баньна сказала:

⠀⠀⠀– Тебе уже тридцать? Это совершенно не заметно!

⠀⠀⠀– Мастера боевых искусств, как правило, живут дольше.

⠀⠀⠀Баньна закусила губу и спросила:

⠀⠀⠀– Ты всё ещё будешь таким же, когда мне исполнится пятьдесят?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой:

⠀⠀⠀– Как это возможно? Я не бессмертный. Вероятно, я буду выглядеть похожим на него.

⠀⠀⠀Баньна посмотрела на Янь Уши. Если не считать седину, разбросанную по его вискам, мужчина выглядел чрезвычайно красивым и не выказывал никаких признаков старости.

⠀⠀⠀Она спросила дрожащим голосом:

⠀⠀⠀– Сколько ему лет?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо на мгновение задумался, затем ответил с некоторой неуверенностью:

⠀⠀⠀– Думаю, меньше пятидесяти?

⠀⠀⠀Это поразило Баньну, как гром среди ясного неба. Поскольку западные районы всегда были полны ветра и песка, лица тех мужчин в деревне, кому было за сорок или пятьдесят, уже были обветренными и покрытыми морщинами. Как они могли сравниться с Янь Уши? Не говоря уже о том, что женщины старели еще быстрее: большинство из них начинали набирать вес после тридцати, а также на их лицах углублялись морщины. Баньна знала, что она всё ещё молода и красива, но что будет лет через десять или двадцать? Что, если мужчина, которого она любит, будет всё так же красив, как и всегда, а она уже будет стара и седовласа? Даже одна мысль об этом причиняла ей боль.

⠀⠀⠀Бедная девушка только что пережила то, что, вероятно, было зарождением любви, но она уже столкнулась с такой неразрешимой проблемой. Это сразу же лишило её чувств, оставив в бездне неописуемой печали.

⠀⠀⠀Со слезами на глазах Баньна сунула поднос с посудой в руки Шэнь Цяо и всхлипнула:

⠀⠀⠀– Не бери в голову. Будда послал тебя ко мне, но он отказался сделать нас парой. Совершенно ясно, что мы не предназначены друг для друга. Я надеюсь, что он благословит вас двоих счастливой жизнью, пока смерть не разлучит вас!

⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀Несмотря на неловкость, у Шэнь Цяо не было другого выбора, кроме как остановить Баньну, которая убегала в слезах, ища уголок, чтобы залечить свои эмоциональные шрамы.

⠀⠀⠀– Мне нужно уйти на полдня в город. Если кто-нибудь спросит о нас, ты можешь просто притвориться, что не знаешь. Но если его враги придут и потребуют забрать его, и другого выхода не останется, ты можешь просто позволить им сделать это. Гораздо важнее обезопасить себя. Нет необходимости рисковать своей жизнью ради него.

⠀⠀⠀– У него много врагов? – Баньна вытерла слезы.

⠀⠀⠀– Довольно много, – кивнул Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Баньна была глубоко обеспокоена:

⠀⠀⠀– Разве тебе не опасно быть с ним?

⠀⠀⠀Девушка была чиста и невинна и говорила то, что думала. Ей нравился Шэнь Цяо, поэтому она сказала ему прямо. Она была глубоко опечалена, когда её отвергли, но, как только она услышала, что у Янь Уши было много врагов, она сразу же начала беспокоиться о безопасности Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Злоба в сердцах людей зачастую бывает страшнее демонов, но именно потому, что в ней можно было найти доброту, эта доброта была тем более драгоценной.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо почувствовал тепло в своём сердце. Он успокоил её:

⠀⠀⠀– Не волнуйся. Я знаю, что делаю. Я просто боюсь, что мы втянем в это тебя и твоего дедушку, поэтому ты должна быть осторожной.

⠀⠀⠀Он и Янь Уши последние несколько дней оставались в этой маленькой деревушке без каких-либо новостей извне, поэтому ему пришлось вернуться в королевскую столицу. Если мастера боевых искусств ушли, он сможет забрать Янь Уши обратно в Чанъань и отдать его Бянь Яньмэю. Демонические секты владели многими секретными техниками. Возможно, Бянь Яньмэй знает, как спасти своего учителя.

⠀⠀⠀После того, как он расстался с Баньной и её дедушкой, Шэнь Цяо вернулся в королевскую столицу. Город был переполнен людьми, как и раньше. Ярмарка Извивающихся Драконов закончилась только вчера, и теперь это была единственная тема для обсуждения в гостинице. Шэнь Цяо, одетый в обычный дорожный плащ поверх своей даосской мантии, скрыл под капюшоном лицо и сел в углу. Никто его не заметил.

⠀⠀⠀Чтобы получить больше информации, он намеренно выбрал самую крупную и оживлённую гостиницу в городе, заказал бутылку вина и немного мяса, а затем спокойно прислушался к голосам вокруг.

⠀⠀⠀– Ты слышал? У меча Тай-э теперь есть владелец. Кто-то купил его за двадцать тысяч таэлей золотом!

⠀⠀⠀Эти слова сразу же вызвали волну восклицаний.

⠀⠀⠀– Этот человек, должно быть, сошёл с ума или просто у него слишком много денег, чтобы выбрасывать их на ветер! Тай-э действительно знаменит, но он лишь немного острее других. Как он может стоить так дорого?

⠀⠀⠀Человек засмеялся:

⠀⠀⠀– Конечно, есть причина. Человеком, который купил его, был начальник уезда Пэнчэн из Ци, Чэнь Гун.

⠀⠀⠀Остальные сразу поняли:

⠀⠀⠀– Тогда это неудивительно. Тай-э когда-то был известен как меч правителя царства Чу. Я думаю, он хочет предложить меч императору Ци.

⠀⠀⠀Кто-то услышал это и усмехнулся:

⠀⠀⠀– Ци, как царство, находится на грани уничтожения. Неужели они действительно думают, что Тай-э обладает божественной защитой?

⠀⠀⠀– Кто знает? Говорят, что Чэнь Гун – придворный, который получил свое положение, заискивая перед императором Ци. Если Ци будет уничтожена, всё его состояние и даже его жизнь, вероятно, пойдут ко дну вместе с ним. Скорее всего, он просто ищет любой выход, правда, у него нет другого выбора, кроме как обнимать ноги Будды*!

⠀⠀⠀* (临时抱佛脚; línshí bào fójiǎo) – поздно спохватиться (досл.: в трудный момент обнимать ноги Будды).

⠀⠀⠀Как только последнее слово затихло, вошла группа людей. Ведущий мужчина был высоким и крепким, одетым в яркую мантию, перевязанную нефритовым поясом. Его лицо не было очень красивым, но в нём был живой, героический дух, который не могла скрыть даже роскошная одежда. Войдя, он оглядел комнату, затем, коротко кивнув, слуги немедленно поспешили вперёд него, чтобы расставить места и посуду. Эта атмосфера величия мгновенно отличила его от остальных людей.

⠀⠀⠀Стоило упомянуть о Цао Цао, и он тут как тут*. Люди, которые всего минуту назад возбужденно говорили о нём, почувствовали себя более или менее неловко и успокоились.

⠀⠀⠀* (说曹操, 曹操就到;shuō cáo cāo, cáo cāo jiù dào) – за этим высказыванием стоит легенда о том, что в эпоху Троецарствия кто-то рекомендовал Цао Цао (полководец, первый министр династии Хань) для защиты императора Сяня династии Хань. Еще до того, как он успел послать своих гонцов, чтобы вызвать Цао Цао, прибыл Цао Цао. Отсюда и поговорка: «Говори о Цао Цао, Цао Цао прибудет».

⠀⠀⠀Не только остальные подглядывали за Чэнь Гуном, но и Шэнь Цяо также аккуратно бросил взгляд в сторону мужчины.

⠀⠀⠀Если бы не тот факт, что он всё ещё мог смутно различить этот знакомый контур лица, а также то, что все люди вокруг него шептали друг другу: «Он здесь, молчи», – Шэнь Цяо никогда бы не осмелился установить связь между этим высокомерным, сдержанным молодым аристократом и тем мальчиком в захудалом храме.

⠀⠀⠀Хозяину гостиницы не нужно было знать его личность, чтобы понять – это важный клиент, которого он не должен обидеть. Приведя с собой слуг, он быстро убрал несколько столов, оставленных предыдущей группой. Расплывшись в улыбке, он повёл Чэнь Гуна к его месту.

⠀⠀⠀Как только Чэнь Гун и его люди заняли свои места, вошла другая группа людей.

Шэнь Цяо быстро взглянул на них и нахмурился, подумав про себя: какое это должно быть совпадение. Он ещё ниже натянул капюшон, который уже закрывал его лоб.

⠀⠀⠀Юй Ай и Доу Яньшань сели за один стол. Юй Ай был один. Он не привел с собой других учеников, в то время как Доу Яньшаня сопровождали несколько членов Объединения Люхэ. Двое из них выглядели несколько знакомо, напоминая братьев Ху, которых Шэнь Цяо видел той ночью в Монастыре За Облаками.

⠀⠀⠀Однако он не мог видеть ясно, а также боялся, что они заметят, если он будет смотреть слишком долго, поэтому он быстро опустил голову и вернулся к дегустации своего вина, терпеливо ожидая, пока все уйдут.

⠀⠀⠀Гостиницы за пределами Великой стены не особенно заботились о деталях. Даже в этой, самой большой и лучшей гостинице в королевском городе, не было отдельных номеров. Когда так много людей собиралось под одной крышей, было довольно оживленно, и их голоса перекликались друг с другом. В результате те, кто говорил громче, естественно, были услышаны другими.

⠀⠀⠀Так как Чэнь Гун был здесь и привёл с собой большое количество слуг, за исключением нескольких нарушителей спокойствия, мастера боевых искусств не хотели наживать себе врагов просто так. Таким образом, тема меча Тай-э была исчерпана, и для них было вполне естественно поднять другие чрезвычайно шокирующие новости, которые уже упоминались бесчисленное количество раз за последние несколько дней.

⠀⠀⠀– Вы думаете, Янь Уши действительно мёртв?

⠀⠀⠀Судя по тому, как говорил этот человек, он не был очень искусен в боевых искусствах, а также не являлся членом известной секты. Потому что, когда он произнес эти два слога «Янь Уши», он бессознательно понизил голос, как будто боялся, что живой Янь Уши внезапно появится перед всеми в следующую секунду, как это сделал Чэнь Гун.

⠀⠀⠀Это имя, по-видимому, несло в себе необычайную силу. Как только первый человек заговорил об этом, в комнате на мгновение воцарилась тишина, как и тогда, когда вошёл Чэнь Гун. Затем кто-то ответил:

– Наверное, да. Было сказано, что чжанцзяо Юй и председатель Доу также участвовали в засаде. Они сидят вон там. Если ты в это не веришь, можешь пойти и спросить их.

⠀⠀⠀В прошлом, всякий раз, когда люди, занимающиеся боевыми искусствами, слышали имя Янь Уши, их сердца неизбежно слегка трепетали. Однако после недавней новости о том, что он был убит пятью лучшими мастерами в этом мире, это вызвало некоторое негодование.

⠀⠀⠀Что означало попасть в засаду пяти лучших экспертов по боевым искусствам? Другими словами, эти пятеро мужчин не были уверены, что смогут выиграть бой один на один, поэтому им нужно было сговориться, чтобы убить его. Мир боевых искусств всегда уважал сильных. По общему признанию, многие почувствовали облегчение, когда услышали о том, что произошло, но было также много людей, которые втайне восхищались Янь Уши из-за этого: они верили, что он, вероятно, стал бы следующим экспертом номер один по боевым искусствам в этом мире после Ци Фэнгэ, если бы он не умер.

⠀⠀⠀Большинство людей не осмеливались произнести это вслух, но некоторые были упрямы и чересчур откровенны. Они сразу услышали, как кто-то громко сказал:

⠀⠀⠀– В конце концов, использовать многих, чтобы победить немногих, противоречит принципу боевых искусств. Жаль, что такой мастер, как Янь Уши, умер так несправедливо!

⠀⠀⠀Юй Ай бросил на него холодный взгляд, но ничего не сказал. Доу Яньшань, с другой стороны, слегка щелкнул пальцем, и человек, который говорил, сразу же вскрикнул и прикрыл рот рукой, испытывая боль.

⠀⠀⠀Побледнев от испуга, его друг тут же вскочил на ноги.

⠀⠀⠀– У-лан*, ты в порядке?!

⠀⠀⠀* (五郎; wǔláng) – дословно, «пятый-человек», где «человек/молодой человек» обращение, которое не переводится.

⠀⠀⠀Затем он сложил руки в поклоне перед Доу Яньшанем:

⠀⠀⠀– Председатель Доу – великодушный человек. Моему другу всегда трудно держать язык за зубами, и он, как правило, несёт чушь, когда немного пьян. Пожалуйста, не принимайте его слова всерьёз!

⠀⠀⠀Доу Яньшань усмехнулся:

⠀⠀⠀– Ты можешь есть всё, что захочешь, но ты не можешь говорить то, что у тебя на уме. Я выбил ему только один из передних зубов. Это всего лишь небольшой урок для него. Этого милосердия уже достаточно.

⠀⠀⠀И действительно, пока Доу Яньшань говорил, другой человек выплюнул полный рот кровавой пены и зуб. Его лицо всё ещё выглядело возмущённым, и он собирался что-то сказать, чтобы опровергнуть, но его друг быстро прикрыл рот, ругая:

⠀⠀⠀– У-лан, не создавай проблем!

⠀⠀⠀Этот человек мог только смущённо замолчать. Его друг поднял его, и они вдвоём поспешно ушли.

⠀⠀⠀После этой короткой интерлюдии люди больше не осмеливались говорить чушь. Объединение Люхэ вели дела по всему миру. Оскорбите Чэнь Гуна, и вас в лучшем случае сильно изобьют, а также никогда больше не позволят войти на территорию Ци, но если вы оскорбили Объединение Люхэ, вы можете даже не узнать, когда случайно вторгнитесь в их воды или используете их товары, которые они сопровождают.

⠀⠀⠀Однако было трудно молчать, когда в комнате было так много ртов. После недолгой тишины, когда кто-то ушёл, а кто-то пришёл, шум снова достиг своего апогея. Смерть Янь Уши, несомненно, была обсуждаемой темой, а это был всего лишь отдаленный город за Великой стеной, поэтому можно было представить, сколько волн и проблем это вызовет, когда новость распространится на Центральные равнины.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо услышал, как кто-то рядом с ним сказал:

⠀⠀⠀– Поскольку Янь Уши мёртв, Шэнь Цяо, должно быть, переживает трудные времена, – сказал кто-то негромко, по-видимому, обсуждая это со своим сотрапезником.

⠀⠀⠀– Как это так?

⠀⠀⠀– Разве Шэнь Цяо не потерял все свои боевые навыки, и не отправился за убежищем к Янь Уши, и не стал его мальчиком-игрушкой? Теперь, когда его покровитель мёртв, что может сделать такой бесполезный человек, как он? Ты действительно думаешь, что у него всё ещё есть лицо, чтобы вернуться и попросить гору Сюаньду принять его обратно?

⠀⠀⠀Эти люди, очевидно, не знали, что прошло довольно много времени с тех пор, как Шэнь Цяо в последний раз появлялся вместе с Янь Уши. Последнее, что они слышали, было то, что Шэнь Цяо присутствовал на банкете в резиденции Су от имени Янь Уши.

⠀⠀⠀– Ты прав. Держу пари, он не посмеет вернуться. Разве гора Сюаньду уже не отправила сообщение о том, что Шэнь Цяо больше чжанцзяо их секты?

⠀⠀⠀– Но они никогда публично не исключали Шэнь Цяо. Они, должно быть, всё ещё заботятся об отношениях, которые у них были раньше. Как ты думаешь, почему он предпочёл погрязнуть в таком позоре и последовать за главой демонической секты, нежели вернуться в свою?

⠀⠀⠀– Может быть, этот демон Янь Уши может доставить ему удовольствие, которого никто другой не сможет?

⠀⠀⠀После того, как он закончил, двое непристойно усмехнулись. Выражение их лиц явно отражало их мысли.

⠀⠀⠀Они понятия не имели, что человек, о котором они сплетничали, сидел за столом прямо за ними, спокойно слушая их разговор, даже не моргнув глазом. На самом деле, у Шэнь Цяо даже было время, чтобы сделать себе рулет с говядиной, положить его в рот и наслаждаться им медленно.

⠀⠀⠀– Поскольку Хуаньюэ и Хэхуань произошли от одного и того же источника, они также должны разделять определенные техники. То, что вы только что сказали, не совсем невозможно. Этот демон искусен в боевых искусствах – он должен быть ещё более искусен в постели. Может быть, Шэнь Цяо не сможет жить без него после того, как попробовал этого человека на вкус. Возможно, этот демон уже устал от него, и это Шэнь Цяо упорно не хочет выпутаться из этой связи !

⠀⠀⠀Как только он закончил последнее слово, человек закричал и прикрыл рот рукой, тут же согнувшись и перекатившись по полу от боли.

⠀⠀⠀Внезапный инцидент потряс всех. Они все одновременно оглянулись.

⠀⠀⠀Человек, способный причинить ему боль, очевидно, не сидел позади него.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо тоже был несколько удивлён и посмотрел перед собой.

⠀⠀⠀Он увидел, как Юй Ай, сидящий прямо и неподвижно, медленно отложил палочки для еды и холодно спросил:

⠀⠀⠀– С каких это пор посторонний имеет право унижать учеников горы Сюаньду?

Глава 58 - С этого момента ты больше не ученик Ци Фэнгэ

Даже если некоторые из них изначально не знали кто такой Юй Ай, после слов, которые он только что произнёс, никто не остался в неведении.

Причина, по которой они без стеснения обсуждали Шэнь Цяо, заключалась в том, что они думали, что он был просто брошенным учеником горы Сюаньду, который, потеряв свое боевое мастерство и ореол чжанцзяо, не представлял для них угрозы. Они также не думали, что гора Сюаньду продолжит защищать его. Однако, ко всеобщему удивлению, Юй Ай выступил вперёд.

После минутного замешательства Шэнь Цяо медленно отложил рулет с говядиной. Он знал, что сейчас произойдёт.

⠀⠀⠀Каким бы неудачником он ни был, Шэнь Цяо всё ещё был выходцем Сюаньду. Говоря о нём, люди также пятнали репутацию горы Сюаньду, а этого Юй Ай не мог вынести.

⠀⠀⠀Чего он не понимал, так это того, почему Юй Ай, который так сильно заботился о репутации Сюаньду, согласился на союз с туцзюэ? Разве прислуживание хану туцзюэ не было постыдным?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо слегка покачал головой. Его больше не интересовал разыгрывающийся перед ним фарс. Он только ждал, когда остальные насытятся и уйдут, прежде чем он сможет встать и уйти сам.

⠀⠀⠀Человек, чьи зубы были выбиты Юй Аем, был в ярости. Он что-то невнятно пробормотал, затем схватил длинный клинок, лежавший рядом с ним, и бросился на Юй Ая!

⠀⠀⠀Но Юй Ай даже не вытащил меч. Он просто ударил противника одной из деревянных палочек, которую держал в руках.

⠀⠀⠀Человека, которого он только что победил, звали Цзи Цзинь по прозвищу «Благочестивый девятихвостый лис», но за спиной люди называли его «Большеротый Цзи», поскольку он был беспечным, чрезмерно прямолинейным и часто оскорблял других. Боевое мастерство Цзи Цзиня было неплохим, даже если его нельзя было назвать первоклассным мастером, он был, по крайней мере, второклассным. Обычно он знал, когда нужно остановиться, и не говорил о других плохо в их присутствии. В этот раз, по той или иной причине, он не смог осознать, что чжанцзяо секты Сюаньду стоит прямо перед ним. Безусловно, это была досадная неудача, которая привела к его серьезному публичному унижению.

⠀⠀⠀Его спутник не осмелился поддержать его в этом, лишь помог Цзи Цзиню подняться на ноги, после чего ему пришлось улыбнуться и извиниться перед Юй Аем от лица своего друга.

⠀⠀⠀– Чжанцзяо Юй, прошу, простите нас. Мой брат сегодня перебрал с выпивкой и, должно быть, наговорил много всякой чуши!

⠀⠀⠀Юй Ай не ответил ему. Его взгляд скользнул по мужчине и остановился на человеке позади.

⠀⠀⠀– А-Цяо, неужели ты даже не поприветствуешь меня после столь долгой разлуки?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо тихо вздохнул. Они выросли вместе и слишком хорошо друг друга знали, даже с закрытым лицом, его фигура и движения всё ещё оставались знакомыми. Юй Ай не был глуп, рано или поздно он бы узнал его.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо опустил капюшон и услышал, как кто-то рядом с ним сказал:

⠀⠀⠀– Это Шэнь Цяо!

⠀⠀⠀Голос немедленно вызвал волну удивлённого шепота.

⠀⠀⠀Многие из них почувствовали укол вины – человек, которого они только что вовсю обсуждали, всё это время сидел рядом с ними и всё слышал.

⠀⠀⠀«Да что не так с сегодняшним днём?» – подумали некоторые из них. Они говорили о Чэнь Гуне – и вот он, Чэнь Гун. Они говорили про Шэнь Цяо – Шэнь Цяо тоже тут. Такими темпами, мог ли Янь Уши объявиться здесь позднее?

⠀⠀⠀Они не могли не вздрогнуть при мысли об этом и осмотрелись.

⠀⠀⠀– Прошло много времени с нашей последней встречи. Надеюсь, твои дела идут хорошо, Юй-чжанцзяо.

⠀⠀⠀Поскольку Юй Ай уже заметил его, Шэнь Цяо больше не утруждал себя притворством. Он кивнул и мягко поприветствовал Юй Ая, как если бы они были просто знакомыми, которые давно не видели друг друга.

⠀⠀⠀На мгновенье весь шум и гам в гостинице утих, словно прилив, оставляя в ушах Юй Ая только голос Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Он оглядел Шэнь Цяо с ног до головы, как будто желая определить состояние собеседника. Спустя долгое время он наконец сказал:

⠀⠀⠀– Ты похудел.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не ответил на это заявление. Он пришёл лишь для того, чтобы узнать о последних вестях, теперь, когда его обнаружили, не было смысла оставаться.

⠀⠀⠀– У меня всё ещё есть кое-какие обязательства, так что прошу меня простить. Желаю чжанцзяо Юй и председателю Доу приятной трапезы.

⠀⠀⠀Но Юй Ай, конечно, не отпустил бы его так легко. Он сделал шаг вперёд и преградил Шэнь Цяо путь.

⠀⠀⠀– А-Цяо, вернись со мной на гору Сюаньду.

⠀⠀⠀Выражение лица Шэнь Цяо не изменилось.

⠀⠀⠀– Чжанцзяо Юй, должно быть, шутит. Поскольку я больше не ученик горы Сюаньду, никакого «возвращения» не будет.

⠀⠀⠀Слегка взбесившись, Юй Ай спросил:

⠀⠀⠀– Я никогда не изгонял тебя. Ты все еще ученик Сюаньду. Ты хочешь сказать, что больше не признаешь нашего учителя?

⠀⠀⠀– Думаю, ты что-то не так понял. Я ученик Ци Фэнгэ и, что бы ни случилось, им остаюсь. Но после того, как ты сговорился с Кунье, чтобы отравить меня, подстроил моё поражение против него, украл место чжанцзяо и заключил союз с народом туцзюэ, гора Сюаньду перестала быть местом, которое я знал. Даже без твоего приказа об изгнании я больше не признаю себя учеником Сюаньду.

⠀⠀⠀Эти ужасающие слова, сказанные спокойным и мягким тоном Шэнь Цяо, звучали ещё резче и запутаннее.

⠀⠀⠀Никто не ожидал, что в тот день за падением Шэнь Цяо стояло так много скрытых историй. Услышав его, все были ошеломлены. Когда они наконец пришли в себя, в зале сразу же вновь разразился гомон.

⠀⠀⠀Юй Ай также не ожидал, что в этот момент Шэнь Цяо публично раскроет правду. Его лицо покраснело, но не от смущения, а от злости.

⠀⠀⠀Конечно, у Шэнь Цяо не было никаких доказательств. Даже озвучив правду вслух, он ничего не мог противопоставить Юй Аю. Но Юй Ай всё ещё чувствовал себя очень оскорблённым, как будто с него только что сняли одежду.

⠀⠀⠀С усилием он сдержал гнев внутри себя и спокойно сказал:

⠀⠀⠀–А-Цяо, вернись со мной.

⠀⠀⠀На что Шэнь Цяо холодно ответил:

⠀⠀⠀– Юй Ай, всем известно, что люди туцзюэ амбициозны, словно дикие волки*, и всё же ты, ради собственной славы и перспектив, готов просить тигра отдать шкуру*, и даже привязываешь гору Сюаньду к своей колеснице. Если я не могу остановить тебя сейчас, это не значит, что я согласен с таким результатом или готов разделить с тобой эту участь.

⠀⠀⠀*(狼子野心; lángzǐ yěxīn) – буквально «у волчонка – волчье сердце», образно в знач. злобный, неукротимый; неисправимый, трудновоспитуемый; коварные замыслы, происки; злостное намерение.

⠀⠀⠀*(与虎谋皮; yǔ hǔ móu pí) – букв. уговорить тигра отдать шкуру; не имеет шансов на успех, безнадежное дело. Выражение пошло из энциклопедии «Тайпин Юйлань» 《太平御览》, «Высочайше одобренное обозрение [эпохи] Тайпин».

⠀⠀⠀– Ты...

⠀⠀⠀– Раз уж мы пришли к такой ситуации, я бы хотел попросить присутствующих здесь людей стать нашими свидетелями. Как ученик, перенявший мантию Ци Фэнгэ, я настоящим объявляю: с этого момента ты больше не ученик Ци Фэнгэ. Отныне мы пойдем разными путями* и больше не будем иметь друг с другом ничего общего!

⠀⠀⠀* (桥归桥，路归路; qiáo guīqiáo, lù guīlù) – пошел по мосту – возвращайся по мосту, идешь по дороге – возвращайся обратной дорогой (обр. в знач.: белое и черное не могут смешиваться, не иметь отношения друг к другу, не касаться друг друга, каждому заниматься своим делом, не мешаться в чужие дела).

⠀⠀⠀Казалось, его не волновало, какой переполох могут вызвать его слова. Шэнь Цяо выглядел равнодушным стоя на своем месте, его даосская ряса развевалась без ветра, а лицо излучало естественное достоинство и силу без намека на гнев. Под некогда мягкой и слабой красотой скрывалась суровость настолько давящая, что люди едва могли смотреть на него – он был подобен мечу, хранящемуся в ножнах, сияние которого вспыхнуло ещё до того, как он был извлечён.

⠀⠀⠀Потрясённый и оскорблённый, Юй Ай взревел:

⠀⠀⠀– Как ты смеешь! Учитель уже скончался, как ты можешь говорить от его имени?!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо сказал:

⠀⠀⠀– Я был единственным, кто был рядом с учителем, когда он скончался, и я стал единственным, кто перенял его мантию. Мои слова олицетворяют его желания! Причина, по которой я молчал по сей день, заключалась в том, что я учитывал интересы всех сторон – мне не хотелось видеть раскол горы Сюаньду из-за внутренних распрей. Тем не менее ты, вопреки наставлениям учителя, охотно заключил союз с туцзюэ, поэтому я вынужден изгнать тебя!

⠀⠀⠀Даже среди будд были гневные божества. Мягкое выражение наконец сошло с его лица, уступив место громоподобной ярости.

⠀⠀⠀– Юй Ай, послушай меня. Ты не имеешь права наказывать меня, потому что ни один предок горы Сюаньду никогда не признавал тебя чжанцзяо секты! Надеюсь, ты понесешь ответственность за свои поступки. Если ты продолжишь настаивать на том, чтобы всё было по-твоему и не раскаешься, однажды я вернусь и разберусь с тобой!

⠀⠀⠀В зале воцарилась мёртвая тишина. Все уставились на Шэнь Цяо, не в силах связать его с тем человеком из слухов, который самоуничижился и сошёл с правильного пути, чтобы развлекаться с Демоническим Владыкой.

⠀⠀⠀Закончив, Шэнь Цяо, не оглядываясь, направился прямиком к выходу.

⠀⠀⠀Юй Ай перестал медлить. Он схватился за Цзюнь-цзы Буци, чтобы остановить Шэнь Цяо, но последний был ещё быстрее. Остальные успели увидеть лишь чёрную тень, оттолкнувшую меч Юй Ая. Присмотревшись внимательнее, они поняли, что Шэнь Цяо даже не обнажил свой меч.

⠀⠀⠀Как раз в этот момент к ним присоединился Доу Яньшань.

⠀⠀⠀Его изначальный план заключался в том, чтобы держаться подальше от междоусобиц этих двух боевых братьев одной секты и просто наслаждаться шоу. Однако, видя, насколько нерешительными были движения Юй Ая, он понял, что этот человек всё ещё не принял окончательного решения и, возможно, даже не сможет остановить своего шисюна. У Доу Яньшаня не оставалось выбора, кроме как протянуть руку помощи.

– Пусть я не так давно знаком с Юй-чжанцзяо, я могу сказать, что он высоко ценит старую дружбу и не хочет обращаться с вами тяжёлой рукой. Шэнь-даочжан, почему бы вам не остыть немного? Мы можем присесть и уделить немного времени разговору по душам!

⠀⠀⠀Но Шэнь Цяо не хотел сражаться против Доу Яньшаня. Движения его ног изменились; используя технику «Радужных теней», он обошел Доу Яньшаня и оказался прямо у выхода из гостиницы.

⠀⠀⠀– А-Цяо! Не заставляй меня этого делать! – рявкнул Юй Ай, обнажая Цзюнь-цзы Буци.

⠀⠀⠀Прежде, чем Шэнь Цяо успел ответить, кто-то из людей пошутил:

⠀⠀⠀– Сражаться с одним толпой. Только не говорите, что собираетесь разобраться с Шэнь-даочжаном так же, как разобрались с Янь Уши?

⠀⠀⠀Чэнь Гун, до этого момента наблюдавший за ними, встал. Происходящее не имело к нему никакого отношения, но по какой-то причине он решил вмешаться.

⠀⠀⠀Доу Яньшань засмеялся:

⠀⠀⠀– Начальник уезда Пэнчэн только что приобрел меч Тай-э. Вам следует поторопиться и отправиться в путь с докладом императору Ци, почему же вы бездельничаете здесь и вмешиваетесь в чужие дела?

⠀⠀⠀Казалось, он вкладывал скрытый оттенок сарказма в слова «начальник уезда Пэнчэн». Чэнь Гун был новым дворянином Ци, но, поскольку он не имел отношения к миру боевых искусств, Объединение Люхэ не считало его кем-то важным.

⠀⠀⠀Вместо того, чтобы ответить на вопрос Доу Яньшаня, Чэнь Гун повернулся к Шэнь Цяо и мягко сказал:

⠀⠀⠀– Если Шэнь-даочжан ищет способ избавиться от докучений, у меня есть почтовое отделение в городе, вы могли бы пойти со мной и отдохнуть там.

⠀⠀⠀– Большое спасибо начальнику уезда Пэнчэн за предложение, но, пожалуйста, позвольте этому бедному даосу любезно отклонить его.

⠀⠀⠀Он сложил ладони и собрался уйти.

⠀⠀⠀Конечно, Юй Ай не отпустил бы его так легко.

⠀⠀⠀– Подожди!

⠀⠀⠀Крикнул он, протягивая руку к Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не повернул головы. Как если бы у него были глаза на спине, он осторожно скользнул на несколько шагов в сторону и, обернувшись, прижал к груди свой меч, заблокировав руку Юй Ая. Ножны меча были наполнены внутренней ци, последний почувствовал легкий толчок и неосознанно отступил.

⠀⠀⠀Однако реакция Юй Ая была невероятно острой. Он немедленно вытащил из ножен Цзюнь-цзы Буци. Сверкнув, меч быстро и изящно был направлен к лицу Шэнь Цяо. Скорость настолько поражала, что даже Доу Яньшань не мог не удивиться, думая про себя о том, что Юй Ай, вероятно, не использовал всю свою силу во время битвы с Янь Уши: пусть он и мог казаться серьезно раненным, на деле просто не хотел нападать первым.

⠀⠀⠀При любом раскладе Юй Ай был полон решимости удержать Шэнь Цяо. В этот раз, без Янь Уши, стоящего на пути, он не мог позволить Шэнь Цяо сбежать прямо у него из-под носа. Он знал, насколько силен был яд «Радость от встречи» – Шэнь Цяо казался очень слабым и болезненным, когда они встречались на горе Сюаньду в последний раз. Он никак не смог бы полностью восстановиться за такое короткое время.

⠀⠀⠀Однако время от времени каждый человек заслуживал новой оценки. Свет меча Юй Ая обрушивался на Шэнь Цяо тысячи раз, но человек, который должен был быть поглощён этим светом, внезапно исчез. Движением настолько быстрым и неуловимым, что его было почти невозможно описать, Шэнь Цяо появился позади Юй Ая. Его меч всё ещё оставался в ножнах, когда он поднял палец и постучал им по завесе, оплетавшей меч светом.

⠀⠀⠀В момент, когда он прикоснулся к ней, завеса из внутренней ци рассыпалась на осколки, разлетевшись во все стороны!

⠀⠀⠀На лице Юй Ая отразилось неверие. Когда он повернулся к Шэнь Цяо, кончик его меча слегка дрожал, создавая еще около дюжины волн ряби.

⠀⠀⠀Словно кисть, рисующая изумрудно-золотой пейзаж или ярко-зеленое небо, они были яркими и ослепительными, как сверкающая радуга, отражающаяся от цветных стёкол.

⠀⠀⠀Это была последняя стадия техники искусства «Меч Лазурных Волн», немного измененная. У Ци Фэнгэ не было некомпетентных учеников, и Юй Ай усовершенствовал искусства меча под себя. Большую часть времени он казался холодным и сдержанным, но, когда дело касалось искусства меча, он очень любил подобные броские, великолепные движения. Даже ци его меча несла в себе громовую ярость. Когда он сделал выпад мечом, казалось, молния загрохотала прямо в ушах людей. Те, кто уступал ему в боевом мастерстве, почувствовали, как кровь и ци забурлили внутри них, и не могли не отступить на несколько шагов.

⠀⠀⠀Но не Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не отступил!

⠀⠀⠀Это сильно удивило всех, в том числе и тех, кто раньше смотрел на него свысока, посчитав его всего лишь одним из мальчиков для утех Янь Уши.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо наконец-то обнажил свой меч!

⠀⠀⠀Ци Шаньхэ Тунбэй взмыла в небо пылающей радугой, её мягкость и ослепительность распространялась от рук Шэнь Цяо, вызывая у людей желание насладиться этим уютным теплом. Большинство из толпы ещё не оправились от шока и даже не осознавали, что Шэнь Цяо уже выставил меч вперёд.

⠀⠀⠀Всё произошло в мгновение ока. Прежде чем остальные осознали что-либо, эти двое уже оттолкнулись от земли, скрестив кончики мечей друг с другом. Юй Ай был быстр как молния, но Шэнь Цяо был еще быстрее: его тело стало единым целым с мечом и изчезло из поля зрения Юй Ая.

⠀⠀⠀В мире боевых искусств победителя определяла скорость!

⠀⠀⠀В следующую секунду Юй Ай держался настороже. Он немедленно повернулся и взмахнул мечом, но слишком поздно – Стремление Меча противника было всего в нескольких дюймах от него. Бежать было некуда, он успел разглядеть лишь крошечный блеск меча. Сердце Юй Ая рухнуло. Прежде, чем хорошо всё обдумать, он вложил всю силу в «Радужную тень» и отступил так быстро, как никогда ранее за всю свою жизнь. Это выглядело так, будто он внезапно растворился в воздухе и появился на три фута дальше.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо мог успеть за ним: его Стремление Меча уже достигло совершенства, следующим этапом было Сердце Меча. Несмотря на то, что сейчас у него была только половина от былой боевой мощи, одного Стремления Меча было достаточно, чтобы заставить людей вокруг бледнеть и бояться.

⠀⠀⠀Но Шэнь Цяо не продолжил своё победоносное преследование, и Юй Ай тоже остановился. Они смотрели друг на друга, их взгляды пересеклись. Каждый предался собственным нахлынувшим чувствам: глубоко в сердце оба понимали, что не смогут вернуться в прошлое.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо стоял на своем месте, высокий и прямой, как сосновое дерево, острие его меча было направлено в землю. Он пристально посмотрел на Юй Ая и сказал низким голосом:

⠀⠀⠀– Ты должен понимать, что в битве между тобой и мной ты не сможешь победить, а я не проиграю. Не думай, что сможешь держать меня на ладони в своем распоряжении. Несмотря на то, что я больше чжанцзяо горы Сюаньду, я всё ещё Шэнь Цяо, и я всё ещё ученик Ци Фэнгэ!

⠀⠀⠀Выражение лица Юй Ая казалось мрачным и неуверенным:

⠀⠀⠀– Юань Ин и Гу Хэнбо очень скучают по тебе. Все надеются, что ты вернешься...

⠀⠀⠀– Юй Ай, с тех пор, как ты отравил меня «Радостью от встречи», я не верю ни единому твоему слову.

⠀⠀⠀Выражение лица Юй Ая изменилось, в глазах слабо поднимались волны.

⠀⠀⠀– Это была моя вина. Но с этого момента я больше никогда не причиню тебе боли.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой:

⠀⠀⠀– Нет смысла говорить это сейчас. Ущерб нанесён, возместить его невозможно*. То, что ты говоришь – не более, чем самообман. Причина, по которой я не вернусь на гору Сюаньду, заключается в том, что я не хочу видеть её раскол, и тем более не хочу видеть, как кропотливые усилия наших предков пошли прахом. Теперь, когда ты пошёл на этот шаг, вместе с учениками Сюаньду ты должен быть готов понести все последствия. Когда ты больше не сможешь их выносить, я приду к тебе лично.

* (覆水难收, 破镜难圆; fù shuǐ nán shōu, pòjìng nán yuán) – «пролитую воду и разбитое зеркало невозможно собрать обратно», образно в знач. сделанного не воротишь; прошлому возврата нет.

⠀⠀⠀Грудь Юй Ая быстро вздымалась. Спустя долгое время он, наконец, мрачно рассмеялся:

⠀⠀⠀– Хорошо, хорошо, хорошо...

⠀⠀⠀Он сказал «хорошо» три раза подряд. В его холодном тоне, казалось, чувствовался оттенок уныния, но он был таким мимолетным, будто это была лишь иллюзия.

⠀⠀⠀Больше ничего не сказав, он вернул меч в ножны, затем развернулся и ушёл, не глядя на Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Доу Яньшань почесал нос. Раз Юй Ай ушёл, у него больше не было причин вмешиваться, не говоря уже о том, что боевое мастерство Шэнь Цяо пугало его и ему было тяжело плавать в этой мутной воде.

⠀⠀⠀– Поздравляю, Шэнь-даочжан, с восстановлением вашей боевой мощи! Как вы понимаете, у нас с Юй-чжанцзяо в некотором роде дружеские отношения, поэтому мне пришлось заступиться за него сейчас. Надеюсь, вы не сочли это оскорблением.

⠀⠀⠀Вот и причина, по которой этот человек смог возглавить крупнейшее объединение в мире. Он был хитрым и проницательным, не из тех, с кем было легко ладить. Всего минуту назад он без колебаний встрял в бой и почти сразу после этого извинился – это были уверенные и решительные черты характера, соответствующие манерам грозного человека.

⠀⠀⠀Злой кулак не бьет по улыбающемуся лицу, не говоря уже о таком исключительно воспитанном человеке, как Шэнь Цяо. Увидев это, он кивнул:

⠀⠀⠀– Я всё понимаю, у каждого из нас своя позиция. Председатель Доу слишком вежлив.

⠀⠀⠀Доу Яньшань сказал:

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан ранее забрал с собой тело Янь Уши. Уверен, вы, должно быть, уже похоронили его. Очень жаль, что великий мастер демонической секты погиб на этом удалённом клочке земли за северными границами. Поскольку погибшие заслуживают величайшего почтения, а жители Центральных равнин верят, что похороны приносят покой умершим, я хотел бы попросить Шэнь-даочжана об одолжении. Если позволите, Объединение Люхэ готово помочь сопроводить останки главы секты Янь в Чанъань и передать их ученикам секты Хуаньюэ.

Шэнь Цяо категорично ответил:

⠀⠀⠀– Я очень ценю доброту председателя Доу. Однако тело уже предано земле, было бы неблагоразумно выкапывать его снова. Мы, мастера боевых искусств, не придаём особого значения подобным ритуалам. При жизни нажив себе множество врагов, он должен был предвидеть такой конец. Причина, по которой я забрал его останки, связана только с той небольшой взаимной привязанностью, которая была у нас в прошлом.

⠀⠀⠀Собеседник очень старался копнуть глубже, но, к его сожалению, ответы Шэнь Цяо были безупречными.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо оглядел толпу и медленно продолжил:

⠀⠀⠀– Ваш рот – ваше дело. Можете говорить обо мне что хотите, я не буду вмешиваться. Если вы недовольны мной, вы можете прийти ко мне в любое время. Однако, если я услышу, как кто-то оскорбляет моего учителя или гору Сюаньду, пусть эти люди простят меч в моей руке за то, что я не дам им пощады.

⠀⠀⠀Как только он закончил, перед всеми вспыхнул белый свет, и прежде, чем они успели отреагировать, бамбуковый ствол возле гостиницы сломался и развалился на шесть идеально ровных кусочков; даже знамя на вершине превратилось в мелкий порошок под ярким светом меча.

⠀⠀⠀Толпа была ошеломлена, и те, кто только что критиковал и клеветал Шэнь Цяо за спиной, чувствовали, как дрожат их сердца.

⠀⠀⠀Они хорошо понимали, что один только этот свет меча уже был далеко за пределами того, чего большинство из них смогло бы когда-либо достичь в своей жизни.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо, очевидно, сделал это для запугивания, предупреждая не только людей вокруг, но и Доу Яньшаня.

⠀⠀⠀Однако Доу Яньшань только улыбнулся. Он выглядел совершенно нормально и даже хлопал в ладоши, провозглашая:

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан, должно быть, достиг вершины искусства владения мечом!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо сказал:

⠀⠀⠀– Всего лишь небольшой трюк, не заслуживающий внимания публики. Должно быть, я выгляжу смешно в глазах председателя Доу.

⠀⠀⠀В прошлом нрав Шэнь Цяо никогда бы не позволил ему так открыто демонстрировать свою боевую мощь, но со временем он осознал, что некоторые люди понимали только грубую силу, а не словесные доводы: они уважали сильных и считали доброту ничем иным, как проявлением слабости.

⠀⠀⠀После года скитаний по миру Шэнь Цяо, наконец, научился относиться к разным людям по-разному.

⠀⠀⠀Он заплатил слуге компенсацию за уничтожение знамени вместе со счетом за еду, после чего ушел.

⠀⠀⠀На этот раз его никто не останавливал.

⠀⠀⠀Поскольку Доу Яньшань и Юй Ай всё ещё были поблизости, Шэнь Цяо не осмелился покинуть город в спешке, не говоря уже о том, чтобы найти аптеку и купить рецепты, иначе, со своей проницательностью, Доу Яньшань сразу бы понял, что что-то не так. Поэтому он нашёл себе другую гостиницу и притворился, что остановился там на ночь. Когда небо полностью потемнело и прозвенел звонок комендантского часа, он, наконец, бесшумно покинул город и бросился в сторону деревни.

⠀⠀⠀Впечатляющий ход, который он публично продемонстрировал этим днем, был ничем иным, как блефом. Он знал лучше, чем кто-либо другой, что его нынешней силы не хватило бы, чтобы сразиться с Юй Аем. Просто Юй Ай в душе чувствовал себя виноватым. Кроме того, он был шокирован словами Шэнь Цяо, поэтому ничего не заподозрил. Но Доу Яньшань был другим. Будучи зрителем, он мог видеть всё в деталях и, вероятно, всё ещё сомневался в боевом мастерстве Шэнь Цяо. В это время, когда в деревне его ждал «мертвый груз» по фамилии Янь, Шэнь Цяо не мог позволить себе допускать какие-либо ошибки.

⠀⠀⠀К моменту, когда он прибыл в деревню, луна уже поднялась до середины неба, её нежное сияние струилось вниз, освещая всю реку внизу. Шэнь Цяо, наконец, замедлил шаг, направившись к дому Баньны.

⠀⠀⠀Ночью в деревне было поразительно тихо, если не считать редкого лая собак вдалеке.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо тихо постучал во внешние ворота. В эту спокойную ночью этого было достаточно для того, чтобы его услышали.

⠀⠀⠀В комнате все еще горел свет свечи, свидетельствуя о том, что человек внутри ещё не спал.

⠀⠀⠀Мгновенье спустя он услышал приближающиеся быстрые шаги. Ворота открылись, за ними появилось слегка испуганное лицо Баньны.

⠀⠀⠀Глаза Шэнь Цяо не очень хорошо видели в позднее время, но он давно привык к слепоте и научился распознавать эмоции людей по их дыханию и шагам. Его сердце сразу же слегка упало.

⠀⠀⠀– Что-то случилось?

⠀⠀⠀– Шэнь-ланцзюнь, ты наконец-то вернулся! – воскликнула Баньна, с облегчением похлопав себя по груди.

⠀⠀⠀– Дедушки нет дома, мне было очень страшно одной. Этот... Этот мертвец, он проснулся!

⠀⠀⠀Автору есть, что сказать:

⠀⠀⠀– А-Цяо в этой главе в ударе, нападающих становится всё больше и больше. Лао Янь, что думаете по этому поводу?

⠀⠀⠀Янь Уши: Согласно сюжету, я сейчас просто живой труп. Я не могу разговаривать и не могу выпить свой суп. Ах ~ [Слегка приоткрыв рот]

2

⠀⠀⠀Шэнь Цяо: ...

Глава 59 - Когда я спал, ты поцеловал меня

Шэнь Цяо схватил Баньну за плечи. Это действие, казалось, немного успокоило её.

⠀⠀⠀– Он очнулся? Ты заходила и проверяла?

⠀⠀⠀Баньна кивнула.

⠀⠀⠀– Сегодня я услышала какой-то шум в той комнате и зашла посмотреть. Сначала я очень обрадовалась, увидев, что он открыл глаза, я собиралась предложить ему что-нибудь поесть. Но он вдруг схватил меня за горло! Я не осмелилась позвать на помощь. Я боялась, что это привлечёт ненужное внимание. Позже... Позже он отпустил меня и внезапно упал...

⠀⠀⠀Увидев, что Шэнь Цяо направляется в ту сторону, она быстро остановила его.

⠀⠀⠀– Ты должен быть осторожен! Он сумасшедший и, кажется, никого не узнаёт. Он чуть не задушил меня. Смотри! Следы всё ещё здесь!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо даже не заметил их, пока она не упомянула об этом. Его глаза уже давно были повреждены ядом, и он больше не мог ясно видеть. Теперь, когда он пригляделся повнимательнее при лунном свете, на одной стороне её шеи действительно было пять тёмных отпечатков пальцев – жуткое зрелище.

⠀⠀⠀Затем Баньна закатала рукава, и на её запястье также находились похожие отметины.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо почувствовал себя ужасно виноватым. Он и Янь Уши уже причинили ей достаточно неприятностей, оставаясь здесь, а теперь она была ещё и ранена. Он сказал Баньне:

⠀⠀⠀– Мне очень жаль. В той комнате есть мазь от синяков. Позволь мне обработать твои раны.

⠀⠀⠀Баньна весело ответила:

⠀⠀⠀– В этом нет необходимости. Такого рода травмы – ничто. Мне было гораздо хуже, когда я путешествовала с дедушкой!

⠀⠀⠀Ранее Баньна заперла комнату Янь Уши снаружи. Она достала ключ и протянула его Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Если он всё ещё не в своём уме, ты можешь просто выбежать и запереть его!

⠀⠀⠀– Не волнуйся. Я знаю, что делаю, – с улыбкой успокоил её Шэнь Цяо. Пока они разговаривали, он уже открыл дверь и вошёл.

⠀⠀⠀Дома за северными границами были не так вместительны и просторны, как на Центральных равнинах; в них также не имелось много мебели. Одним взглядом можно было охватить всю комнату.

⠀⠀⠀Баньна не могла удержаться и тихонько закричала.

⠀⠀⠀Человек, похожий на живой труп, сидел прямо там, на кровати, и смотрел на них.

⠀⠀⠀– Глава секты Янь? – спросил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Человек не ответил. Он не только не говорил, но и не моргал. На самом деле он выглядел довольно странно, словно кукла-марионетка.

⠀⠀⠀Баньна прошептала:

⠀⠀⠀– Он не был таким раньше...

⠀⠀⠀Шэнь Цяо кивнул и шаг за шагом приблизился. Баньна, испуганная, но в то же время любопытная, последовала за ним, время от времени высовывая голову, чтобы взглянуть.

⠀⠀⠀– Глава Янь, ты меня слышишь?

⠀⠀⠀Янь Уши уставился на него, в его глазах не было ничего, кроме отражения Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Я пощупаю твой пульс, – Шэнь Цяо взял Янь Уши за запястье. Мужчина по-прежнему никак не отреагировал. Он позволил Шэнь Цяо свободно обращаться с собой, но продолжил неотрывно следить за ним взглядом. Независимо от того, наклонялся ли Шэнь Цяо или выпрямлял спину, глаза Янь Уши следовали за ним.

⠀⠀⠀Его пульс был настолько слабым, что казался почти прерывистым; повреждённые органы ещё не полностью восстановились, и по всему его телу пробегала нить хаотической ци – ситуация действительно казалась не очень многообещающей.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо вспомнил, что Янь Уши однажды сказал ему, что в  «Фундаментальных записях Феникса-цилиня» есть изъян, который негативно сказывается на демоническом ядре. Чем более опытным становился человек, тем более очевидным было его воздействие на организм. В конце концов, это приведёт к полной остановке боевой мощи практикующего и даже повлияет на его продолжительность жизни.

⠀⠀⠀Поскольку Гуан Линсань также был членом и главой демонической секты, он, должно быть, тоже обнаружил этот недостаток. Во время их последней осады против Янь Уши он сначала использовал мелодию циня, чтобы отвлечь внимание Янь Уши, а затем разорвал слабое место, в то время как другие также атаковали, тем самым усугубив нанесённый урон.

⠀⠀⠀Таким образом, если бы не Гуан Линсань, Янь Уши, даже в случае проигрыша, всё ещё имел шанс на побег. Однако существование врага, который знал все его слабые стороны, стало основной причиной сокрушительного поражения Янь Уши.

⠀⠀⠀Янь Уши проснулся, но повреждение не исчезло, а раны не заживали. Напротив, они постепенно распространялись на его внутренние органы и основные меридианы. Другими словами, проснулся он или нет, не имело никакого значения.

⠀⠀⠀Как раз в тот момент, когда Шэнь Цяо сосредоточенно нахмурил брови, Янь Уши внезапно улыбнулся ему.

⠀⠀⠀Улыбка отличалась от тех неопределённых, двусмысленных полуулыбок, которые он видел раньше, и в ней не было ни насмешки, ни того беспредельного высокомерия – это была обычная улыбка, как будто он смотрел не на Шэнь Цяо, а на прекрасный цветок.

⠀⠀⠀– ... – улыбка не принесла Шэнь Цяо радости. Скорее, это выглядело неописуемо жутко и ужасно.

⠀⠀⠀Баньна тоже была напугана. Она заикаясь проговорила:

⠀⠀⠀– Он... что... что с ним случилось? Он не был таким днём!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо оглянулся и спросил её:

⠀⠀⠀– А каким он был днём? Он делал что-нибудь ещё, кроме того, что схватил тебя за шею? Он говорил?

⠀⠀⠀Баньна покачала головой.

⠀⠀⠀– Нет. В то время он был очень свиреп. Но сейчас... Сейчас...

⠀⠀⠀Она плохо говорила по-ханьски. После долгого периода размышлений она, наконец, нашла подходящие слова:

⠀⠀⠀– Теперь он очень кроток.

⠀⠀⠀Очевидно, что «кроткий» – определение явно неподходящее под описание Янь Уши. Даже Шэнь Цяо нашёл это немного забавным или слегка нелепым, но не мог ничего возразить.

⠀⠀⠀Потому что Янь Уши действительно был очень кроток в тот момент.

⠀⠀⠀Он улыбнулся Шэнь Цяо, но ничего не сказал.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо достал мазь и отдал её Баньне.

⠀⠀⠀– Уже поздно. Тебе следует пойти отдохнуть. Ты довольно много сегодня испытала, иди отдыхать. Нанеси эту мазь на свои синяки, они должны исчезнуть в скором времени.

⠀⠀⠀– Как насчет того, чтобы ты поспал в комнате моего дедушки? Вдруг он снова сойдёт с ума ночью?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой и заверил её:

⠀⠀⠀– Всё в порядке.

⠀⠀⠀Он не хотел больше ничего говорить, так что Баньне не оставалось иного выхода, кроме как неохотно уйти, оглядываясь назад после каждого шага.

⠀⠀⠀После того, как Шэнь Цяо отослал Баньну, ему, наконец, пришло в голову, что они ещё не зажгли свечу в комнате. Хотя комната была достаточно освещена из-за яркого лунного света: серебряные лучи проникали в окно, поэтому Шэнь Цяо даже не понял, что им чего-то не хватает.

⠀⠀⠀Он подошел, чтобы зажечь лампу. Как только он обернулся, кто-то внезапно обнял его за талию.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо был слегка поражён. Прежде чем он успел оттолкнуть руки, он услышал за спиной приглушённый прерывистый голос:

⠀⠀⠀– Не... уходи...

⠀⠀⠀Каждый слог и слово выдавливались с большим усилием, как будто у человека одеревенел язык. На самом деле, Шэнь Цяо даже не понял бы его, если бы эти двое не стояли так близко.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо верил, что Баньна не лжёт, а значит нынешняя ситуация с Янь Уши была несколько необычной.

⠀⠀⠀Но был ли Янь Уши действительно сумасшедшим или просто притворялся, какое это имеет отношение к нему?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо щёлкнул пальцем, и Янь Уши бесконтрольно отпустил его. Он подошёл к окну, зажёг свечу, а затем обернулся.

⠀⠀⠀– Глава секты...

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не смог закончить имя, потому что увидел взволнованные, испуганные глаза другого человека. Как будто он боялся, что Шэнь Цяо вот так уйдёт. Он отчаянно пытался встать и подойти, но из-за того, что его тело всё ещё было слабым, он начал падать.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо увидел, как Янь Уши падает. Его рука, которая уже наполовину потянулась, замерла в воздухе и так и не дотянулась до конца.

⠀⠀⠀– С тобой всё в порядке?

⠀⠀⠀– Не... уходи... – Янь Уши повторял эти слова снова и снова.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо стоял там и наблюдал. Затем, тихо вздохнув, он подошёл и поднял мужчину.

⠀⠀⠀– Ты помнишь кто ты? Твоё имя?

⠀⠀⠀Янь Уши выглядел смущённым. Он не ответил, но снова мягко улыбнулся Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо пощупал рукой макушку Янь Уши. Трещина всё ещё была там, так что, по-видимому, внутренняя часть головы Янь Уши оставалась повреждённой. Было неясно, насколько она глубока. Он не мог вскрыть его череп, чтобы посмотреть, что там происходит, поэтому не знал, насколько серьёзной была травма, и действительно ли Янь Уши стал идиотом.

⠀⠀⠀– Меня зовут Шэнь Цяо. Полагаю, у тебя должно было сложиться обо мне какое-то впечатление?

⠀⠀⠀Янь Уши повторил:

⠀⠀⠀– Шэнь... Цяо...

⠀⠀⠀– Тебя зовут Янь Уши.

⠀⠀⠀Янь Уши ничего не сказал, как будто всё ещё переваривал сказанное Шэнь Цяо. После долгого молчания он, наконец, произнёс:

⠀⠀⠀– Гм... Шэнь... Цяо...

⠀⠀⠀Шэнь Цяо улыбнулся:

⠀⠀⠀– Если бы я был тем, кто упал на землю, ты бы, конечно, не подошёл, чтобы помочь мне. Вместо этого ты бы стоял там и смотрел, сколько времени мне потребуется, чтобы подняться на ноги, не так ли?

⠀⠀⠀Озадаченное выражение снова появилось на лице Янь Уши, как будто он не понимал, о чём говорит Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо тихо вздохнул и осторожно разжал руку Янь Уши.

⠀⠀⠀– Твоя травма слишком серьёзна, чтобы восстановиться всего за пару дней. Я отведу тебя обратно в Чанъань, как только там всё немного успокоится. Отдохни пока, а всё остальное может подождать до завтра.

⠀⠀⠀Прежде чем Янь Уши что-либо ответил, Шэнь Цяо подошёл и сел на одеяло сбоку, скрестив ноги. Затем, закрыв глаза, он начал медитировать.

⠀⠀⠀Учитывая нынешнее состояние Янь Уши, даже когда Шэнь Цяо тренировал свою боевую силу с помощью медитации, он не осмеливался привести все свои чувства и сердце в то состояние, в котором он стал бы единым с природой. Он оставил часть своего сознания снаружи, чтобы наблюдать за тем, что происходит вокруг него.

⠀⠀⠀Ночь скоро прошла. На восточном горизонте появилось яркое зарево.

⠀⠀⠀Истинная ци Шэнь Цяо, направляемая им самим, циркулировала по меридианам его тела. По завершении каждого раунда ци накапливалась в его Даньтяне, а затем размножалась, порождая ещё больше ци. Процесс повторялся бесконечными циклами, пока три энергии – сущность, ци и дух, – наконец не собрались в его голове, заставляя его светиться излучающей живостью, как будто он вошел в высшую сферу, слишком прекрасную для слов.

Он мог видеть, как каждый из меридианов в его теле медленно раскрывается. Эти ранее закупоренные меридианы теперь были чистыми и открытыми. Тёплая истинная ци очистила их от всех остаточных пятен. Его фундамент, после всех потрясений и разрушения, был ещё более устойчивым, чем раньше. Даже когда он лишился всех своих сил и бросился в драку, несмотря на разрыв между их силами, он почувствовал лишь короткий период дискомфорта. Его ци бурлила, кипела внутри него, но он не выплёвывал кровь так легко, как раньше.

⠀⠀⠀С каждой потерей приходило что-то новое. Может быть, его глаза никогда полностью не восстановятся, и он никогда не сможет видеть вещи ясно, как раньше, но Шэнь Цяо никогда не сожалел о том, что произошло. Прошлое осталось в прошлом, и люди всегда должны смотреть вперёд. Если бы он не был отравлен ядом «Радость от встречи» и не упал с Пика Полушага, возможно, он никогда бы не раскрыл истинный секрет Стратегии Алого Яна. Тогда прогресс его боевых искусств остановился бы на этом до конца его жизни.

⠀⠀⠀В этот момент Шэнь Цяо, казалось, освободился от оболочки своего физического тела, и его разум путешествовал по бескрайним просторам первобытного хаоса. Бесчисленные звёзды в небе, каждое проявление природы в мире внизу: земля, которая теперь выглядела как шахматная доска; всё – горы, реки, растения, деревья, ветер, луна – всё это выглядело таким отчетливым, таким прекрасным и завершённым.

⠀⠀⠀Существует нечто, из Хаоса возникшее, рождённое прежде Неба и Земли. Беззвучно-пустотное, одиноко-неизменчивое. Двигаясь по кругу, не устаёт и способно быть матерью Неба и Земли. Я не знаю его имени, ⠀а иероглифом обозначу это «Дао».*

⠀⠀⠀*Отрывок из «Дао Дэ-цзин» Лао Цзы. Перевод Алексея Маслова.

⠀⠀⠀В это мгновение всё стало кристально ясным перед глазами Шэнь Цяо. Ему казалось, что он видит сверкающее, полупрозрачное даосское Сердце – воплощение лучшей работы природы, вращающееся, перемещающееся недалеко от него. Но прежде чем он смог подойти и прикоснуться к нему, он услышал голос из неведомого пространства вдалеке.

⠀⠀⠀– Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Он слегка вздрогнул, и темнота внезапно сомкнулась. Всё это великолепие превратилось в ничто, как высокая платформа, рушащаяся вниз, разлетающаяся на куски.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо внезапно выплюнул полный рот крови!

⠀⠀⠀Он медленно открыл глаза.

⠀⠀⠀Янь Уши сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, его растрёпанные волосы свободно свисали. Он всё ещё смотрел на Шэнь Цяо, но выражение его лица отличалось от того, что было прошлой ночью.

⠀⠀⠀«Это было слишком неосторожно с моей стороны», – подумал Шэнь Цяо с горькой улыбкой. Он вытер кровь.

⠀⠀⠀Он сохранил часть своего сознания, чтобы позаботиться об окружающей опасности, но из-за внезапного просветления он полностью потерял себя, не осознавая этого.

⠀⠀⠀– Глава Янь, как ты себя чувствуешь?

⠀⠀⠀– Ты... действительно удивил меня, – сказал Янь Уши. Он выглядел измученным, но больше не был озадачен, как прошлой ночью. Тот, кто нежно улыбнулся Шэнь Цяо, кто крепко держал Шэнь Цяо и отказывался отпускать его, вспыхнул, как цветущий в ночи селеницереус, и исчез с наступлением утра.

⠀⠀⠀Но Шэнь Цяо, который всё это время был как на иголках, на самом деле почувствовал облегчение. Холодный, бессердечный, смотрящий свысока на всех остальных – это был Янь Уши, которого он знал.1

⠀⠀⠀– Я думал, что Сан Цзинсин сломает тебя... – Янь Уши говорил очень медленно, и его голос звучал тихо, вероятно, из-за травмы. После того, как он проснулся, он не спрашивал о своём состоянии, а довольно медленно начал говорить о Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо равнодушно ответил:

⠀⠀⠀– Мне очень жаль. Должно быть, это такое разочарование для главы Янь – видеть, что я всё ещё жив и здоров.

⠀⠀⠀Янь Уши дёрнул уголком рта.

⠀⠀⠀– Нет. Я не был... разочарован... Я был приятно удивлен. Ты... уничтожил  демоническое ядро... которое я вложил в тебя, не так ли?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо посмотрел на него:

⠀⠀⠀– Ты должен знать, что тогда у меня не было возможности бороться против Сан Цзинсина. Единственным вариантом, который у меня был, было разрушить свою собственную основу и боевые искусства, чтобы уничтожить его вместе с собой.

⠀⠀⠀Янь Уши кивнул:

⠀⠀⠀– Да. Это был твой... единственный выбор.

⠀⠀⠀– Янь Уши, я знаю, что ты хочешь уничтожить меня. Ты веришь, что в этом мире нет доброты, что у такого мягкосердечного человека, как я, нет причин для существования. Ты хочешь открыть мне глаза и показать жестокость человеческих сердец, заставить меня тонуть и окунуться в настоящий ад, пока я, наконец, не стану его частью.

⠀⠀⠀В уголках рта Янь Уши появилось подобие улыбки. Медленно он продолжил, делая паузу после каждого слова:

⠀⠀⠀– Но я не ожидал... что ты снова сможешь подняться... ведь ты погрузился в полное отчаяние.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо закрыл глаза, затем снова открыл их. Те маленькие волны, которые были в его глазах минуту назад, полностью исчезли, не оставив после себя ничего, кроме спокойствия.

⠀⠀⠀– Я был бы мёртв, если бы не Стратегия Алого Яна. Твоя гипотеза верна. Книга действительно может восстановить основу человека. Словом, она способна вернуть человека к жизни и заслуженно считается самой чудесной книгой в мире. Однако главным условием является то, что нужно уничтожить всё, чему научился за последние десятки лет. Ты глубоко ранен, но твое демоническое ядро не разрушилось. Чтобы изучить Стратегию Алого Яна, ты должен уничтожить ядро точно так же, как это сделал я.

⠀⠀⠀Янь Уши продолжил пристально смотреть на него и никак не прокомментировал его слова. Вместо этого он спросил:

⠀⠀⠀– Тебе было очень больно?

⠀⠀⠀Как будто кто-то дробил его кости и плавил сухожилия, как будто кто-то заживо сдирал с него кожу и отрезал плоть, и как будто он прошёл через все восемнадцать кругов ада.

⠀⠀⠀Однако Шэнь Цяо больше не хотел вспоминать об этом. Вместо этого он больше думал о настоятеле и Чуи из храма Белого Дракона, об их трагической смерти, а также о тех самонадеянных и выдающих желаемое за действительное мыслях, которые он когда-то питал. Он и не подозревал, что ледяное сердце никогда нельзя согреть, а человек, которого он считал другом, видел в нём только объект для эксперимента.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо подавил все эти эмоции и уверенно ответил:

⠀⠀⠀– Вчера я отправился в столицу, Доу Яньшань и другие всё ещё находятся там. Нам нужно подождать ещё несколько дней, пока они не уйдут, прежде чем я смогу отвезти тебя обратно в Чанъань.

⠀⠀⠀Янь Уши покачал головой. Даже это простое действие, казалось, было для него чрезвычайно утомительным.

⠀⠀⠀– Уже слишком поздно...

⠀⠀⠀Что слишком поздно? Шэнь Цяо хотел спросить, но увидел, что Янь Уши уже закрыл глаза и перестал двигаться.

⠀⠀⠀Его сердце сжалось. Он быстро шагнул вперед, чтобы проверить дыхание Янь Уши.

⠀⠀⠀Янь Уши всё ещё дышал – он только что погрузился в глубокий сон.

⠀⠀⠀Но его пульс казался более хаотичным, чем раньше: если бы кто-то провёл аналогию между истинной ци и человеком, это было бы похоже на то, что в его теле сражаются десятки людей.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо попытался перелить небольшое количество истинной ци другому человеку, но вскоре она вернулась. Бурные потоки внутри Янь Уши яростно хлынули на него. У Шэнь Цяо не было другого выбора, кроме как немедленно отступить.

⠀⠀⠀Янь Уши проспал всё время после полудня.

⠀⠀⠀Старик всё ещё не вернулся. По словам Баньны, вчера какие-то бродячие торговцы наняли его в качестве гида, и он не вернётся ещё несколько дней. Это было не в первый раз. К западу от этой деревни простиралась бесконечная пустыня Гоби, и путь через неё был долгим и трудноразличимым. Не было ничего необычного в том, что люди уходили глубоко в пески и никогда больше не возвращались. Но местные жители были знакомы с дорогами и знали, как выбраться из пустыни.

⠀⠀⠀Синяки на шее и запястье Баньны почти зажили. Шэнь Цяо немного поговорил с ней, затем она ушла, чтобы вывести овец пастись, в то время как Шэнь Цяо вернулся в свой двор с супом из баранины, который только что приготовила Баньна.

⠀⠀⠀Когда он вернулся, ресницы Янь Уши задрожали. Он уже проснулся.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо разделил суп на две миски. Он ждал, когда Янь Уши откроет глаза, чтобы спросить его о тех словах, которые он сказал перед тем, как потерять сознание.

⠀⠀⠀Янь Уши открыл глаза. Он уставился затуманенным взглядом в муслиновый балдахин над собой.

⠀⠀⠀– Ты чувствуешь какой-либо дискомфорт? Я только что пощупал твой пульс, и в твоем теле есть несколько нитей истинной ци...

⠀⠀⠀– Красивый. Гэгэ.

⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀В комнате воцарилось неловкое молчание. Даже непрерывный поток пикантного запаха от супа из баранины, казалось, издевался над потерей дара речи Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Мне. Больно.

⠀⠀⠀Это было совсем не похоже на Янь Уши, которого знал Шэнь Цяо, а скорее походило на то, словно кто-то другой говорил вместо него. Шэнь Цяо пристально посмотрел на Янь Уши, подозревая, что выдающийся глава секты Хуаньюэ был одержим.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо попытался взять себя в руки.

⠀⠀⠀– Что с тобой случилось?

⠀⠀⠀– Больно... – ответил Янь Уши, пристально глядя на него. В его глазах было немного обиженное выражение, как будто он обвинял Шэнь Цяо в том, что он стоял там и не подошёл.

⠀⠀⠀За свои тридцать лет жизни Шэнь Цяо пережил всевозможные трудности и неудачи, но ни разу он не чувствовал себя таким потерянным, и не знал, что делать.

⠀⠀⠀Неужели Янь Уши строил из себя жертву?

⠀⠀⠀Нет, это было невозможно. То, как он вёл себя перед тем, как заснуть, больше соответствовало его характеру.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо вдруг вспомнил ту нежную, безобидную улыбку, которая была у Янь Уши прошлой ночью.

⠀⠀⠀Но это было несколько иначе.

⠀⠀⠀– Ты всё ещё помнишь своё имя?

⠀⠀⠀Янь Уши моргнул. Это действие заставило губы Шэнь Цяо дёрнуться.

– Я... Се Лин...

⠀⠀⠀Се Лин... Се?

⠀⠀⠀Внезапно Шэнь Цяо вспомнил, как Кунье однажды сказал ему, что Янь Уши был потомком одного рода из предыдущей династии. Его первоначальная фамилия была Се. Причина, по которой он пришел на Паньлун, заключалась в том, чтобы забрать одну из вещей своей матери.

⠀⠀⠀Даже когда он думал об этом, Шэнь Цяо всё ещё считал, что в это довольно трудно поверить.

⠀⠀⠀Он нахмурился и погрузился в молчаливое созерцание.

⠀⠀⠀Суп из баранины остывал, его поверхность покрылась слоем масла.

⠀⠀⠀Глаза Янь Уши блуждали взад и вперёд между супом и Шэнь Цяо. Он нерешительно сказал:

⠀⠀⠀– Я голоден...

⠀⠀⠀До этого момента Шэнь Цяо никак не мог представить Янь Уши – даже в самом затруднительном, позорном состоянии – смотрящим на него щенячьими глазами и с лицом, полным недоумения, говорящим: «Я голоден».

⠀⠀⠀Обычно он был язвительным и саркастичным – эти черты характера Янь Уши был более привычными для Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Но почему он, из всех возможных вариантов, стал именно таким?

⠀⠀⠀Он не мог удержаться, чтобы не потереть виски, находя ситуацию абсолютно абсурдной, с этим нужно что-то делать.

⠀⠀⠀– Кроме имени Се Лин, что ещё ты помнишь?

⠀⠀⠀Руки Янь Уши всё ещё были слишком слабы, чтобы уверенно держать миску, поэтому Шэнь Цяо приходилось кормить его с ложечки.

⠀⠀⠀– Ничего...

⠀⠀⠀– Ты помнишь имя Янь Уши?

⠀⠀⠀Янь Уши покачал головой с искренне озадаченным лицом.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не мог удержаться от желания снова вздохнуть.

⠀⠀⠀– Совсем ничего?

⠀⠀⠀Объединив показания Баньны вместе с поведением Янь Уши до и после его нескольких пробуждений, Шэнь Цяо каким-то образом ухватил некоторые подсказки.

⠀⠀⠀В двух словах, причины огромных изменений в поведении Янь Уши могут заключаться в расстройстве ци и травме головы.

⠀⠀⠀Он спал дольше, чем бодрствовал, но почти каждый раз, когда просыпался, вел себя по-разному. Иногда всё, что он помнил, это фрагментарные воспоминания; иногда он был нормальным, как и раньше; иногда он был похож на то, что описала Баньна – безумный, жестокий и совершенно неуправляемый.

⠀⠀⠀Но Шэнь Цяо не был лекарем. Поэтому эта ситуация занимала все его мысли. Что касается того, как вернуть Янь Уши в нормальное состояние, он не имел ни малейшего представления.

⠀⠀⠀Также он не знал, проявит ли Янь Уши другие стороны поведения, помимо тех, которые уже показал.

⠀⠀⠀– Я вспомнил... – Янь Уши облизнул губы после того, как съел целую миску супа из баранины.

⠀⠀⠀– Что?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо собирался встать. Услышав слова Янь Уши, он посмотрел на него.

⠀⠀⠀– Когда я спал. Ты поцеловал меня... На вкус это было похоже на суп из баранины.

⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀Шэнь Цяо, который всегда был чрезвычайно терпелив, внезапно почувствовал желание вылить вторую миску супа, которую он держал в руке, на голову Янь Уши.

⠀⠀⠀Янь Уши, казалось, почувствовал настроение Шэнь Цяо. Он отскочил в сторону, снова уставившись на Шэнь Цяо с щенячьей мордочкой.

⠀⠀⠀Прижав руку ко лбу, Шэнь Цяо молча посмотрел на Могучие Небеса.

⠀⠀⠀Автору есть что сказать:

⠀⠀⠀Прежде было много предположений о потере памяти, и Великая Мяо говорит вам, что эти предположения ошибочны, – на самом деле это не полная потеря памяти. Бывают времена, когда Лао Янь ведет себя нормально. У него всего-навсего спутанность сознания + диссоциация личности, что превратило его в настоящего психопата.

⠀⠀⠀Гляньте, какая я добросовестная, а? Черновик был написан уже давным-давно. «Психопат-актив», нет ничего более подходящего, чем это →_→

Глава 60 - Угадай, кто я сейчас?

Баньна вернулась со стадом овец в лучах заходящего солнца. Как обычно, она загнала овец в загон, за исключением ягнёнка, которого держала на руках. Вместо этого она взяла его с собой, когда пошла стучаться в комнату Шэнь Цяо.

Вскоре Шэнь Цяо открыл дверь. Увидев Баньну, он с улыбкой поприветствовал её:

– Ты вернулась.

Он отошёл в сторону, но Баньна не стала входить, опасаясь, что Янь Уши снова потеряет рассудок, как вчера. Она только просунула голову в комнату и огляделась.

Но мужчина просто сидел на кровати и спокойно смотрел на неё, выражение его лица не было таким жестоким, как вчера.

Баньна спросила:

– Он полностью выздоровел?

Шэнь Цяо горько усмехнулся и покачал головой:

– Боюсь, стало ещё хуже.

Баньна издала удивлённый звук и ещё больше побоялась зайти.

Шэнь Цяо не знал, как объяснить ситуацию, происходящую с Янь Уши. Он попытался описать всё в нескольких словах:

– Его голова была повреждена, теперь он иногда адекватен, а иногда нет – большую часть времени нет.

– Сейчас он адекватен?

Она с любопытством посмотрела на Янь Уши, и тот посмотрел на неё в ответ. Его глаза потемнели, от чего она необъяснимо задрожала.

Шэнь Цяо ответил:

– ...Не совсем.

Баньна немного запаниковала:

– Он всё ещё хватает людей за шеи?

– Этого больше не должно произойти. Прямо сейчас его разум подобен разуму ребенка, он даже не может ясно говорить. В прошлый раз всё произошло из-за моей беспечности, я больше не позволю ему причинить вред тебе или твоему дедушке.

Баньна впервые слышала о подобном случае. Она посмотрела на Янь Уши и моргнула.

Янь Уши моргнул в ответ.

– ...

– ...

Шэнь Цяо помассировал виски.

Баньна на мгновение задумалась, затем опустила ягнёнка, которого держала на руках. Она подошла к Янь Уши и весело сказала:

– Как насчет того, чтобы дать ему поиграть с ягнёнком? Всем детям нравятся ягнята.

Ягнёнок был безупречно белым. От одного его вида появлялось желание обнять его и пригреть на груди. Даже Шэнь Цяо считал его милым.

Но Янь Уши нахмурился, наблюдая за тем, как ягнёнок, пошатываясь, направился к нему, опустив голову в попытке понюхать нижний край его одежды. Внезапно он протянул руку и оттолкнул его в сторону.

Ягнёнок заблеял и, споткнувшись, сделал несколько шагов, прежде чем упасть на колени.

Взволнованная Баньна забыла о своём страхе перед Янь Уши и поспешила поднять ягненка.

Шэнь Цяо повернулся к Янь Уши, недовольно нахмурившись, но тот лишь посмотрел на него парой невинных глаз.

– Баньна, я позабочусь об этом. Ты можешь пойти заняться своими делами.

Баньна явно не оправилась от этого небольшого инцидента и всё ещё находилась в состоянии шока. Она кивнула и, забрав ягнёнка с собой, послушно ушла, больше ничего не сказав.

– Почему ты оттолкнул ягнёнка?

Янь Уши не ответил. Он просто уставился на Шэнь Цяо.

Но Шэнь Цяо, казалось, кое-что понял.

Независимо от того, насколько менялся характер человека или насколько запутанными стали его воспоминания, некоторые самые основные вещи, глубоко запечатанные в его костях, никогда не изменятся. Янь Уши всегда был настороженным человеком, это оставалось неизменным, даже если у него было всего несколько разрозненных воспоминаний.

– Протяни руку, я прощупаю твой пульс.

Янь Уши подал руку.

Его отношение к Шэнь Цяо и к Баньне резко контрастировало.

Однако Шэнь Цяо знал, что это происходило лишь потому, что невероятная интуиция этого человека подсказывала: Шэнь Цяо никогда не причинит ему вреда.

Шэнь Цяо коснулся запястья Янь Уши тремя пальцами и спросил:

– Сейчас ты способен двигать руками и ногами? Можешь ходить?

Янь Уши кивнул.

– Я могу. Но голова кружится...

Шэнь Цяо неуверенно спросил:

– Сегодня утром ты сказал мне, что уже слишком поздно возвращаться в Чанъань. Ты помнишь?

Янь Уши ответил пустым взглядом.

Шэнь Цяо не смог сдержать тяжёлого вздоха.

– Почему бы тебе не прилечь и отдохнуть?

Может быть, проснувшись, он снова станет нормальным?

Даже если бы Янь Уши продолжил язвительно насмехаться над ним, это всё равно было бы лучше, чем подобное состояние полной неосведомлённости.

Но Янь Уши сказал:

– Я не хочу.

Он имел в виду, что не хочет спать.

Когда дело касалось обычных детей, всегда было множество способов уговорить их что-то сделать, но этот мужчина явно таковым не являлся. Глядя на лицо Янь Уши, Шэнь Цяо просто не мог заставить себя говорить мягкие и нежные слова, как если бы он разговаривал с ребенком.

Они уставились друг на друга в безмолвном отчаянии, когда вдруг услышали, как кто-то постучал в дверь.

Шэнь Цяо, словно его только что помиловали, бессознательно выдохнул с облегчением и встал, чтобы открыть дверь.

Снаружи была Баньна. Она испекла несколько масляных лепёшек и принесла их вместе с супом из баранины.

У порога они обменялись парой слов, Шэнь Цяо поблагодарил её и дождался, пока Баньна уйдёт, прежде чем закрыть дверь и вернуться в комнату.

Он поставил суп из баранины и масляные лепёшки перед Янь Уши.

– Ты голоден? Давай поедим.

Янь Уши взглянул на Шэнь Цяо, затем быстро опустил голову и пробормотал:

– Накорми меня.

– ...

Янь Уши не дождался ответа и снова нерешительно посмотрел на Шэнь Цяо:

– Как в прошлый раз. Поце...

Если вырубить его прямо сейчас, он проснётся с более нормальным характером? Шэнь Цяо всерьёз задумался.

Как будто почувствовав опасность, Янь Уши проглотил незаконченное слово «поцелуй» и свернулся калачиком в углу кровати.

Со вздохом Шэнь Цяо подтолкнул суп из баранины к Янь Уши и принялся за масляные лепёшки. Оторвав маленький кусочек, он сунул его в рот и медленно прожевал.

Только тогда Янь Уши вылез из угла и потянулся за миской с супом.

Его меридианы и кости были повреждены во время боя. Его руки немного дрожали, когда он держал миску, но это уже было намного лучше, чем когда он проснулся впервые.

Наблюдая, как Янь Уши медленно потягивает суп, Шэнь Цяо внезапно задался вопросом:

– Ты попросил меня накормить тебя, потому что заподозрил, что суп отравлен?

Если бы это действительно было так, то Шэнь Цяо, выпив суп, отравился бы первым.

Янь Уши не ответил, но его молчание было достаточным ответом.

Шэнь Цяо следовало бы рассердиться, но он только спокойно сказал:

– Я не знаю, как много ты помнишь. Даже если я скажу, что у меня нет намерения причинить тебе вред, ты, вероятно, мне не поверишь. Но Баньна и её дедушка – добрые люди. Поскольку мы живём в их доме, ты должен вести себя должным образом, чтобы не задеть их чувства, и я также не позволю тебе снова причинить им вред.

Видя, что Янь Уши молчит, Шэнь Цяо не знал, что ещё добавить, поэтому последовал его примеру.

Когда-то он считал, что сердца таких людей, как Янь Уши, что были сделаны из камня, со временем можно растопить с помощью абсолютной искренности. Теперь он осознавал, насколько сильно ошибался.

Независимо от того, каким человеком стал Янь Уши, он в любом случае доверял только себе.

Они сидели порознь: один на кровати, второй за столом. Достаточно близко друг к другу, но их взгляды не пересекались.

Если быть точнее, Шэнь Цяо ел, опустив голову, а Янь Уши наблюдал за ним.

Через некоторое время Янь Уши наконец заговорил:

– Красивый гэгэ...

Шэнь Цяо вздрогнул от этих слов. Как раз в момент, когда он собирался его поправить, снаружи внезапно послышался шум.

Некоторое время он внимательно прислушивался, затем внезапно встал и направился к двери, по дороге не забыв повернуться, чтобы предупредить Янь Уши:

– Оставайся здесь и не выходи.

Баньна тоже услышала шум. Она не придала ему особого значения и подумала, что это вернулся её дедушка, поэтому радостно выбежала, чтобы поприветствовать его.

Открыв ворота, она увидела небольшой отряд, приближающийся к ней на полном скаку, поднимая за собой облако пыли.

Её дедушки среди них не было.

Баньна сразу вспомнила, что Шэнь Цяо и его друг всё ещё были здесь. Заподозрив, что эти люди идут за ними, она сразу же закрыла ворота и повернулась, чтобы предупредить Шэнь Цяо.

Однако эти люди были быстрее неё. Они натянули поводья и спешились, чтобы распахнуть ворота пинком – всё было сделано так слаженно, что Баньна не успела отреагировать.

Она удивлённо вскрикнула. Удар раскрывшихся ворот отбросил её на несколько шагов назад. Баньна пошатнулась и чуть не упала на землю, но чья-то рука поддержала её за талию, останавливая падение.

Шэнь Цяо убрал руку, как только помог ей восстановить равновесие. Он повернулся к этим людям и спросил:

– Кто вы?

Человек из задней части группы спешился со своей лошади. Он подошёл к ним, стянул платок, закрывавший его лицо, и сложил руки в поклоне перед Шэнь Цяо.

– Мне жаль, что грубость моих парней напугала эту юную деву. В прошлый раз в гостинице было слишком много людей, и у нас не было возможности нормально поговорить, поэтому я прибыл сюда в поисках тебя. Как идут твои дела в последнее время, Шэнь-даочжан?

Разлучившисьс человеком на три дня*, вы, несомненно, при встрече поменяете своё мнение. Человек, стоявший перед ним, говорил вежливо и изысканно, даже его улыбка была полна уверенности. С первого взгляда можно было сказать, что он, должно быть, привык занимать высокое положение и жить в благоприятных условиях. Он больше не был тем неграмотным и вспыльчивым, но в то же время внимательным Чэнь Гуном из прошлого.

* (士别三日; shìbié sānrì) – досл. мужи разлучились на три дня; в знач. люди меняются с течением времени.

Среди людей, которых привёл с собой Чэнь Гун, Шэнь Цяо узнал несколько знакомых лиц. Одним из них был Мужун Цинь, глава клана Мужун из империи Ци. Однажды они встретились в ночь, когда мастера со всех уголков собрались в Заоблачном Монастыре, чтобы сразиться за груз, сопровождаемый Объединением Люхэ. Время шло, многое поменялось. Видя, как этот мастер боевых искусств, работавший при императорском дворе Ци, стал одним из подчинённых Чэнь Гуна, нельзя было не вздохнуть от непредсказуемости судьбы.

Шэнь Цяо отвел взгляд от Мужун Циня, Тобы Лянчжэ и остальных. Он посмотрел на Чэнь Гуна и спросил низким голосом:

– Эта деревня очень уединённая и находится далеко от дороги, и все же начальник уезда Чэнь смог найти путь сюда. Могу я спросить, откуда ты узнал о моём местонахождении?

Чэнь Гун взглянул на Баньну и улыбнулся:

– Я встретил старика. Полагаю, он дедушка этой юной девы?

Баньна всё ещё была встревожена и сбита с толку. Выражение лица Шэнь Цяо изменилось, когда он услышал это.

– Для чего бы ты ни пришёл сюда, пусть это остается только между нами. Нет никакой необходимости втягивать в это невинных людей!

– Не нервничай так. Я лишь спросил его, где ты сейчас находишься. Поскольку я уже получил ответ, я ничего ему не сделаю. Ветер здесь довольно сильный, не лучшее место для разговоров. Не пригласишь меня зайти?

Услышав, что её дедушка пленён, Баньна чуть не потеряла сознание. Шэнь Цяо протянул руку, чтобы поддержать её. После короткой паузы он ответил:

– Прошу, входи.

Мужун Цинь и остальные собирались пойти следом, но Чэнь Гун остановил их:

– Шэнь-даочжан – человек чести. Он ничего мне не сделает. Можете подождать снаружи.

Будучи мастером боевых искусств номер один императорского двора Ци, Мужун Цинь проявил немалое высокомерие в ту ночь в Заоблачном Монастыре. Однако теперь он робел перед Чэнь Гуном, как мышь перед кошкой, выполняя каждый его приказ беспрекословно. Он сложил ладони в знак уважения Чэнь Гуну, а затем повёл остальных за собой, чтобы охранять дом снаружи.

Чэнь Гун последовал за Шэнь Цяо в комнату. Он хмыкнул и улыбнулся, а затем спросил:

– Где глава секты Янь?

Шэнь Цяо не ответил. Этот человек, вероятно, уже получил достаточно информации от старика. После того, как каждый из них занял своё место, Шэнь Цяо прямо задал вопрос:

– Что привело тебя сюда, начальник уезда Чэнь?

Чэнь Гун улыбнулся.

– В конце концов, мы старые знакомые, я незабуду твою доброту и заботу обо мне. Если яне отвечу добротой за это, разве я не буду считаться нелюдем*? Следовательно, Шэнь-даочжану не нужно сталкиваться со мной лбами.

* (人面兽心; rénmiàn shòuxīn) – зверь в человеческом облике.

Шэнь Цяо равнодушно ответил:

– Я не смею приписывать себе эти заслуги. Начальник уезда Чэнь уже отплатил мне за небольшую услугу несколькими ящиками лепёшек. Если начальник уезда Чэнь проявит милосердие и согласится освободить дедушку Баньны, я буду глубоко признателен.

– С ним всё в порядке и рано или поздно он будет освобождён, не стоит беспокоиться. Я хотел поговорить с тобой, когда мы встретились в столице, но ты спешил и почти сразу же исчез. У меня не было иного выбора, кроме как прибегнуть к крайним мерам.

Шэнь Цяо не ответил.

Чэнь Гуна не волновало его холодное отношение. После короткой паузы он добавил:

– Причина, по которой я прибыл сюда сегодня, заключается в том, что есть кое-какое дело, в котором я бы хотел сотрудничать с Шэнь-даочжаном.

Затем он сменил тему:

– Ходят слухи, что глава Янь секты Хуаньюэ мёртв. Никогда бы не подумал, что он всё ещё жив и был спасён тобой. Насколько я знаю, Янь Уши относился к тебе ужасно, но ты простил его и отплатил за зло добром. Такая добродетель поистине достойна восхищения!

Шэнь Цяо не из тех людей, которые любят высмеивать других. Однако его спровоцировал тот факт, что Чэнь Гун использовал старика в качестве заложника, и он не мог не рассердиться.

– Поскольку в этом мире повсюду есть люди, которые отвечают на добро неблагодарностью, как можно воздавать за зло добром каждому незнакомцу?

Чэнь Гун сразу понял смысл этих слов, выражение его лица слегка изменилось, но в следующее мгновение он снова улыбался, как ни в чем не бывало:

– Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз, и Шэнь-даочжан стал довольно острым на язык. Интересно, что бы сделали те мастера боевых искусств, которые устроили засаду Янь Уши, если бы узнали, что он всё ещё жив? Мастерство Шэнь-даочжана в боевых искусствах поистине великолепно, но даже если ты смог сразиться с Юй Аем в одиночку, сможешь ли ты справиться с Гуан Линсанем и Дуань Вэньянем одновременно? Не говоря уже об этом старом монахе Сюэтине.

– Неужели эта речь – так называемое сотрудничество, о котором говорил начальник уезда Чэнь?

– Конечно, нет. Слышал ли когда-нибудь Шэнь-даочжан про Жоцян?

Жоцян.

Шэнь Цяо дважды повторил это название в мыслях, и покачал головой.

Чэнь Гун продолжил:

– В книге «История Ханьской династии» говорится: «Сразу за перевалом Янгуань располагалась небольшая страна Жоцян. Позднее она была уничтожена королевством Шаньшань».

Было удивительным то, как человек, который всего год назад был неграмотным, теперь с абсолютной лёгкостью цитировал такую книгу, как «История Ханьской династии». Несмотря на то, что император Ци был бестолковым правителем, если он любил кого-то до безумия, то только за то, что в этом человеке было что-то необыкновенное. С этой точки зрения Чэнь Гун действительно был достоин благосклонности императора.

Шэнь Цяо ничего не ответил. Он спокойно ждал, пока другой мужчина продолжит.

– Я буду с тобой честен. Жоцян богат нефритовыми жилами. Пусть он был разрушен, руины всё ещё на своём месте. Раньше там в изобилии производили вид халцедона, который больше нигде не встречается, и я хочу его найти.Что касается того, почему я хочу с тобой сотрудничать: для меня твои навыки боевых искусств станут большим подспорьем, в то время как тебя может заинтересовать растение, которое растёт вокруг халцедона, так называемое «нефритовое цистанхе». Оно может восстановить сломанные кости и порванные мышцы, а также является прекрасным средством от внутренних травм. Думаю, главе секты Янь оно может понадобиться.

Закончив говорить, он замолчал, ожидая ответа Шэнь Цяо.

В комнате стояла тишина, если не считать редкие всхлипывания Баньны, глаза которой покраснели от слёз.

Спустя долгое время Шэнь Цяо наконец сказал:

– Ты боишься, что я откажусь пойти с тобой, поэтому держишь дедушку Баньны где-то в другом месте и используешь его, чтобы угрожать мне.

– Верно. Я не знаю, почему ты спас Янь Уши. Он делал с тобой ужасные вещи в прошлом, поэтому я не уверен, готов ли ты рискнуть собой ради него, но я точно знаю, что ты не из тех людей, которые могут сидеть сложа руки, пока невинные люди страдают по твоей вине.

Шэнь Цяо резко ответил:

– Спасибо, что знаешь меня так хорошо.

– В таком случае, полагаю, Шэнь-даочжан согласен?

– А у меня есть другой выбор?

Чень Гун улыбнулся.

– На самом деле – нет. Не волнуйся, со стариком всё в порядке. Я отпущу его, когда мы вернемся.

– Сначала отпусти его, а затем я пойду с тобой.

Чэнь Гун улыбнулся и покачал головой.

– Это невозможно. Зачем Шэнь-даочжан предлагает подобное? Ведь ты безоговорочно пойдёшь со мной, только если старик будет в моих руках. Ах, точно. Учитывая тот факт, что здоровье главы секты Янь, должно быть, не в лучшем состоянии, я попросил своих людей приготовить для него достаточно еды и лекарств. Можешь быть уверен, что он сможет пойти с нами.

Эти слова были проверкой, так как Чэнь Гун подозревал, что даже если Янь Уши пережил совместную атаку пяти великих мастеров, то он, по крайней мере, должен был остаться инвалидом. В любом случае, его боевую силу, должно быть, очень трудно восстановить до прежнего состояния.

Однако Шэнь Цяо их не прокомментировал и никак не поддержал эту тему. Чэнь Гун мог только сказать:

– Если никаких проблем нет, отправимся завтра ранним утром. Уверен, Мужун Цинь уже нашёл жилище, в котором мы могли бы обосноваться этим вечером. Сначала я пойду и отдохну там, а завтра снова встречусь с тобой. Ты тоже должен хорошо отдохнуть, до Жоцяна предстоит долгий путь, нам нужно восстановиться и поберечь силы.

Закончив, Чэнь Гун встал и ушёл.

– Шэнь-ланцзюнь... – Баньна посмотрела на Шэнь Цяо в поисках помощи.

Шэнь Цяо, наконец, горько улыбнулся:

– Я даже не знаю, как выразить свои извинения. Всё по моей вине. Обещаю, что скоро вернусь, и твой дедушка тоже вернётся невредимым, – он достал все оставшиеся у него деньги. – Возьми на случай, если они тебе вдруг понадобятся.

Баньна покачала головой.

– Мне они не нужны.

Шэнь Цяо мягко сказал:

– Веди себя хорошо. Оставайся дома и не уходи далеко без надобности. Я обязательно верну твоего дедушку в целости и сохранности.

Никто не мог устоять перед «веди себя хорошо» от Шэнь Цяо. Всё это время сердце Баньны металось в отчаянии, но теперь она начала постепенно успокаиваться. Она не винила Шэнь Цяо в том, что он доставил беды её семье, эта понимающая девушка знала, что Шэнь Цяо, должно быть, сейчас винит себя в сто раз больше.

Она кивнула.

– Ты... Будь осторожен.

Шэнь Цяо успокаивающе улыбнулся ей и сказал всего три слова:

– Всё будет хорошо.

Как и сказал Чэнь Гун, Мужун Цинь каким-то неизвестным способом уже занял относительно уютный дом в деревне. Прежнего владельца выгнали и заставили на время остаться в чужом доме. Жители деревни избегали неожиданных гостей, как смертоносных змей и скорпионов*, но, к счастью, Чэнь Гун не собирался задерживаться здесь.

* (蛇蝎; shéxiē) – змея и скорпион (обр. а) о чем-л. страшном, ужасающем; б) о бессердечном, злом, опасном человеке); бран. гадина, ехидна.

Утром следующего дня Мужун Цинь по приказу Чэнь Гуна пришёл стучаться в дверь Шэнь Цяо.

После третьего стука дверь открылась, и Шэнь Цяо вышел наружу с Янь Уши.

Прошло много времени с тех пор, как последний поднимался с постели и ходил по земле. Его руки и ноги затекли, а внутренние раны были довольно серьёзными. Каждый его шаг мог привести к травме, поэтому он шёл очень медленно.

В ту ночь в Заоблачном Монастыре Янь Уши внезапно объявился из ниоткуда и полностью уничтожил «Стратегию Алого Яна», даже Мужун Цинь и остальные были унижены его ядовитым языком. В этот момент, видя, что даже тигр способен спуститься в долину*, что его лицо было бледным, а тело – изъедено болезнью, он не мог не позлорадствовать над чужим несчастьем, поэтому насмешливо сказал:

– Я уверен, глава секты Янь всё ещё помнит старых друзей из Заоблачного Монастыря. А вы не очень хорошо выглядите, не так ли?

* (虎落平阳; hǔ luò píng yáng) – «тигр спустился в долину»: потерять власть, лишиться влияния, утратить былое величие.

Мужун Цинь больше не волновался о Янь Уши, который стал врагом всего мира – все политические и военные силы не могли дождаться момента, когда смогут убить его.

Лицо собеседника осталось бесстрастным, даже его глаза выглядели так, будто их только что вымочили в колодезной воде: холод в них пробирал до мозга костей.

Находясь под взглядом этой пары глаз, Мужун Цинь необъяснимо не смог выплюнуть больше неприятных слов, которых подготовил.

Чэнь Гун медленно и грациозно подошёл к ним в сопровождении множества людей.

Сейчас он выглядел очень внушительно; он больше не был тем беспомощным подростком, которого угнетала мачеха, и который в обиде вынужден был сбежать из дома. Окружающая среда меняла манеры человека, а совершенствование могло изменить его внутренние качества – по мере изменения статуса человека, естественно, менялся и его характер.

– Шэнь-даочжан, мы можем выдвигаться?

Шэнь Цяо кивнул.

– Сначала отправимся верхом. Перед въездом в пустыню есть небольшой городок, там мы сменим своих лошадей.

Он выглядел расслабленным и беззаботным, и нисколько не волновался о том, что Шэнь Цяо откажется от своих слов и попытается напасть. Потому что, кроме того, что в его руках был дедушка Баньны, даже если бы Шэнь Цяо попытался взять Чэнь Гуна в заложники, он всё равно остался бы в меньшинстве. Фактически, люди Чэнь Гуна могли пригрозить жизнью случайного деревенского жителя, и у Шэнь Цяо не осталось бы выбора.

Шэнь Цяо и сам хорошо это понимал, поэтому не действовал опрометчиво.

– Зачем тебе халцедон?

Чэнь Гун засмеялся.

– Я думал, что ты спросишь об этом ещё вчера, но ты ждал до сих пор. Халцедон чрезвычайно важен для меня, но руины были заброшены в течение многих лет, и я не знаю, с какими опасностями мы столкнёмся. Больше людей – больше силы. Сначала я не планировал брать тебя, но представление, которое ты устроил в столице, вселило в меня уверенность. С Шэнь-даочжаном мы станем подобно тигру с крыльями*!

* (如虎添翼; rú hǔ tiān yì) – [как если бы] тигру ещё и крылья придать (обр. в знач.: с удвоенной силой, усилиться, окрепнуть).

Шэнь Цяо ничего не ответил. Увидев, что к ним подвели двух лошадей, он сказал:

– Мы поедем на одной лошади.

Чэнь Гун взглянул на Янь Уши и спросил:

– Какого рода травму получил глава секты Янь? Он выглядит немного глупым, неужели он даже не может узнавать людей?

Янь Уши холодно ответил:

– Делоне в том, что я не узнаю людей, мне просто лень с тобой пустословить. Как ты думаешь, достаточно ли прислуживать Гао Вэю, чтобы занять высокое положение? В  глазах этого достопочтенного ты по-прежнему ничтожество.

Лицо Чэнь Гуна немного изменилось, но он протянул руку и остановил Тобу Лянчжэ, намерившегося достать меч.

– Глава секты Янь – настоящий герой, он разбрасывается смелыми словами, даже попав в такое отчаянное положение. Надеюсь, вы будете способны произнести подобную речь, когда люди туцзюэ и буддийские секты узнают, что вы живы.

Янь Уши ухмыльнулся.

– Гао Вэй научил тебя только работать ртом в постели? Если сомневаешься, не стесняйся показать мне, на что ты способен.

Чэнь Гун нахмурился, он был немного ошеломлён. Неужели он получил неверную информацию? Янь Уши не только не умер, но ещё и не получил никаких травм, и все пять великих мастеров были обмануты им?

Он знал, что это крайне маловероятно, но даже самые невероятные вещи казались рациональными и естественными, если они были связаны с таким нарушителем спокойствия, как Янь Уши.

Не говоря уже о Чэнь Гуне, даже Мужун Цинь и Тоба Лянчжэ почувствовали страх.

Точно так же, как большие деревья отбрасывали ещё большие тени, чем громче была слава человека, тем большую защиту она обеспечивала. Одного существования главы секты Хуаньюэ было достаточно, чтобы заставить каждого сомневаться в себе.

Как гласила старая поговорка, зло способно искоренить другое зло. Каким бы сильным Шэнь Цяо ни был, подобного результата ему не добиться.

Чэнь Гун не терял времени даром. С его взмаха руки все оседлали лошадей и были готовы двинуться в путь.

Шэнь Цяо попросил Янь Уши первым сесть на лошадь, а затем сел перед ним, чтобы управлять ей.

Около дюжины лошадей медленно трусили по дороге. Ветер и песок заглушали их голоса. Говорить становилось все тяжелее, потому что стоило открыть рот, как в него забивался песок.

Никому не нравилось есть песок, поэтому все уткнулись подбородками в грудь и общались только жестами рук.

Янь Уши крепко обвил руками талию Шэнь Цяо, его грудь плотно прижалась к спине последнего. Он мягко прошептал Шэнь Цяо на ухо:

– А-Цяо, ты доволен тем, как я с ним справился?

Как только Шэнь Цяо услышал этот нежный тон, он понял, что это никак не мог быть «нормальный» Янь Уши.

Он заметил, что в последние дни вздыхал чаще, чем когда-либо прежде.

– Это Се Лин?

Янь Уши был немного удивлён.

– Откуда ты знаешь, что в прошлом меня звали Се Лин?2

Шэнь Цяо потерял дар речи.

Автору есть что сказать:

А-Цяо: Кажется, я схожу с ума.

Лао Янь: Чмок ~ Угадай, кто я сейчас?

Некоторые читатели говорят, что А-Цяо спас Лао Яня в первую очередь потому, что через него можно стабилизировать политическую ситуацию в Северной Чжоу. Теперь, когда Лао Янь временно утратил эту функцию, его спасение никоим образом не служит первоначальной цели - а значит, Лао Янь вышел из строя.Это правда, что Лао Янь на его месте, вероятно, махнул бы рукой и ушел. Но на месте А-Цяо находится сам А-Цяо, со своим собственным характером, и он, конечно, не поступил бы подобным образом. Если спасать – то спасать до конца: А-Цяо без своего мягкосердечия не был бы А-Цяо.

Глава 61 - Я не Янь Уши

Если раньше при разговоре с Янь Уши было достаточно просто выйти из себя, то теперь всё обстояло несколько иначе: сначала он непременно приведёт вас в бешенство, затем заставит испытать гнев, и только после этого вы сможете прийти в себя. Без внушительной силы воли у вас просто не получится поддерживать с ним диалог.

Шэнь Цяо вздохнул и решил держать рот на замке, отказываясь разговаривать.

Однако мужчина позади, увидев, что Шэнь Цяо хранит молчание, ещё крепче обнял его. Упираясь подбородком в его плечо, Янь Уши спросил:

–А-Цяо, почему ты меня игнорируешь?

«Потому что, чёрт побери*, я пытаюсь понять: следует ли мне сначала вырубить тебя, прежде чем отправляться в путь», – подумал Шэнь Цяо. Он слегка повернул голову в сторону и понизил голос:

– Поскольку ты всё ещё помнишь, кем являешься, знаешь ли ты, почему Чэнь Гун ищет халцедон в древнем городе Жоцян?

* (晕了; yūnle) – жарг. черт! черт побери! блин! (выражение недовольства, не относится к ненормативной лексике).

– Этого я не знаю, но уже слышал о нефритовом цистанхе раньше. Обычно он произрастает глубоко в пустыне Гоби, скрываясь среди расщелин в скалах круглый год. Поэтому его чрезвычайно трудно найти. Это действительно редкое сокровище. Однако очевидно, что Чэнь Гуну нужен только халцедон. Он упомянул о нефритовом цистанхе только для того, чтобы заманить нас с собой.

До того как Янь Уши был ранен, Шэнь Цяо никогда не слышал, чтобы он анализировал что-либо таким мягким тоном.

– Да, я тоже это заметил. Но даже без нефритового цистанхе, пока он держит дедушку Баньны в заложниках, у нас не остаётся другого выбора, кроме как пойти с ним. Но если мы сможем найти нефритовый цистанхе, то твои раны смогут полностью восстановиться.

– Главная травма – это изъян в моём демоническом ядре. Нефритовый цистанхе может вылечить только внешние повреждения. Это не сильно поможет.

Шэнь Цяо показались его слова нелепыми.

– Но у тебя трещина в голове. Нефритовый цистанхе может заживлять переломы костей и порванные мышцы. Разве это не принесёт пользы? Для начала следует заняться лечением внешних ран.

– На самом деле я не хочу, чтобы она заживала, – сказал Янь Уши немного подавленно.

Шэнь Цяо нахмурился.

– Почему нет?

У него было ощущение, что нынешний характер Янь Уши отличался от всех остальных, которые он видел до сих пор. На самом деле он очень напоминал того, кто несколько дней назад нежно улыбнулся Шэнь Цяо сразу после пробуждения.1

– Потому что я, возможно, не смогу снова поговорить с тобой, как только рана заживёт. Неужели ты предпочитаешь того*, кто игнорирует твоё истинное сердце? Того Янь Уши, который отдал тебя Сан Цзинсину?

* (那个; nàge) – ого, тово; это самое (используется как эвфемизм в ситуации, когда назвать вещи своими именами неловко или неприлично). То есть обычного Янь Уши.

– Ты – это он.

– Я не он.

Шэнь Цяо потерял дар речи.

– Тогда кто ты такой?2

После минутного молчания Янь Уши сказал:

– Ты можешь называть меня А-Янь.

– ...

– Не мог бы ты обратиться ко мне так хотя бы разочек, пожалуйста? Я никогда раньше не слышал, чтобы ты звал меня по имени.

Шэнь Цяо растерялся от его слов.

– Я не могу, когда смотрю на такое лицо, как у тебя.

Янь Уши горько пожаловался:

– Лицо – это просто внешний вид человека, пустая оболочка. Нет необходимости слишком сильно зацикливаться на этом. Я знаю всё, что он сделал с тобой. Янь Уши неблагодарный и бессердечный, но я никогда тебя не подведу. А-Цяо, в этом мире невозможно найти второго человека, который был бы так же хорош, как ты. Если он не будет лелеять тебя, это сделаю я. Ты позволишь мне?

Человек перед ним замолчал и полностью проигнорировал эти слова, но Янь Уши не сдавался. Он хотел сказать ещё что-то, но увидел, как лошадь Чэнь Гуна внезапно замедлила ход. Чэнь Гун обернулся и, увидев, что Янь Уши и Шэнь Цяо всё это время шептались друг с другом, не мог не поддразнить:

– Похоже, слухи не соответствуют действительности. Из того, что я вижу, Шэнь-даочжан и глава Янь находятся в очень хороших отношениях, что я нахожу большим облегчением. С вами двумя, помогающими мне, я не беспокоюсь о том, что на этот раз не найду халцедон!

Шэнь Цяо посмотрел на небо. Он жил здесь уже несколько дней и кое-что знал о местной погоде.

– Надвигается песчаная буря? – спросил он.

Чэнь Гун не имел ни малейшего представления, но он привёл с собой людей, которые в этом разбирались. Мужун Цинь сразу ответил:

– Вы правы. Прямо перед нами небольшой городок. Почему бы нам сначала не отдохнуть там, начальник уезда? Мы также можем сменить лошадей на месте и продолжить путешествие завтра.

Прежде он был очень высокомерным человеком, но теперь стал обращаться к Чэнь Гуну как к уважаемому человеку. Шэнь Цяо взглянул на него.

Выражение лица Мужун Циня выглядело обычно, как будто он и не думал, что эта услужливость позорит человека его статуса.

Он должен был служить непосредственно императору Ци Гао Вэю. И всё же теперь он называл Чэнь Гуна начальником уезда*...

* Небольшое пояснение. Тут дело даже не столько в том, что он называет Чэнь Гуна «начальник уезда», а скорее в самом обращении. Мужун Цинь при общении с Чэнь Гуном использует обращение (主公; zhǔgōng) – [Вы] государь (обращение подданного, слуги).

Словно прочитав его мысли, Янь Уши подошёл к Шэнь Цяо сзади и прошептал ему на ухо:

– Семья Мужун уже поклонилась в своей верности Чэнь Гуну – наедине.

Когда горячий воздух ударил в ухо Шэнь Цяо, он бессознательно наклонился вперёд.

Прошло совсем немного времени, прежде чем они добрались до маленького городка. Сопровождающие Чэнь Гуна забронировали лучший постоялый двор, как только они прибыли. На самом же деле он был единственным в городе. Условия жизни были намного хуже, чем в доме Баньны, не говоря уже о других постоялых дворах в столице. Однако, поскольку город был отдалённым, удачей было то, что они вообще смогли найти место для ночлега, так что им не на что было жаловаться. После ужина все вернулись в свои комнаты, не сказав ни слова.

Количество свободных номеров было ограничено, поэтому Шэнь Цяо и Янь Уши делили одну комнату.

Шэнь Цяо не был любопытным человеком, однако он задавался вопросом, как Чэнь Гун, который не так давно был обычным подростком, внезапно стал человеком, полным секретов, за такое короткое время. Особенно когда эти секреты, казалось, были связаны с целью поездки, а также с их судьбой*. Шэнь Цяо был крайне осмотрительным.

* (安危; ānwēi) – мир и (или) угроза, благополучие или опасность, процветание или гибель (обр. в знач.: судьба)

– Вся власть и статус Чэнь Гуна исходят от императора Ци. Без Императора у Чэнь Гуна ничего нет. Но Мужун Цинь, лучший мастер боевых искусств при императорском дворе, добровольно стал подчинённым Чэнь Гуна. Это действительно очень странно.

С тех пор как характер Янь Уши претерпел огромные изменения, его глаза постоянно следили за Шэнь Цяо. Независимо от того, вставал ли Шэнь Цяо или садился, Янь Уши смотрел на него немигающим взглядом. В комнате их было двое, поэтому, конечно же, Шэнь Цяо не мог этого не заметить, поэтому ощущал себя крайне неловко. После того как Янь Уши произнёс эти слова, Шэнь Цяо спросил, нахмурившись:

– Почему ты постоянно смотришь на меня?

– Потому что ты очень хорош собой, – Янь Уши одарил его слабой улыбкой. Она была подобна дуновению весеннего ветра, который разносит благоухающий аромат цветов персика на десять ли. Самоцветное дерево* испускает лунный свет, озаряя всё вокруг.*

* (宝树; bǎo shù) – самоцветное дерево (обр. о красивом и талантливом молодом человеке).

– А теперь давай перейдем к более важным вещам, – Шэнь Цяо вздохнул. Нынешний Янь Уши тоже был не очень нормальным, но, по крайней мере, он был немного лучше, чем те, кто был раньше.

– Чэнь Гун раньше изучал боевые искусства?

Его вопрос напомнил Шэнь Цяо о том, откуда взялось странное чувство, которое он испытывал в последнее время.

Чэнь Гун не только ничего не знал о боевых искусствах в прошлом, но и был неграмотен. Где он мог этому научиться? Всё, что мальчик знал тогда – это несколько приёмов, которым Шэнь Цяо обучил его для самообороны. Но этого было достаточно, чтобы справиться максимум с несколькими бандитами. Однако человек, который предстал перед ними сейчас, вёл себя очень сдержанно, излучая внутреннее сияние, а его шаг был лёгким – всё это говорит о том, что он уже достиг определённого уровня в боевых искусствах. Даже если он ещё не был первоклассным мастером, он должен быть, по крайней мере, второклассным, и занимать высокое положение в мире.

Как ему удалось продвинуться семимильными шагами за такой короткий промежуток времени? Обычно люди начинали заниматься боевыми искусствами в очень юном возрасте, но Чэнь Гун был похож на высокое здание, которое внезапно поднялось за одну ночь. Это вызывало подозрения.

– Есть ещё одна вещь. Когда я упоминал о возвращении в Чанъань ранее, ты сказал, что уже слишком поздно. Это потому, что в Чанъане что-то должно произойти? Император Чжоу в опасности?

Янь Уши покачал головой. Проведя почти целый день верхом на лошади, он выглядел довольно усталым. Несмотря на то, что он только сидел на лошади, и ему не нужно было следить за управлением, из-за серьёзного ранения, тряски было достаточно, чтобы старые раны снова открылись.

– У меня болит голова... – на его лице отразилась лёгкая боль, когда он потянулся к ране на голове.

Шэнь Цяо был достаточно быстр, чтобы заметить это, поэтому остановил его руку.

– Не двигайся.

Он положил ладони на спину Янь Уши и влил несколько нитей истинной ци в тело мужчины.

Истинная ци, которую Шэнь Цяо практиковал прямо сейчас, исходила от «Стратегии Алого Яна». Это был самый нейтральный и мягкий тип ци. Однако когда она вошла в тело Янь Уши, это неожиданно спровоцировало сильную боль, из-за чего даже его лицо исказилось.

Не имея другого выбора, Шэнь Цяо быстро убрал руки.

Температура тела Янь Уши была настолько высокой, что казалось, будто он находится внутри горящей печи. Такого раньше никогда не случалось.

– Глава Янь? – прошептал Шэнь Цяо.

Янь Уши схватил Шэнь Цяо за руки, не забыв напомнить ему даже в полуобморочном состоянии:

– Зови меня А-Янь...

– ...

– Многое из того, что ты сказал, казалось мне всего лишь размытым пятном в памяти, которое я не могу объяснить. Может быть, Янь Уши знает, но я действительно не...

«То есть каждая из личностей, которые он проявлял, на самом деле не помнит всего?» – нахмурившись, подумал про себя Шэнь Цяо.

– Я лучше вздремну... – сказал Янь Уши. Его голос постепенно затих, и к тому времени, как он закончил фразу, глаза уже закрылись.

На самом деле, причина, по которой наставник Сюэтин и другие хотели убить Янь Уши, заключалась не в том, что его смерть восстановила бы порядок в мире. Они хотели остановить влияние секты Хуаньюэ в Северной Чжоу, а также помешать ей помочь императору Чжоу в объединении мира. То есть их конечной целью по-прежнему оставался Юйвэнь Юн. С точки зрения посторонних, Янь Уши был уже мёртв. Секта Хуаньюэ – всё равно, что стая драконов без главы*. Поэтому вполне естественно, что Бянь Яньмэй, который в данный момент должен быть подавлен, пытался сохранить внутреннюю стабильность секты. Скорее всего, он ослабит бдительность, защищая Юйвэнь Юна, тем самым предоставляя другим хорошую возможность для контратаки.

* (群龙无首; qúnlóng wúshǒu) – стая драконов без главы (обр. в знач.: массы без вождя; остаться без руководства).

Поэтому, когда Янь Уши сказал: «Уже слишком поздно», он, вероятно, имел в виду, что с Юйвэнь Юном что-то должно произойти.

Но они только что прибыли в Тогон, место за сто восемь тысяч ли* от Чанъаня, и вот-вот должны были войти в бескрайнюю, необитаемую пустыню. Даже не принимая во внимание Янь Уши, пока дедушка Баньны находился в их руках, Шэнь Цяо не может развернуться и уйти. Единственный план прямо сейчас состоял в том, чтобы пойти вперёд и помочь Чэнь Гуну заполучить халцедон.

* (十万八千里; shíwàn bāqiān lǐ) – 108 тысяч ли (обр. в знач.: очень далеко, напр., от истины).

Рано утром следующего дня, когда Чэнь Гун послал своих людей разбудить их, Янь Уши крепко спал. Они не могли добудиться до него.

У Шэнь Цяо не было другого выбора, кроме как усадить Янь Уши перед собой. Он обнял его за талию и схватил поводья, чтобы тот не свалился во время поездки.

Увидев это, Чэнь Гун протянул ему небольшой пузырёк.

– Вот несколько таблеток, которые тонизируют ци человека и помогают взбодриться. Ты можешь дать немного главе секты Янь. Это может помочь.

– Премного благодарен. Но так как я не знаю, в каком он сейчас состоянии, я полагаю, нам не следует применять лекарство опрометчиво.

Чэнь Гун улыбнулся.

– Не беспокойся. Эти таблетки изготовлены из мягких ингредиентов, таких как волчья ягода и красный шалфей. Даже если это не произведёт нужного эффекта, это его не убьет. Если я правильно угадал, причина, по которой он находится в таком состоянии, должна быть как-то связана с тем, что он получил серьёзную травму во время боя с Доу Яньшанем и другими. Обычно я был бы безразличен или всего лишь посмеялся бы над ним. Но теперь мы в одной лодке. Если что-нибудь случится с Янь Уши, ты будешь отвлекаться, и мне это не пойдет на пользу.

То, что он сказал, было правдой. Состояние здоровья Янь Уши не выглядело оптимистичным: истинная ци в его теле находилась в беспорядке, и из-за этого он не мог принимать ци ни от кого другого. Шэнь Цяо находился в безвыходной ситуации.

Он взял пузырёк у Чэнь Гуна, достал две таблетки и скормил их Янь Уши.

Вскоре он внезапно зашевелился, выплюнул полный рот крови и медленно открыл глаза.

Сердце Шэнь Цяо дрогнуло. Если бы ингредиенты в таблетках действительно были такими мягкими, они не должны были творить такие чудеса.

– Что еще входит в состав таблеток? – спросил он Чэнь Гуна.

На этот раз Чэнь Гун честно ответил:

– Есть также женьшень и снежный лотос. Я не сказал тебе сразу, потому что боялся, что ты будешь беспокоиться о сильном эффекте и не позволишь ему принять их.

Шэнь Цяо обратился к Янь Уши:

– Как ты себя чувствуешь?

Он ничего не ответил. Его опущенные веки слегка приподнялись, как будто он взглянул на них, затем они снова закрылись. Ему едва удалось выпрямиться на спине лошади.

Но лицо Янь Уши всё ещё выглядело мертвенно-бледным, а лоб вспотел.

– Похоже, больше нет никаких проблем. Тогда давайте двигаться дальше, – сказал Чэнь Гун.

Он явно торопился добраться до места назначения, однако старался этого не показывать, но Шэнь Цяо всё равно это почувствовал.

В маленьком городке не было свободных верблюдов, поэтому им пришлось продолжить путь верхом на лошадях. К счастью, эта область не была полностью покрыта песком. Вокруг были разбросаны обнажённые камни, указывающие на то, что это часть пустыни Гоби.

Янь Уши не разговаривал с Шэнь Цяо на протяжении всей поездки. Он прислонился к его спине, полный глубокой дремоты.

Тот факт, что он всё ещё жив, несомненно, бросался в глаза. Однако среди людей, которых привел с собой Чэнь Гун, включая Мужун Циня и других мастеров боевых искусств, никто не обращал на него особого внимания. Похоже, у них на уме была другая цель, гораздо более важная, чем Янь Уши.

Лошадям было очень трудно передвигаться по пустыне. Когда песчаная буря усилилась, группе пришлось спешиться и идти пешком. Являясь мастерами боевых искусств, они путешествовали довольно быстро и преодолели довольно большое расстояние от маленького городка за один день. Насколько хватало глаз, не было ничего, кроме песка. Даже мастера боевых искусств ничего не могли с этим поделать. К счастью, они были хорошо подготовлены и уже накрыли головы плащами и платками, чтобы песок не набивался в рот.

Возглавлял команду невзрачный мужчина средних лет. Шэнь Цяо не знал этого человека, а Чэнь Гун не выказывал никакого намерения представить его. Но этот человек явно не обучался боевым искусствам и пришёл не с Мужун Цинем. Чэнь Гун привёл его для того, чтобы тот показывал дорогу.

Держа в руке компас, мужчина сидел на лошади. Он отвечал за поиск ориентиров, поэтому велел людям вести лошадь за него.

Внезапно он поднял руку вверх.

Почти в следующую секунду Мужун Цинь крикнул:

– Стойте!

Все остановились и уставились на мужчину.

Он посмотрел вниз и довольно долго изучал свой компас. Затем он слез с лошади, подбежал к Чэнь Гуну, вытирая пот с лица платком, и сказал:

– Мой господин, что-то... что-то не так. Как только мы сюда прибыли, компас не может определиться с направлением!

Чэнь Гун нахмурился.

– Но разве ты не говорил, что мы должны идти этим путём?

Под пронзительным взглядом Чэнь Гуна мужчина средних лет не смог произнести законченное предложение:

– Да! Да, я так сказал! Но теперь... Пожалуйста, взгляните на это!

Он передал компас Чэнь Гуну. Последний взглянул на него: указатель бешено вращался, не в силах остановиться.

Чэнь Гун, конечно, ничего не понял.

– Что это значит?

Мужчина виновато улыбнулся.

– Если я правильно понимаю, древний город Жоцян, который вы ищете, находится прямо под нами. Там должно быть что-то, что мешает работе компаса. Возможно, это халцедон, который вам нужен. Но из-за этого вмешательства я не могу найти вход в руины!

Группа подняла головы и огляделась: всё, что они могли видеть – это огромное жёлтое пространство песков, размывающее даже границу между небом и землёй. Иногда они замечали поблизости несколько голых скал, но не было ни малейшего признака так называемых древних руин.

– Что ты думаешь? – спросил Чэнь Гун Мужун Циня.

Тот на мгновение задумался и ответил:

– Начальник уезда, как насчет того, чтобы сначала подождать, пока песчаная буря не прекратится?

Чэнь Гун снова нахмурил брови.

– Но здесь нет никакого укрытия.

Он снова повернулся к проводнику.

– Нам стоит продолжать идти или лучше остановиться прямо здесь? Выбор за тобой.

Чэнь Гун говорил очень небрежно, но другой мужчина не осмеливался относиться к этому легкомысленно. Он заколебался, опасаясь, что его слова заведут их не в ту сторону и, в конечном итоге, будут стоить ему жизни. Схватившись за уши и почесав щёку*, он пробормотал, заикаясь:

– Это... Этот...

* (抓耳挠腮; zhuā ěr náo sāi) – хвататься за уши и чесать щеки обр. быть в замешательстве, не находить себе места от волнения.

– Подумай хорошенько, прежде чем отвечать, – холодно сказал Чэнь Гун.

Мужчина вздрогнул и сразу же выпалил:

– Мы должны продолжать идти!

– Ты уверен?

– Да! Да! Я буду показывать дорогу. Согласно компасу пункт назначения должен быть где-то в этом районе. Здесь нет никакой ошибки. Мы определенно сможем найти его, если просто поищем ещё немного!

– Тогда пойдёмте.

Отряд продолжил движение вперёд, и Шэнь Цяо последовал за ними. Он оглянулся на Янь Уши, который лежал на лошади, мгновение поколебался и спросил:

– Ты Янь Уши? Или кто-то другой?

Он спокойно вытащил руку из-под рукавов и потянулся к руке Шэнь Цяо, которая держала поводья. Схватив его за запястье, он ответил:

– Это я. А-Янь.

Шэнь Цяо потерял дар речи, но в то же время почувствовал некоторое облегчение.

Это правда, что он спас жизнь Янь Уши, но в глубине души он не хотел слишком много общаться с этим человеком.

С точки зрения Шэнь Цяо, не важно, кто это будет – «А-Янь» или «Се Лин» – с обеими личностями, которые отделились от Янь Уши в результате его травмы, было намного легче разговаривать, чем с полноценным главой секты Янь. По крайней мере, когда Шэнь Цяо общался с ними, он мог с натяжкой сделать вид, что разговаривает не с Янь Уши, а с двумя другими людьми.

Внезапно кто-то впереди закричал:

– Начальник уезда, этот человек исчез!

Глава 62 - В этом мире могут быть сотни тысяч Чэнь Гунов, но только один Шэнь Цяо

Услышав эти слова, все начали внимательно оглядываться. Действительно, фигуры мужчины средних лет нигде не было видно. Воздух перед ними сгущался. Подгоняемый порывами ветра, песок образовывал вихри на земле. Видимость упала до минимума. В бушующей песчаной буре Шэнь Цяо даже не мог сказать, где находится Чэнь Гун, не говоря уже о мужчине средних лет.

Мужун Цинь пробрался в переднюю часть группы. Он оттащил Чэнь Гуна назад и крикнул:

– Мой господин, ветер слишком сильный. Давайте пока укроемся в стороне!

Чэнь Гун стиснул зубы и возразил:

– Нет, никто из нас не знает дороги. Нам следовало внимательнее следить за этим мужчиной!

Сразу после того, как он сказал это, песчаная буря стала ещё сильнее, и, подняв голову, можно было увидеть, как тёмные облака песка неслись по земле. Песок заставлял их глаза слезиться, а слёзы затуманивали зрение. В таких обстоятельствах даже исключительные мастера боевых искусств не смогли бы противостоять могучей силе Небес. Им оставалось только сильнее закутаться в плащи и платки, но из-за бури было крайне сложно сделать хоть шаг.

Шэнь Цяо крепко схватил Янь Уши за запястье и попытался согнуться как можно сильнее, чтобы увеличить сопротивление ветру.1

Встревоженные лошади начали беспокойно извиваться и брыкаться. Шэнь Цяо не усмотрел, и прежде чем успел осознать, поводья исчезли из его руки. Он оглянулся, но лошади уже не было рядом.

Он не слышал ничего, кроме завывающего ветра, и не видел ничего, кроме ослепляющего жёлтого цвета.

– Мой господин, сюда...

Шэнь Цяо смутно услышал, как Мужун Цинь произнёс эти слова. Он поспешил в направлении голоса, но внезапно оступился и начал падать вниз!

Под ним словно находилась бездонная пропасть. Склон был настолько крутым, что Шэнь Цяо казалось, будто он падал целую вечность и всё никак не мог ступить на твёрдую землю.

Спустя долгое время он, наконец, почувствовал, что склон становится более пологим. Шэнь Цяо схватился за камень позади себя и смог удержать равновесие.

Внизу была кромешная тьма: вытянешь руку – пальцев не разглядишь*. Он давно не чувствовал чего-то подобного, но ситуация в самом деле была для него довольно знакомой.

* (伸手不见五指; shēnshǒu bùjiàn wǔzhǐ) – вытянешь руку – пальцев не разглядишь; обр. кромешная тьма, ни зги не видать, хоть глаз выколи.

Ветер, свистевший в ушах, исчез. Вокруг воцарилась тишина.

Лишь снизу доносился звук дыхания, прерывистого и слабого.

– Кто там? – спросил Шэнь Цяо.

Дыхание остановилось. Через некоторое время кто-то ответил слабым голосом:

– ...Это я.

Шэнь Цяо нащупал рукой направление склона. Сделав несколько прыжков, он добрался до источника голоса и спросил:

– Почему ты здесь, внизу?

Он ясно помнил, что вовремя выпустил руку Янь Уши перед тем, как упал.

– А-Цяо, моя рука, кажется, вывихнута, и голова болит...

– ...

Его голова всё ещё была разбита. Было бы удивительнее, если бы после падения с такой высоты не было боли.

Ему ничего не оставалось, кроме как подойти и спросить:

– Какая рука?

– Правая.

Шэнь Цяо нащупал вывихнутую кость и вправил её. Янь Уши издал приглушённый стон, но в этот раз не стал жаловаться на боль.

– Подожди меня здесь. Я пойду вперёд и осмотрюсь.

Не успел он отойти, как Янь Уши схватился за подол его одежды.

– Разве твоя голова не заболит ещё больше, если ты встанешь и начнёшь двигаться?

–...Нет.

Шэнь Цяо не хотел тратить слишком много времени на разговоры. Он боялся, что если они потеряют направление здесь, внизу, то больше не смогут найти остальных. Поэтому он сказал:

– Хорошо. Будем идти медленно. Для начала нужно найти Чэнь Гуна и поговорить с ним.

Несмотря на то, что они говорили тихо, их голоса отдавались эхом. Это говорило о том, что они находились в довольно просторном месте под землёй – что-то вроде пещеры.

Всё происходящее было настолько странным, что они должны были оставаться начеку.

Земля под ними была покрыта неровными камнями. О них легко можно было споткнуться, если быть неосторожным. Но эти камни, казалось, не лежали в случайном порядке. Шэнь Цяо наклонился и прикоснулся к нескольким из них. К его удивлению, они были аккуратно вырезаны в чётко очерченные формы и даже имели следы резьбы на поверхности. Всё это указывало на то, что они были сделаны людьми.

– Жоцян? – спросил Янь Уши.

Возможно, из-за того, что во время падения он снова ударился головой, его голос слегка дрожал. Он старался говорить как можно меньше и сократил предложение вроде «Может ли это место оказаться тем самым Жоцяном, о котором был разговор?» до одного слова. Шэнь Цяо согласился:

– Вполне возможно.

Он достал огненную палочку и зажёг её.

Света от огня хватило только на то, чтобы осветить небольшое пространство вокруг них, однако как только Шэнь Цяо увидел, где они находились, его сердце сразу упало.

Место, где они стояли, не было дном, потому что всего в нескольких шагах от них земля снова резко оседала, образуя огромную бездонную яму. Если бы они пошли чуть быстрее ранее и упали прямо в эту «бездну», было бы трудно сказать, в каком состоянии они бы остались.

В этот момент Янь Уши внезапно прошептал ему на ухо:

– А-Цяо, кажется, я только что увидел кого-то.

– Ты видел, кто это был?

Следующая фраза Янь Уши была довольно пугающей:

– Не думаю, что это человек.

Огненная палочка в его руках была чрезвычайно заметна в темноте. Если бы Чэнь Гун или его люди увидели её, они не стали бы молчать.

Был только один путь. Если они не могли пойти вперёд, оставалось только вернуться.

– Тогда пойдём в противоположном направлении, – сказал Шэнь Цяо.

Тропинка была очень узкой и позволяла пройти только одному человеку за раз.

Свет огня замерцал и вот-вот должен был погаснуть, в то время как тьма оставалась огромной и безграничной. Люди в ней были настолько крошечными и незначительными, что она могла поглотить их в любой момент.

Янь Уши внезапно спросил:

– Что ты чувствовал, когда не мог видеть раньше?

Шэнь Цяо замер на мгновенье. После минутной паузы он ответил:

– Ничего особенного. Со временем я привык.

– Почему ты не возненавидел за это?

Шэнь Цяо немного задумался.

– Есть обида, но ненавистью это назвать нельзя. Было бы очень утомительно возлагать на себя подобное бремя. Это правда, что в мире много тех, кто таит ненависть в душе, но также существуют и те, кто готов протянуть руку помощи. Я хочу помнить их, а не то, что приносит мне только отчаяние и боль.

Янь Уши вздохнул.

– Но всё, что я видел во время наших поездок – это люди, которые плохо к тебе относились. Без тебя Чэнь Гун не был бы и вполовину так состоятелен, как сегодня. Он не только не вспомнил о твоей доброте, но даже отплатил за неё угрозами, заставив тебя исследовать Жоцян вместе с ним.

Шэнь Цяо равнодушно ответил:

– Были и хорошие люди, ты просто о них не знаешь. В тот день, когда ты передал меня Сан Цзинсину, я был вынужден разрушить собственную основу, чтобы уничтожить его. Если бы юный даос из храма Белого Дракона, оказавшийся тем мальчиком, которому я помог на днях за пределами города Сянчжоу, не спас меня, я бы не стоял здесь и не разговаривал с тобой сегодня. Впоследствии, когда пришли люди секты Хэхуань, настоятель умер за меня, хотя понимал, что его пощадят, если он передаст им меня. Пока подобные люди существуют, как я могу позволить себе утонуть в ненависти? Сердце этого Шэнь Цяо довольно маленькое, там достаточно места только для таких добрых людей, как он. Что же касается тех, кто не заслуживает места в моей памяти – я даже не стану разделять с ним свою ненависть.

– А как же Янь Уши? Разве ты его не ненавидишь?

– Если бы не тот факт, что твоя смерть, скорее всего, повлияет на политическую ситуацию Северной Чжоу или даже всего мира, мы бы не вели этот разговор.

Янь Уши засмеялся.

– Значит, ты всё же ненавидишь его, но ты слишком мягкосердечный и добрый, чтобы ненавидеть кого-то слишком долго. А-Цяо, твоя слабость так очевидна. Вот почему любой может использовать её против тебя, подобно Чэнь Гуну. Было бы гораздо лучше сразиться с ним и заставить выдать дедушку Баньны, чем следовать за ним, как сейчас.

– Ты прав, я мог бы так сделать. Но тогда ты бы не смог сбежать от них. Хочешь сказать, что я должен был просто бросить тебя?

Янь Уши ласково ответил:

– Нет, но я понимаю, почему прежний я так к тебе относился. Потому что он подозрителен по натуре и никогда никому не доверяет. Независимо от того, насколько ты хороший, он всегда будет пытаться обнажить тёмную сторону твоего сердца. Он не понимает, что ты – это просто ты. В этом мире могут быть сотни тысяч Чэнь Гунов, но только один Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо тяжело вздохнул.

– Теперь я немного верю, что ты в самом деле не он, потому что Янь Уши никогда бы не сказал ничего подобного.

– Конечно, я не он. Меня зовут А-Янь! – мягко и нежно сказал Янь Уши.

–...Разве у тебя не болит голова? Как ты всё ещё можешь так много говорить?

Янь Уши замолчал.

Пока они разговаривали, успело сгореть около половины палочки благовоний. Всё это время они продвигались вперёд, следуя друг за другом.

Шэнь Цяо внезапно остановился.

Огненная палочка, испустив последнюю искру, погасла в темноте.

– Мы что, ходим по кругу? – в его голосе прозвучало недоумение.

В конце узкой тропинки находилась глубокая тёмная яма, точно такая же, какую они видели совсем недавно.

– Неужели это место представляет собой замкнутый круг, и мы просто прошли от одного конца до другого?

Как только он закончил говорить, услышал, как кто-то спереди сказал:

– Это Шэнь-даочжан?

Голос принадлежал Тобе Лянчжэ. Шэнь Цяо громко ответил:

– Да! Где ты находишься?

– Я тоже упал с высоты, ударился головой, потерял сознание и только что очнулся. Могу я спросить, видели ли вы моего господина и его людей?

– Ещё нет. Мы не можем выбраться отсюда с тех пор, как упали. Ты нашёл что-нибудь?

– Там есть проход, который, кажется, ведёт к лестнице, но здесь слишком темно, чтобы я мог разглядеть его. Я потерял свои огненные палочки, когда падал. У вас они остались?

– Да, осталась ещё одна.

Независимо от того, какую политическую позицию занимал каждый из них, в настоящее время они были в одной лодке, и чтобы чего-то добиться, им нужно работать вместе.

Шэнь Цяо зажёг огненную палочку и подошёл. Тоба Лянчжэ уже ждал их у прохода. Когда он приблизился, то заметил, что на его лбу было довольно большое кровавое пятно.

– Вы видели какую-нибудь другую дорогу по пути сюда? – спросил Тоба Лянчжэ.

– Нет.

– Тогда, похоже, у нас нет другого выбора, кроме как спуститься.

Прямо в этот момент Шэнь Цяо внезапно увидел мохнатую руку позади Тобы Лянчжэ: пять пальцев были аккуратно растопырены, а ногти сверкали красным цветом, готовясь опуститься на плечо мужчины.

Существо подошло бесшумно, словно призрак. Они не заметили его приближения и не могли сказать, являлось ли оно человеком или нет.

Прежде чем Шэнь Цяо попытался что-то сказать, Тоба Лянчжэ, казалось, почувствовал нечто неладное. Он повернулся и тут же выставил перед собой меч.

Но меч не пронзил тела существа. Его кончик изогнулся, словно встретился с железной стеной.

Тоба Лянчжэ быстро отступил. Шэнь Цяо сунул огненную палочку в руку Янь Уши, вытащил Шаньхэ Тунбэй и бросился вперёд.

Фигура существа была высокой и крепкой и не напоминала кого-либо из их группы. Шэнь Цяо, вспомнив, как Янь Уши сказал, что увидел что-то непохожее на человека, стал осторожным. Окутанный истинной ци, его меч слабо светился белым светом. Даже если бы перед ним была настоящая железная стена, меч всё равно смог бы пробить её насквозь.

Но даже при том, что монстр был неуклюж, он оставался очень быстрым. Он изогнулся и действительно смог увернуться от меча Шэнь Цяо. Как будто его больше интересовал Тоба Лянчжэ. Он вцепился в него своими когтями.

Когда он подошел ближе, Шэнь Цяо почувствовал, как вонь ударила ему в лицо. Монстр был покрыт шерстью, его глаза светились слабым зелёным светом, и сам он больше походил на обезьяну.

Всё произошло слишком быстро. Тоба Лянчжэ думал, что Шэнь Цяо примет удар на себя, но неожиданно обезьяна продолжала упорствовать, поэтому снова бросилась к нему. Справа от него была бездонная пропасть, а за ним – Янь Уши. Пространство было слишком маленьким, и у него не было выбора, кроме как взобраться по левой стороне каменной стены и продвинуться вперёд на несколько чжан всего за пару прыжков.

Однако обезьяна гналась за ними вплотную, взбираясь со скоростью даже быстрее, чем мастера боевых искусств. Она собиралась поймать Тобу Лянчжэ любыми усилиями.

Тоба Лянчжэ отпрянул в сторону, а затем сделал кое-что неожиданное.

Он протянул руку и схватил Янь Уши, готовясь бросить его обезьяне, чтобы спасти себя.

Но он абсолютно не ожидал, что промахнётся!

Глава 63 - Он всё ещё чувствовал немного тепла в груди

Обезьяна бросилась на Тобу Лянчжэ, и они слетели в глубокую пропасть. Только крик Тобы Лянчжэ эхом разнёсся по пустому пространству. Прошло довольно много времени, прежде чем всё затихло.

Янь Уши, которого Тоба Лянчжэ изначально планировал использовать в качестве живого щита, стоял, прислонившись спиной к каменной стене, и тяжело дышал. Его лицо было бледным, как у призрака. В мерцающем свете огненной палочки он выглядел слегка безразличным, но чувствовалось присутствие холодной жестокости.

Шэнь Цяо вздохнул с облегчением.

– Ты в порядке? – спросил он, когда подошёл, чтобы пощупать пульс.

Янь Уши немного напрягся, когда Шэнь Цяо коснулся его руки, но вскоре расслабился и позволил другому человеку взять его за запястье.

Шэнь Цяо нахмурил брови, но вовсе не из-за реакции Янь Уши.

– Почему твоя истинная ци сейчас ещё более хаотична? Как будто она ведёт сражение с чем-то внутри тела*!

* (群雄逐鹿; qún xióng zhú lù) – дословно «отважные мужи борются за престол», метафора, которая используется для описания борьбы.

– Мне только что пришлось использовать истинную ци, – ответил Янь Уши.

Шэнь Цяо был удивлён тем, что он почти вживую почувствовал, как жизненные силы Янь Уши сгорают всего лишь из-за того, что он произнёс несколько слов.

Прежде чем он смог ответить, Янь Уши повалился на него, словно нефритовая гора*.

* (玉山倾颓; yù shān qīng tuí) – «нефритовая гора», метафора, которая используется для описания пьяного человека. Цитата из «Повести о странном из кабинета Ляо» Пу Сунлина: «Чжу Инь пил весь день, поэтому не заметил, как рухнул подобно нефритовой горе, и провалился в пьяный сон».

Шэнь Цяо ничего не оставалось, кроме как вытянуть руки, чтобы удержать мужчину от падения. Тело последнего было таким холодным, что Шэнь Цяо, который был совершенно не готов к такому, вздрогнул.

На самом деле ситуация была чем-то похожа на то время, когда у Янь Уши было отклонение ци после боя с Жуянь Кэхуэем в резиденции Чэнь.

И первопричина его нынешней болезни также началась в тот день.

Янь Уши дрожал, поэтому подсознательно прижимался поближе к Шэнь Цяо, чтобы получить больше тепла.

Из-за того, что случилось в прошлый раз, Шэнь Цяо больше не осмеливался передавать ему истинную ци.

– Как ты себя чувствуешь? Если не можешь идти, то мы сначала отдохнём здесь.

Янь Уши стиснул зубы и сказал с большим усилием:

– Пойдём...

Шэнь Цяо вздохнул. Он наклонился и позволил Янь Уши опереться на свою спину; затем, используя свой меч как трость, он направился к входу в пещеру.

Глава секты Янь, который когда-то был непревзойдённым мастером в мире боевых искусств, вероятно, даже во сне не мог себе представить, что однажды окажется в таком состоянии.

У них больше не осталось огненных палочек, но перед тем, как погасла последняя, Шэнь Цяо увидел лестничный пролёт за входом в пещеру. Она была чрезвычайно крутой, но наличие ступенек являлось признаком того, что когда-то там жили люди. Это действительно тот самый Жоцян, который так старательно искал Чэнь Гун.

Мужчина на спине Шэнь Цяо всё ещё слегка дрожал. Но он был волевым человеком, поэтому за всё время не издал ни одного стона от боли.

Шэнь Цяо спускался по лестнице шаг за шагом, размышляя: «Обезьяна, которая напала на нас раньше, должно быть, ждала здесь долгое время. В таком случае, поскольку она утащила за собой Тобу Лянчжэ, означает ли это, что внизу не пропасть, а путь, ведущий куда-то ещё?».

– Я не твой А-Янь, – хрипло сказал Янь Уши.

– Я знаю.

По выражению лица Янь Уши, с которым тот наблюдал, как Тоба Лянчжэ падает вниз, и по тому, как он отреагировал, когда Шэнь Цяо коснулся его врат жизненной силы, Шэнь Цяо понял, что он, вероятно, снова поменялся личностями.

Проведя несколько дней вместе, Шэнь Цяо более или менее получил некоторые подсказки.

Из нескольких личностей, которые у него были, одна оригинальная. Её вполне можно назвать Янь Уши.

Одним из них был «Се Лин», который называл Шэнь Цяо «красивым гэгэ». Хотя «Се Лин» немного наивен, но всё же он был осторожен и мало говорил. Однако он доверял Шэнь Цяо, возможно, потому, что Шэнь Цяо был первым человеком, которого он увидел после пробуждения, или, возможно, он считал, что у Шэнь Цяо не было злых намерений по отношению к нему. В любом случае «Се Лин» делал всё, что ему говорили, это избавляло Шэнь Цяо от многих забот. Настоящий Янь Уши никогда бы не сделал ничего подобного.

Еще одним был «А-Янь», с которым только что разговаривал Шэнь Цяо. Эта личность обладала довольно мягким темпераментом и была способна обсуждать некоторые вопросы. Среди всех личностей Янь Уши с ним, вероятно, было легче всего ладить.

– Кто ты сейчас?

Ответ Янь Уши был довольно противоречивым:

– Я – это он, но я – не он.

Должно быть, в данный момент ему было очень больно, так как истинная ци в теле находилась в беспорядке. Но так как он не хотел обращать внимание на боль, у него не было другого выбора, кроме как использовать разговор как способ отвлечься.

– Получается, ты не Янь Уши, не Се Лин, и не А-Янь?

– Я не знаю. В голове сейчас такая путаница. Иногда я могу вспомнить определённые вещи, но порой мне кажется, что на самом деле это произошло не со мной. Я даже не могу сказать, что делал четверть часа назад...

Шэнь Цяо уже привык к такому его состоянию.

– Как только мы найдем нефритовый цистанхе, тебе станет лучше.

– Нефритовый цистанхе может вылечить только внешние травмы, против внутренних он бесполезен.

– Тогда что нужно сделать, чтобы помочь тебе восстановить силы?

– Подожди, пока я исправлю недостаток в «Фундаментальных записях Феникса-цилиня».

– Разве ты не говорил, что изъян демонического ядра невозможно исправить?

Слегка удивлённый голос Шэнь Цяо эхом разнёсся по туннелю.

В данный момент Янь Уши не мог вспомнить некоторые вещи, но он до сих пор помнил, как «он» обращался с Шэнь Цяо в прошлом. Когда он передал его Сан Цзинсину, в глазах Шэнь Цяо было лишь опустошение, в тот раз он сказал «ему»: «Причина, по которой меня предавали снова и снова – это не наивность, я просто верю, что доброта существует в этом мире. Без таких дураков, как я, как бы глава секты Янь развлекался?

Но как давно это было?

Что почувствовал Шэнь Цяо, когда снова столкнулся с «ним»?

– Я нашёл способ, – тихо ответил Янь Уши.

Он всё ещё чувствовал немного тепла в груди. Это было то, что осталось после «Се Лина» и «А-Яня», чувство, которое они испытывали всякий раз, когда думали о Шэнь Цяо.

Однако Янь Уши с силой стёр это тепло из своего сердца. Его взгляд упал на место недалеко от Шэнь Цяо.

– Там кто-то есть, – сказал он.

Почти в то же время Шэнь Цяо остановился.

Он тоже услышал этот мимолетный, но тяжёлый звук дыхания.

– Кто здесь? – спросил Шэнь Цяо.

Пара тусклых глаз горела в темноте, как адское пламя, устремив свой взгляд прямо на них.

В то же время в воздухе повис густой запах крови.

Древние руины Жоцян, место, куда люди не ступали уже много лет, действительно было опасным.

Автору есть что сказать:

Не беспокойтесь, они не будут расхищать гробницы и кушать цзунцзы*, хе-хе~~

* (粽子; zòngzi) – цзунцзы (кушанье из клейкого риса с разнообразными начинками в бамбуковых или др. листьях).

Несмотря на малое количество слов в тексте, всё же заметен прогресс. По крайней мере, Лао Янь признаёт, что две другие личности испытывают симпатию к А-Цяо.

Однако из-за этого родилась 4-ая личность, забавно, да? 【избиение...】

Включая того жестокого Лао Яня, который душил Баньну, всего их получается 5.

Глава 64 - Больше никто не осмелится смотреть на Шэнь Цяо сквозь...

Шэнь Цяо стоял неподвижно. Противник также не двигался. Пока они стояли друг напротив друга, вокруг них воцарилась довольно странная атмосфера.

Шэнь Цяо уже прежде видел эти тусклые зелёные глаза, поэтому вовсе не удивился, встретившись с ними снова. Но почему-то он ощущал нечто странное: руины древнего города на протяжении многих лет заброшены и запечатаны, откуда здесь так много обезьян?

Неужели они способны выжить без еды и воды, оставаясь здесь в течение сотен лет?

Увидев, что Шэнь Цяо занял выжидательную позицию*, всем своим видом демонстрируя неторопливость, обладатель зелёных глаз напротив – потерял самообладание. Зелёный свет вспыхнул в темноте, а затем резко пропал. Вновь опустилась кромешная тьма. Запах крови тоже вскоре исчез.

* (按兵不动; ànbīng bùdòng) – не двигать войска, не начинать военных действий; занять выжидательную позицию, ничего не предпринимать.

Так просто ушла?

Ступеньки уходили вглубь. Пробираясь наощупь, Шэнь Цяо обнаружил, что на стенах по обе стороны лестницы выгравированы более или менее различимые узоры. Видимо, когда-то это место было частью оживлённого города, но после того, как царство Лоулань* захватило Жоцян, страна исчезла из исторических записей вместе со своим народом и бесчисленными сокровищами. Неизвестно, именно Лоулань захватили всё или всё же они просто канули в забвение. Во всяком случае, ни слова о них больше не было слышно в вечно текущей реке истории.

* Ранее упоминалось как королевство Шэньшэнь, Лоулань – его старое название.

Шэнь Цяо шаг за шагом спускался по лестнице, с Янь Уши на спине. Темнота, простиравшаяся далеко в пустоту, замедляла каждый шаг до бесконечности. Тихое дыхание Янь Уши раздавалось над ухом Шэнь Цяо, из-за полученных тем травм оно отдавало лёгкой хрипотцой. Небольшой жар, исходящий от него, тихие постукивания Шаньхэ Тунбэй по земле, с помощью которого Шэнь Цяо определял путь – все эти мелочи создавали иллюзию того, что дорога никогда не закончится.

Если ей нет конца, почему бы не остановиться и передохнуть?

Как бы далеко они не зашли, всё равно не смогут выбраться.

Внезапно он почувствовал, как что-то холодное опустилось на затылок. Янь Уши коснулся его рукой, из-за чего Шэнь Цяо невольно вздрогнул.

Это место настолько плохо проветривалось, что людям неизбежно становилось душно после долго пребывания здесь. Мысли начинали путаться, поэтому было легко сбиться с толку.

Шэнь Цяо был погружён в раздумья об обезьянах, из-за чего ослабил бдительность и почти попался на уловку.

– Большое спасибо.

Янь Уши не ответил.

Шэнь Цяо уже успел привыкнуть. Истинная ци этого человека находится в хаотичном состоянии, поэтому он не мог контролировать себя, постоянно переключаясь между несколькими личностями. Нынешняя, вероятно, не любила разговаривать.

Они прошли ещё немного, как вдруг Шэнь Цяо почувствовал, что ступеньки под ногами исчезли, сменившись на ровную поверхность. Стены также пропали. Однако нынешняя ситуация только усугубила их положение: сложно было сказать, насколько велико это пустое пространство, и не грозит ли им попадание в ловушку.

Меч беззвучно приблизился к лицу Шэнь Цяо. В темноте холодное лезвие, которое раньше сияло подобно холодному ручью, потеряло свой блеск.

Но Шэнь Цяо уже долгое время пробыл в темноте и привык полагаться на слух, который был исключительно острым. Острие меча находилось на расстоянии одного цуня* от глаза, когда он быстро отпрыгнул назад, держа Шаньхэ Тунбэй поперёк груди. С громким лязгом металла стремительная атака нападавшего была полностью рассеяна этим простым движением.

* (寸; cùn) – цунь (мера длины, около 3,33 см); вершок, дюйм; одна десятая китайского фута.

– Что вы за нечисть?! Назовитесь! – прежде чем Шэнь Цяо успел заговорить, напавший задал вопрос.

– Тогда, пожалуйста, представьтесь первым, – слегка растерянно сказал он.

Услышав его голос, человек тут же воскликнул:

– Шэнь-даочжан?

– А ты?

– Чу Пин. Я пришёл вместе с господином.

Чэнь Гун привёл с собой около десяти человек. Помимо Мужун Циня, с которым Шэнь Цяо уже был знаком, остальная часть группы с ним практически не общалась.

Шэнь Цяо кивнул, а затем спросил:

– Где Чэнь Гун?

– Господин шёл перед нами. Монстр, похожий на обезьяну, только что забрал двух наших парней, так что я подумал, что ты... Прошу прощения, Шэнь-даочжан, следуй за мной!

Его голос немного дрожал, сбиваясь на тяжёлое дыхание – этот человек явно только что пережил тяжёлый бой.

– Есть ли здесь какие-нибудь ловушки?

– Нет. Это место должно быть чем-то вроде террасы, но впереди есть поворот, за которым должен быть господин и остальные.

Шэнь Цяо следовал за Чу Пином, ориентируясь на звук его шагов. Спустя некоторое время он услышал, как впереди кто-то спросил:

– Кто?

– Это я, мастер Мужун. Мы нашли Шэнь-даочжана.

– Быстро иди сюда! – в голосе Мужун Циня прозвучала напряжённость.

Чу Пин тоже занервничал.

– Что случилось? Обезьяна снова вернулась?

Мужун Цинь молчал. Вскоре они услышали лёгкий скрежет в темноте, а затем в его руке появилось небольшое пламя.

При свете огня Шэнь Цяо увидел, что рядом с Мужун Цинем стояли другие люди, но их численность явно уменьшилась с момента прибытия.

Увидев Шэнь Цяо, Чэнь Гун выдохнул с облегчением.

– Я рад, что вы двое в порядке.

– Что произошло?

– Из-за бури песок унесло ветром, обнажив скрывавшуюся под ним глубокую яму. Внизу оказались древние руины Жоцяна. Это место довольно большое, и после того, как мы упали, потребовалось время, чтобы собраться вместе.

– Куда нам теперь нужно идти?

Удивительно, но Чэнь Гун отвечал на каждый его вопрос.

– Мои люди только что провели быструю разведку территории. Если я правильно предполагаю, наше текущее местоположение всё ещё находится в пределах первой городской стены. Халцедон растёт под землёй, поэтому мы должны найти проход в подземную часть города и двигаться дальше оттуда.

– Этот город был погребён под песком на протяжении сотен лет. Если когда-то здесь и был проход, он уже давно засыпан. Возможно, мы даже не сможем найти его до того, как у нас закончатся припасы.

– Не волнуйся, до того, как отправиться, я изучил картографический набросок Жоцяна, поэтому примерно представляю: куда идти и где находится проход. В те времена народ Жоцяна построил алтарь к северу от столицы. Проход должен быть прямо под ним. Главное, что нужно сделать сейчас – это найти алтарь на севере.

Затем он продолжил:

– Внизу есть несколько монстров. Уверен, вы уже видели их по дороге сюда. Наверное, это что-то вроде обезьян, которые жили здесь всё это время. У них острый слух и довольно развитый ум. Эти обезьяны привыкли жить в темноте, поэтому их скорость не уступает мастерам боевых искусств из цзянху. Нам нужно быть осторожными и не повторить ту же ошибку снова.

Чэнь Гун обращался не столько к Шэнь Цяо, сколько ко всем тем, кто прибыл вместе с ним в качестве сопровождения. Из-за того, что они уже потеряли часть людей, все тут же согласились с его словами. Мужун Цинь возглавлял группу, остальные следовали за огнём в его руке.

Поскольку теперь у них было больше людей, все, казалось, испытали облегчение, чувствуя, что им, по крайней мере, есть на кого положиться. Особенно после того, как присоединился Шэнь Цяо. Они были свидетелями того, как в столице Тогона этот человек в одиночку противостоял Доу Яньшаню и Юй Аю, ничуть не уступая им обоим. Мысленно каждый из них поставил Шэнь Цяо на один уровень с первоклассными мастерами боевых искусств.

В настоящее время почти никто не был в курсе о смерти Кунье. Как только эта новость распространится, больше никто не осмелится смотреть на Шэнь Цяо сквозь призму пренебрежения прошлого.

Такова реальность цзянху: под высокими стремлениями скрывается саньчицзянь*, подобно тому, как волна смывает песок и камни** – только сильнейший пользуется славой и уважением.

* (三尺剑; sānchǐjiàn) – саньчицзянь (старинный обоюдоострый меч длиной три фута). Впервые упоминается в «Ши цзи» или «Исторические записки» (первый по времени создания комплексный труд по истории Древнего Китая, охватывает период от древности до династии Западная Хань; автор – историограф Сыма Цянь 司马迁).

** (大浪淘金; dàlàng táojīn) – метафора, ссылается на выражение 大浪淘沙 , что обознач. «отсеивать лучшее в борьбе».

Обезьяны, прятавшиеся во мраке темноты, вероятно, были напуганы количеством людей, поэтому не осмеливались показаться. Таким образом, группа смогла довольно долго передвигаться спокойно. Поскольку даже до разрушения Жоцян был довольно маленькой страной, то вполне разумно предполагать, что столица тоже будет небольшой. Расстояние, которое они преодолели, было более чем достаточным, чтобы дойти от южной части города до самого севера.

Несмотря на сомнения большинства членов группы, из-за разницы в социальном статусе никто не осмеливался задавать вопросы Чэнь Гуну. За исключением Шэнь Цяо.

– Сколько нам ещё идти? – спросил он.

Чэнь Гун сам был не совсем уверен. В конце концов, то, что он увидел в императорских покоях* дворца Ци, было всего лишь повреждённым фрагментом карты, оставшейся со времён династии Хань.

* Здесь буквально покои императора и императрицы / наложницы, что лишний раз намекает о роли Чэнь Гуна при императоре Ци :).

– Мы вот-вот подойдём.

Однако как только он закончил говорить, кто-то из группы внезапно прошептал:

– Шестой молодой мастер пропал!

Сразу за ним последовал возглас:

– Что это?!

Чтобы не тратить огненные палочки напрасно, Мужун Цинь был единственным, в чьих руках был огонь. Прежде чем он успел передать палочку, кто-то другой в панике попытался перехватить её из его рук. Из-за нарастающей паники рука человека дрогнула, и палочка упала на землю.

Мужун Цинь тут же бросился за ней. Как только небольшой огонёк осветил землю, они увидели, что на упавшей палочке сидит мохнатый паук пепельного цвета. Без учета его ног, он был размером с ладонь взрослого мужчины. На его спине виднелись три белые отметины, похожие на лицо человека с закрытыми глазами. Как только паук начинал двигаться, «глаза» открывались, будто моргая.

Никто из них никогда не видел ничего подобного. Они не испугались, но почувствовали, как волосы встали дыбом. Это вызывало сильное отвращение.

Кто-то не выдержал и взмахнул мечом, разрезав паука пополам. Тут же множество маленьких пауков вылезло из его брюшка и начало подползать к их ногам.

– Шестой молодой мастер! Это шестой молодой мастер!

Огонь от новой зажжённой палочки затрепетал и осветил лежащий вдалеке труп. Его одежда осталась узнаваемой, но тело было настолько высушено, что кожа плотно обернулась вокруг костей, представляя собой крайне ужасное зрелище.

– Не позволяйте этим тварям приблизиться! – крикнул Мужун Цинь строгим тоном.

Говоря это, он вытащил меч из ножен и несколькими быстрыми взмахами убил всех пауков, которые приближались к нему и Чэнь Гуну.

Остальным повезло меньше. Маленькие пауки двигались с невероятной скоростью, взбираясь по штанинам людей, пролезая в каждую щель, которую могли найти. Прикоснувшись к тёплой человеческой коже, они немедленно впрыскивали яд, парализуя свою добычу. Жертвы ничего не чувствовали и не могли издать ни звука, пока пауки высасывали их кровь до последней капли.

В мгновение ока пало ещё несколько человек из группы. Они совсем немного разбирались в боевых искусствах, поэтому не могли нормально сопротивляться. В основном они служили Чэнь Гуну только в качестве лакеев. Они безмолвно рухнули, как шестой молодой мастер клана Мужун.

Остальные пришли в ужас от этого зрелища. Больше никто не осмеливался ослабить бдительность. Каждый достал оружие и начал орудовать мечом, но пауки были слишком маленькими и продолжали выскакивать из ниоткуда. Темнота вокруг лишь прибавляла напряжённости, из-за чего некоторые неизбежно проявляли небрежность. Как только кто-то разрубал большого паука, из него тут же выползало множество маленьких. Количество пауков было бесконечным и казалось, что от них невозможно защититься.

Только рядом с Шэнь Цяо, который находился под завесой ци Шаньхэ Тунбэй, не было ни одного паука. Он защищал Янь Уши позади себя. Блеск меча плотно окружал их, словно серебристый водопад, такой яркий и ослепительный в этой темноте, что людям было тяжело отвести взгляд.

Пауки, как правило, нападали на слабых и избегали сильных*. Они понимали, что не могут приблизиться к Шэнь Цяо, поэтому сразу же бросились атаковать остальных.

* (欺软怕硬; qīruǎn pàyìng) – обижать слабых и бояться сильных, ср. молодец против овец, а против молодца и сам овца.

Чэнь Гун сердито сделал выговор своим людям:

– Кто сказал вам бить их в брюшину? Просто разведите огонь и сожгите их всех!

Он тоже не сидел сложа руки: держа меч в одной руке, он направлял пламя на землю другой рукой. Пауки боялись света от пламени, поэтому не осмеливались подходить слишком близко. Воспользовавшись подвернувшейся возможностью, он сжёг некоторых из них. Однако количество огненных палочек было ограничено, а пауки продолжали наступать бесконечными волнами. Чэнь Гун уже потерял несколько человек, поэтому у него не оставалось иного выхода, кроме как скомандовать:

– Бегите вперёд!

К сожалению, беда не приходит одна*. Прямо в этот момент они почувствовали позади себя порыв холодного ветра, и прежде, чем кто-то успел среагировать, ещё один человек упал, истошно вопя.

* (屋漏偏逢连夜雨; wūlòu piān féng liányè yǔ) – (если) крыша протекает, дождь будет идти всю ночь; обр. беда не приходит одна; пришла беда – отворяй ворота. Цитата из «Слово бессмертное, мир пробуждающее» (сборник Фэн Мэнлуна).

– Это обезьяны-демоны! Они снова вернулись! – послышался отчаянный вопль.

Волк спереди, а тигр сзади* – они не могли сбежать, даже если бы захотели. В ужасе все собрались вокруг Мужун Циня и Шэнь Цяо, потому что эти двое были самыми сильными в группе. Они до сих пор сохраняли спокойствие, не получив ни единой царапины.

* (前后狼后有虎; qiánhòu láng hòu yǒu hǔ) – полностью выражение звучит так «волка прогоняют у переднего входа, тогда как тигр заходит с заднего» (前门赶走狼，后门来了虎). Обозначает, что враги идут один за другим, что-то вроде нашего «меж двух огней».

Однако и Шэнь Цяо было нелегко: две обезьяны одновременно набросились на него. С одной стороны он сражался с пауками, с другой – с двумя обезьянами, и при этом защищая Янь Уши. Думая сразу в трёх направлениях, он не мог обращать внимание на что-то ещё.

Как и говорил Чэнь Гун, обезьяны слишком долго находились в темноте, поэтому у них очень развитое ночное зрение. Они были подобны хитрым охотникам: хладнокровно наблюдая за тем, как группа людей бегает по кругу под осадой пауков, ожидая подходящего момента для нанесения смертельного удара.

Лязг оружия разнёсся по пещере. Многие заметили, что удары мечом, которые должны были легко пронзить грудь обезьяны, либо блокировались твёрдой кожей под мехом, либо обезьяны уворачивались в последний момент. После нескольких атак им не только приходилось беспокоиться о кровососущих пауках, но и иметь дело с обезьянами, которые обладали бесконечными запасами энергии. В скором времени все были измотаны до предела и покрыты цветом*.

* Здесь используется именно слово «цвет / раскраска (彩)», скорее всего, имеется в виду как кровь от ранений, так и всевозможная слизь, вытекающая из ран пауков и обезьян.

Похоже, что когти обезьян покрывал какой-то яд, потому что царапины, которые они оставляли, вскоре начинало жечь.

– Обезьяны – естественные враги пауков. Как только они появились, пауки отступили, – внезапно заговорил Янь Уши. Его голос был слабым и хриплым. Привычный высокомерный тон исчез, но осталась сила, которая заставляла людей невольно прислушиваться к нему.

Все, кто услышал эту фразу, были ошеломлены. В перерывах между схваткой с обезьянами они посмотрели на землю и, как оказалось, все пауки, чей один вид наводил на них ужас, исчезли.

Пауков, создававших большую часть проблем, не осталось, поэтому все почувствовали воодушевление, словно камень свалился с их плеч. На мгновение потоки истинной ци и энергии меча пронеслись по пещере, и обезьяны были вынуждены отступить.

Однако спокойствие не продлилось долго. Неожиданно во мраке раздался протяжный шипящий звук, похожий на женский плач. Обезьяны напали с большей силой, ещё ожесточеннее. Некоторые из них бросались вперёд даже после того, как были ранены истинной ци, словно ничего, кроме смерти, не могло их остановить.

Шэнь Цяо обратился к Янь Уши:

– Обезьяны, должно быть, следуют командам вожака. Не будет мира, пока мы его не поймаем. Останься с Мужун Цинем, а я пойду искать вожака. Возможно, какое-то время я не смогу тебя защищать.

Янь Уши согласился и больше ничего не сказал.

Они не были ни друзьями, ни врагами. Его нынешний характер отличался от первоначального, но они оба были одинаково равнодушны. На самом деле Шэнь Цяо бы сильно удивился, ответь он что-то вроде «будь осторожен».

Он наблюдал за тем, как Янь Уши скрылся в выступающей расщелине стены. Убедившись, что на какое-то время обезьяны не смогут его найти, Шэнь Цяо вскочил на каменную стену, используя выступы в качестве опоры для ног. Передвигаясь таким образом некоторое время, он направился в сторону, откуда доносился возглас, скрываясь во мраке.

Одежда Шэнь Цяо колыхалась, будто на ветру; с мечом в руке он выглядел так, словно пыль этого мира никогда не касалась его ног. Если бы всё это происходило средь бела дня, то он непременно напоминал бы бессмертного, от которого невозможно оторвать взгляд. К сожалению, в этом месте каждому хватает своих проблем, только лишь Янь Уши многозначительно посмотрел на его исчезающий силуэт. Он не стал искать защиты у Чэнь Гуна и Мужун Циня, как изначально говорил Шэнь Цяо, вместо этого он обошёл толпу и скрылся в темноте.

Никто не заметил его исчезновения, а Шэнь Цяо даже не знал об этом. Он закрыл глаза, внимательно прислушиваясь к местонахождению вожака обезьян. Однако тот больше не издавал звуков, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как двигаться в направлении прошлого крика.

Лязг и звон оружия становился всё дальше и дальше. Шэнь Цяо затаил дыхание и стал одним целым с руинами позади себя, сосредоточившись на безграничной умиротворённости и неизвестности, что приносила тьма.

Внезапно крик раздался снова!

Сначала он был печальным и долгим, затем вдруг сменился резкой нотой, напоминая горн или сигнал, что заставило группу обезьян внизу снова отчаянно атаковать Чэнь Гуна и его людей.

Время пришло!

Лязг!

Шаньхэ Тунбэй вылетел из ножен со звуком, похожим на крик птенца феникса!

Шэнь Цяо пробежался по земле и прыгнул во мрак.

В темноте опереться было не на что, но он мог парить в воздухе. В его выпаде мечом не было ничего особенного, кроме невероятной скорости. Свет меча окутал всё тело Шэнь Цяо, превратив его во вспыхнувшую в темноте белую радугу с оттенками пурпурного цвета внутри*, устремившуюся прямо к источнику звука!

* (紫气东来; zǐ qì dōng lái) – благоприятное предзнаменование. Легенда гласит, что когда Лао-цзы пересекал заставу Ханьгу, Гуаньлин Инь Си (начальник заставы Инь Си) поднялся на императорскую башню (откуда оглашали решение о помиловании) и увидел небесное сияние, поднимающееся с востока. Тогда он понял, что великий мудрец пересекает заставу. Позже выражение «небесное сияние, поднимающееся с востока», стали использовать как метафору, обозначающую благоприятное предзнаменование (эта, и многие другие легенды были собраны Чжу Сян-сянем).

* Белая радуга – радуга, представляющая собой широкую блестящую белую дугу, обусловленную преломлением и рассеянием света в очень мелких капельках воды. Она появляется при освещении солнечными лучами слабого тумана, состоящего из капелек радиусом около или меньше 25 мкм.

Когда он достиг середины пути, свет меча стал ярче. Обезьяна была живым существом, поэтому, естественно, почувствовала опасность. Однако будучи вожаком, царствовавшим в древних руинах на протяжении долгого времени, он ощутил, как кто-то неожиданно пытается бросить ему вызов. Первой реакцией вожака был не страх и бегство, а гнев, направленный на Шэнь Цяо.

В ярком свете меча Шэнь Цяо осознал, что, в отличие от остальных обезьян, у этой было человеческое лицо. Что ещё более странно –светящиеся зелёные глаза на этом мохнатом лице смотрели на Шэнь Цяо крайне озлобленно. Острые когти источали аромат крови, смешанный с необъяснимо странным запахом. Игнорируя свет меча Шэнь Цяо, вожак атаковал в ответ, надавив на него, как гора Тайшань!

Внезапно Шэнь Цяо вспомнил, что это за запах – это зловоние, которое испускали мёртвые пауки. Обезьяны долгое время жили под землёй; не имея других источников пищи, они наполняли свои желудки пауками. По прошествии долгого времени они и стали естественными врагами. Вот почему все пауки разбежались, как только появились обезьяны.

Неожиданно здесь появилась группа людей – в глазах обезьян они тут же стали потенциальной пищей. Естественно, это не могло не привлечь их внимания, поэтому обезьяны всё это время преследовали их без устали.

Обезьяна не представляла, насколько силён был свет меча. Она думала, что её кожа прочна, как железные валы, поэтому бесстрашно ударила когтями в ответ. Атака принесла с собой скверный запах. Если бы она попала в цель, то мозги забрызгали бы всё вокруг.

Двое пересеклись на узкой дорожке. Истинная ци, обернувшаяся вокруг меча, разрезала плоть обезьяны под мехом, а острие меча вонзилось на один цунь прямо в её грудь.

Вожак обезьян был одновременно потрясён и взбешён. Он тут же издал пронзительный крик. Услышав его, все обезьяны, окружившие группу Чэнь Гуна, оставили свою первоначальную цель и, несколько раз отскочив от стен, направились прямо к Шэнь Цяо!

Обезьяны умели не только наносить мощные атаки, уверенно двигаясь, но и обладали чутким слухом и твёрдой, как железо, кожей. Ни одно обычное оружие не могло пробить её. Даже Шаньхэ Тунбэй смог ранить вожака только лишь благодаря вложенной в меч истинной ци. В битве один на один Шэнь Цяо был непоколебим, но сражаться с десятью или более обезьянами одновременно было бы проблематично даже для такого великого мастера боевых искусств, как наставник Сюэтин.

Он немедленно опустил меч и отступил. Однако, поскольку Шэнь Цяо ранил вожака, тот не позволил бы ему так легко уйти. Он не только сам бросился к Шэнь Цяо, но и приказал стае окружить его.

Видя, что всех обезьян отвлёк Шэнь Цяо, Мужун Цинь быстро сказал Чэнь Гуну:

– Господин, нам лучше поторопиться и уйти сейчас же!

– Нет. Иди и помоги ему! – не согласился с ним Чэнь Гун.

– Господин? – Мужун Цинь был слегка удивлён.

Чэнь Гун нахмурился.

– Сейчас мы находимся в одной лодке. Шэнь Цяо может сильно помочь нам, поэтому и мы должны помочь ему, чем сможем!

Закончив, он взял свой меч и вскочил первым.

Мужун Циню и остальным ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и последовать за ним.

Однако теперь вожак настолько сильно ненавидел Шэнь Цяо за то, что тот причинил ему боль, что не мог думать ни о чём другом, кроме как разорвать этого человека в клочья. Другие обезьяны, подчиняясь его приказу, также не были заинтересованы в сражении с группой Чэнь Гуна. Сгорая от нетерпения, они бросились на Шэнь Цяо. На самом деле появление Чэнь Гуна и остальных только усугубило ситуацию: обезьяны стали ещё более безумными и разъярёнными, заносчиво бросаясь в бой и игнорируя страх смерти. Из-за невнимательности Чэнь Гун получил глубокий порез от плеча до запястья.

Заметив это, Мужун Цинь тут же вскрикнул.

– Господин!

Он занялся лечением Чэнь Гуна, в то время как остальные отпрянули в страхе, увидев, что произошло.

Изначально Шэнь Цяо не имел к ним никакого отношения. Он попал в ловушку, пытаясь одолеть вожака, что значительно помогло им выйти из критической ситуации.

– Господин, стоит поторопиться! Если эти обезьяны-демоны убьют Шэнь Цяо, они немедленно вернутся к нам, и станет слишком поздно, – прошептал Мужун Цинь Чэнь Гуну.

После минутного молчания Чэнь Гун наконец принял решение.

– Уходим!

Прежде чем уйти, он обернулся и бросил на него последний взгляд: среди безумного и неистового крика обезьян просачивалось несколько яростных полос света меча, но выглядели они беспомощно. Неизвестно, сколько ещё он сможет продержаться.

Чэнь Гун отвёл взгляд и без колебаний ушёл с Мужун Цинем и остальными.

После убийства двух обезьян Шэнь Цяо ощутил, что его силы на исходе.

В конце концов, его боевая мощь ещё не восстановилась до полного расцвета, не говоря уже о том, что эти обезьяны словно с ума сошли, бросаясь на свет меча. Передние падают – задние встают им на смену, однако ци меча не бесконечна. Когда меч Шэнь Цяо оставил длинный порез на груди одной из обезьян, кровь брызнула ему на лицо, притянув за собой отвратительное зловоние. Эта ситуация тут же вызвала приступ тошноты, поэтому Шэнь Цяо на мгновение остановился.

Пока другие обезьяны атаковали Шэнь Цяо, вожак занял выжидательную позицию. Он надеялся, что подвернётся удобный шанс заметить брешь в обороне Шэнь Цяо, тогда получится нанести удар. Наконец, заметив недостаток, он тут же бросился на врага и заключил его в смертельную хватку, отбрасывая назад!

Шэнь Цяо был в крепком захвате. Не в силах вырваться, он непроизвольно потерял равновесие и начал падать в глубокую пропасть.

В этот момент вожак отпустил его. Воспользовавшись тем, что другие обезьяны держали его за хвост, он сердито швырнул Шэнь Цяо в пропасть, а затем громко завыл, будто праздновал победу!

Под тяжестью веса Шэнь Цяо Шаньхэ Тунбэй с искрами высекал углубления в стене, но он всё ещё не мог остановить падение. Это место было похоже на настоящую бездну: никто не знал, сколько времени потребуется, чтобы добраться до дна. Рука Шэнь Цяо немела и болела, как и каждая рана на его теле – он получил их, сражаясь со стаей обезьян, и теперь их мучительно жгло.

Шэнь Цяо посмотрел вниз. Там виднелось слабое красное свечение. Он не мог сказать, что это было.

Он больше не чувствовал своей руки. Из-за минутной слабости Шаньхэ Тунбэй попал мимо стены, и Шэнь Цяо сразу же начал падать!

Но только он почувствовал, что падает, как кто-то крепко схватил его за другую руку!

Шэнь Цяо поднял голову и увидел Янь Уши, который появился будто из ниоткуда. Чтобы поймать Шэнь Цяо, он опасно свесился через скалу.

– Держись крепче! – строго сказал он Шэнь Цяо.

Автору есть что сказать:

Чтобы написать гораздо больше слов и подогреть ваш интерес, глава немного задержалась ~~

Лао Янь: Угадай, который из нас сейчас, хе-хе.

Щэнь Цяо: ... Я не хочу гадать. Держись крепче!

Глава 65 - Почему бы тебе не спросить меня?

Используя руку Янь Уши в качестве опоры, Шэнь Цяо смог выровнять дыхание. Сосредоточив силу в руке, он погрузил Шаньхэ Тунбэй в каменную стену. После чего, ступив на выпирающий край расщелины, он одним толчком подпрыгнул, повернулся и приземлился рядом с Янь Уши.

На самом деле это место не было пещерой, просто со временем каменная стена треснула, из-за чего сформировалась расщелина. После того как город был погребён ветром и песком, по прошествии многих лет он стал единым целым с подземным миром.

Прежде чем он успел что-либо спросить, Янь Уши сказал:

– Внизу должен быть рубиновый халцедон, который ищет Чэнь Гун.

Шэнь Цяо только-только прочно встал на ноги, поэтому он не сразу обратил на это внимание. Как только он посмотрел вниз, сразу заметил тёмно-красное свечение. При дневном свете оно бы не особо выделялось, но в темноте светилось ослепительно ярко, так, что переливалось красным светом, подсвечивая лица людей.

Спускаясь, они сделали несколько поворотов в сторону: повсюду халцедон ярко мерцал. Однако все они были глубоко вросшими в скалы. Непонятно, каким образом можно их выкопать. Конечно, халцедон был достаточно красив, но зачем Чэнь Гун позвал их с собой? У Императора Ци он пользовался почётом и любовью, был осыпан богатством и славой. Даже Мужун Цинь теперь непоколебимо предан ему, не говоря уже о бесчисленных сокровищах, которые теперь принадлежали ему. Прежде у Чэнь Гуна не было ничего, поэтому, вероятно, он бы поставил на кон свою жизнь, чтобы достать халцедон, но сейчас он обладал многим. Так для чего же он пошёл на такие риски, чтобы добраться сюда?

Шэнь Цяо отвёл взгляд и обернулся.

– Большое спасибо. Как ты здесь оказался?

Проигнорировав вопрос Шэнь Цяо, Янь Уши сказал совершенно другое:

– Есть короткий путь, ведущий к месту внизу.

– Ты уже спускался туда?

– Я не подходил близко. Там две обезьяны охраняют проход.

– Ты видел нефритовый цистанхе?

Янь Уши кивнул.

Шэнь Цяо быстро проверил своё состояние: на теле имелось около дюжины больших и маленьких порезов, большая часть из которых были получены от обезьян, когда он пытался защитить Янь Уши. Была ипара царапин от падения, но всё это лишь поверхностные травмы. Даже если когти обезьян были покрыты ядом, он не сильно токсичен, так что истинная ци запросто выведет его из организма.

Раны Чэнь Гуна были более серьёзными.

– Обезьяны жили здесь веками, не видя белого света. В качестве пищи они поглощали пауков с человеческими лицами и нефритовый цистанхе, поэтому имеют твёрдую плоть, которую невозможно разрубить ничем, кроме меча, пропитанного истинной ци. Обезьяны легки и проворны, словно ласточки – вот почему с ними так трудно иметь дело, – сказал Янь Уши.

Шэнь Цяо же, наоборот, был более оптимистичен в своих словах:

– Раз так, пошли проверим, всё равно уже здесь. Мы в шаге от конечной цели – нефритовый цистанхе точно излечит твои внешние повреждения.

Янь Уши взглянул на него.

– Разве тебе не нужно передохнуть?

Шэнь Цяо покачал головой.

– Давай сначала заберём цистанхе на всякий случай. Неизвестно, что будет, когда мы вновь столкнёмся с Чэнь Гуном и остальными.

Янь Уши кивнул и больше ничего не сказал.

– Следуй за мной.

Он пошёл впереди, Шэнь Цяо последовал за ним.

Как только они отошли дальше, красное свечение от рубинового халцедона исчезло, и тропу снова окутала тьма. Они старались идти лёгкими шагами; среди шелеста их одежды звуки дыхания двух людей переплетались друг с другом, создавая атмосферу, которая могла показаться интимной, но на самом деле была отчуждённой.

Дорога была недолгой, но на пути встречалось довольно много извилистых поворотов. Янь Уши шёл быстро, поскольку уже бывал здесь. Примерно через половину сожжённой палочки благовоний он внезапно остановился. К счастью, Шэнь Цяо среагировал быстро и вовремя затормозил, в противном случае он бы столкнулся с ним.

– Впереди есть... – обернулся и прошептал Янь Уши.

Однако прежде чем он успел закончить фразу, зловонный порыв ветра ударил им в лицо. Шэнь Цяо потянул Янь Уши за собой, а правой рукой поднял меч, блокируя этот порыв.

Нечто очень тяжёлое внезапно обрушилось прямо им на головы. Шэнь Цяо отступил на три шага назад, быстро вынув меч из ножен, он сделал выпад вперёд. Обезьяна издала протяжное шипение и тут же отступила, после чего снова бросилась на них. Наряду с этим вторая обезьяна также присоединилась к битве.

В кромешной темноте Шэнь Цяо ничего не видел, но остальные чувства мгновенно обострились. Отступив на пару шагов, он ждал, когда обезьяны набросятся одновременно. Шэнь Цяо влил истинную ци в меч, и снова появилась белая радуга, которая застигла врасплох обезьян. Когда лезвие пронзило их кожу, они завыли и ещё более ожесточенно напали на Шэнь Цяо.

– Я отвлеку их, а ты иди за нефритовым цистанхе! – сказал Шэнь Цяо Янь Уши.

Ему вовсе не обязательно было это говорить, так как Янь Уши уже наклонился, чтобы вырвать с корнем несколько зарослей белых плодов, по форме напоминающих алоэ, которые росли прямо над халцедоном в узкой расщелине. Изначально растения были серовато-белого цвета, но свечение халцедона придавало им бледно-красный оттенок. Из некоторых сломанных стеблей вытекала молочно-белая жидкость со слабым ароматом.

В легендах говорилось, что нефритовый цистанхе является чрезвычайно драгоценным растением, которое исцеляет раны. Возможно, даже в императорском дворце его невозможно найти. После того как Янь Уши сорвал несколько цистанхе, игнорируя всё происходящее вокруг, он вдруг посмотрел на халцедон, растущий под скалой. Затем он сделал нечто неожиданное: сорвал все цистанхе, которые уже начали плодоносить, уничтожил и сбросил их со скалы. Среди пылающего зарева плоды нефритового цистанхе вскоре скрылись из виду.

Когда он закончил с этим, с другого конца прохода донеслись звуки быстрых шагов. Группа Чэнь Гуна, наконец, смогла избавиться от стаи обезьян, однако на пути им снова встретились пауки. На некоторое время им пришлось замедлиться из-за битвы. В тот момент их снова догнали обезьяны. У них не было иного выбора, кроме как продвигаться вперёд, спасаясь бегством. Так они и оказалась здесь. Они надеялись, что, наконец, нашли выход, но, вопреки ожиданиям, оказалось, что они воссоединились со старыми знакомыми.

– Шэнь-даочжан?!

Голос Чэнь Гуна звучал довольно удивлённо и неуверенно. Он полагал, что окруженный обезьянами Шэнь Цяо не выживет. Однако тот не только выжил, но и прибыл сюда гораздо раньше.

У них не было времени для чувства вины или допросов, потому что обезьяны, оставшиеся позади, уже нагоняли их. Помимо этого, две обезьяны спереди, заметив Чэнь Гуна, решили сменить цель – они мгновенно бросились на новоприбывших. Шэнь Цяо же почувствовал некоторое облегчение в этот момент.

Чэнь Гун и его люди тихо выругались на невезение. Они предполагали, что наконец-то смогут получить халцедон после всех испытаний и невзгод, но вместо этого их ждала очередная ожесточённая битва. Обезьяны продолжали наступать свирепо и яростно. Если они полностью не уничтожат их, то не только ничего не получат, но и вообще не смогут покинуть это место.

Им ничего не оставалось, кроме как поднять оружие и сразиться с обезьянами. К счастью, они не были неуязвимыми. После продолжительного боя с группой Чэнь Гуна обезьяны были измотаны. Вскоре две обезьяны пали с перерезанными шеями от рук Мужун Циня и Шэнь Цяо.

У обезьян развились человеческие эмоции – когда заяц погибает, даже лиса горюет*, заметив смерть своих сородичей, они стали более настороженными. Лишь вожака переполняла ярость, из-за чего он, словно безумный, бросился в бой.

* (兔死狐悲; tù sǐ hú bēi) – когда заяц погиб, лиса горюет (обр. в знач.: страшиться такой же участи; оплакивать, горевать (о чужом или даже враждебном человеке)).

Из-за своего безумия вожак находился в смятении, в то время как люди уже выработали некоторую тактику против обезьян – главное, не тратить зря все силы на ответную атаку. Шея являлась самым мягким и уязвимым местом на их теле – надо лишь дождаться удобного случая, чтобы тут же атаковать её мечом. Если не получится обезглавить, то удастся перекрыть кислород, и тогда обезьяна неминуемо умрёт.

В течение одной горящей палочки благовоний большая часть обезьян пала от мечей людей. Чэнь Гун, видя, что победа обеспечена, медленно вышел из боевого круга и подошёл к краю обрыва.

Скопление халцедона находилось всего в двух-трёх чжанах над скалой. Такая высота не являлась препятствием для человека, владеющего цингуном. Чэнь Гун проделал долгий путь от столицы Ци до этого места ради халцедона, даже чуть не погиб по дороге сюда. Теперь, когда конечная цель находилась прямо перед его глазами, ему трудно было сдержать волнение.

Он успокоился, отбросив все бесполезные эмоции. Затем повернулся и взглянул на Мужун Циня и остальных.

Из всей группы, что отправилась с ним, не считая самого Чэнь Гуна, осталось только трое: Мужун Цинь и его племянник Мужун Сюнь, а также человек по имени Са Куньпэн*. Эти трое являлись лучшими мастерами боевых искусств из всей группы, однако в данный момент они сражаются с обезьянами. У Чэнь Гуна не было столько терпения, чтобы дождаться, пока они закончат битву, поэтому он сам прыгнул вниз вдоль каменной стены.

* Забавно, что здесь уточняется, что остался человек именно с таким именем, потому что Куньпэн переводится следующим образом: (鲲鹏; kūnpéng) – рыба гунь и птица пэн; чудовищные рыба и птица (ср. левиафан и гриф; обр. в знач.: гигант, колосс, чудовище).

Внизу не было ни обезьян, ни пауков, только скопление халцедона в хрустальных гроздьях. Красное свечение не слепило глаза, и вовсе не походило на капли крови. Напротив, его вид действовал немного умиротворяюще и благоприятно. Чэнь Гун не мог скрыть своего волнения, поэтому протянул руку и коснулся одного из них. Гладкая прозрачная кристаллическая поверхность отражала очертания его пальцев.

Потребовалось некоторое время, прежде чем его волнение окончательно улеглось.

Чэнь Гун огляделся. Эти кристаллы были естественного происхождения и несравненной крепости – будет довольно проблематично их извлечь. Потребуется около десятка, нет, возможно, даже сотни сильных мужчин с топорами, чтобы начать работы по выдалбливанию руды. И только спустя некоторое время получится добиться успеха.

Однако Чэнь Гун вовсе и не собирался забирать халцедон с собой. Каким бы уникальным и драгоценным ни был этот кристалл, его истинной целью было отнюдь не это.

Он отвязал меч Тай'э, который всё это время носил за спиной, нашёл халцедон с самым острым краем, после чего поместил соединение между рукоятью меча и корпусом на острый край кристалла.

Тихо хихикнув, он тут же разломал рукоять меча, из-за чего раздалось негромкое звонкое эхо. Знаменитый меч, который передавался из поколения в поколение, так просто сломался на две части.

Но Чэнь Гун при этом выглядел счастливым. Он сразу же отбросил клинок и с особой осторожностью вынул кусок шёлка из углубления в рукояти.

Шёлк был испещрён надписями. Чэнь Гун некоторое время пристально всматривался, а выражение радости на его лице становилось всё сильнее. Он стоял посреди скоплений халцедона и внимательно читал.

Но несколько мгновений спустя его выражение лица внезапно изменилось. Он посмотрел на правую руку и увидел, что вся ладонь уже стала пурпурной. Цвет постепенно распространялся вверх вместе с покалывающей и зудящей болью. Ему резко захотелось почесать руку. Как только Чэнь Гун сделал это, зуд по-прежнему не проходил. Он царапал до тех пор, пока кожа не начала кровоточить, но даже это не помогло.

Зуд и боль были настолько невыносимы, что складывалось впечатление, будто тысячи насекомых роятся под кожей и непрерывно кусают его. Вены начали проступать, извиваясь по направлению кровотока, медленно распространяясь к запястью.

Хотя никто этого не говорил, даже Чэнь Гуну было очевидно, что он отравлен.

Его уже ничего вокруг не беспокоило. Он в несколько прыжков вскарабкался обратно на скалу и вернулся в то место, где стоял изначально. К тому времени Мужун Цинь и Шэнь Цяо убили большую часть обезьян, вынудив вожака отступить. В этот момент Янь Уши запустил какой-то механизм в стене, и огромный запечатывающий камень внезапно упал сверху. Все воспользовались этой возможностью и отступили. Камень отделял их от обезьян, давая группе время перевести дыхание.

Однако Чэнь Гун был всецело сосредоточен на отравлении, поэтому ему не было никакого дела до обезьян. Мужун Цинь, видя, как тот напуган, поспешил ему на помощь.

– Быстрее! Поторопись! У тебя есть с собой какие-нибудь противоядия?!

После того как Мужун Цинь увидел ладонь Чэнь Гуна, он был потрясён:

– Господин, это...?!

Пурпурно-синий цвет уже распространился на его запястье.

Чэнь Гун почти ревел:

– Противоядие!

Он уже принял довольно много всего, находясь у подножия скалы, но ни одно не возымело эффекта. Последнюю надежду он возложил на Мужун Циня.

Но пилюли от яда не являлись лекарством от всего. Всё, что было в наличии у Мужун Циня, имелось также и у Чэнь Гуна. Приняв несколько пилюль, Чэнь Гун был на грани отчаяния, так как ни одна из них не помогла.

Он никак не ожидал, что после всех препятствий, возникших на пути к конечной цели, он вот так просто умрёт в скором времени.

– Есть ли у Шэнь-даочжана какой-нибудь способ вылечить этот яд? – хрипло сказал он. Глаза Чэнь Гуна наполнились надеждой, будто Шэнь Цяо был его последней спасительной соломинкой*.

* Буквально здесь написано «последний качан рисовой соломы» (最后一棵稻草). Это поговорка, которая переводится как «последняя капля», означает, что человек или вещь находится на грани краха в сложной ситуации, и тогда малейшая мелочь обрушит её. Полностью фраза звучит, как «последняя соломинка, сломавшая спину верблюда». Великий китайский интернет даёт следующее пояснение: «История о последней соломинке взята из арабской басни о хозяине, у которого был верблюд, которого он заставлял работать весь день и всю ночь. Хозяин хотел проверить, сколько верблюд сможет унести, поэтому он положил соломинку, и через пять минут трудолюбивый верблюд рухнул». Фраза «последняя соломинка, сломавшая спину верблюда» напоминает нам о том, что мы всегда должны действовать в рамках своих возможностей и не идти против законов природы.

Шэнь Цяо понятия не имел, каким образом тот отравился. Он видел только, как Чэнь Гун спускался со скалы, а когда он поднялся обратно, уже был таким.

– Внизу есть нечто ядовитое?

– Это халцедон! Эти кристаллы чрезвычайно ядовиты! Ты можешь спасти меня? Я слышал, что гора Сюаньду обладает особым умением очищать яды. Ты чжанцзяо секты – у тебя должно быть много способов вылечить это. Если ты сможешь спасти меня, я отдам всё, что у меня есть, чтобы отплатить тебе!

Шэнь Цяо покачал головой.

– Я ушёл в спешке и был вынужден прийти сюда из-за твоих угроз. У меня не было времени приготовить какое-либо противоядие.

Но Чэнь Гун подозревал, что Шэнь Цяо просто не хотел помогать. Он выудил из-за пазухи кусок нефрита и бросил его в сторону Шэнь Цяо.

– На самом деле, ещё до того, как ты согласился отправиться с нами, я освободил старика. Вероятно, он уже вернулся домой к внучке. Если ты мне не веришь, возьми этот нефрит и покажи его трактирщику Юньлая в столице. Я заплатил ему, чтобы тот держал старика при себе некоторое время. Даже если старик всё ещё там, покажи нефрит, и он тут же отпустит его. Я знаю, что ты благородный человек, который много раз в прошлом спасал мне жизнь. У меня не было другого выхода, как заставить тебя отправиться в эту поездку со мной. Я не собирался никому причинять вред. Ради нашей старой дружбы, пожалуйста, спаси мою жизнь!

Он говорил очень быстро. Можно было только представить, как он, должно быть, нервничал.

– У меня действительно нет противоядия, – беспомощно ответил Шэнь Цяо.

Как только он это сказал, лицо Чэнь Гуна посерело.

Он попытался вытеснить яд истинной ци, но циркуляция ци только ускорила вторжение яда. Увидев, что пурпурно-синий цвет почти достиг локтя, Чэнь Гун стиснул зубы и сказал Мужун Циню:

– Поторопись! Отрежь мне руку!

В этот момент наполовину скрытый в тени Янь Уши, который всё это время молчал, внезапно заговорил:

– Почему бы тебе не спросить меня, если ли иной выход из ситуации?

Автору есть что сказать:

А-уууу, сегодня были дела, поэтому объявление немного запоздало. Изначально я собиралась подсластить эту главу и добавить немного мужской любви, чтобы не быть избитой вами, однако закончу пока что на этом. Попробую завтра дописать этот эпизод за один присест. Чмок!

Вы заметили? Высокомерная и равнодушная личность Янь несколько обуздала свою расчётливость~

___________

Огненный халцедон (fire agat) – «огненный агат» – это огненно-красный карнеол. Огненный халцедон сравним с огненным опалом. Лучшие его сорта: «империал», «руаяль», «гемм», «коммерциал».

Вообще, само растение называется цистанхе пустынная (Cistanche deserticola) – 肉苁蓉 . В новелле же используются два последних иероглифа 苁蓉.

Давайте разберёмся, что это за шайтан-трава такая.

Цистанхе пустынное (лат. Cistanche deserticola) – вид двудольных растений рода Цистанхе (Cistanche) семейства Заразиховые (Orobanchaceae). Впервые описан ботаником Ма Юйчуанем в 1960 году.

В Китае и Японии в течение многих лет стебель растения используется в качестве тонизирующего средства. Кроме того, Cistanche deserticola обладает слабительным, иммуномоделирующим, антиоксидантным и рядом других лечебных свойств (информация взята с Википедии).

Также я нашла некоторый забавный факт об этой траве )))

Легендарный монгольский военачальник Чингисхан, как говорят, был отцом такого количества детей, что 8% мужчин в мире могли бы быть его прямыми потомками. Одной из причин такой повышенной сексуальности и плодовитости называют ежедневное потребление травы цистанхе.

Конечно, ты можешь подумать, что подобных историй миллион, и любая трава по-своему полезна. Но китайская медицина использует цистанхе во многих лечебных формулах для улучшения здоровья мужчин и не только.

Цистанхе обладает мощной антиоксидантной активностью. Трава также улучшает циркуляцию крови и синтез оксида азота в организме. Возможно, именно поэтому растение повысило качество эрекции у тайских мужчин, страдающих лёгкой эректильной дисфункцией, и даже спровоцировало сексуальное желание у кастрированных самцов крыс.

В одном из исследований изучали влияние цистанхе на концентрацию тестостерона. Эксперты выяснили, что экстракт растения повышает гормональную концентрацию и даже увеличивает размер яичек. Эффект зависел от дозы растительного сырья. Но сильно не впечатляйся, так как тестировали не людей, а мышей.

Глава 66 - Мы с тобой никогда не пойдём одной дорогой, ни в прошлом, ни в будущем

Чэнь Гун пристально посмотрел на Янь Уши и спросил:

– У главы Янь есть способ?

– Ты должен был заметить во время сражения с обезьянами, что их когти не только острые, но и ядовитые. Из-за этого, как только они оставляют царапину на теле, порез сразу же набухает и начинает зудеть.

Он говорил в умеренном темпе. По-видимому, его совершенно не волновало, что Чэнь Гун был отравлен. В его голосе была даже какая-то беззаботность, как будто это дело не имело к нему никакого отношения.

– Такие острые когти, как у них, нужно часто точить. Поскольку в этом месте нет большого выбора камней, халцедоны, охраняемые этими обезьянами, естественно, стали их единственным выбором. Время от времени они полируют и точат об него свои когти, но не отравляются им. Видимо потому, что в пределах пятисот метров от любого высокотоксичного вещества должно существовать что-то, что противостоит ему, точно так же, как пауки и обезьяны в этих древних руинах.

Мужун Цинь сразу понял на что тот намекает.

– Глава секты Янь имеет в виду, что есть противоядие от яда, которым отравлен мой господин?

Догадка внезапно промелькнула в голове Чэнь Гуна. Он крикнул:

– Нефритовое цистанхе! Это нефритовое цистанхе?! Поторопись, пойди посмотри, нет ли там поблизости нефритового цистанхе!

Мужун Цинь и остальные быстро подбежали к краю обрыва. Они огляделись и, конечно же, обнаружили то, что искали.

– Господин! Там действительно есть нефритовые цистанхе! – радостно крикнул Мужун Цинь.

Шэнь Цяо не мог не взглянуть на Янь Уши: он стоял, засунув обе руки в рукава, его тело было наполовину скрыто в тени – он явно не собирался отвечать.

Чэнь Гун пришёл в восторг.

– Принеси его сюда!

Мужун Цинь и его племянник отрезали все цистанхе, которые увидели, и принесли их обратно. Даже не взглянув, Чэнь Гун проглотил всё разом.

Однако чуда не случилось. Прошло минут пятнадцать, а его правая рука всё ещё невыносимо чесалась. Пурпурный цвет начал постепенно темнеть и распространяться вверх, он уже достигал его плеча.

Лицо Чэнь Гуна было таким бледным, что оно было почти того же цвета, что и его рука.

Только тогда Янь Уши, наконец, медленно объяснил:

– Нефритовое цистанхе действительно является противоядием. Однако его ветви и листья бесполезны. Единственная часть, способная выводить токсины, – это его плоды. Поскольку обезьяны ели эти плоды в течение многих поколений, они не боятся яда на халцедоне или пауков и, таким образом, могут жить здесь. Поскольку это место когда-то было алтарём, эти обезьяны, возможно, были обучены людьми Жоцяна охранять цистанхе. Вы же видели вожака обезьян? У него уже появилось человеческое лицо. Действительно, это весьма хитроумно.

Эти слова должны были разжечь интерес. К сожалению, довольно методичный тон оратора оставил после себя только скуку. Чэнь Гун был не в настроении слушать о происхождении обезьян. Обычно он пришёл бы в ярость и приказал Мужун Циню схватить этого человека, но так как его жизнь всё ещё была в его руках, у него не было выбора, кроме как проглотить свой гнев:

– Похоже, глава секты Янь собрал все плоды. Я не знаю, чего вы хотите от меня, но я готов сделать всё, что в моих силах. Пожалуйста, дайте мне плоды нефритового цистанхе.

– Ты знаешь, чего я хочу.

Он просто не хотел говорить этого прямо.

Чэнь Гун очень хорошо знал Шэнь Цяо. Он знал, что Шэнь Цяо – человек чести, и его можно очень легко обмануть, поэтому он всегда одерживал верх над ним. Однако он не мог сделать того же с Янь Уши. Последний был известен своей непредсказуемостью и самонадеянностью. Нельзя было использовать здравый смысл, чтобы предсказать, как поведёт себя Янь Уши. На самом деле, Чэнь Гун знал, что даже новость о том, что тот жив, также не может быть использована против него. Напротив, в данный момент Янь Уши обладал нефритовым цистанхе, а значит, и жизнью Чэнь Гуна.

– Как я могу знать, если глава секты Янь не даёт прямого ответа? – Чэнь Гун сделал последнюю попытку.

– Как думаешь, смогу ли я уничтожить плоды до того, как твои собаки бросятся в бой? Если ты согласишься рискнуть, я не против попробовать. – холодно ответил Янь Уши.

Как только он это сказал, Мужун Цинь, несмотря на ярость, бушевавшую в его голове, не имел другого выбора, кроме как отказаться от своего первоначального плана броситься на Янь Уши.

Чэнь Гун стиснул зубы.

– Вы хотите то, что внутри меча Тай-э?

Ян Уши ничего не ответил.

Чэнь Гуну ничего не оставалось, кроме как вынуть кусок шёлка из-за пазухи и передать его Янь Уши.

– Где нефритовое цистанхе?

Янь Уши взял кусок шёлка. Затем он достал откуда-то фрукт и бросил его Чэнь Гуну.

Чэнь Гун не смирился со своим поражением. Он спросил:

– Вы уже догадались, зачем я пришел сюда, и поэтому вы намеренно пошли впереди нас, чтобы использовать фрукты для шантажа?

Возможно, потому, что он был в хорошем настроении после получения шёлковой ткани, Янь Уши, наконец, смилостивился и ответил на вопрос Чэнь Гуна:

– Меч Тай-э когда-то принадлежал семье Се из округа Чэнь. Его рукоять пуста, но поскольку металл, из которого он был отлит, очень редок и исключительно твёрд, единственный способ спрятать что-либо внутри его рукояти – сначала вскрыть меч, используя странный камень из древнего города, а затем перековать его. О мече ничего не слышали с тех пор, как он был потерян, пока он снова не появился в столице Тогона.

Чэнь Гун, наконец, почувствовал себя лучше, после того, как съел плод нефритового цистанхе. Токсинам требовалось довольно много времени, чтобы исчезнуть, поэтому он мог отвлечь своё внимание только разговором.

– Поэтому, как только вы увидели, что я держу меч в руках, вы поняли, что кто-то уже открыл и перековал его. И поскольку я отправился прямо в Жоцян в поисках халцедона, вы также могли догадаться, что я искал способ вскрыть меч и вынуть содержимое внутри. Таким образом, вы заранее выбросили все плоды цистанхе и оставили при себе только несколько, ожидая, когда я отравлюсь, чтобы шантажировать меня!

Наконец осознав, что произошло, Чэнь Гун не мог не усмехнуться:

– Даже с учётом того, как сильно вы ранены, расчётливость и интриги главы Янь всё ещё способны одержать над нами верх.

Мужун Сюнь огрызнулся:

– Как подло и бесстыдно с вашей стороны пожинать плоды работы других людей!

Янь Уши мрачно рассмеялся и презрел сражаться с ними.

Мужун Цинь неожиданно покрылся слоем истинной ци и быстро шагнул в сторону, пытаясь сбить Янь Уши с ног. Шэнь Цяо выступил вперёд: он поднял меч и блокировал атаку Мужун Циня.

После того, как они обменялись несколькими ударами, Мужун Цинь понял, что не имеет преимущества над Шэнь Цяо. Это застало его врасплох.

Менее чем за год слепой человек, который когда-то был слишком слаб, чтобы убить курицу в Заоблачном Монастыре, уже выздоровел до такой степени, что люди не осмеливались смотреть на него свысока.

Как раз в тот момент, когда Шэнь Цяо блокировал атаку, Янь Уши отступил в сторону и скрылся в темноте.

– Он ушёл! – крикнул Мужун Цинь. Следуя за его голосом, все обернулись и посмотрели в том направлении.

Са Куньпэн бросился вперед, чтобы проверить. Конечно же, он не обнаружил никаких признаков присутствия Янь Уши.

– Господи. Похоже, здесь есть какой-то механизм. Я потянул за него, но ничего не произошло! – крикнул он.

– Он, должно быть, управлял им с другой стороны! – сердито сказал Мужун Сюнь.

Прямо за ними был камень с печатью гробницы. Этот тысячефунтовый камень-великан полностью заблокировал им выход, но даже если бы его можно было снова поднять, лидер обезьян и ядовитые пауки всё ещё поджидали их с другой стороны. Они могли бы попытаться принять бой, но это исчерпает их последние силы. От одной мысли об этих пауках у них по коже бегали мурашки.

Перед ними была скала, а под скалой гроздья кристаллов халцедона. Они были прекрасны, но не могли наполнить желудок. Кроме того, они были чрезвычайно ядовиты. После того, как они наблюдали за отравленным Чэнь Гуном, никто не пожелал бы себе такой участи.

Они оказались в ловушке.

Не в силах сдержать ярость, которая горела в нём, Мужун Цинь крикнул Шэнь Цяо:

– Шэнь Цяо, теперь ты доволен?!

Шэнь Цяо отдыхал с закрытыми глазами и никак не отреагировал на упрёк.9

Чэнь Гун тихо сказал:

– Все вы, идите, осмотритесь и проверьте, нет ли другого выхода. Если Янь Уши смог выбраться отсюда, я уверен, что мы тоже сможем это сделать.

Пока Мужун Цинь и двое других людей занимались поиском выхода, Чэнь Гун повернулся к Шэнь Цяо:

– Шэнь-даочжан, при всём уважении, глава секты Янь был осаждён пятью великими мастерами ранее, и был серьёзно ранен. Тебе не следовало брать его с собой, но поскольку я сказал, что в этом месте может быть нефритовое цистанхе, ты решил взять его. Такой доброжелательности достаточно, чтобы растрогать не только друзей, но даже незнакомых людей до слёз. Однако теперь, когда он получил нефритовый цистнахе и мой кусок шёлка, он просто ушёл, и не взял тебя с собой. Даже если ты не чувствушье обиды, я не могу это так просто оставить.

Шэнь Цяо равнодушно ответил:

– Если я ожидаю платы за доброту, которую делаю, то сколько же ты мне задолжал? И сколько раз тебе нужно мне отплатить? Тогда, в обшарпанном храме, если бы не я, то как бы ты победил тех негодяев? Позже в Заоблачном Монастыре, если бы не я, тебя бы уже убил Мужун Цинь, и ты не смог бы командовать им, как сейчас. Но чем ты мне отплатил? Привёл Му Типо ко мне? Или использовал дедушку Баньны, чтобы пригрозить мне поехать с тобой в Жоцян?

Чэнь Гун не находил слов. Все провоцирующие речи в его голове внезапно затихли.

Шэнь Цяо продолжил:

– Мы с тобой никогда не пойдём одной дорогой, ни в прошлом, ни в будущем.

Сначала Чэнь Гун чувствовал себя немного виноватым, но то, что сказал Шэнь Цяо, разозлило его. Он ответил с насмешливой улыбкой:

– Ты чрезвычайно благороден и добродетелен, но какую пользу это тебе приносит? Всё, что у меня есть сегодня, было получено моими собственными усилиями. В этом нет ничего постыдного. Позволь мне рассказать тебе. Я родился с талантом запоминать всё, что вижу или слышу. Несмотря на то, что я был неграмотен в Заоблачном Монастыре, я смог запомнить всё, что ты сказал, слово в слово. Из всех мастеров по боевым искусствам, присутствовавших в тот вечер, кто бы мог подумать, что я способен на такое? Му Типо жесток и безжалостен. Люди, в которых он души не чает, живут не более месяца, и многие из них заканчивают трагически. Тем не менее, я смог заставить его рекомендовать меня Императору Ци с помощью моих собственных способностей, это моя ступенька к большей власти.

Несмотря на то, что Мужун Цинь и другие уже подчинялись Чэнь Гуну, они чувствовали себя несколько неловко, слушая, как Чэнь Гун рассказывает о своем опыте мальчика-игрушки. Однако Чэнь Гун так не считал, и продолжил рассказывать без всякого стеснения:

– Получение благосклонности Императора Ци не является моей конечной целью. Ни один мужчина в мире не желает служить другим своей внешностью, даже если она сам проявляет инициативу в постели. С милостью императора я попросил найти мне учителя, чтобы я мог научиться читать. Я очень хорошо знаю, что люди с таким происхождением, как у меня, никогда не могут быть одобрены аристократическими семьями. Но мне не нужно их одобрение. В этом мире есть только две вещи, которые могут управлять сердцами людей: книга и меч. Поэтому мне нужно было узнать как можно больше слов и прочитать множество книг за самое короткое время, и я это сделал.

– Шэнь Цяо, как ты думаешь, почему Мужун Цинь и другие переметнулись ко мне? Ради славы и богатства? Нет! Никто не рождается, чтобы быть королём. Стране Ци суждено пасть, и они знают, что как только Ци потерпит сокрушительное поражение, все покинут её, как крысы покидают тонущий корабль. Служение Императору не сулит будущего, поэтому они предпочли следовать за мной. По крайней мере, я знаю, каковы мои пределы, в отличие от Императора и большинства дворян.

– А как насчет тебя? Шэнь Цяо, я признаю, что ты действительно благородный, настоящий человек чести. Честно говоря, я очень восхищаюсь тобой, потому что я никогда не смогу быть таким, как ты, воздавать злом за добро без сожалений. Но такой человек, как ты, не сможет выжить в подобном мире. Тебя сожрут заживо, не оставив ни косточки. Только что Янь Уши снова предал тебя, но, в конце концов, у тебя нет другого выбора, кроме как сидеть здесь с «врагом» вроде меня, и ждать смерти. Разве это не смешно?

Шэнь Цяо ничего не ответил. Только после того, как Чэнь Гун замолчал, он, наконец, медленно произнёс:

– Чэнь Гун, с тех пор как я встретил тебя, я могу сказать, что ты отличаешься от других. Ты умён, энергичен, амбициозен и строг как к себе, так и к другим. В такие смутные времена, как сейчас, у тебя есть потенциал стать грозным правителем. Таким образом, именно благодаря твоим способностям ты можешь подыграть Му Типо, а затем снискать благосклонность Императора Ци через него. Я не буду смотреть на тебя свысока из-за подобных вещей. Причина, по которой ты считаешь мои поступки неоправданными, в том, что твоя совесть ещё не умерла. Ты знаешь, что то, что ты делаешь, неуместно, поэтому ты подсознательно сравниваешь себя со мной и заботишься о том, что я подумаю о тебе. У каждого свой жизненный путь. Так зачем же ты оглядываешься на других, когда можешь просто идти вперёд?

Чэнь Гун потерял дар речи. Через некоторое время он вдруг громко рассмеялся:

– Правильно! Хорошо сказано! Спасибо тебе за то, что развязал этот узел в моём сознании. Я уверен, что с этого момента смогу достичь большего.

– Тогда поздравляю тебя.

Он снова закрыл глаза. Прислонившись спиной к холодной каменной стене, он позволил себе, как физически, так и мысленно, полностью погрузиться в темноту.

С того момента, как Янь Уши передал его Сан Цзинсину, Шэнь Цяо научился не питать никаких ожиданий. Потому что без ожиданий человек не будет разочарован и не отчается. Поэтому, когда Янь Уши бросил его и ушёл, он только поначалу почувствовал лёгкое удивление, но даже оно вскоре стало обычным и обыденным.

Это был просто Янь Уши. Несмотря на огромную перемену в темпераменте, эгоизм и безразличие, которые были частью его врождённого характера, никогда не изменятся.

Не все усилия будут вознаграждены.

Он уже привык к этому. Как он мог быть разочарован этим?3

Мужун Цинь и двое других искали повсюду и постепенно начали чувствовать себя безнадёжными. У них были с собой пайки, и мастерам боевых искусств требовалось гораздо меньше еды, чем обычному человеку. Таким образом, этих пайков могло хватить на очень долгое время, но они не могли оставаться здесь вечно. Не говоря уже о том, что это место находилось глубоко под землей. Солнца не было, и воздух тоже был очень застоявшимся. Даже если бы они не умерли от голода, это просто вопрос времени, когда они задохнуться от нехватки кислорода.

В этот момент Са Куньпэн предложил:

– Как насчет того, чтобы поискать у подножия скалы? Может быть, поблизости есть другие выходы.

Чэнь Гун на мгновение задумался и ответил:

– Это разумно, всяко лучше, чем сидеть здесь. Там много халцедона, будьте осторожны и, по возможности, не прикасайтесь к нему.

Са Куньпэн решил пойти первым. Мужун Сюнь, который был еще молод и полон сил, заскучал после столь долгого сидения, поэтому он присоединился к нему.

Все был в той или иной степени поцарапаны обезьянами. Раны зудели и опухли, но в них не было ничего серьёзного. Это были только внешние повреждения, и им не было необходимости есть плоды нефритового цистанхе. Сок, выжатый из корней нефритового цистанхе помог облегчить зуд.

После того, как он сказал Мужун Циню спуститься и помочь другим обыскать окрестности, Чэнь Гун спросил Шэнь Цяо:

– Если ты сможешь выбраться отсюда, каковы твои планы?

Шэнь Цяо медленно открыл глаза, и в темноте никто не мог разглядеть замешательство в них.

Судя по скорости Янь Уши и количеству прошедшего времени, он должен был уже выбраться на поверхность. С его способностями, даже если он не мог напрямую противостоять буддийским сектам, он мог быстро связаться с людьми из Хуаньюэ, чтобы не попасть в опасную ситуацию. Другими словами, даже без присутствия Шэнь Цяо Янь Уши мог позаботиться о себе.

Шэнь Цяо вдруг кое-что вспомнил.

– То, чем ты недавно завладел, является одной из оставшихся книг Стратегии Алого Яна?

– Верно.

– Есть ли что-то особенное в этой части по сравнению с другими фрагментами?

Чэнь Гун на мгновение замолчал. Затем он спросил в ответ:

– Как много ты знаешь о Стратегии Алого Яна?

– Она состоит в общей сложности из пяти книг, которые объединяют достоинства трёх направлений: конфуцианства, буддизма и даосизма, а также является плодом кропотливого труда всей жизни Тао Хунцзина.

– Ты же читал некоторые части. Что ты об этом думаешь?

– Это самая удивительная книга по боевым искусствам в мире. Я получил от неё большую пользу.

– Похоже, ты знаешь не всё. Это правда, что Стратегия Алого Янга состоит из пяти книг. Также верно, что она сочетает в себе достоинства трёх учений, но это содержание только четырёх книг. Есть ещё одна книга, которая была утеряна много лет назад. Никто не знал, где она находится, но говорят, что то, что в ней написано, имеет отношение к боевым искусствам демонических сект.

Шэнь Цяо был слегка удивлён. Но, поразмыслив, понял: то, что сказал Чэнь Гун, действительно имело смысл.

Янь Уши много раз пытался сделать истинную ци Стратегии Алого Яна своей собственной. Он даже экспериментировал с Шэнь Цяо, неоднократно пытаясь раскрыть потенциал последнего. Однако было ясно, что основа его боевых искусств лежала в его Демоническом Ядре и была совершенно несовместима с даосским Ядром Шэнь Цяо. Стратегия Алого Яна была для него всего лишь куском «куриного ребра» – чем-то, что мало чего стоило, но жаль просто выбросить это.

Если бы в книге были записаны только боевые искусства трёх учений, Янь Уши не сказал бы Шэнь Цяо, что он уже нашёл способ исправить недостаток в своих боевых искусствах. С его мастерством вполне вероятно, что он уже сделал вывод, что один том Стратегии Алого Яна был спрятан внутри меча Тай-э, и книга была именно той, в которой он нуждался.

После того, как он обдумал всю последовательность событий, Шэнь Цяо медленно выдохнул, на его лице появился слабый след утомлённости. Он вдруг почувствовал легкую усталость.

Но его голос звучал так же спокойно, как и раньше:

– Теперь я понимаю, что Тао Хунцзин действительно был человеком, который глубоко продвинулся и изучил отношения между Человеком и Небесами. Неудивительно, что ученики демонических сект тоже хотят заполучить Стратегию Алого Яна. Похоже, этот кусок шёлка – именно то, что они ищут. Не потому ли, что ты также практикуешь боевые искусства из демонических сект, ты так стремился его заполучить? Ты вступил в секту Хэхуань?

– Что за вздор! С моим нынешним социальным статусом, зачем мне вступать в секту Хэхуань, и позволять другим людям командовать собой? Это Хэхуань нуждается во мне, чтобы я обеспечивал им всевозможные удобства, поэтому мы просто сотрудничаем, это приносит пользу нам обоим.

Однако и эти объяснения были бесполезны. Реальность заключалась в том, что они застряли здесь и не могли выбраться.

Мужун Цинь и остальные обошли вокруг ещё раз и вернулись с пустыми руками. Все почувствовали себя немного подавленными. Чэнь Гун тоже замолчал и воспользовался возможностью помедитировать и сохранить свою энергию, а также процитировать содержимое на шёлковой ткани, которое при беглом взгляде успел запомнить.

Он никогда не был тем, кто просто сидел и ждал своей смерти. Даже при таких обстоятельствах он все равно изо всех сил старался создать для себя благоприятную обстановку. Вот почему Чэнь Гун смог превратиться из нищего простолюдина в человека, которым он был, и даже такие люди, как Мужун Цинь, который был лучшим боевым мастером при императорском дворе Ци, был готов служить ему.

Никто не знал, сколько времени прошло, прежде чем за каменной стеной внезапно раздался звук. Группа людей, которые изначально были полны сонливости, все сразу открыли глаза. Один за другим они повернулись туда, откуда доносился шум, и увидели фигуру, появившуюся на том месте, где исчез Янь Уши.

Мужун Сюнь отреагировал первым. Он вскочил и, держа меч в руке, собирался немедленно броситься на человека.

– Янь Уши?!

Каждый слог был произнесён сквозь стиснутые зубы с величайшей ненавистью.

Глава 67 - Не сердись на меня, хорошо?

Однако Янь Уши остановил его всего одной фразой:

– Дальше дорога разветвляется. Если оставишь меня, то не сможешь выбраться.

– Третий молодой господин! – Чэнь Гун остановил Мужун Циня.

Последний неохотно опустил оружие и отступил за спину Чэнь Гуна.

Чэнь Гун сложил ладони чашечкой перед Янь Уши и довольно вежливо сказал:

– Большое спасибо за то, что вернулись, глава секты Янь. Я очень это ценю. Если глава Янь готов показать нам выход, даю слово, что прямо сейчас передам вам этот кусок шелка и больше никогда не попрошу его вернуть.

Янь Уши окинул его взглядом, а после молча ушел тем же путем, которым вернулся.

Мужун Цинь посмотрел на Чэнь Гуна и спросил:

– Господин, нам следовать за ним?

Чэнь Гун кивнул.

– Я пойду впереди, а вы следуйте за мной.

– Господин!

– Перестань нести чушь и не отставай! – сказал Чэнь Гун с улыбкой.

Мужун Цинь, Мужун Сюнь и другие были тронуты. Больше они ничего не сказали и последовали за ним.

Чэнь Гун не мог получить преданность такого человека, как Мужун Цинь, без причины. Даже если этот когда-то бедный парень без семьи и выдающегося прошлого смог стать любимцем императора Ци, этого было недостаточно для того, чтобы заставить такого гордого мастера боевых искусств служить под его началом. Только сейчас Шэнь Цяо смог раскрыть эту тайну: на самом деле, Чэнь Гун был крайне талантлив. Феноменальная память позволила ему не упустить эту драгоценную встречу со Стратегией Алого Яна, и он усердно работал, хотя мог довольствоваться положением любимца императора Ци. У него действительно был лидерский потенциал.

Если углубляться в подробности, то такие люди, как Мужун Цинь, происходившие из предыдущей императорской династии Западной Янь, потеряли бы власть и влияние в новой династии, если бы не их навыки боевых искусств. Они не были прямыми наследниками, поэтому император не дал бы им много власти. Все, что им оставалось – быть наемными гончими императорского дворца. Даже обычные аристократы Ци смотрели на них свысока. В таких обстоятельствах Чэнь Гун стал тем, кто подарил им новые возможности и покорил их своим упорством, поэтому для них было естественным выбрать более мудрого господина и поклясться ему в верности.

Конечно, Шэнь Цяо не знал всех тонкостей, но он уже долгое время как вышел в мир и под влиянием Янь Уши так или иначе понимал политическую ситуацию и сердца людей. Способность Чэнь Гуна добиться высокого положения в кратчайшие сроки и завоевывать доверие людей действительно впечатляла. Будь это Янь Уши, даже если он также понимал чужие сердца, будучи своенравным и высокомерным, он бы не позволил себе подчиниться, когда это было необходимо, в отличии от Чэнь Гуна.

Проход был высечен в горе. У Чэнь Гуна остались при себе огненные палочки. Он зажег одну, и они увидели подсвечники, расставленные по обе стороны пути. Разрушение Жоцяна вызвало частичное обрушение скал, поэтому иногда посреди дороги они натыкались на валуны, которые рухнули сверху и оставили от прохода только узкую щель. Им приходилось растаскивать камни, а после осторожно протискиваться дальше.

Мужун Сюнь был немного встревожен.

– На этой дороге нет пауков, верно?

Мужун Цинь ответил:

– От этих пауков исходит затхлый запах. Поскольку я его не чувствую, вероятно, здесь их быть не должно.

Пока они разговаривали, дорога внезапно разветвилась надвое.

Все остановились и уставились в спину Янь Уши.

– Идем налево, – сказал он.

Мужун Сюнь заподозрил неладное.

– Подождите минутку! Откуда вы знаете, что идти нужно налево?

– Я уже ходил направо, там пауки.

– Почему мы должны вам верить? И как вы вернулись невредимым, если столкнулись с пауками?

Янь Уши проигнорировал его и продолжил идти вперед.

Мужун Цинь подошел к Мужун Сюню и прошептал:

– У него нефритовое цистанхе.

Мужун Сюнь внезапно понял: нефритовое цистанхе не только является противоядием от токсинов пауков, но и отпугивает их.

В таком случае, почему Янь Уши вообще вернулся за ними? Неужели решил поступить по совести?

Совесть у достопочтенного главы секты Хуаньюэ? Кому скажи – не поверят, даже сам Мужун Сюнь не поверил.

Проход представлял собой постоянный пологий подъем, указывающий на то, что они приближались к уровню земли. Никто ничего не говорил, но постепенно они начинали верить в то, что сказал Янь Уши, пока спустя какое-то время не дошли до очередной развилки.

В этот раз дорога делилась натрое. Янь Уши остановился.

– Я дошел досюда и вернулся обратно.

Что означало, что с этого момента он не знал, по какой дороге идти.

Все также понимали, что изначально они шли не обычным путем, и теперь снова вернулись к внутренним тропинкам столицы Жоцяна. Эти тропинки вели во все стороны, подобно императорским дворам Центральных равнин. Какие-то из них вели во дворцы, а какие-то в столицу. Дорога, ведущая в столицу – настоящий выход из руин, другие же поведут их в обход, и тогда они могут наткнуться на еще более серьезные неприятности, чем обезьяны и пауки.

Чэнь Гун спросил Янь Уши:

– Какой путь вы бы выбрали?

Янь Уши не ответил.

Шэнь Цяо, который долгое время молчал, вдруг сказал:

– Поскольку никто из нас не знает, мы можем оставить здесь отметку и выбрать случайно. Левый путь или правый, все зависит от удачи. Если кому-то случится выбрать неправильный путь, он может винить только свое невезение.

Чэнь Гун:

– Хорошо.

Он поднял камень и сделал несколько отметин на стене.

Шэнь Цяо не мог не взглянуть на эти действия.

Он знал, что навыки боевых искусств этого человека теперь были хороши, но раньше он был слишком занят битвой с обезьянами, чтобы увидеть их лично. Чэнь Гун вкладывал ци в каждый удар, белые отметины уходили глубоко в стену, указывая на его мастерство.

Закончив с метками, Чэнь Гун сказал:

– Как насчет того, чтобы пойти средней дорогой? Может быть, это и есть путь наружу.

Естественно, никто не возразил.

Видя, что Янь Уши не двинулся с места, Мужун Сюнь спросил:

– Почему вы не идете?

– Я раньше не ходил. Этой дорогой. Я не поведу.

Он говорил с небольшими паузами. Другие этого не заметили, но заметил Шэнь Цяо.

Мужун Сюнь усмехнулся.

– Кто может знать наверняка, ходили вы или нет? Теперь, когда вы отказываетесь идти первым, как мы узнаем, не потому ли это, что вы уже расставили ловушки, поджидающие нас на полпути?

В прошлом Мужун Сюнь никогда бы не осмелился так разговаривать с Янь Уши, но таковы были люди: видя побежденного человека в отчаянном положении, их мнения о нем сразу же падали настолько низко, что они даже начинали думать, будто могут победить его сами, и этот человек не стоит даже упоминания.

Янь Уши не ответил словом, потому что ответил действием.

Мужун Сюнь стоял рядом с ним, но движения противника были настолько стремительными, что он не успел даже вытащить меч. Его с силой схватили за горло и прижали к каменной стене.

Мужун Цинь собирался ударить Янь Уши ладонью, но был заблокирован слегка развевающимися ножнами меча.

– Вы собираетесь поубивать друг друга еще прежде, чем окажетесь вне опасности?

Мужун Сюнь схватился за Янь Уши, но прежде, чем он замахнулся, Янь Уши отпустил его и отступил за Шэнь Цяо.

Чэнь Гун крикнул:

– Прекратите это!

Он сказал Мужун Сюню:

– Глава Янь не обязан был возвращаться, но он все равно пришел к нам. Поскольку он сделал это, мы должны ценить его доброту. В будущем тебе больше не стоит грубить ему.

Он снова сложил руки перед Янь Уши.

– Я приношу извинения главе Янь от имени третьего господина. Поскольку я сам выбрал среднюю дорогу, позвольте мне пойти первым! – сказав это, он взял огненную палочку и пошел вперед.

Хотя он проявил мужество и взял инициативу на себя, каждый шаг Чэнь Гуна был исключительно осторожным, и временами он останавливался и подолгу наблюдал, если ему казалось, что что-то не так.

Небеса действительно благоволили им. На этот раз они сделали правильный выбор и беспрепятственно прошли весь путь по проходу, затем прошли через столицу и вернулись к месту, в котором оказались сразу после падения.

Для обычного человека найти выход отсюда было бы трудной задачей, но все, что нужно было сделать Чэнь Гуну и остальным – прыгнуть вверх, используя навык легкости, закрепиться на каменной стене с помощью оружия, а затем подняться шаг за шагом.

В момент, когда они увидели солнце, все были почти ослеплены его яростным свечением, и в то же время любой, кто провел три дня под землей и чуть не лишился жизни, счел бы солнечный свет слишком драгоценным.

Шэнь Цяо перевязал глаза тканевым платком, чтобы не ослепнуть от внезапного раздражения. Через некоторое время, подождав, пока глаза немного привыкнут, он медленно снял ткань. Оказалось, Янь Уши стоял прямо за ним: он уже потерял свой тканевый платок, поэтому мог только закрывать глаза руками, стоя рядом с Шэнь Цяо, как будто боялся, что тот куда-то убежит – это выглядело немного глупо.

– Что Шэнь-даочжан и глава секты Янь планируют делать дальше? По возвращении в Ци нам придется проехать через Чанъань, я мог бы подвезти вас двоих, если вы не возражаете. Таким образом вы сможете избежать раскрытия личности главы Янь и создания ненужных проблем.

Его первоначальной целью путешествия было открыть меч Тай Ацзянь и вынуть из него шелковую ткань. Теперь он знал, что шелковая ткань была у Янь Уши, но не упомянул об этом, что могло означать, что он уже запомнил ее содержимое. Но эти его слова были не простым проявлением щедрости и доброты к Шэнь Цяо и Янь Уши, он также дал понять, что не собирается раскрывать местонахождение Янь Уши.

На ученого, который отсутствовал три дня, нужно взглянуть новыми глазами*: сегодняшнего Чэнь Гуна нельзя было оценить через старую пару линз.

*Имеется в виду, что даже после короткого отсутствия люди меняются, и их следует судить по-новому.

Шэнь Цяо взглянул на Янь Уши.

– Спасибо за твою доброту, но я направляюсь в другое место. Что касается главы Янь, ему следует принять решение самостоятельно.

– Я последую за тобой.

Чэнь Гун улыбнулся, не возражая.

– В таком случае, давай попрощаемся здесь. Голубая гора не изменится, зеленая вода всегда течет. Мир не большой и не маленький, всегда найдется день, чтобы встретиться с другом. Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, глава Янь полностью восстановится, а Шэнь-даочжан вновь возьмет на себя ответственность за гору Сюаньду.

Шэнь Цяо сложил перед ним руки.

– Можешь не провожать нас.

Если они хотели покинуть Тогон, то должны были следовать той же дорогой, которой пришли, остановиться в небольшом городке, чтобы отдохнуть и купить лошадей, а затем отправиться в столицу Тогона и продолжить путь оттуда. С Чэнь Гуном и остальными у них изначально были разные планы, и Шэнь Цяо все еще о многом хотел спросить Янь Уши, так что не планировал идти с ними.

Они наблюдали, как трое уходят, оставляя после себя тропинку из глубоких и неглубоких отпечатков ног на мелком песке. Затем подул порыв ветра, и отпечатки исчезли без следа. Шэнь Цяо повернулся к Янь Уши и сказал:

– Чэнь Гун вовсе не щедрый человек. Ты забрал шелковую ткань, даже если он уже запомнил ее содержимое, он все равно возненавидит тебя в сердце, и это может принести тебе неприятности в будущем.

Янь Уши пристально посмотрел на него и вдруг обиженно сказал:

– Красивый гэгэ, я ничего не забирал.

Шэнь Цяо приложил руку ко лбу.

– Знаю. Ее забрал тот, кто был до тебя, тот... Янь Уши. Но она все еще у тебя, не так ли?

– Ты можешь различать нас? – радостно сказал Янь Уши.

Шэнь Цяо молчал какое-то время.

– Другая твоя личность, боюсь, никогда бы не вернулась за нами и просто ушла бы.

– Я так рад, что ты не ошибся во мне. Я знал, что он оставил тебя позади и был очень встревожен, поэтому изо всех сил постарался взять тело под контроль и вернулся обратно, – он взял Шэнь Цяо за руку, – не сердись на меня, хорошо?

Шэнь Цяо глубоко вздохнул.

– Он был бы не Янь Уши, если б не повел себя так. И настоящий Янь Уши также никогда не сказал бы мне чего-то подобного. Я просто не ожидал, что такой темперамент, как у него, сможет породить кого-то вроде тебя. Это же просто невозможно.

В улыбке Янь Уши появился неуловимый след лукавства.

– Нет, ты ошибаешься.

– Что ты имеешь в виду? – Шэнь Цяо был озадачен.

– Ничего. Когда мы сможем вернуться? Или нам нужно подождать, пока они отойдут подальше? Я голоден.

Глава 68 - С глаз долой - из сердца вон

Пусть они сражались плечом к плечу в древних руинах Жоцяна, это случилось лишь потому, что у них был общий враг. По возвращении на поверхность Чэнь Гун и его подчиненные, может, и не имели преимуществ перед Шэнь Цяо, но теперь в их руках была самая большая тайна – Янь Уши не только не умер под осадой пяти великих мастеров, но и даже был спасен Шэнь Цяо.

Как только эта новость просочится наружу, пятерка сильнейших наверняка не оставит все как есть, и в одиночку Шэнь Цяо не сможет сразиться с таким количеством людей. Даже если Чэнь Гун намекнул, что не будет разглашать об их местонахождении, Шэнь Цяо больше не мог ему верить. Естественно, теперь ему следовало быть осторожным во всем, чтобы не повторить ошибки прошлого.

Чтобы вернуться с нынешнего места в Тогон, нужно было проехать через маленький городок, в котором они отдыхали в прошлый раз, но Шэнь Цяо не хотел случайно пересечься с Чэнь Гуном, поэтому не снял комнату в гостинице, а вместо этого нашел семью за пределами городка, которая согласилась предоставить им ночлег на несколько дней.

Материальное положение этой семьи было еще хуже, чем у семьи Банны. У них даже не было супа из баранины, и они могли предложить гостям только масляные блины. Не было и большого количества комнат, потому они освободили только одну.

– Ранее ты говорил, что нефритовое цистанхе оказывает чудесное воздействие на внешние травмы. После того, как ты съел так много, вскоре ты, должно быть, оправишься от травмы головы?

Янь Уши достал из рукава нефритовое цистанхе и протянул его Шэнь Цяо.

– Возьми.

– Почему ты даешь его мне?

– Ты был поцарапан обезьянами в руинах Жоцяна. Сока в стеблях нефритового цистанхе не так много, и его эффект посредственный. Он не так хорош, как сам плод.

Шэнь Цяо взял нефритовое цистанхе и внезапно спросил:

– Ты ведь А-Янь, а не Се Лин?

Янь Уши замолчал на мгновенье.

– Как ты узнал?

Шэнь Цяо покачал головой.

– Ты слишком много говоришь, Се Лин же за целый день может не вымолвить и слова. Кроме того, исходя из того, что я знаю о Янь Уши: он человек, который никогда бы не причинил себе какой-либо вред. Пусть сейчас у него несколько личностей, в основном вы схожи по своей природе. В те дни, что мы провели в доме Баньны, нам подавали суп из баранины и масляные блины, и Се Лин никогда не притрагивался к блинам. Даже если бы перед ним были только они, он бы молча воспротивился их есть. Но сейчас, хотя тебе явно не нравилось, ты все равно съел несколько блинов.

– А-Цяо, не знал, что ты уделяешь так много внимания каждому нашему движению. Это действительно льстит мне! – усмехнулся Янь Уши.

– Боюсь, если не буду внимательным, то такого глупого человека, как я, снова обманут, а я даже не смогу понять этого.

Эти слова были сказаны неторопливо и спокойно, без малейшей обиды в голосе. Сколько раз ему пришлось пройти через злобу этого мира, чтобы выковать такую благородную кость и мягкое сердце?

– А-Цяо, если ты глупый, то в мире нет умных людей!

– Спасибо за похвалу, – Шэнь Цяо не смог сдержать улыбки.

Янь Уши сладко пропел:

– Тебе больше нравлюсь я или Се Лин?

Шэнь Цяо был застигнут врасплох, и его брови поднялись от удивления, но вскоре он собрался и легко ответил:

– Будь то ты, Се Лин, или какая-то другая личность – все вы внутренние демоны Янь Уши. Теперь, когда у тебя есть шелковая ткань, исправление изъяна в твоем демоническом ядре не за горами. Вскоре все вы исчезнете, а Янь Уши снова станет Янь Уши. Мои предпочтения не имеют значения.

Янь Уши улыбнулся и ответил:

– Ты прав. В конце концов, все мы произошли от Янь Уши и не можем существовать отдельно от его тела. Причина, по которой тебе больше нравится Се Лин, заключается в том, что Се Лин меньше всего похож на Янь Уши, ведь так?

Шэнь Цяо не ответил и только вздохнул.

– Я плохо высыпался, пока мы были в Жоцяне. Давай сперва отдохнем, я немного устал.

Не дожидаясь, пока собеседник ответит, он закрыл глаза и принялся медитировать, скрестив ноги.

За несколько дней, проведенных в Жоцяне, пускай опасности поджидали шаг за шагом, Шэнь Цяо получил новый опыт. Хотя обезьяны не были так хитры и внимательны, как люди, они были более быстры и свирепы. Во время сражения с ними он несколько раз успел почувствовать, что блуждает между жизнью и смертью, и в этот момент его понимание боевых искусств вышло на новый уровень.

В начале поражение на Пике Полугаша оказалось для него совершенно неожиданным ударом. Во время падения сердце Шэнь Цяо наполнилось гневом и неверием, ничем не отличаясь от обычных людей. Однако, после того, как он вышел в мир и погрузился в его события, его сердце, наконец, закалилось, и он спокойно блуждал между жизнью и смертью. Это состояние души напрямую отразилось на его искусстве «Меча Лазурных Волн»: в прошлом, хотя он легко владел им и мог заставлять меняться по своему желанию, ему не доставало более безразличного отношения к жизни и смерти. Теперь же, используя его, словно антилопа, подвешенная за рога*, он сметал все без малейших следов.

*Отсылка на китайскую легенду о том, что антилопа, готовясь ко сну, для защиты подвешивает себя на дерево за рога, таким образом ее ноги не касаются земли и она не оставляет после себя следов.

Пока Стратегия Алого Яна восстанавливала его меридианы, она также неуловимо меняла его личность.

Только когда ум человека был чрезвычайно спокоен и пуст, он мог понять самую волшебную и тонкую красоту природы. Сам Шэнь Цяо был подобен одинокому журавлю, парящему высоко над бескрайними смертными мирами: хотя Небеса были безжалостны и бесчувственны, он был единственным, кто достиг их.

В глазах посторонних его темперамент становился все более и более загадочным. Даже в простой даосской робе он был похож на бессмертного больше, чем кто-либо другой.

Самого Шэнь Цяо просветление привело в таинственное царство, наполовину осознанное и наполовину похожее на сон, но он все еще мог ощущать все вокруг себя в темноте.

Спящие люди, холодная луна за окном, спящие у забора собаки, легкий ветер, развевающий листья деревьев, и даже внутри этой комнаты... Янь Уши.

Глаза Шэнь Цяо резко распахнулись.

Человек, который давно должен был заснуть, смотрел на него широко открытыми глазами.

– Се Лин? – неуверенно спросил Шэнь Цяо.

Янь Уши, не моргая, утвердительно промычал в ответ.

– Почему ты появился?

– Я захотел выйти, поэтому вышел.

Объяснение вышло странным, но Шэнь Цяо действительно понял его.

Он имел в виду следующее: личность «Се Лин», будучи слишком сильной, по своему желания смогла временно взять тело под контроль.

Он говорил лаконично и прерывисто, действительно в стиле Се Лина.

– Я должен поблагодарить тебя: спасибо, что вернулся за мной, когда мы были в Жоцяне. Просто ты уже стал А-Янем, когда мы выбрались из руин, поэтому у меня не было шанса поблагодарить тебя до этого момента.

– Не нужно, – сказав это, он продолжал смотреть на Шэнь Цяо.

Без переменчивого характера, а так же холодности и отчужденности, граница между личностями Се Лина и Янь Уши казалась более четкой.

Для Шэнь Цяо, если бы Янь Уши изначально был Се Лином, многое могло бы не произойти, но в жизни не было никаких «если». Янь Уши – это Янь Уши, Се Лин – частичка Янь Уши, но Янь Уши никогда не будет Се Лином.

– В прошлом, когда я практиковал Стратегию Алого Яна на горе Сюаньду, я словно смотрел на красавицу сквозь шелковую вуаль: хотя я знал, что она прекрасна, я не видел ее ясно и ничего не мог с этим сделать. Только после сражения с Сан Цзинсином и потери своего боевого мастерства я смог понять истинный смысл жизни и смерти. Стратегия Алого Яна может сыграть величайшую роль, если практикующий начнет все с самого начала, однако нелегко отказаться от всего в этом мире. Как ты думаешь, такие люди, как Доу Яньшань и Дуань Вэньян, даже зная о том, что Стратегия Алого Яна сможет восстановить их меридианы, будут готовы отказаться от десятилетий совершенствования и начать все заново?

Янь Уши ничего не ответил.

Но Шэнь Цяо и не нуждался в его ответе, он улыбнулся и сказал:

– Мне не нужно услышать ответ от них лично, чтобы понимать, что мало кто пойдет на такое. Не говоря о других, даже я бы сильно волновался, если бы мне пришлось принять такое решение до потери своего боевого мастерства. Даже если неохотно отказаться от него, нет никакого шанса удачно практиковать Стратегию Алого Яна с сомнениями в сердце. Выражаясь буддийским стихом: нужно отказаться от собственной жизни и умереть, прежде чем отпустить все и достичь великого спокойствия. Но даосское и демоническое ядро сильно отличаются, и ты также не потерял своего боевого мастерства. Тебе нужно только исправить изъян, и это, должно быть, будет проще, чем то, с чем пришлось столкнуться мне.

– Почему. Ты говоришь. Это?

– Однажды ты сказал, что право стоять наравне с тобой может иметь только сопоставимый по силам противник. В прошлом у меня этого права не было, и даже сейчас я не так хорош, как ты в то время. С твоими способностями, устранение изъяна демонического ядра и восстановление вашего боевого мастерства – вопрос времени. То, что я рассказал, это все, что я понял и пережил, пока практиковал Стратегию Алого Яна, и я надеюсь, что это поможет тебе. Как мастер боевых искусств, я с нетерпением жду возможности достойно сразиться с тобой однажды.

– Я Се Лин.

– Знаю, но я уверен, что эти слова услышал не только ты, но и другие твои личности.

Янь Уши молча смотрел на него.

Шэнь Цяо уже привык к этому. По его мнению, такой и должна была быть реакция «Се Лина».

Он похлопал его по плечу.

– Уже поздно, давай спать.

Через некоторое время собеседник наконец закрыл глаза.

Шэнь Цяо последовал его примеру и продолжил медитировать.

Спустя несколько дней Шэнь Цяо счел, что Чэнь Гун и его группа должны спешить обратно в Ци, поэтому не останутся в Тогоне надолго. На данный момент они, должно быть, уже прибыли в столицу или даже покинули Тогон. Поэтому вместе с Янь Уши они покинули городок и отправились в столицу Тогона, в которой не были уже давно.

Как и ожидалось, они не наткнулись на Чэнь Гуна по пути. С ярмарки «Извивающихся Драконов» прошло уже какое-то время, и мастера Центральных равнин уже покинули столицу. Риск того, что Янь Уши обнаружат, значительно уменьшился, но Шэнь Цяо все равно казалось, что они слишком заметные. Если они продолжат двигаться на юг в таком виде, это может вызвать ненужные проблемы. Поэтому он снял даосскую робу и переоделся в обычную ханьскую одежду, а затем принес комплект женской одежды и румяна с помадой и положил их перед Янь Уши.

Янь Уши безмолвно смотрел на него.

Шэнь Цяо тихо кашлянул.

– Твоя внешность слишком бросается в глаза, поэтому следует немного замаскироваться.

Янь Уши ничего не ответил, но выражение его лица явно говорило: «Тогда почему в женскую одежду не переоделся ты?»

– Ты сможешь носить мили*, если переоденешься. Тогда другие сразу подумают, что ты женщина, и, как правило, не будут присматриваться, чтобы их не сочли легкомысленными. Однако, если ты продолжишь носить мужскую одежду, то только выдашь себя, если встретишься с Доу Яньшанем и Дуань Вэньяном. Во избежание конфликтов до встречи с людьми секты Хуаньюэ, женская одежда – самый безопасный вариант.

*Мили (幂篱) – женский головной убор с длинной вуалью до бедер или колен. Его назначение – защищать голову от солнца и ветра и предохранять красавиц от чужих взглядов. Эти шляпы считали символом благородства и скромности.

Они долго смотрели друг на друга.

Шэнь Цяо нахмурился.

– Ты наденешь ее или нет?

Янь Уши покачал головой.

– Что, если я не хочу этого делать?

– Тогда я зажму твои акупунктурные точки, надену ее на тебя, а затем отправлю в дорогу экипажем. Пусть это будет немного затруднительно, но, по крайней мере, у меня будет меньше хлопот.

Янь Уши опустил взгляд.

– Я надену ее.

– Хороший мальчик, – Шэнь Цяо чувствовал облегчение от того, что с Се Лином легко было договориться.

Седеющие виски пришлось закрасить, но необходимости менять прическу не было, так как многие девушки завязывали волосы в пучок. Брови нужно было постричь, щеки нарумянить, а на губы нанести бальзам. Макияж не должен был быть слишком детальным – достаточно нанести немного для вида. Хотя фигура выглядела неуклюжей, а выражение лица холодным и мрачным, он не потерял свой красивый и благородный облик, так что можно было рассмотреть в нем своеобразную привлекательность.

Видя, что он напряжен, Шэнь Цяо улыбнулся и сказал:

– Не волнуйся, когда на горе Сюаньду выцветали портреты предков-даосов, я был тем, кто перерисовывал их штрих за штрихом. Рисование портретов и нанесение макияжа не должно сильно отличаться.

Закончив, он окинул Янь Уши взглядом с головы до ног и кивнул.

– Неплохо. Взгляни на себя в зеркало.

Другой человек не был заинтересован в том, чтобы взглянуть в зеркало хоть на мгновенье, поэтому сразу же надел мили.

С глаз долой – из сердца вон.

Глава 69 - Нет, я хочу тебя

Когда Шэнь Цяо и Янь Уши вернулись в Тогон, наступила холодная зима. В этот раз было очень мало караванов, которые раньше проезжали здесь в западные страны. Весь город выглядел несколько одиноким и заброшенным, совершенно не таким, каким он был, когда они впервые пришли.

– Но это только временно, – сказал торговец сладостями на улице. – Зимой по дороге будет трудно передвигаться на запад, поэтому многие караваны отправляются осенью и вернутся весной следующего года. После зимы здесь будет гораздо больше людей!

Он был ханьской национальности, приехал сюда с караваном более десяти лет назад и встретил девушку из округа Тогон. С тех пор он поселился здесь, женился и завёл детей.

Шэнь Цяо, казалось, располагал к себе любого – рядом с ним многие чувствовали себя так же комфортно, как весенний ветерок. Янь Уши некоторое время стоял перед палаткой со сладостями, но торговец не разговаривал с ним. Однако, когда Шэнь Цяо подошел и задал несколько вопросов, он сразу же начал непринужденно болтать с ним, как будто они были старыми друзьями.

– В этом городе много ханьцев. Даже знать и дворяне в округе Тогон могут говорить на языке хань и носить одежду в стиле хань. Но, в конце концов, это место слишком далеко на западе, и большинству людей не хочется покидать свои родные города.

Шэнь Цяо улыбнулся.

– Это правда. Ваша жена, должно быть, очень мудрая и красивая женщина, раз смогла заставить вас остаться. Кроме того, по тому, как вы говорите, я могу сказать, что вы, должно быть, учёный, который много читает. Но из-за неё вы готовы оставаться в этом месте, которое находится за тысячи миль от вашего родного города. Вашей глубокой любви действительно можно позавидовать!

Услышав похвалу Шэнь Цяо, торговец почесал затылок. Он выглядел одновременно гордым и немного смущённым.

– Я очень польщён. Всего несколько лет я учился в школе, когда был молод, и не достоин называться учёным! Откуда вы пришли? Вы выглядите довольно измученным долгой дорогой. Вы вернулись сюда с путешествующим караваном, чтобы провести зиму?

– Мы уже некоторое время путешествуем на запад. Теперь, видя, что погода с каждым днём становится всё холоднее, мы не решились продолжить путь, поэтому вернулись. Мы слышали, что несколько дней назад в столице была Паньлун. Я полагаю, она должна была уже закончиться?

– Она закончилась давным-давно, и люди уже ушли. Но в этом году было довольно многолюдно. Пришло так много мастеров боевых искусств, но так как я в основном продаю фигурки из сахара, мой бизнес не пользовался популярностью. Напротив, после того, как эти люди прибыли, в те дни они обнажили свои мечи друг против друга прямо на улице. Я так испугался, что вернулся и спрятался в своём доме на несколько дней!

– То есть, сейчас в городе больше нет мастеров боевых искусств?

– Да. Все они ушли вскоре после окончания ярмарки. Вы видите эти гостиницы? Все они когда-то были полностью забиты. Но теперь они не могут привлечь достаточное количество клиентов даже со скидками! В любом случае, я слышал, что Чжоу уничтожила царство Ци. Кто знает, возможно, из-за этого в следующем году у нас будет ещё меньше странствующих торговцев с востока!

Шэнь Цяо изначально беспокоился: если новость о «смерти» Янь Уши распространится, жизнь Юйвэнь Юна окажется в опасности. Однако он не ожидал, что такие серьёзные события произойдут в течение нескольких месяцев после того, как они покинули Чанъань. Он взглянул на Янь Уши, стоявшего рядом.

Последний был одет в вуаль, поэтому другие не могли ясно видеть выражение его лица.

– Царство Ци уничтожено? Я не ожидал, что это произойдёт так быстро. Было ли какое-нибудь сопротивление?

Торговец вздохнул.

– Кто знает. Возможно, армия Чжоу была слишком сильна. Теперь, когда я думаю об этом... Мой родной город находится в Ци. Несмотря на то, что я живу в этом далёком месте, в Тогоне, я, к сожалению, все ещё слышал новости о бестолковом императоре страны в течение последних лет. Но я никогда не думал, что такая большая страна, как Ци, просто так исчезнет!

– Объединение северных стран является благом для людей. Как только всё успокоится, между Западными регионами будет только больше караванов, путешествующих туда и обратно, не меньше. – ответил Шэнь Цяо.

Торговец снова расплылся в улыбке.

– Это правда. Тогда я приму ваши слова. Я всё ещё жду, когда Центральные равнины станут по-настоящему мирными, чтобы я мог забрать свою жену и сына обратно, и увидеть свой родной город!

Его разговор с Шэнь Цяо длился довольно долго. Он хотел продолжить, но, увидев, что Янь Уши молча стоит рядом с Шэнь Цяо, по-видимому, проявляя интерес к сахарным фигуркам, он вдруг вспомнил, что у него всё ещё есть бизнес, которым нужно управлять. Он поспешно рассмеялся:

– Эта леди, должно быть, ваша жена. Она тоже из Тогона?

– Она моя младшая сестра.

Янь Уши поправил:

– Жена.

– ...

– ...

Шэнь Цяо предположил, что Янь Уши, вероятно, сказал это намеренно, потому что ему не нравилось носить женскую одежду, но он ничего не мог возразить при постороннем человеке, поэтому он только кашлянул и быстро объяснил:

– Это моя двоюродная сестра. Она немного упрямая, так что, пожалуйста, не воспринимайте это как оскорбление.

Торговец не стал бы задумываться над этим, если бы Шэнь Цяо не попытался всё объяснить. Но как только он это сделал, торговец сразу же начал представлять себе двух двоюродных возлюбленных, сбежавших в страну, находящуюся за тысячи миль от дома, потому что их семья не могла принять их любовь. Он быстро кивнул:

– Я понимаю! Понимаю!

Шэнь Цяо, однако, был в полной растерянности и подумал про себя: «Что значит «ты понимаешь»? Я и сам ничего не понимаю».

С другой стороны, Янь Уши указал пальцем на сахарные фигурки и сказал:

– Я хочу это.

Его голос был глубоким и низким и совсем не походил на женский, но торговец не стал на это обращать внимание. В конце концов, из-за песка и ветра за Великой стеной некоторые девушки Тогона тоже говорили хрипло.

Услышав слова Янь Уши, торговец сразу же воспрянул духом.

– Какую форму вы бы хотели? Я могу сделать практически всё, что угодно!

– Лошадь, корова, овца...

Шэнь Цяо нашел это одновременно забавным и неловким:

– Одного должно быть достаточно. Что ты собираешься делать с таким количеством?

– Тогда я выберу только одну.

Торговец засмеялся:

– Хорошо! Хотите лошадь, корову или овцу?

Янь Уши указал на Шэнь Цяо:

– Я хочу его.

Торговец тупо уставился на него.

– Что?

– Его.

Несмотря на то, что Шэнь Цяо никогда не был вовлечён в романтические отношения, после недоразумений, произошедших ранее, и увидев мягкий, двусмысленный взгляд торговца, он сразу понял, что торговец был введён в заблуждение. Он сказал ему:

– Она просто шутит. Как насчет того, чтобы сделать овцу?

– Нет, я хочу тебя, – возразил Янь Уши.

Затем он посмотрел на торговца:

– Хорошо?

Торговец, словно почувствовав сквозь вуаль полыхающий взгляд, поспешно ответил:

– Да, конечно!

Шэнь Цяо в отчаянии приложил руку ко лбу.

Мастерство торговца определенно было неплохим. Менее чем через минуту в его руке уже появилась реалистично выглядящая сахарная фигурка.

Она была сделана из сахарного сиропа. Невозможно было показать четкие черты лица, но поза человека-статуэтки, идущего вперед с матерчатой сумкой на спине, определенно напоминала грацию Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо засмеялся:

– Разница в нашей с вами деятельности ощущается так, словно мы из разных миров. Глядя на ваше искусство, я уверен, что такого уровня мастерства можно достичь только с годами практики!

Похвала очень обрадовала торговца, и он рассмеялся:

– Вы мне льстите!

Янь Уши взял сахарную фигурку и поднёс к губам за вуалью, отломил зубами её голову и начал хрустеть.

– ...

Чтобы не привлекать слишком много внимания со стороны торговца, Шэнь Цяо быстро заплатил и увёл Янь Уши.

Император Чжоу уничтожил Ци, а это означало, что Север в скором времени будет объединён. Чэнь и Туцзюэ, несомненно, не захотят просто сидеть и смотреть, как Чжоу становится сильнее. Было очевидно, что они используют все возможные способы наложить лапу на Чжоу, ибо наследный принц Чжоу, Юйвэнь Юнь, в настоящее время не проявлял никаких черт мудрого правителя. Поэтому, как только Юйвэнь Юн умрёт, Чжоу останется без лидера и будет разбросан, как ящик с песком.

Янь Уши должен отправиться в Чанъань как можно скорее. Он должен появиться рядом с Юйвэнь Юном и показать всем, что он всё ещё жив.

Доказав, что он благополучно пережил атаку пяти лучших экспертов по боевым искусствам, репутация и статус Янь Уши, несомненно, поднимутся на более высокий уровень. Независимо от того, была ли такая слава хорошей или нет, каждый колебался бы предпринять меры против Юйвэнь Юна из-за страха перед Янь Уши.

Однако проблема заключалась в том, что даже если Янь Уши не умер, он был серьёзно ранен, и изъян в его Демоническом Ядре ещё не устранён. Кроме того, его темперамент не только резко изменился, но он также разделился на несколько личностей, некоторые из которых плохо отзывались о нём самом. Они могли бы обмануть обычных людей, но довольно затруднительно скрыть это от таких гениев, как Доу Яньшань и Дуань Вэньян – они легко заметят неладное.

Пока Шэнь Цяо обдумывал ситуацию, Янь Уши уже закончил грызть талию сахарной фигурки и начал двигаться к её бедрам.

Глядя на то, как он выглядел прямо сейчас, кто бы мог поверить, что этим человеком являлся Янь Уши? Если бы он вёл себя так перед Дуань Вэньянем и другими, его, вероятно, избили бы так сильно, что не осталось бы даже пепла.

Шэнь Цяо не смог сдержать долгого вздоха. Он повёл Янь Уши в закусочную. После того, как они сели, он спросил:

– Ты слышал, что только что сказал этот человек. У тебя есть какие-нибудь мысли?

Янь Уши приподнял вуаль и запихнул остальную фигурку в рот. Он бесстрастно уставился на Шэнь Цяо, его щеки двигались вверх и вниз, когда он хрустел леденцом.

Даже Шэнь Цяо, который был очень воспитанным, не мог не почувствовать, как уголок его рта слегка дёрнулся, увидев это.

– Даже если ты сейчас Се Лин, ты должен понимать, что я сказал, верно?

Янь Уши ответил утвердительным звуком.

– Тогда какой у тебя план? Должен ли я отвести тебя к ученикам в Чанъань?

– Нет.

Казалось, он не хотел говорить и даже слегка нахмурился. Через некоторое время он наконец произнёс:

– Отправь им сообщение.

Шэнь Цяо кивнул:

– Хорошо. Когда Бянь Яньмэй получит сообщение и придёт к тебе на встречу, вы обсудите контрмеры. Секта Хуаньюэ имеет своих людей в Ци. Как только мы доберемся до территории Ци, мы сможем найти членов секты, верно? Как мне с ними связаться?

– Я не помню.

Он имел в виду, что «Се Лин» не помнит.

Шэнь Цяо снова почувствовал желание вздохнуть.

– Неважно. Это может подождать до нашего возращения в Северную Чжоу.

Пока они разговаривали, официант принёс еду. Это место было намного приятнее, чем город, в котором они останавливались раньше, и они могли заказать гораздо больше, чем просто суп из баранины и масляные блины. На самом деле, они даже могли найти маньчжурский дикий рис на тарелке, что было большой редкостью зимой.

Закусочная находилась в центре рынка. Они сидели рядом с окном на втором этаже и могли видеть многих людей, занимающихся мелким бизнесом внизу – продавцов, торгующих своими товарами, и покупателей, торгующихся за лучшие цены. Прямо под ними танцевал мужчина с большой кистью из волоса волка в руке. Когда он переворачивался и подпрыгивал, кисть оставляла на земле изящный и подвижный водяной след. Присмотревшись к нему повнимательнее, стало ясно, что он копировал «Предисловие к Стихам, собранным в Павильоне Орхидей», знаменитую каллиграфическую работу Ван Юцзюня из династии Восточная Цзинь.

Это выступление было новым и интересным, и оно быстро привлекло много людей. Не все эти местные жители были недостаточно грамотны, чтобы понять, что он пишет, но движения исполнителя были настолько лёгкими и грациозными, что люди аплодировали каждому его шагу.

Видя, что Янь Уши внимательно наблюдает, Шэнь Цяо тоже бросил взгляд. Однако, когда он увидел надпись, оставленную кистью, его сердце дрогнуло, и он внезапно почувствовал просветление.

Выступление этого человека даже нельзя было считать боевым искусством. Это были просто грубые приёмы уличного боя. Но этот человек был искусен. Он сочетал их с танцами в стиле Западных регионов, поэтому казалось, что он не только танцует и жонглирует, но ещё и делает каллиграфические рисунки в промежутках между ними. В глазах других людей представление было довольно свежим и забавным. Даже если бы богатые дали всего несколько медных монет, этих денег было бы достаточно, чтобы обеспечить средствами к существованию исполнителя.

Но этот человек не скупился на свою работу только потому, что остальные ожидали лишь лёгкого развлечения. Если бы на его «Предисловие к Стихам, Собранным в Павильоне Орхидей», написанном на неровной земле гигантской кистью, посмотрели мастера боевых искусств с Центральных равнин, они непременно бы рассмеялись над этим человек. Но мужчина писал каждый штрих с полной сосредоточенностью, как будто был слишком поглощён танцем, он словно забыл обо всё вокруг. Он пристально смотрел в землю, полностью сосредоточившись на силе, приложенной к каждому удару и структуре символов, отказываясь проявлять какую-либо небрежность.

Путь боевых искусств довольно труден. В них уделяется внимание таланту, усердию и пониманию. Иногда в упорных тренировках нет прогресса в течение нескольких дней или даже лет. Как только вы получаете что-то случайно, вы вдруг понимаете, что можете немедленно выйти на новую ступень.

Когда Шэнь Цяо наблюдал за движениями исполнителя, в его голове естественным образом возникла картина.

На этой картине исполнителем стал сам Шэнь Цяо, и он держал в руке не кисть, а меч.

Высшая добродетель подобна воде.

Вода приносит пользу всем существам и не борется с ними.

Она находится там, где люди не желали бы быть.

Поэтому она похожа на Дао.*

И волны моря,

И зубцы скал –

Все это сходно с Великим Дао,

И тайными чарами составлено в одно целое с Ним,

Приравнявшим себя к бренному миру.*

*Отрывок из «Дао Де Цзин» Лао Цзы.

*Отрывок стихотворения Сыкун Ту в переводе Алексеева В.М.

Меч танцевал в его руке, двигался и струился, как облака и вода. Движения были очень похожи на те, что применялись в Искусстве Лазурного Меча на горе Сюаньду, но в то же время Шэнь Цяо понимал, что это его собственный стиль. Это был набор техник, которые он создал сам.

Набор искусства меча медленно формировался в его сознании. Шэнь Цяо почти забыл обо всем вокруг, забыл тот факт, что он всё ещё был в таверне, и что Янь Уши был рядом с ним. Он тут же вскочил и помчался к окраинам города так быстро, что казалось, будто он скользит, не касаясь земли.

Ему не терпелось испытать этот новый набор техник владения мечом!

Глава 70 - Этот материальный мир, это отринутое «я»

Тем, чьи боевые искусства были доведены до совершенства, блуждание наедине* со своими знаниями может причинить вред. Поэтому на определенном уровне техника боевых искусств становится похожа на посторонний предмет – она не является обязательным ключом к победе.

*В оригинальном тексте используется идиома, букв. переводящаяся как «трепещущие цветы, опадающие листья». Используется для описания Пратьекабудд и тех, кто достиг буддийского просветления в одиночку, без наставников.

Однако это, конечно, не значит, что техника не имеет значения. Точно так же, как слово – голос разума, то, что прекрасно внутри, должно быть также хорошо и снаружи. Иметь только внутренний потенциал подобно тому, как получить гору сокровищ и не знать, как ими распоряжаться.

Ци Фэнгэ был самым блестящим мастером боевых искусств своего поколения. Тщательное изучение множества искусств меча может привести к растерянности из-за бесчисленного великолепия техник. Лучший вариант – упростить то, что сложно; поэтому Ци Фэнгэ взял несколько приемов фехтования вершины Сюаньду и объединил их. В итоге он оставил после себя всего две техники, одной из которых стал «Меч Лазурных Волн».

Искусство меча Сюаньду сочетает в себе даосские доктрины спокойствия и бездействия, а так же основные принципы даосизма. Оно уделяет внимание терпению, непринужденности и элегантности. Характер Шэнь Цяо идеально под него подходил, поэтому при изучении ему не приходилось прикладывать много усилий.

Но когда он начал практиковать истинную ци Стратегии Алого Яна, его прежние техники стали менее подходящими для него, поскольку истинная ци Стратегии Алого Яна содержала в себе не только даосскую теорию, но и конфуцианские и буддийские учения, объединенные в одно целое. Сущность конфуцианства и буддизма не может быть воплощена в искусстве «Меча Лазурных Волн».

Однако, даже если все вещи в мире имеют свои различия, они также имеют и сходства. Когда он увидел человека, танцующего во время написания каллиграфии, пусть тот был в центре города и исполнял свое искусство, чтобы получить деньги, он не пытался угодить толпе. Вместо этого он всецело погрузился в свое дело, исполняя танец с непоколебимой сосредоточенностью и наслаждением. Танцевальный стиль западных регионов был смелым и энергичным, в то время как каллиграфия была скурпулезным делом. Объединив эти два искусства, он создал экзотичную гармонию силы и мягкости. Наблюдатели могли лишь счесть его движения просто красивыми, в то время как Шэнь Цяо опосредованно перенял его опыт и на его основе создал совершенно новый набор техник владения мечом.

В тот момент его меч опускался и поднимался, свет лезвия свободно сиял, когда зимнее солнце опускалось за верхушки деревьев. Листья опадали и увядали, но этот человек вместе с своим мечом пронесся по земле, очищая ее. Он обернулся всем телом и начал двигаться таким образом, чтобы оно напоминало гибкую и податливую природу весеннего ветерка и дождя, а иногда – твердую и трансцендентную природу буддийской ваджры.1

Теплое весеннее солнце и ясная летняя луна – все это в нем.

Шелестящий осенний ветерок, холодная зимняя трава, скрытая, но не вредящая.1

Чистые горы, бурная река Цзянхань, их сущность, сотворенная небесами.

То ярче становился свет его –

Мерцающего тела ореол, –

То чем-то затемнялся, отплывал,

Подобно молодому журавлю,

Который собирается взлететь,

Но крыльями еще и не взмахнул*.

Как его душа была в мече, так и меч был в его личности.*

*Отрывок из оды «Фея реки Ло» авторства Цао Чжи.

Этот материальный мир, это отринутое «я».

Окружающие его безжизненные деревья падали одно за другим по мере приближения энергии меча, испытывая ее на себе. Узкий след энергии меча появился из почвы под ним, когда-то холодной и твердой. Иногда энергия меча была глубокой, иногда неглубокой; иногда она была длинной, а иногда короткой. Мертвые листья отрывались от своих ветвей, как будто в благоговении перед ней, но прежде, чем они опускались на землю, энергия меча затягивала их и вращала вокруг себя.

Внезапно острие меча задрожало, и увядшие листья, казалось, слегка дрожали вместе с ним, прежде чем в одночасье устремились вперед с такой силой, что погрузились на три чжана вглубь стволов деревьев – ни больше ни меньше.

Не было ничего необычного в том, что мастер мог влить истинную ци в цветы на ветру или падающие листья, чтобы ранить кого-то; однако использование меча для защиты листьев было, по крайней мере, на уровень выше.

Шаньхэ Тунбэй тихо вибрировал, как будто колебался в зависимости от настроения своего хозяина. В нем были скрыты бескрайние горы и реки, шум ветра, раскаты грома, волны океана. Свет лезвия не ослеплял, но его было достаточно, чтобы создать тонкий слой, покрывающий корпус меча, который выглядел намного мягче, чем прежде. Этот свет мог двигаться вместе с волей Шэнь Цяо — периодически появляясь и исчезая, поднимаясь и опускаясь, как и он.

Завершив эту технику, Шэнь Цяо встал и вложил свой меч в ножны. Он медленно, протяжно выдохнул. Волнение в его сердце еще не полностью улеглось, в то время как кровь бурлила в его груди, и он был близок к тошноте.

Он очень хорошо понимал, что чувствовал себя так, потому что только что овладел Сердцем Меча, но его внутренней силы было недостаточно, чтобы управлять им, поэтому Энергия Меча укусила его в ответ.

Люди, изучающие боевые искусства на протяжении всей жизни, хотят лишь одного: бесконечно прогрессировать, каждый раз поднимаясь новый уровень. Поэтому, даже если менее талантливые уже смотрят на них снизу вверх, они все еще продолжают двигаться вперед и преодолевают препятствия, не ограничивая себя в бескрайнем море знаний этого мира. Обучению нет конца, какие пределы могут быть в боевых искусствах? Искусство меча имело четыре стадии: энергия, стремление, сердце и дух меча. Для многих людей Дух Меча был чем-то, о чем они могли слышать только из легенд. За исключением Гань Цзяна и Мо Е*, которые достигли Духа Меча, подчинившись приказу и пожертвовав жизнями за свои мечи, с их пор и до настоящего времени почти никто не смог достичь этой стадии.

*(干將莫邪) Гань Цзян и Мо Е: пара кузнецов, которая жила во время Весеннего и Осеннего Периода китайской истории. Они погибли в процессе ковки легендарных мечей, которые позже назвали в их честь.

Что касалось тех, кто достиг Сердца Меча, то со всего мира за последние два десятилетия только Тао Хунцзин и Ци Фэнгэ были единственными людьми, кто смог сделать это.

Но они скончались и в конце концов стали частью истории.

В то время как Шэнь Цяо живет здесь и сейчас.

Даочжан Шэнь вложил меч в ножны и замер, медленно восстанавливая свое сбитое, хаотичное дыхание, и сердечное чувство постепенно рассеялось. Он вдруг вспомнил одну очень серьезную вещь: он забыл Янь Уши в забегаловке.

Шэнь Цяо мысленно в ужасе закричал и кинулся обратно в город.

Он ушел, а Янь Уши был без гроша в кармане. Если владелец забегаловки потребует деньги, трудно представить, что может сделать этот человек, даже будучи под контролем безобидного «Се Лина».

Подумав об этом, Шэнь Цяо прибавил шагу и в мгновенье она вернулся в ту самую забегаловку.

И действительно, на их месте у окна второго этажа стояло человек семь или восемь. Среди них был владелец ресторана, а также несколько других посетителей.

Янь Уши был под вниманием толпы, но не двинулся с места. Под мили никто не мог разглядеть его выражения лица. На первый взгляд могло показаться, будто его только что отругали и он сидел смирно, не смея пошевелиться.

Шэнь Цяо поспешил к ним.

– Мне очень жаль, было небольшое дело, которым я должен был заняться, поэтому я на минутку отошел. Какова общая сумма? Я заплачу за все!

Владелец был ханьской национальности. Видеть Шэнь Цяо для него – все равно, что видеть спасителя. С горьким видом он начал:

– Ланцзюнь, мы всего лишь ведем малый бизнес, трудно заниматься этим в чужой стране. Мы не хотели доставлять неприятностей, но у этой юной госпожи нет при себе серебра. Если бы вы не вернулись, я бы просто счел, что меня обманули и забыл бы об этом, но кто бы мог подумать, что эта госпожа будет слоняться здесь и откажется уходить. Когда мы попытались убедить ее, она... она...

Шэнь Цяо посмотрел туда, куда пальцем указал владелец, и увидел на столе чашу, которая была разбита в кучку пыли, а также палочки для еды, воткнутые в стол. Уголки его губ невольно дернулись при виде этого зрелища.

Увидев эту сцену, он с трудом удержался от смеха и слез. Снова и снова извиняясь перед владельцем, он заплатил за еду и порчу посуды, прежде чем утащить Янь Уши за собой и уйти.

– Ты... все еще Се Лин, ведь так?

– Мгм.

Шэнь Цяо слегка откашлялся.

– Прости. Когда я увидел танцевальное представление того человека, на меня снизошла внезапная искра вдохновения.

Он повел Янь Уши вниз по лестнице. Исполнитель все еще танцевал; хотя это был один из самых холодных дней в году, его лоб блестел от пота. Было видно, что он прилагает огромные усилия.

Жаль, что в медной чаше перед ним было очень мало монет, и количество людей, наблюдавших за ним, тоже уменьшилось.

Шэнь Цяо отсчитал почти половину их монет и положил их в медную чашу. У исполнителя отвисла челюсть, и он несколько раз поблагодарил их. Шэнь Цяо кивнул ему и ушел с Янь Уши.

Когда они отошли на несколько шагов, Янь Уши внезапно сказал:

– Ты дал слишком много.

– Он неосознанно посадил иву, которая выросла и дала тень, – улыбнулся Шэнь Цяо. – Это помогло мне понять Сердце Меча, поэтому, на самом деле, я дал ему слишком мало, но сейчас у нас не так много денег, поэтому я только сделал все, что мог.

Янь Уши замолчал.

Он говорил гораздо меньше, чем обычно. Шэнь Цяо подумал, что, возможно, Се Лин обиделся на него за то, что он напугал его своим уходом. В конце концов, «Се Лин» и настоящий Янь Уши действительно в какой-то степени отличались. Шэнь Цяо улыбнулся и извинился:

– Ты все еще злишься? Не сердись, я был неправ. Я не должен был оставлять тебя, просто мне так хотелось опробовать это искусство меча, что я стал неосторожен. Если хочешь чего-нибудь поесть или поиграть, я пойду и куплю это для тебя, как насчет этого?

Янь Уши немного помолчал и ответил:

– Сахарная фигурка.

– ...

Когда он сказал, что хочет сахарную фигурку, Шэнь Цяо сразу немного пожалел о своих словах, но только так он мог выпрыгнуть из ямы, которую вырыл. Раз уж он дал слово, как мог не сдержать его? Ему пришлось отвести Янь Уши обратно к прилавку с сахарными фигурками. Продавец узнал их и сказал со странной улыбкой:

– Вы двое вернулись? Может, хотите еще сахарных фигурок?

– Да. Пожалуйста, дайте еще одну, – смущенно ответил Шэнь Цяо.

– Две.

– ... – Шэнь Цяо пришлось пойти на уступку, – еще две, пожалуйста.

Кто сожалел бы о деньгах, доставленных прямо к двери? Продавец просиял улыбкой и быстро принялся за работу. Две фигурки были мгновенно скручены из сахара.

Янь Уши взял по одной в каждую руку. Он откусил кусочек и громко захрустел, а Шэнь Цяо мог только сделать вид, что не слышит, и повести его в гостиницу, чтобы остаться там на ночь.

Каждый раз, когда они снимали комнату, один спал на кровати, а второй медитировал. Внутренняя сила Шэнь Цяо постепенно восстанавливалась, поэтому, когда было время, он медитировал вместо сна – это тоже было своего рода отдыхом.

– Поскольку шелковая ткань может восстановить твое демоническое ядро, лучше... – на середине предложения он внезапно потерял дар речи.

Все потому, что Янь Уши снял мили и уже закончил есть одну сахарную фигурку. Сейчас он как раз приступил к «голове» другой и медленно облизывал ее так, что голова сахарного Шэнь Цяо заблестела.

– ...Что ты делаешь?

– Я уже немного сыт. Так что эту. Я буду есть. Медленно.

Шэнь Цяо, конечно, не мог сказать что-то вроде «Не мог бы ты не лизать ее?», потому что это прозвучало бы странно. В конце концов, он просто ел конфету, и если бы Шэнь Цяо сказал это, то показался бы слишком чувствительным.

Он мог только решить убрать это с глаз долой и из головы.

– Центральные равнины не похожи на западные регионы, – сказал Шэнь Цяо, заканчивая свою предыдущую мысль. – Как только мы войдем в династию Чжоу, наше местонахождение рано или поздно будет раскрыто. Поскольку шелковая ткань теперь у тебя, исцеление изъяна в демоническом ядре не за горами. Подумай о его совершенствовании, когда будет время.

Сказав эти слова, Шэнь Цяо не смог сдержать улыбки, покачал головой и добавил:

– На самом деле, будь ты настоящим Янь Уши, то не позволил бы из раза в раз напоминать об этом.

– Если демоническое ядро исцелится, – внезапно сказал Янь Уши, – Се Лин может больше не появиться.

Улыбка Шэнь Цяо исчезла. Он молчал некоторое время, а затем тихо вздохнул.

– Но ты в любом случае не можешь оставаться таким до конца своей жизни. Се Лин не против, но не Янь Уши.

«Се Лин» – часть Янь Уши, но Янь Уши никогда бы не вернулся спасти его, если бы мог уйти сам.

Возможно, в глубинах сердца каждого жестокого человека оставалась частичка мягкости. Даже если она была совсем небольшой, Се Лин воплотил ее в себе и изливал эту мягкость на Шэнь Цяо, которого счел кем-то, кому можно довериться.

Когда однажды «Се Лин» исчезнет, исчезнет ли эта мягкость без следа?

А Янь Уши останется эгоистичным и холодным главой Хуаньюэ, которого не поколеблет ни одна живая душа?

Другой человек смотрел на него глубокими, чистым взглядом. Шэнь Цяо никогда не видел такого взгляда у других личностей Янь Уши.

Это Се Лин, а не Янь Уши.

Вот что Шэнь Цяо сказал себе, прежде чем подойти и нежно погладить его по макушке.

Другой человек позволил ему, только слегка приподнял подбородок, как будто потираясь о руку Шэнь Цяо.

Это то, что мог сделать только Се Лин.

Сердце Шэнь Цяо сразу смягчилось, и в этой мягкости появилась неописуемая печаль.

С использованием нефритового цистанхе травма на голове Янь Уши начала постепенно заживать, но поврежденные меридианы все еще нуждались в восстановлении, чего нельзя было достичь за одну ночь. Пока личности Янь Уши сменяют друг друга, он, вероятно, не сможет сосредоточиться на совершенствовании. Например, сейчас, когда доминирует личность Се Лина, его мысли просты, а желания сведены к минимуму, даже сахарная фигурка легко удовлетворила его.

– Шелковая ткань все еще у тебя, верно? Дай мне взглянуть.

Ему протянули шелковую ткань. Шэнь Цяо взял ее и прищурился, чтобы рассмотреть получше. Иероглифы размером с голову мухи были вышиты нитями, а не написаны кистью, именно из-за этого они не выцвели за многие годы.

Написанное действительно касалось боевых искусств демонических сект. Тао Хунцзин в те годы, вероятно, видел записи по боевым искусствам секты Солнца и Луны. Шелковая ткань была заполнена примерно тысячей символов, и большая часть из них отражала его наблюдения и комментарии о стиле боевых искусств демонических сект. Не было конкретного обсуждения ни о том, каков ключ к успеху в стиле боевых искусств демонических сект, ни о их секретных методах. Зрение Шэнь Цяо было не очень хорошим; при слабом свете свечей он с трудом смог дочитать ее до конца. Его глаза сразу же так заболели, что это было трудно вынести. Из них почти потекли слезы.

– Кажется, здесь нет упоминания о том, как исцелить изъян демонического ядра, не так ли? – с любопытством сказал он, возвращая шелковую ткань.

– Есть.

– Где?

Янь Уши покачал головой. Через мгновенье он сказал:

– Я не знаю, но он знает.

Это означает, что «Се Лин» не знает, но знает настоящая личность.

Шэнь Цяо кивнул и больше не задавал вопросов. Дождавшись, пока собеседник заснет, он нашел матрас, на котором можно было посидеть и помедитировать.

Лунный свет подобен воде, час становится поздним.

Даже отдаленный звук собачьего лая исчез. Небо и Земля погрузились в сон; безмятежная тишина пронизывала изнутри и снаружи.

Человек в постели, однако, не спал спокойно. Время от времени он слегка шевелился, как будто боролся с собой.

Шэнь Цяо заметил его движения и открыл глаза. Он встал и подошел к нему, чтобы рассмотреть поближе.

– Се Лин? – тихо позвал он.

Брови мужчины были плотно сдвинуты, как будто он попал в какой-то кошмар.

Шэнь Цяо протянул руку, чтобы коснуться его лба. Прежде чем он успел это сделать, мужчина внезапно раскрыл глаза.

Это не «Се Лин»!

В момент, когда их взгляды встретились, Шэнь Цяо немедленно насторожился. Он убрал руку и начал отступать.

Однако Янь Уши двигался гораздо быстрее, чем он ожидал. Он встал, словно призрак, и молниеносно схватил Шэнь Цяо за лицо!

– Глава Янь, это я! – крикнул Шэнь Цяо.

Безрезультатно. Мужчине было все равно: его атака была безжалостной и жестокой, каждое движение было наполнено убийственным намерением.

Янь Уши действительно получил тяжелые ранения, однако его боевое мастерство не исчерпало себя. Шэнь Цяо внезапно осознал это. Раньше этот человек редко на кого нападал, вот почему у Шэнь Цяо сложилось о нем неправильное впечатление.

Однако, даже если бы это был настоящий Янь Уши, он не стал бы нападать на кого-то, как только открыл глаза, не заботясь даже о том, кто это был. У него явно было ошеломленное, растерянное выражение лица...

Шэнь Цяо вдруг вспомнил, как Банна рассказывала, что Янь Уши схватил ее за шею. После этого Шэнь Цяо никогда не видел, чтобы другой человек проявлял такое жестокое и иррациональное поведение, поэтому этот инцидент постепенно стерся из его памяти.

Может быть, это была еще одна его личность?

Шэнь Цяо был совершенно беспомощен. Они обменялись несколькими ударами. Нынешний Янь Уши не был противником Шэнь Цяо, но то, как отчаянно он атаковал, будто не заботясь о своей собственной жизни, заставило Шэнь Цяо чувствовать угрызения совести, он не смог бы лишить этого человека жизни. Он мог лишь с нетерпением ждать возможности поразить акупунктурную точку противника, чтобы избежать лишнего шума и не шокировать других посетителей гостиницы.

Янь Уши начал падать вперед, не в силах больше стоять на ногах. Шэнь Цяо поймал его и заметил, что лицо мужчины внезапно покраснело от застоявшейся крови. Он быстро пощупал его пульс и обнаружил, что энергия внутри него была в полном беспорядке, быстро перемещаясь по всему телу. Это были явные признаки отклонения ци. Шэнь Цяо, встревоженный, быстро открыл его акупунктурную точку.

Как только акупунктурная точка была открыта, Янь Уши внезапно схватил его за шею и наклонился, сразу же кусая за губу!

Шэнь Цяо почувствовал внезапную боль и завел руку за шею противника, прежде чем с силой ударить. Хватка последнего ослабла и он упал на него сверху.

Наконец-то стало тихо.

Шэнь Цяо вздохнул с облегчением. Он схватил Янь Уши за запястье, пощупал пульс и не смог удержаться от удивленного вздоха.

Этот человек был в состоянии отклонения ци буквально только что, но за этот короткий момент его меридианы полностью успокоились. Наоборот, появилась даже... положительная сила?

4

Автору есть что сказать:

Мастер Лао Янь медленно вернется завтра →_→

Се Лин: Красивый гэгэ.

Шэнь Цяо (гладит по макушке): Хороший мальчик.

Лао Янь: А-Цяо. (～￣▽￣)～*

Шэнь Цяо (равнодушное лицо): Глава Янь.

Лао Янь: (╯‵□′)╯︵┻━┻

Глава 71 - Я собираюсь купить тебе лак для ногтей

Состояние, в котором сейчас находился Янь Уши, было в сто раз сложнее, чем у Шэнь Цяо раньше.

Хотя Шэнь Цяо получил тяжелые раны от падения со скалы, его болезнь затянулась в результате яда «Радость от встречи», распространившемуся по его телу. Однако его поврежденные меридианы уже были полностью восстановлены истинной ци Стратегии Алого Яна, а оставшийся яд был удален из его тела после того, как он уничтожил свое даосское ядро. Несмотря на то, что его глаза пострадали от воздействия яда и зрение никогда полностью не вернется, его основы были восстановлены Стратегией Алого Яна, но ему пришлось заново учиться боевым искусствам. Однако в будущем у него больше не будет никаких проблем.

Но с Янь Уши все было иначе. Его демоническое ядро с самого начала обладало недостатком, что было для него большой проблемой. Этим недостатком воспользовался Гуан Линсань, когда мастера осадили Янь Уши. Это привело к тому, что дефект стал еще больше, а также серьезно повредил его голову, оставив его меридианы в полном беспорядке, а его внутреннее дыхание сильно нарушилось; всё это привело к тому, что личность Янь Уши претерпела серьёзные изменения, а также это повлияло на его характер.

В результате необходимо было сделать по крайней мере три вещи. Первым делом нужно было обработать его рану на голове. У них уже был нефритовый цистанхе, так что это больше не представляло никаких проблем. Вторым было разобраться с его меридианами, а третьим – восстановить демоническое ядро. Второй и третий вопросы были взаимосвязаны друг с другом – забота об одном, в свою очередь, повлияет на другое. Если дефект не удастся исправить, то он останется в состоянии отклонения ци. Опасности его неупорядоченных меридианов, а также проблемы, связанные с его меридианами в целом, значительно повлияют на скорость восстановления его боевых искусств.

Шэнь Цяо измерил его пульс. Трудно сказать, является ли это истинным пульсом Янь Уши. Скорее это было похоже на некое предзнаменование, которое предполагало, что, хотя на первый взгляд все может быть хорошо, внутри все еще царит хаос. Но не смотря на все, это можно считать хорошим началом. В конце концов, Янь Уши был наделен талантом. Поскольку он уже сказал, что текст на шелковой ткани может исцелить изъян в его демоническом ядре, значит так и есть. Единственное, что имело значение, когда это произойдет, а главное – будет ли эффективным.

Шэнь Цяо уложил мужчину на кровать. Затем он вытащил что-то белое из своего рукава.

Это был нефритовый цистанхе, который «Се Лин» подарил ему в древнем городе Жоцян. Раны Шэнь Цяо, которые он получил во время боя с обезьянами, почти сразу же зажили, поэтому он не стал есть плод. Поскольку теперь у него была поддержка истинной ци Стратегии Алого Яна, в нефритовом цистанхе не было необходимости, хотя он, безусловно, мог бы помочь с регулированием ци и дыхания.

Шэнь Цяо взял в руку плод нефритового цистанхе. Он нашел пустую чашку и сжал плод в руке. Соки нефритового цистанхе потекли по его пальцам и наполнили половину чашки. Он разбавил сок теплой водой, надавил на подбородок Янь Уши, чтобы разжать его губы, и заставил его это выпить.

Этот предмет можно было рассматривать как священный целебный плод, поэтому, естественно, он оказал бы чудесное действие. Даже в императорском дворце нельзя обнаружить что-то подобное ему. Чтобы найти его, нужно отправиться в бескрайнюю пустыню Гоби и спуститься под землю в древний город Жоцян. Не хватило бы никаких слов, чтобы выразить, насколько драгоценен был этот плод. Обезьяны употребляли нефритовый цистанхе в качестве источника пищи в течение многих лет, поэтому их сила была так велика, а интеллект настолько развит, что они представляли большую опасность.

Тогда Янь Уши сорвал четыре плода, а остальные уничтожил, чтобы угрожать Чэнь Гуну. После этого он съел два и дал Шэнь Цяо последний. Он, скорее всего, не думал, что этот фрукт в конечном итоге будет использован для него.

Если бы это был любой другой человек, они вряд ли отдали бы его, даже если бы плод не оказал никакого влияния на их личность.

Как только он выпил воду с соком нефритового цистанхе, цвет лица Янь Уши немного выровнялся. Только тогда Шэнь Цяо поставил чашку и продолжил медитировать, одновременно размышляя о проблеме, которая касалась Стратегии Алого Яна.

«Стратегия Алого Яна» состоял из пяти томов. Среди них один был написан о боевых искусствах демонических сект. Именно это было написано на шелковом такни, которую Янь Уши выхватил из рук Чэнь Гуна. Чэнь Гун также прочитал несколько из тысячи иероглифов. Это были возвышенные слова с глубоким смыслом, и они действительно касались боевых искусств секты Хуаньюэ. Шэнь Цяо не было смысла читать эту часть, потому что он культивировал даосское ядро. Это не имело к нему никакого отношения.

Среди четырех томов, посвященных конфуцианским, буддийским и даосским учениям, Шэнь Цяо изучил два из них. Одному из них его научил учитель, Ци Фэнгэ. С другим он ознакомился в Заоблачном монастыре. Он сам прочитал ту часть вслух на глазах у всех. А позже Янь Уши уничтожил книгу.

Что касается двух других томов, один был спрятан в Императорском дворце Северной Чжоу, в то время как другой находился в буддийской секте Тяньтай.

Из-за репутации Стратегии Алого Яна все считали эту книгу самой замечательной во всем мире. Каждый стремился завладеть ею. В тот день, когда Доу Яньшань получил известие о местонахождении одного из томов, он приказал Юнь Фуи, заместителю управляющего Объединением Люхэ, купить книгу под именем наемного сопровождающего и, используя то же имя, доставить товар ему. Никто не мог предположить, что книга будет перехвачена Янь Уши на полпути и, в конце концов, уничтожена им. В результате Доу Яньшань ненавидел Янь Уши до мозга костей. Тот факт, что он участвовал в убийстве Янь Уши, вовсе не был странным. Любой пришел бы к выводу, что методы Янь Уши не могут не вызывать ненависти.

Многие знали, что Стратегия Алого Яна лучшая книга для улучшения боевых искусств, и если ее прочитать, то можно стать великим мастером в мире. Однако даже Ци Фэнгэ в прошлом и Янь Уши в настоящем, не смогли разглядеть истинный потенциал книги. До тех пор, пока Шэнь Цяо не уничтожил свой фундамент, он не знал всю силу Стратегии Алого Яна. Только после этого он осознал – она способна восстановить разрушенный фундамент с нуля. Если бы кто-то с самого начала начал культивировать истинную ци Стратегии Алого Яна, которая сочетала в себе величайшие аспекты конфуцианства, буддизма и даосизма, то их навыки превзошли бы навыки многих мастеров с самого начала. Поскольку их основы будут другими, то и царство, в которое они войдут впоследствии, естественно, также будет отличаться от них.

Однако, даже если бы многие великие мастера знали об этом, они не смогли бы уничтожить свой собственный фундамент и начать культивировать Стратегию Алого Яна. Кроме того, те, кто уже читал отдельные части, естественно, будут испытывать некоторую сентиментальную привязанность, и большинство из них не захотят делиться своими знаниями с другими. В результате число людей в мире, которые могли бы по-настоящему понять суть Стратегии Алого Яна, скорее всего, очень мало.

В настоящее время можно сказать, что Шэнь Цяо торжественно стоит на полпути к вершине великой горы и способен увидеть, что мир велик и огромен, что все возможно. Однако он не был так силен, как человек, который уже стоит на вершине горы. Хотя каждый том «Стратегии Алого Яна» был независим от другого, все они были в какой-то степени связаны друг с другом. В результате Шэнь Цяо иногда доходил до определенного момента, который он не понимал, и не мог найти ответ, поэтому ему приходилось искать его самостоятельно. Возможно, как только он прочитает два других тома, этот вопрос будет полностью решен.

Изучить ту часть, которая хранится в Императорском дворце Северной Чжоу, было вполне возможно для Шэнь Цяо. Однако, когда он в последний раз встречался с Юйвэнь Юном, не было похоже, что тот позволит ему это сделать.

Но ту книгу, что спрятана в секте Тяньтай, будет гораздо сложнее получить. Буддийские и даосские секты никогда не поддерживали дружеских отношений. Поскольку каждая секта в мире боролась за объединение мира в рамках своих собственных систем, они уже нашли своих собственных лидеров для поддержки. Все они бесконечно сражались друг с другом. Буддийская секта Тяньтай, возможно, не отдала бы хорошо охраняемое сокровище своей собственной секты кому-то, кто не имел к ним никакого отношения без весомой причины.

Шэнь Цяо думал об этом до середины ночи. От этих мыслей у него закружилась голова, и он постепенно заснул.

Он спал до тех пор, пока лучи солнца раннего рассвета не достиг их комнаты и полностью не разбудили его.

Он спал глубоким сном. Шэнь Цяо изучал даосские учения с самого детства. Его личность была такова, что он не желал большой славы или богатства. Он никогда не сталкивался с ситуацией, которая была бы настолько безнадежной, чтобы он похоронил ее в своем сердце. Кроме того, он всегда находил время для отдыха, чтобы иметь чистый разум и трезво смотреть на вещи, поэтому, естественно, он не проводил каждый день, наполненный тревогой. Так как он не задумывался слишком сильно обо всех произошедших событиях, в результате он смог немного восстановиться.

Однако этот простой образ жизни нес в себе некоторое чувство наивности. Но после того, как он, по сути, пережил серию падений, эта наивность выпала из его натуры. По общему признанию, он все еще относился к другим с той же абсолютной невинностью и искренней преданностью, что и всегда. Тем не менее, он также постепенно научился распознавать истинные намерения других людей, и больше не будет так легко обманут другими.

Хотя его глаза еще не открылись, он почувствовал, что кто-то смотрит на него с кровати.6

Ему не нужно было видеть, чтобы понять, кто это был. Однако он не знал, какая из личностей появится перед ним на этот раз. Если это будет тот безжалостный и жестокий, что был вчера вечером, ему придется снова вырубить его. Либо так, либо наймите запряженный экипаж и бросьте его туда, прежде чем продолжить путешествие, чтобы избежать дальнейших неудобств.

Мысли Шэнь Цяо быстро остановились. Он медленно открыл глаза. Хотя между ними было некоторое расстояние, он смог разглядеть выражение лица другого мужчины.

Цвет лица Янь Уши был нормальным, его взгляд – непостижимым. Сердце Шэнь Цяо забилось в тревоге.

– Глава Янь? – сказал он голосом, который не звучал особенно счастливым.

Янь Уши задумчиво рассмеялся.

– Что? Ты выглядишь так, будто не хотел меня видеть.

– Дело не в этом, – ответил Шэнь Цяо, и его веки немного опустились.

– Видимо, это ты надел на меня личину женщины, не так ли?

– Ситуация была довольно серьезной, и мне нужно было действовать быстро. Это было сделано для того, чтобы люди не обращали на нас внимание. Таким образом, глава секты Янь вернется в Чанъань гораздо быстрее.

Янь Уши, казалось, не возражал. Он даже коснулся своих волос и рукавов, как будто был глубоко заинтересован этим, прежде чем сказал Шэнь Цяо:

– Если ты собирался замаскировать меня под женщину, то должен был, по крайней мере, попытаться сделать меня похожим на нее. Большинство женщин красят ногти. А если они этого не делают, то наносят сок мускатного ореха. В противном случае, если кто-то наблюдательный заметил бы эти голые руки, то сразу понял бы, что перед ним мужчина, переодетый в женщину.

«Откуда я мог знать что-то подобное? – нахмурился Шэнь Цяо. – Я никогда раньше не переодевался женщиной».

Вместо этого он сказал:

– Глава Янь прав. Если он хочет этого, я обязательно выйду и куплю для него лак.

Янь Уши приподнял одну бровь и рассмеялся.

– Ты выглядишь так, будто совсем не хочешь со мной разговаривать, не так ли? Что не так? Се Лин – всего лишь частица моей души. Подумать только, что он настолько завоюет твое уважение, что ты будешь прислуживать ему с такой нежностью, и все же откажешься даже перемолвиться со мной словом. Может быть, А-Цяо, ты забыл, кто такой настоящий Янь Уши?

В тот день, когда Шэнь Цяо решил спасти Янь Уши, он сделал это не потому, что хотел, чтобы этот человек раскаялся в содеянном, и не для того, чтобы попытаться завоевать его расположение. Но кто бы мог подумать, что характер Янь Уши станет таким разным, и что он встретит «Се Лина» и «А-Яня»? Это было за пределами его ожиданий. Он не хотел ссориться с этим человеком. Ему оставалось только с нетерпением ждать будущего, в котором он никогда больше с ним не встретится.

– Се Лин – это Се Лин. Янь Уши – это Янь Уши. Что бы ни случилось, я бы не посмел забыть главу секты Янь, – равнодушно ответил Шэнь Цяо.

Взгляд Янь Уши скользнул на губы Шэнь Цяо, и он заметил небольшую ранку. Он рассмеялся, ошеломленный этим зрелищем.

– Неужели Се Лин потерял так много моих воспоминаний, что даже забыл, как целоваться, и вместо этого укусил тебя от страха?

Только после того, как Шэнь Цяо пришел в себя, он ощутил, как небольшая боль распространилась по его губам. Однако он никогда не умел отвечать сарказмом и только промолчал.

Янь Уши, казалось, не возражал. Он снова рассмеялся и сказал:

– Поскольку мы уже нашли шелковую ткань, вскоре изъян моего демонического ядра будет исцелен. Все благодаря тебе. Если бы ты не взял меня в Жоцян, я бы никогда не смог забрать её у Чэнь Гуна. А-Цяо, кто бы мог подумать, что ты ответишь на мою жестокость такой добротой. Ты заставляешь меня чувствовать себя немного виноватым за то, что я отдал тебя Сан Цзинсину в тот день!

Хотя он сказал, что раскаивается, правда заключалась в том, что в его тоне не было ни малейшего раскаяния. Это был настоящий Янь Уши. Даже если бы ему пришлось нести бремя всех людей в мире, он не чувствовал бы ни малейшей вины. Даже если бы время можно было повернуть вспять, вполне вероятно, что для того, чтобы испытать Шэнь Цяо, он все равно принял бы то же решение.

Все было так, как сказал Янь Уши. Ему не нужны друзья. Ему нужен только противник, и его противником был тот, кто был бы равен ему по силе, кто был бы достоин стоять рядом с ним. Все остальное было заблуждением Шэнь Цяо, пострадавшим от безответных чувств*, и ничего больше.

*(自作多情; zi zuo duo qing) – это не обязательно значит, что Шэнь Цяо был романтически влюблен в Янь Уши, но это можно истолковать и таким образом. Когда вы испытываете (自作多情), вы более погружены в эти эмоции, нежели другой человек.

Как Шэнь Цяо не понял этого до сих пор? Именно поэтому он не ответил. Вместо этого он спросил о более важных вещах.

– Как только мы покинем столицу и направимся в сторону Центральных равнин, вероятность того, что твое местонахождение будет раскрыто, станет еще больше. С твоем нынешним положением ты, вероятно, согласишься, что следует избегать встречи с наставником Сюэтином и другими. В настоящее время ты являешься мишенью для всех и полностью окружен врагами. Если тебя обнаружат, то это принесет много хлопот. Однако путешествие отсюда до Чанъаня не будет коротким. У тебя есть какие-нибудь мысли относительно того, как мы должны это сделать?

Янь Уши, увидев, каким безразличным было выражение лица Шэнь Цяо, явно не хотел продолжать беседу. И все же вид этой раны на губах Шэнь Цяо разрушил все его самообладание. Он был похож на резную статую бессмертного, которая внезапно была испачкана дымом и огнем смертного мира. Его сердце полностью охватило это, и он не мог не высмеять его еще больше:

– У тебя никогда не было никакой связи с Северной Чжоу. Не может быть, чтобы из-за того, что ты однажды встретила Юйвэнь Юна, ты вдруг так захотел поддержать его и помочь мне, не так ли? Тогда позвольте мне высказать предположение. Может быть, у тебя были какие-то чувства ко мне с самого начала? И твое сердце разбилось после того, как я отдал тебя Сан Цзинсину – но старую любовь трудно забыть. Когда появился Се Лин, это, должно быть, возродило в тебе какую-то прежнюю привязанность, которая заставила тебя одеть меня в женскую одежду. Возможно, ты хотел воспользоваться мной, когда я был без сознания, так как для меня было бы слишком поздно отказываться от ответственности и оставалось только отдаться тебе?*

*(以身相許;yi shen xiang xu) – примерный смысл: пообещать выйти замуж за кого-то, посвятить свою жизнь /отдать свое сердце женщине или «заняться сексом с мужчиной по собственной воле».

Несмотря на то, что Шэнь Цяо был благородным и порядочным человеком, он разозлился:

– Если глава секты Янь не желает говорить должным образом, я могу просто ударить его до потери сознания и отвезти обратно в Чанъань.

Янь Уши расхохотался.

– Хорошо, хорошо. Не нужно злиться. Мы не пойдем прямо в Чанъань. Сначала мы отправимся в Вэйчжоу.

Его темперамент постоянно менялся. Раньше, когда у него было хорошее настроение, он говорил и смеялся мягким, нежным голосом. То, что он использовал свою мягкость, чтобы заманить и обмануть, не было чем-то необычным для него.

– Почему? – нахмурился Шэнь Цяо.

– Все так, как ты сказал. Мои боевые искусства еще не восстановились,  и мое присутствие привлечет слишком много внимания. Объединение Люхэ, буддисты, секта Хэхуань, секта Фацзин и даже туцзюэ – все хотят моей смерти. С твоими нынешними способностями ты тоже не сможешь меня защитить.

Шэнь Цяо мог только подумать: «И кто в этом виноват? У тебя есть враги по всему миру. Если бы не тот факт, что я обдумываю сложившуюся ситуацию и решаю не спорить с тобой, я бы уже давно присоединился к ним в погоне и убил тебя сам».

Янь Уши не слышал его мыслей, но выражение лица Шэнь Цяо выдало их. Янь Уши подумал, что это было очень забавно. Он долго смотрел на него, прежде чем спросить:

– Есть какие-нибудь новости из Чанъаня?

– Я слышал, что армия Северной Чжоу вошла в Северную Ци без какого-либо сопротивления. У Северной Ци не было сил дать отпор. Если ничего неожиданного не произошло, то они, скорее всего, уже захватили Ечэн.

Янь Уши задумчиво произнес:

– Когда я был рядом с Юйвэнь Юном, я уже договорился с несколькими людьми, чтобы они присматривали за ним. С ним ничего не должно случиться за это время. Если что-то произойдет, то мы не сможем вернуться вовремя, даже если очень поторопимся. Секта Хуаньюэ имеет официальную резиденцию в Вэйчжоу. Давай сначала отправимся туда передохнуть, прежде чем найдем кого-нибудь, кто отправит сообщение в Чанъань.

Поскольку он принимал решения, Шэнь Цяо не возражал против этого.

– Тогда тебе следует отдохнуть.

– Куда ты направляешься?

– Я собираюсь купить тебе лак для ногтей.

– ...

Впервые в своей жизни Янь Уши не находил слов.9

Они оставались в королевской столице Тогона еще несколько дней, прежде чем отправиться обратно в Северную Чжоу.

Перед тем как они ушли, Шэнь Цяо тайно сходил в дом Банны, чтобы навестить ее. Оказалось, что Чэнь Гун сдержал слово. Ее дедушка действительно вернулся, и они с внучкой были целы и невредимы. Только тогда его сердце успокоилось, и он тихо ушел.

Личности Янь Уши продолжали сменять друг друга, как обычно. Однако моменты, когда он был в сознании, становились все более и более частыми. Шэнь Цяо заметил, что единственный, кого нужно было успокоить, был жестокий и безжалостный, который нападал и никогда не разговаривал. Остальные редко появлялись днем, но вместо этого выходили ночью, один за другим.

Другими словами, Янь Уши, который присутствовал в тот день, ничем не отличался от своего прежнего «я».

Однако каждый раз, когда появлялся «Се Лин», он сильно зависел от Шэнь Цяо. Он даже обходился без сна, вместо этого предпочитая смотреть на Шэнь Цяо всю ночь. Это было то, что первоначальный Янь Уши никак не мог контролировать. В результате в течение большей части дня Янь Уши не хватало энергии, и ему приходилось медитировать и отдыхать.

В начале второго месяца они прибыли в город Вэйчжоу.

И надвигающаяся опасность незаметно приблизилась к ним.

Глава 72 - Просто смотреть на тебя раздражает меня

Вэйчжоу был расположен в северной части Вэй, прямо у истока реки Вэйшуй – отсюда и название Вэйчжоу. На самом деле местное правительство называлось Сяну, но все давно привыкли связывать его с рекой Вэйшуй и называть его городом Вэйчжоу.

Город, конечно, не шел ни в какое сравнение с Чанъанем, но он считался стратегически важным городом на западе. Если бы Северная Чжоу и Тогон вступили в войну, то он оказался бы расположен на военном фронте. Однако в данный момент такой опасности не было. Поскольку весна еще не началась, на улице было холодно; проезжающих здесь торговцев было немного, и поэтому город Вэйчжоу продолжал оставаться таким, каким был всегда – спокойным и мирным.

Ранним утром А-Цин взял метлу и направился к воротам.

Как раз накануне шел снег, так что, естественно, ему придется подмести все дорожки. Иначе У-бо* поскользнется и упадет, когда вернется домой с рынка, на который он пошел за продуктами. Он напевал коротенькую мелодию, которая, явно не попадала в такт, понять, что он поет мог только он один. Единственной мыслью в его голове было поскорее закончить расчистку снега у ворот, так как ему нужно было пойти на задний двор и проверить, там ли сидит желтый кот. Большую часть дня животное проводило в комнате, где они хранили дрова, чтобы избежать холода. Если кот действительно там, то А-Цин мог бы принести ему немного еды.

*Бо – уважительный суффикс для пожилого мужчины

Прошлой ночью был сильный снегопад. Как и ожидалось, у ворот скопился огромный сугроб. Время от времени большая куча снега соскальзывала с крыш с громким звуком.

В этот момент А-Цин уже хорошенько вымел двор. Он был измучен, но пока что не сильно замерз. Его дыхание стало тяжелым, поэтому он решил сделать перерыв.

Он поднял глаза и увидел двух людей, проходивших мимо по улице.

Сначала внимание А-Цина привлек мужчина в голубовато-зеленой одежде. Издалека он не мог разглядеть черты лица этого человека, но то, как этот человек держался, уже давало А-Цину ощущение, что он необыкновенный. А-Цин понял, что не может подобрать подходящее слово, чтобы описать его. Если бы он все-таки попытался, то ему на ум приходили лянгао*, которые он ел летом, – белые, как снег, чистые и прозрачные, их сущность проникала глубоко в сердце. Достаточно было только взглянуть на них, не говоря уже о том, чтобы съесть, и вы почувствуете необъяснимую легкость.

*(涼糕;lianggao) – пирог из клейкого риса, подается холодным.

Как только они подошли ближе, он понял, что сравнение этого человека с лян гао было вполне уместным. А-Цин никогда не видела такого красивого мужчину. В тот момент, когда он увидел его, он начал тупо пялиться, пока не понял, что эти люди идут в его направлении и становятся все ближе, только тогда он пришел в себя.

Лянгао – нет, человек, несущий длинную матерчатую сумку на спине, подошел к А-Цину и сложил руки в поклоне.

– Извините, это резиденция Се?

Если бы это был кто-то другой, А-Цин повернулся бы и сказал ему: «Символы «Резиденции Се» написаны прямо на крыше, довольно большими иероглифами. Ты что, слепой или неграмотный? Почему ты задаешь такой глупый вопрос?»

Но на этот раз он не только не произнес таких резких слов, но даже покраснел. Обычно он быстро подбирал слова и исчезал без следа. Однако теперь он мог только пробормотать:

– Но я... я не знаю, кто вы.

– Юный господин, вы являетесь членом этой резиденции, не так ли? – спросил мужчина, вежливо улыбаясь.

А-Цин чувствовал себя так, словно у него ослабла половина костей.

В этот момент рядом с мужчиной в бирюзовом раздался голос, звучавший с насмешкой:

– А-Цяо. Если ты будешь так медленно задавать вопросы, то как сможешь получить полный ответ? Просто попроси его позвать старика У и скажи ему, что хозяин здесь.

Внимание А-Цина наконец-то привлек человек, пришедший вместе с мужчиной в бирюзовом. Это была женщина в длинной юбке и носила мили, что делало ее черты лица размытыми.

Естественно, женщины, жившие ближе к границе, были очень высокими и стройными. Однако эту женщину нельзя было назвать высокой и стройной. Казалось, у нее были рост и фигура мужчины. Такие женщины встречались довольно редко.

И ее голос не то чтобы был неприятен для слуха, но это был совершенно не тот чистый и нежный голос, который обычно бывает у женщин.

А-Цин был немного смутился.

– Вы ошибаетесь. У нас нет хозяина. Владелец особняка Се отправился в долгое путешествие несколько лет назад и до сих пор не вернулся!

Прежде чем Шэнь Цяо смог расспросить дальше, Янь Уши что-то бросил мальчику.

А-Цин подсознательно поймал предмет. Он посмотрел вниз и обнаружил, что это был кусочек топаза, едва ли вдвое меньше его ладони. Однако резьба на нем была изысканной и тонкой – луна, сияющая сквозь узкие ветви деревьев, окруженная туманом гор Куньлунь.

– Отдай это У Ми, и пусть он придет ко мне, – сказала женщина, которая была совершенно не похожа на женщину.

А-Цин внезапно вздрогнул. Он вспомнил, что У-бо однажды говорил ему об этом предмете, и, наконец, он понял, кем именно был этот человек перед ним. Он не сказал больше ни слова: развернулся и побежал внутрь. Он закрыл за собой ворота, оставив Шэнь Цяо и Янь Уши снаружи.

Они простояли снаружи некоторое время, прежде чем увидели, что ворота снова открылись. Вышел пожилой мужчина лет шестидесяти, а за ним – тот самый мальчик, с которым они встретились раньше. Старик посмотрел мимо Шэнь Цяо, его взгляд упал на Янь Уши, который был одет в ми ли.

– Хозяин?

Янь Уши кивнул в знак согласия.

Это был всего лишь небольшой кивок, но старик не мог перепутать его ни с кем другим. Он был вне себя от радости до такой степени, что собирался отдать ему честь прямо там. Однако, сделав несколько шагов вперед, он, казалось, воспротивился этому и вместо этого поспешил за ними внутрь.

– Пожалуйста, заходите первым, мы поговорим, как только вы зайдете!

А-Цин последовал за У-бо, с любопытством разглядывая двух мужчин.

Он не являлся членом секты Хуаньюэ; а был всего лишь маленьким сиротой, которого приютил У-бо. С тех пор он оставался в резиденции и сопровождал У-бо, помогая ему прибираться в комнатах. У-бо никогда много не говорил на эту тему, но А-Цин смутно осознавал, что эта резиденция кому-то принадлежала. У-бо только присматривал за ней. Но где был хозяин поместья, никто толком не знал; и никто не знал, когда он вернется. Возможно, через несколько лет, в может быть – никогда.

А-Цин думал, что хозяин, о котором когда-то говорил У-бо, («отправился путешествовать далеко»), уже скончался в результате какого-то несчастного случая. Он никогда не думал, что настанет день, когда этот мужчина внезапно появится перед ними, переодетый женщиной.

– А-Цин, – сказал У-бо, – иди на кухню и приготовь немного жидкой каши и что-нибудь на закуску. Хозяин явно вернулся из долгого путешествия. Ему нужно что-нибудь поесть, чтобы согреться.

– Ай, я сделаю это прямо сейчас!

А-Цин слушал У-бо очень внимательно. Он повторил все сказанное и отправился на кухню.

Янь Уши наблюдал за А-Цином, пока тот убегал, затем снял ми ли:

– У него неплохие основы. Правда, немного глуповат. Люди секты Хуаньюэ должны уметь быстро соображать и легко справляться с социальными вопросами. Он не соответствует требованиям.

– Этот старик просто приютил мальчишку, чтобы скрасить скучные дни. Я бы никогда не думал о большем! – с тревогой ответил У-бо.

Эта резиденция являлась одним из стратегических мест секты Хуаньюэ. Она была куплена на имя Бянь Яньмэя. Поскольку псевдонимы учеников секты Хуаньюэ носили фамилию Се, каждая отдельная резиденция носила название «Резиденция Се». У-бо отвечал за это поместье. За эти годы старик очень сильно привязался к А-Цину и, конечно же, в глубине души надеялся, что мальчик станет официальным членом секты Хуаньюэ.

Однако он абсолютно не осмелился бы озвучить эти мысли Янь Уши. Он подумывал о том, чтобы попросить об этом Бянь Яньмэя или Юй Шэнъяня, если бы они когда-нибудь посетили это место, но кто бы мог подумать, что придет сам Хозяин и скажет ему даже не думать об этом.

– Быть «глупым» означает, что человека нелегко соблазнить мирскими благами, – внезапно сказал Шэнь Цяо. – Это не значит, что он не может изучать боевые искусства всем сердцем. Я думаю, что мысли этого мальчика чисты, а это очень хорошо. Если он не окажется связан с сектой Хуаньюэ и все еще захочет практиковать боевые искусства, я мог бы рекомендовать его другой секте от своего имени.

В тот момент он подумал об упадке секты Бися. Найти достойных учеников было не так просто. Природный талант А-Цина, возможно, не был достоин такого амбициозного человека, как Янь Уши, но он будет полезен Бися.

Янь Уши рассмеялся.

– Ах, А-Цяо, я не замечал, чтобы ты обменивался такими любезностями с кем-либо за всю эту поездку. Если ты говоришь о природных талантах и основах, разве тот мальчишка, которого мы встретили раньше, не был намного лучше? Ты говоришь это только потому, что заметил, как он смотрел на тебя, совершенно очарованный твоими чертами лица?

– Поскольку глава секты Янь склонен к похоти, он предполагает, что все остальные такие же похотливые?

Поначалу он не хотел обращать никакого внимания на Янь Уши, во многом из-за того, что каждый раз, когда они спорили, он проигрывал чаще, чем выигрывал. Поэтому, когда Янь Уши вернулся в свое первоначальное расположение духа, Шэнь Цяо постепенно перестал разговаривать с ним в меру своих возможностей. Кто бы мог подумать, что он сможет продержаться до конца поездки, но потеряет самообладание именно сейчас.

Как и ожидалось, Янь Уши рассмеялся.

– Похоть так же естественна, как и аппетит. Все такие. Действительно, я получаю удовольствие от твоей красоты, но мне гораздо больше нравится, как ты холоден ко мне и как ты игнорируешь меня. Разве это плохо? Ты обращался с Се Лином и А-Янем очень мягко, но мне не осмеливаешься сказать и полслова. Но, честно говоря, независимо от того, Се Лин это или даже А-Янь, все они – часть меня, Янь Уши. Но если бы Се Лин или А-Янь появились на старом лице У Ми и относились к тебе с той же близостью, ты бы все еще относился к ним так же благосклонно, как и раньше?

У-бо, который был совершенно невиновен, но все же был втянут в их спор и, кроме того, не мог определить отношения Янь Уши и Шэнь Цяо, не осмелился сказать ни слова. Он мог только выдавить улыбку.

Шэнь Цяо спокойно ответил:

– Просто смотреть на тебя раздражает меня. Вместо того, чтобы разговаривать с тобой, я предпочел бы перекинуться парой слов с Се Лином.

Хотя Янь Уши рассмеялся, улыбка на его лице стала несколько опасной.5

У-бо хотел уйти, но не мог. Он просто остался там, чувствуя себя неловко и смущенно. Слушая их разговор, он мог только желать стать невидимым.

Он был знаком с Янь Уши в течение короткого периода времени до этого. Он очень хорошо знал, что каждый раз, когда на лице этого человека появляется улыбка, у кого-то обязательно будет плохой день.

Подумать только, что, сверкнув такой улыбкой, Янь Уши вместо этого заговорил нежным голосом:

– Хорошо. Давай просто представим, что тогда я высказался не совсем верно. Всю эту поездку я позволял тебе маскировать меня под женщину без каких-либо жалоб. Я так старался быть любезным с тобой. Неужели мои усилия так мало стоят для тебя, что ты даже не хочешь взглянуть на меня с нормальным выражением лица? Мастер Шэнь, мудрый господин, пожалуйста, проявите великую милость ко мне.

Как часто можно было бы увидеть, как глава секты Хуаньюэ смягчается и извиняется перед другим человеком, каким дико высокомерным он должно быть был? Шэнь Цяо был застигнут этим врасплох, не говоря уже о У-бо.

Шэнь Цяо не ответил на это. Однако когда он заговорил, его тон был несколько мягче:

– Я уверен, что вам с У-бо есть о чем поговорить. Я больше не буду вас беспокоить. Здесь есть комната для гостей? Думаю, мне следует немного отдохнуть.

Видя, что у Янь Уши не было никаких возражений, У-бо поспешно сказал:

– Да. Мы регулярно наводили порядок в течение всего года, чтобы каждый мог отдохнуть, когда это понадобится. Позвольте мне проводить вас.

Он увел Шэнь Цяо и быстро вернулся, чтобы отдать дань уважения Янь Уши.

– Видеть, что хозяин цел и невредим, – это поистине счастье! Раньше я слышал, что вы были... что вас!.. Я не смел в это поверить, и, как и ожидалось, это был всего лишь слух!

– Это не слух, – ухмыльнулся Янь Уши, – я получил несколько травм и все еще не восстановился полностью.

– Оу... тот молодой человек?..

– Его зовут Шэнь. Пока он здесь, ты будешь обращаться с ним так же, как со мной.

У-бо кивнул в знак согласия, не смея больше спрашивать.

– Каково было положение вещей в течение этого периода времени?

– Новость о вашей смерти уже распространилась по миру боевых искусств. Я не смел в это поверить, поэтому послал сообщение в Чанъань. Но старший мастер* так и не ответил. Я слышал, что секта Хэхуань воспользовалась этой возможностью и решила устроить нам неприятности. Тем не менее, я все время помнил о ваших инструкциях и никогда не раскрывал местонахождение этой резиденции.

*Имеется в виду Бянь Яньмэй.

– А как там Юйвэнь Юн?

– Император Чжоу сам вышел на поле боя и уничтожил царство Ци. На данный момент он находится на пике своей силы, как солнце в полдень. Даже люди туцзюэ и Южного Чэня не осмеливаются пересечь острие его клинка. Император Чжоу, услышав о вас, послал людей, чтобы найти и доставить неприятности тем, кто совершил покушение на вашу жизнь в тот день. Однако, за исключением того факта, что Объединение Люхэ можно легко выследить, местонахождение остальных неизвестно. Их секты не расположены в границах Чжоу, поэтому власти императорского двора недостаточно. В конце концов, они смогли только принять дисциплинарные меры против деятельности Объединения Люхэ.

– Как давно ты отправил сообщение в Чанъань?

– В прошлом году, в пятнадцатый день двенадцатого месяца, во время нового года.

Отправка сообщения и ожидание ответа, конечно, не могли произойти быстро. Тем не менее, было очевидно, что Бянь Яньмэй столкнулся с какими-то непредвиденными обстоятельствами.

– Я останусь здесь на несколько дней. Пока я здесь, я буду ждать ответа из Чанъаня. Иди и все подготовь. Не позволяйте никому, кто не связан с нами, разглашать какую-либо информацию.

– Да, хозяин. Не волнуйтесь! Хотя А-Цин не знает, кто я такой, уста мальчика запечатаны, и его история чиста. Он не создаст никаких проблем, – с тревогой сказал У-бо.

Лично сопроводив Янь Уши до комнаты, чтобы отдохнуть, У-бо покинул задний двор. Он заметил А-Цина, который нес еду, которую он только что приготовил.

– У-бо, еда готова. Должен ли я отнести ее им?

У-бо кивнул.

– Помни, не говори слишком много. Не спрашивай ничего, чего не должен. Ты можешь говорить со мной, но не с хозяином. Ему не нравятся люди, которые слишком много болтают.

А-Цин слушал, но не удержался и спросил:

– У-бо. Наш хозяин, владелец этой резиденции Се – он мужчина или женщина, а?

Лицо У-бо потемнело.

– Естественно, он мужчина! Ты что, не можешь отличить мужчину от женщины?

– Ну, откуда мне знать? – пробормотал А-Цин. – Похоже, что у него есть маленькое хобби. Видимо, он очень хорошо ладит с господином, с которым пришел сюда.

Он сказал это очень тихим голосом, и все же У-бо все равно это услышал. Он шлепнул мальчика по затылку:

– О чем ты там бормочешь! Поторопись, принеси им еду и закрой свой рот! Чем больше человек говорит, тем больше ошибок он совершает! Молчание - золото! Ты понимаешь это или нет?!

–Ай!

Глава 73 - Ты звучишь как наседка, защищающая своего цыпленка!

А-Цин был совсем юным. Он родился и вырос в Вэйчжоу и никогда не видел внешнего мира, но был доволен таким положением вещей. Теперь, когда в их доме совершенно неожиданно появилось еще два человека, ему, естественно, было очень любопытно. Хотя У-бо неоднократно говорил ему не беспокоить их, каждый день А-Цин находил время, чтобы принести Шэнь Цяо еду и обменяться с ним парой фраз.

Конечно, даже если бы у него была десятикратная смелость, он бы не рискнул разговаривать с Янь Уши, – у юнца* была почти звериная интуиция. Он хорошо понимал с кем можно легко разговориться, а кого лучше не беспокоить.

*(少年;shàonián) – слово, которым называют мальчиков в их ранние годы юности (10-16 лет).

В этот день, как обычно, он постучал в дверь Шэнь Цяо с приготовленной едой в руках.

Изнутри никто не ответил, но А-Цин уже привык к этому. После пробуждения Шэнь Цяо часто выходил во двор и упражнялся с мечом. А-Цин просто открыл дверь сам и вошел, поставил на стол корзину и начал раскладывать кашу и гарниры.

Услышав позади себя шаги, он повернулся и с улыбкой начал:

– Шэнь-ланцзюнь, вы вернулись! Как раз вовремя...

Но его фраза резко оборвалась. Чуть ли не подавившись собственной слюной, он вскочил на ноги. Широкая улыбка на его лице превратилась в формальную и сухую.

– Приветствую моего господина.

– Выглядишь так, будто не очень-то хочешь меня видеть, – Янь Уши слегка приподнял брови, входя в комнату.

На нем больше не было той женской одежды, в которой он прибыл, и виски также вернулись к своему первоначальному цвету. Теперь он был в черных одеждах, с обманчиво любезной улыбкой на лице.

А-Цин чувствовал необъяснимый страх и не мог осмелиться даже взглянуть на него. Легкость, которую он чувствовал раньше, тоже исчезла. Он быстро сложил руки вместе и сказал:

– А-Цин не посмел бы. У-Бо объяснил, что А-Цин должен относиться к господину с почтением и ни в коем случае не оскорблять его.

Уголки губ Янь Уши слегка приподнялись. Он непринужденно занял место за одним концом стола.

– Ты общаешься со мной так формально, но все же тебе так легко с Шэнь Цяо. Очевидно, он тебе очень нравится?

– Шэнь-ланцзюнь... он очень хороший! – А-Цин не мог не заикаться.

– Он, безусловно, хорошо относится ко всем. Даже если ему неловко или он обеспокоен, он никогда этого не покажет.

В глазах А-Цина Шэнь Цяо обладал почти всеми идеальными качествами, к которым он сам стремился: хороший характер, красота, отличные навыки боевых искусств и доброта к окружающим. Такого человека обожали и любили бы все молодые люди возраста А-Цина, не говоря уже о нем самом. Каждый день А-Цин видел рядом с собой только У-бо, у него не было ни одного друга его возраста. А потом вдруг появился Шэнь Цяо. Вполне естественно, что он хотел сблизиться и время от времени разговаривать с ним.

Но в этих словах Янь Уши, казалось, был двойной смысл. Когда А-Цин их услышал, он почувствовал грусть и растерянность. Неужели приходя сюда поболтать каждый день, он ставил Шэнь Цяо в неловкое положение?

Юноша опустил голову, как побитый щенок.

Но Янь Уши ни капельки его не жалел. Вместо этого он подлил масла в огонь и сказал свои окончательные слова:

– Значит, ты и сам все хорошо понимаешь.

– Да, – его голос был тихим, он чуть ли не плакал от печали.

Как раз в этот момент вернулся Шэнь Цяо с мечом в руке. Его лицо было немного вспотевшим, и в результате он стал казаться еще бледнее и светлее, как будто от него исходил слабый ореол.

– В чем дело? – он увидел их двоих – одного сидящего, другого стоящего – и не понимал ситуации. – И почему ты в моей комнате? – второй вопрос был адресован Янь Уши.

– Я почувствовал запах риса, поэтому пришел, чтобы перекусить, – с улыбкой ответил он.

Шэнь Цяо нахмурился.

– Разве А-Цин не принес и тебе тоже?

– Собственная еда никогда не пахнет так приятно, как у другого человека. Чужой аппетит также вызывает желание есть еще больше, – Янь Уши был таким же беззаботным и непринужденным, как всегда.

Шэнь Цяо не поверил ни единому его слову. Он все еще чувствовал странную атмосферу, как будто что-то случилось как раз перед тем, как он вошел.

– А-Цин? – Шэнь Цяо увидел, что юноша опустил голову, и мягким голосом заговорил с ним. – Что не так?

– Н-ничего! Желаю господину и Шэнь-ланцзюню приятного аппетита. Когда вы закончите, я зайду и приберусь! – после этих слов он поспешно развернулся и убежал.

Шэнь Цяо успел заметить, что уголки глаз юноши, казалось, немного покраснели. Он еще больше заподозрил неладное и какое-то время пристально провожал А-Цина взглядом, прежде чем повернуться и сказать:

– Что ты только что ему сказал?

– А-Цяо, ты звучишь как наседка, защищающая своего цыпленка! Не забывай, А-Цин – мой человек, и я могу обращаться с ним так, как захочу. Когда кто-то другой сближается с тобой, ты начинаешь относиться к нему очень благосклонно. Мы вместе уже так долго, почему же я не замечаю, чтобы твое отношение ко мне поменялось?

Если только что выражение лица Шэнь Цяо было обычным, то после этих слов оно стало совершенно невозмутимым.

– Главе Янь плевать на мое отношение.

Когда изъян в его демоническом ядре был выявлен, а характер раздроблен, Янь Уши действительно все еще мог наблюдать и чувствовать мир вокруг. Как будто у него выросла пара дополнительных глаз, но он мог лишь смотреть, пока тело оставалось неконтролируемым.

Следовательно, он «видел», как Шэнь Цяо относился к другим его личностям. Даже если «А-Янь» был мягким и искренним, Шэнь Цяо все еще оставался настороже рядом с ним. Только в Жоцяне, когда «Се Лин» снова взял контроль в свои руки – хотя вообще не должен был просыпаться в то время – и вернулся, чтобы найти Шэнь Цяо, Янь Уши, находясь в состоянии глубокого сна, холодными глазами наблюдал, как Шэнь Цяо улыбался «Се Лину» и почувствовал внезапный трепет Шэнь Цяо.

Иметь такое мягкое сердце. Когда другие давали ему кусок своего, он возвращал десять в ответ. Испытав все, через что он прошел, сердца людей вроде Юй Ая и Чэнь Гуна наполнились бы обидой, не говоря уже о ненависти. Но вместо этого этот человек начинал еще больше дорожить добротой, даже если эта доброта в глазах других была мелочью.

Вот почему Шэнь Цяо смотрел на Се Лина иначе.

Возможно, именно с тех пор Шэнь Цяо по-настоящему начал относиться к «Се Лину» как к независимому человеку. Оказавшись с ним лицом к лицу, он отделил его от Янь Уши – как добр Шэнь Цяо был к первому, и как холоден ко второму.

Но чем яснее была эта грань, тем больше Янь Уши находил ее интересной.

Он дразнил Шэнь Цяо по двум причинам: во-первых, в его глазах этот человек был довольно смешон. Его неоднократно предавали, и все же тот, казалось, ничему не учился. Глубоко скрытое или лежащее на поверхности, в сердце каждого человека есть зло. Шэнь Цяо не мог быть исключением, потому Янь Уши и пытался вызвать в нем злобу. Во-вторых, это нужно было для того, чтобы укоренить демоническое ядро в его теле и проверить результат его слияния с даосским ядром – Шэнь Цяо был для него своего рода экспериментом.

Неожиданно оказалось, что мир непостоянен. Шэнь Цяо абсолютно не следовал заданному им направлению, вместо этого он шел своим путем. Пусть он пережил многие испытания и познал человеческую злобу, его природа не изменилась. Он даже охотно относился к «Се Лину», частичке Янь Уши, с такой нежностью и обожанием.

Такого человека следует называть глупым или упрямым?

Однако в глазах Янь Уши, независимо от того, был ли это Се Лин или Янь Уши, независимо от того, было ли это зло или добро, болезненно или прекрасно – все это должно быть особенным для Шэнь Цяо, и нет необходимости в том, чтобы еще кто ни попадя разделял с ними эту особенность.

Выслушав слова Шэнь Цяо, Янь Уши рассмеялся и сказал:

– Кто сказал, что мне плевать? Мне очень даже не плевать. Если бы ты только дал мне хотя бы одну десятую от того, что даешь Се Лину, я не представляю, насколько счастливее стал бы.

Шэнь Цяо пропустил эти слова мимо ушей. Он просто опустил голову и сосредоточился на своей каше.

До тех пор, пока не появится «Се Лин», едва ли он выслушает хотя бы половину из того, что говорит Янь Уши. И даже эту половину нужно было разрывать на части и прожевывать по кусочку, чтобы избежать повторения старых ошибок. Дважды упасть в одну и ту же реку было бы слишком печально. Пусть Шэнь Цяо считал себя не особенно умным человеком, он также знал, что, по крайней мере, не настолько глуп.2

Видя, что ему не желают отвечать, Янь Уши только продолжил улыбаться и больше ничего не сказал. Он взял миску с кашей и начал есть.

Последние несколько дней, если не считать произошедшего в подземных руинах Жоцяна, были самыми спокойными и комфортными для них. С тех пор, как они покинули Тогон, Шэнь Цяо пришлось справляться с меняющимися личностями Янь Уши, поскольку изъян ядра последнего еще не был устранен, и в то же время уделять пристальное внимание их окружению просто потому, что врагов Янь Уши было великое множество и разбросаны они были по всему миру. Поэтому он не мог ослабить бдительность ни на мгновенье. Только когда они прибыли в это место, он почувствовал небольшое облегчение и смог сосредоточиться на совершенствовании истинной ци Стратегии Алого Яна.

Что касается Янь Уши, пусть Шэнь Цяо не расспрашивал об этом, по одному выражению его лица было ясно, что его состояние постепенно стабилизируется, и в последнее время он редко просыпался с другой личностью. Скорее всего, что бы ни содержала шелковая ткань, она дала ему своего рода просветление, и с его способностями исцеление изъяна демонического ядра было вопросом времени. С наступлением этого времени его изучение «Фундаментальных записей Феникса-цилиня» также выйдет на новый уровень. Пусть сейчас он не являлся непобедимым, до этого было недалеко. К моменту, когда пять великих мастеров снова начнут покушаться на жизнь Янь Уши, у них не обязательно это получится.

Жаль только, что Се Лин... Легкая грусть тронула сердце Шэнь Цяо. Он вздохнул про себя.

– Почему ты особенно хорошо относишься к А-Цину? Не оттого ли такие нежные чувства, что он похож на Се Лина?

Перед ним Шэнь Цяо внезапно стал еще более молчаливым, чем обычно. Если бы у него был выбор не говорить, то он не сказал бы ни слова. Однако Янь Уши, казалось, угадал его настроение и слегка улыбнулся:

– Может, он тебе и нравится, но лично мне больно на него смотреть. Если не скажешь мне причину, то, как только ты уйдешь, я попрошу У-бо прогнать его.

Но Шэнь Цяо не купился на это:

– Глава Янь всегда поступал так, как ему заблагорассудится. Делай, что хочешь, у меня все равно нет права голоса.

– Хорошо, хорошо, тогда я не буду прогонять его, – рассмеялся Янь Уши. – Пожалуйста, скажи мне, ладно?

Великий человек может подчиниться или стоять до конца, если того требует ситуация, поэтому глава Янь делает все для достижения своей цели, не считаясь с моральными ценностями. Ему было все равно, что любой другой достойный мастер большой учености и порядочности не станет так небрежно разбрасываться словами.

Шэнь Цяо был открыт для того, чтобы его убеждали, но не принуждали, Янь Уши уже давно понял эту его черту. В этом случае не повредит сказать мягкие слова. Если для других речь шла о достоинстве и стойкости, то люди из демонических сект не обращали на подобное внимания.

Как и ожидалось, Шэнь Цяо, пусть и выглядел немного неловко, все же заговорил:

– А-Цин напоминает мне ученика, которого я недавно принял.

– Как получилось, что я не знаю, что ты принял ученика? – с улыбкой ответил Янь Уши.

– Ты знаешь его. Это Шиу, мальчик из храма Белого Дракона.

Упомянув об этом, он не мог не вспомнить о настоятеле и Чуи, и о том, как они умерли.

Все же он винил себя. Естественно, как бы он ни старался держать приятное выражения лица перед Янь Уши, теперь это стало невозможным.

Хорошо, теперь ты счастлив? Из всех чайников, который ты мог выбрать, ты выбрал тот, который не закипал. Янь Уши был чрезвычайно умен и также не был болен, как он мог бы не понять причину и следствие?

Однако он, казалось, не заметил «я больше не хочу с тобой разговаривать», написанное на лице Шэнь Цяо, и с улыбкой продолжил разговор:

– Я и правда видел Шиу однажды. Его основы и природные таланты действительно довольно хороши. Если он встретит мудрого учителя, то сможет добиться больших успехов в будущем.

Такого рода бесстыдное поведение было тем, с чем Шэнь Цяо уже смирился.

Он уже собирался попросить его уйти, как вдруг кто-то тихо постучал в дверь резиденции.

Этот внутренний двор находился по меньше мере в двух коридорах от главного входа. Однако у тех, кто изучает боевые искусства, хороший слух, поэтому они оба услышали «Уже иду!» А-Цина и звук его быстрых шагов, когда он пошел открывать дверь.

В резиденции Се всегда было тихо; редко кто-нибудь навещал ее. Когда У-бо уходит за продуктами, он обычно выходит через заднюю дверь, и почти никогда не входит через переднюю.

В этот же момент внезапно в сердца Янь Уши и Шэнь Цяо нахлынуло странное чувство. Это было похоже на духовную связь, но правда заключалась в том, что все мастера боевых искусств их уровня имели подобного рода реакцию.

Шаньхэ Тунбэй лежал сбоку, и рука Шэнь Цяо уже лежала на ножнах, когда А-Цин пошел открывать дверь.

– Кто вы? – голос А-Цина донесся издалека.

– Юный мирянин, надеюсь, ты пребываешь в здравии. Позволь спросить, это резиденция Се?

Стоило Шэнь Цяо услышать этот голос, как его лицо потемнело.

Даже если они не так часто разговаривали в прошлом, как он мог не узнать его!

Они ведь были очень осторожны по пути сюда. Конечно, не все прошло гладко, но все же они почти не оставили после себя следов. Как наставник Сюэтин смог найти их так быстро?

Возможно ли, что Чэнь Гун?..

Он обменялся взглядом с Янь Уши, который был на удивление спокоен. Выражение его лица ни на йоту не изменилось.

– Уходи, я встречусь с ним, – тихо сказал Шэнь Цяо.

С их нынешней основой совершенствования эти двое не годились в противники Сюэтину, но цель Сюэтина – не Шэнь Цяо. Даже если Шэнь Цяо не сможет сразиться с ним, он сможет сбежать.

– Боюсь, уже слишком поздно, – нахмурился Янь Уши.

Как только он сказал это, со стороны двора донесся голос Сюэтина:

– Как и следовало ожидать, глава Янь – действительно необыкновенный человек. Этот бедный монах искренне уважает тебя.

В мгновенье ока он переместился от ворот до двора перед их комнатой. Позади А-Цин задыхался от криков и пытался нагнать его, но не мог коснуться даже его тени, не говоря уже об уголках рукавов одежды.

Двигаться с такой скоростью, что грязь не касается подошвы обуви, и преодолевать такие большие расстояния – очень немногие люди в цзянху могли это делать.

Дверь комнаты изначально не была закрыта. Со своих мест Шэнь Цяо и Янь Уши, естественно, смогли увидеть монаха, одетого в черный шелк.

– От тебя действительно трудно избавиться, старая лысая задница. Я еще не рассчитался с тобой за тот день, когда ты сговорился с теми скачущими клоунами, чтобы устроить засаду против меня, а теперь у тебя хватает наглости показаться здесь!

Наставник Сюэтин сложил руки в знак приветствия, прежде чем продолжить:

– Этот бедный монах не думал, что глава Янь окажется настолько могущественным. Под осадой пяти великих мастеров ты смог выйти из воды целым и невредимым.

Он повернулся в сторону Шэнь Цяо, чтобы поприветствовать его:

– Шэнь-даочжан тоже здесь. Какое совпадение.

Тон наставника Сюэтина был очень спокойным, без малейшего намека на гнев. Что касается того, была ли какая-либо скрытая ирония в словах «какое совпадение», только он и мог знать.

Янь Уши рассмеялся.

– Все остальные, кроме тебя, старый лысый осел Сюэтин, были просто бездарны, но даже при соотношении пять к одному ты не смог убить этого достопочтенного. И как только такая компашка отбросов смеет называть себя «мастерами»? Подумать только, что ты, Сюэтин, опустишься до того, чтобы присоединиться к ним! Правду говорят – чем дольше ты живешь, тем больше регрессируешь!

Наставник Сюэтин, казалось, нисколько не разозлился. Выражение его лица осталось спокойным, и он смотрел на Янь Уши безо всякой злобы.

– Новое поколение заменяет старое. Этот бедный монах стареет, рано или поздно я позволю кому-то более компетентному занять мое место. Через некоторое время Дуань Вэньян и председатель Доу могут стать не хуже этого бедного монаха. Этот бедный монах должен признать, тот факт, что глава Янь вернулся из мертвых как ни в чем не бывало, действительно вызывает восхищение. Глава Янь также должен знать, что чем выше боевое мастерство, тем тяжелее встретить достойного противника. В обычных обстоятельствах этот бедный монах предпочел бы выпить с тобой чаю, сыграть в партию вэйци и обменяться знаниями в боевых искусствах – все как у друзей и противников. Однако это не обычные обстоятельства. И как таковые, они требуют экстраординарных решений. Каждый раз, когда глава Янь рядом, Юйвэнь Юн не гнушается действовать аморально, и со временем буддизм снова будет подавлен. В интересах буддизма этому бедному монаху больше ничего не остается. Это не из-за личных обид. Надеюсь, глава Янь простит меня.

Смысл его слов был таков: он пришел с четкой целью и не собирается возвращаться с пустыми руками – все закончится здесь.

– Позвольте спросить, наставник, – заговорил Шэнь Цяо, – как вы смогли узнать, что глава Янь находится здесь?

– Монахи не лгут, – сказал Сюэтин. – Правда заключается в том, что этот бедный монах столкнулся с Чэнь Гуном в Чанъане. Поскольку Янь Шоу из секты Хэхуань однажды ранил учеников этого бедного монаха, а Чэнь Гун тесно сотрудничает с сектой Хэхуань, бедный монах хотел спросить его о местоположении Янь Шоу. Чэнь Гун утверждал, что ничего не знает, и чтобы освободиться, рассказал, что глава Янь не умер и даже получил фрагмент Стратегии Алого Яна.

Перед тем, как расстаться, Чэнь Гун пообещал не разглашать о местонахождении Янь Уши, однако Шэнь Цяо ничего от этого так называемого «обещания» не ожидал. Он был готов к словам Сюэтина.

– Но между Чанъанем и Тогоном есть несколько префектур. Чэнь Гун никак не мог знать, куда именно мы отправляемся и где остановимся.

– Это правда. Этот бедный монах искал повсюду все это путешествие из Чанъаня и решил передохнуть в Вэйчжоу. Он собирался уехать завтра, но услышал разговор двух людей; один из них был торговцем и рассказывал, что каждый день ездит по домам и продает овощи, и что один дом внезапно удвоил спрос безо всякой причины, чему он был очень рад.

– Наставник очень дотошен и наблюдателен, – вздохнул Шэнь Цяо, – Если бы только эти способности использовались в борьбе с кражами и раскрытии преступлений, боюсь, в мире не осталось бы несправедливости.

– Спасибо за вашу похвалу, Шэнь-даочжан. Сегодня этот бедный монах пришел сюда за главой Янь. Шэнь-даочжан никак в этом не замешан, поэтому я должен попросить вас не вмешиваться, чтобы случайно не пораниться.

– Какое странное совпадение. Наставник, вы хотите убить его, а я хочу его защитить.

Выражение лица Сюэтина выдало унцию удивления.

– Согласно тому, что знает этот бедный монах, демонические и даосские секты никогда не вели дружбы. Напротив, глава Янь Уши неоднократно вел себя неблагодарно и воздавал на добро злом. По какой причине Шэнь-даочжан все еще хочет защитить его?

– Все так, как говорит наставник, – сказал Шэнь Цяо. – Всякий раз, когда он находится рядом, Юйвэнь Юн остается в целости и сохранности. Если взглянуть на нынешние страны мира, можно увидеть, что Ци пала, и только Чжоу и Чэнь можно назвать сильнейшими. Однако Южный Чэнь защищает и поддерживает конфуцианские школы, там нет места для буддистов. Может ли быть так, что наставник неоднократно пытается убить Янь Уши, потому что желает проложить людям Туцзюэ путь в Центральные равнины?

Сюэтин пропел амитабху.

– Шэнь-даочжан, этим вы хотите сказать, что поддерживаете сторону императора Чжоу?

– Вы правы.

Сюэтин слегка вздохнул.

– Тогда, похоже, сегодня этому бедному монаху придется сначала пройти через Шэнь-даочжана.

Как только он произнес свое последнее слово, пурпурно-золотой посох мягко постучал по известняковым плиткам пола, и этот глухой звук, казалось, взрывался в ушах Шэнь Цяо.

В этот же момент Шаньхэ Тунбэй с лязгом был обнажен. Меч и посох встретились в воздухе; свет и тень переплелись друг с другом в мгновение ока. Внутренняя сила на поле боя слой за слоем рассеивались в воздухе. Для тех, кто не изучал основы боевых искусств, как А-Цин, вибрации были настолько невыносимыми, что начинали болеть уши. Он вскрикнул и ему пришлось отступить на несколько шагов, чтобы в конце концов спрятаться за стену.

Шэнь Цяо предполагал, что Янь Уши будет искусен в чтении ситуации. Какой великий мастер захотел бы обременять другого? Не было необходимости объяснять; если бы он увидел, что только мешает борьбе Шэнь Цяо с Сюэтином, то, конечно, развернулся бы и ушел. Но кто бы мог подумать, что во время обмена ударами с Сюэтином, краем глаза Шэнь Цяо заметит Янь Уши, не сдвинувшегося со своего места ни на дюйм.

– Почему ты все еще не ушел?! Чего стоишь, уставившись в пространство?! – яростно крикнул Шэнь Цяо.

– А-Цяо, успокойся. Я бы с радостью ушел, но лучше спроси у этого старого лысого осла, позволит он мне или нет, – уголки губ Янь Уши были приподняты, но глаза совсем не улыбались.

Словно в ответ на эти слова, справа и слева от него одновременно появились два молодых монаха, оба лысые и одетые в одинаковые черные шелковые одежды.

– Этот бедный монах – Лянь Шэн.

– Этот бедный монах – Лянь Ми.

Двое сказали в унисон:

– Мы пришли нанести визит главе Янь!

Глава 74 - Нет необходимости бросаться в мои объятия

Причина, по которой наставник Сюэтин входил в тройку сильнейших мастеров мира, заключалась не в том, что он был способен уговорить бывших врагов объединиться для устранения общей проблемы, а в том, что он на самом деле был довольно силен.

Шэнь Цяо в этом не сомневался. С тех пор как он встретил наставника Сюэтина, он всегда знал, что битва между ними непременно состоится.

Сюэтин был ненамного моложе Ци Фэнгэ. Однако как только вы достигаете определенного уровня боевых искусств, вы перестаете стареть. Конечно, вы не становитесь бессмертным и некоторые признаки старости со временем начнут проявляться, но это было не так, как у обычных людей. Например, незадолго до смерти Ци Фэнгэ выглядел лет на тридцать-сорок. Никто бы не подумал, что его истинный возраст приближался к ста годам.

Поэтому, когда обычные люди видят настоятеля Сюэтина, они находят его довольно красивым. Если бы не тот факт, что у него не было ни единого волоска на голове, он, несомненно, выглядел бы очаровательным и возвышенным, как какой-нибудь молодой мастер. Он выглядел таким спокойным и собранным, таким царственным и величественным. Никто не смог бы обнаружить на нем ни малейшего следа мира смертных.

Это правда, что Шэнь Цяо был отдаленно элегантен, как бессмертный; однако его сердце было мягким. Вид тех, кто слабее его, заставил бы его протянуть руку, чтобы помочь им. Иногда он казался даже более чутким, чем большинство обычных людей. Он и Сюэтин. Тот, кто следует Дао, и тот, кто следует буддизму. Последний был подобен буддийской статуе в храме – решительный сердцем и словом, без всякой жалости. В то время как первый был похож на бассейн с лазурными водами – спокойный на первый взгляд. И все же, когда лебедь скользит по его поверхности, образуется рябь, наполненная нежным чувством.

Первое повторение печати Ачалы: все формы – это пустота, так как все формы бесчисленны: существуют тысячи цветов и оттенков, как и много форм лжи. Мир не может распознать их. В них легко утонуть и нет возможности выбраться. Только те, у кого сердце прозрачное и чистое, как стекло, смогут отличить правду от лжи, игнорировать демонов искушения и следовать своим истинным намерениям.

Печати шли во всех направлениях, оставляя слои следов ладоней по всей окружающей местности. Сила его правой руки, белой и безупречной, как снег, была очень сильна. Величественная и торжественная печать ваджры побеждает любое зло – никто от нее не скроется.

Шэнь Цяо не сдвинулся с места. Его левая рука осталась за спиной, в то время как запястье правой руки слегка выдвинулось наружу. Меч Шаньхэ Тунбэй был вынут из ножен с дрожью. Подобно песне плача – оде, крику – протяжному и далекому, он расколол бесчисленные печати, сумев одним взглядом найти истину среди лжи, и нацелился прямо в правую руку Сюэтина!

Сюэтин изменил свой маневр ладонью. Кончики его пальцев напоминали листья ивы, колышущиеся ветром, – такие изящные и гибкие, что от них невозможно было отвести глаз. По сравнению с предыдущими печатями, эта заняла более наступательную позицию, как будто он готовился выпустить подавляющую силу, способную расколоть даже бамбук. Сначала она напоминала холодный дождь, замерзающий над огромным снежным полем, а в следующее мгновение внезапно переходящий в открытое небо и высокие облака над рекой – гуси и иволги, цветы персика, висящие над водой. Ее красоту трудно описать словами.

Но Шэнь Цяо не воспользовался ситуацией, чтобы напасть на него, а вместо этого сразу же начал отступать. Сюэтин выставил ладонь и провел ею по площади. Пол из голубого камня начал трескаться дюйм за дюймом, в то время как истинная ци заполняла пространство. Даже А-Цин, стоявший в нескольких чи от него, почувствовал, как будто острое лезвие приблизилось к его лицу, и испытал резкий укол боли.

Шэнь Цяо использовал Радужную тень и бросился вперед на несколько чи, его тело было таким легким, что напоминало пыль, летящую на ветру. Внезапно он подпрыгнул, зависнув в воздухе вверх ногами. Когда он сделал это, лезвие его клинка было подобно белому шелку; ци меча струилась сверху, как вода, подающая с небес, как миллионы снежных львов, скачущих галопом, словно раскаты грома – лезвие его клинка не знало преград и было безжалостным!

Эта серия ударов произошла в мгновение ока. Спокойствие Сюэтина было похоже на бескрайние воды – его не удивляли большие волны. Но в этот момент наконец промелькнуло легкое удивление. Ци меча окутала его сверху, как торнадо, заманив в ловушку.

И в тот момент у Сюэтина, казалось, было несколько вариантов, но они не включали в себя прорыв через ци меча. Когда ци подступила к нему еще ближе, он поднял левую руку, так что его золотой посох встретился с аурой меча, и оба они издали громкий, гулкий звук. Его сущность, казалось, остановилась в воздухе. Ни один из них не двинулся навстречу другому; вместо этого они начали отступать на несколько шагов.

– Прошло всего несколько месяцев, но боевые искусства Шэнь-даочжана снова продвинулись на новый уровень. Это достойно восхищения! – выражение лица наставника Сюэтина было величественным и внушительным. Он больше не обращал внимания на Лянь Шэна и Лянь Ми, а полностью сосредоточился на Шэнь Цяо.

Но для Шэнь Цяо это не являлось хорошей новостью. Хотя он, безусловно, продвинулся вперед, это вовсе не означало, что другие оставались на месте.

Естественно, такому мастеру, как наставник Сюэтин, трудно сделать шаг вперед, но он все еще мог практиковать определенные техники и медитировать для сохранения спокойствия ума. Чем более опытным и совершенным будет состояние ума, тем более мощными будут боевые искусства. Тем больше будет его сила.

Шэнь Цяо однажды задумался над этим вопросом. Еще до того, как он получил свои травмы, он мог бы сыграть вничью в матче с такими мастерами, как Гуан Линсань и Дуань Вэнъян. Однако против наставника Сюэтина ему, безусловно, пришлось бы нелегко, так как он осознавал, что был несколько ниже уровнем, не говоря уже о его нынешнем состоянии. Безусловно, Стратегия Алого Яна оказала ему большую помощь в восстановлении сил: благодаря трем учениям – конфуцианскому, буддискому, даосскому – его фундамент был снова восстановлен. Этот фундамент можно легко сравнить с фундаментом дома, который более надежен чем у других. Однако это не означало, что строительство самого дома будет происходить быстрее. Шэнь Цяо уже достиг стадии Сердца меча и находился всего в шаге от Духа Меча. Но его внутренняя сила едва ли составлял семь десятых того, что было раньше. Поэтому он не мог продемонстрировать силу Сердца Меча во всей ее полноте.

Вдобавок ко всему, столкнуться лицом к лицу с таким мастером, как Сюэтин, было поистине невезением.

Но Шэнь Цяо не мог позволить ему заметить свои слабые стороны. В противном случае это показало бы, что в настоящее время нет никого, способного справиться с ним.

Шэнь Цяо опустил острие своего клинка. Он встал на то же место и неторопливо сказал:

– В конце концов, буддийские секты и секта Хуаньюэ не питают никаких личных обид друг к другу. Наставник, однажды вы уже попытались убить главу секты Янь. Почему вы снова преследуете его, еще и так настойчиво? Даже если бы Янь Уши не было здесь, и даже если бы секты Хуаньюэ больше не существовало, до тех пор, пока Юйвэнь Юн будет императором, будет кто-то, кто непременно поддержит его. С дальновидной мудростью наставника, я уверен, что вы не упустите это понимание, не так ли?

В тот момент, несмотря на то, что он оказался один против двух, Янь Уши каким-то образом нашел время добавить:

– А-Цяо, твоя манера говорить изменилась под моим влиянием, не так ли? Этот лысый осел был так ошеломлен твоими словами, что потерял дар речи! Я уверен, ему так стыдно, что он сейчас придет в ярость и будет мучить тебя еще сильнее!

Если бы это было раньше, даже десять противников, таких, как Лянь Шэн и Лянь Ми, не устояли бы перед Янь Уши, не говоря уже об одном из них. Однако то, как обстояли дела сейчас, явно было ему не на пользу. Сюэтин, безусловно, предвидел это, и именно поэтому он взял с собой этих двух учеников.

Даже если Лянь Шэн и Лянь Ми не смогут схватить Янь Уши быстро, они, по крайней мере, смогут задержать его.

Сюэтин понял намерения Шэнь Цяо. Он покачал головой и сказал:

– Шэнь-даочжан, вы должны понимать, что это касается выживания буддизма. Бесполезно говорить еще что-то. Сегодня этот бедный монах здесь только из-за главы Янь. Если Шэнь-даочжан готов уйти, бедный монах был бы очень благодарен.

Этот человек был удивительным. Хотя он почти полностью одержал верх, он все еще обращался с Шэнь Цяо с такой вежливостью. Он не возмущался и не сердился, а был спокоен, как ветер, и обладал хорошими манерами.

Если бы не тот факт, что у них двоих были противоположные цели, Шэнь Цяо был бы не против сесть и выпить чаю с ним, а не вот так как сейчас – размахивать оружием.

Янь Уши, с другой стороны, казалось, находил отношение Шэнь Цяо к Сюэтину совершенно невыносимым. Тем не менее, он нашел возможность вставить свое слово:

– А-Цяо, ты очень глупый, если решил спросить его об этом. Старый лысый осел очень хорошо знает, что ему просто нужно убить Юйвэнь Юна, и тогда все его неприятности закончатся. Но все же он предпочитает безжалостно преследовать меня. Естественно, это потому, что буддийские секты хотят сохранить свой справедливый и почетный вид. Они не хотят пачкать свои руки грехом убийства императора! Даже если бы они попытались убить Юйвэнь Юна, то предпочли бы, чтобы кто-то другой вышел и сделал это, так они смогут остаться хорошими и чистыми, без пятнышка грязи на себе. Старая лысая задница, просто скажи – я прав или нет?

Сюэтину не хотелось тратить слова на Янь Уши. Он просто склонил голову и произнес краткую Амитабху, прежде чем продолжить:

– Шэнь-даочжан. Поскольку вы не только не хотите удалиться и стать сторонним наблюдателем, но и полностью настаиваете на защите Янь Уши до самого конца, тогда у этого бедного монаха нет другого выбора, кроме как оскорбить вас.

Как только он сказал это, он едва сделал шаг, и внезапно появился прямо рядом с Шэнь Цяо, сопровождаемый сладким, бесконечным звоном маленького нефритового колокольчика. Золотой посох слегка постучал по груди Шэнь Цяо.

Движения Сюэтина были очень медленными; достаточно медленными, чтобы можно было разглядеть каждую деталь. Но в то же время это было так быстро – слишком быстро, что никто не смог бы вовремя среагировать.

Шэнь Цяо пришел к жестокому осознанию того, что его собственная сила действительно была намного ниже. Несмотря на то, что он смог разглядеть направление, в котором Сюэтин собирался протянуть руку, он все еще не мог вовремя среагировать. В тот момент, когда он смог поднять свой меч, что-то в его груди онемело, и внезапная сильная боль распространилась по телу. Шэнь Цяо отлетел назад, он не мог оказать никакого сопротивления. Сладковатый, железный вкус поднялся в его горле. На мгновение он растерялся, прежде чем внезапно выплюнул полный рот крови и был отброшен к колонне на веранде!

Но Шэнь Цяо не остановился ни на мгновение. Он использовал всю силу, чтобы направить ци меча, которая внезапно засветилось, как лунный свет, коснувшийся воды, вздымающийся вверх с покачивающимися волнами реки. За долю секунды он приобрел нефритовое сияние – в десятки тысяч раз более прекрасное, чем парча, его свет падал слой за слоем и устремлялся прямо к наставнику Сюэтину. Даже с тем уровнем силы, которая была у Сюэтина, он на какое-то мгновение не мог определить, где был меч, а где человек.

В этот момент Лянь Шэн и Лянь Ми сотрудничали друг с другом, как будто у них было молчаливое понимание ситуации и один разум на двоих. Их намерения были взаимосвязаны. Боевые искусства Янь Уши были совершенно не похожи на те, что были раньше, и изъян в его демоническом ядре также еще не был полностью исправлен. Его атаки неизбежно сделали его несколько уязвимым. Два монаха воспользовались этой возможностью. С Лянь Шэнем в обороне и Лянь Ми в нападении, они окружили Янь Уши. Но они не собирались убивать его; вместо этого они не давали ему возможности убежать, окружая его силой, подобной силе Тайцзи*, неба и земли.

*(太極;taiji) – абсолютный или высший предел; источник всего сущего в соответствии с интерпретациями китайской мифологии.

Казалось, что они следовали каким-то инструкциям, которые Сюэтин дал им заранее. Они знали, что с их способностями будет сложно убить Янь Уши, даже несмотря на то, что его сила значительно уменьшилась. Они могли только попытаться задержать его и дождаться, когда Сюэтин победит Шэнь Цяо, прежде чем поможет им.

Досадно, но им пришлось слишком долго ждать. Обменявшись с Янь Уши несколькими ударами, два монахи начали покрываться испариной, но Сюэтин все еще сражался Шэнь Цяо, и, судя по всему, не собирался расставаться с ним прямо сейчас.

Лянь Шэн начал беспокоиться. Он воспользовался моментом, когда Лянь Ми атаковал Янь Уши, и посмотрел в сторону своего учителя.

Это был всего лишь взгляд, и все же обстоятельства резко изменились!

Янь Уши, который все это время находился в обороне, внезапно напал на них. Он использовал кончики пальцев, как будто они были острием клинка, и ударил в центр ладони Лянь Ми. Ранее Лянь Ми видел равнодушное выражение лица Янь Уши и недооценивал его силу. Он даже подумал, что великому цзунчжу из секты Хуаньюэ вряд ли удастся победить. Как только эта мысль промелькнула в его голове, он почувствовал острую боль в ладони, как будто раскаленный железный прут пронзил его насквозь.

Он не мог удержаться от крика, а его тело рефлекторно отступило назад. В центре его ладони была кровавая дыра, из которой сочилась и вытекала свежая кровь. В этой ране он едва мог разглядеть мышцы и белую кость.

Услышав это, Лянь Шэн быстро побежал обратно. Увидев положение вещей, он был совершенно ошеломлен. Но прежде чем он успел что-то предпринять, свет клинка внезапно скользнул по его лицу.

– Вперед! – резко крикнул Шэнь Цяо.

С этими словами он схватил Янь Уши за руку и помчался в юго-восточном направлении.

Шэнь Цяо не осмеливался недооценивать Сюэтина, поэтому он использовал Радужную тень с максимальной силой.

Для постороннего человека Шэнь Цяо с Янь Уши выглядели не более чем две тени, колышущиеся на ветру. Однако он чувствовал себя не в своей тарелке. Обеспокоенный тем, что Сюэтин погонится за ними, он полетел вперед, не останавливаясь. Ряды деревьев по обе стороны от них превратились в призраки, скользящие мимо них на полной скорости. И все же он ни на йоту не замедлил шаг.

Хотя он не оборачивался, Шэнь Цяо чувствовал угрожающее присутствие позади себя – оно ощущалось одновременно очень близко и далеко, висело на некотором расстоянии от него, посылая холодок по спине. Это явно был Сюэтин, преследующий их сзади, не желающий оставлять все как есть. Несмотря на то, что Шэнь Цяо был на шаг быстрее, возможность избавиться от преследования Сюэтина казалась нереальной.

Шэнь Цяо с Янь Уши покинули город и направились прямиком в горы Цзяньшань рядом с Вэйчжоу.

У подножия гор был густой лес, где они могли легко спрятаться. Но Янь Уши сказал:

– Поднимайся на гору.

Шэнь Цяо, не задумываясь, направился прямиком в гору.

Было только начало весны. Ледяные реки начали таять, и расцвели сотни цветов; птицы пели у горных источников. Все вокруг было наполнено жизнью. Но несмотря на это, лесные деревья были переплетены друг с другом, горные скалы были неровными, а тропа в гору опасно крутой. Там вообще не было подходящего места, чтобы поставить ноги. С середины горы, смотревшей вниз, прямо выступал утес, окутанный туманными облаками. При виде этого он казался еще круче, чем был на самом деле.

Добравшись до середины горы, Шэнь Цяо заметил пещеру, скрытую зарослями. Внутри было темно и извилисто, слышался шум несущегося мимо ручья. Пещера была довольно глубокой. Войдя в нее вместе с Янь Уши, он прошел на несколько чжанов внутрь, прежде чем они оказались на широкой, светлой площадке. Она была освещена глянцевым блеском аккуратно расположенных каменных стен, а сама площадь была размером с зал, принадлежащий богатой семье.

И если бы вы посмотрели вверх, то увидели бы, что там не было каменного потолка, чтобы прикрыть их. Солнечный свет пробивался сквозь просветы густой листвы наверху и освещал мертвые листья у них под ногами.

– Остановимся здесь, – сказал Янь Уши. – Сюэтин знает, что мы попытаемся спрятаться где-нибудь за деревьями у подножия горы. Он не догадается, что мы поднялись в гору.

Шэнь Цяо, который раньше был сосредоточен, наконец-то смог расслабиться. Однако то, что последовало за этим, было не радостью облегчения: он наклонился, чтобы вырвать полный рот крови.

Все из-за внутренней раны, которую он получил после битвы с Сюэтином. Впоследствии, когда он сбежал с Янь Уши, его грудь была наполнена невыносимой болью от начала пути до самого конца. Он боялся, что, если откроет рот, из него хлынет кровь, поэтому до этого момента он вообще ничего не говорил.

Не многие люди могли выдержать удар одного из трех лучших мастеров в мире. Учитывая это и то, что внутренняя сила Шэнь Цяо еще не полностью восстановилась, то, что он смог провести с ним такой долгий поединок и даже сбежать с Янь Уши, было полностью результатом того, что он полагался на свой еще недостаточно высокий уровень Сердца меча. Но это было ничто по сравнению с бесконечной природой внутренней силы и истинной ци. В результате, еще до того, как они начали свой поединок, Шэнь Цяо уже решил не сражаться с наставником Сюэтином, а вместо этого решил дождаться подходящего момента для отступления.

Нелегко было ускользнуть из поля зрения Сюэтина, особенно когда на его плечи легла еще одна «ноша». И все же Шэнь Цяо смог это сделать.

Было ясно, что, хотя они заранее не обсуждал вопрос об отступлении, Янь Уши думал о том же самом. В результате им не нужно было разговаривать друг с другом, они достигли молчаливого соглашения и общего понимания.

Как только его вырвало кровью, зрение Шэнь Цяо затуманилось, и он внезапно почувствовал головокружение. У него не осталось сил стоять. Это было результатом того, что он израсходовал все свои силы и получил внутренние повреждения. Его зрение потемнело, а в ушах зазвенело. Он начал падать вперед.

Янь Уши автоматически протянул руку, чтобы обнять его. Посмеиваясь, он сказал:

– А-Цяо, я знаю, что нравлюсь тебе, но ты не должен бросаться в мои объятия!

Его голос звучал так, как будто ему не хватало жизненной энергии. Было ясно, что он также получил некоторые травмы, но такие травмы никак не влияли на бессмысленное безрассудство в словах главы секты Янь.

Как только эти слова сорвались, Шэнь Цяо вырвал еще один глоток крови, опершись почти половиной своего тела на руку Янь Уши, бледный и умирающий.

– Тебя вырвало кровью не из-за моих слов, верно?* – спросил он с легким упреком.

*(氣得吐血;qìdétùxiě) – может употребляться как в прямом, так и переносном смысле. В прямом – кашлять кровью из-за внутренних повреждений, в переносном – рассердиться до кровавой рвоты.

Естественно, Шэнь Цяо кашлял кровью не потому, что был зол. Но у него не было сил опровергнуть это. Он мог только слабо сказать:

– Что будет с У-бо и А-Цином?

– Сюэтин – не Сан Цзинсин. В конце концов, он должен держать свое буддийское лицо. Он также знает, что угрозы этим двоим не принесут никакой пользы. Он не будет делать ничего бессмысленного.

Шэнь Цяо кивнул. Кровь запятнала его губы. На фоне совершенно бледно-белого лица, она приобрел еще более глубокий оттенок красного.

Большим пальцем Янь Уши вытер остатки крови с губ Шэнь Цяо.

Грудь Шэнь Цяо наполнилась сильной, невыносимой болью. Ему было трудно даже дышать. У него не было возможности сосредоточить свою энергию на чем-либо вокруг себя. Его чувства притупились. Когда Янь Уши затолкал ему в рот какую-то еду и зашел так далеко, что не дал Шэнь Цяо выплюнуть ее, Шэнь Цяо был застигнут врасплох и не смог сопротивляться. Его глаза расширились, но его тело отреагировало раньше – он машинально всё проглотил.

Его горло пересохло, и он начал задыхаться. Из-за сильного кашля его внутренние повреждения растревожились, а глаза увлажнились.

– Нефри... цистанхе?..

Глава 75 - Он был так зол, что больше не хотел с ним разговаривать

– Ты никогда не пробовал его раньше, откуда тебе знать, что это нефритовое цистанхе? – удивленно спросил Янь Уши. – Очевидно, это яд.

Хотя Шэнь Цяо получил внутренние травмы и у него едва хватало сил даже на разговор, он все же мог отличить лекарство от яда.

– Нефритовое цистанхе может излечить только внешние травмы... Оно мне не очень поможет...

Одно из ребер Шэнь Цяо было сломано ударом Сюэтина, и теперь каждый вздох сопровождался пронзающей грудь колющей болью, но для практикующих боевые искусства подобные травмы были обычным явлением. Особенно если вспомнить битву Шэнь Цяо против Кунье – количество полученных травм после было тяжело сосчитать, так что едва ли сломанная кость была большим делом. Куда неприятнее была внутренняя травма.

– Тогда просто выплюнь его, – почти лениво ответил Янь Уши.

Эта штука уже была проглочена до самого желудка, каким образом он мог ее выплюнуть?

Факты доказывали, что препираться с Янь Уши было абсолютно бесполезно. Шэнь Цяо просто замолчал, а затем погрузился в глубокий сон.

Он спал не очень долго: даже с закрытыми глазами его тело находилось в состоянии полусонной бдительности. Когда он проснулся, было уже за полдень. Оглядевшись, он понял, что Янь Уши исчез.

«Янь Уши ушел один?» – это была первая мысль, пришедшая в голову Шэнь Цяо.

Он не без усилий принял сидячее положение и прислонился спиной к каменной стене, стараясь не задевать свои раны. Влажные виноградные лозы нависали над ним, капли росы падали и стекали по его щекам, оставляя после себя прохладу.

Изначально колющая боль в груди превратилась в тупую. Очевидно, нефритовое цистанхе дало свой эффект. Шэнь Цяо принял позу для медитации и начал циркулировать ци, чтобы исцелиться. Спустя один полный оборот истинная ци потекла по всему телу, вызывая теплое ощущение и покалывание в каждый конечности. В результате даже внутренняя травма, полученная ранее, несколько затянулась.

Как только он открыл глаза, из узкого прохода, ведущего ко входу в пещеру, донесся слабый звук шагов.

Шэнь Цяо не встал, поскольку мог определить личность человека по ритму каждого шага. С тех пор, как его зрение было повреждено, он намеренно тренировал слух до такой степени, что постепенно смог распознавать тонкие различия в шагах разных людей. С каждым днем его слух становился прилично острее, чем у других практикующих боевые искусства.

Конечно же, это был Янь Уши. Он вошел с связкой воробьев в руке.

– Куда ты выходил?

– Одолжи мне Шаньхэ Тунбей на секунду, – со вздохом сказал он.

Шэнь Цяо, естественно, не думал, что Янь Уши просит меч, чтобы напасть на него. Он протянул Шаньхэ Тунбэй, который никогда не покидал его тела, и спросил:

– Ты что, столкнулся с Сюэтином снаружи?

Только произнеся это, он увидел, что этот человек попросил его меч, чтобы использовать его в качестве бритвы для перьев воробьев.

– Что ты делаешь?! – закричал Шэнь Цяо.

– Ты предпочитаешь есть воробьев с перьями или вроде того? – Янь Уши казался несколько озадаченным.

Кровь Шэнь Цяо вскипела, и он едва не выплюнул еще один кровяной сгусток.

– Это же Шаньхэ Тунбэй, оставленный мне учителем!

Янь Уши был совершенно спокоен перед лицом ярости Шэнь Цяо.

– А-Цяо, к чему так злиться? Осторожнее, иначе снова начнешь кашлять кровью. Ци Фэнгэ в твоих глазах подобен бессмертному, но, в конце концов, он человек и ему тоже нужно было есть. Может быть, он втайне брился этим мечом за твоей спиной, откуда тебе знать?

Когда он закончил говорить, перья с воробьев были начисто сбриты. Использовать такой длинный и тяжелый меч в качестве кинжала было бы довольно-таки тяжело, но Янь Уши справился с легкостью.

Он окунул меч в ручей, вымыл его от налипших перьев и вложил в ножны, а затем вернул в руки Шэнь Цяо и похлопал его по щеке холодной ладонью.

– Ну, в любом случае, Ци Фэнгэ уже давно мертв, и даже если ты действительно побреешься этим мечом, он не прибежит тебя ругать. Держать меч в сердце, а не в руке – только ты можешь быть таким ребенком. Посмотри на Юй Ая, я сломал его Цзюнь-цзы Буци, и он, не говоря ни слова, сменил его на новый. Я не видел, чтоб он бежал к могиле Ци Фэнгэ, причитая и плача.

Шэнь Цяо был так зол, что больше не хотел с ним разговаривать. К счастью, ранее он распространил ци по всему телу, иначе действительно снова закашлялся бы кровью.

Янь Уши же, напротив, был в прекрасном настроении. Он нашел сухое место, сложил вместе засохшие листья и ветки, а затем развел костер, чтобы поджарить насаженных на вертел воробьев.

Вскоре после этого аромат жареного мяса наполнил пространство пещеры.

Он повернул голову и посмотрел на Шэнь Цяо. Последний с закрытыми глазами циркулировал ци по телу. Вид его профиля был подобен белому нефриту, приобретающему теплое и нежное сияние под солнечным светом. Бирюзовый воротник робы красиво обхватывал изящный контур шеи. Его холодное и аскетичное безразличие выдавало легкую, почти незаметную теплоту.

Янь Уши повидал в своей жизни бесчисленное множество красавиц. Среди них не было недостатка в тех, кто был чист и неприкасаем, как цветок, растущий на самых высоких горах; и все же он никогда не видел никого, кто был бы похож на человека перед ним – похожего на бога с закрытыми глазами, но наполненного великой нежностью человечества с открытыми.

Стоило ему подумать об этом, как Шэнь Цяо открыл глаза.

– Как наступит ночь, я вернусь, чтобы проверить У-Бо и А-Цина.

Янь Уши спокойно снимал каждого воробья с вертела.

– Я уже говорил раньше: Сюэтин должен поддерживать славный образ буддизма, поэтому он не посмеет наложить на них руки. С его появлением существование резиденции стало раскрыто, У Ми и сам знает, как с этим справиться.

От природы он был холодным и отстраненным человеком, который редко принимал близко к сердцу жизни и смерти других людей. По его мнению, поскольку У Ми является членом секты Хуаньюэ, умереть за секту являлось его должной целью. Янь Уши, естественно, не испытывал малейшего сострадания и к А-Цину; однако он очень хорошо знал, каким человеком был Шэнь Цяо. Стоит ему сказать что-то подобное, как тот немедленно вернется, чтобы проверить их.

В прошлом Янь Уши просто холодно наблюдал бы со стороны, но в этот раз, вместо этого, он решил развеять сомнения Шэнь Цяо.

– Знаешь, почему я вернулся с шестью воробьями? – Спросил Янь Уши.

Шэнь Цяо ошеломленно посмотрел на него. Он не понимал, почему Янь Уши вдруг решил спросить его об этом, и подумал, что в этом вопросе есть глубокий смысл. Он слегка склонил голову набок, будто всерьез обдумывая ответ.

Как будто из ниоткуда Янь Уши достал кусок древесной коры и положил на него жаренных воробьев.

Глядя на Шэнь Цяо, он с трудом сдерживал поднимающиеся вверх уголки губ.

На куске коры аккуратно лежало шесть воробьев – один в центре и пять равномерно разложенных вокруг.

– Это блюдо называется «птица в цвету сливы».

«...Он сам придумал такое название?»

– Ты должен съесть того, что посередине, прежде чем сможешь съесть других.

– ...Почему?

– Потому что так будет выглядеть красивее. Если ты начнешь с тех, что по бокам, «цветок сливы» станет неполноценным.

Шэнь Цяо потерял дал речи и заподозрил, что болезнь Янь Уши снова была в разгаре. Он не смог удержаться от нескольких взглядов в его сторону.

Янь Уши взглянул в ответ, улыбнулся ему и мягко сказал:

– А-Цяо, у тебя действительно хватит духу растратить впустую этот мой добрый поступок?

Шэнь Цяо бы никогда не подумал, что получит благодарность от этого человека за то, что он рисковал собственной жизнью, чтобы спасти его. Но благодарность в таком виде... Была слишком странной!

Но, учитывая поведение Янь Уши, Шэнь Цяо подумал, что ему не стоит удивляться, если в следующий раз он сделает что-то вроде «птицы в цвету груши» или «птицы в цвету персика».

В конце концов, некоторым могло быть достаточно скучно, чтобы по размеру расставлять бобы на тарелке во время ужина в гостинице.

Он поколебался мгновение, затем, наконец, взял воробья с середины и откусил от него кусочек.

За исключением отсутствия соли, вкус был неплох.

– Как твоя рана?

Янь Уши слегка улыбнулся.

– Почему бы тебе не проверить самостоятельно?

Сказав это, он без малейших сомнений протянул руку Шэнь Цяо.

Акупунктурные точки запястья были одними из врат жизни. Не имело значения, насколько высоко боевое мастерство человека, если бы кто-то нацелился на них, нельзя было действовать опрометчиво. Для «Се Лина» сделать подобное было бы обычным делом, но Шэнь Цяо точно знал, что сейчас это был не он.

Он подавил странное чувство в своем сердце, опустил пальцы на запястье Янь Уши и на какое-то время задумался.

– Есть некоторые внутренние повреждения, но они несерьезны, для восстановления хватит пары дней. В горах холодно и сыро, здесь непригодно оставаться. Можно переждать здесь еще несколько дней, но не больше. Каковы твои планы?

– Сначала отправимся в Ханьчжун, – сказал Янь Уши, – затем в Чанъань.

Шэнь Цяо был удивлен. Таким образом они просто пройдутся по кругу.

– Я предполагал, что ты отправишься напрямую в Чанъань. Как только ты войдешь в Чанъань, с силой секты Хуаньюэ и под защитой императора Чжоу, Сюэтин не поспел бы снова напасть.

– Если до Сюэтина дошли новости о том, что я жив, даже если другие еще не знают об этом, то определенно узнают спустя несколько дней. Если мы решим поехать в Чанъань, они это предугадают. Отсюда в Чанъань ведет только одна дорога, если пойдем по ней, нам встретится бесчисленное количество препятствий и засад.

Шэнь Цяо вздохнул. Он тоже уже думал об этом вопросе.

– Ты ведь не думал, что целью Сюэтина и остальных являюсь только я? – Янь Уши усмехнулся.

– Их истинная цель, скорее всего, император Чжоу.

– Верно. Я уже говорил об этом однажды. Если буддисты хотят расширить свое влияние, это возможно только с помощью поддержки правителя. В результате они абсолютно не могут запятнать свои руки преступлением цареубийства. В противном случае, даже без Юйвэнь Юна, независимо от того, кто займет трон в будущем, буддистов не поставили бы на важное положение. То же самое относится к туцзюэ, Объединению Люхэ, секте Фацзин и остальным. Если они сделают что-то подобное, не только их титулы будут незаконно присвоенными, но и в результате они бы сталкивались с неприятностями за неприятностями. Это не так удобно, как если бы кто-то из близких Юйвэнь Юна возложил на него свои руки.

Слова Янь Уши были подобны молнии, освещающей область, которую Шэнь Цяо еще предстояло исследовать.

– Императрица Ашина-ши – человек туцзюэ!

– Ну что за подающий надежды мальчик*, – поддразнил Янь Уши. – Ашина-ши долгое время оставалась в стороне от дел Юйвэнь Юна, так как он ей не доверяет. Естественно, она не против помочь Дуань Вэньяну подлить масла в огонь. Еще есть наследник. Он ненавидит работать и предпочитает развлечения прогрессу. Он понимает, что если не свергнет старика до того, как у него хватит духу лишить его статуса и ударить первым, то, вероятно, останется без титула наследника престола.

*(孺子可教;rúzǐkějiào) – досл. «дети могут учиться», про перспективных и талантливых юношей, достойных обучения.

Шэнь Цяо был шокирован его словами. Через мгновение он сказал:

– Наследник – его сын. Он бы не стал...

Но едва произнеся половину предложения, он не смог продолжить. Шэнь Цяо подумал о Юй Ае и привязанности, которую он испытывал к нему. Ее не могло быть меньше, чем между императором и наследником, ведь так? И все же он был отравлен «Радостью от встречи» без всякой жалости. Императорские семьи были известны своей жестокостью, и наследник, возможно, сможет совершить отцеубийство.

Янь Уши вздохнул.

– А-Цяо, ты не глуп, просто мягкосердечен, и это то, что тебя ограничивает. Ты почти всегда пытаешься учитывать положительные стороны людей и вещей вокруг себя, поэтому совершенно не способен предвидеть тьму в чужом сердце. Серьезно, что бы ты только делал, если бы меня не было рядом?

«Без тебя рядом со мной моя жизнь была бы в сто раз спокойнее!» – едва не выпалил Шэнь Цяо.

Но как он мог сказать подобное? Он был добродушным человеком с благородным характером, поэтому вместо этого он вернул свое внимание к предыдущей теме.

С этими разворачивающимися событиями, происходящее на доске вэйци становилось все более шокирующим с каждой игрой, где каждый ход был последователен и связан.

С Янь Уши произошел подобный инцидент, и теперь секте Хуаньюэ не хватало главы. Две другие демонические секты не могли не воспользоваться ситуацией и создавали проблемы секте Хуаньюэ, и Бянь Яньмэй был занят, разбираясь с ними. Он определенно проявил бы небрежность, присматривая за императрицей и наследником – супругой Юйвэнь Юна и его сыном из плоти и крови. Бянь Яньмэй был невероятно искусен, но не мог оставаться рядом с императором каждый час в сутках. Если бы кто-то из них хотел навредить императору, для них все было бы намного проще, чем для мастеров боевых искусств.

Шэнь Цяо дважды кашлянул.

– Тогда что насчет Ханьчжуна?

– Ван царства Ци, Юйвэнь Сянь, проживает в Ханьчжуне, там все еще есть военные силы. Сначала отправимся туда и посмотрим, как обстоят дела, прежде чем отправиться в Чанъань.

Шэнь Цяо понял.

Янь Уши считал, что все планы, касающиеся Юйвэнь Юна, вели к неудаче, поэтому ему нужно было найти другой выход. Сам наследник следовал буддизму и не видел в Хуаньюэ никакой пользы для себя. Янь Уши также смотрел на наследника свысока, именно поэтому предпочел бы заверить в своей поддержке вана Ци, Юйвэнь Сяня. До этого секта Хуаньюэ, должно быть, уже вложила много времени и сил в Юйвэнь Сяня.

Сюэтин верил, что они отправятся в Чанъань; в результате остальные, скорее всего, тоже так подумают. Было очень вероятно, что никто не догадается, что они отправятся в Ханьчжун.

Как у хитрого кролика три норы, так и у хитрого человека больше одного укрытия. В этом вопросе никто не справится лучше, чем Янь Уши.

Ночь в горах, казалось, наступала особенно рано. Солнце уже клонилось к западу, и густая листва поглотила последние лучи света.

Треск дров в пещере окончательно развеял холод весенней ночи.

Шэнь Цяо больше не циркулировал ци, он спал.

В битве с Сюэтином он получил много травм. Даже с истинной ци Стратегии Алого Яна, защищающей его тело, он оставался всего лишь человеком. Разница между его уровнем и уровнем Сюэтина все еще была довольно велика. Его раны не смогут зажить за день или два, и в эту ночь у него даже поднялась температура; лоб был обжигающе горячим, и он погрузился в кошмар.

Его сон был гротескен по форме и наполнен причудливыми цветами. Много разных людей появлялись один за другим; Шэнь Цяо так глубоко погрузился в него, что не мог выбраться.

Его ближайший, самый почитаемый учитель держал в руке Шаньхэ Тунбэй, лезвие которого было покрыто птичьими перьями. Он спросил Шэнь Цяо, почему тот использовал меч для бритья птичьих перьев. Шэнь Цяо обиженно ответил:

– Учитель, это сделал Янь Уши.

Ци Фэнгэ взял Шэнь Цяо за подбородок и поднял перед ним меч.

– Присмотрись, что еще на нем есть?

Шэнь Цяо ошеломленно взглянул и обнаружил, что корпус меча был покрыт темными волосами. Он сразу же выпалил:

– Учитель, вы действительно использовали Шаньхэ Тунбэй, чтобы побрить свое лицо?

– Чушь! – сердито прикрикнул Ци Фэнгэ. – Очевидно, ты игрался с мечом, который дал тебе твой учитель, и даже зашел так далеко, что обвинил в этом другого человека! Только вчера я научил тебя слову «честность», а сегодня ты сознательно совершил подобное! Определенно, ты заслужил наказания!

– Этот ученик признает, что был неправ! – Шэнь Цяо был застигнут врасплох и неосознанно закричал.

Но Ци Фэнгэ, казалось, не слышал его признания своей ошибки, потому приказал ему лечь, а затем взял большой камень и положил на него сверху.

– Если осознаешь, что поступил неправильно, то должен быть наказан. Ты останешься здесь. Тебе не разрешено вставать без указания учителя.

Шэнь Цяо не знал, как его учитель смог придумать такой странный метод наказания. Он мог только чувствовать, что его грудь сильно сдавило и наполнило такой болью от тяжести, что он едва мог дышать. Он не мог не молить о пощаде:

– Учитель, пожалуйста, уберите камень!

Однако Ци Фэнгэ пропустил его мольбы мимо ушей. Он развернулся и ушел, постепенно удаляясь все дальше и дальше, пока не исчез без следа.

– Этот ученик ошибся... Пожалуйста, учитель, не уходите...

Глаза Шэнь Цяо были закрыты, брови плотно сдвинуты.

– У меня так сильно болит в груди...

Янь Уши проснулся от его бормотания. Он сел рядом с ним и присмотрелся. В свете костра он мог видеть заплаканное лицо другого мужчины. Подумать только, он действительно плакал из-за своего сна.

Янь Уши протянул руку, чтобы смахнуть его слезы. Они оставили его пальцы влажными. Он думал, что в этих слезах будет какое-то остаточное тепло, но вместо этого они были поразительно холодными.

Такого человека, должно быть, осыпали любовью и обожанием в детстве, иначе как у него могло развиться такое доброе и мягкое сердце, когда он вырос.

Янь Уши прислушался, но никак не мог понять, что снится человеку перед ним, пока тот вдруг не пробормотал два слова:

– Се Лин...

Эти слова поразили его. Внезапно его захлестнула волна странной безжалостности, как будто маска внезапно была сорвана.

И, с невероятной скоростью, на его лице отразились десятки эмоций – жестокость, отчуждение, нежность, как будто тысячи лиц одновременно боролись друг с другом, чтобы взять над собой контроль. Это зрелище могло заставить дрожать от страха.

Его истинная ци хаотично сбивалась и ускорялась, как случалось бесчисленное количество раз, когда прежде его личности сменялись. Янь Уши резко закрыл глаза!

Спустя долгое время они открылись вновь. Его рука осторожно огладила щеку Шэнь Цяо и скользнула на затылок, слегка приподнимая голову. Затем он склонился, чтобы сдержать поток невнятного бормотания, поглощая губами каждое слово.

Глава 76 - Вот что имеется в виду, когда говорят, что похоть рождается от тепла

Шэнь Цяо находился в оцепенении. Хотя его разум был подобен стреле, натянутой на тетиву лука – всегда настороже и готовой проснуться – его веки были плотно закрыты. Как бы он не старался, они не открывались.

А потом его губы охватило странное тепло. Это было похоже на то, как будто что-то вторглось и посеяло в нем хаос. Некоторое время он боролся, издавая при этом тихий стон, прежде чем, наконец, с большим усилием открыл глаза.

Огонь горел почти всю ночь, и его свет постепенно ослабевал. Кто-то крепко держал его в объятиях, и от теплого тела другого человека его отделял всего лишь тонкий слой одежды. Это ощущение тепла заставляло его почувствовать себя очень ленивым, из-за чего хотелось еще глубже погрузиться в сон и никогда не просыпаться.

Шэнь Цяо внезапно почувствовал, что у него перехватило дыхание. Однако это давление исходило не из его раненой груди, а скорее изо рта и носа.

– Подумать только, что великий чжанцзяо горы Сюаньду не может правильно вдохнуть и выдохнуть. Если бы кто-нибудь узнал об этом, то он, наверное, смеялся бы до смерти, не так ли?

Он мог различить его дразнящий голос, который звучал так, словно был одновременно и далеко, и близко. Но правда заключалась в том, что голос прозвучал совсем рядом с его ухом, и их лица находились очень близко друг к другу. Мужчина убрал язык с приоткрытых губ Шэнь Цяо, прежде чем медленно поцеловать его еще раз. Только тогда он, наконец, немного отстранился и ущипнул Шэнь Цяо за обе щеки.

– Удивлен?

Шэнь Цяо наконец пришел в себя. Он немедленно ударил Янь Уши, тот закричал:

– Айя! – отстранился и сразу же произнес. – А-Цяо, это я, Се Лин!

Шэнь Цяо остановился и уставился на него, нахмурившись.

Янь Уши снова прижал его к себе, говоря нежным голосом:

– Это я, Се Лин. Ты не узнаешь меня?

Шэнь Цяо не сказал ни слова. Вместо этого он поднял руку и снова ударил его.

Янь Уши среагировал быстро. Он схватил Шэнь Цяо за руку и удивленно сказал:

– Ты ударил Се Лина, потому что еще не отошел ото сна?

Шэнь Цяо был не в настроении вести разговоры:

– Почему Се Лин называет меня «А-Цяо»?!

Янь Уши расхохотался.

– Верно, я забыл. Он называет тебя красивый гэгэ. Но я не мог заставить себя произнести это! Я и не думал, что ты будешь добр, но ты так долго пользовался мной. Каждый раз, когда Се Лин звал тебя, хотя на твоем лице это и не отражалось, но скажи честно, в глубине души ты был невероятно счастлив, не так ли?

Шэнь Цяо отвернулся, отказываясь смотреть ему в лицо:

– Что за вздор!

Янь Уши поцеловал его в щеку. Он воспользовался тем фактом, что Шэнь Цяо еще не успел отреагировать, и отошел на расстояние в три фута.

Шэнь Цяо хотел встать. Но из-за своей внутренней травмы он мог только кашлять, держась за грудь, позволяя боли медленно отступать.

Он мог только сердито кричать между приступами кашля:

– Уже ночь, а ты... все продолжаешь... вести себя так!..

Янь Уши не смог удержаться от смеха.

– А-Цяо, ты такой милый! Ты даже не можешь правильно проклинать людей! Что ты имеешь в виду под «вести себя так»? Позволь, я научу тебя: вот что имеется в виду, когда говорят, что похоть рождается от тепла и хорошей еды.

Лицо Шэнь Цяо покраснело как от гнева, так и от приступа кашля. Он так сильно кашлял, что в его глазах стояли слезы, затуманивая зрение. С мягким сиянием огня, распространяющимся по ним, и его несбывшимся желанием, Янь Уши не мог оторвать взгляда от небесной красоты Шэнь Цяо. Жаль, что он мог только смотреть, а не пировать.

Поняв, что Янь Уши намеренно дразнил его, чтобы разозлить просто для собственного удовольствия, Шэнь Цяо постепенно успокоился:

– Если ты снова разозлишь меня, моя рана не сможет полностью зажить. Если кто-то попытается убить нас, я, возможно, не смогу защитить тебя.

Янь Уши рассмеялся.

– Это не проблема. У меня есть план на такой случай.

– Что за план?

– Разве не ты нарядил меня в женскую одежду в прошлый раз? Это было довольно умно. На этот раз, почему бы нам обоим не одеться как женщины, взять напрокат экипаж и притвориться, что мы едем к родственникам в Ханьчжун. Таким образом, мы сможем пересечь даже море, используя этот маленький трюк.

Услышав это, Шэнь Цяо сразу понял, что он пытается поквитаться за прошлый раз.

Хотя он и раньше был не здоров, человеком, которому пришлось одеваться в женщину, был «Се Лин». Но они делили одно и то же тело, так что Янь Уши не мог не помнить этого.

Шэнь Цяо моргнул. Он полностью уклонился от дальнейшего обсуждения этой темы и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Ты спрашиваешь меня или спрашиваешь, как чувствует себя Се Лин?

Шэнь Цяо на мгновение замолчал, а затем тихо фыркнул.

Он вдруг вспомнил сон, который видел раньше. Первая половина была посвящена его учителю. Видимо из-за того, что его грудь была ранена, и ему приснилось, что его учитель положил камень на него сверху. Это был странный и нелепый сон. Но правда заключалась в том, что, возможно, это было потому, что в глубине души он так сильно скучал по учителю, что он ему приснился. Раньше, на горе Сюаньду, их занятия боевыми искусствами были действительно трудными. Но учитель защищал их от человеческой жестокости, как огромное дерево. К тому времени, когда он испытал все эти трудности, он вспомнил те давно минувшие годы и глубоко скучал по ним. Тогда учитель все еще был с ними; он и его шиди были близки, как братья, и очень любили друг друга. Они не думали ни о чем другом, кроме изучения боевых искусств, были свободны от всех забот. Они почти ничем не были обременены.

Что касается второй половины сна, то это были всего лишь блики людей, которых он видел во второй половине своей жизни. Размытое пятно людей появилось, один за другим. Последним человеком, который заставил его проснуться, и единственным, кого он помнил, был Се Лин.

– А-Цяо, ты бы хотел, чтобы Се Лин все еще был здесь? Или чтобы его здесь не было?

«Се Лин» был личностью, рожденной из фрагментов отклонения ци Янь Уши. Любой момент, когда он появлялся, означал, что Янь Уши еще не полностью восстановился.

Видя, что Шэнь Цяо не знает, как ответить, Янь Уши слегка улыбнулся.

– Если первое, то мне придется тебя разочаровать. Хотя мне еще предстоит залечить изъян в моем демоническом ядре, я уже подавил значительные изменения в моем характере, которые произошли в результате отклонения моей ци. Отныне в этом мире не будет Се Лина.

7

Шэнь Цяо был слегка ошеломлен. Он ничего не сказал, но в его глазах медленно проступила печаль.

Он закутался посильнее в верхнюю одежду, прикрывавшую его тело, и сидел безучастно, как будто был один во всем мире. Такой жалкий, но такой прекрасный.

Однако Янь Уши очень хорошо знал, что под этой кажущейся слабой и хрупкой внешностью скрывалась несгибаемая сила человека, который не уступит ни одному обстоятельству, будь то сильный ветер или дождь.

Если бы это было раньше, злоба вырвалась бы из его сердца. Он бы попытался найти способ стереть его слой за слоем, чтобы увидеть мягкую плоть внутри него, увидеть, сможет ли он испытать, что значит быть уничтоженным, и сможет ли он остаться таким же, как раньше.

Но теперь в его сердце возникло слабое, странное ощущение.

Хотя он подавил «Се Лина», остался ли от него хоть какой-то след, не желающий уходить?

Янь Уши невесело улыбнулся про себя. Что в этом хорошего? Шэнь Цяо, которого ты так сильно любишь, рано или поздно забудет тебя. И ты никогда больше не сможешь приблизиться к нему.

Шэнь Цяо не знал, о чем он думал. Через некоторое время он слегка вздохнул и произнес:

– Я устал. Посплю немного.

Он лег в оцепенении, его верхняя одежда была тонкой, и его тело тряслось из-за холода, это выглядело так, словно его поразила болезнь. Слегка свернувшись калачиком, он повернулся спиной к Янь Уши, из-за чего тот не мог видеть выражение его лица.

Янь Уши подошел к нему. Шэнь Цяо никак не отреагировал.

Янь Уши протянул руку, чтобы дотронуться до него. Хотя Шэнь Цяо отмахнулся, кончики пальцев Янь Уши коснулись чего-то влажного.

– Ты плачешь? – удивился Янь Уши, как будто это была совершенно непостижимая вещь. – Ты плачешь, вот так просто? Се Лин – всего лишь частица души. Его даже нельзя назвать человеком.

– Возможно, для тебя он не более, чем осколок души. Но для меня он был кем-то, кто когда-то существовал, – удрученно ответил Шэнь Цяо.

Янь Уши усмехнулся.

– Это из-за того, что он вернулся за тобой в том подземном городе?

Шэнь Цяо проигнорировал его.

По мнению Янь Уши, из всех его личностей Се Лин был самым слабым и наивным, и он меньше всего был похож на него. Кто же знал, что Шэнь Цяо больше всего понравится именно эта часть его души.

При мысли об этом на его лице появилось недовольное выражение:

– Ты такой слабый, как ты можешь говорить о том, чтобы стать моим противником в будущем или даже сразиться со мной? Если ты будешь продолжать так думать, то, скорее всего, никогда не сможешь достичь вершины в боевых искусствах.

Последовало долгое молчание. Шэнь Цяо внезапно сказал:

– Что глава секты Янь считает вершиной в боевых искусствах? Это мой учитель Ци Фэнгэ? Или Цуй Юван? Или даже Тао Хунцзин?

Каждый раз, когда он звал Се Лина, его голос был наполнен такой нежной любовью. Но теперь, когда они стояли лицом друг к другу, он назвал его главой секты Янь голосом, в котором вообще не было никаких чувств.

Янь Уши подавил неприятное ощущение внутри себя и холодно ответил:3

– Независимо от того, насколько высоки их навыки в боевых искусствах, пожалуй, они не смогли достичь вершины.

Если бы кто-то обычный сказал что-то подобное, можно было бы подумать, что он переоценил свои собственные способности. Но до того, как Янь Уши испытал отклонение ци, у него действительно было право, чтобы сказать такое, несмотря на то, что между его боевыми искусствами и ними существовала определенная разница.

– Верно. Дао – это путь, который никогда не заканчивается. Так что же можно считать вершиной? Хотя этому бедному даосу не хватает таланта, я знаю, что нет никакой связи между мягкосердечным характером и боевыми искусствами. У глава секты Янь свой собственный путь, а у меня свой. Не делай другим того, чего бы не сделал себе. Я оплакиваю старого друга, которого здесь больше нет. Какое это имеет отношение к тебе? Пожалуйста, прояви уважение.

Он знал его всего ничего, и виделись они довольно редко. Он даже не знал, почему Се Лина звали Се Лин, и все же он назвал его старым ушедшим другом?

Янь Уши горько рассмеялся про себя. И все же выражение его лица было холодным, как лед. Он продолжил нежным голосом:

– Хорошо, хорошо. Здесь нас только двое, и мы полагаемся друг на друга, чтобы выжить. Мы просто болтаем. Почему ты так злишься?

Вместо ответа Шэнь Цяо натянул на себя верхнюю одежду, чтобы прикрыть голову, таким образом выражая, что больше не намерен ничего обсуждать.

– ...

За всю ночь они не произнесли больше ни слова.

На следующий день Шэнь Цяо проснулся рано. К тому времени, как он пришел в себя, Янь Уши уже вернулся, после того, как умылся у ручья. Встретившись взглядом с Шэнь Цяо, он сказал, улыбаясь:

– А-Цяо, одолжи мне Шаньхэ Тунбэй.

Выражение его лица было теплым и нежным, в то время как настроение казалось хорошим. Как будто у него никогда и не было того неприятного настроения, которое было прошлой ночью.

– У меня заболел живот после вчерашней еды. Ты недостаточно хорошо сбрил птичьи перья, – сказал он осторожно.

– О? Это потому, что я понял, что лучше ощипывать птичьи перья вручную. На этот раз я не буду использовать твой меч, чтобы сбривать перья.

Шэнь Цяо все еще был обеспокоен.

– На кого ты собираешься охотиться? Почему бы не позволить мне сделать это вместо тебя?

В тот момент, когда он встал, тупая боль пронзила его ребра.

Янь Уши заметил, как он нахмурился. Он мягко сказал:

– Ты был ранен из-за меня. Я пойду. В любом случае, я не буду использовать твой меч для сбривания птичьих перьев.

Шэнь Цяо не поверил, что за короткий промежуток ночи глава секты Янь внезапно обрел сердце, исполненное благодарностью. Но поскольку его навыки еще не полностью восстановились, меч поможет ему защититься в случае опасности. После долгих раздумий он решил передать ему Шаньхэ Тунбэй.1

Янь Уши взял меч и направился к выходу. Перед уходом он свернул несколько листьев и наполнил их водой, чтобы помочь Шэнь Цяо умыться.

Было только начало весны. Прохладная вода, коснувшаяся его щек, сразу же прояснила его разум. Воздействие плодов нефритового цистанхе было поистине удивительным. Хотя рана на груди еще не полностью зажила, он понял, что после пробуждения чувствовал себя намного лучше. Даже боль, которая приходила с дыханием, несколько ослабла.

Он сел, скрестив ноги, чтобы помедитировать и с помощью ци залечить раны. Спустя довольно долгое время Янь Уши наконец вернулся.

– Ты спускался с горы? – удивленно спросил Шэнь Цяо.

– Я этого не делал. Я вышел, чтобы посмотреть, как обстоят дела. Если не произойдет ничего необычного, думаю, что мы сможем покинуть гору к вечеру.

Шэнь Цяо кивнул. Он заметил, что тот нес длинную ветку дерева, которая служила вертелом для двух рыб. Затем он спросил:

– Где ты нашел такую большую рыбу?

– Весной бывает много дождей. Конечно, рыба будет гораздо вкуснее воробьев.

Шэнь Цяо внезапно почувствовал, как в нем поднимается какое-то дурное предчувствие.

– Как ты их выпотрошил?

Янь Уши даже не поднял головы.

– Естественно, я использовал меч.16

– Я дал тебе Шаньхэ Тунбэй не для того, чтобы ты чистил им рыбу! – яростно закричал Шэнь Цяо.

Янь Уши вздохнул.

– А-Цяо, ты действительно неразумен. Ты сказал, что я не могу использовать его для бритья птичьих перьев, и я пообещал тебе, что не буду. Но теперь ты говоришь, что я не могу использовать его для чистки рыбы. В любом случае, разве ты в итоге не получишь половину этой рыбы? Или ты хочешь сказать, что теперь, когда твой меч пахнет рыбой, ты больше не сможешь использовать Сердце меча против своих противников?

У него было выражение, которое буквально говорило: «ты безосновательно создаешь проблемы, но, к счастью, я довольно терпим к тебе». Шэнь Цяо был так зол, что чуть не поднял ближайший камень и не швырнул в него.

Глава 77 - Она проклинала его, надеясь, что возлюбленная расстанется с ним

Когда дело доходит до мастерских тканей, во всем уезде Тунгу не найти места известнее, чем лавка Хэ Цзи.

Это знали как и все проходимцы, так и владелица Хэ Цзи, Фан-нян.

Она была не очень стара – ей еще не исполнилось и тридцати. Тем не менее, она овдовела уже как десять лет назад. Когда она вышла замуж, не прошло и двух лет, как ее муж скончался от болезни. В то время Фан-нян была беременна его ребенком; свекровь чувствовала себя глубоко виноватой перед ней и дала ей деньги на открытие этой мастерской тканей.

Впоследствии, когда родители мужа скончались, их семейное имущество перешло к ее деверю. Жаль, однако, что он не был пригоден для ведения бизнеса и со временем все растратил. В то время как Фан-нян, напротив, продолжала упорно работать, и ее дело расцветало все больше. Она не только открыла лавку в уезде Тунгу, но и ее филиал был в уезде Лянцюань, столице Фэнчжоу. Но Фан-нян действительно любила свой родной уезд. Даже с имуществом в Лянцюань, она оставалась в Тунгу.

Сегодня Фан-нян встала с утра, чтобы осмотреть одну из своих лавок. Торговец лавки, узнав о приезде владелицы, поспешно вышел, чтобы поприветствовать ее.

Как раз в этот момент кто-то зашел к ним.

– Мне очень жаль, посетитель. Наша владелица пришла проверить счета, поэтому в данный момент мы не можем... – с улыбкой начал торговец.

Однако он успел сказать половину того, что собирался, как был поражен чертами лица и внушительным видом другого мужчины, больше не в состоянии продолжить.

Янь Уши нахмурился.

– Вы не ведете торговлю сегодня?

Фан-нян оттолкнула своего работника и ответила с ласковой улыбкой:

– Мы открыты и готовы поприветствовать гостя, с чего бы нам не вести торговлю? Мой работник повел себя неподобающе, позвольте извиниться перед вами от его имени, ланцзюнь. Могу я спросить, какую ткань ланцзюнь хотел бы приобрести? У нас есть готовая одежда разных фасонов, а если вы хотите взять ткань на заказ, то мы можем приготовить все – самое быстрое – за два дня.

Она занималась торговлей более десяти лет и считала себя куда проницательней обычных замужних женщин; но кто бы мог подумать, что, увидев этого человека, она почувствует себя так, словно смотрит на небо со дна колодца.

С такими исключительными манерами и внешностью, казалось, с ним не мог сравниться не то что любой высокопоставленный чиновник, но и даже сам начальник уезда.

У деловых людей абсолютно никогда не бывает причин отказывать людям у их дверей, не говоря уже о таком выдающимся человеке, как этот. При виде него, какое женское сердце не затрепетало бы, словно в нем метался олененок*?

*(心头如小鹿乱撞;xīntóurú xiǎolù luàn zhuàng) – идиома, которая используется при описании беспокойства во время влюбленности.

Фан-нян даже не смогла удержаться от искренней улыбки.

Поначалу Янь Уши хотел зайти и выбрать два наряда, но, услышав ее слова, передумал.

– В таком случае, у вас также должна быть готовая женская одежда?

– Да, конечно! – улыбка Фан-нян не дрогнула, но в душе она не могла не чувствовать некоторого разочарования.

Такой красивый ланцзюнь, выглядящий непокорным и властным, определенно не был похож на кого-то, кем могла бы управлять нежная и послушная женщина. Тогда какая женщина могла заставить его купить одежду для нее?

Полмесяца назад эти двое покинули пещеру в горах и отправились на юг. Вчерашним днем они добрались до уезда Тунгу в Фэнчжоу, который находился недалеко от Ханьчжуна, и решили отдохнуть здесь.

Шэнь Цяо обладал спокойным темпераментом, поэтому для него не было скучным оставаться в гостинице целыми днями и практиковать боевые искусства, Янь Уши же, в свою очередь, вышел сам по себе.

В целях обеспечения собственной безопасности они, естественно, собирались воздерживаться от выхода наружу до прибытия в Чанъань и ни с кем не пересекаться, но это изначально было невозможно. Даже чтобы элементарно перекусить и снять комнату, нужно было найти гостиницу. К тому же, он был бы не Янь Уши, если бы съежился от страха перед лицом потенциальных опасностей.

– Ланцзюнь делает покупку для своей возлюбленной, сестры или матери?

– В чем разница?

Фан-нян засмеялась.

– Сразу видно, что ланцзюнь раньше никогда не покупал одежду для женщин. В этом вопросе, конечно, есть о чем нужно знать. Если вы покупаете одежду для старших, то ее цвет не должен быть слишком ярким, больше подойдет что-то более скромное. Вышитых узоров тоже должно быть как можно меньше. Если подбираете что-то для младшей сестры, то можно выбрать что-нибудь светло-розовое или светло-голубое, с рукавами и подолом, украшенными разноцветными бабочками, розами, и так далее. Если же для старшей, то подобные узоры будут казаться слишком легкомысленными.

– А если это подарок для возлюбленной? – сказал Янь Уши.

– Если для возлюбленной, то можно просто выбрать ее любимый цвет и узор. – Фан-нян пришлось подавить свое разочарование. – Какой цвет нравится возлюбленной ланцзюня?

Янь Уши задумался на некоторое время.

– Небесно-голубой?

– Небесно-голубой довольно трудно носить хорошо, если только кожа вашей возлюбленной не очень светлая.

– Его* кожа действительно очень светлая, – Янь Уши слегка улыбнулся.

*Янь Уши говорит о «возлюбленной» именно в мужском роде, но поскольку в китайском языке на слух местоимения звучат одинаково, владелица этого понять не может, поэтому и в дальнейшем будет продолжать использовать женский род.

– В таком случае, вы хотели бы купить уже готовый вариант или подобрать ткань и сшить на заказ? Если вы хотите что-то уже сшитое, у нас есть все виды одежды любого размера, который может вам понадобиться. Какого роста эта девушка?

Янь Уши просто хотел отомстить и дать Шэнь Цяо почувствовать, каково это – быть замаскированным под женщину. Однако теперь, услышав слова Фан-нян, он был немного заинтересован.

– Он на полголовы ниже меня и довольно худой.

– Ниже вас всего на полголовы? – Фан-нян была удивлена. – Тогда она довольно высокая для женщины! Я попрошу найти что-нибудь по размеру. Интересно, найдется ли нужный... Вы будете выбирать фасон одежды?

Янь Уши приподнял брови и осмотрел ее с ног до головы.

– Фасон? Думаю, тот, что на тебе, выглядит довольно хорошо.

Сердце Фан-нян затрепетало под этим взглядом. Ее глаза загорелись, она прикусила губу и с улыбкой сказала:

– Ланцзюню действительно нравится то, что он видит на мне?

Эти двое стояли так близко друг к другу, что почти соприкасались.

Торговец и его помощник явно не были удивлены флиртом владелицы, они закрыли за собой дверь лавки и отошли подальше.

Янь Уши слегка улыбнулся. Он приподнял ее лицо за подбородок и наклонился пониже, как будто хотел поцеловать.

Фан-нян чувствовала, что что-то должно было произойти. Ее щеки раскраснелись, а тело внезапно стало слабым и ватным, даже дыхание стало горячее.

– Жаль, что одежда так хороша, а лицо не очень. Это неразумная трата хорошей ткани.8

Выражение лица Фан-нян стало отсутствующим. Казалось, она была не в состоянии отреагировать. После того, как мужчина отступил на несколько шагов, она наконец пришла в себя, как будто проснувшись ото сна. Бледнея и кипя от ярости, она сказала сквозь стиснутые зубы:

– Наша лавка не работает сегодня! Ланцзюнь, пожалуйста, уходите!

Что может быть невыносимее, чем сказать, что женщина уродлива? Сначала она хотела сказать «Катись к черту!», но деловые люди жили по поговорке: дружелюбие порождает богатство. Фан-нян также не хотела доставлять никаких хлопот; меньше трудностей, безусловно, лучше, чем больше.

– Не получилось соблазнить, поэтому теперь прикрываешь смущение гневом? – он достал довольно тяжелый денежный мешочек и положил его на стол. – Боюсь, твой гнев пойдет не на пользу торговле. Если будешь так хмуриться еще какое-то время, разве не станешь выглядеть намного старше?

Фан-нян сердито возразила:

– У вас такой ядовитый язык! Ваша возлюбленная, должно быть, прожила восемь жизней, достойных невезения, чтобы кто-то вроде вас благоволил к ней!

После этих слов она схватила мешочек и собиралась бросить его в мужчину, однако в момент, когда она подняла его, ее лицо сразу изменило цвет.

Она увидела, что неглубокий отпечаток, оставленный мешочком на столе из красного дерева, был контуром иньцзи*.

*(印記;yìnjì) – печать или штамп правительственных организаций в Древнем Китае.

Этот стол был сделан из дерева, и, конечно же, не из дерева водно-болотных угодий. Большой камень не смог бы разломить его пополам, не говоря уже о мешочке с серебряными деньгами. Тогда Фан-нян поняла, что столкнулась с человеком высокого ранга. Выражение ее лица значительно изменилось. Наконец, она заставила себя улыбнуться и произнести:

– Великий ланцзюнь действительно богат, пожалуйста, не беспокойтесь о словах этой ничтожной женщины. Если вам нужна готовая небесно-голубая одежда, я попрошу работников поискать ее!

Хотя она сказала это, в своем сердце уже ненавидела Янь Уши до смерти. Снова и снова она проклинала его, надеясь, что возлюбленная расстанется с ним как можно скорее.

Янь Уши, естественно, не мог знать, о чем думает Фан-нян. Даже если бы знал, ему было бы все равно. Купив одежду, он велел доставить ее в гостиницу и вышел из лавки с пустыми руками, оставив Фан-нян в ярости.

Улицы этого уезда были не такими оживленными, как в столице, но люди здесь мельтешили туда и обратно. Янь Уши прошел несколько десятков шагов и внезапно остановился. На его лице появилась ухмылка.

– Какая маленькая крыса бродит, боясь собственного хвоста и отказываясь показать мордочку? – он говорил тихо и медленно, но слова словно взрывались у окружающих в ушах.

Простые люди не понимали почему; однако, преодолев шок, они, не задумываясь, держались на расстоянии, чтобы не навлечь на себя беду.

Заложив руки за спину, Янь Уши стоял неподвижно. Лишь его глаза наблюдали за неторопливо и беззаботно пролетающими птицами в небе.

– Раньше, когда пошла весть, что глава Янь погиб при осаде пяти великих мастеров, мой учитель так долго сожалел вам! Кто бы мог подумать, что глава Янь окажется настолько необыкновенным человеком, что сможет выжить в такой ситуации? Это действительно восхищает!

Кокетливый смех был сладок и приятен для слуха. Он раздавался беспорядочно – то далеко, то близко, но как только прозвучало слово «восхищает», на крыше справа от Янь Уши вдруг появилась женщина в красном платье.

Янь Уши даже не взглянул в ее сторону и безразлично сказал:

– Вы все здесь, но все же прячете головы и хвосты. Похоже, люди секты Хэхуань довольно хороши в этом. Неудивительно, что вы нашли убежище в государстве Ци. Теперь, когда Ци уничтожена, вы стали бродячими псами. Чей дом пойдете обслуживать следующим?

– Слова главы Янь смешны. Можно подумать, секта Хуаньюэ так уж благородна. Но, в конце концов, разве люди Хуаньюэ не рабы Юйвэнь Юна? Как жаль, что жить ему осталось недолго. Без вашей защиты, боюсь, ваши ученики и подчиненные окажутся в положении еще хуже, чем у бродячих псов!

Сопровождая свои слова усмешкой, перед Янь Уши появился еще один человек.

Если бы Шэнь Цяо был здесь, то узнал бы его с первого взгляда.

– Если они ни на что не способны и во всем полагаются на меня, то им следует умереть пораньше и избавить меня от хлопот! – Янь Уши посмотрел на Сяо Сэ и покачал головой, – О, так это ты. Этот достопочтенный передает свои соболезнования Юань Сюсю за то, что она приняла белоглазого волка* в ученики, который целыми днями дурачится с людьми Сан Цзинсина. Хотя зрение Сан Цзинсина тоже не так хорошо, и его бывший ученик, Хо Сицзин, действовал без мозгов, по крайней мере, его боевое мастерство было несколько презентабельным. Но ты? Мало того, что у тебя абсолютно бесполезный мозг, так еще и твое боевое мастерство – просто грязь на заборе.

*(白眼狼;báiyǎnláng) – употребляется в значении «неблагодарный человек». Выражение берет начало из притчи «Господин Дунго и волк», где волк всегда за добро отплачивает злом.

– Глава Янь может шутить шутки своим ртом сейчас, но только не молите о пощаде, стоя на коленях позже!

Навыки Бай Жун и Сяо Се считались первоклассными в цзянху. Если бы они объединили свои силы, то в нынешнем состоянии Янь Уши было бы трудно дать отпор. Однако Янь Уши был сосредоточен не на них, а на человеке, медленно приближающемуся к нему сзади.

– Как долго все вы выжидали этого достопочтенного?

Бай Жун заговорила сладким голосом:

– Мы слышали, что наставник Сюэтин однажды повстречался с вами в Вэйчжоу, но затем потерял след главы Янь. Старейшина Янь сказал, что глава Янь, безусловно, отправится в Чанъань, но поскольку он избегает врагов, то не пойдет кратчайшей дорогой. Поэтому мы проделали долгий путь в обход и решили немного подождать в Фэнчжоу. Кто бы мог подумать, что все окажется так, как сказал старейшина Янь!

– Однако, глава Янь, не стоит расстраиваться. Даже если бы вы выбрали другой маршрут, это было бы бесполезно. В Ханьчжуне есть люди Объединения Люхэ, а в Янчжоу – люди туцзюэ. Вы будете окружены, куда бы ни пошли. Больше некуда бежать. Если хотите винить кого-то, то вините себя за то, что нажили себе такое количество врагов. Небеса хотят уничтожить вас, и вам ничего не поможет, даже если на помощь придут боги.1

Говорившим был Янь Шоу. Он шел шаг за шагом, ступая чрезвычайно медленно и уверенно. Его взгляд ни на секунду не отрывался от Янь Уши, словно он был гепардом, приготовившимся и ожидающим действий от своей жертвы. Он мог наброситься в любой момент, чтобы разорвать своего врага на части острыми клыками.

– Боги? – Янь Уши рассмеялся. – Этот достопочтенный никогда не верил в богов!

Стоило голосу стихнуть, как он сделал свой первый шаг!

Глава 78 - Его силуэт, высокий и элегантный, напоминал силуэт бессмертного

Где бы ни появлялись эти трое, они несли в себе пугающую серьезность: сегодня их целью являлся Янь Уши. Они знали, что Янь Уши попал в засаду и был ранен великими мастерами, из-за чего его боевые искусства сильно пострадали. Вряд ли им потребуется помощь Сан Цзинсина. Их троих было более чем достаточно, чтобы победить его.

Но хотя разум Янь Уши думал так, тело все еще не двигалось. Темная волна в секте Хэхуань нарастала*, и это было видно по движениям Сяо Сэ и других.

*Имеется в виду, что сила Хэхуань значительно выросла с тех пор, как он с ними встречался в последний раз.

Янь Шоу однажды проиграл Янь Уши — кроме того, он был в совершенно жалком состоянии. На этот раз он прибыл не из-за слухов о потерянной части Стратегии Алого Яна, которая попала в руки к Янь Уши, а потому, что день его сокрушительного поражения произвел на него такое глубокое впечатление. Хотя Янь Уши казался спокойным и невозмутимым, но что-то в сердце Янь Шоу говорило об обратном.

Сяо Сэ был учеником Юань Сюсю. Но его целью являлось отнести голову Янь Уши Сан Цзинсину и взять на себя ответственность за его убийство. Однако, видя, что никто не двигается, он тоже не двинулся с места.

Все четверо стояли лицом друг к другу, обстановка выглядела несколько странно. Секта Хэхуань явно имела преимущество, однако они решили не действовать первыми.

Янь Шоу прищурился. Он внимательно наблюдал за каждым движением Янь Уши, ожидая, когда противник раскроет свои недостатки.

Янь Уши, наконец, пошевелился.

Но он не двинулся в сторону Сяо Сэ или Бай Жун, которые стояли перед ним — и он также не двинулся в сторону Янь Шоу, который стоял позади него. Вместо этого он сразу же взмыл в воздух, ветер трепетал его рукава, он выглядел словно журавль, готовящийся к полету!

Выражение лица Сяо Сэ немедленно изменилось:

– Нехорошо!

Кто бы мог подумать, что великий глава секты Хуаньюэ совершит такой двуличный поступок только для того, чтобы сбить с толку своих противников?

Сяо Сэ всегда считал себя представительным молодым человеком, который держался с умом и элегантностью. Но в этот момент он не смог удержаться и громко выругался:

– Не сбегай, если хватит смелости!

– Как пожелаешь! – раздался громкий смех в воздухе.

Фигура мужчины словно сложилась из воздуха, и в мгновение ока она уже была перед Сяо Сэ. Он не видел, когда тот сделал ход, но ладонь противника уже ударила его прямо в грудь!

Сяо Сэ был застигнут врасплох. У него не было времени спрятаться, все что он мог – это приготовиться к удару. Они обменялись парой ударов. Истинная ци Янь Уши была подобна вздымающимся волнам реки – безжалостно бурной, поглощающей истинную ци Сяо Сэ. Его манера боя была столь же высокомерной и властной, как и он сам, это не могло не удивлять.

Они знали, что Гуан Линсань воспользовался недостатком в ядре Янь Уши, когда пять великих мастеров осадили его и смогли серьезно ранить. И все же могло ли быть так, что после того, как он завладел оставшимся томом, он смог за такое короткое время устранить этот недостаток – и даже усилить свои боевые искусства до другого уровня?!

Эта мысль промелькнула в голове Сяо Сэ за то время, которое потребовалось бы, чтобы зажечь одну палочку для благовоний. Он был поражен – а затем острая боль пронзила его правую руку. Он закричал от отчаяния, и отступил назад. Кость в его правой руке была раздроблена, удар также затронул его травму в груди, создавалось впечатление, как будто его жестоко ударили молотком. Сяо Сэ закашлялся кровью и рухнул на землю. Он повернул голову, и его снова вырвало несколькими глотками темно-красной крови.

– Сяо-шисюн! С тобой все в порядке? – удивленно воскликнула Бай Жун. Она подлетела к нему, чтобы помочь.

Каждый член демонической секты был эгоистичен и не уважал других. Не говоря уже о том, что у Бай Жун и Сяо Сэ давно были проблемы друг с другом. В обычной ситуации, Бай Жун, несомненно, получила бы огромное удовольствие, увидев ситуацию, в которую попал Сяо Сэ, и с таким же успехом она бы скорее добавила ему еще пару ударов сверху. По правде говоря, это действительно было не в ее стиле – шагнуть вперед и протянуть руку помощи. Однако в нынешней ситуации, только так она могла избежать встречи с Янь Уши лицом к лицу, поэтому она не возражала против проявления ложного чувства сестринской привязанности.

Неудача Сяо Сэ заставила Янь Шоу несколько отложить свою атаку, несмотря на то, что последний был готов нанести удар раньше. Однако он все равно продолжил преследовать мужчину и попытался преградить ему путь.

– Глава секты Янь, по какой причине вы убегаете в такой спешке? Разве вы не хотите вспомнить о прошедших годах со своим старым другом?

– Я тоже хотел бы вспомнить старые времена со старейшиной Янь. Мне следует узнать, старейшина Янь, не найдется ли у вас немного свободного времени?

Человек, который ответил, был не Янь Уши, а кто-то позади Янь Шоу.

Услышав эти слова, Янь Шоу не обернулся. Вместо этого он прыгнул на крышу здания, чтобы посмотреть сверху, кто с ним разговаривает.

– Оказывается, это еще одна бродячая псина, – сказал он с презрением.

Шэнь Цяо нес свой меч за спиной, направляясь к ним неторопливым шагом с другого конца улицы.

Его волосы иссиня-черные, его одежда небесно-голубого цвета. Его силуэт, высокий и элегантный, напоминал силуэт бессмертного.

– Старейшина Янь еще не вернул этому бедному даосу долг за две жизни, которые он отнял в храме Белого Дракона. Вы еще помните?

– Я давно слышал, что человек, которому бывший чжанцзяо горы Сюаньду, Ци Фэнгэ, передал свое наследие, был человеком, чьи боевые искусства не имели себе равных во всем цзянху.  Жаль, что он проиграл и упал со скалы в битве с Кунье, с тех пор его никто не уважает, и он может полагаться только на защиту Янь Уши. Из того что я вижу, кажется, что слухи соответствуют действительности.

– Интересно, слышал ли старейшина Янь слух, что Кунье, причинив неприятности секте Бися на горе Тайшань, встретил свою смерть от моего меча? – ответил равнодушно Шэнь Цяо.

На лице Янь Шоу отразилось легкое удивление.

После смерти Кунье секта Бися потерпела почти полный крах из-за внутренних беспорядков и была занята восстановлением сил. Люди туцзюэ явно не собирались предавать это огласке. В результате они скрыли смерть Кунье. Все по-прежнему верили, что он вернулся к туцзюэ – никто и не знал, что его убил Шэнь Цяо.

Бай Жун мило рассмеялась:

– Прошло всего несколько месяцев, а боевые искусства Шэнь-лана так продвинулись! Это достойно восхищения! Однако наша глава приказала нам забрать оставшийся том Стратегии Алого Яна у Янь Уши. Старейшина Сан и старейшина Баоюнь сейчас на пути сюда. Шэнь-лан, ваши боевые искусства, безусловно, сильны, но вы не сможете справиться со всей сектой Хэхуань. И кроме того, это дело вас даже не касается. Почему бы вам просто не отойти, и не посмотреть со стороны?

– Он уже пришел, нет необходимости уходить. Пусть остается! – холодно сказал Янь Шоу.

Прозвище Янь Шоу «Кровавый Будда». Его боевые искусства были из тех, которые одновременно сдержаны и нежены, но в то же время суровы и безжалостны. Пальцы его правой руки, согнутые в когти и направленные в сторону Шэнь Цяо, были словно холодный ветер, ударивший ему в лицо, и напоминали крик демона. Вокруг него были горы трупов и океаны крови, ничем не отличающиеся от того, что было в подземном мире. Складывалось впечатление, будто его накрыла волна отчаяния и страха.

Шэнь Цяо отскочил назад, одновременно вынимая из ножен Шаньхэ Тунбэй. Энергия Меча была похожа на радугу, поднимающуюся вверх, чтобы осветить облака, она окутала внушительную фигуру Янь Шоу всего за мгновение.

Янь Шоу безжалостно гнался за ним. Обе его руки метнулись в направлении Энергии Меча Шэнь Цяо, как будто он хотел рассеять ее. Он даже выполнил три или четыре маневра с открытой ладонью, каждый из которых был быстрым, как молния, и их не так-то просто было заметить.

Каждый маневр обрушивался потоками, подобными океанскому, каждая волна была сильнее другой – у его противника не было возможности отреагировать!

Хотя Янь Шоу не считался одним из десяти величайших мастеров боевых искусств в мире, это не означало, что его боевые искусства были средними. Когда Янь Уши ушел в уединение на десять лет, все внимание секты Хуаньюэ было сосредоточено на императорском дворе Северной Чжоу, в то время как секта Фацзин ушла в Тогон. Только секта Хэхуань осталась на Центральных равнинах, и сосредоточила свое внимание на Ци. Янь Шоу играл значительную роль среди многих членов Секты Хэхуань, он был примерно на одном положении с Сан Цзинсином – очевидно, это было не из-за того, что он был симпатичным.

Шэнь Цяо держал свой меч в руке. Энергия Меча окутала все вокруг, закрывая даже небо, ее свет ослеплял глаза. В одно мгновение все перевернулось, как отражение в воде, суровое и холодное, как лед и снег. За этим последовало ощущение убийственного намерения, поглощающего все на своем пути, проходящего сквозь него, как холодный ветер, проносящийся сквозь деревья!

Битва была в самом разгаре, в то время как с другой стороны также происходили некоторые движения. Сяо Сэ и Бай Жун, окружали Янь Уши с двух сторон, не давая ему возможности ускользнуть.

Сражаясь с Янь Шоу, Шэнь Цяо заметил действия Бай Жун и Сяо Сэ. Он нахмурился.

Эти двое были выдающимися мастерами молодого поколения секты Хэхуань. Не принимая во внимание старейшин секты, можно было с уверенностью сказать, что их боевые искусства были лучшими. Природный талант Сяо Сэ и Бай Жун был столь же велик. Каждый раз, когда кто-то встречался с ними, казалось, что их боевые искусства снова улучшились. Особенно Бай Жун. Когда Шэнь Цяо впервые встретил ее, девушка была всего на одну ступень выше обычного; но теперь ее мастерство значительно улучшилось. Ее фирменный прием, печать «Зеленого лотоса», уже достиг своего наивысшего совершенства. Ее гибкая и грациозная фигура скрывала убийственные намерения, от которых трудно было кому-либо защититься.

Шэнь Цяо прекрасно понимал, что Бай Жун несколько раз была милосердна к нему. Ранее она тайно и настойчиво разъясняла, что Сан Цзинсин уже в пути, и Шэнь Цяо не следует лезть не в свое дело. Однако такая мягкость, с которой она обращается к Шэнь Цяо, никогда не будет направлена в сторону Янь Уши. В этот момент она действовала вместе с Сяо Сэ против Янь Уши, каждое их движение было наполнено намерением убить, все больше и больше образуя плотное кольцо вокруг него. Они передвигались молча, при этой действовали сообща, словно понимали друг друга без слов, и загнали Янь Уши в западню.

Из-за того, что Янь Уши внезапно нанес такие раны Сяо Сэ, они оба были очень бдительны. Они не действовали опрометчиво; однако только Шэнь Цяо понимал, что сила Янь Уши была ограничена. Он еще не оправился и, конечно, был не так хорош, как в то время, когда его мастерство процветало. То, что он смог серьезно ранить Сяо Сэ, уже было пределом его навыков. Встретиться лицом к лицу с Бай Жун, чье мастерство значительно улучшилось, уже было тем, что он едва ли смог бы пережить. Если они затянут бой надолго, то, несомненно, поймут что к чему. Тогда им не придется сдерживаться, и они с легкостью одолеют Янь Уши. Вдобавок ко всему, Шэнь Цяо занят боем с Янь Шоу, поэтому сражаться сразу на две стороны для него невозможно, из-за этого может возникнуть опасность того, что их снова разделят друг с другом.

Подумав об этом, Шэнь Цяо больше не колебался. Его сила возросла до предела; он отбросил все другие отвлекающие мысли и немедленно вошел в царство Сердца меча.

В долю секунды свет его меча засиял бесконечно, меняя все цвета неба и земли, как будто наполненный яростью молнии. Чистый свет, мерцающий от рек и океанов, был сконцентрирован в этом клинке.

Его личность вне меча, но его сердце лежало внутри; где бы ни было сердце меча, все становится пустым!

Суровое выражение лица Янь Шоу быстро изменилось. Он тут же отдернул руки и начал отступать, не решаясь броситься вперед. Однако в тот момент, когда лезвие меча засияло, от него невозможно было скрыться. Энергия Меча светилась белым светом и безжалостно бросилась к Янь Шоу, решительно остановив его. Сопровождаемые грохотом грома, десять тысяч вод устремились вперед. Хотя сердце меча было впервые сформировано, и царство было нестабильным, он мастерски владел мечом и оставался спокойным.

В тот момент, когда он взмахнул мечом, Шэнь Цяо не двинулся ни вперед, ни назад, а повернулся и бросился к Бай Жун.

Трое из них – Бай Жун, Сяо Сэ и Янь Уши – кружили вокруг друг друга, словно в тупике, пытаясь сохранить равновесие. Сила Янь Уши наверняка значительно снизилась, иначе он не допустил бы такой ситуации. Чем дольше шло время, тем Сяо Сэ и Бай Жун неизбежно становились подозрительными. Неожиданно бирюзовый силуэт скользнул мимо них и унес Янь Уши прочь.

Увидев это, они, естественно, погнались за ними – однако, поскольку Сяо Сэ получил серьезную рану, он значительно отставал, только Янь Шоу практически дышал им в спину, не желая выпускать их из виду.

– Иди первым! Доберись до леса, через который мы прошли, прежде чем войти в город, я задержу их! – Шэнь Цяо быстро произнес это, после чего толкнул Янь Уши вперед. Он не стал дожидаться ответа и развернулся, бросившись в сторону троих преследователей.

Янь Уши обернулся и пристально посмотрел на него, затем повернулся и ушел, не сказав ни слова.

Янь Шоу наблюдал, как его цель исчезала все дальше и дальше. Он забеспокоился, когда Шэнь Цяо встал впереди, чтобы преградить ему путь. Стиль его маневра ладонью был наполнен кровавой злобой, каждое движение было направлено в сторону Шэнь Цяо.

Позиция Шэнь Цяо, однако, оставалась безупречной. Его техника владения мечом стала намного более устойчивой. Он пошел против Янь Шоу с наступательной силой, которая напоминала силу сильного ветра и быстрого дождя. Без Янь Уши рядом он мог наконец полностью сосредоточиться на битве. Ветер резонировал с Шаньхэ Тунбэй, в то время как его фигура, полностью одетая в бирюзовый цвет, была подобна небожителю. Техника «Меч Лазурных Волн», усовершенствованная Шэнь Цяо, напоминала бескрайние воды, она охватила все вокруг, как тысячи цветущих цветов; ее свет заполнял каждый уголок неба, полностью поглощая их троих, не давая им приблизиться ни на шаг.

Янь Шоу тихо усмехнулся про себя. Он двигался очень быстро, оставляя за собой лишь тени. Никто не смог бы отличить кончики тонких пальцев этого человека от острых лезвий. Куда бы они ни были направлены, они превращались в море крови и трупов – и внезапно его рука прорвалась сквозь море света, он схватил Шэнь Цяо за руку, которая держала меч!

***

Шэнь Цяо моментально отлетел в сторону. Синева его силуэта напоминала стрекозу, скользящую по поверхности воды – желающую коснуться земли, но всегда остающуюся прямо над ней. Кончики его пальцев, казалось, никогда раньше не касались земли. «Радужная тень» была уникальной техникой цингуна горы Сюаньду, и Шэнь Цяо овладел ею в совершенстве. Если бы Ци Фэнгэ мог это видеть, даже он не удержался бы от похвалы.

Два ряда деревьев по обе стороны от него быстро исчезали, становясь неразличимыми на расстоянии. Даже его безжалостные преследователи сзади временно исчезли из поля зрения.

Но Шэнь Цяо не ослабил бдительность. Он вздохнул с облегчением. Его мантия развевалась на ветру, не тронутая грязью под ним. Его грация напоминала грацию птицы, хотя, возможно, лишь немного уступала ей.

Сначала он направился в горы за городом, чтобы запутать преследователей, а затем последовал по скрытой тропе внизу горы, после чего вошел в небольшую рощу у подножия горы.

Хотя леса не занимают много пространства, они были пышными, и располагались прямо у подножия. Их зеленый цвет сливался издалека с самой горой. Если бы любой обычный человек вошел в это место, ему показалось бы, что его почти целиком поглотил лес с его длинным переплетением виноградных лоз и пересеченной местностью. Там легко заблудиться.

Шэнь Цяо опирался на стволы деревьев, пока продвигался все дальше в лес. Хотя он сильно замедлился, он позаботился о том, чтобы не оставить ни малейшего следа. Даже если бы их враги преследовали его в этой области, они не смогли бы определить, вошел он сюда или нет.

Он шел так долго, сколько требовалось, чтобы истлела палочка благовоний. Он уже понял, что вошел в самую глубь леса, а значит до местности у подножия горы оставалось совсем чуть-чуть. В конце концов у него больше не осталось сил, и он остановился на минутку, чтобы передохнуть.

Внезапно радом с ним возникла чья-то рука и схватила его за запястье.

Шэнь Цяо был бдителен и почувствовал это, прежде чем попытался отдернуть руку и отступить. Однако, увидев лицо другого мужчины, он остановился и вздохнул.

– Это я, – сказал Янь Уши. Он схватил запястье Шэнь Цяо одной рукой, в то время как другой поддерживал его за талию, помогая ему идти дальше в лес. – Почему тебе потребовалось так много времени, чтобы избавиться от них?

Шэнь Цяо исчерпал все свои силы и позволил Янь Уши поддержать его за руку. Он слегка навалился половиной своего веса на тело другого мужчины.

– Конечно, если бы мне пришлось иметь дело только с этими тремя, не было бы никаких причин для беспокойства. Я хотел убить Янь Шоу, чтобы отомстить за настоятеля и Чуи. Я не ожидал, что за ним будет еще один человек, одетый как монах. Он выглядел моложе Бай Жун, но его боевые искусства были не ниже, чем у Янь Шоу. Чем дольше мы боролись, тем невыгоднее это становилось для меня. Я мог только найти возможность сбежать.

Он не знал, кем был этот человек, но Янь Уши понял сразу:

– Скорее всего, это Баоюнь. Он является одним из старейшин секты Хэхуань. Ему нравится одеваться монахом и распространять буддийские учения по всей стране. Таким образом, он обманывает своих послушниц, а затем пользуется ими. Буддисты ненавидят его за то, что он запятнал добрую репутацию монахов, и в последние годы неоднократно преследовали его. Он редко показывает свое лицо внешнему миру, но его боевые искусства едва ли ниже, чем у Янь Шоу.

Услышав историю этого человека, Шэнь Цяо нахмурился, его лицо выражало полное отвращение.

– Ранее Бай Жун сказала, что Сан Цзинсин и Баоюнь следовали за ними. Если Баоюнь здесь, то Сан Цзинсин, скорее всего, тоже где-то неподалеку. Нам нужно убираться отсюда как можно скорее. В противном случае, учитывая, сколько людей на их стороне, маловероятно, что мы покинем это место незамеченными.

– Ты в состоянии двигаться?

Шэнь Цяо горько улыбнулся и покачал головой.

– У меня есть способ.

– Хм?

Янь Уши дотронулся побледневшего от истощения лица Шэнь Цяо. Шэнь Цяо отвернул голову, чтобы избежать прикосновения, но чужая рука все равно огладила его щеку, из-за чего он не мог не посмотреть на человека перед собой. Янь Уши рассмеялся.

– Сан Цзинсин был тяжело ранен из-за тебя, поэтому, естественно, его ненависть к тебе настолько глубока, что проникает до самых костей. Но другие члены секты Хэхуань не питают к тебе подобной неприязни. Скорее, они даже боятся тебя. Ты должен покинуть это место сам. Не беспокойся больше обо мне. Тебе следует сосредоточиться на том, чтобы избавиться от них, вместо того, чтобы еще больше обременять себя мной.

Шэнь Цяо вздохнул.

– Я думал, что ты действительно придумал хороший план. Прекрати уже говорить глупости. Давай сначала поднимемся на гору.1

– Разве это не хороший план?

– Если бы я хотел оставить тебя позади,  зачем мне ждать до сих пор? Если я хочу спасти чью-то жизнь, я пройду через это полностью, как если бы кто-то сопровождал Будду на запад*. Если я протянул тебе руку помощи в самом начале, то, естественно, буду делать все, что в моих силах, так долго, как смогу.

*Это идиома из «Путешествия на Запад», отсылающая к Сунь Укуну и его шифу, достигшим просветления после отправления на запад.

Они вдвоем продолжали двигаться вперед. Шэнь Цяо, который ранее использовал свой цингун в полную силу, теперь чувствовал, что каждый шаг требует слишком больших усилий. Он сказал:

– Я больше не могу идти. Поднимайся первым, а я прикрою тебя здесь.

– А-Цяо, ты действительно такой милый. Если я буду полагаться на то, что ты прикроешь меня со своим нынешним состоянием, то, как только Сан Цзинсин нагонит тебя, он съест тебя целиком, с костями и всем остальным, – засмеялся Янь Уши.

Прежде чем Шэнь Цяо успел ответить, он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног: Янь Уши понес его на спине.

Глава 79 - Глупый А-Цяо, когда я относился к тебе так хорошо?

Шэнь Цяо абсолютно не ожидал, что он поведет себя так, поэтому был ошеломлен еще некоторое время.

Другой мужчина двигался легкими и грациозными шагами. Прошло мгновение, как они уже покинули небольшую рощицу и достигли подножия горы, следуя по тропинке в обход к другому ее концу.

Шэнь Цяо очнулся от оцепенения и спросил:

– Мы поднимаемся на гору?

– С другой стороны есть храм, скрытый в самой горе. Он заброшен уже в течении многих лет.

– Ты, кажется, хорошо знаком с этим местом?

– После битвы с Цуй Юваном я ушел в уединение и практиковался здесь, в горах.

Шэнь Цяо больше не задавал вопросов. Он действительно очень устал – ранее ему пришлось сражаться изо всех сил против четырех человек. Помимо раненного Сяо Сэ, все они, Бай Жун, Баоюнь, Янь Шоу, были один сильнее другого. Учитывая состояние Шэнь Цяо, даже сердце меча не могло помочь ему уйти невредимым.

Янь Уши шел быстро, но очень устойчиво. Сквозь одежду Шэнь Цяо мог чувствовать теплоту его тела. Потеряв все силы, он даже не заметил, как заснул.

В следующий раз, когда он открыл глаза, его уже окружала не лесная роща, а окрестности храма.

В ветхом храме уже давно не горели благовония, нигде даже не было видно курильницы. Статуя Будды была покрыта слоем пыли и грязи, а голова разрушена. Однако место, на котором спал Шэнь Цяо, казалось прибранным, и под ним были тканевые занавески, сорванные с двух ближайших колонн. Хотя они также были довольно потрепанными, это было лучше, чем спать на холодных каменных плитах.

Хотя в этот раз он не получил никаких серьезных ран, внутренние травмы, полученные в бою против Сюэтина, усугубились, поэтому ранее он не мог бить в полную силу. Это стало одной из причин, по которой он не смог убить Янь Шоу. Впоследствии, когда появился Баоюнь, эта возможность была окончательно упущена.

Шэнь Цяо поддержал рукой потяжелевшую голову и тихо вздохнул.

Ледяные пальцы коснулись его кожи. Шэнь Цяо был не готов и слегка вздрогнул от неожиданности.

– О чем вздыхаешь? – Янь Уши сидел рядом, держа в другой руке шелковую ткань и наблюдая за ним.

Шэнь Цяо прищурился, внимательно изучая ткань. Конечно, это был фрагмент Стратегии Алого Яна, отобранный у Чэнь Гуна в тот день.

Он собирался что-то сказать, как Янь Уши вдруг взмахнул рукой, и шелковая ткань полетела прямо в огонь. В одно мгновенье пламя поглотило ее.

– ...

Янь Уши обернулся и увидел выражение лица Шэнь Цяо. Не дожидаясь, пока ему начнут задавать вопросы, он сказал:

– Я уже запомнил содержание. Какой смысл ее хранить?

– В крайнем случае ты мог бы передать шелковую ткань секте Хэхуань, чтобы они позволили тебе уйти. Неужели ты даже не пытаешься оставить себе путь для отступления?

– Даже если бы я отдал им шелковую ткань, ты думаешь, они бы поверили, что это настоящий фрагмент?

Шэнь Цяо молча нахмурился.

– В прошлом у секты Солнца и Луны была секретная техника, о которой, я уверен, ты даже не слышал, – усмехнулся Янь Уши. – Проще говоря, это искусство очарования, доведенное до предельного совершенства. С его помощью можно контролировать психическое состояние других людей и заставлять их неосознанно говорить только правду. Если говорить обо мне, то я бы предпочел использовать этот метод для получения информации, которую хочу услышать, а не верить в слова, написанные на куске шелка.

– В таком случае, Янь Шоу и остальные хотят воспользоваться ослаблением твоей основы совершенствования, чтобы привести в секту Хэхуань и заставить рассказать содержимое фрагмента.

– Верно. Моя ценность для них заключается не в получении моего трупа, а в содержании Стратегии Алого Яна и месте главы секты. Получив меня в свои руки, они, естественно, легко смогут контролировать Хуаньюэ.

Все было так, как думал Шэнь Цяо. Янь Уши прочитал утерянный фрагмент Стратегии Алого Яна, а это значит, что он получил уже три из пяти существующих томов. Особенно значительным был тот, который они получили в подземных руинах Жоцяна, ведь в нем были записаны улучшения и дополнения к технике «Фундаментальные записи Феникса-цилиня». Юань Сюсю и Сан Цзинсин также практикуют «Фундаментальные записи Феникса-цилиня», поэтому, естественно, понимают последствия изъяна демонического ядра. Каждый день, в котором изъян демонического ядра не был исправлен, был еще одним днем, когда они не могли развить «Фундаментальные записи Феникса-цилиня» до совершенства. В результате они хотят узнать содержание этого тома больше, чем кто-либо другой.

Если бы это был Янь Уши из прошлого, такой непринужденный и намного превосходящий остальных, одна его личность заставила бы их слишком бояться последствий любых опрометчивых действий против него. Но нынешний Янь Уши только что вернулся с края жизни и смерти после того, как пять великих мастеров совершили покушение на его жизнь, и его боевые искусства не так хороши, как раньше. Когда им еще предоставится такой шанс?

Для Шэнь Цяо методы людей из демонических школ яснее быть не могли.

Причина, по которой Сан Цзинсин хотел уничтожить его боевое мастерство, заключалась в том, что Шэнь Цяо убил его ученика Хо Сицзина. Он хотел отрубить ему руки и ноги, оставив в качестве запретного мяса*; а после, наигравшись лично, отдать на растерзание остальным членам секты Хэхуань. Учитывая долгие годы склок между сектами Хэхуань и Хуаньюэ, а также ядовитый язык и снисходительное поведение Янь Уши, стоит ему попасть в руки людей Хэхуань, и обращаться с ним будут явно не намного лучше, чем планировали с Шэнь Цяо.

*(禁脔;jìn luán) – букв.знач. самое лучшее мясо, которое могут есть только члены императорской семьи. В качестве метафоры используется для описания чего-то драгоценного и прекрасного, что может принадлежать только одному человеку и не предназначено для других.

Думая об этом, Шэнь Цяо все больше и больше хмурил брови.

– Если так, то нам следует поторопиться и отправиться в путь, чтобы нас не догнали.

– Ты так внимателен ко мне, – со смехом сказал Янь Уши. – Потому что хочешь, чтобы я был до слез благодарен и посвятил свою жизнь тебе*?

*Тут применяется выражение (以身相许;yǐ shēn xiāng xǔ), которое используется девушками как обещание отдать себя замуж.

Шэнь Цяо не обратил внимания на его насмешку и серьезно сказал:

– Я знаю, что глава Янь никогда не воспринимает других всерьез, но на этот раз на кону твоя жизнь. Твой изъян не устранен, а сила не восстановилась до конца. Одно дело, если бы здесь были только Янь Шоу и остальные, но с появлением Сан Цзинсина даже я не смогу справиться. Нам лучше быть осторожными.

Но Янь Уши не проявил никаких признаков беспокойства. Он только подбросил веток в огонь и внезапно задал вопрос, который казался совершенно неуместным к их разговору:

– Если бы все могло начаться сначала, ты бы все равно предпочел, чтобы я спас тебя у подножия Пика Полушага?

Этот вопрос застал Шэнь Цяо врасплох.

– Боюсь, такие вопросы не мне решать, – он покачал головой.

– То есть ты хочешь сказать, даже зная, что в будущем ты будешь безнадежно привязан ко мне, и я в итоге отдам тебя Сан Цзинсину, ты не сожалел бы об этом?

– В мире нет лекарства от сожалений, и прошлое невозможно вернуть назад. Вместо того, чтобы цепляться за обиды и лишать себя возможности освободиться, было бы лучше поблагодарить тебя за то, что ты научил меня видеть этот мир и чувствовать сердца людей.1

Отблески огня отражались на серьезном лице, освещая его необычную долю мягкости.

Янь Уши вдруг рассмеялся и тихо сказал:

– Глупый А-Цяо, когда я относился к тебе так хорошо?

Он протянул руку, как будто собирался коснуться щеки Шэнь Цяо. Шэнь Цяо уклонился и собирался остановить ее своей, однако Янь Уши уже занес над ним вторую – не для удара, только чтобы провести рукавом мантии мимо лица Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо почувствовал исходящий от него странный запах и хотел задержать дыхание, но уже успел немного вдохнуть. Его тело, и без того потерявшее силы, не могло не обмякнуть. Другой мужчина воспользовался этим и зажал его акупунктурные точки.

– Сколько еще времени тебе потребуется, чтобы избавиться от дурной привычки терять бдительность? – Янь Уши покачал головой. – Или в своем сердце ты уже считаешь меня человеком, заслуживающим доверия?

Сказав это, он проигнорировал пристальный взгляд Шэнь Цяо, опустил голову и поцеловал его в кончик носа. Затем он взял Шэнь Цяо на руки и понес за статую Будды.

Только тогда Шэнь Цяо понял, что в спине статуи Будды было углубление, не большое и не маленькое – его было достаточно, чтобы один человек мог сидеть внутри, скрестив ноги.

– Отливка статуи Будды требует больших расходов. Многие храмы, чтобы снизить стоимость, просят сделать статую либо полой, либо без задней части, – Янь Уши нашел время для объяснений. – Я уже бывал в этом храме раньше. Эта статуя Будды сделана очень халтурно и небрежно, тот, кто ее делал, должно быть, был склонен вырезать только более-менее приличный фасад. К счастью, сейчас это сыграет тебе на руку.

– Что ты собираешься делать?! – Шэнь Цяо нахмурился.

– В то время я также изучил фрагмент Стратегии Алого Яна, который хранился в императорском дворце Северной Чжоу, но теперь время поджимает, слишком поздно пересказывать его тебе. Если хочешь увидеть его, отправляйся в Чанъань, чтобы найти Юйвэнь Юна. Он уже встречался с тобой однажды и высоко тебя оценил. Уверен, он сделает для тебя исключение. Кроме того, скажи Бянь Яньмэю, чтоб не беспокоился обо мне , вместо этого пусть воспользуется тем, что Чжоу аннексировала Ци, чтобы распространить влияние секты Хуаньюэ на Ци.

Выражение лица Шэнь Цяо резко изменилось.

– Я не член секты Хуаньюэ. Ты должен сказать эти слова сам, какое отношение это имеет ко мне?

Янь Уши улыбнулся, но ничего не сказал. Он погладил Шэнь Цяо по щеке, нарочито медленно, словно наслаждаясь прикосновением кончиков пальцев к коже. Атмосфера сделалась неописуемо двусмысленной. Неудивительно, что щеки Шэнь Цяо медленно покрывались слабым румянцем.

– Мой А-Цяо такой красивый. Неудивительно, что юная Бай Жун испытывает искушение. Пока она здесь, даже заподозрив что-то, она обязательно поможет тебе скрыться и не позволит попасть в руки Янь Шоу и остальных.

Шэнь Цяо был бы глупцом, если бы не догадался о намерениях этого человека после подобных слов.

– Янь Уши! Я не для того усердно трудился, помогая тебе пройти весь этот путь, чтобы ты в конце концов сдался!

Янь Уши громко рассмеялся.

– Я лично передал тебя в руки Сан Цзинсина и по сей день никогда об этом не жалел. Почему теперь, когда у тебя есть шанс увидеть мой крах, твое лицо выглядит таким опечаленным? Ох, А-Цяо, А-Цяо, ты сильно меня разочаровываешь. Ты должен злорадствовать, ты должен радоваться глубоко в своем сердце! Как я могу проявить жалость, когда вижу тебя таким? Ничего не могу с собой поделать, хочу поцеловать тебя снова!

Сказав это, он действительно сжал подбородок Шэнь Цяо, прежде чем наклониться и вторгнуться в его губы языком. Он остановился только тогда, когда почувствовал, что дыхание другого мужчины стало прерывистым, а глаза увлажнились.

– Я поступаю так, как мне заблагорассудится. Поскольку я никогда ни о чем не жалею, не сочти это искуплением или, более того, каким-то нелепым извинением. Тебе не следует чувствовать вину или строить иллюзии* на свой счет. От этого меня только тошнит.

*(自作多情;zì zuò duō qíng) – строить иллюзии, считать себя неотразимым, обольщаться на свой счёт, воображать, что на любовь отвечают взаимностью.

Он провел по блестящим губам Шэнь Цяо большим пальцем и с улыбкой сказал:

– Этот достопочтенный будет ждать дня, когда ты выполнишь обещание и станешь достойным противником. Таким образом этот достопочтенный сможет взглянуть на тебя еще пару раз.

Шэнь Цяо изо всех сил пытался освободить свои акупунктурные точки, но техника Янь Уши была чрезвычайно сложной. Попытки оказались безуспешными. Вместо этого его лоб немного вспотел, а лицо покраснело еще больше, как будто он был смущен тем, что услышал.

Видя, что Янь Уши собирается уйти, Шэнь Цяо так сильно встревожился, что неосознанно сменил тон:

– Ты! Постой!

Он действительно остановился, когда услышал эти слова. Но только затем, чтобы снова протянуть руку и зажать точку безмолвия на шее Шэнь Цяо.

Грудь Шэнь Цяо резко вздымалась и опускалась. Его глаза, казалось, были до краев наполнены чистыми, теплыми слезами, сияющими глянцевым светом, который мог бы тронуть любого человека.

– Не смотри такими глазами на других людей. В противном случае, не говоря уже о Сан Цзинсине, даже я не смогу держать себя в руках, – Янь Уши наклонился и сказал это прямо над его ухом.

После этого он подтолкнул статую к стене, чтобы углубление, в котором был спрятан Шэнь Цяо, тесно к ней прилегало, что значительно усложняло его обнаружение.

Он погасил огонь и с одним взмахом его рукава место, на котором раньше сидел Шэнь Цяо, было завалено обрушившимися обломками, не оставив после себя и следа.

Едва закончив, Янь Уши почувствовал надвигающуюся опасность, как будто кто-то с сильным намерением убивать приближался издалека.

Но у всякого, кто достиг определенного уровня в боевых искусствах, развивалось таинственное и непонятное предчувствие опасности.

Ухмылка медленно появилась на его лице. Большими шагами он покинул храм и через мгновение исчез в ночи.

Лунный свет просачивался в храм сквозь разрушенные стены и потрескавшиеся плиты развалин, принося слабый свет человеку внутри статуи Будды.

Влага в его глазах, наконец, сгустилась в слезы, которые текли вниз по лицу.

Прошло какое-то время, прежде чем он услышал голоса снаружи:

– Учитывая навыки боевых искусств старейшины Сан, каким образом он не смог догнать этого ничтожного Янь Уши?

– Ничтожный Янь Уши? – усмехнулась Бай Жун. – Сяо-шисюн, ты бы посмел сказать такое в присутствии Янь Уши?

– Прекратите спорить! – Янь Шоу нахмурился, не в силах вынести шума. – Янь Уши ушел один, Шэнь Цяо рядом с ним не было. Скорее всего, он прячется где-то поблизости. После сражения с нами Шэнь Цяо исчерпал свои силы и не мог далеко уйти, поэтому сначала осмотримся здесь!

Глава 80 - Нет ничего, кроме самого себя

После того, как Янь Уши ушел, Шэнь Цяо поспешил разблокировать свои акупунктурные точки. Он беспокоился о том, что будет с Янь Уши, если тот попадет в руки Сан Цзинсина – каким пыткам он его подвергнет? Истинная ци циркулировала по его меридианам с бешенной силой, словно собиралась вырваться наружу. Шэнь Цяо почувствовал, словно его сердце внезапно стало горячим, как огонь, но одновременно с этим стало таким холодным, будто его окунули в ледяную воду. Он был сбит с толку – головокружение было таким сильным, что он даже не мог определить течение времени. Это было так, как будто он впал в состояние, похожее на сон, но все еще очень реальное.

Отчасти это было вызвано тем, что температура его тела колебалась между горячей и холодной; с другой стороны, проблема заключалась в его затуманенности рассудка. Словно его душа стремится насильственно вырваться из тела, но она была заперта в нем, и ей приходится носиться с хаотической силой, вызывая боль в груди, тошноту, а также онемение конечностей.

Первая половина жизни Шэнь Цяо прошла для него без особых трудностей. Гора Сюаньду была как барьер, отделявший его от опасностей внешнего мира.

Не только он, но и все остальные, кто жил на горе Сюаньду, включая даже амбициозного Юй Ая, были изолированы от остального мира и взирали на него с некоторой наивностью – считали, что повсюду, как и в Сюаньду, царит справедливость. Однако, поскольку горные пики защищали их от ветра и дождя, они толком и не знали, на что похож мир за пределами Сюаньду.

Однако после этого жизнь Шэнь Цяо как будто разделилась на две половины, а в центре этого раскола стояла битва у Пика Полушага. Первая половина была наполнена комфортом и легкостью; вторая – с непрерывными подъемом и падениями, словно океанские волны.

Он пережил ряд обстоятельств, при которых смерть была бы гораздо более предпочтительным выбором, чем жизнь. Он видел и доброту, и жестокость человечества – но, в конце концов, в его сердце не было ни капли ненависти. События прошлого замелькали у него перед глазами: смерть настоятеля и Чуи; Шиу, вступивший к нему в ученики; сражение в секте Бися; и, наконец, Янь Уши, исчезающий без следа, как дым облаков.

Эта мысль упала ему на сердце, как холодная капля воды, рассеявшаяся, как только соприкоснулась с теплом.

В этот момент его разум, казалось, полностью отделился от его физического тела, от статуи Будды, которая приютила его, и от маленького храма, где он находился – его разум словно погрузился в другой мир, бескрайний и безмолвный. Все виды боли постепенно исчезли из его тела, и внезапно перед глазами появился свет, подобный тому, что исходит от солнца и луны, освещающих горы и океан, словно рыбы прыгают по волнам, и капельки воды падают как маленькие звезды.

Заблокированные акупунктурные точки медленно открывались. Истинная ци, которая текла по его телу, подобно теплому потоку, возвращала силу его онемевшему телу.

Шэнь Цяо почувствовал себя так, словно превратился в маленькую рыбку, которая, взмахнув хвостом, смогла прыгнуть в безграничную вселенную, усыпанную звездами. Ровный, ритмичный звук пронесся мимо него – звук капель воды, отягощающих листья, которые несли их, прежде чем нетерпеливо соскользнуть с них и упасть на поверхность глубокого пруда, нарушив окружающее спокойствие.

Когда он поднял голову, чтобы посмотреть на окружающий мир, по прозрачным водам пробежала рябь. Глубокое ощущение, которое нельзя было описать, а только испытать, охватило его.

Капли воды, падающие в пруд, ощущались так, словно падали ему на сердце.

Весь мир изменился вместе с ним.

Суровая зима в одно мгновение превратилась в цветущую весну. Текущие воды вокруг него стали теплыми. Бесчисленные рыбы вокруг кружили вокруг него. Кивнув головами и покачав хвостами, они живо поплыли дальше вперед. Звезды и луна, рассеянные по воде, несли свой великолепный блеск и ослепительный свет вокруг себя, напоминая часть галактики.

Шэнь Цяо закрыла глаза и почувствовала себя так, словно закончил свою жизнь рыбой, и она перевоплотилась в этот глубокий пруд. День за днем он ждал, когда дождь наполнит его, ждал, пока цветы у пруда расцветут и поговорят друг с другом о своих проблемах, и ждал, когда цветущие деревья сбросят свое цветение в его воду. С поворотом одной руки приходят весенние облака; с поворотом другой приходят осенние дожди. Резонирует чистый звук капель; цветущие персиковые деревья наполняются цветами.

Он вдруг вспомнил фразу из Стратегии Алого Яна:

Нет ничего, кроме самого себя.

Шэнь Цяо помнил, что впервые он увидел эту фразу в томе «Стратегии Алого Яна», подаренном ему его учителем. Хотя он использовал истинную ци Стратегии Алого Яна, чтобы восстановить свои основы после борьбы с неминуемой смертью, это не означало, что он полностью понимал каждое предложение в этой удивительной книге.

В то время, прежде чем он наткнулся на это предложение, он прочитал другое: «Я», которое входит в разум другого, может делать все, что ему заблагорассудится.

Теперь он кое-что понял. Проще говоря, когда кто-то изучает искусство владения мечом, он должен понимать сердце меча, или волю меча. Тот, кто хочет познать волю меча, должен понять суть меча. Чтобы пройти через сотни сражений и не потерпеть поражение, нужно знать не только себя, но и своего врага.

Но тогда получается, что «другое» и «я» становятся одним целым. Но почему тогда они разделяются, и в фразе говорится: «Нет ничего, кроме себя»?

Шэнь Цяо сначала подумал – либо это ошибка, либо сам Тао Хунцзин не задумывался об этом слишком сильно.

Однако в этот момент он внезапно понял значение этого предложения и почувствовал, что все это время ходил по кругу, загоняя себя в ловушку.

Человечество существовало в пограничном пространстве между небом и землей. Сначала должно быть «я», прежде чем может появится «другое». Каждый относится к людям по-своему, и к вещам, окружающим все вокруг – по-своему. Если кто-то несчастен, нет счастья ни на небесах, ни на земле; если нет печали, то нет печали ни на небесах, ни на земле. Когда сердце счастливо, слова обретают жизнь, когда разум пребывает в скорби – горы и реки меркнут.

После осознания этого не только границы разума расширились, но даже тело словно стало бесконечным, способным вместить в себя неограниченное количество истинной ци. Океан вмещает сотню рек, и терпимость его безгранична. Меридианы расширяются истинной ци, и истинная ци находится в состоянии покоя. Больше нет риска застоя и препятствий.

Шаньхэ Тунбэй дрожал от волнения, как будто почувствовав душевное состояние и прогресс мастера, меч был готов в любую секунду обрушиться на противника.

В этот момент четыре человека вошли в маленький храм.

– Обыщите все вокруг, – холодно сказал Янь Шоу.

Поскольку Сяо Сэ был ранен, его шаги были несколько вялыми; Бай Жун, хоть и была невредима, следовала за Сяо Сэ сзади, казалось, что ее совсем не интересует причина, по которой они сюда пришли.

Они обошли весь храм, прежде чем Сяо Сэ ответил:

– Старейшина Янь, нет никаких следов того, что Шэнь Цяо был здесь. Может быть, он увидел, сколько нас было, и убежал первым, оставив Янь Уши позади?

– Невозможно. Он был истощен, после битвы с нами. Трудно восстановиться за такой короткий промежуток времени. Даже если бы он хотел убежать, далеко бы не ушел. Так как его не было с Янь Уши, должно быть, он нашел место, чтобы спрятаться. Этот храм подходит. Вы все обыскали?

– Да, – сказал Сяо Сэ, – этот храм очень маленький. В задней части есть крыло, в котором находится колодец с водой, но там невозможно спрятаться. А учитывая размеры этого места, вероятность того, что там есть какая-то секретная комната, еще меньше.

Он бросил взгляд на Бай Жун.

– С другой стороны, похоже, что Бай-шимэй испытывает чувства к Шэнь Цяо и, вероятно, пытается помешать нашим попыткам найти его. Интересно, какие у нее должны быть намерения?

Бай Жун сладко рассмеялась:

– Сяо-шисюн, тебе действительно нравится целый день рассказывать обо мне всякую ерунду. Может быть, ты думаешь, что учитель будет относиться к тебе более благосклонно, если ты меня убьешь? Не забывай, что ты принадлежишь в первую очередь главе секты Юань. Если ты хочешь изменить свой статус, то прояви немного терпимости. Какой смысл нападать на такую маленькую девочку, как я?

Баоюнь, стоявший рядом с Янь Шоу, внезапно сказал:

– Мы еще не нашли того, кого искали, а вы уже спорите. Это так глава секты Юань и старейшина Сан учат своих учеников?

Тон его голоса был суровым и жутким, резко контрастируя с его торжественным, исполненным достоинства видом монаха.

Но эффект был очевиден, Бай Жун и Сяо Сэ немедленно закрыли рты и замолчали.

Янь Шоу еще раз огляделся. Наконец его взгляд упал на большую статую Будды. После небольшой паузы он шагнул к ней.

Его действия привлекли внимание остальных. Даже Баоюнь сказал:

– Ах, эта статуя Будды довольно большая. Если она полая внутри, то там можно спрятаться.

Янь Шоу оглядел статую сверху донизу, начиная с макушки головы и заканчивая каменной платформой, на которой она сидела, прежде чем внезапно протянул руку и сдернул тканевую занавеску на каменной платформе. Он коснулся следов под тканевой занавеской, усмехнулся и резко хлопнул ладонью по статуе Будды!

Ровно в том месте, куда ударил ветер ладони, трещины быстро распространились по статуе, и с грохотом Будда треснул во всех направлениях!

Там действительно кто-то был!

Все присутствующие уставились на фигуру, которая была скрыта внутри статуи. Янь Шоу улыбнулся и наклонился вперед, охотясь, как орел, и первым бросился на противника!

Еще до того, как он добрался туда, ветер от удара ладони уже устремилась вперед, так же внезапно, как безумие грома и сильного дождя, небеса наполнились кровавыми тенями – холодными, как зима, врезающаяся в кости – наполненными жутким страхом, спускающимся вниз в потоках. Этого было достаточно, чтобы заставить любого почувствовать, что его с головы до ног накрывает кровавая тень ладони, от которой невозможно скрыться, оставалось только дрожать от страха, в то время как чувство безнадежности окутывает сердце.

Шэнь Цяо уже исчерпал свои силы, когда сражался с ними четырьмя, даже если его сила немного восстановилась, этого недостаточно, чтобы не быть застигнутым врасплох подавляющей ладонью Янь Шоу.

Во время предыдущего боя Янь Шоу был поражен мастерством Шэнь Цяо, но помимо этого он тщательно следил за ним и заметил, что его внутренней силы просто недостаточно, чтобы поддерживать царство сердца меча. Если быть точнее, противник слишком быстро входит в состояние сердца меча, но основа внутренней силы не может идти в ногу с этим. Этот недостаток невозможно было устранить за тот промежуток времени, в который Шэнь Цяо прятался.

Поэтому он полагал, что, даже если ему не удастся сильно ударить противника, по крайней мере, этим ударом он сможет пригвоздить Шэнь Цяо к месту и лишить его возможности действовать.

Как только он подумал об этом, его ладонь скользнула к своей цели. Расстояние между Янь Шоу и Шэнь Цяо быстро сократилось – но противник успел вовремя среагировать!

Перед глазами Янь Шоу возникло море белого света, наполненное холодным, зловещим намерением убить. Свет подавил ветер ладони Янь Шоу, Энергия Меча поглотила кровавые тени, самого Янь Шоу отбросило в сторону!

– Старейшина Янь, будьте осторожны! – крикнул Сяо Сэ.

Янь Шоу не нуждался в том, чтобы Сяо Сэ напоминал ему об этом; он сразу же отступил.

Остальные не собирались стоять в стороне. Баоюнь вскочил и схватил Шэнь Цяо с другой стороны.

Шэнь Цяо вытащил свой меч, Энергия Меча постепенно окутала лезвие, словно радуга. Вспышка бирюзовой ткани элегантно проплыла мимо, почти стремясь превратиться в голубовато-зеленый луч света, и только еще больше усилилась светом лезвия – вид этого был неотличимо ослепительным.

Выражение лица Янь Шоу неоднократно менялось. Он сделал всего несколько десятков шагов, прежде чем достиг задней стены храма, не найдя другого пути к бегству.

Наконец Янь Шоу увидел, что Шэнь Цяо идет прямо за ним, а Баоюнь оставался позади. Он использовал только Энергию Меча, создав барьер, который полностью блокировал атаки других, так он мог полностью сосредоточиться на атаке Янь Шу.

Но этот человек явно исчерпал все свои силы раньше – как он мог восстановиться за такой короткий промежуток времени?!

У Янь Шоу не было времени думать. Он взмыл вверх, пробив потолок, в то время как Шэнь Цяо следовал за ним вплотную сзади.

Они прорвались сквозь крышу храма. Их силуэты парили, как демоны, ветер ладони и свет от меча, ревели как ветер и сверкали как молнии. Их движения остановились, напоминая глухую зиму, когда трава и деревья увядают, а все живое остается безмолвным и одиноким. Каждый раз, когда Янь Шоу наносил удар своей окровавленной ладонью, с ней тянулись вонючий ветер и кровавые дожди – леденящий ужас и мрачный воздух, непреодолимое желание убивать. Свет меча внезапно поднялся, приняв темный, золотистый цвет вечерних облаков – цветы, распускающиеся у скал ручья, излияние какого-то великолепного света, совершенно несравненного.

Даже луна, казалось, слегка обесцветилась, и со стыдом спряталась в облаках, чтобы ее больше никогда не видели.

Между небом и землей остался только свет меча. Как скорбят все горы и реки, так плачут металлы и камни!

Видя, что ничем не может помочь, Сяо Сэ решил не вмешиваться, а только стоял в стороне, наблюдая, как они дерутся. Краем глаза он заметил, что Бай Жун также осталась на месте, он не удержался, и холодно произнес:

– Бай-шимэй, совершенно очевидно, что ты испытываешь симпатию к Шэнь Цяо. Поэтому не можешь вмешаться?

Бай Жун ответила с улыбкой:

– Даже старейшина Янь и старейшина Баоюнь не могут справиться с ним. Если бы я попыталась вмешаться, то только создала бы еще больше проблем. Сяо-шисюн, если ты способен на это, то твоя младшая сестра была бы счастлива уступить тебе в этом!

Это были не совсем пустые слова. Шэнь Цяо сражался один против двоих, и до сих пор он, казалось, не исчерпал себя. Не только Баоюнь не мог справиться с ним – даже Янь Шоу явно проявлял признаки того, что близок к поражению.

Как мог один человек вдруг стать таким сильным?!

Сяо Сэ был озадачен. Он даже задумался, не использовал ли Янь Уши методы двойного культивирования секты Хеэуань – но даже если бы он это сделал, результаты не были бы близки к такой степени улучшения Шэнь Цяо, особенно за этот короткий промежуток времени.

Он холодно усмехнулся и решил не продолжать спор с Бай Жун. Вместо этого он продолжал наблюдать за битвой, которая происходила на крыше.

Однако за то короткое время, что они обменялись несколькими словами, казалось, уже было ясно, кто выиграл, а кто проиграл битву.

Глава 81 - Глупый Шэнь-лан!

Люди в секте Хэхуань не были едины, это было хорошо видно из боя Шэнь Цяо и Янь Шоу.

Хотя Шэнь Цяо освободил свои акупунктурные точки, его мастерство не могло развиться семимильными шагами и достичь пика за один вечер. В лучшем случае его меридианы могли расшириться, позволяя восстановить часть силы. В настоящий момент он был почти на одном уровне с Янь Шоу, но столкновение с Янь Шоу и Баоюнем неизбежно усложнило бы задачу.

Однако Баоюнь увидел, что Шэнь Цяо был склонен разобраться с Янь Шоу, и постепенно решил не вмешиваться. Он позволил Шэнь Цяо одержать верх, пока Янь Шоу мотало из стороны в сторону*.

*(左支右绌; zuǒzhīyòuchù) – налево – расходы, направо – нехватка; обр. в знач.: испытывать денежные затруднения, не сводить концы с концами.

В сердце Янь Шоу был полон ненависти, он не хотел, чтобы его недооценивали. Он использовал всю свою силу и поклялся убить Шэнь Цяо собственными руками.

Кто мог знать, что Шэнь Цяо был уже не тем, что раньше? Одного только Шаньхэ Тунбэй было достаточно, чтобы не позволить никому приблизиться к нему. Янь Шоу несколько раз хотел перейти из обороны в атаку, но завеса света меча пугала его, и он вынужден был вернуться в оборону.

Тяжелым светом меча когда-то могущественный «Кровавый Будда» был настолько подавлен, что не мог даже вскинуть ладонь. Брови сурово нахмурились на его холодном лице, а на лбу выступил пот.

В таком уязвленном состоянии* неизбежно обнаружатся прорехи. В тот же момент Шаньхэ Тунбэй, ярко сияя, стремительно нацелился меж бровей Янь Шоу.

*(狼狈;lángbèi) – в этом контексте «сильно задетая самооценка».

Естественно, Баоюнь не мог продолжать сидеть сложа руки и смотреть, как Янь Шоу умирает у него на глазах, иначе было бы трудно объясниться перед сектой Хэхуань.

– Чего вы двое просто стоите и смотрите?! – крикнул он Сяо Сэ и Бай Жун.

Он поднял ладонь и приготовился нанести удар в направлении Шэнь Цяо.

Сяо Сэ и Бай Жун больше не могли оставаться в стороне, поэтому немедленно вступили в бой и окружили Шэнь Цяо, готовясь напасть в любой момент.

Однако, когда настоящий мастер сражается, его движения могут измениться в мгновение ока. Как только они попытались вмешаться, раздался ужасающий крик Янь Шоу. Кровавый блеск накрыл завесу меча и расплескался повсюду, когда свет исчез.

Рука скатилась с крыши и упала на землю. Они присмотрелись к Янь Шоу внимательнее и поняли, что она отсутствовала по самое плечо. Его лицо исказила гримаса боли и он чуть не упал с крыши, пока беспрерывно пятился назад, пытаясь запечатать свои акупунктурные точки и остановить кровотечение. Естественно, он больше не мог продолжать бой.

Баоюнь обменялся несколькими ударами с Шэнь Цяо и был потрясен, поняв, что противник, вопреки ожиданиям, не обессилил после битвы с Янь Шоу. Напротив, энергия его меча казалась обильной и бесконечной. Он взвесил все «за» и «против» и почувствовал, что даже если победит в этот раз, то победа будет многого стоить. Более того, он не питал глубокой ненависти к Шэнь Цяо. Его убийство не принесло бы особой пользы, поэтому было бы лучше использовать чуть больше половины силы, чтобы помешать Шэнь Цяо убить Янь Шоу, чем тратить на него слишком много времени.

– Старейшина Баоюнь, старейшина Янь плохо выглядит! – крикнул Сяо Сэ.

В дополнение к отрубленной руке у Янь Шоу было несколько внешних и внутренних ран разной степени серьезности. К этому моменту он уже потерял слишком много крови, и она продолжала идти, даже если он уже зажал свои акупунктурные точки и пытался выровнять дыхание. Еще более плачевным было то, что техника, которую использовал Янь Шоу, чтобы получить свою репутацию «Кровавого Будды», требовала использования правой руки, которую он потерял. Даже если его жизнь спасут, в будущем такая потеря неизбежно отразится на его боевом мастерстве. Для практикующих боевые искусства это было сравнимо смертельному удару.

В глубине души он ненавидел как Шэнь Цяо, так и Баоюня и остальных за то, что они просто стояли сложа руки. От такой ненависти в сочетании с гневом он мог только упасть в обморок.

Услышав его слова, Баоюнь решил воспользоваться ситуацией и сбежать.

– Шэнь Цяо! Сегодня ты навредил старейшине секты Хэхуань, и Хэхуань сделает все возможное, чтобы однажды отплатить тебе!

– Не найдется лучшего дня, чем сегодня, так зачем ждать другого? Просто покончим со всем здесь и сейчас! – холодно ответил Шэнь Цяо.

После этих слов он схватился за меч и полетел прямо к Янь Шоу. Он действительно хотел убить противника одним ударом, пока у того не было сил сопротивляться!

Баоюнь был застигнут врасплох. Он, казалось, не ожидал, что Шэнь Цяо проявит такую настойчивость. Он сразу же бросился вперед, держа руку наготове для удара.

В этот же момент мимо пролетела Бай Жун. Ее нежные руки превратились в цветущие синие лотосы, вид которых был столь изысканным и элегантным, что их невозможно было обнять взглядом.

Однако Шэнь Цяо пронесся мимо них, и завеса его меча внезапно воплотилась в мириады изменчивых воплощений, которые не только развеяли наступательные маневры Баоюня и Бай Жун, но и оттолкнули руки Бай Жун, из-за чего удар пришелся на Баоюня.

– Бай Жун! – сердито закричал Баоюнь.

Бай Жун охнула и очаровательно проворковала:

– Простите меня, старейшина Баоюнь, все из-за этого гадкого негодника!

После этих слов ее цветистые шаги стали еще легче. Рукава ее одежды, казалось, несли в себе цветы лотоса в полном цвету, они фантомно накладывались друг на друга, густо расцветая по всему телу Шэнь Цяо. Они выглядели изящно из легко, но любой знаток с первого взгляда понял бы, что каждый слой цветов лотоса на самом деле был тяжелой истинной ци. Сила «Клейма синего Лотоса» проявлялась именно в этом: если навыки боевого мастерства использовавшего ее человека были достаточно высокими, то в каждом цветке содержалось ужасающее количество истинной ци, которая наступала подобно набегающей волне, продолжающейся бесконечно, и одна волна обрушивалась на другую, каждая из которых была сильнее предыдущих.

Ее «Клеймо синего Лотоса» казалось чрезвычайно мощным, но Шэнь Цяо, вступивший с ней в прямой контакт, мог чувствовать, что истинная ци, заключенная в каждой ее ладони, не была даже половиной от той истинной ци, которую она использовала в их первую встречу.

Баоюнь не был намерен снова сражаться с Шэнь Цяо. Он воспользовался моментом, когда Бай Жун и Сяо Сэ опутали Шэнь Цяо, чтобы унести упавшего в обморок Янь Шоу. Издалека послышался его голос:

– Секта Хэхуань вернется просить у вас совета в ближайшие дни!

Сяо Сэ также был ранен, у него изначально не было желания продолжать бой. Когда он увидел, что Баоюнь отступает, то хотел последовать за ним, но кто мог знать, что взгляд Шэнь Цяо уже устремился на него, а за ним и Шаньхэ Тунбэй. На его спине появилась еще одна рана, кровь пролилась и окрасила одежду в красный цвет. Он вскрикнул от боли и немедленно использовал цингун на пределе возможностей, не оглядываясь назад. В мгновенье ока его силуэт растворился в бескрайней ночи и исчез из поля зрения.

Шэнь Цяо хотел броситься в погоню, но Бай Жун обездвижила его, не позволяя выбраться. Они с Шэнь Цяо были на крайне противоположных сторонах. В прошлом она отняла уже немало человеческих жизней, однако снова и снова проявляла милосердие к Шэнь Цяо, особенно в монастыре Белого Дракона. Если бы она не препятствовала действиям Сяо Сэ, то, вполне вероятно, Шэнь Цяо и Шиу не смогли бы сбежать.

Шэнь Цяо не задумывался о том, чем заслужил ее расположение, но не мог относиться к ней слишком жестоко. Прямо сейчас Бай Жун мешала ему преследовать Баоюня и остальных, но он был не в состоянии поднять на нее руку, и в душе это неизбежно приводило в уныние.

Увидев выражение его лица, Бай Жун прыснула со смеху и взяла на себя инициативу остановить бой.

Шэнь Цяо также вложил меч в ножны.

– С того самого дня, как ты ушел в секту Бися, эта бедная девушка так сильно беспокоилась, что каждую ночь ворочалась в постели, очень скучая по тебе. Теперь, когда навыки Шэнь-лана значительно возросли и над ним больше не издеваются, мое сердце спокойно. Но, знаешь, эта девушка так сильно влюблена в тебя! Несколько раз я тайно проявила милосердие и помогла тебе, но каждый раз, когда ты видишь меня, ты поднимаешь весь этот шум, вступаешь в бой и пытаешься меня убить! Ты действительно бессердечный!

Пока она говорила это, на ее лице цвела яркая улыбка, в которой не было ни печали, ни удивления, что затрудняло попытки отличить правду от лжи.

– Я всегда буду хранить в сердце твою доброту и никогда о ней не забуду, – серьезно сказал Шэнь Цяо.

– Я сказала это просто ради забавы, но ты принял все настолько всерьез! – Бай Жун прикрыла рот рукой и улыбнулась. – Ты настолько милый, что я не могу не хотеть сблизиться с тобой!

Она сделала вид, будто собирается наклониться к нему, но Шэнь Цяо опешил и отступил на три шага назад. Бай Жун остановилась и захихикала.

Шэнь Цяо мог только думать о том, что она была так же непредсказуема, как и Янь Уши. Неудивительно, что они оба принадлежали к демоническим сектам, у них явно было что-то общее.

– Ты знаешь, куда Янь Уши увел Сан Цзинсина?

– Ох, знаю, – кивнула Бай Жун. – Они направляются к подножию горы. Если я правильно понимаю, Янь Уши хочет воспользоваться городскими стенами как прикрытием, чтобы ускользнуть от Сан Цзинсина!

Шэнь Цяо не терпелось поспешить за ними обоими, поэтому он собрался уйти, как только услышал ответ.

Бай Жун, однако, не хотела его отпускать.

– Мы с тобой не виделись так много дней! Вот как ты относишься к своей спасительнице?

– Спасибо, что рассказала мне. Давай поговорим как-нибудь в другой раз!

– Шэнь Цяо!

Услышав, как она назвала его по полному имени, Шэнь Цяо остановился и повернулся к ней лицом.

На лице Бай Жун больше не было улыбки. Пара глаз цвета персика, наполненные противоречивыми стремлениями, смотрели прямо на него.

– Я все еще не поблагодарила тебя. Янь Шоу всегда недолюбливал меня, и теперь, когда ты так сильно его ранил, у меня может стать на одного врага меньше. Но, Шэнь-лан, в конце концов, я тоже из секты Хэхуань. Если при нашей следующей встрече ты снова выступишь против Хэхуань, я не смогу проявить милосердие.

Шэнь Цяо молчал какое-то мгновенье.

– Ты хочешь стать главой секты Хэхуань?

Бай Жун сперва казалась удивленной, но почти сразу же на ее улице появилась обворожительная улыбка.

– Мне казалось, что Шэнь-лан равнодушен ко мне. Никак не думала, что ты сможешь это понять.

Шэнь Цяо вздохнул. Он вспомнил про непрекращающуюся внутреннюю борьбу секты Хэхуань, в которой каждый акт насилия был серьезнее предыдущего. Он хотел найти несколько слов, чтобы дать ей совет, но в конце концов ничего не сказал сложил руки чашечкой.

– Надеюсь, что ты делаешь это ради себя. Хорошенько о себе позаботься, до скорой встречи.

Бай Жун наблюдала, как его фигура исчезает в далеке, а затем показала ему язык.

– Глупый Шэнь-лан!

Шэнь Цяо использовал свой цингун на полную силу и рванул вперед, но, хотя он искал почти всю ночь, ему не удалось найти никаких следов Янь Уши и Сан Цзинсина.

Учитывая, что навыки Янь Уши еще не полностью восстановились, Сан Цзинсин не мог не догнать его. Даже если бы они сразились во время погони, со скоростью своего цингуна Шэнь Цяо смог бы нагнать их, потратив больше половины ночи на погоню. Тогда он подумал, что Бай Жун вполне могла обмануть его и нарочно указать неправильное направление, заставляя напрасно тратить усилия.

Но даже если бы он вернулся в маленький храм, чтобы разобраться с ней, Бай Жун там наверняка уже было не найти.

Шэнь Цяо остановился, чтобы перевести дух. Он посмотрел на Шаньхэ Тунбэй в своей руке, а затем устремил взгляд вдаль.

Проведя ночь в незнакомом месте, не зная, куда идти и где искать, его надежда найти хоть кого-нибудь начинала слабеть.

Шэнь Цяо вспомнил слова Янь Уши, сказанные перед уходом. Он закрыл глаза, подавляя всплеск эмоций.

Шаньхэ Тунбэй, казалось, почувствовал неописуемо сложное настроение своего хозяина и задребезжал в ножнах.

Близился рассвет. Молочные облака разорвали непроглядную тьму и показались на необъятном небосводе, принеся с собой лучи солнца.

Чанъань.

Это слово безмолвно раздалось в глубинах сердца Шэнь Цяо.

***

Дорога на север до Чанъаня была не особенно далекой. Шэнь Цяо путешествовал в быстром темпе, так что добрался за несколько дней.

Сразу по прибытию в Чанъань Шэнь Цяо почувствовал, что что-то не так.

По дороге в столицу ему встречались высланные из города члены семей преступников. Были также гражданские изгнанники, которых направляли в столицу правительственные чиновники. Он видел такие сцены и раньше, но не так часто. Увидеть оба этих события подряд за один день было несколько странно.

Как раз в момент, когда Шэнь Цяо отдыхал в маленьком чайном домике, он увидел семью, скованную по рукам и ногам, которую вели солдаты на лошадях. Семья шла следом спотыкаясь, их внешний вид был явно побитым.

Сопровождающие солдаты остановились передохнуть и заняли свои места в чайном домике. Семья осужденных, конечно, не получила такого права, и все они остались ожидать снаружи чайного домика, без возможности глотнуть даже капли воды.

Шэнь Цяо прошептал несколько слов работнику чайного домика, а затем подошел к столу, за котором сидели солдаты.

– Подобная встреча предначертана судьбой. Этот бедный даос хотел бы угостить двух ланцзюней чашечкой чая. Могу я узнать, не удостоите ли вы меня своей компанией?

К этому моменту Шэнь Цяо уже переоделся в свою даосскую мантию. Она грациозно струилась по нему и без лишних слов подчеркивала его внешность, напоминающую внешность выдающегося человека, уже постигнувшего путь Дао. Более того, его голос был нежным и приятным на слух, и неизбежно располагал к себе людей.

Хотя Юйвэнь Юн запретил буддизм и даосизм, уважение народа к даосам и буддистам никуда не пропало. Вдобавок ко всему, Шэнь Цяо не был похож на обычного даоса. Двое солдат не осмелились важничать и сразу же встали, чтобы поприветствовать его.

– Как мы можем позволить даочжану угостить нас? Давайте лучше присядем и поговорим.

Это Шэнь Цяо и намеревался сделать. Он воспользовался возможностью, чтобы сказать:

– Этот бедный даос однажды дал клятву перед бессмертными: совершить девяносто девять доблестей за три года. В настоящий момент осталась последняя. Позвольте спросить, могут ли двое ланцзюней позволить бедному даосу пригласить людей, сидящих снаружи, на несколько чашечек чая, чтобы они могли утолить голод и жажду?

– Даочжан очень добросердечен. Вы можете поступать так, как посчитаете нужным, – со смехом сказал солдат.

Шэнь Цяо попросил работника отнести им чашки с чаем. Семья осужденных, получив их, была растрогана до слез. Затем он еще раз мимолетом спросил:

– По дороге в столицу я видел, как много провинившихся чиновников и их семей были сосланы. Я должен спросить, в столице что-то случилось? Эти чиновники чем-то оскорбили Его Величество?

– О, они действительно оскорбили Его Величество. Его Величество пожелал перестроить императорский дворец. Отцы, братья и мужья этих людей являлись чиновниками, они вышли на улицу один за другим, чтобы выступить против перестройки, чем привели Его Величество в ярость и навлекли на себя эту беду.

– Перестроить дворец? – переспросил Шэнь Цяо. – Насколько знает этот бедный даос, Его Величество трудолюбив и бережлив, а также строг к самому себе. Он не похож на человека, который любит предаваться удовольствию и комфорту.

– Даочжан, я должен посоветовать вам, – нервно сказал солдат, – когда войдете в столицу, больше никогда не произносите этих слов! Бывший император действительно был бережлив и любил свой народ, но нынешний Его Величество не такой. Сын Неба* отказался даже оплакивать своего отца в течении целого месяца, и также приказал народу не скорбеть. Не стоит даже упоминать, что случилось с теми, кто выступил против него!

*(天子;tiānzǐ) – Сын Неба, император.

Услышав это, Шэнь Цяо моментально переменился в лице, а сердце его бешено заколотилось.

Юйвэнь Юн в самом деле умер?!

Глава 82 - Это старший двоюродный брат убил дядю-императора!

Солдат, увидев, как изменилось выражение лица Шэнь Цяо, решил, что тот не может принять этот факт, он утешительно произнес:

– Бывший император никогда не поддерживал буддийские или даосские учения. Однако теперь, когда Его Величество взошел на трон, он ослабил ограничения, когда-то наложенные на буддизм и даосизм. Он даже восстановил положение буддизма в качестве государственной религии. Даочжан, теперь вы можете спокойно передвигаться по Чанъани. Не нужно бояться, что вас уведут на допрос.

Шэнь Цяо горько улыбнулся: «Это то, что они называют удачей, обретенной в несчастье?»

– Тогда почему Его Величество отказывается соблюдать траур по своему отцу?

Как только эти слова прозвучали, оба солдата занервничали. Они огляделись по сторонам и, как только заметили, что никто не обращает внимания на них, тихо сказали:

– Откуда нам знать что-то подобное?! Даочжан, было бы лучше, если бы вы не задавали так много вопросов!

– В таком случае, знаете ли вы о текущем состоянии вана царства Ци, Юйвэнь Сяня? – спросил Шэнь Цяо.

Они покачали головами. Эти солдаты были слишком низкого ранга, поэтому, естественно, они не могли знать о местонахождении вана Ци.

В результате Шэнь Цяо больше не о чем было спрашивать. Он поблагодарил двух мужчин. Допивая свой чай, он наблюдал за тем, как солдаты готовятся к сопровождению семей чиновников, которые выступили против нынешнего императора. После чего он отвязал поводья своей лошади, которую привязал к ближайшему забору, вскочил на нее и направился прямо в Чанъань.

Когда Шэнь Цяо добрался до Чанъаня, он больше не чувствовал, что город изменился так значительно, как раньше. Здесь все еще было довольно оживленно, было полно людей, которые приходили и уходили бесконечными потоками. Город был более процветающим, чем столицы других провинций. Разница заключалась в том, что на городских улицах, особенно тех, которые ведут ко дворцу, было больше правительственных чиновников. Некоторые из них патрулировали местность, в то время как другие конвоировали осужденных. Среди них были и мужчины, и женщины, как молодые, так и старики. Это напомнило Шэнь Цяо картину, увиденную за городом: страх и тревога заполнили их лица, казавшиеся совершенно неуместными в этом оживленном городе.

Шэнь Цяо остановился и некоторое время наблюдал. Плач детей в строе заставлял его чувствовать себя невыносимо, но он очень хорошо понимал, что независимо от того, совершили эти люди преступление или нет, даже если бы он спас их, не было никакой возможности приютить их, и в конце концов это могло принести им гораздо больше неприятностей.

Более того, он переживал, что в ближайшем будущем появится еще больше людей, оказавшихся в такой же ситуации.

Легко спасти одну семью, но невозможно спасти все семьи в этом мире.

Он вздохнул про себя, повернулся и ушел.

Сначала он направился в Резиденцию Советника, где останавливался Янь Уши. Он не подходил, а только взглянул издалека. Он не удивился, увидев, что ворота были заперты, а дом опечатан, во внутреннем дворе царило запустение, хотя дом выглядел довольно богатым. Даже экипажи, казалось, старались проезжать мимо этого места, потому что не хотели, чтобы кто-то подумал, что они как-то связаны с этой резиденцией.

На обочине стояли несколько торговцев, продававших овощи, которые висели на прутьях у них за плечами. Были даже люди, которые покупали у них товар. Однако, при ближайшем рассмотрении, выражения их лиц казались довольно странными. Они не выглядели обычными продавцами; скорее, складывалось впечатление, будто они специально стоят там и кого-то ждут.

Раньше, Шэнь Цяо, конечно, подошел бы к этим людям и задал им несколько вопросов лично. Однако он провел достаточно много времени с Янь Уши и, сам того не осознавая, стал более бдительным: он обращал внимание даже на самые незначительные вещи. Как только он заметил, что эти люди кажутся ему необычными, он решил к ним не приближаться.

Бянь Яньмэй владел двумя домами в столице. Один из них являлся официальной резиденцией Советника, подаренный Юйвэнь Юном. Другой был частным домом, известным очень немногим, хотя и не являлся секретным. В прошлом, когда Шэнь Цяо был в Чанъане, Бянь Яньмэй неправильно понял, какие отношения связывают Шэнь Цяо и Янь Уши, и специально отвел его в тот дом, а также с энтузиазмом пригласил его приехать в качестве гостя, что заставило Шэнь Цяо смеяться и плакать.

И частный дом, и резиденция Советника оказались запечатаны, и единственные люди, которые стояли вокруг, были замаскированы под обычных граждан, тайно наблюдающие за районом.

С другой стороны, в частном доме ворота оказались не заперты.

Частный дом Бянь Яньмэя располагался в восточной части города, в конце узкого переулка. Поблизости находилось небольшое количество домов, принадлежащих семьям небогатых ученых. Больше не было бесконечного потока лошадей и экипажей принадлежащий высокопоставленным правительственным чиновникам, также в этом месте было не так шумно, как на рынке. Это отличное укрытие.

Шэнь Цяо не стал открывать дверь. Вместо этого он перелез через ворота. Благодаря цингуну, Шэнь Цяо смог проделать это весьма элегантно, не издав ни одного звука.

В доме было очень чисто. Деревья и растения были аккуратно расставлены, и нигде не было видно ни пылинки. Однако вокруг стояла мертвая тишина, что свидетельствовало об отсутствие кого бы то ни было.

Шэнь Цяо обошел все комнаты, но ничего не обнаружил.

Куда делся Бянь Яньмэй?

В последние несколько лет власть секты Хуаньюэ распространилась на Северную Чжоу. Юйвэнь Юн позволил им занять высокую должность в правительстве и полагался на их помощь, Чанъань, по сути, был штаб-квартирой Хуаньюэ. Секта Хуаньюэ отличалась от других демонических сект. Янь Уши взял в ученики только Бянь Яньмэя и Юй Шэнъяна. Оставшееся члены секты были разбросаны по разным местам, что придавало секте слабый и нескоординированный вид. Но сейчас в столице никого не осталось. И искать любого из них было бы все равно, что искать иголку в океане.

Внезапно из восточного крыла донесся шум. Хотя он был очень слабым, было похоже, будто кто-то небрежно врезался в стол.

Так вышло, что шум донесся из той комнаты, в которую он еще не заходил.

Казалось, что человек в комнате подавил свое дыхание. Однако для Шэнь Цяо ничего не изменилось, он все также отчетливо слышал чье-то присутствие.

Он открыл дверь, и вошел, двигаясь шаг за шагом, и медленно приблизился к балдахину.

Звук сдавленного дыхания становился все громче. Шэнь Цяо подошел к кровати, остановился у ее края, прежде чем опуститься на колени и протянуть руку.

Из-под кровати донесся удивленный вскрик. Еще до того, как Шэнь Цяо смог дотронуться до человека, маленькая фигурка выползла с другой стороны и побежала к выходу с противоположной стороны комнаты. Однако фигурка не успела далеко убежать, и внезапно замерла на месте. Акупунктурные точки были заблокированы, лишив ее возможности издавать звуки, на ее лице отразился дикий страх.

– Не бойся, – услышала она его слова. – Я пришел сюда в поисках старого друга, но не ожидал, что в доме будет пусто. Поэтому я зашел внутрь, чтобы осмотреться. Не могла бы ты сказать мне, кто ты?

Образ красивого даоса возник перед ее глазами. Такой красивый человек не мог оказаться плохим. Ее сердце, которое только что бешено колотилось, постепенно успокоилось.

Шэнь Цяо разблокировал акупунктурную точку безмолвия.

Девушка была еще совсем юной. Сквозь пыль, покрывавшую ее лицо, проглядывалась нежная белоснежная кожа. Судя по ее одежде, она происходила из богатой семьи, или жила там с рождения. Единственное, что он не понимал, почему она пряталась в таком месте.

– Не могли бы вы сказать мне, кто вы такой? – храбро ответила девочка.

Шэнь Цяо улыбнулся.

– Меня зовут Шэнь Цяо. Я даос с горы Сюаньду.

– Шэнь Цяо? – маленькая девочка, казалось, обдумывала это имя. – Шэнь из «Книги обрядов» Юэ Шэня? А Цяо по имени Юань Цяошань из даосского текста «Ли Цзы» Тан Вэнь?

– Да, именно эти двое, – Шэнь Цяо был несколько ошеломлен глубокими литературными знаниями, которыми обладала эта девочка, несмотря на свой маленький возраст. – Могу я спросить: чья ты дочь и почему прячешься в этом месте?

В конце концов, она все еще была очень маленькой. Она не могла долго сохранять серьезное выражение лица. Услышав, что он сказал, она, наконец, выдохнула с облегчением:

– Я слышала, как мой дядя* принимал Шэнь-даочжана. Шэнь-даочжан, вам ведь не приказывали меня искать, не так ли?

*(舅舅;jiùjiu) – дядя (со стороны матери).

Шэнь Цяо был застигнут врасплох ее словами.

– Кто твой дядя? И кто бы мне приказал?

– Меня зовут А-Янь* из семьи Доу. Моя мать – принцесса Сянъяна.

*Скорее всего, эта маленькая девочка вырастет и станет императрицей Тайму, женой императора Гаоцзу из династии Тан (Император Ли Юань), что делает ее самой первой императрицей династии Тан. Ко времени смерти Юйвэнь Юна (578 г.н. э.) ей было девять лет.

Шэнь Цяо наконец понял.

– Получается, твой дядя был бывшим императором, не так ли?

Доу Янь кивнула.

– Есть несколько человек, которые наблюдают за моим домом. Они хотят, чтобы я пошла во дворец, чтобы поприветствовать Его Величество, поэтому я тайно сбежала сюда. Я планировала отправиться на поиски дяди* Бянь, но не думала, что его здесь не окажется. Снаружи меня также ищут люди, так что я боюсь выходить на улицу...

*(叔;shū) – дядюшка, дяденька (обращение к младшему сверстнику отца). Она использует это, как обращение к взрослому человеку.

Шэнь Цяо нахмурился.

– Да что же такое происходит? Твоя мать – старшая сестра первого императора и тетя нынешнего Сына Небес. Кто посмел усложнять тебе жизнь?

Однако в тот момент, когда он сказал это, он понял: кто еще мог усложнить ей жизнь, если не сам нынешний император?

Доу Янь прикусила губу, как будто то хотела что-то сказать, но не могла. Шэнь Цяо не стал развивать эту тему. Вместо этого он ответил мягким голосом:

– Похоже, что этот дом покинули недавно. Нет смысла оставаться здесь. Почему бы не вернуться домой? Ваша мать там, и его величество не посмеет...

– Нет, нет! Я не могу вернуться домой! – Доу Янь несколько раз покачала головой. – Если я это сделаю, его величество прикажет мне войти во дворец! Мама и папа не посмеют остановить его! Они не смогут защитить меня!

Видя, как серьезен ее тон, Шэнь Цяо понял, что не сможет ее переубедить. Как раз в тот момент, когда он собирался спросить, что она собирается делать, он услышал громкий шум снаружи – звук шагов, один за другим, вслед за этим последовал звук распахивающихся ворот резиденции.

– Это не особо важное место; я уверен, что жители уже давно уехали. Тебе нет необходимости идти со мной. Я могу осмотреть его самостоятельно.

Голос этого человека показался Шэнь Цяо знакомым, он на мгновение задумался, прежде чем вспомнил имя – Пулюжу Цзянь*.

*Если вдруг кто-то не помнит: с ним Шэнь познакомился на банкете у семьи Су, они сидели рядом и Пулюжу Цзянь рассказывал Шэню о гостях, которые прибыли на банкет.

Доу Янь испугалась шума и спряталась за Шэнь Цяо, она дернула его за рукав и сказала:

– Давайте уже пойдем!

Но видя, что Шэнь Цяо не двигается, она бросилась назад в комнату и снова спряталась под кроватью.

Как только Доу Янь убежала, Пулюжу Цзянь вошел. В этот момент его взгляд встретился с Шэнь Цяо, который стоял во внутреннем дворе.

Выражение лица Шэнь Цяо осталось неизменным. Однако Пулюжу Цзянь был невероятно удивлен.

– Вы... – как только он начал говорить, сразу же замолчал и быстро выглянул наружу. Затем он повернулся к Шэнь Цяо и приложил палец к губам, тем самым давая понять, чтобы Шэнь Цяо молчал.

Шэнь Цяо понял, кивнул и подождал, пока другой мужчина заговорит первым.

Пулюжу Цзянь нахмурился. Выражение его лица было трудно прочесть, как будто он не решался заговорить.

С другой стороны, Доу Янь не смогла удержаться и тайком вылезла из-под кровати, прижалась к двери и выглянула наружу. Ей показалось, что Пулюжу Цзянь заметил ее, так как он непреднамеренно посмотрел в ее сторону и сделал несколько шагов вперед. Доу Янь была так напугана, что снова чуть не убежала.

– Шэнь-даочжан знает, куда делся Бянь-дафу*? – он старался говорить тихо, но при этом очень быстро.

*(大夫;dàfū) – титул для высокопоставленных чиновников в императорском дворе Китая.

Шэнь Цяо, естественно, покачал головой.

– Я получил запрос, который в настоящее время не могу выполнить. Мне остается только беспокоить Шэнь-даочжана, протяните руку помощи и, пожалуйста, помогите сопроводить юную леди из семьи Доу в резиденцию семьи Су для укрытия!

Семья Су? Шэнь Цяо задумался над этой фамилией.

– Резиденция начальника уезда Мэйян!

Именно в этот момент со стороны донесся чей-то голос:

– Суй-гогун* что-то нашел? Вам нужна помощь?

*(国公;guógōng) – еще один титул, где «Суй» обозначает княжество Суй, «гогун» – герцог, господин.

Пулюжу Цзянь громко ответил:

– В этом нет необходимости! Я уже ухожу.

Больше он ничего не сказал. Он только сложил руки чашечкой перед Шэнь Цяо, прежде чем развернуться и быстро уйти.

Шэнь Цяо мог различить звуки слабых голосов из-за ворот. Через короткое мгновение группа людей ушла, ворота закрыли и заперли.

Доу Янь высунула голову из комнаты с озабоченным выражением лица.

– Они ушли. Суй-гогун попросил меня отвезти тебя на некоторое время в резиденцию начальника уезда Мэйян. Что думаешь? – сказал ей Шэнь Цяо.

Доу Янь задумалась над этим.

– Хорошо. Начальник уезда Мэйян очень хорошо ладит с моим отцом. Должно быть, это папа попросил его об этом. Тогда мне придется снова побеспокоить вас, Шэнь-даочжан. Это не доставит вам неприятности?

– Вовсе нет, – рассмеялся Шэнь Цяо. – Это примерно так же сложно, как пошевелить пальцем.

Он легко перенес Доу Янь через стену и последовал в направлении, которое указывала девочка. Они направились в сторону резиденции семьи Су. Доу Янь никогда раньше не видела такого идеально выполненного цингуна. Всю дорогу она улыбалась от уха до уха, не в силах скрыть свою радость. К тому времени, когда они прибыли в дом Су, она уже смотрела на Шэнь Цяо с большим почтением.

Шэнь Цяо погладил ее по голове, которая была круглой, как булочка на пару. Он подхватил ее на руки и перепрыгнул через ворота.

Доу Янь тихо прошептала ему, указывая на окрестности:

– Как только мы пройдем мимо этого двора, там будет комната, которая является кабинетом. Я уже бывала здесь со своей мамой раньше. Начальник уезда Мэйян обычно бывает здесь днем...

С талантом Шэнь Цяо проникнуть в резиденцию Су было невероятно легко. Су Вэй читал в своем кабинете, как она и сказала. Вид взрослого и ребенка, открывающих дверь снаружи, так напугал его, что он чуть не позвал на помощь.

К счастью, он смог узнать Шэнь Цяо и Доу Янь. Он сдержался, чтобы не крикнуть, прежде чем вернуться к нормальному тону голоса, и сказал:

– Шэнь-даочжан? Доу эр-нян*?

*(二娘;èr niáng) – вторая молодая госпожа.

Доу Янь выскользнула из объятий Шэнь Цяо и заговорила ясным, четким голосом:

– Дядюшка*, пожалуйста, не удивляйтесь! А-Янь пришла сюда не со злым умыслом!

*(世伯;shìbó) – дядя, дядюшка (к другу отца, старше себя по возрасту).

Су Вэй быстро встал, чтобы открыть дверь и осмотреть местность снаружи. Убедившись, что за ними никто не шпионит, он снова закрыл дверь, прежде чем повернулся и заговорил:

– Зачем вы пришли сюда? А-Янь, я слышал, что семья Доу окружена людьми Его Величества. Они искали тебя.

– Да. Это потому, что я доставил столько хлопот своим матери и отцу, – уныло сказала А-Янь. – Его величество боится, что родители укрывают меня, поэтому не спускает глаз с нашей семьи. Я не могу вернуться, по крайней мере, сейчас. Я могу только просить дядюшку о защите.

– Мы были в резиденции Бянь Яньмэя, когда случайно столкнулись с Суй-гогуном, – сказал Шэнь Цяо. – Это он попросил нас прийти в резиденцию Су.

Су Вэй вздохнул.

– Тогда все в порядке. Идите за мной.

Он не стал больше расспрашивать о каких-либо деталях. Казалось, он уже кое-что знал о том, что произошло. С тех пор, как Шэнь Цяо прибыл в Чанъань, он чувствовал, что события сменяли друг друга неожиданно быстро, и теперь он мог делать только один шаг за раз.

Су Вэй встал и подошел к книжной полке, затем толкнул ее. За ней был потайной коридор. Он повел их туда, затем они заметили спальню в конце коридора.

Однако спальня не была полностью изолирована от дневного света. Окно снаружи было скрыто тенью деревьев, позволяя солнечному свету слабо просвечивать сквозь него. Если бы сейчас было лето, это было бы чудесное место, где можно было бы спрятаться от солнца и жары. Это место довольно хорошо скрывало людей из виду, что очень затрудняло преследователям идти по их следам.

У окна спиной к ним стоял одинокий человек. Его руки были скрещены за спиной. Увидев, что Су Вэй открывает дверь, он обернулся и, увидев Доу Янь, удивленно произнес:

– Эр-нян?

По выражению лица Доу Янь было ясно, что она очень хорошо знакома с этим человеком. В тот момент, когда она увидела его, она не смогла удержаться, чтобы не воскликнуть и не разрыдаться:

– Пятый дядя! Это старший двоюродный брат* убил дядю-императора!

В тот момент, когда эти слова слетели с ее губ, на лицах всех присутствующих отразилось полное и абсолютное удивление.

*(表兄;biǎoxiōng) – старший двоюродный брат, кузен (по материнской линии).

________________

Су Вэй: Начальник уезда Мэйян, встретил Шэнь Цяо на банкете по случаю дня рождения своей матери (глава 20-я? Эпизод 6?), и работал в императорском суде под руководством Юйвэнь Юна.

А-Янь (Доу Янь, Эр-нян): Ее мать – старшая сестра Юйвэнь Юна. Соответственно, император Северной Чжоу (почивший) – Юйвэнь Юн – ее дядя.

Юйвэнь Юн мертв; его сын (наследник престола), Юйвэнь Юнь, ныне расточительный император, занял трон. Очевидно, что он хочет так или иначе позаботиться обо всех, кто связан с его отцом или выступает против его правления.

Юйвэнь Сянь: пятый дядя А-Янь и брат Юйвэнь Юна (не могу точно сказать, являются ли они сводными братьями или дальними родственниками). Он хорошо известный военный генерал. Янь Уши пытался убедить Юйвэнь Юна избрать Юйвэнь Сяня своим преемником вместо Юйвэнь Юна.

Юйвэнь Юнь: наследник престола и конченный мудак.

Пулюжу Цзянь: Поскольку одна из его дочерей замужем за Юйвэнь Юнем, он, вероятно, на самом деле в порядке, но это не значит, что он поддерживает правление Юйвэнь Юня. Но из-за того, что он такой способный, Юйвэнь Юнь очень, очень подозрительно относится к нему.

Глава 83 - Мысли о случившемся в маленьком храме заставили его сердце дрогнуть

– Эр-нян, ты понимаешь, что говоришь? – Юйвэнь Сянь, казалось, сомневался в собственном слухе.

– Я наблюдала за ними издалека. Его Величество был серьезно болен и лежал в постели. Потом пришел двоюродный брат и он... он сказал... – Доу Янь говорила сквозь рыдания.

Внезапно встретившись с близким родственником, она почувствовала, что ее сердце забилось так сильно, что некоторое время было тяжело говорить.

Юйвэнь Сянь положил руку ей на плечо и помог сесть.

– Не нужно нервничать. Не торопись.

Су Вэй налил чашку воды и принес ей.

Сжимая в руках теплую чашку, Доу Янь, казалось, постепенно набралась сил, чтобы снова заговорить:

– Двоюродный брат пришел посетить Его Величество, а потом сказал: «Почему ты все еще не умер? Чем раньше умрешь, тем раньше я унаследую трон. Мне неудобно возиться с тобой целые сутки! Я с таким трудом довел тебя до такого состояния, а ты все никак не испустишь дух и продолжаешь мучить меня!»

Для Доу Янь не составляло труда повторить все слово в слово. Она была умна не по годам и изучала классическую литературу. Однажды она даже убедила Юйвэнь Юна проглотить обиду ради блага государства и не относиться к императрице Ашине слишком холодно. Юйвэнь Юн сильно любил эту племянницу и сокрушался о том, что Доу Янь не родилась мальчиком, ведь в таком случае он бы воспитывал ее с самого детства. Когда Доу Янь была младше, она провела несколько лет во дворце. Даже после возвращения в родной дом у нее все еще осталось право свободно посещать и покидать дворец без усиленных проверок и контрольно-пропускных пунктов, как в случае с другими людьми.

Исходя из того, что ее сообразительность обсуждалась во всей императорской семье, Юйвэнь Сянь не сомневался в правдивости слов Доу Янь.

– Он действительно так сказал? – выражение лица Юйвэнь Сяня выражало одновременно шок и ярость.

– Когда Его Величество слег, долгое время подавляемый характер двоюродного брата начал постепенно проявляться. Я не хотела пересекаться с ним, поэтому когда услышала, что он идет, спряталась в опочивальне. В результате я услышала, как двоюродный брат сказал эти слова Его Величеству... Тогда Его Величество очень рассердился и назвал его непослушным и непочтительным сыном, и сказал, что попросит кого-нибудь составить указ о упразднении его статуса наследника. Но двоюродный брат сказал, чтобы тот не тратил впустую усилия, и еще... еще...

Она крепко сжала чашку в руках. На ее бледном личике отразился неприкрытый страх, как будто она снова вернулась в события того дня, когда она спряталась за плотной занавеской, и через щель увидела, как Юйвэнь Юнь, стоя у императорской кровати, наклонился и натянул одеяло на лицо Юйвэнь Юна, а затем...

– Он задушил Его Величество! Юйвэнь Юнь задушил Его Величество, я все видела! – Доу Янь громко заплакала, не в силах сдержаться.

Никто не мог произнести ни слова. В комнате был слышен лишь плач Доу Янь и тяжелое дыхание.

Выражение лица Юйвэнь Сяня изменилось, он долгое время молчал в растерянности.

Су Вэй тоже был шокирован. Он жил удалившись от службы и всеми силами старался держаться подальше от императорского двора. Как бы Юйвэнь Юн не приглашал его, он всегда отказывался вступить в должность. Он рискнул приютить Юйвэнь Сяня только из-за тесной дружбы с ним и Пулюжу Цзянем, но никак не ожидал услышать о шокирующем инциденте, связанным с императорской властью.

Это уже не было шутками о том, что отец и сын императорской семьи взаимно калечили друг друга. Юйвэнь Юнь давно был утвержден как наследник престола и рано или поздно трон перешел бы ему. Если он в самом деле был так нетерпелив, что убил собственного отца, то у него действительно не было никакой совести.

– Юйвэнь Юнь знает, что ты это слышала, поэтому хочет поймать тебя? – спросил Шэнь Цяо у Доу Янь.

Доу Янь кивнула, ее глаза покраснели.

– В тот день я спряталась и не смела пошевелиться, потому что боялась, что Юйвэнь Юнь заметит меня. Я не выходила, пока он не ушел. Он уже объявлял о смерти Его Величества снаружи, и я выбежала, пока творился этот хаос. Я не ожидала, что Юйвэнь Юнь заметит меня. Он заподозрил, что я могла увидеть, как он убил Его Величество, поэтому послал следом своих людей ко мне в дом, сказав, что хочет, чтобы я вернулась во дворец, чтобы вспомнить о нашей старой дружбе.

– Твой отец и принцесса Санъян знают об этом? – спросил Су Вэй.

– Двоюродный брат подозрителен по своей природе. Я побоялась, что если они узнают правду, то выдадут себя перед ним, поэтому не осмелилась рассказать. Папа и мама думают, что я грущу из-за смерти прошлого императора. Двоюродный брат даже остановил национальный траур и немедленно отправил людей в наш дом. Я побоялась, что папа и мама не смогут остановить их, поэтому улизнула одна. Я хотела пойти в резиденцию Бянь за помощью, но там никого не оказалось.

В этот момент раздался стук в дверь. Су Вэй открыл ее и вышел, после чего вернулся с миской горячего супа с лапшой в руках.

– А-Янь, должно быть, проголодалась. Сначала поешь, а потом продолжишь говорить.

В конце концов, А-Янь – ребенок, которому меньше десяти лет. Она была так голодна после того, как пропустила несколько приемов пищи, что от одного взгляда на эту миску супа у нее чуть ли слюнки не текли. Она ела, не говоря ни слова. Приличия, которым ее научили в богатстве и роскоши, растворились в воздухе, и за ними показался ребенок, жадно набрасывающийся на еду.

От этого зрелища у Юйвэнь Сяня сжалось в груди. Он не мог не сказать:

– Не торопись, а то подавишься.

– Неужели прошлый император не видел бессердечности Юйвэнь Юня, когда был у власти? – спросил Шэнь Цяо.

Он встречался с Юйвэнь Юном лишь единожды, но тот не показался ему глупым человеком.

Су Вэй вспомнил, что Шэнь Цяо так и не был представлен, поэтому обратился к Юйвэнь Сяню:

– Ваше Величество ван Ци, это Шэнь-даочжан с горы Сюаньду.

– Шэнь-даочжан кое-чего не знает, – вздохнул Юйвэнь Сянь. – Когда бывший император был жив, он очень строго наказывал наследника престола. Однажды узнав, что наследник пристрастился к алкоголю, он запретил завозить в Восточный дворец* и половину капли вина. Наследник долгое время возмущался, но ему приходилось терпеть, пока рядом был бывший император.

*(东宫;dōnggōng) –дворец наследника престола.

Продолжать было незачем, Шэнь Цяо уже все понял.

Юйвэнь Юнь долгое время чувствовал себя угнетенным, из-за этого его характер неизбежно менялся и стал крайне тираническим и кровожадным. Но с отцом в расцвете сил Юйвэнь Юнь не мог знать, когда ему удастся унаследовать трон. Он был не в силах ждать.

Что касается того, способен ли был Юйвэнь Юнь, будучи наследником, своими силами навредить Юйвэнь Юну – сейчас было бесполезно пытаться докопаться до сути. Юйвэнь Юн запретил даосизм и буддизм, уничтожил Северную Ци готовился к войне с туцзюэ. По всей Поднебесной у него были враги, а это означало, что все больше и больше людей будут готовы сотрудничать с Юйвэнь Юнем. Одна только императрица Ашина-ши была словно башня у воды*, и у нее было значительно больше возможностей действовать, чем у посторонних.

*(近水楼台;jìnshuǐlóutái) – обр. благоприятное положение – близость к чему-л. или кому-л.; аббр. стихотворной строчки: (近水楼台先得月;jìn shuǐ lóutái xiān dé yuè) – «высокая башня, что возле реки, первая видит луну».

Шэнь Цяо внезапно вспомнил Янь Уши. Его предыдущая оценка Юйвэнь Юня и собственные суждения о политических делах Северной Чжоу прямо сейчас реализовывались одно за другим.

Мысли о случившемся в маленьком храме заставили его сердце дрогнуть. Он невольно вздохнул и подавил его.

– За переделами города я услышал, что Юйвэнь Юнь начал работы по реконструкции императорского дворца и даже арестовал многих людей из тех, кто подал императору доклад с возражениями?

Шэнь Цяо не являлся гражданином Чжоу, и поскольку авторитет Юйвэнь Юня был крайне низок в эти дни, никто не считал неуместным называть его по имени, а не по титулу.

– Это долгая история, – сказал Су Вэй. – После смерти бывшего императора, согласно церемониалу, он должен был стоять в почтенном карауле у гроба* больше месяца, но Его Величество продержался всего-навсего десять дней, а потом и вовсе отменил траур. Тогда многие люди выступили против и сказали, что Его Величеству следует поступать в соответствии с принципами сыновьей почтительности, но Его Величество ответил, что, поскольку предки рода Юйвэнь были сяньбийцами, ему незачем следовать церемониалу ханьцев, и что министрам не стоить нести чушь о делах Главы Поднебесной*. После чего заявил, что всех тех, кто открыто будет указывать на ошибки правителя, заклеймят мятежниками, накажут батогами, а затем со всей семьей вышлют из столицы.

*(守丧;shǒusāng) – акт сыновьего благочестия в древнекитайской культуре. Для траура существовал определенный срок, но считалось, что чем дольше длилось это время, тем больше скорбящий уважал и не мог вынести ухода умершего.

*(天家;tiānjiā) – один из титулов императора или сына императора.

Юйвэнь Сянь продолжил:

– Его Величество считает, что дворец, в котором он сейчас живет, слишком мал и не соответствует образу Главы Поднебесной. Он хочет реконструировать дворец и построить в внешней части сад, чтобы императорская семья могла там отдыхать и охотиться. Ранее императорский двор подавил Ци, что потребовало много людских и финансовых ресурсов. Прошлый император отказался повышать налог для народа, а вместо этого приказал своим людям передать все имущество дворца Ци в государственную казну. Кто бы мог подумать, что после того, как Его Величество взойдет на престол, это имущество снова будет переведено в дворцовую казну...

Он горько рассмеялся и добавил:

– Многие люди вновь возразили, и Его Величество вновь подавил их.

– Отец тигр, а сын собака. Какое несчастье! – Шэнь Цяо нахмурился.

Неужели когда-то изо дня в день процветающая династия Чжоу будет разрушена руками этого сына?

– Даочжан вкладывает душу в изучение боевых искусств, поэтому, вероятно, мало что знает об интригах императорского дворца. Ход Его Величества кажется таковым, будто он собирается забрать имущество для собственного использования, но на самом деле он сделал это, чтобы исключить диссидентов и проверить, кто по-настоящему предан ему. Конечно же, сначала он уничтожит тех, кто тоскует по бывшему императору и отказывается посвящать ему душу и сердце, чтобы предотвратить любые возможные неприятности. В конце концов, Его Величество много лет пробыл наследником престола, и он, естественно, весьма искусно применяет на практике императорские уловки разума.

– О, это верно! – холодно сказал Су Вэй. – Он абсолютный профан в управлении государством, зато без учителя смог научиться искоренять диссидентов с таким мастерством, что это заставило Его Величество вана Ци бежать ко мне, чтобы спастись от беды!

Юйвэнь Сянь снова и снова горько смеялся.

Шэнь Цяо вспомнил, как Янь Уши однажды сказал, что поддержит Юйвэнь Сяня, и поспешил сказать:

– Простите прямые слова этого даоса. Испокон веков говорят: тот, кто справедлив, пользуется широкой поддержкой, а кто несправедлив, тот лишает себя поддержки. Юйвэнь Юнь сознательно делает наперекор, и из-за этого, боюсь, кровь сердца прошлого императора унесет восточным течением*, и нынешнее прекрасное положение Чжоу будет разрушено. В настоящее время Ци только присоединили к территории и ее фундамент все еще нестабилен, а тцзюэ дожидается подходящего времени для действий. Его Величество ван Ци имеет высокий авторитет, потому...

*(心血;xīnxuè) – букв. кровь сердца, обр. в знач.: душевные силы, помыслы.

*(付诸东流;fù zhū dōng liú) – букв. унесло восточным течением: впустую, пошло прахом, пропало.

Юйвэнь Сянь сделал жест рукой, призывая его остановиться. Он не стал напускать на себя озадаченный или испуганный вид, вместо этого его лицо помрачнело.

– Я знаю, что хочет сказать Шэнь-даочжан. После того, как Его Величество взошел на трон, он изъял из моих рук всю военную власть, а затем приказал своим людям днем и ночью следить за моим жилищем, посадив меня и всю мою семью под надзор в особняке. Не говоря уже о том, что прошлый император проявлял ко мне огромную милость, у меня самого никогда не было подобных намерений. Если я на самом деле начну строить незаконные планы, разве все не пойдет так, как ожидает Его Величество, и не даст ему повод обвинить меня в мятежничестве и покрыть мое имя дурной славой?

– Шэнь-даочжан, есть некоторые вещи, о которых вы не знаете, – сказал Су Вэй. – После смерти бывшего императора Его Величество снял все запреты, когда-то установленные императором, и повторно назначил наставника Сюэтина в качестве национального наставника*. Его Величество теперь также держит при себе наложницу Юань, которая является мирской ученицей наставника Сюэтина.

*В переводе эта разница не особо отражается, но чтобы прояснить: до того, как Сюэтина повторно назначили на гос. должность, его называли (禅师;chánshī) – наставник; обращение к буддийским монахам;  после назначения используется слово (国师;guóshī) – наставник государя.

Доу Янь уже давно закончила есть свою лапшу, и ее маленькое личико снова порозовело. Она серьезно слушала их разговор.

Юйвэнь Сянь улыбнулся, заметив это.

– Я еще не поблагодарил Шэнь-даочжана за то, что вы привели сюда А-Янь.

– Это не составило никакого труда, вану Ци не стоит волноваться об этом.

– Для чего даочжан посетил Чанъань? – спросил Юйвэнь Сянь.

– Мой старый друг дал мне поручение. Я хотел проверить благополучие бывшего императора, но не ожидал, что опоздаю на шаг.5

– Может ли быть, что старый друг, о котором вы говорите, и есть младший наставник* Янь?

*(少师;shàoshī) – младший наставник; одно из трех вспомогательных должностных лиц императорского дворца времен Северной Чжоу. Этот титул не является фактической должностью, его присваивание считалось выражением благосклонности императора. Остальные два титула назывались (少保;shàobǎo) – младший опекун и (少傅;shàofù) – младший воспитатель.

– Так и есть. Некоторое время назад глава Янь попал в осаду, и уже тогда он предвидел, что столица подвергнется большим переменам. Однажды он сказал мне, что если с прежним императором что-то случится, он отправится к вану Ци.

– Я понимаю намерения младшего наставника Янь, но он слишком высокого мнения обо мне, – горько улыбнулся Юйвэнь Сянь. – Теперь, когда от моей военной силы почти ничего не осталось, что принесет борьба, кроме рек крови и напрасно погибших невинных людей?

Су Вэй выразил несогласие:

– Но не может же Ваше Величество сидеть и покорно ждать смерти? Вы много лет руководили войсками и ваш авторитет в армии не знает границ. Даже если сейчас у вас не осталось военной силы, нужно лишь сделать шаг вперед, и многие люди поддержат и последуют за вами. К тому времени, возможно, даже не потребуется устраивать переворот.

– Что я смогу сделать, пока Юйвэнь Юнь угрожает моей семье? – гневно сказал Юйвэнь Сянь. – Неужели мне нужно пренебречь их жизнями и бросить все силы на то, чтобы взобраться на трон? В таком случае, в чем будет разница между мной и Юйвэнь Юнем? Его титул не заслужен, а слова лживы, но Юйвэнь Юнь все еще наследник престола. Даже если он сделал что-то подобное с прошлым императором, сколько людей вообще знают об этом? Даже если я ворвусь со своими людьми во дворец, с помощью Сюэтина Юйвэнь Юнь с легкостью сможет сбежать. К этому времени они уже будут править, как короли, в Чжоу снова начнутся внутренние беспорядки, и все неимоверные труды по объединению северных государств пойдут крахом. Все эти годы мы с братьями трудились не щадя сил, так как я смогу стать косвенным виновником того, что Чжоу снова погрязнет в беспорядках?

Су Вэй замолчал.

Доу Янь, казалось, поняла все, что он сказал, и беззвучно обливалась слезами.

Шэнь Цяо не смог сдержать тяжелого вздоха.

Некоторые люди от рождения были великодушны и мягкосердечны, вне зависимости от того, убивали ли они людей или скольких убили. В беспокойные времена такой тип людей никогда не сможет превратиться в кого-то безжалостного, так что даже если Юйвэнь Сянь знает, что ему следует сделать, он никогда не пойдет на такое.

– Ах, Увэй*, ты ведь никогда не хотел иметь связь с членами императорской семьи. Разве причина нашей крепкой дружбы не заключается в том, что я знаю ценность человеческих жизней, нежели моя родня? Как все пришло к тому, что именно ты убеждаешь меня пойти этой дорогой?

*Вежливое имя Су Вэя.

Су Вэй глубоко вздохнул и поклонился, сложив руки.

– Я оговорился, прошу Его Величество не винить меня!

Юйвэнь Сянь поддержал его рукой.

– Ты знаешь меня лучше всех. Другие говорят лишь о том, что я родился с серебряной ложкой во рту, и о том, как я веду войска верхом на конях на поле боя, чтобы убивать несметное количество врагов. Но если бы у меня был выбор, я с самого начала никогда бы не вступил в армию. Лучше уж найти местечко, где горы чисты и прекрасна вода, перевезти туда всю семью и провести остаток жизни, выращивая цветы. В этом и есть блаженство жизни!

Но теперь, по иронии судьбы, когда-то величественный и грозный ван царства Ци мог только прятаться здесь, кое-как оттягивая свой последний час.

Видя, что все опечалены, Юйвэнь Сянь взял на себя инициативу спросить Шэнь Цяо:

– Даочжан, какие у вас планы?

Шэнь Цяо задумался на какое-то время.

– Могу я спросить, знает ли ван Ци о местонахождении Бянь Яньмэя?

Юйвэнь Сянь покачал головой.

– Сразу после смерти бывшего императора резиденция Бянь опустела за одну ночь, и никто не знает, куда они направились. Я полагаю, что Бянь-сюн знал наперед о надвигающейся беде, поэтому скрылся так быстро, как только мог. Как оказалось, он куда более дальновидный, чем я.

– Если Шэнь-даочжан не гнушается, он может остаться в резиденции Су на первое время, – сказал Су Вэй. – В тот день вы были добры к семье Су, моя мать все еще вспоминает вас, а младший брат восхищается вашим мастерством и характером. Теперь удачно сложилось, что я могу пригласить мать и брата нанести вам визит.

Юйвэнь Юн был мертв, а Бянь Яньмэй исчез. Как бы сильно Шэнь Цяо ни хотел скорее найти Янь Уши, он даже не знал, где искать. Ему оставалось только постепенно разузнавать о движениях сект Хуаньюэ и Хэхуань, а Чанъань имел разветвленную сеть вестей во всех направлениях. Очевидно, осведомленность здесь была лучше, чем где-либо еще, так что временно устроиться в этом месте было хорошим решением.

Подумав об этом, Шэнь Цяо сказал:

– В таком случае, я побеспокою начальника уезда Мэйян на некоторое время.

– Даочжану не стоит церемониться, можете называть меня Увэй, – с улыбкой сказал Су Вэй.

Пока они разговаривали, снова раздался стук в дверь. Открыв ее, Су Вэй увидел свою самую доверенную служанку, стоящую снаружи.

– Ланцзюнь, у задней двери два человека, один взрослый и один маленький. Один из них назвался Янь Ином, подчиненным Его Величества вана Ци. Он сказал, что привел с собой молодого господина из особняка вана Ци, и просит аудиенции Его Величества.

– Как они смогли узнать, что ван Ци находится здесь? – Су Вэй нахмурился.

– Это Янь Ин? Он действительно моя права рука в армии. Возможно, принцесса попросила его привести сюда Ци-лана*, чтобы укрыть его здесь. Вернемся к нашему разговору позже, сперва пускай войдут, я выйду встретить их.

*Принцесса – жена Юйвэнь Сяня. (七郎;qīláng) – их седьмой сын в семье, (七;qī) здесь буквально означает «семь».

Су Вэй повел их из потайной комнаты за книжным шкафом в гостиную.

Служанка поспешила передать сообщение. Через некоторое время она вернулась и с ней зашел молодой человек с ребенком на руках.

– Янь Ин! Ты принес с собой Ци-лана? – Юйвэнь Сянь был приятно удивлен.

Вошедший мужчина с глухим стуком упал на колени, его глаза наполнились слезами.

– Ваше Величество, вы так обеспокоили меня!

– Встань, встань! Разве может мужчина так легко расплакаться? Что ты делаешь, быстрее вставай! – громко сказал Юйвэнь Сянь.

Он взял мальчика из рук Янь Ина. Мальчик обхватил лицо Юйвэнь Сяня ладонями, долгое время серьезно рассматривал его, а затем сказал:

– Папа, ты похудел.

Юйвэнь Сянь немедленно крепко прижал его к себе. Спустя некоторое время он отстранился и спросил:

– Как ты нашел это место?

– С тех пор, как Ваше Величество исчезло, по столице начали распространяться слухи о том, что Юйвэнь Юнь вас у... –на середине предложения он прервался под пристальным взглядом Юйвэнь Сяня, а затем неохотно исправился, – что император посадил вас под надзор. Ваш дом был осажен в течении нескольких дней, мы все очень волновались, но без вашего приказа не могли ничего предпринять. Вэй Сюй сказал, что если с особняком вана что-то случится, нам нужно найти принцессу и спросить ее о вашем местонахождении, а затем вывести молодых господ одного за другим и спрятать в безопасных местах на случай, чтобы император не мог навредить им в гневе!

– Значит, принцесса попросила тебя вывести Ци-лана?

– Да. Принцесса сказала, что Ци-лан самый младший, и его еще нет в родословном древе. Даже если появятся какие-то подозрения, разыскать его будет непросто, так что она попросила этого подчиненного привести Ци-лана, чтобы он мог увидеться с вами.

Принцесса продумала даже самые худшие обстоятельства. Юйвэнь Сянь скорбел душой, услышав эти слова, и мог только крепче обнять ребенка.

– Ты сказал, что Вэй Сюй велел тебе сделать это? Кто-нибудь мог следовать за вами по пути сюда? – выражение лица Су Вэя посуровело.

– Этого не должно было случиться, я был очень осторожен... – Янь Ин напряженно обдумывал его слова.

Как только он сказал это, выражение лица Шэнь Цяо изменилось, он резко выпрямился.

– Шэнь-даочжан? – другие не могли не обратить на него внимания.

– Прямо сейчас к нам приближаются войска!

Все резко переменились в лице. Су Вэй крикнул:

– Быстрее, возвращаемся в потайную комнату!

– Слишком поздно. Они, должно быть, следовали за Янь Ином и уже окружили дом Су со всех сторон, чтобы поймать нас. Если резиденция Су не выдаст нас, Его Величество не успокоится! – сказал Юйвэнь Сянь.

– Этот ублюдок, Вэй Сюй! – Янь Ин хлопнул себя по бедру. – Неужели он специально попросил меня найти принцессу, потому что знал, что она доверится мне и скажет, где вы находитесь, чтобы потом последовать за мной?!

К этому моменту войска уже подошли к дому Су. Они настолько громко и угрожающе стучали в дверь, что все в гостинной могли слышать это.

Появился главный управляющий резиденции Су и доложил:

– Хозяин, дело плохо! Снаружи много людей, они говорят, что Его Величество приказал арестовать вана Ци, и что если мы не откроем дверь, они просто ворвутся силой! Что нам делать?!

Юйвэнь Сянь тяжело вздохнул.

– Будь то благословение или проклятье, его нельзя избежать. По-видимому, моя судьба предопределена, и мне ее не миновать. Открой ворота, я пойду с ними. Нельзя позволить им причинить вред кому-либо из семьи Су!

– Что вы собрались делать?! – Су Вэй притопнул ногой. – Даже если вы выйдете, семье Су не избежать наказания за укрывательство и выгораживание преступника на территории. Не беспокойтесь так, просто идите и спрячьтесь, я с ними разберусь! Они не посмеют снести дом Су!

– Похоже, начальник уезда Мэйян совсем не воспринимает Его Величество всерьез, раз не боится укрывать государственного преступника и навлечь беду на всю свою семью! – холодная насмешка донеслась издалека, но была отчетливо слышна.

Для таких людей, как Су Вэй, у которых не было базы совершенствования, каждое слово било по сердцу, словно по барабану, и это было сильным потрясением.

Среди вошедших людей был Юйвэнь Цин*, с которым Шэнь Цяо держал путь в Чэнь в прошлом, но говорившим был не он, а человек позади него.

*Напоминаю, Юйвэнь Цин – чиновник Северной Чжоу, которого Шэнь Цяо и Янь Уши сопровождали в Чэнь примерно в 35-40 главах. Тогда Янь Уши еще поцеловал Шэнь Цяо на его глазах.

Этот человек также был знаком Шэнь Цяо. Увидев Шэнь Цяо, он изобразил легкое удивление и сразу же рассмеялся.

– Шэнь-даочжан, каким образом мы продолжаем сталкиваться друг с другом, на какой край света ни шли бы?

– Мужун Цинь, – Шэнь Цяо произнес это имя с холодным безразличием, – как поживает Чэнь Гун?

– Превосходно, конечно же. Я забыл сказать Шэнь-даочжану: из-за такой большой заслуги, как находка меча Тай-э, мой господин был возведен в титул гогуна царства Чжао*, – с улыбкой сказал Мужун Цинь.

*(赵国;zhàoguó) – царство Чжао; 475-220 н.э., одно из семи государств в период Воюющих царств.

Глава 84 - Кто посмеет причинить им вред в моем присутствии?

Когда меч Тай-э находился в подземном городе Жоцян, Чэнь Гун сломал рукоять с помощью халцедона и вынул потерянную часть «Стратегии Алого Яна». Оказывается, он забрал меч с собой и даже перековал его. Этот меч являлся знаменитым мечом Периода Воюющих государств, и из-за Цинь Шихуана репутация Тай-э сильно возросла – словно тот, кто им владел, был хозяином мира. Хотя для самого Чэнь Гуна этот меч был бесполезен, все-таки он нашел ему применение – преподнёс его Юйвэнь Юню, это вполне соответствовало вкусам наследника престола. Он отдал его нужному человеку.

Поскольку Чэнь Гун чувствовал себя как рыба в воде под покровительством Гао Вэя, бывшего императора Ци, и других власть держащих людей, ничего удивительного в том, что теперь он находился под влиянием Юйвэнь Юня, который был примерно таким же, как Гао Вэй.

Увидев большое количество людей, которые ворвались снаружи и окружили резиденцию Су так плотно, что даже капле воды негде было упасть, у всех присутствующих побледнели лица.

Некоторые были напуганы, другие переполнены гневом, а кто-то сохранял спокойствие и невозмутимость.

Мать Су Вэя, госпожа Цинь, тоже была застигнута врасплох. Она вышла в сопровождении второго сына – Су Цяо. Су Цяо не имел никакого отношения к политике, так как покинул дом и отправился путешествовать по цзянху. Увидев такое положение дел, он сказал холодным тоном:

– Юйвэнь Цинь. В чем смысл всего этого? Семья Су миролюбива. Мы никогда ни с кем не конфликтовали. Так зачем ты притащил сюда этих никчемных псов?

Ярость промелькнула на лице Мужун Циня, когда он услышал, что его назвали «никчемным псом». Однако он сразу же подавил ее.

Юйвэнь Цинь выглядел так, словно его поймали с поличным. Он не хотел начинать какой-либо конфликт с семьей Су, поэтому он рассмеялся, услышав слова Су Цяо:

– Су эр-лан*, прошло много времени с нашей последней встречи. Я слышал, что последние несколько дней вы провели на горе Цинчэн. Я не думал, что вы вернетесь так быстро.

*(二郎;èrláng) – второй молодой господин.

Затем он повернулся к Юйвэнь Сяню, Су Вэю и госпоже Цинь и спросил, как поживает каждый из них. Тон, которым он обратился к Шэнь Цяо звучал так, словно они знали друг друга очень давно:

– Шэнь-даочжан, я скучал по вам с тех пор, как мы расстались в последний раз. Кажется, теперь вы здоровы, не так ли?

– Спасибо за вашу заботу. Сейчас мне намного лучше. – кивнул Шэнь Цяо.

– Это хорошо. Это очень хорошо.

Благодаря беззаботному настрою, с которым разговаривал Юйвэнь Цинь, напряженная атмосфера, царившая ранее, несколько разрядилась. Юйвэнь Цинь сложил ладони чашечкой перед Юйвэнь Сянем и начал говорить более официальным тоном:

– Ван Ци, многие сообщают о том, что вы приложили руку к смерти бывшего императора. Его Величество в ярости. Он поручил мне привести вас в императорский дворец, чтобы обсудить детали. Если вас несправедливо обвинили, то мы разберемся в этом вопросе.

– Чушь собачья! – гневно упрекнул Янь Ин. – Его Величество Ван Ци был его самым верным и преданным подданным! Как он мог тайно плести заговор против бывшего императора? Все это необоснованная и злобная клевета!

Шэнь Цяо бросил взгляд в сторону на Доу Янь, которая пряталась за Юйвэнь Сянем, на ее лице отразились тревога и страх.

Он никогда не был особенно восприимчив к тайным планам и уловкам, и всегда смотрел на других только с добрыми намерениями. Однако, после того, как он пережил так много, Шэнь Цяо научился у Янь Уши – как стоит справляться с подобными вопросами.

Юйвэнь Юнь знал, что Доу Янь видела, как он убил собственного отца. Он также подозревал, что его дядя будет угрожать его власти, поскольку этот человек долго возглавлял армию и добился выдающихся достижений на поле боя. Именно поэтому ответственность за убийство императора он решил возложит на него. Не имело значения, поверит этому кто-то или нет. Таким образом, даже если бы Доу Янь что-нибудь сказала, ее слова были бы восприняты другими только как слух, распространяемый ребенком.

В любом случае, Юйвэнь Юнь был сыном Юйвэнь Юна. Не имело значения, насколько слабым он был. Титул императора давал ему право говорить что угодно, и никто не мог опровергнуть его слова; с другой стороны, Юйвэнь Сянь находился в более невыгодном положении.

Казалось, что с возникшей ситуацией будет не просто справиться.

Юйвэнь Сянь думал о том же.

В одно мгновение в голове Шэнь Цяо уже промелькнуло множество мыслей.

Фактически, еще во время правления Юйвэнь Юна Янь Уши ясно дал понять, что готов использовать силу Хуаньюэ, чтобы помочь Юйвэнь Сяню достичь власти и заменить наследника престола Юйвэнь Юня. Однако в то время Юйвэнь Сянь не ответил на его предложение. Позже, когда Юйвэнь Юн внезапно заболел, Бянь Яньмэй тайно уведомил его, чтобы он заранее подготовился. Но Юйвэнь Сянь тогда еще не принял решения. В конце концов, он не хотел, чтобы естественный порядок вещей был нарушен.

Бянь Яньмэй больше не предпринимал никаких попыток убедить его. В конце концов, после смерти Юйвэнь Юна резиденция Бянь полностью опустела в течение ночи, так что никто не смог бы найти их, если бы захотел. Из-за нерешительности Юйвэнь Сяня, возникшей в момент слабости, все повернулась так, как и предсказывал Янь Уши.

Янь Уши однажды сказал ему: «В тот момент, когда Юйвэнь Юн умрет, Юйвэнь Юнь примет меры против своего дяди в течении месяца».

И теперь, все произошло именно так, как он сказал.

Юйвэнь Сянь вздохнул. Его чувства были смешанными. Он сказал Юйвэнь Циню:

– Я верный и благородный человек. Солнце и луна могут быть моими судьями. То, что когда-то знал бывший император, теперь известно Его Величеству, и ничем не отличается от знаний всех министров и генералов императорского двора. В день, когда Его величество скончался, я действительно посещал дворец, так как хотел справиться о его здоровье. Однако Его Величеству хотелось спать. Я пробыл там не более четверти часа, прежде чем уехать. О смерти Его Величества я узнал уже после своего ухода. Как я могу быть замешан в этом деле?

Его слова несколько смутили Юйвэнь Циня:

– Ван Ци, вам следует сказать это Его Величеству лично. Я просто выполняю приказы, порученные мне. Я действительно ничего не могу с этим поделать!

– Если ван Ци войдет во дворец, вы можете гарантировать, что он вернется оттуда целым и невредимым? – холодно сказал Су Вэй.

Юйвэнь Цинь ничего не ответил. Но правда заключалась в том, что не нужно было говорить это вслух. Каждый присутствующий в своем сердце уже знал ответ.

Мужун Цинь внезапно сказал:

– Юйвэнь-дафу, когда мы покидали Дворец, Его Величество дал ясно понять, что это дело не требует отлагательств. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше!

Юйвэнь Цинь, казалось, был недоволен этим, но, в конце концов, он не стал опровергать слова Мужун Циня. Вместо этого он обратился к Юйвэнь Сяню:

– Ван Ци, вы ясно слышал его. Я должен попросить вас пойти с нами.

– Ваше Величество, вы не можете уйти. Если вы это сделаете, пути назад уже не будет. Весь мир знает, что вас несправедливо обвинили. Император никогда вас не отпустит! Вам нужно только отдать приказ, и этот ничтожный слуга посвятит всего себя ради того, чтобы вывести вас из засады! – с тревогой сказал Янь Ин.

Мужун Цинь холодно рассмеялся:

– Его Величество уже давно окружил вас! Все дороги, ведущие из города, заполнены мастерами боевых искусств, ожидающими в засаде. Даже если вам удастся сбежать отсюда, вы не сможете покинуть столицу! Не забывайте, что семья вана Ци все еще находится в его резиденции. Неужели вы так жестоки, что готовы смириться с тем фактом, что они умрут?

– Мужун Цинь! Ты ничтожный, презренный человек из семьи рабов! На каком основании ты вообще можешь говорить подобное?! – с яростью крикнул Янь Ин.

Госпожа Цинь внезапно заговорила:

– Семья Су была известна на протяжении многих поколений и обладает стойким характером. Ван Ци никогда не был трусом. Он стремглав бросался на поля сражений и внес большой вклад в войну за страну Чжоу! Все это знают, и простые люди восхищаются им. Как вы можете брать его под стражу, имея такие необоснованные обвинения? Если Его Величество пожелает допросить его, то я поклянусь добрым именем семьи Су, что ван Ци невиновен!

– Верно! Семья Су готова свидетельствовать в пользу вана Ци, – согласился Су Вэй.

– Независимо от того, дадите вы показания или нет, вам нужно выступить перед самим Его Величеством. Не мешайте нашим официальным делам. Мы пришли сегодня, чтобы забрать Юйвэнь Сяня! Остальным нет нужны тратить свое время! – холодно ответил Мужун Цинь.

Су Цяо посмотрел на него ледяным взглядом:

– А если мы тебе не позволим?

Мужун Цинь медленно обнажил свой меч:

– Тогда прошу простить меня!

– Господин Мужун! Этот эр-лан из семьи Су – ученик И Бичэня из храма Чуньян! – предупредил Мужун Циня Юйвэнь Цинь, прежде чем обратиться к Юйвэнь Сяню. – Ван Ци, слова господина Мужун не ошибочны. Хотя вы, возможно, и сможете сбежать, люди в резиденции вана Ци этого не сделают. Я должен попросить вас тщательно обдумать свое решение.

– Вы хотите сказать, что если я не сбегу, то Его Величество освободит мою семью?

Юйвэнь Сянь грустно улыбнулся, после чего опустил Юйвэнь Суна на замелю. Затем он повернулся к госпоже Цинь и остальным, сложив руки в поклоне:

– За последние несколько дней я навлек много неприятностей на вашу почтенную семью. Я должен попросить госпожу простить меня, мне следует поблагодарить вас за защиту. Человек должен взять на себя ответственность за то, что он сделал. Я пойду вместе с ними. Я не хочу, чтобы вы были замешаны в этом из-за меня.

– Ван Ци... – сказала госпожа Цинь, застигнутая врасплох.

Юйвэнь Сянь сделал несколько шагов вперед, не оказывая никакого сопротивления.

Юйвэнь Цинь махнул рукой, и солдаты окружили Юйвэнь Сяня со всех сторон.

– Ваше Величество! – крикнул Янь Ин.

– Янь Ин. Я должен попросить тебя впредь заботиться о Ци-лане. Увези его из столицы, в дом его дяди...

Мужун Цинь не дал ему договорить:

– Не тратьте зря время, ван Ци. Не имеет значения, ваш ли это сын, ваша дочь или кто-то из ваших домочадцев. Никому из резиденции вана не будет позволено покидать город без разрешения императора.

Выражение лица Юйвэнь Сяня потемнело:

– Я уже позволил вам схватить меня без боя! Чего хочет Его Величество, убить их всех?!

Мужун Цинь проигнорировал его:

– Схватить Юйвэнь Ци-лана!

Янь Ин завел Юйвэнь Суна за спину, как будто был готов отдать за его защиту свою жизнь.

Но разве это заботило Мужун Циня? Он резко подскочил к Янь Ину, обнажая меч. Они обменялись всего тремя ходами, прежде чем Янь Ин жалобно упал на землю. Мужун Цинь посмотрел на него с презрением, после чего потянулся, чтобы схватить Юйвэнь Суна.

Внезапно перед его лицо оказался меч в ножнах.

Рука, держащая меч, была очень красива – белая и тонкая, как прекрасный нефрит, без каких-либо изъянов.

Однако Мужун Цинь не собирался наслаждаться видом. Он схватился за ножны меча. В тот момент, когда он положил на него руку, он внезапно осознал, что это за меч и кто его хозяин.

Затем он вспомнил, как в разрушенном городе Жоцян Шэнь Цяо в одиночку сражался с ордой обезьян.2

По этой причине в его движениях наступила короткая пауза.

Именно в этот момент колебания меча вышли за пределы досягаемости. Мужун Цинь быстро отступил назад, едва не получив удар в лицо.

Когда он пристально посмотрел на стоявшего перед ним человека, то увидел, что Шэнь Цяо еще не обнажил свой меч.

Его даосские одежды развевались на ветру, дополняя его изящную, изысканную красоту, отталкивая пыль этого смертного мира, свободного от всякой нечистоты. Он выглядел так, словно был не способен причинить кому-либо вред, тем самым, выделяясь на фоне остальных присутствующих.

Однако Мужун Цинь знал, что это была ложная видимость. Хотя он когда-то недооценивал Шэнь Цяо, он не осмеливался смотреть на него свысока после того, что произошло в Жоцяне – этот человек обладал огромной внутренней силой.

Он взял себя в руки, прежде чем спросить холодным голосом:

– Шэнь-даочжан, вы что, собака? Почему вы постоянно суете свой нос во все, что бросается в глаза?

– Вы еще не пришли к окончательному выводу относительно преступлений вана Ци. И все же вы хотите впутать невинного ребенка?

– У него хватило наглости убить бывшего императора. Естественно, его семья имеет к этому отношение, – ухмыльнулся Мужун Цинь.

Доу Янь больше не могла этого выносить. Она закричала:

– Ван Ци не убивал бывшего императора! Бывший император был убит Юйвэнь Юнем!

За исключением Су Вэя и Шэнь Цяо, которые уже знали об этом, лица всех присутствующих внезапно поменяли цвет.

– Что ты такое говоришь?! – тихо проговорил Юйвэнь Цинь.

– Слова демона смущают толпу*! Схватить ее, не дайте никому из них сбежать! – громко сказал Мужун Цинь.

*(妖言惑众;yāoyánhuòzhòng) – лукавыми речами совращать людей.

В тот момент, когда он сказал это, Тоба Лянчжэ и Мужун Сюнь бросились вперед, один направился к Доу Янь, второй – в сторону Юйвэнь Суна.

У этих маленьких детей не было сил сопротивляться. Хотя они видели, что эти люди идут за ними, они могли только беспомощно смотреть, как они приближаются.

Однако ни Тоба Лянчжэ, ни Мужун Сюнь не смогли приблизиться к ним.

Свет от лезвия меча сиял над ними, истинная ци поглощала все на своем пути. Двое мужчин отступили на несколько шагов, как будто они столкнулись с ветром, который предвещал сильную бурю.

– Кто посмеет причинить им вред в моем присутствии?

Шэнь Цяо произносил каждое слово без каких-либо эмоций, но в его голосе была слышна сила.

– Шэнь Цяо! И как же ты сможешь защитить их в одиночку! – злобно улыбнулся Мужун Цинь.

Он поднял меч и двинулся к Шэнь Цяо.

– Кто сказал, что он один?! – крикнул Су Цяо.

Он обнажил меч, чтобы блокировать Мужун Циня, повернул голову и обратился к Шэнь Цяо:

– Уведите их!

– Семья Су хочет возглавить восстание?! – сказал сердито Мужун Цинь.

– Мы не мятежники! Мы только добиваемся справедливости! – госпожа Цинь ударила о землю посохом из сандалового дерева, и он мгновенно разломился надвое. Она вытащила длинный меч. Тело меча, словно осенняя вода, переполняло убийственное намерение – достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что это уважаемое оружие.

Су Вэй понятия не имел, что посох, который его мать носила все эти годы, на самом деле содержал спрятанное оружие. В тот момент, когда он увидел это, он был совершенно ошеломлен.

Обе стороны начали сражение. Семья Су участвовала в битве с достоинством. Янь Ин все еще хотел спасти Юйвэнь Сяня, но тот крикнул ему:

– Если я сбегу с вами, то это только подтвердит обвинения, которые они выдвигают против меня. Возьми Ци-лана и беги с Шэнь-даочжаном! Уезжайте далеко и никогда не возвращайтесь сюда!

– Ваше Величество! – Янь Инь не мог принять суровую правду.

– Отец хочет использовать свою смерть, чтобы заставить Его Величество видеть ситуацию ясным взором. Таким образом, возникшие недопонимания должны разрешиться, не так ли? – эти слова громко произнес Юйвэнь Сун.

– Верно! Все вы, поторопитесь и уходите! – воскликнул Юйвэнь Сянь, переполненный горем и счастьем, видя, каким умным и сообразительным был его сын. Он понимал, что его младший сын станет выдающимся человеком при жизни, – и все же он испытывал огромную печаль из-за того, что никогда не сможет увидеть, как его собственный сын станет взрослым.

– Если вы возьмете меня с собой, то не сможете сбежать. Более того, я не могу закрыть глаза на оставшихся членов семьи в резиденции!

Юйвэнь Сун внезапно упал на колени, трижды низко поклонился и коснулся головой земли перед Юйвэнь Сянем.

Слезы полились из глаз Юйвэнь Сяня, как дождь, прежде чем он отвернулся.

Глаза Янь Ина покраснели. Он стиснул зубы, затем бросился вперед, подхватил Юйвэнь Суна и присоединился к Шэнь Цяо, который нес Доу Янь. Под прикрытием Су Цяо и других, они быстро покинули дом Су и побежали в направлении городских ворот.

Позади них раздался крик мужчины, за которым последовал холодный голос Мужун Циня:

– Его величество также отдал нам другой приказ – если Юйвэнь Сянь окажет какое-либо сопротивление, следует его убить. Это послужит предупреждением для остальных.

В то время как Мужун Сюнь и Тоба Лянчжэ сдерживали госпожу Цинь и других, он убил Юйвэнь Сяня. Он также позаботился о том, чтобы звуки его действий отдавались громким эхом, таким образом Шэнь Цяо и остальные слышали все четко и ясно.

– Этот предатель! – Янь Ин был так зол, что остановился с Юйвэнь Суном на руках, слезы катились по лицу мальчика.

– Не оглядывайтесь назад! Прежде всего нам следует покинуть это место! – крикнул Шэнь Цяо.

Пока они говорили, Мужун Цинь уже догнал их сзади. Шэнь Цяо держал Доу Янь одной рукой, а в другой был меч. Но Мужун Цинь был одним из лучших мастеров боевых искусств в стране Ци. Даже Чэнь Гун полагался на его поддержку. Естественно, одного взмаха меча было бы недостаточно, чтобы сразить его. Его движения были быстрыми, а приемы владения мечом – коварными. Он хорош в определении слабостей противников и поражении их одним ударом. Однако Мужун Цинь очень хорошо осознавал, что нынешний Шэнь Цяо не был человеком, которого он сможет с легкостью убить. Поэтому, приблизившись к Шэнь Цяо, он выжидал момент, чтобы ударить по Доу Янь, таким образом его соперник непременно отвлечется, что даст ему возможность нанести удар. Как только это произойдет, он сможет остановить Шэнь Цяо.

Доу Янь в ужасе смотрел на блеск и вспышки сталкивающихся мечей. И все же она не сказала ни слова, только крепко обняла Шэнь Цяо за шею, чтобы ни на секунду не отвлекать его внимание.

– Шэнь Цяо! Ты тащишь этого ребенка на своих руках, а что насчет тех двоих – их ты тоже намерен защищать?! За пределами города будут мастера, чьи боевые искусства сильнее моих! Как далеко, по-твоему, ты сможешь зайти в одиночку?! – сказал Мужун Цинь.

Однако Шэнь Цяо остался невозмутимым:

– Пока Дао со мной, не важно, как много врагов окажется на моем пути. Я одержу верх.

Энергия Меча резко рванула вперед. Мужун Цинь не смог вовремя блокировать ее, она ударила его прямо в грудь, оставив рану, из которой хлынула струя свежей крови.

И все же Мужун Цинь не выказывал страха. Вместо этого он громко рассмеялся, намереваясь высмеять другого мужчину:

– Дао? Скажи мне, в чем заключается твое Дао? В этом безумном мире только победители и сильные берут все. Если твое Дао так полезно, то почему ты сталкиваешься с неудачей за неудачей, куда бы ни пошел? Почему ты потерял положение чжанцзяо горы Сюаньду? Если бы от твоего Дао была хоть какая-то польза, то почему твой просвещенный государь до сих пор не появился?

Шэнь Цяо слегка улыбнулся, услышав это.

Это была улыбка, подобная мягкому ветру, дующему над бурными водами весны, вызывающему легкую рябь на поверхности, которая могла взволновать любого человека, которая могла даже успокоить великий гнев самой земли.

Доу Янь пристально посмотрела на него. Она была так близко, что потерялась в этой улыбке, и внезапно забыла обо всем страхе, который наполнял ее, обо всей опасности, которая окружала их со всех сторон. Даже через десять лет она не забудет эту улыбку.

Шэнь Цяо ничего не сказал. Эта улыбка содержала в себе тысячи невысказанных слов.

Есть те, кто это понимают, а есть те, кому понять не дано. Так какой смысл тратить время на тех, кто не понимает?

У каждого своё Дао.

С шелестом холодного ветра, проходящего сквозь поваленные деревья, некогда мощный импульс его техники владения мечом внезапно резко снизился. Вместо этого он был наполнен суровым намерением убийства. Это было похоже на тот момент в секте Бися: когда он сразился с Кунье и пришел к пониманию, которое позволило ему сочетать фехтование с техникой владения мечом. Оригинальный набор техник владения мечом, который он создал, состоял из простых движений без сложных поворотов. Мужун Цинь даже поверил, что сможет одолеть его. Однако каждый раз, когда он пытался контратаковать, его меч постоянно промахивался. Он не мог нанести удар, складывалось впечатление, что его словно загнали в ловушку.

Шэнь Цяо сражался только одной рукой, в то время как в другой держал Доу Янь. И все же он вынудил Мужун Циня оказаться в ситуации, когда тот мог только беспомощно отбивать атаки!

Мужун Цинь врезался в стену позади себя и выплюнул полной рот крови. Но прежде чем он успел отреагировать, острие меча Шэнь Цяо задрожало, его энергия материализовалась и устремилась прямо в акупунктурную точку на плече Мужун Циня, лишив его возможности двигаться.

Шэнь Цяо не стремился доводить бой до конца. Он легко опустился на носочки и быстрым движением скользнул в сторону Янь Ина.

В этот момент Янь Ин с Юйвэнь Суном почти добрались до ворот города. Янь Ин был военным генералом и хорошо знал, как следует везти себя на поле боя, так что его навыки цингуна не были чем-то удивительным. В этот момент он направился к конечному пункту назначения, надеясь только на то, что они смогут быстро покинуть город и увезти Юйвэнь Суна куда-нибудь подальше от опасности, чтобы он мог исполнить последнее желание вана Ци.

Звук рассекаемого пополам ветра достиг его ушей!

Он наклонил голову, чтобы избежать стрел, выпущенных со стороны городских ворот.

Все было именно так, как сказал Мужун Цинь. Армия поджидала их, чтобы устроить засаду. Каждый солдат стоял наготове с луком и стрелами. Как только они выпустят свои тысячи стрел, они попадут прямо в Янь Ина и Юйвэнь Суна, продырявив их, словно соты.

Однако Янь Ин не остановился. Вместо этого он побежал быстрее, посмотрел вниз на Юйвэнь Суна и сказал:

– Ци-лан, послушай меня. Я прикрою тебя, когда они выпустят стрелы. Как только они закончат, им нужно будет перезарядить свои луки. Воспользуйся этим моментом и следуй по дороге за городской стеной. Там должна быть незапертая калитка. Я буду их сдерживать; тебе следует бежать вперед так быстро, как только сможешь. Шэнь-даочжан идет прямо за нами. Скорее всего, он очень скоро догонит нас. Как только он прибудет, просто следуй за ним! Не беспокойся ни о чем другом и ни в коем случае не поворачивай назад! Ты меня понял!

Юйвэнь Сянь очень любил Юйвэнь Суна с самого рождения, так как верил, что Юйвэнь Сун станет самым выдающимся человеком в семье Юйвэнь. Он был очень умен – так как же он мог неправильно понять слова Янь Ина? Он только стиснул зубы, услышав его, и сказал:

– Янь-шу!

Янь Ин знал, что тот понял, и слегка улыбнулся, в то же время избегая дождя стрел, которые обрушились на них. В следующем мгновение десятки стрел вонзились ему в спину. И все же он держал Юйвэнь Суна, не замедляя шага.

Он быстро поднес мальчика к незапертым воротам. Вооруженные солдаты перехватили его, но он отбивался от всех и каждого.

– Иди! Быстрее! Убирайся отсюда! – крикнул он, отпуская Юйвэнь Суна.

– Не стреляйте! Остановитесь! – мужская фигура достигла городских ворот, пытаясь остановить солдат, готовящих вторую волну атаки.

Охранник у ворот знал, кто этот человек, и остановился, не решаясь действовать опрометчиво. Но другой человек у ворот приказал:

– Продолжайте стрелять! Не останавливайтесь без моего приказа!

– Остановитесь! – крикнул Пулюжу Цзянь. – Командир, Его Величество не приказывал вам убивать семью вана Ци! Что все это значит?!

– Суй-гогун, – засмеялся Лю Фан, – я помню, что до этого ван Ци, Юйвэнь Сянь, однажды сказал бывшему императору, чтобы он был настороже рядом с вами. Но вы не только не ненавидите его, вы выступаете от его имени. Какая для этого есть причина?

– Долгом вана Ци было дать совет бывшему императору на благо общества. Хотя я, возможно, и не обладаю большой способностью к терпимости, этот ребенок совершенно невинен! Командир, почему бы просто не отпустить его? Это было бы поистине добродетельным поступком с вашей стороны! – сказал Пулюжу Цзянь.

Лю Фан на мгновение задумался. Репутация Юйвэнь Сяня была на высоком уровне при дворе, и он вызвал большое восхищение у простых людей, а теперь императору внезапно захотелось устранить его. Многие люди еще не знали об этом, но как только эта история дойдет до них, число людей, которые будут умолять о снисхождении к семье вана Ци, безусловно, будет довольно велико. Так зачем ему пытаться остановить этих обреченных на поражение людей?

– Хорошо. Я оставлю Суй-гогуна и сохраню остатки достоинства. Однако я должен сообщить вам, что не имеет значения, буду я милосердным к мальчику или нет. Его Величество уже организовал засаду на окраине города, люди, поджидающие там, являются первоклассными мастерами боевых искусств. Даже если этот маленький мальчик доберется до черты города, он все равно идет навстречу своей смерти.

Сердце Пулюжу Цзяня упало. Он не мог удержаться, чтобы не выглянуть за ворота.

Там он разглядел Юйвэнь Суна, пробегающего городские ворота. Три человека уже двигались ему на встречу:

Лысый мужчина,

Мужчина с одной рукой,

И еще один, с довольно впечатляющей внешностью и наличием всех частей тела.

Это были действительно одни из сильнейших мастеров боевых искусств, и пришли они по душу маленького мальчика. Со стороны это выглядело так, словно они пытаются убить курицу тесаком для резки быков.

Пулюжу Цзянь не знал лысого мужчину, как не узнал и однорукого. Тем не менее, он признал последнего.

– Чэнь Гун? Его Величество придает такое большое значение Юйвэнь Суну, что он отправил даже Чэнь Гуна?

Все знали, что Чжао-гогун, Чэнь Гун, был избран министром и являлся любимцем императора. Чэнь Гун завоевал сердце императора и преподнес ему меч Тай-э. Но это еще не все, он зашел так далеко, что рекомендовал императору секту Хэхуань, чтобы полномочия были разделены между ними и буддийскими сектами, при этом он стремился увеличить влияние секты Хэхуань. Юйвэнь Юнь был нетерпелив, и принял его рекомендации. Чэнь Гун в результате получил его милость, подобную той, что приносит успех при удачно сложившихся условиях.

Лю Фан подтвердил слова Пулюжу Цзяня:

– Они намерены полностью уничтожить его. Многие говорили о врожденном таланте и интеллекте Юйвэнь Ци-лана. Его Величество боится, что, позволив тигру вернуться в горы*, он в будущем навлечет на себя беду.

*(放虎归山;fànghǔ guīshān) – отпускать тигра в горы (обр. в знач.: отпустить злодея на свободу).

Пока оба мужчины разговаривали, Юйвэнь Сун остановился как вкопанный. Он пристально посмотрел на троих мужчин, приближающихся к нему, как будто не знал, как реагировать.

Баоюнь улыбнулся ему:

– Юйвэнь Ци-лан. Я советую тебе больше не убегать. Его Ваше Величество отдал нам приказ – не имеет значения, вернешься ты живым или мертвым. Так что, если ты будешь хорошо себя вести и вернешься с нами, это избавит тебя от лишних страданий.

Пулюжу Цзянь наблюдал издалека, вздыхая про себя. Он подумал: «Возможно, что родословная семьи Юйвэнь встретит свой конец именно здесь?»

Как только он подумал об этом, он увидел силуэт человека, летящего через город. Заметив, что ворота закрыты, мужчина прыгнул вверх, словно ступал по облакам. С каждым шагом он поднимался все выше. Солдаты на городских стенах еще не успели отреагировать, как человек уже пролетел над ними.

Его шаги легки, как воздух, его ноги чисты от пыли. Словно радуга раскинулась над небом, человек скользнул вперед с невероятной грацией.

Этот метод цингуна был применен с абсолютным совершенством. Если Лю Фан и Пулюжу Цзянь были в полном восторге от этого, то что уж говорить об обычных солдатах.

– Мне следует извиниться перед тремя некогда побежденными мною мастерами, этот бедный даос просит простить его за опоздание.

Словно спустившись с небес, Шэнь Цяо с Доу Янь на руках приземлился прямо перед тремя противниками.

Глава 85 - Вот каков настоящий герой!

Поскольку это не первая их встреча, самопредставления были излишними. Янь Шоу потерял свою руку из-за Шэнь Цяо. В момент, когда они встретились, ненависть наполнила его сердце так сильно, что было яснее, чем когда-либо – его желание убить его было больше, чем чье-либо еще.

Чэнь Гун, однако, продолжал улыбаться.

– Много дней прошло с нашей последней встречи в Жоцяне. Шэнь-даочжан пребывает в благополучии?

Шэнь Цяо, вопреки ожиданиям, не счел нужным обменяться даже парой фраз, и всем своим видом показывал, что не был расположен к беседе.

Прежний Чэнь Гун, со своей необычайно высокой самооценкой, встретившись с таким пренебрежительным отношением, безусловно, взорвался бы от гнева. Без лишних слов он бы уже засучил рукава и полез в драку. Но времена меняются. Теперь, когда он занимал высокое положение, его кругозор и стремления также выросли следом. Он не только не пришел в ярость от холодного взгляда Шэнь Цяо, но и с доброжелательным видом продолжил убеждать его:

– Шэнь-даочжан, буддизм и даосизм были запрещены в течении такого долгого времени, однако теперь, когда Его Величество взошел на трон, запрет был снят. Даочжан понимает, что это значит?

Шэнь Цяо все еще помнил, каким был Чэнь Гун в разрушенном храме: словно ребенок, он радовался лепешке с ослиным мясом, не говоря уже о том, что совсем не понимал иероглифов. Нынешний он стоял здесь, говоря о бывшем императоре, когда-то запретившим буддизм и даосизм. Мачеха, выгнавшая Чэнь Гуна за дверь, вероятно, никогда бы не подумала, что ее пасынок станет таким, как сегодня. Контраст между этими двумя образами наводил Шэнь Цяо на мысли о том, насколько непредсказуемой становилась жизнь, особенно в беспокойные времена. Если человек готов отбросить совесть и нравственность, то все, что ему нужно, чтобы стать вдохновляющим примером для других – иметь достаточно смелости и амбиций, как у Чэнь Гуна.

– Что ты имеешь в виду? – беспечно спросил он.

– Я имею в виду, что у Его Величества нет предубеждений насчет буддизма и даосизма. Буддист ты или даос, нужно лишь подчиниться императорскому двору, чтобы Его Величество принял тебя за равного. Шэнь-даочжан, ты выходец Сюаньду, и изначально именно ты был чжанцзяо секты, но какой-то негодяй воспользовался тобой и занял твоё место. Если ты захочешь вернуть себе власть, Его Величество всецело поддержит тебя. В настоящее время статус горы Сюаньду как даосской секты номер один в Поднебесной постепенно переходит горе Цинчэн. С поддержкой императорского двора, возвращение на первое место – вопрос времени. Что об этом думает Шэнь-даочжан?

Насколько бы ни была умна Доу Янь, она не могла полноценно понять смысл разговора, который затрагивал распределение сил по цзянху, но могла слышать соблазн в словах Чэнь Гуна. Хотя против них стояло три человека, они, казалось, очень страшились даочжана, который держал ее на руках, поэтому для начала предпочли соблазнить его выгодным предложением, избегая применения силы.

Смогут ли они убедить его? Доу Янь немного занервничала и посильнее схватилась за лацканы верхней одежды мужчины.

Краем глаза она заметила, что Юйвэнь Сун, чью руку держал Шэнь Цяо, тоже казался довольно нервным, несмотря на серьезное выражение лица. Было ясно, что он задавался тем же вопросом, что и она.

Баоюнь продолжил за Чэнь Гуна:

– Верно, Шэнь-даочжан. В этом мире нет ни вечных друзей, ни вечных врагов. До этого секта Хэхуань доставила вам неприятностей, но лишь потому, что у нас с вами были разные точки зрения, и каждый настаивал на своем. Сан Цзинсин однажды рассказал мне, что в тот день вы попали в его руки всецело по вине Янь Уши, который держал вас под контролем и предложил в качестве подарка обеими руками. Он завлек Сан Цзинсина словами, на мгновенье заставив того потерять контроль над собой. В конце концов, наш общий враг – Янь Уши. Его Величество набирает таланты со всего мира. В прошлом секта Хэхуань была не в ладах с буддистами, но теперь нас объединяет усердная служба Его Величеству. Если даосы также присоединятся, выйдет захватывающая история. Как только мир объединится, статусы даосских сект поднимутся, как лодки во время прилива. С учетом того, как благосклонно Его Величество относится к даосам, не говоря уже о возвращении места чжанцзяо, стоит вам захотеть занять должность национального наставника, как Его Величество неизбежно согласится.

Он видел силу Шэнь Цяо в тот день, когда рука Янь Шоу была отрезана прямо у него на глазах. Баоюнь считал, что, столкнись он Шэнь Цяо, то закончил бы ничуть не лучше.

Янь Шоу хотел отомстить за руку, но не был ослеплен ненавистью. Начало вражде было положено, но никто не хотел быть врагом такому ужасающему противнику.

Будь здесь Бай Жун, она была бы абсолютно поражена. В их первую встречу Шэнь Цяо был слеп и подавлен, не имел и крупицы боевого мастерства и был добычей для всех людей вокруг. Всего за пару лет Шэнь Цяо, шаг за шагом, прошел путь от положения, когда у него ничего не было и каждый мог его обмануть, до положения, в котором сплотившиеся старейшины секты Хэхуань не могут выстоять против него.

– Однажды я посетил дворец, чтобы встретиться с бывшим императором. В то время император выразил готовность протянуть мне руку помощи и сделать Пурпурный дворец Сюаньду столпом даосских сект. Если бы я хотел согласиться, то согласился бы еще в тот раз, в чем мне нужда дожидаться сегодняшнего дня? Если говорить о влиятельности и верности слову, разве прежний император не был бы намного более надежным, чем Юйвэнь Юнь?

Этими словами он намекнул на свое пренебрежительное отношение к Юйвэнь Юну.

– Что ж, так тому и быть, – сказал Чэнь Гун. – По-видимому, Шэнь-даочжан предпочитает броситься в агонию опасности ради этих двух детишек, которые не имеют к нему никакого отношения. Во имя нашей с тобой привязанности давно минувших дней, позволь этому Чэнь предупредить тебя: если ты поступишь подобным образом, то, вне сомнений, пойдёшь против правительства. Отныне секта Хэхуань, буддисты и даже люди императорского двора не станут терпеть тебя. Когда династия Чжоу объединит мир в будущем, ты станешь врагом всей поднебесной. Ты думал об этом?

– Привязанности? Какая между мной и тобой может быть привязанность? Неужели это была привязанность, когда ты, избегая участи фаворита Му Типо, предал друга ради выгоды и навлёк на меня губительную опасность? – выражение лица Шэнь Цяо выдало кроху удивления.

Каждому добродушию приходит конец, наступит день, когда и благородный человек не сдержит язвительных насмешек по отношению к определенным людям. Если бы не бесстыдство Чэнь Гуна и отвратительно впечатление от большинства людей секты Хэхуань, Шэнь Цяо бы никогда не сказал подобного.

Как только было упомянуто прошлое, лицо Чэнь Гуна сменило несколько цветов. На нем пронеслись следы смущения, вины и гнева, как если бы он испытывал жгучую боль от того, что кожу на его лице срывали заживо*.

*Здесь имеется в виду потеря лица/потеря достоинства.

– Шэнь Цяо, ты как всегда несведущ в текущих делах, – Чэнь Гун ухмыльнулся. – В таком случае, не вини меня.

Янь Шоу скрежетал зубами от одного взгляда на Шэнь Цяо. По его мнению, все, о чем говорили Чэнь Гун и Баоюнь, было чепухой. В цзянху решения принимались с поднятыми кулаками. Кто бы ни обладал твердым кулаком и высокими навыками боевых искусств, за тем и было последнее слово. Он считал потерю руки позором, который никогда в жизни не сможет забыть. Согласился бы Шэнь Цяо на уговоры Чэнь Гуна или нет, он хотел убить его в любом случае, потому, как только прозвучали слова Чэнь Гуна, сразу же ринулся вперед. С молниеносной скоростью он бросился в сторону Юйвэнь Суна, который стоял рядом с Шэнь Цяо.

Его намерения были предельно ясны. Он начал с Юйвэнь Суна, чтобы заставить Шэнь Цяо отвлечься на защиту мальчика и раскрыть свои слабые места.

Скорость Янь Шоу была невероятной. Как только эта мысль пришла к нему в голову, его рука уже пронеслась перед лицом Юйвэнь Суна, едва касаясь волос мальчика. Как и ожидал Янь Шоу, Шэнь Цяо действительно поднял меч, чтобы заблокировать его руку, поэтому именно в этот момент его цель изменилась на Доу Янь, которую Шэнь Цяо держал в объятиях!

Если этот удар придется по макушке Доу Янь, ее мозги забрызгают все вокруг, и она умрет, истекая кровью из всех семи отверстий головы.

Баоюнь и Чэнь Гун, естественно, не собирались бездействовать. Стоило Янь Шоу сделать свой ход, как они последовали за ним.

Эти двое атаковали Шэнь Цяо с двух сторон.

Со времен Жоцяна боевые искусства Чэнь Гуна, похоже, снова улучшились. Его меч был подобен зеленой волне, быстрой, как громовая змея, которой сопутствовала многослойная истинная ци. Присмотревшись внимательнее, не трудно было заметить, что его боевое искусство было очень многогранным, как будто содержало в себе сильнейшие качества каждой крупной школы.

Чэнь Гун преуспел, став любимым придворным императора. Хотя Шэнь Цяо дал ему представление о пути боевых искусств, именно Му Типо стал человеком, который по-настоящему обучил его боевым искусствам. Но навыки Му Типо были второсортны, и очень скоро Чэнь Гун обнаружил, что ему больше неоткуда черпать знания. Исключительно талантливый, он никогда ничего не пропускал мимо ушей и ставил себе все более и более высокие цели. Следуя за императором Ци Гао Вэем, он, естественно, вступал в контакт с большим количеством мастеров Ци, включая Мужун Циня, секты Хэхуань и других. Чэнь Гун объединил боевые искусства, которым обучился, с фрагментами Стратегии Алого Яна, которые случайно получил. Сам того не ведая, он шаг за шагом поднимался все выше по ступеням мира боевых искусств.

Этот прекрасный нефрит едва ли уступал Шэнь Цяо и Янь Уши. Будь Тао Хунцзин жив, он бы непременно расхвалил этот ниспосланный небом выдающийся талант.

Смутные времена требуют великих героев, но также они требуют безжалостных амбиций, и этот мир дал Чэнь Гуну свободу в полной мере. Ему не были предназначены тяготы мирской жизни.

В этот момент искусство меча, которым он атаковал Шэнь Цяо, одновременно казалось модифицированной техникой Мужун Циня и похожим на искусство фехтования Чжуннань. Свирепое и властное искусство владения мечом сочеталось с неуловимыми и энергичными движениями секты Чжуннань. Энергия его меча развевалась, как летающие в воздухе снежные хлопья, которые заполняли собой все пространство, едва уловимо забиваясь в меридианы противника.

Янь Шоу был полон ненависти, Баоюнь тайно выжидал удобного момента, а Чэнь Гун наступал шаг за шагом. Со всеми тремя нелегко было справиться, но Шэнь Цяо встречал врагов с мечом в одной руке и с Доу Янь в другой. Ему также нужно было защищать Юйвэнь Суна, отражая атаки со всех сторон, и это ощущалось почти так же, как попасться в сеть, из которой не было шанса выбраться.

Но Шэнь Цяо не собирался бежать.

И не сделал даже шага назад.

Обратив обнаженный клинок против трех врагов, наступающих со всех сторон, он взмахнул Шаньхэ Тунбэй.

Всего одно движение, абсолютно не броское, заурядное.

Однако на городских воротах Пулюжу Цзянь, уже давно вспотевший от волнения за Шэнь Цяо, услышал смутный звук вздымающийся до небес огромных волн, который накатывал со стороны далекого горизонта, гулко раздаваясь будто откуда-то из под глубин земли.

Теперь он мог ясно видеть, что взметнувшийся вверх меч Шэнь Цяо обратился в белые волны, которые слой за слоем моментально охватывали все вокруг.

Наполненный до краев истинной силой природы, человек великой мудрости, поначалу кажущийся неуклюжим, достиг наивысшей точки простоты.

Трое – Чэнь Гун, Янь Шоу и Баоюнь были поглощены «белыми волнами», в то время как Шэнь Цяо был всего лишь один, но у него, казалось, было бесчисленное количество воплощений. Все они чувствовали огромное давление, и все их наступление было не только сведено на нет, но и восстало против них, возвращаясь в полном объеме.

Лю Фан не разбирался в боевых искусствах, поэтому тут же изумленно воскликнул:

– Этот Шэнь Цяо – настоящий монстр, как он смог создать такое количество собственных воплощений за одно мгновенье?

– Это иллюзия, созданная его мечом, – объяснил Пулюжу Цзянь. – Навыки фехтования Шэнь Цяо, должно быть, достигли вершины мастерства. Боюсь, он даже превзошел Ци Фэнгэ в его возрасте, вот уж действительно, ученик превосходит учителя*!

*(qīng chū yú lán ér shèng yú lán) – букв. синяя краска добывается из индиго, но она ярче, чем индиго.

Даже Лю Фану доводилось слышать имя Ци Фэнгэ раньше. В этом мире было очень мало великих мастеров, но у каждого великого мастера, без сомнений, была сила, чтобы возглавить тысячи могущественных войск и спокойно отступить, когда им заблагорассудится, поэтому императорский двор изо всех сил старался привлечь их на свою сторону. Даже такой упрямый человек, как Юйвэнь Юн, очень полагался на Янь Уши и никогда не выставлял напоказ императорское высокомерие в его присутствии.

На данный момент Шэнь Цяо, вероятно, был не намного далек от уровня великого мастера, и на преодоление этого расстояния потребуется не больше восьми или десяти лет. Лю Фан немного ужаснулся, когда услышал эти слова, и поспешил сказать:

– Суй-гогун, вы свидетель, я никогда не давал приказа стрелять по Шэнь Цяо из луков! Мы с вами вынуждены подчиняться воле императора, у нас нет другого выбора. Если Шэнь Ця... Кхэ, Шэнь-даоцзунь что-то неправильно поймет, вы обязательно должны помочь мне прояснить ситуацию!

– Да, – ответил Пулюжу Цзянь, – главнокомандующий, этот Цзянь, конечно же, понимает, что у вас есть долг службы и вы бы не стали действовать в личных интересах.

Лю Фан вздохнул с облегчением, а затем вернул свое внимание к сражению снизу.

– По-вашему, Чэнь Гун и остальные смогут победить в сегодняшней битве?

Не только эти двое, но и остальные солдаты на городских воротах внимательно наблюдали за удивительной схваткой, наполненной сверканием мечей и атмосферой яростного сражения, распространяющейся по округе. Шэнь Цяо нес двух маленьких детей, что могло мешать ему использовать весь свой потенциал, но все же оставался совершенно спокойным и непринужденным, что не могло не приводить в восторг.

Во все времена ценили героев. Хотя император приказал им напасть на Юйвэнь Сяня, Юйвэнь Сянь все же имел высокий авторитет в армии. Шэнь Цяо с самого начала не имел к нему никакого отношения, но теперь подвергал себя опасности ради этих двух детей. Как такое сердце и душа могли не внушать благоговейный восторг обычным людям?

В день, когда был убит Кунье, присутствовали только члены секты Бися. Независимо от того, насколько потрясала воображение та битва, о ней знала лишь небольшая группа людей. Теперь же он на виду у публики в одиночку одерживал верх против врага с численным преимуществом.

Этой битве суждено прославиться на весь мир!

Шэнь Цяо защищал Юйвэнь Суна позади себя, в одной руке держа Доу Янь, а другой выстраивая тяжелую завесу из мечей, чтобы на какое-то время прервать атаки Чэнь Гуна и Баоюня. Он мягко взмахнул острием меча, а затем, подобно яркой луне, пробивающейся сквозь облака, переполненный великолепием свет хлынул в направлении головы Янь Шоу.

Янь Шоу нанес три удара ладонью, но все они были поглощены энергией меча, вынуждая его отступить на несколько шагов назад. Он рассчитывал, что от совместной атаки Чэнь Гуна и Баоюня Шэнь Цяо будет так истощен и подавлен, что не сможет позаботиться о нем самом, но неожиданно противник полностью проигнорировал этих двоих, а энергия его меча устремилась к нему с силой, способной свернуть реки и океаны.

Он быстро поднял ладонь, чтобы заблокировать ее, однако в этот же момент ощутил нестерпимую колющую боль – свет меча был уже прямо перед ним!

Вся его рука была поглощена безграничным белым светом. Боль, которую он почувствовал, была точно такой же, как в день, когда он потерял руку, и осознание этого пугало настолько сильно, что впервые в жизни ему захотелось развернуться и убежать.

Решимость к сражению исчезла без остатка, а желание убивать было уничтожено. Теперь Янь Шоу всеми силами хотел уйти невредимым, забыв о том, что в тот самый момент, когда он захотел сбежать, он на самом деле уже проиграл.

Все, что он видел – небо, которое целиком заволокло светом одного единственного меча, и именно этот один единственный меч стал тем, что насквозь пронзил его спину и сердце.

Янь Шоу опустил голову и увидел острие меча Шаньхэ Тунбэй, окрашенное в красный.

Это его кровь.

Окровавленный Шаньхэ Тунбэй по-прежнему продолжал гудеть. Звук был очень тихим, но Янь Шоу был удивлен тем, насколько ясно мог его слышать.

Это потому, что лезвие меча вонзилось глубоко в его тело?

Прежде чем он смог это осознать, Шэнь Цяо вытащил меч из его спины. Янь Шоу, пошатываясь, сделал несколько шагов и упал на колени.

Позади него продолжалась битва, однако она больше не нуждалась в его участии.

– Вот каков настоящий герой! – не удержался от вскрика Пулюжу Цзянь с вершины городских ворот.

Другие были лишены дара речи, но по выражениям их лиц было понятно, что они разделяют его чувства.

Такой выдающийся человек вызывал восхищение в любое время и в любом месте.

Чэнь Гун и Баоюнь были потрясены смертью Янь Шоу, но из-за этого их наступление не прервалось. Напротив, оно становилось все яростнее и яростнее, как сила ветра и неистового ливня. Оба предпочли избегать прямого столкновения с Шэнь Цяо, вместо этого нацелившись на Доу Янь и Юйвэнь Суна.

Поскольку эти дети были слабостью Шэнь Цяо, то, нападая на них, они действовали согласно правилу: когда играешь на грани жизни и смерти, имеет значение лишь победа или поражение, а не средства достижения.

Если не убить Шэнь Цяо сегодня, этот человек определенно станет их главным кошмаром в будущем!

Эти слова одновременно раздались в сердцах Чэнь Гуна и Баоюня.

Искусство меча Чэнь Гуна было невероятно быстрым, а Баоюнь действовал хитро и подло. Эти двое окружили его – один слева, другой справа, гармонично сотрудничая друг с другом. Они знали, что какой бы мощной ни была энергия меча Шэнь Цяо, она не могла неиссякаемо продолжать наступать.

Шэнь Цяо бросился к Юйвэнь Суну, но не для того, чтобы защитить его, а чтобы бросить Доу Янь ему в руки.

Без его указаний Юйвэнь Сун мгновенно понял, что от него требуется. Он протянул руки и поймал Доу Янь, которая была на голову ниже его самого.

Одним взмахом рукава Шэнь Цяо отбросил их на несколько чжан в сторону, а затем развернулся и устремился в бой.

Сила подобна вздымающимся волнам, тело подобно каменному мосту, следующему за радугой. Вздымающаяся и яркая, она неуловимо несла в себе величие императора поднебесной, в отличие от миролюбивого и беспристрастного меча, что был перед ней*.

*Отрывок стихотворения, которое висит на мосту Летнего Дворца в Пекине.

Чэнь Гун быстро сориентировался и решил пресечь надвигающуюся на них силу, пронзив завесу меча противника. Но не успел он обрадоваться тому, что беспрепятственно смог достичь цели, как был абсолютно ошеломлен тем, что этой целью перед ним каким-то образом оказался Баоюнь.

«Позади меня!»

Он мигом насторожился резко обернулся, но энергия меча уже устремилась к нему.

Однако Баоюнь, столкнувшись с той же иллюзией, что и он сам, уже не мог прервать свою атаку и готовился ударить Чэнь Гуна ладонью.

Чэнь Гун был вынужден подавить свою технику меча и поспешно метнуться в сторону, чтобы избежать удара Баоюня.

Шэнь Цяо, тем не менее, оставался беспристрастным. Его тело объединилось с мечом, и он бросился прямо на Баоюня.

Если два тигра воюют, один непременно будет ранен.

Баоюнь вложил всю свою силу в этот маневр ладонью. Как только он понял, что его целью стал Чэнь Гун, ему пришлось отозвать половину своей внутренней силы, однако шаг был сделан и его было бы трудно повернуть вспять. Свет меча Шэнь Цяо окружил его, изливаясь яростными волнами с силой тысячи цзюнь, которые били прямо в лицо!

Кровь хлынула из тела Баоюня, в мгновенье ока его горло было пронзено насквозь.9

Двое старейшин секты Хэхуань один за другим погибли от меча Шэнь Цяо.

Видя, что ситуация была не из лучших, Чэнь Гун развернулся и бросился к Юйвэнь Суну и Доу Янь, как только Шэнь Цяо пронзил Баоюня мечом.

С самого начала их целью был Юйвэнь Сун, решение убить Шэнь Цяо стояло за Янь Шоу. Если сейчас он сможет схватить Юйвэнь Суна, задача будет выполнена.

Он и не думал, что искусство меча Шэнь Цяо достигло таких высот. Сразу после убийства Баоюня противник снова устремился к нему с такой ужасающей скоростью, что его цингун не оставлял после себя следов.

С подобной скоростью, даже если он сможет схватить Юйвэнь Суна, столкновение с Шэнь Цяо лицом к лицу было неизбежно.

Один из них – сорняк, который нужно вырвать с корнем, другой же представляет собой огромную опасность для жизни. Нет никаких сомнений, что последний важнее.

Чэнь Гун быстро принял решение отказаться от Юйвэнь Суна. На полпути он сменил направление и помчался в сторону городских стен. Вложив всю силу в цингун, он наступил на выступающие из стен кирпичи и в мгновенье ока перепрыгнул городские ворота.

Шэнь Цяо не собирался преследовать его. Он взял Доу Янь и Юйвэнь Суна на руки и побежал в противоположном направлении.

Вернув меч в ножны, с двумя детьми в обеих руках, Шэнь Цяо на одном дыхании бросился за две или три ли прочь, наконец остановившись только тогда, когда городские ворота остались вдалеке.2

Он опустил детей и, пошатываясь, сделал несколько шагов вперед, прежде чем вырвать огромное количество крови.

– Шэнь-даочжан! – Доу Янь вскрикнула от испуга и тотчас же подбежала, чтобы поддержать его.

Юйвэнь Сун не сказал ни слова, но также поддержал его за другую руку, изо всех сил стараясь удержать большую часть веса Шэнь Цяо.

– Все в порядке... – Шэнь Цяо схватился за грудь и с большим трудом попытался утешить их, но его рот продолжал наполняться кровью.

Баоюнь и Янь Шоу не были дилетантами. Как старейшины секты Хэхуань, даже не входя в список десятки лучших, они оставались мастерами цзянху. Со своей нынешней силой Шэнь Цяо смог убить двух человек на одном дыхании, что звучало величественно, но стоило большой цены.

Во время боя он получил несколько ударов. Если бы Чэнь Гун не был шокирован и застигнут в расплох той иллюзией, которую ему продемонстрировали, и обратил чуть больше внимания, то с легкостью бы обнаружил, что на самом деле Шэнь Цяо почти израсходовал силы.

Глаза Доу Янь наполнились слезами, она изо всех сил старалась не позволить им пролиться.

– Не плачь! – сказал ей Юйвэнь Сун. – Я уже бывал тут раньше, впереди есть павильон. Давайте пойдем и посидим там.

Шэнь Цяо только сейчас на какое-то время задумался о том, что во время сражения войска солдат не преследовали и не пытались помешать ему. Наверняка многие из них сочувствовали судьбе Юйвэнь Сяня и пытались помочь. Какое-то время дети будут в безопасности, поэтому не было нужды использовать истинную ци, чтобы скрыться.

Доу Янь поспешно кивнула и они вдвоем помогли Шэнь Цяо пройти вперед. Завернув за угол, они увидели небольшой павильон.

Однако в павильоне уже стояли двое людей.

Снаружи также была лошадь на привязи.

– Это папа! – прежде чем Шэнь Цяо успел среагировать, Доу Янь уже узнала личность другого человека. Но вместо того, чтобы оставить Шэнь Цяо позади, она продолжила помогать ему дойти до павильона, и только после этого понеслась к мужчине.

– Папа!

– А-Янь!

Доу И крепко обнял дочь, тревога на его лице сменилась удивлением и радостью.

Увидев эту сцену, Юйвэнь Сун не мог не подумать о своем трагически погибшем отце. Слезы, которые так долго терпеливо ждали, наконец, пролились.

Кто-то положил руку ему на голову и тихонько, с теплотой погладил ее.

Шэнь Цяо.

Юйвэнь Сун ничего не говорил и не рыдал навзрыд, но не смог удержаться от того чтобы придвинуться поближе к Шэнь Цяо и прижаться к нему.

За короткий промежуток времени между ними установилось своего рода безмолвное доверие и молчаливое взаимопонимание, которое они получили взамен на испытание жизнью и смертью.

– Спасибо Шэнь-даоцзуню за его спасительную доброту к маленькой девочке! – Доу И поклонился Шэнь Цяо. – Этот И до конца своих дней не забудет ваше великое милосердие!

Он был благодарен от всего сердца, поэтому даже использовал высший почтенный титул для людей из даосских сект.

Когда-то учителя Шэнь Цяо, Ци Фэнгэ, также называли Ци Фэн-даоцзунь.

– Доу-ланцзюнь, не стоит! – голос Шэнь Цяо звучал немного хрипло и слабо.

– Мое имя – Чжансунь Шэн из секты Чжуннань, однажды мне довелось повстречаться с Шэнь-даоцзунем на банкете по случаю дня рождения госпожи Су, возможно, вы помните меня, - сказал человек рядом с Доу И, вытаскивая из рукава маленькую фиолетовую бутылочку. – Это таблетки юлу*, которые используются сектой Чжуннань для лечения внутренних повреждений. От них может быть польза, так что, пожалуйста, примите их, Шэнь-даоцзунь.

*(玉露丸;yùlù wán) – таблетка нефритовой росы. (玉露;yùlù) также может относиться к разнообразным суккулентным растениям.

Шэнь Цяо не мог отвергнуть его, поэтому учтиво и с благодарностью принял таблетки.

– Несправедливая судьба вана Ци стала известна всей Поднебесной, – сказал Чжансунь Шэн. – Очень жаль, что его заслуги так испугали ныне правящего императора, что тот сознательно ложно обвинил такого преданного и честного человека. Теперь об этом узнают все. У этого Шэна есть семья, о которой он должен заботиться, поэтому ранее он боялся действовать, но теперь, увидев поступок даоцзуня, ему действительно стало стыдно за себя. Пожалуйста, примите поклон от этого Шэна!

Шэнь Цяо протянул руку, чтобы поддержать его.

– Из трех тысяч даосов каждый выберет свой, иной путь. Здесь не за что осуждать. Без вашей помощи с тыла я бы не смог так легко сбежать. Однако я одинок, а семья Су – нет, и нас ничего не связывает. Семья Су все еще в Чанъане, и они восстали со мной против Юйвэнь Юня. С ними все будет в порядке?

– Да, не волнуйтесь. Я учился в секте Чжуннань, но у семьи Чжансунь есть некоторые связи в Чанъане. Мы можем тайно отвезти семью Су на гору Чжуннань, чтобы скрыть их там на некоторое время. Почему бы вам не взять Юйвэнь Суна и отправиться с нами? Чжуннань не самая известная секта, но у нас хватит мужества, чтобы выступить против императора Чжоу.

– Нет, гора Чжуннань находится слишком близко к Чанъаню, – Шэнь Цяо покачал головой. Если Юйвэнь Юнь решит довести дело до конца и вернется, мы не сможем остаться там надолго. Я хочу увезти его подальше, чтобы избежать опасности.

Чжансунь Шэн переглянулся с Доу И и со вздохом сказал:

– Так и быть. Эта лошадь не быстроногий скакун, однако тоже представитель редкой, известной породы. Даоцзуню наверняка неудобно путешествовать пешком, с ней вам будет намного комфортнее!

Глава 86 - Этот человек оказался слишком ему знаком

Слова Чжансунь Шэна были правдой, таблетки юлу действительно оказались чрезвычайно эффективны. Шэнь Цяо проглотил сразу две. Некоторое время спустя, в сочетании с истинной ци Стратегии Алого Яна, циркулирующей по его телу, его меридианы постепенно начали приходить в норму. Тупая боль в груди утихала, теперь ему было значительно легче говорить, нежели раньше.

Шэнь Цяо попрощался с Чжансунь Шэном и Доу И, затем помог Юйвэнь Суну забраться на лошадь. Чтобы дать Юйвэнь Суну немного времени привыкнуть, он намеренно замедлил ход, и оглянулся, чтобы посмотреть на город.

Чанъань стоял высокий и величественный, казавшийся огромным и бесконечным, как и в прошлом; он пережил пламя войны и до сих пор стоит непоколебимо, несмотря на то, что за последние тысячи лет люди и династии изменились. К сожалению, даже трагедия неправомерной смерти Юйвэнь Сяня, вызванная несправедливостью, скорее всего, будет забыта в течение нескольких лет.

Доу Янь держала отца за руку. Она смотрела на них, не мигая, после чего не удержалась и крикнула:

– Шэнь-даозунь, будьте осторожны. Юйвэнь Ци-лан, береги себя!

Шэнь Цяо улыбнулся Доу Янь, но заметил, что Юйвэнь Сун, сидевший перед ним, не произнес ни одного слова.

– Ты хочешь еще раз взглянуть на Чанъань? После того, как мы уедем, неизвестно, когда мы сможем вернуться.

Юйвэнь Сун мгновение молчал, а затем ответил:

– Это место... если я взгляну, это только вызовет еще большее чувство печали. Я ненавижу то, что я бессилен, неспособен что-либо сделать, кроме как смотреть, как мои родители страдают от несправедливости.

Несмотря на то, что он был моложе Шиу, его манера говорить напоминала манеру человека зрелого не по годам. Шиу без конца плакал в тот день, когда потерял своего учителя. Хотя Юйвэнь Сун плакал в поместье Су, сейчас его голос звучал хрипло и глухо, но он все еще говорил четко и ясно. Он был сильнее Шиу. Думая об этом, возможно, все дети из благородных семей были такими. Например, Доу Янь: несмотря на то, что она находилась в опасной ситуации, Доу Янь не паниковала и не сопротивлялась, когда ее держал в объятиях Шэнь Цяо. Таким образом, Шэнь Цяо мог сосредоточиться на борьбе с врагом.

Шэнь Цяо погладил его по макушке.

– Тебе не следует так думать. У твоего отца была возможность выбрать легкий путь и отступить, но он все равно решил остаться. Отчасти потому, что он не хотел, чтобы твоя мать и братья столкнулись с опасностью в одиночку, но также и для того, чтобы показать свою невиновность и преданность Императору и, особенно, всему миру. Возможно, другие не смогут этого понять, но как его сын, ты должен быть в состоянии понять его, верно?

Юйвэнь Сун кивнул в знак согласия. Через некоторое время он прошептал:

– На самом деле, отец уже договорился о том, чтобы мама и остальные ушли тайно, но мама не хотела оставлять его одного в этой опасной ситуации. Мои старшие братья тоже отказались уезжать. Так как я самый младший, меня насильно забрал Янь-шу.

– Верно. В течение жизни каждый человек столкнется с выбором, который он должен сделать. Некоторые люди предпочитают сохранить свою собственную жизнь любой ценой, в то время как другие готовы пожертвовать жизнью, чтобы сохранить свою репутацию и заявить о своей невиновности. Мы не должны винить их, так как только в невзгодах проявляется истинное «я» человека. У вана Ци было так много людей, готовых тайно помочь ему, даже семья Су собиралась выступить в его защиту перед Императором. Очевидно, что моральный облик и честность вана Ци были хорошо известны всем. Таким образом, никакая клевета не приведет его к падению. Теперь, когда на меня возложена ответственность, я должен убедиться, что ты попадешь в надежные руки. Есть ли у тебя родственники, у которых ты хотел бы остаться?

Первоначально он планировал отвезти Юйвэнь Суна в секту Бися на горе Тайшань. Однако он видел, что, хотя этот ребенок был молод, у него развилась манера независимого мышления. Поэтому Шэнь Цяо изменил свои первоначальные планы и вместо этого спросил мнение Юйвэнь Суна по этому вопросу, не желая принимать решение вместо него.

Юйвэнь Сун покачал головой.

– Родственники семьи Юйвэнь – члены королевской семьи. Даже если бы кто-то захотел взять меня к себе, это только навлекло бы на них подозрения, потому что меня все еще разыскивают. Теперь, когда Юйвэнь Юнь убил моего отца и три других уважаемых благородных семьи, он не постеснялся бы убить еще больше людей, чтобы продемонстрировать свою власть. Шэнь-даочжан, куда бы вы ни пошли, я последую за вами.

– Хорошо. В таком случае, мы пойдем в секту Бися.

– Где находится секта Бися?

– На горе Тайшань.

Как и ожидалось, интерес Юйвэнь Суна возрос.

– Тайшань, самая высокая из Пяти Священных гор?

Шэнь Цяо улыбнулся и ответил:

– Именно. Тайшань окружена бесконечной горной цепью, венчающей небеса. Розовые облака на восходе солнца необычайно красивы; если ты сможешь увидеть это своими глазами, то не пожалеешь об этом.

Юйвэнь Сун был еще молод, поэтому его внимание быстро переключалось. Несмотря на то, что он был убит горем, услышав описание Шэнь Цяо, выражение его лица сразу же наполнилось предвкушением.

Юйвэнь Юнь всегда завидовал и боялся репутации и славы Юйвэнь Сяня. Чтобы избежать потери сна по ночам из-за беспокойства, он приказал своим людям осадить резиденцию вана Ци, вынудив Юйвэнь Сяня сбежать и спрятаться. Свидетели неверно оценили произошедшее и предположили, что Юйвэнь Юнь еще не хотел совершать убийство, и, таким образом, ослабили свою бдительность. Кто бы мог ожидать, что Юйвэнь Юнь внезапно начнет атаку и заставит Мужун Циня убить своего собственного дядю? Вместо того, чтобы жить и страдать от стыда и унижения, члены резиденции вана Ци предпочли покончить с собой в присутствии посланника.

Когда новость об этом событии распространилась, все были ошеломлены и потрясены, оплакивая Юйвэнь Сяня. Вскоре они собрались и объявили импичмент посланникам императора, а именно Чэнь Гуну и ему подобным, но в то же время они косвенно указывали пальцами на Императора. Были и другие, которые действовали из тени, отвлекая императора настолько, что он не смог послать людей за пределы города, чтобы преследовать Шэнь Цяо и Юйвэнь Суна.

В результате Шэнь Цяо удалось вывезти Юйвэнь Суна из Чанъаня без малейшего следа преследования.

Что касается людей из секты Хэхуань, Шэнь Цяо убил двух их старейшин, и теперь между ними была вражда и долг крови. Даже без этого инцидента было время, когда Сан Цзинсин заставил Шэнь Цяо уничтожить свои боевые искусства, из-за чего Сан Цзинсин получил серьезные травмы. Основы этой горькой обиды были заложены давно. Таким образом, временная безопасность не означала, что так будет длиться вечно.

Хотя Шэнь Цяо в настоящее время был ранен, его боевые способности намного превысили тот уровень, что был в прошлом. Пока нападавшими не являлись ни Сан Цзинсин, ни Юань Сюсю, Шэнь Цяо мог легко справиться с врагом и защитить Юйвэнь Суна. Поэтому, когда они прибыли в Хэчжоу, он замедлил темп и уклонился от прямого пути к секте Бися. Вместо этого он выбрал путь на юг не только для того, чтобы дать себе время оправиться от ран, но и для того, чтобы отвезти Юйвэнь Суна куда-нибудь отдохнуть.

Их дорога на юг продолжалось более трех месяцев, они путешествовали и отдыхали с перерывами. Как только они вошли в город, они стали искать даосский храм, чтобы найти убежище. Шэнь Цяо брал Юйвэнь Суна на прогулки, чтобы расширить его кругозор, позволив ему насладиться местными пейзажами. Вместе они прогуливались по оживленным улицам и маленьким переулкам и наблюдали за происходящим на городских рынках. Это было похоже на старую поговорку: «Превратности жизни имеют свой собственный истинный смысл, и в путях мира заложено много истин и причин. Есть три тысячи способов достичь «Дао», но даже если формы сильно различаются, они все равно по сути одинаковы».  Чем больше Шэнь Цяо видит, тем более отзывчивым становится его сердце, что также помогает совершенствованию его боевых искусств.

Его нынешнее «я» сильно отличалось от прежнего чжанцзяо секты, который находился в тяжелом положении, пережив предательство на горе Сюаньду. Даже после того, как он покатался в красной пыли* светского мира, он не только остался не запятнанным, но, казалось, даже стал еще выше всего этого.

*(红尘;hóngchén) – перен. мишура, показная (крикливая) роскошь, внешний блеск (напр. о верхушке общества); мирская суета.

С его иссиня-черными волосами и голубой одеждой, длинным мечом, который он носил с собой, и его сияющими и блестящими чертами лица, он был таким же ярким, как луна, и таким же красивым, как бессмертный среди смертных. Он излучал неуловимую ауру благородной чистоты и воздержания, которая заставляла других чувствовать себя недостойными приближаться к нему, способными оценить его только издалека.

Благодаря этому путешествию Юйвэнь Сун смог облегчить своей горе. В таком юном возрасте, переживая длительные периоды депрессивных эмоций, человек может умереть преждевременной смертью. Шэнь Цяо помнил об этом и, таким образом, постарался отвлечь Юйвэнь Суна от мрачных мыслей. Он хотел позволить Юйвэнь Суну больше видеть и думать, чтобы расширить разум и горизонты.

– Этот даос пришел как нельзя кстати. Сегодня празднование шестидесятилетия Хуан-гуна. Все дворяне в городе пришли, чтобы отпраздновать его долголетие*. Если вы двое планировали подняться на гору, почему бы не отложить это до завтра? Было бы обидно пропустить банкет по случаю дня рождения!

*(六十大寿;liùshí dà shòu) – В Китае распространено убеждение, что достижение 60-летнего возраста было важной вехой, и часто устраивалось грандиозное празднование дня рождения.

После того, как они прибыли к границам Жунаня*, Шэнь Цяо привел Юйвэнь Суна в гостиницу. Хозяин гостиницы заметил, что эти двое не были местными жителями, и поэтому предложил представиться.

*(汝南;runan)  – уезд на юго-востоке провинции Хэнань, Китай.

– Хуан-гун? – естественно, Шэнь Цяо не смог установить личность этого человека только по имени.

– Да, да. Настоящее имя Хуан-гуна – Сидао. Он знаменит в этом городе. Говорят, что, будь то в интеллектуальных или академических кругах или в цзянху, он довольно хорошо известен. Этот молодой человек не утверждает, что много знает, но репутация и слава старого мастера Хуана подобны грому, ударяющему в уши. Этот старейшина чрезвычайно гостеприимен; даже без предварительного приглашения любой желающий может зайти к нему выпить. Я слышал, что знаменитый игрок юэцинь*, Ду-гун, будет играть на сегодняшнем банкете. Услышав об этом, многие люди планировали посетить мероприятие. Даже если они не смогут войти в его резиденцию, они все равно смогут насладиться музыкой издалека.

*(月琴;yuèqín) – кит. муз. юэцинь (4-струнный инструмент с круглым или 8-гранным корпусом)

Хозяин гостиницы продолжал болтать. Шэнь Цяо вспомнил, как Янь Уши ранее упоминал имя Хуан Сидао. Говорили, что этот человек происходил из знатной семьи в Жунане. Он был искусен в музыке и в равной степени преуспел в боевых искусствах. Из-за происхождения его семьи он никогда полностью не считался человеком цзянху.

Янь Уши обычно не обращал внимания на людей, чьи навыки в боевых искусствах были низкими. Однако этот человек мог наполнить свою музыку холодной и убийственной энергией, но в то же время играть с такой гармонией, которая могла заставить сотни птиц остановиться и прислушаться. У него было некоторое сходство с главой секты Фацзин Гуан Линсанем. В то время как навыки Хуан Сидао в боевых искусствах были ниже, чем у Гуан Линсаня, его мастерство в музыке превосходило мастерство Гуан Линсаня. По этой причине Янь Уши мимоходом упомянул имя Хуан Сидао, говоря о Гуан Линсане.

Глаза Юйвэнь Суна сверкнули, когда он потянул Шэнь Цяо за уголок рукава. Шэнь Цяо наклонился, и Юйвэнь Сун прошептал:

– Знаменитый мастер юэцинь, о котором он говорит, я видел его раньше. Его зовут Ду Юн. Однажды он выступал во дворце, и действительно, прекрасные звуки его музыки еще долго звучали и отражались от стен дворца.

– Ты хотел бы послушать, как он играет?

Выражение лица Юйвэнь Суна было нетерпеливым.

– А можно?

Шэнь Цяо слегка улыбнулся.

– Конечно, можно. Поскольку Хуан-гун гостеприимный человек, я думаю, что он не будет особо заботиться о присутствии двух незваных гостей.

Гостиница, в которой они остановились, находилась недалеко от резиденции Хуан. Когда они прибыли, мужчина, одетый в униформу домоправителя, стоял у входа, лично приветствуя гостей.

Когда он увидел Шэнь Цяо, идущего с Юйвэнь Суном, он послушно спросил имя этого человека. Чтобы избежать неприятностей, Шэнь Цяо решил использовать псевдоним.

– Этот Шань Цяоцзы*, странствующий даос, услышал о дне рождения Хуан-гуна, поэтому пришел выразить свои поздравления.

*Он использовал псевдоним, который звучит похоже на (沈峤;shěn qiáo), но из других иероглифов, (山乔子;shān qiáo zi). 山 относится к горе, но 乔 имеет несколько значений, включая высокий, притворныйили мошеннический. Если рассмотреть возможную игру слов, то «Шань Цяоцзы» можетозначать горный мошенник/сын или горный фальшивый человек/сын. Кроме того, дваслова (山乔;shān qiáo), соединяясь в одно, составляют (峤;qiáo) имени Шэнь Цяо.

Прибыть с пустыми руками было бы слишком грубо, поэтому Шэнь Цяо купил небольшой подарок по дороге, который Юйвэнь Сун передал мужчине.

Такой маленький подарок мало что значил для домоправителя. На самом деле, многие из присутствующих сегодня в резиденции Хуан были там только для того, чтобы бесплатно поесть и выпить. Резиденция Хуан была достаточно процветающей, чтобы ее не беспокоило подобное поведение. Тем не менее, они рассадили всех гостей в соответствии с их статусом – у жителей цзянху была своя отдельная зона, и у выдающихся ученых также были свои места.

Домоправителя резиденцией Хуан встречался со многими людьми из всех слоев общества и обладал хорошо натренированным, проницательным взглядом. Когда он увидел длинную сумку, перекинутую через спину Шэнь Цяо, по форме напоминающую скрытое оружие, он стал особенно осторожен.

– Могу я спросить, является ли этот даожэнь человеком цзянху?

Шэнь Цяо покачал головой.

– Я знаю только некоторые элементарные навыки боевых искусств. Я не могу считаться человеком цзянху.

Домоправитель обратил внимание на выдающееся поведение Шэнь Цяо и не осмелился причислить его к обычным людям. То же самое относилось и к Юйвэнь Суну, который был довольно молод, но такой же спокойный и красивый. Мужчина немедленно приказал кому-то привести их в то место, где сидели ученые.

Шэнь Цяо не был знаком с остальными присутствующими на банкете. Однако из-за мягкого темперамента и дружелюбных манер Шэнь Цяо, когда остальные увидели, что он был одет как даосский священник, они не смогли удержаться, чтобы не задать ему вопросы об аллюзиях в даосизме. После одной или двух таких встреч Шэнь Цяо постепенно привык к окружению. Он также узнал, что они были престижными учеными в городе, а некоторые даже пользовались известностью в литературном сообществе, и что они присутствовали на этом банкете из-за музыкального выступления Ду Юня, которого они очень уважали.

Еще не все гости прибыли, поэтому хозяин продолжал приветствовать гостей. Толпа тихо болтала между собой, устанавливая дружеские связи друг с другом. Атмосфера была оживленной и несколько шумной. Юйвэнь Сун внимательно слушал разговоры о музыкальном искусстве. Шэнь Цяо невольно поднял голову и краем глаза заметил знакомую фигуру.

Этот человек оказался слишком ему знаком, поэтому Шэнь Цяо удивленно выдохнул:

– А?

Глава 87 - Так не должно быть

Человек, которого увидел Шэнь Цяо, был не кто иной, как глава секты Фацзин Гуан Линсань.

В прошлом секта Солнца и Луны разделилась на три фракции, и секта Фацзин перебралась в далекий Тогон. Но сейчас мир погрузился в состояние хаоса. Гуан Линсань несколько раз появлялся на Центральных равнинах и даже участвовал в засаде на Янь Уши, рассчитывая извлечь из этого выгоду в будущем. В тот день, когда новость о «смерти» Янь Уши начала распространяться, влияние и власть секты Фацзин вышли за пределы их территории. Они быстро уничтожили оставшиеся силы секты Хуаньюэ, расположенные недалеко от Тогона, таким образом укрепив свою власть.

По правде говоря, Шэнь Цяо не часто имел дело с главой секты Фацзин. Однако статус Гуан Линсаня был совершенно особенным; как глава секты, он неизбежно привлекал к себе внимание. Просто он редко появляется в цзянху, из-за чего другие не узнавали его внешность и не осознавали его статуса. Мужчина быстро проплыл мимо в сторону сада в своей длинной мантии с широкими рукавами, как будто он был просто еще одним гостем этого банкета.

Шэнь Цяо велел Юйвэнь Суну оставаться на месте и не бегать вокруг, поднялся со своего места и направился в ту сторону, куда исчез Гуан Линсань.

Казалось, он прогуливался неторопливо, но на самом деле он использовал технику, которая позволяла ему преодолевать большие расстояния с такой скоростью, что создавалось впечатление, будто его несут облака. Его манера двигаться была одновременно элегантной и неуловимой, не оставляя после себя никаких следов. Одна из служанок резиденции Хуан почувствовала, что кто-то прошел мимо нее, но к тому времени, когда она повернулась, чтобы посмотреть, Шэнь Цяо уже давно покинула пределы ее поля зрения и скрылся из виду.

Только тот, кто практиковал Радужную тень, цингун горы Сюаньду, мог выполнить это потрясающее проявление мастерства на такой высоте.

Тот, кто не был с ним знаком, мог бы подумать, что Гуан Линсань просто неторопливо бродил вокруг, но его шаги также были очень быстрыми. Шэнь Цяо завернул за угол и оказался на развилке с тремя разными путями: первый коридор вел к атриуму, другая мощеная булыжником дорожка была частью ландшафтного дизайна сада, а последняя тропинка вела к пруду на заднем дворе. Резиденция Хуан занимала довольно много земли в пределах Жунаня. Вид впереди был перекрыт кольцом ландшафтного рокария. К этому времени Гуан Линсань исчез без следа, и было трудно судить, в какую сторону он свернул.

Шэнь Цяо стоял неподвижно, обдумывая варианты. Он решил не выбирать средний путь, который был наиболее вероятным маршрутом, где он мог найти Гуан Линсаня, и вместо этого выбрал последний.

Семья Хуан считалась одной из местных влиятельных и богатых семей. Этот двор примыкает к соседнему зданию. Первоначально он использовался для принимающей семьи, чтобы развлекать своих гостей. Хотя обычно не должно быть места, доступ в которое ограничен, на заднем дворе могут быть другие особые гости, поэтому большинство людей не будут вторгаться на задний двор без приглашения.

Шэнь Цяо некоторое время шел в направлении пруда, делая свои шаги как можно более легкими. Внезапно он услышал слабый голос, доносившийся спереди, и этот голос заставил его сердце тяжело забиться. Это было так, словно он получил сильный удар, и на мгновение его дыхание стало затрудненным и хаотичным.

Это было всего на мгновение. В то время как люди со стандартным уровнем боевых искусств не смогли бы заметить эти незначительные изменения, мастера боевых искусств, которые уже достигли определенного уровня, способны ощущать ци в своем окружении и даже могут заставить собственную внутреннюю ци взаимодействовать с чужой. При малейшем движении они сразу же почувствовали бы, что что-то не так.

Неизвестно, кто именно это сделал, но лист внезапно взмыл в воздух и быстро полетел в сторону Шэнь Цяо, при этом совершенно бесшумно. Любой, кто был немного слабее в боевых искусствах, возможно, не смог бы вовремя отреагировать и попал бы в ловушку. К счастью, этот неизвестный, похоже, не хотела никого убивать, находясь в резиденции Хуан; листик, направленный в сторону Шэнь Цяо, должен был послужить лишь предупреждением.

Если бы это были слуги поместья или, возможно, средний мастер боевых искусств, они, скорее всего, испугались бы и подсознательно подняли шум, а затем либо увернулись в сторону, либо убежали в панике, зная, что их собственные навыки уступают навыкам другого. В любом случае, они определенно произвели бы какое-то движение и шум.

Гуан Линсань отметил, что на этом тривиальном банкете по случаю дня рождения семьи Хуан боевые искусства всех гостей, прибывших из цзянху, были посредственными; не было никого, кто казался бы выдающимся. Однако лист, который он послал, был подобен камню, погружающемуся в море; но не было слышно ни малейшего звука, что само по себе было довольно любопытно.

Он удивился. В глубине души он задавался вопросом, действительно ли в этом месте обитают крадущиеся тигры и затаившиеся драконы*. Возможно ли, что здесь появился мастер, о котором он не знал, чьи навыки были на уровне первоклассного мастера?

*(卧虎藏龙;wò hǔ cáng long) – идиома, которая относится к скрытым талантам или необычным людям. Ссылка взята из стихотворения китайского поэта Ю Синя (513-581)  (暗石疑藏虎，盘根似卧龙;àn shí yí cáng hǔ, pán gēn sì wò long), что означает «Скала в темноте, вероятно, скрывает тигра, а извивающиеся гигантские корни деревьев напоминают крадущегося дракона».

– Я не знаю, кто здесь. Но разве вы не понимаете выражения «не слышишь зла, не видишь зла»?*

*(非礼勿听，非礼勿视;fēi lǐ wù tīng, fēi lǐ wù shì) – буквально означает «не слышишь зла, не видишь зла» – не стоит делать вещей, которые нарушают этикет. Или, в данном случае, «не подслушивайте».

Громко заговорил Гуан Линсань и медленно вышел. Поскольку каменная горка больше не загораживала Шэнь Цяо обзор, он увидел людей, стоящих там.

Как только последнее слово слетело с губ Гуан Линсаня, выражение его лица изменилось на удивленное. Хотя это длилось всего лишь короткое мгновение, этого было достаточно.

– Так это, оказывается, Шэнь-даочжан.

В прошлый раз они расстались на не очень приятной ноте. Однако на этот раз, когда они снова встретились, на лице Гуан Линсаня появилась улыбка, как будто между ними ничего не произошло.

Но внимание Шэнь Цяо было приковано не к нему, а к человеку, стоявшему рядом с ним.

Рядом с Гуан Линсанем находился Янь Уши.

Мужчина стоял, заложив руки за спину. Его лицо сияло, как нефрит, уголки губ приподнялись в легкой улыбке. Это, в сочетании с чрезвычайно властной аурой, которую он излучал, заставляло Шэнь Цяо чувствовать себя так, будто они были незнакомцами, которые встретились в первый раз.

Даже когда Янь Уши пал на самое дно и находился в отчаянном положении, Шэнь Цяо никогда не видел, чтобы он выказывал какие-либо признаки уныния. Этот человек всегда был самоуверенным, и таким же выглядел в данный момент.

С тех пор как они расстались в храме прошло уже четыре месяца. Тогда Янь Уши использовал себя в качестве приманки, чтобы отвлечь внимание Сан Цзинсина от Шэнь Цяо.

Четыре месяца – это не особо долгий, но и не короткий срок. Для любого практикующего боевые искусства дня и ночи было бы достаточно, чтобы достичь просветления. Однако, если вы не добились никаких успехов, то потратить еще несколько лет или несколько десятилетий было бы просто напрасной тратой времени.

Янь Уши всегда был гением в боевых искусствах. После получения Стратегии Алого Яна, в частности книги, относящейся к демоническому пути совершенствования, он сказал Шэнь Цяо, что уже изучил метод устранения изъяна в своем демоническом ядре. Следовательно, для него не являлось чем-то необычным снова появиться через четыре месяца, при этом выглядеть так же, как всегда.

Однако остается вопрос: как ему удалось вырваться из лап Сан Цзинсина в ту ночь, когда его боевые искусства еще не восстановились?

Вполне очевидно, что Гуан Линсань был одним из пяти великих мастеров боевых искусств, которые участвовали в заговоре с целью окружить и устроить засаду Янь Уши. Он сыграл решающую роль в упомянутом заговоре — можно даже сказать, что он был тем, кто усугубил недостаток Янь Уши, непосредственно вызвав поражение последнего в битве. Так почему же Янь Уши сейчас вместе с ним?

Более того, судя по ситуации, они оба, похоже, были в хороших отношениях. Они разговаривали и улыбались, их отношения казались гармоничными, и не казалось, что они вот-вот обнажат мечи, чтобы сразиться друг с другом.

Сердце Шэнь Цяо было полно вопросов и сомнений. На мгновение он задумался, следует ли ему сначала спросить Янь Уши, полностью ли тот выздоровел, или вместо этого следует разобраться с Гуан Линсанем.

Заметив его реакцию, Гуан Линсань улыбнулся.

– Похоже, что Шэнь-даочжан очень озадачен тем, почему я появился здесь?

Шэнь Цяо взял себя в руки и понял, что присутствие Янь Уши настолько отвлекло его, что он почти потерял рассудок. Воспользовавшись затишьем в своих мыслях, он ответил:

– Банкет по случаю дня рождения семьи Хуан открыт для всех, поэтому естественно, что глава секты Гуан может присутствовать, если захочет. Этот бедный даос не является хозяином этой резиденции, так что не в моей власти подвергать сомнению ваше присутствие. Однако я не могу не спросить, почему глава секты Янь также присутствует?

Гуан Линсань перевел взгляд на Янь Уши и с улыбкой спросил:

– Разве глава Янь не должен дать Шэнь-даочжану объяснение?

К его удивлению, Янь Уши усмехнулся:

– Кто этот человек? Должен ли этот достопочтенный знать его?

Как будто на его голову вылили таз с ледяной водой, сердце Шэнь Цяо внезапно похолодело.

Он присмотрелся повнимательнее и увидел, что не только выражение лица собеседника излучало ощущение незнакомого, но даже в его взгляде чувствовалось отчуждение. Он не увидел ни следа радости или чего бы то ни было еще, которые можно было бы ожидать от старых друзей, воссоединившихся после долгой разлуки.

Воспоминание о человеке из разрушенного храма, который со вздохом назвал его «глупым А-Цяо», все еще стояло перед его глазами, а слова до сих пор отдавались эхом в ушах.

С того момента, как они впервые встретились на Пике Полушага, их судьбы были крепко связаны невидимой нитью.

Янь Уши был первым, кто спас жизнь Шэнь Цяо, позже Шэнь Цяо также неоднократно рисковал своей собственной жизнью, чтобы защитить Янь Уши, оттаскивая его от границы жизни и смерти. Тем не менее, Янь Уши обращался с ним как с вещью, воспользовался им и вообще не испытывал никакой привязанности к Шэнь Цяо, и даже сам отправил его в огненную яму, в результате чего Шэнь Цяо чуть не потерпел катастрофу. Янь Уши явно был тем, кто задолжал Шэнь Цяо больше. Однако эмоции в сердцах людей нельзя было подсчитать количественно, как если бы человек просто вел бизнес. Как приравнять и разделить запутанность, благодарность и негодование на соответствующие проценты – границы между ними были давно размыты и их невозможно было четко определить.

Вплоть до того момента в том разрушенном храме, когда Янь Уши спрятал его в статуе Будды, чтобы обезопасить, прежде чем уйти одному, чтобы заманить Сан Цзинсина подальше.

Казалось, все изменилось.

Однако человек, которого он не смог найти, теперь внезапно появился перед ним в компании с врагом.

Что, в конце концов, произошло в этот промежуток времени?

Так не должно быть.

Так не должно быть.

Эти слова несколько раз прозвучали в сердце Шэнь Цяо. Он сразу же вспомнил тот момент, когда Янь Уши впервые проснулся после того, как его серьезные травмы привели к тому, что он перенес отклонение ци, и почувствовал, что, вероятно, угадал правильно: он боялся, что старые травмы Янь Уши еще не полностью восстановились, и его личность снова претерпела большие изменения, в результате чего он потерял свои воспоминания. Гуан Линсань, вероятно, воспользовался этой возможностью, чтобы сблизиться с ним, хотя было неясно, какие слова он использовал, чтобы убедить Янь Уши доверять ему.

Тем не менее, даже столкнувшись с таким неожиданным инцидентом, нынешний Шэнь Цяо смог быстро успокоиться и подумать, что было бы наиболее подходящим ответом для исправления ситуации.

– Память главы секты Янь настолько ужасна, что он уже забыл благодетеля, который спас ему жизнь?

– Благодетель? – голос Янь Уши был полон насмешки. – Этот достопочтенный хотел бы посмотреть, какими способностями ты обладаешь, чтобы осмелиться объявить себя благодетелем этого достопочтенного.

Как только он заговорил, его фигура выплыла с молниеносной скоростью, с пятью пальцами, протянутыми, чтобы ударить Шэнь Цяо.

Каждое небольшое движение, которое выполнит практикующий боевые искусства, каждое слово и действие, которые он совершит, будут отражать их уровень боевых искусств. Янь Уши не недооценивал Шэнь Цяо; он направил около шестидесяти-семидесяти процентов своей собственной силы на удар ладонью. Даже если бы уровень боевых искусств противника был сопоставим с его собственным, у Шэнь Цяо все равно не было бы другого выбора, кроме как встретиться с ним силой и дать отпор.

Шэнь Цяо был готов к этому. Однако он не хотел вести бой с Янь Уши в присутствии Гуан Линсаня, тем более принимая во внимание тот факт, что это был чужой дом. Он немедленно отступил на несколько шагов и легко, как перышко, скользнул за каменную горку. Его фигура исчезла без следа, как кусок отвязанной плавающей ряски*. С таким проявлением цингуна не только Янь Уши был слегка удивлен, даже Гуан Линсань не мог не удивиться.

*(萍水相逢;píng shuǐ xiāng féng)  – «плавающая или дрейфующая ряска» – это метафора бродячей жизни.

– Вероятно, на этой земле очень немногие могут сравниться с уровнем цингуна Шэнь-даочжана, не так ли? Радужная тень действительно выглядит впечатляюще. Гора Сюаньду более чем заслужила свою репутацию!

– Глава секты Гуан слишком щедр на похвалы, – выражение лица Шэнь Цяо было безразличным. – Сегодня мы находимся в резиденции Хуан, и этот бедный даос присутствует здесь только в качестве гостя. Было бы неприлично поднимать шум на банкете по случаю дня рождения. Если глава Янь желает сражаться, пожалуйста, пусть он назначит другое время и место, и этот бедный даос будет рад сопровождать его.

Гуан Линсань сказал с улыбкой:

– Это правда. Даже если там больше никого нет, с нашей стороны было бы упущением, если бы мы побеспокоили принимающую семью. Уши*, поскольку Шэнь-даочжан хочет вспомнить старые времена, почему бы тебе не назначить дату и время.

* Это не ошибка перевода, он действительно обратился к нему просто по имени.

Веки Шэнь Цяо дрогнули.

Янь Уши усмехнулся:

– Этот достопочтенный не знаком с этим человеком, так зачем мне вспоминать о нем? Если все будут используют эту причину, чтобы найти меня, значит ли это, что я всегда должен подчиняться их прихотям? В то время как его цингун приемлем, его истинная ци так себе. Даже с его знаниями в нескольких техниках владения мечом, он будет побежден в течение ста ходов. Он из того типа противника, которого легко увидеть насквозь, так какая ценность для этого достопочтенного удостоить его хотя бы одним взглядом?

Это замечание не сильно отличалось от того, что он говорил в прошлом: «Этому достопочтенному не нужны друзья, только противники, которые равны мне и имеют тот же уровень силы, что и я». Однако его слова вызвали сильное ощущение, что это просто другая мелодия для одной и той же песни.*

*(异曲同工之妙;yì qū tóng gōng zhī miào) – букв. «разные мелодии исполняются одинаково хорошо». Это метафора, которая означает, что, хотя практика или манера отличаются, они все равно умело достигают одной и той же цели.

Шэнь Цяо обнаружил, что независимо от того, насколько плохой была ситуация, он научился смеяться над собой в глубине души.

– Если ты не будешь драться со мной, как ты можешь быть уверен, что я ниже тебя?

Его решимость вызвать Янь Уши на поединок заключалась в его намерения получить возможность побыть с ним наедине и предупредить, что Гуан Линсань был врагом, а не другом.

Однако, Янь Уши не удосужился даже взглянуть на него еще раз и сказал Гуан Линсаню:

– Я уже начинаю терять терпение из-за того, что мы итак задержались здесь. Это ты настоял на том, чтобы прийти сюда послушать музыку.

Гуан Линсань улыбнулся и не стал опровергать его слова:

– Да, да. Это моя вина.

– Слушай музыку сам. Как только закончишь, найди меня. Ты знаешь, где я буду.

– Хорошо, тогда ты можешь уйти первым. Я не буду провожать тебя.

Эти двое, казалось, были в близких отношениях, но в то же время словно являлись незнакомцами. Шэнь Цяо остался стоять в стороне и не смог принять участие в разговоре. Складывалось впечатление, что он здесь лишний.

Глава 88 - Если вы не дорожите им, то почему постоянно думаете о нем?

Выступление Ду Юня было действительно необычайно хорошим. Звук юэциня заполнил резиденцию Хуан, и казалось, что даже птицы, пролетающие мимо резиденции, остановились, чтобы послушать его. Некогда оживленная резиденция Хуан затихла, все разговоры исчезли. Остались только звуки юэциня, его мелодия отражалась от стропил.

Юйвэнь Сун с детства рос в величественном особняке и купался в роскоши*. В сочетании с его превосходными врожденными талантами, полученное воспитание дало ему понимание ценности музыки и проницательное чувство ритма, которое было намного выше, чем у его сверстников. В этот момент все его естество погрузилось в мелодию. Только когда представление закончилось и Шэнь Цяо снова сел рядом с ним, он, наконец, пришел в себя.

*(钟鸣鼎食;zhōngmíng dǐngshí) – есть из треножников под звон колоколов; обр. вести роскошный образ жизни.

– Вы вернулись? – Юйвэнь Сун заметил, что выражение лица Шэнь Цяо было несколько странным. – Что-то не так? Что случилось?

– У меня была неожиданная встреча с старым знакомым, но он, кажется, совершенно меня не помнит, – Шэнь Цяо слегка нахмурился.

– Это друг?

– Он скорее враг, чем друг, – Шэнь Цяо улыбнулся.

– Вы с ним поссорились?

– Не совсем. Он обладает высокомерным темпераментом и по больше части действует так, как ему заблагорассудится. Для него добро от зла отделяет лишь один шаг. Однажды он спас мне жизнь, но впоследствии отдал в руки врага.

Юйвэнь Сун удивленно охнул и спросил:

– В таком случае, вы уже отомстили ему?

Шэнь Цяо покачал головой.

– После этого судьба распорядилась так, что мы снова встретились и несколько раз общались. Однажды мы столкнулись с общим врагом. Он обездвижил меня, запечатав мои акупунктурные точки, спрятал меня в безопасном месте и рискнул собой, чтобы выманить врага, который был нашей самой большой угрозой в то время.

– Похоже, он не такой уж плохой человек! – Юйвэнь Сун был сбит с толку. – Тогда почему сейчас он проигнорировал вас?

В конце концов, Юйвэнь Сун был еще очень молод. Несмотря на то, что его манера речи была необычайно зрелой для такого возраста, его слова казались детскими, поскольку его жизненный опыт все еще был ограничен.

Шэнь Цяо приободрился и погладил Юйвэнь Суна по голове.

– Я тоже не понимаю. Возможно, за этим скрыто что-то большее.

После их разговора смутное чувство потери в сердце Шэнь Цяо постепенно уменьшилось.

Юйвэнь Сун взял на себя инициативу спросить:

– Даочжан, мы пойдем?

Семья Хуан была чрезвычайно богатой и жила в роскоши. Шэнь Цяо изначально предполагал, что Юйвэнь Сун, родившийся в императорской семье, любил и тосковал по подобной обстановке. Он не ожидал, что юноша пришел сюда только ради музыкального представления, без каких-либо других намерений.

– Банкет по случаю дня рождения уже начался. Мы прибыли с подарком, так что никто не сможет сказать, что мы пришли с пустыми руками. Деликатесы и вино здесь, возможно, не такого качества, как во дворце, но они, по крайней мере, намного лучше, чем те, что подают в гостинице. Разве ты не хочешь поесть перед уходом?

– Здесь слишком много гостей. Если среди них есть мнительные люди, нас могут заподозрить. Я уже попустительствовал, когда позволил себе прийти сюда и послушать музыку, и больше не могу полагаться на вашу любовь*, чтобы продолжать действовать опрометчиво.

*(疼爱;téng'ài) – горячо (крепко, сильно, страстно, пламенно, пылко) любить; относиться с нежностью (о старших к младшим).

Произнося эти слова, он уже не казался обычным ребенком. Шэнь Цяо знал, что смерть всей семьи вана Ци нанесла большой удар по Юйвэнь Суну. С тех пор как они покинули столицу, Юйвэнь Сун постоянно был начеку и по возможности избегал разговоров с незнакомцами. На протяжении всего пути прийти сюда сегодня, чтобы послушать музыку, уже расценивалось им как «чрезмерная» просьба.

Шэнь Цяо вспомнил случайную встречу, произошедшую ранее. Хотя было вполне вероятно, что Гуан Линсань посетил банкет не из-за Шэнь Цяо, его присутствие здесь теперь было раскрыто. Если бы он намерился разыскать его, не составило бы труда обнаружить и Юйвэнь Суна.

Гуан Линсань входит в лучшую десятку мира, но его боевое мастерство не первоклассное. По большей части это место ему принес статус главы секты Фацзин. Однако Шэнь Цяо знал, что не должен недооценивать кого-либо из демонических сект, ведь «демоническими» их называли как раз потому, что их выходцы всегда скрывали свои истинные навыки от посторонних. Их методы были хитрыми и коварными, постоянно меняющимися и непредсказуемыми. Независимо от того, насколько сильны боевые искусства человека, при потере бдительности он легко попадется в ловушку.

Пусть Юйвэнь Сун мало чем полезен для Гуан Линсаня, кто знает, какая сумасбродная идея может придти в его голову. К тому же, был еще Янь Уши...

Шэнь Цяо кивнул.

– Хорошо, тогда давай уйдем. Еще довольно рано, я могу заказать нам что-нибудь, когда мы вернемся в гостиницу.

Эти двое были на банкете по случаю дня рождения, но в итоге ушли сразу после музыкального представления, даже не насладившись едой. В глазах окружающих их действия определенно казались странными. Хозяин гостиницы был удивлен их быстрым возвращением.

Шэнь Цяо не собирался давать ему полных объяснений. Он попросил доставить им в номер немного еды: три блюда и суп. По сравнению с тем, что Юйвэнь Сун получал раньше, еда в гостинице действительно казалась слишком простой, и ее вкус, естественно, был не так хорош, как у блюд дворцового повара. Однако Юйвэнь Сун прекрасно понимал свое нынешнее положение, за все путешествие от него не было слышно и слова жалобы. Все это время Шэнь Цяо аккуратно следил за его поведением и был более чем доволен им, и даже подумывал о том, чтобы взять его в ученики.

Поскольку совсем недавно юноша пережил большую трагедию и, вероятно, все еще был погружен в скорбь от потери родного человека, Шэнь Цяо не спешил предлагать ему эту идею и был готов ждать до тех пор, пока Юйвэнь Сун полностью выйдет из тени горя.

– Шэнь-даочжан, у вас что-то на уме? – внезапно спросил Юйвэнь Сун.

Шэнь Цяо не собирался говорить о своем намерении взять Юйвэнь Суна в ученики, вместо этого он сказал первое, что пришло ему в голову:

– Ничего. Просто думаю о старом знакомом, которого встретил сегодняшним днем.

– Вы им очень дорожите?

– Почему ты спрашиваешь?

– Если вы не дорожите им, то почему постоянно думаете о нем?

Шэнь Цяо слегка закашлялся.

– Не то чтобы я постоянно думаю о нем.

Юйвэнь Сун не стал продолжать разговор, но выражения его лица отчетливо говорило: «Очевидно, что ваш разум заполнен только им».

Шэнь Цяо внезапно почувствовал, что с его стороны было неразумно поднимать эту тему, как и бессмысленно было бы пытаться дискутировать на ее счет.

Он уже собирался поговорить о чем-то другом, когда вдруг услышал, как Юйвэнь Сун сказал успокаивающим тоном:

– На самом деле, я думаю, что ваш старый знакомый тоже очень дорожит вами.

Шэнь Цяо не знал, смеяться ему или плакать. Он действительно хотел сказать «Давай больше не будем упоминать об этом», но Юйвэнь Сун редко обсуждал с ним что-то в настолько серьезной манере и с таким энтузиазмом, поэтому он подыграл и спросил:

– Почему же ты так думаешь?

– Мой шестой брат и я были примерно одного возраста. Учились ли мы, ели или спали, мы всегда были вместе. Один раз он сказал мне, что на дереве есть яйца феникса, и обманом заставил меня взобраться на это дерево. Однако после этого я не смог спуститься. Тем временем он стоял под деревом, катаясь от смеха.

Шэнь Цяо нашел этот рассказ интересным.

– Сколько тебе было лет? Никогда бы не подумал, что такой умный мальчик, как ты, может быть обманут.

Светлое и нежное лицо Юйвэнь Сун слегка покраснело. Было неясно, было ли это вызвано возмущением или смущением.

– Если бы это была обычная уловка, конечно, я бы на нее не попался. Но для того, чтобы обмануть меня, он попросил кого-то создать подделку великолепного и красочного феникса. Он несколько раз «пролетал» мимо моего окна посреди ночи и приземлялся на дерево. Затем шестой брат сказал мне, что феникс прилетел в наш особняк, чтобы отложить яйца. Это ведь случалось не один или два, а слишком много раз, как я мог не попасться? И ведь не только я, даже вы, даочжан, будь на моем месте, не смогли бы удержаться, чтобы не взглянуть, верно?

– Конечно, конечно! – Шэнь Цяо попытался сдержаться смех.

– Позже я пошел пожаловаться на это отцу, но отец сказал, что шестой брат обращался со мной так, потому что любил, а людей, которых он не любил, он даже не удостаивал взглядом. Думаю, ваш старый знакомый такой же, ведь так?

Шэнь Цяо горько улыбнулся. Бесконечно изменчивые и непредсказуемые сердца людей, со слов Юйвэнь Суна, были подобны забавляющемуся ребенку.

– К тому же, разве вы не упоминали, что он был готов рискнуть своей жизнью ради вас? Это доказывает, что он действительно заботится о вас, точно так же, как мой шестой брат заботился обо мне. Хотя обычно он всегда издевался надо мной, в тот день именно он сказал маме, что я самый младший и должен уйти первым, чтобы сохранить родословную семьи Юйвэнь.

Будь это Шиу, он определенно не смог бы сдержать слез, пока говорил это. Но Юйвэнь Сун не плакал. Лишь его голос стал немного ниже, чем обычно, а юное лицо напряглось, что придавало ему строгий и почтительный вид.

Юйвэнь Сун прошептал:

– Как бы я хотел вернуться в прошлое прямо сейчас. Даже если бы он продолжил дразнить меня изо дня в день, это было бы прекрасно. Мне бы хотелось, чтобы все это оказалось всего лишь сном, а когда я проснусь, все будут живы и здоровы.

Шэнь Цяо замолчал на мгновенье. Он знал, что психическое состояние Юйвэнь Суна было гораздо более зрелым, чем у большинства детей, и что обычные слова утешения не окажут на него большого влияния.

– Ты знаешь, что означают Три Начала*?

– Небо, Земля и Человек, – ответил Юйвэнь Сун.

*(三才;sāncái) – относится к китайской философии, начало которой было положено в «Книге перемен» (易经;yìjīng). Тот, кто познал три начала, считается всесторонне развитым человеком.

– Дао Небес заключается в Инь и Ян. Дао Земли заключается в гибкости и жесткости. Знаешь ли ты, какова заключительная часть?

– Дао Человека – доброжелательность и праведность, – кивнул он.

– Верно. Я не хотел вспоминать прошлое, так как боялся, что оно вновь пробудит в тебе чувства тоски и печали, но теперь, когда мы говорим об этом, я неизбежно должен сказать несколько нудных слов. Даосизм достигается через спокойствие и чистоту, однако он также уделяет внимание карме. Это характерно не только для буддизма. Извращенные и беспринципные действия Юйвэнь Юня привели к тому, что твоя семья несправедливо погибла. Если ты захочешь отомстить, я не только не стану отговаривать, но и обучу тебя боевым искусствам. Однако я не желаю видеть, как твое сердце и душа будут поглощены жаждой мести. Причина, по которой люди являются людьми, заключается в том, что от животных нас отличает духовная мудрость. Тигры и львы, насколько бы замечательным ни был их норов, вынуждены добывать пищу и убивать, когда их желудок пуст. Однако люди могут вынести голод и знают много различных средств, чтобы оставаться в теплоте и сытости. В этом корень того, почему человек входит в число Трех Начал, понимаешь?

Юйвэнь Сун действительно был необычайно сообразителен. Он на мгновенье задумался, а затем кивнул.

– Понимаю. Даочжан надеется, что я смогу отбросить бремя прошлого и стать добродетельным и сильным человеком. Как бы сильно я ни ненавидел Юйвэнь Юня, я не должен становиться похожим на него.

Шэнь Цяо вздохнул с облегчением.

– Верно. Ты действительно очень хорош, достойный талантливый юноша семьи Юйвэнь!

– Тогда могу ли я последовать за вами, чтобы обучиться боевым искусствам? - Юйвэнь Сун проявил редкую для него нерешительность.

– Конечно, ты можешь, – с улыбкой сказал Шэнь Цяо. – Когда я принимаю учеников, сначала я смотрю на их сердце, а потом на способности. Даже если способности посредственны, пока сердце искренно, этого достаточно. Более того, у тебя от природы выдающиеся задатки и прекрасное телосложение, это более чем подходит для занятий боевыми искусствами.

Юйвэнь Сун был вне себя от радости. Он немедленно встал и хотел признать Шэнь Цяо как учителя, но тот остановил его.

– Не нужно спешить. Подожди, пока я отведу тебя в секту Бися, тогда ты сможешь официально и торжественно почтить меня как учителя.

Естественно, Юйвэнь Сун не стал возражать. Слова Шэнь Цяо развязали многие узлы, которые терзали его сердце. В ту ночь он спал очень спокойно, заснув, как только его голова коснулась подушки.

Шэнь Цяо проворачивал в голове их недавний разговор и не мог сдержать взлеты и падения своего настроения. После долгой медитации он так и не смог достигнуть границы забвения между собой и внешним миром.

Наступила уже середина ночи. Вся дневная суета стихла, за окном лишь иногда раздавался звук гонга ночного сторожа.

Он не мог ни медитировать, ни заснуть, но продолжал держать глаза закрытыми, чтобы расслабить свой разум. Пять чувств были обострены до предела, и все вокруг, казалось, слилось воедино с его дыханием.

Он внезапно открыл глаза, встал и выпорхнул из окна, быстрый, как молния, но совершенно бесшумный. Хотя Юйвэнь Сун спал, даже если бы он проснулся, он бы не понял, что человека рядом с ним больше нет, если бы не увидел это собственными глазами.

Окно их комнаты было открыто лишь наполовину, человеку было бы довольно трудно протиснуться сквозь него. Однако Шэнь Цяо был похож на призрака: как только его верхняя часть тела выглянула наружу, вся его фигура уже выплыла из внешних стен гостиницы, прежде чем прыгнуть на крышу.

И действительно, прямо на крыше, повернувшись лицом в сторону их комнаты, стоял мужчина.

Одетый в черный халат и черную мантию, мужчина носил мили, вуаль которой не позволяла разглядеть его истинного лица

1

Автору есть что сказать:

Лао Янь: У этого достопочтенного предчувствие, что родное поле* этого достопочтенного вот-вот прибудет. (*^__^*)

Шэнь Цяо: Директор, я немного боюсь. Могу ли я заранее подать заявление на отпуск, чтобы спуститься в ад и поиграть в маджонг со своим учителем? (ㄒ о ㄒ)~

Лао Янь: Не бойся, моя маленькая красавица... Эй, эй, тупица-режиссер, ты дал мне неправильный сценарий, эта строка совсем не соответствует стилю этого достопочтенного!

Великая Мяо (Мэн Сиши): Мои извинения, мои извинения! Подойдите сюда, прочитайте этот абзац вслух.

Лао Янь (взяв сценарий, показал удовлетворенное выражение лица): Даже если ты поднимешься на Небеса или спустишься в ад, тебе не избежать хватки этого достопочтенного!

*Под «родным полем» он имеет в виду домашнюю базу спортивной команды. Очевидно, здесь он подразумевает Шэнь Цяо, только бог знает, что именно это значит.

Глава 89 - В глубине души ты все еще сомневаешься во мне

– Если ваше превосходительство просто проходило мимо, то, пожалуйста, идите куда шли.

Хотя собеседник не раскрыл своего истинного лица, его телосложение казалось довольно знакомым. Но Шэнь Цяо не мог точно знать, действительно ли этот человек был тем, за кого он его принял.

Однажды он слышал, как Янь Уши упомянул негласное правило цзянху: когда путешествуешь на открытом воздухе, неизбежно, что к наступлению темноты на крышах появятся воры с намерением либо напасть на гостей и силой завладеть их вещами и деньгами, либо, возможно, с совершенно другими скрытыми мотивами. Если это кто-то, кто был связан с сектой, то он должен был заявить, из какой он секты. Когда другая сторона видит, что у вас высокие навыки боевых искусств, она обычно не осмеливается действовать.

Благодаря продемонстрированному цингуну любой нормальный человек мог видеть, что боевые искусства Шэнь Цяо были на высоком уровне, поэтому если этот человек не глуп, то не будет бросать Шэнь Цяо вызов.

Однако незнакомец не издал ни звука. Не дожидаясь, пока Шэнь Цяо закончит говорить, он внезапно начал свою атаку.

То, как он двигал запястьями, казалось невероятно нежным, как будто он просто держал цветы и срывал ивы*. Однако, это были не «Вешние воды реки», которые ожидал увидеть Шэнь Цяо. Сила, исходившая из ладони мужчины, поначалу была нежной и легкой, словно она плыла. Однако на полпути по своей дуге она внезапно изменилась и стал одновременно всепроникающей и леденящий до костей, когда устремилась к лицу Шэнь Цяо!

*(扶花摘柳;fú huā zhāi liǔ) – букв. «чрезвычайно нежно».

Шэнь Цяо закатал рукава мантии и полностью нейтрализовал удар ладонью. Но в мгновение ока фигура противника исчезла, а затем снова появилась прямо перед ним. Правая рука противника потянулась, чтобы ударить по ключевой акупунктурной точке на запястье, в то время как его левая рука попыталась схватить Шэнь Цяо за шею.

Шэнь Цяо не отступил, а продолжил движение вперед. Рукава его мантии трепетали, как громовые волны, бьющиеся о береговую линию, поскольку он постоянно двигался против направления левой руки противника. Та же самая левая рука ловко перевернулась, выскользнув из зоны досягаемости, и вместо этого прямо схватила его.

– Глава секты Янь? – с осторожностью спросил он. Хотя эта пара рук выглядела довольно знакомой, но выполненные боевые искусства были совершенно другими.

Человек в черном все еще не давал никакого ответа и хранил полное молчание, продолжая атаковать. Похоже, у него не было никаких намерений серьезно ранить или убить Шэнь Цяо. Вместо того чтобы говорить, что обе стороны сражались, было бы точнее сказать, что они всего лишь вели дружескую схватку.

Даже если речь идет о том, чтобы обмениваться опытом, необходимо обращать внимание на каждое движение и стиль боя.

Нынешнего Шэнь Цяо можно считать высокообразованным человеком, обладающим глубоким пониманием различных стилей боевых искусств всех уважаемых сект. Для эксперта по боевым искусствам его уровня, если он видел подобный стиль раньше, он никогда его не забудет. Однако движения человека в черном были подобны движениям антилопы, подвешенной ночью за рога на дереве; никаких следов обнаружить не удалось. Первый ход, казалось, был сделан из храма Чуньян на горе Цинчэн, но последующий ход, казалось, был техникой демонических сект. Это затрудняло Шэнь Цяо понимание источника навыков противника.

Специалист по боевым искусствам не обязательно должен любить сражаться, но он определенно будет тем, кто наслаждается боевыми искусствами и готов добиваться успехов на пути их изучения. Независимо от того, насколько равнодушным и неконфликтным по своей природе был такой человек, как Шэнь Цяо, встретив достойного противника, но при этом не определив, к какому учению тот относится, он не смог скрыть своей радости и волнения*. Шэнь Цяо загорелся желанием продолжить бой.

*(见猎心喜;jiàn liè xīn xǐ): метафора – тряхнуть стариной; при виде охоты возрадоваться сердцем (обр. в знач.: войти в азарт при воспоминании о своём прежнем увлечении).

Теперь, когда он приобрел больше опыта за время пребывания в цзянху, он больше не будет так легко терять бдительность. Таким образом, он также рассматривал возможность того, что реальным намерением его противника было выманить тигра с горы*, учитывая, что Юйвэнь Сун все еще спал в комнате.

*(调虎离山;diào hǔ lí shān) – отвлечь внимание (противника), отвлекающий маневр, выманить врага из его укреплённой базы.

Как только мастерство человека в боевых искусствах достигнет определенного уровня, он сможет определить местоположение другого человека просто по звуку его дыхания. Шэнь Цяо был таким же; хотя он сражался на крыше, он всегда уделял немного своего внимания спящему Юйвэнь Суну. Прямо сейчас Юйвэнь Сун, как обычно, крепко спал и не замечал, что в настоящее время на крыше происходит драка.

Оба противника обменялись несколькими ходами друг с другом, но ни один из них еще не сражался в полную силу. Намерения незнакомца казались неясными. Его движения, которые постоянно развивались и были непредсказуемы по своей природе, озадачили Шэнь Цяо. В тот момент, когда противник ослабил бдительность, Шэнь Цяо воспользовался возможностью, чтобы сорвать мили с его головы, таким образом обнажив черты лица противника.

Это действительно был Янь Уши!

– Почему глава секты Янь здесь? – нахмурился Шэнь Цяо.

– А-Цяо, ты и правда бессердечный. Этот достопочтенный чуть не расстался с жизнью в руках Сан Цзинсина, и все же первое, что ты говоришь, это ледяное «глава секты Янь»? – мужчина говорил в озорной и дразнящей манере; это было совершенно не похоже на ту отчужденность, с которой он говорил ранее в тот же день.

– Ты все помнишь?

После их предыдущей встречи Шэнь Цяо уже приготовился к полной потере памяти Янь Уши. Но кто бы мог подумать, что как только этот человек начнет говорить, он станет точно таким же, как и раньше? Шэнь Цяо был ошеломлен всего мгновение, но этого хватило, чтобы движения его рук слегка приостановились.

Именно в этот момент пальцы противника коснулись его плеч. Затем Шэнь Цяо безвольно упал в протянутые руки Янь Уши.

– Ш-ш-ш! – с улыбкой Янь Уши сделал жест и дал ему знак замолчать. – Не волнуйся. Я отведу тебя кое-куда.

Не дожидаясь реакции собеседника, он нажал на немую акупунктурную точку Шэнь Цяо. Его техника «Вешние воды реки» была невероятно искусна, настолько, что Шэнь Цяо не мог видеть даже малейшего ухудшения навыков боевых искусств Янь Уши.

Шэнь Цяо обдумал ситуацию: его уровень бдительности не был низким, но он не мог понять, как его обманули. Прежде чем он успел прийти в себя, Янь Уши уже поднял его на руки, как девицу, и спрыгнул с крыши гостиницы. Его фигура поднималась и опускалась, легкая и энергичная, его черная одежда сливалась с темнотой ночи. Несмотря на то, что он нес другого человека, дополнительный вес ни в малейшей степени не повлиял на его скорость.

Тем временем Юйвэнь Сун все еще был в гостинице...

Шэнь Цяо не мог говорить, но Янь Уши, казалось, читал его мысли.

– После того, как семья Юйвэнь потеряла Юйвэнь Сяня, беспокоиться не о чем. За исключением того, что Юйвэнь Юнь должен был убить его, никто не принял бы Юйвэнь Ци-лана всерьез. Мужун Цинь просто убил Юйвэнь Сяня, хотел ковать железо пока горячо и убить за одно и его сына, чтобы угодить императору. Теперь, когда времена изменились, бесполезно уносить Юйвэнь Ци-лана за тысячи миль.

Смысл этих слов заключался в том, что Юйвэнь Сун, который сейчас находится далеко от столицы, не подвергается никакой опасности.

Услышав это, Шэнь Цяо понял, что Янь Уши не терял свои воспоминания, не говоря уже о том, чтобы претерпеть какие-либо изменения в темпераменте. Однако даже с этим знанием Шэнь Цяо оставался неуверенным в том, что произошло за это время. Зачем Янь Уши вел разговор и смеялся с Гуан Линсанем? У Шэнь Цяо было много сомнений, и они совсем не рассеялись с возвращением Янь Уши – скорее, они только усилились.

Янь Уши, похоже, не собирался ничего объяснять, по крайней мере, в данный момент. Он приобнял Шэнь Цяо и продолжил двигаться, перепрыгивая с крыши на крышу. За очень короткое время они уже отошли на большое расстояние от гостиницы.

Хотя его тело было обездвижено, его зрение не пострадало. Через некоторое время Шэнь Цяо обнаружил, что предполагаемым местом назначения Янь Уши, по-видимому, была резиденция Хуан, которую они посетили ранее днем.

– Мы собираемся посмотреть развлекательное шоу, но тебе не разрешается двигаться и создавать какой-либо шум. Иначе я больше не буду выводить тебя играть в будущем. – его тон был очень расслабленным и беззаботным, больше похожим на то, словно он уговаривал маленького ребенка вести себя хорошо.

Каким бы добродушным ни был Шэнь Цяо, он не мог не закатить глаза в глубине души.

Семья Хуан не была ни незначительной, ни низкого статуса, и, таким образом, охранники и патрули были размещены как внутри, так и за пределами территории. Однако их навыки боевых искусств еще не достигли достаточно высокого уровня, который позволил бы им обнаружить присутствие Янь Уши. Янь Уши нес Шэнь Цяо так, словно вышел на обычную прогулку, это ничем не отличалось от того, как если бы он прогуливался по своему собственному заднему двору.

Шэнь Цяо заметил, что место, куда он ступил, было тем же задним двором, где ранее проходил банкет по случаю дня рождения. В то время Шэнь Цяо видел Гуан Линсаня и Янь Уши возле каменной горки. Чтобы добраться до этого заднего двора, сначала нужно было пройти мимо горки; следовательно, они должны быть рядом с прудом на заднем дворе.

Янь Уши не остановился на крыше; вместо этого он выбрал место с густой растительностью у края пруда, которое оказалось рядом с углом стены. Их очертания были полностью скрыты в тени колоннад. С густой растительностью поблизости, в сочетании с их способностью регулировать свое дыхание и благодаря их опытным навыкам боевых искусств, было крайне маловероятно, что их обнаружат.

Они подошли ближе к одной из стен дома, освещенной свечами. Слабо колышущееся свечение выглядывало сквозь щели в окне, сопровождаемое отрывочными звуками разговора.

Шэнь Цяо не понимал, зачем Янь Уши привел его сюда, чтобы подслушивать у стены. Подождав некоторое время, Шэнь Цяо заметил, что похоже Янь Уши не собирался разблокировать его акупунктурные точки. Шэнь Цяо мог только навострить уши и внимательно прислушиваться к любому движению внутри дома.

Разговор был очень тихим, но, благодаря своей внутренней силе, ему было все ясно слышно.

Один человек издавал грубые задыхающиеся звуки, которые сопровождались уговорами и дразнящими словами другого человека.

Затем кто-то застонал, этот голос был приятным и приветливым.

Шэнь Цяо, возможно, не имел никакого предыдущего опыта в отношениях между мужчинами и женщинами; однако, даже если кто-то никогда не ел свинину, он, по крайней мере, знал бы, как выглядит свинья. Просто прислушиваясь к звукам изнутри, как он мог не знать, что происходит?

Даосизм отстаивает ценность ведения чистой и уважающей себя жизни. Однако, в отличие от буддизма, где необходимо практиковать полное воздержание, в даосизме нет особого табу на двойное культивирование, и даосские методы двойного культивирования действительно существуют. Хотя знать об этом – это одно, слушать, как люди занимаются приятными делами, связанными с ветром и дождем*, – это совершенно другое дело. Возможно, нашлись бы люди, которые получили бы удовольствие, наблюдая за подобными сценами, но такой скромный джентльмен, как Шэнь Цяо, не был одним из них. Он чувствовал себя крайне неуютно и хотел немедленно прорваться через свои обездвиженные акупунктурные точки и уйти.4

*(行云雨之欢;xíng yún yǔ zhī huān) – это отсылка к древним мифам о богине Ушань, которая посеяла облака и вызвала дождь. Облака и дождь символизируют сексуальные отношения/близость.

Как будто читая его мысли, Янь Уши запечатал еще две его жизненно важные акупунктурные точки сзади, не оставив Шэнь Цяо абсолютно никакой возможности осуществить свой побег.

–...

– Безнравственная душа увидит только разврат, а человек с чистым сердцем, естественно, докажет свою невиновность, Шэнь-даочжан!

Он прошептал эти слова прямо в уши Шэнь Цяо спокойным и неторопливым тоном, оставив его безмолвным.

В то же самое время в доме происходила страстная сцена. Женщина была обнажена, ее нефритовое тело лежало горизонтально, а стройные ноги обхватывали талию мужчины. Она казалась слабой и беспомощной, что заставляло мужчину чувствовать свою власть над ней, отчего тот начал ускорять темп.

– Юнь-нян, Юнь-нян... – мужчина несколько раз повторил прозвище женщины, лежавшей под ним. Его тело было мокрым от пота из-за силы, которую он вкладывал в процесс, в то время как из его горла продолжали вырываться задыхающиеся звуки. Затем он грубо поддразнил ее:

– Хотя ты старше меня, я никогда не думал, что раздевать тебя так возбуждающе. Если бы я знал раньше...

Поскольку акупунктурные точки Шэнь Цяо были запечатаны, что делало его неподвижным, он мог только сдерживать свое смущение и заставлять себя продолжать слушать. Янь Уши благополучно поставил его у стены, в то время как сам прижался к нему сзади, как бы поддерживая вес другого. Все еще оставался вопрос о вращении облаков и проливном дожде, который происходил в доме. Рука, которая первоначально удерживала руку Шэнь Цяо на месте, теперь медленно блуждала вокруг. В какой-то момент он прошептал на ухо Шэнь Цяо:

– А-Цяо, я совсем не думаю, что она очаровательна. В ее внешности нет ничего особенного. Твоя талия еще тоньше, чем у нее...

Весенняя ночь была ясной и свежей. К этому времени внутренняя сила Шэнь Цяо постепенно восстановилась, поэтому он больше не боялся холода, как раньше, но на нем была надета только даосская мантия. Тонкий слой материала был всем, что защищало его от тепла другого мужчины, которое больше походило на горячее железо, клеймящее его кожу.

– А-Цяо, ты дрожишь. На тебе недостаточно одежды? – прошептал ему на ухо Янь Уши. Его слова были пронизаны улыбкой, он почти полностью заключил собеседника в свои объятия.

Шэнь Цяо кипел от злости в своих мыслях: «Если бы ты просто отпустил меня, я бы не дрожал!». Он не был уверен, было ли это от стыда, переходящего в гнев, или от неловкости из-за смущения, но его лицо начинало гореть все сильнее.

Разговор в доме продолжался.

– Ну и что, если бы ты знал раньше? – голос женщины был слегка хриплым, но это придавало ей более чарующую привлекательность.

– Если бы я знал раньше, я бы уже давно затащил тебя в свою постель! – мужчина громко рассмеялся, вполне довольный собой. – Каковы навыки в постели председателя объединения Доу по сравнению с моими?

Как только слова «Председатель объединения Доу» достигли ушей Шэнь Цяо, он вздрогнул и сразу же насторожился. Он проигнорировал провокационное поддразнивание Янь Уши и полностью сосредоточился на том, чтобы слушать разговор двух других.

Янь Уши мысленно сожалел об этом, но тем не менее он прекратил свои действия.

Женщина огрызнулась в ответ:

– Не неси чепухи. Между ним и мной нет даже следа двусмысленности. Если бы мы с тобой сегодня не понравились друг другу, зачем бы нам вступать в такого рода близость? Ты принимаешь меня – заместителя председателя Объединения Люхэ – за какую-то презренную и развратную женщину?

Заместитель председателя Объединения Люхэ, Юнь Фуи!

С некоторых пор Шэнь Цяо почувствовал, что голос этой женщины звучит несколько знакомо. Однако он не мог вспомнить, где он ее слышал. Только в тот момент, когда она озвучила свою должность, сновидец очнулся от транса.

Так это была Юнь Фуи, которую он уже встречал однажды в Заоблачном Монастыре?!

Когда мужчина понял, что ее речь была пронизана плохо скрытым гневом, он поспешно улыбнулся и извинился:

– Я оговорился. Не сердись. Моя привязанность к тебе искренна!

После этих нескольких слов дом снова наполнился очаровательными красками весны. Шэнь Цяо не обратил внимания на собственное смущение, когда предыдущий разговор прокрутился у него в голове.

Голос мужчины звучал относительно молодо. Он определенно не был старым Хуан-гуном, который устраивал сегодня банкет по случаю дня рождения; вполне вероятно, что он был кем-то из второго или третьего поколения семьи. Хотя семья Хуан была богатой и могла считаться одной из уважаемых благородных семей в этом районе, по стандартам цзянху, они не считались бы исключительными; их способности и навыки в боевых искусствах были в лучшем случае посредственными. Так почему же Юнь Фуи появился здесь и ввязался в такие запутанные отношения с ним?

Как бы то ни было, Янь Уши не мог привести его сюда только для того, чтобы они могли подслушивать в углу и наблюдать за романтическими отношениями пары.

Однако Янь Уши не дал ему много времени подумать об этом, когда схватил его за талию и снова понес. Он обошел задний двор, прошел мимо каменной горки и подошел к кухне.

Была середина ночи, поэтому в этом месте, естественно, было тихо. Не было ни дыма от костров, на которых готовили еду, ни запаха еды. На самом деле, кроме пары человек, которые пробрались в комнату на заднем дворе, чтобы провести свое любовное свидание, вся семья Хуан жила в соседнем поместье, в котором была своя собственная кухня. У старого хозяина и его служанок тоже были свои маленькие кухни. Во время банкета по случаю дня рождения вся еда и вино подавались из внешних гостиниц, поэтому эта кухня и другая ее мебель редко использовались.

Янь Уши опустил Шэнь Цяо на землю и разблокировал его акупунктурные точки. Шэнь Цяо восстановил свою способность двигаться, но, естественно, он не стал бы ни поднимать шум, ни разворачиваться и убегать. К этому времени он уже чувствовал, что у Янь Уши была скрытая цель привести его сюда. Таким образом, он последовал за Янь Уши и толкнул дверь кухни, чтобы войти.

– Ты что-нибудь обнаружил? – внезапно спросил Янь Уши, не оглядываясь.

Шэнь Цяо на мгновение задумался и ответил:

– Здесь все аккуратно сложено и чисто, а это значит, что этим местом редко пользуются.

Янь Уши покачал головой.

– Если бы это место не использовалось в течение длительного времени, двери и окна были бы плотно закрыты. И все же, когда мы вошли сюда, не было ни малейшего следа пыли или запаха земли. Тебе это не кажется странным?

Шэнь Цяо вскоре осознал несоответствие, о котором говорил Янь Уши.

– Это правда. Значит ли это, что люди часто заходят сюда?

– Верно.

Он подошел к нижней части плиты и без усилий вытащил чугунный горшок. Однако внизу была не дровяная печь, а черный как смоль вход.

Янь Уши прижался к плите и спрыгнул вниз. Шэнь Цяо быстро последовал его примеру, обеими руками упершись в край каменной стены. Он думал, что вход приведет в чрезвычайно глубокий и темный туннель, но он не ожидал, что достигнет дна сразу после прыжка. Глядя на помещение, построенное внизу, он подумал, что оно напоминало что-то вроде подвала, но без лестницы.

Загорелся маленький огонек света – это была огненная палочка в руке Янь Уши.

Шэнь Цяо огляделся по сторонам и не смог сдержать удивления.

Потайная комната была не очень большой. В лучшем случае, ее размер был примерно равен размеру гостевого зала.

Однако, кроме стены, с которой они столкнулись, когда спустились в это место, на трех других сторонах комнаты были многочисленные штабеля оружия, аккуратно сложенные рядом друг с другом.

Там были копья, сабли с длинными рукоятями, луки и стрелы. Любой знающий человек мог бы с первого взгляда сказать, что все материалы, использованные для изготовления оружия, были высшего качества.

Если бы кто-то сделал приблизительный подсчет, то все оружие здесь насчитывало бы от одной до двух тысяч. Даже если бы семья Хуан была чрезвычайно богатой и имела многочисленных телохранителей, это количество оружия все равно намного превысило бы их потребности. Даже если бы оно было использовано для осады города, этого все равно было бы более чем достаточно.

Шэнь Цяо не удержался и спросил:

– Семья Хуан намерена начать восстание?

Янь Уши не ответил на его вопрос, а вместо этого сказал:

– Человек, который был вместе с Юнь Фуи ранее – Хуан Гэфэй, второй сын Хуан Сидао. Старший сын семьи Хуан болен, и вполне вероятно, что этот второй сын станет наследником всего имущества в будущем.

Они вдвоем вернулись тем же путем и поставили железный горшок на прежнее место. Они не оставили никаких следов, словно их никогда там и не было.

Выйдя из резиденции Хуан, они направились в сторону гостиницы. В округе Жунань действовал комендантский час, но это ничего не значило для Янь Уши и Шэнь Цяо, поскольку у них было множество способов избежать ночных патрулей.

– А-Цяо, твои сомнения буквально написаны у тебя на лице. – сказал Янь Уши со смешком.

У Шэнь Цяо действительно было много вопросов. Каждый вопрос переплетался с другим, как шелковые нити, безнадежно вплетенные, и поэтому он мог начать только с самых простых, на которые больше всего хотел получить ответы.

– В тот день, как же тебе удалось вырваться из лап Сан Цзинсина?

– Тогда я не сражался с Сан Цзинсином.

Шэнь Цяо в глубине души задавался вопросом: «может ли быть так, что он снова солгал мне?»

Янь Уши, казалось, прочитал его мысли.

– Я не лгал тебе. Прежде чем я привел тебя в этот полуразрушенный храм, я уже связался с Гуан Линсанем и сообщил ему, что намерен предложить сделку.

Он намеренно сделал паузу. Шэнь Цяо не глупый; он просто не был искусен в разгадывании заговоров и схем. На этот раз он последовал ходу мыслей Янь Уши и смог разгадать ответ:

– Оставшийся том Стратегии Алого Яна?

Проще говоря, поскольку Фундаментальные записи Феникса-Цилиня содержали недостаток, все практикующие это искусство определенно столкнулись бы с препятствием. Следовательно, то, чего желал Янь Уши, было тем, чего также желали бы члены секты Хэхуань. Точно так же члены секты Фацзин не хотели бы упустить эту возможность.

Гуан Линсань ранее объединился с другими четырьмя великими мастерами, чтобы окружить и осадить Янь Уши. Можно было бы ожидать, что они разделят глубокую взаимную ненависть, но все не так просто, когда речь идет о расчетливых людях. Три демонические секты держали друг друга в узде, и с учетом угрозы, которую представлял собой Сан Цзинсин, для Янь Уши было разумно заключить временный союз с Гуан Линсанем.

В голосе Янь Уши звучала похвала:

– Верно. Я сказал ему, что, если он готов помочь мне выбраться из сложившейся ситуации, я передам ему содержимое оставшегося тома.

Однако, даже если Янь Уши уже разработал этот план, он не мог быть уверен, что Гуан Линсань прибудет вовремя, или появится ли он вообще, как было условлено. Поэтому он все же решил идти дальше самостоятельно и оставил Шэнь Цяо в храме.

Хотя его ответ не был прямым, этого было достаточно, чтобы развеять сомнения Шэнь Цяо.

По какой-то причине, когда он получил этот ответ, тяжесть, казалось, спала с его сердца, и ему больше не казалось, что оно висит на волоске.

Янь Уши снова пошутил:

– В глубине души ты все еще сомневаешься во мне. Неужели ты думал, что я отшвырнул тебя в сторону только для того, чтобы спастись от опасности?

Естественно, Шэнь Цяо отказался признать, что плакал, наблюдая, как Янь Уши уходит.

– Глава секты Янь всегда был таким. Этот бедный даос не смеет терять бдительность.

Янь Уши усмехнулся, но больше ничего не сказал.

Шэнь Цяо немного подумал, прежде чем задать другой вопрос:

– Практикующие демонический путь всегда были недоверчивыми. Как Гуан Линсань поверил, что копия, которую ты ему дал, настоящая, а не подделка или неполная версия?

– Ты также читал ее. Вероятно, ты помнишь, что эта книга – просто трактат о различных боевых искусствах секты Солнца и Луны. Тао Хунцзин только записал свои знания и понимание недостатков демонического ядра; нет никаких записей о каких-либо техниках боевых искусств, только некоторые предложения о том, как можно исправить этот недостаток. Пока кто-то знакомый с боевыми искусствами секты Солнца и Луны будет читать ее, естественно, он сможет оценить полноту и подлинность содержания; было бы очень трудно внести какие-либо изменения в информацию, чтобы никто не заметил расхождений.

Проще говоря, содержание, записанное в книге, не относится ни к какому конкретному виду боевых искусств, ни к культивированию. Каждый человек может исправить свои недостатки, основываясь на своем собственном уровне понимания. Сможет ли человек действительно преодолеть препятствия, в конечном счете, зависит от его собственного восприятия и понимания. Поскольку этот вопрос касается жизни или смерти, выживания или вымирания, даже если бы это была всего лишь тонкая нить надежды, Гуан Линсань все равно рискнул бы на это. В конце концов, никто не хочет, чтобы их боевые искусства застаивались и навсегда оставались в тупике.

Шэнь Цяо кивнул.

– Так вот почему ты появился вместе с Гуан Линсанем в резиденции Хуан?

– Я поделился с ним всем содержанием книги. Однако он не полностью доверяет мне, поэтому он хотел найти копию у Чэнь Гуна, чтобы сравнить содержимое. В течение этого периода времени я нашел место для уединения. Для меня стало неожиданностью новость о смерти Юйвэнь Юна, принимая во внимание тот факт, что тогда я только вышел из медитации.

– Дело не только в этом. Вся семья Юйвэнь Сяня также была несправедливо убита недавно вступившим на престол императором Чжоу. Юйвэнь Сун – это все, что осталось от родословной семьи Юйвэнь, – вздохнул Шэнь Цяо.

Янь Уши, казалось, нисколько не удивился и продолжил:

– После того, как Гуан Линсань проверил содержание оставшегося текста, он решил встретиться со мной, чтобы поделиться новостью: семья Хуан из Жунаня собирает частную армию, и они тайно вступают в сговор с Туцзюэ.

Последние годы были беспокойными. Сегодня один сидит на троне, на следующий день другой садится на трон – в этом не было ничего нового. Но за последние десять лет положение в мире немного стабилизировалось. Даже если бы все еще были люди, которые обладали большими амбициями, которые побудили бы их восстать, чтобы провозгласить себя королями, в этом не было ничего необычного, просто...

– Хотя убийства Юйвэнь Юня всех способных министров вызывают беспокойство, это была основа, которую Юйвэнь Юн ранее заложил для него. Поскольку Чжоу только что аннексировала Ци, мощь государства сейчас на пике. Всего арсенала семьи Хуан будет достаточно, чтобы вооружить отряд максимум из одной-двух тысяч солдат. Даже если они смогут захватить округ Жунань, от этого будет мало пользы.

На лице Янь Уши появилось странное выражение.

– Ты ошибаешься. Семье Хуан не нужно бунтовать, да у них и нет такой возможности. Они всего лишь собаки туцзюэ. Пока туцзюэ оставляют им остатки похлебки и остывшее жаркое*, они будут жить в достатке.

*(残羹冷炙;cángēnglěngzhì) – обр. в знач.: а) объедки с чужого стола; б) остатки пиршества).

Шэнь Цяо был слегка озадачен. Хоть он и прекрасно слышал его слова, смысл понять не мог.

– Пожалуйста, прости этого бедного даоса за то, что он глуп.

Янь Уши объяснил:

– Теперь, когда Юйвэнь Юн мертв, народ туцзюэ потерял своего главного врага. Они поддержали отмену имперского режима принца Ци и намеревались использовать это, чтобы еще раз разделить север. Принимая во внимание возможности Юйвэнь Юня, он не сможет защитить интересы своей семьи. Однако армии Жунаня – это сила, готовая бдительно защищать традиционную ортодоксальность династии Чжоу. В то же время семье Хуан оставалось только держаться за Жунань, чтобы ослабить двор, а Юйвэнь Сянь и другие генералы будут уничтожены Юйвэнь Юнем. В этих обстоятельствах династия Чжоу была бы бессильна предотвратить возрождение Ци.

Шэнь Цяо подумал: «Династия Северной Чжоу только что столкнулась с несчастьем. Чему ты так радуешься?»

– Разве ты ранее не поддерживал восхождение Юйвэнь Сяня на трон? На сегодняшний день он больше не принадлежит этому миру, и силы секты Хуаньюэ также уничтожены. Что ты собираешься делать?

Янь Уши моргнул.

– Мой дорогой А-Цяо, ты беспокоишься об этом достопочтенном?

Хотя внешне это было не так очевидно, в конце концов, он уже вышел из возраста смущения*, но все еще притворялся таковым. Это действительно...

Бесстыдно.

*(不惑之年;bù huò zhī nián) – возраст, когда уже нет сомнений; сорокалетний возраст.

Глава 90 - Хотя мир огромен, есть только один Шэнь Цяо

Шэнь Цяо не был тем, кто умел хорошо лгать, поэтому он колебался между ответами «да» и «нет». В конце концов он просто покачал головой.

– Шэнь-даочжан, есть вопрос, который озадачивает этого достопочтенного. Пожалуйста, просвети меня.

– ...Прошу, говори, – Шэнь Цяо никогда раньше не слышал, чтобы он говорил в такой серьезной и торжественной манере, и на мгновение это почти захватило его.

– У буддийских монахов есть правило, которые предписывает им не лгать. Интересно, есть ли у даосских священников нечто подобное?

Шэнь Цяо не совсем понял, что тот имел в виду, поэтому он серьезно отнесся к этому вопросу.

– Ограничения в даосизме менее суровы, чем в буддизме. Независимо от того, идет ли речь о конфуцианстве, буддизме, даосизме или даже о простых людях, одним из аспектов добродетельного человека является не говорить неправды.

Янь Уши сказал с удивлением:

– Тогда почему ты качал головой и отрицал тот факт, что явно беспокоился об этом достопочтенном? Разве это не нарушает твои принципы? Шэнь-даочжан, похоже, что ты приобрел несколько хитрых и коварных привычек после того, как провел время в светском мире. Если так будет продолжаться и дальше, я боюсь, что ты скоро станешь экспертом по обману!

Он смеялся над Шэнь Цяо. Видя, что другой человек по-прежнему молчит, он понял, что его поддразнивание успешно заставило Шэнь Цяо вести себя как кошка с распушенной шерстью. Только после этого он был достаточно удовлетворен, чтобы обсудить более серьезные вопросы.

– В династии Чжоу Юйвэнь Сянь был единственным кандидатом, достойным унаследовать императорский трон Юйвэнь Юна. Если бы он стал императором, династия Чжоу могла бы процветать еще двадцать лет. К сожалению, Юйвэнь Юн был слишком близорук и не мог видеть Тайшань из-за того, что лист закрывал ему глаза*. Он отказался прислушаться к голосу разума и настоял на передаче трона своему сыну, что привело к нынешней ситуации.

*(一叶障目;yī yè zhàng mù) – метафора того, кто сбит с толку небольшим локальным явлением и, следовательно, не может видеть общую картину.

– От отца к сыну, от сына к внуку – люди с детьми неизбежно попадут в этот замкнутый круг. Как записано в истории, императоры, у которых есть сыновья, никогда не передадут трон брату, каким бы добродетельным или талантливым он ни был.

Янь Уши усмехнулся:

– Я думал, что Юйвэнь Юн будет исключением из этого правила. Но теперь я вижу, что переоценил его. Поскольку он отказался передать трон Юйвэнь Сяню, а Юйвэнь Сянь отказался попытаться узурпировать трон, естественно, мы пришли к тому, что имеем сейчас. Теперь родословная клана Юйвэнь подходит к концу. Со смертью Юйвэнь Юня династия Чжоу неизбежно пройдет свой зенит и придет в упадок.

Шэнь Цяо кивнул.

– Поскольку это так, ты, должно быть, уже предвидел текущую ситуацию и заранее подготовился. Неудивительно, что поместье недалеко от столицы уже опустело к тому времени, когда я туда прибыл.

Он не возражал, что Янь Уши что-то скрывал от него. Напротив, он был благодарен, что больше жертв не было.

– Все потому, что Бянь Яньмэй действовал по моему приказу и отступил рано. В результате, то, что осталось для Юйвэнь Юня и Сюэтина – это всего лишь несколько отраслей промышленности и предприятия, которые мы бросили, ничего достойного упоминания. Ты смог благополучно покинуть столицу, не столкнувшись по пути с какими-либо проблемами, потому что он также поддерживал связь со своими старыми контактами при императорском дворе, которые тайно оказывали помощь.

Юйвэнь Юнь был полон решимости уничтожить всю семью Юйвэнь Сяня, а Юйвэнь Сун был рыбой, которая вырвалась из сетей. Поэтому отъезд Шэнь Цяо и Юйвэнь Суна из столицы был чрезвычайно опасным. Чем большее расстояние они преодолевали от Чанъаня, тем безопаснее становилось их путешествие. Чем дальше они продвигались, тем больше Юйвэнь Юнь понимал, что рыба уже сбежала в великое море, и будет очень трудно выследить её.

Шэнь Цяо не был глупым. Пробормотав что-то себе под нос, он услышал посторонние звуки за пределами того, что игралось*, и понял смысл слов Янь Уши.

*(弦外之音;xián wài zhī yīn) – это относится к «музыке, которая находится за пределами мелодии», метафора для скрытого смысла, скрывающегося за тем, что было сказано.

– Значит, ты больше не поддерживаешь семью Юйвэнь. Ты уже нашел нового кандидата на пост следующего императора?

Янь Уши рассмеялся над его словами.

– Почему ты не подумал, что этот достопочтенный займет эту должность сам?

Шэнь Цяо покачал головой.

– Ты бы не стал.

Его слова были сказаны таким решительным тоном, что даже Янь Уши крайне заинтересовался.

– Почему бы и нет?

В глубине своего сердца Шэнь Цяо сказал: «Ты одновременно непостоянен и высокомерен до крайности. Если бы ты действительно хотел стать императором, то уже объединил бы силы трех демонических сект, чтобы проникнуть в династию Чжоу, а затем воспользовался бы возможностью узурпировать власть императора. Зачем же тогда продолжать играть до такой степени, чтобы выматывать себя? В конце концов, ты был осажден наставником Сюэтином и другими. Вполне очевидно, что ты просто действовал в соответствии со своими собственными прихотями. Даже императорский трон не имеет никакого значения в твоих глазах».

Однако, если бы эти слова были произнесены вслух, он знал, что собеседник только высмеял бы его. Поэтому Шэнь Цяо небрежно ответил:

– Угадай.

– ...

Редко удается лишить его дара речи. Таким образом, Шэнь Цяо почувствовал себя чрезвычайно довольным и улыбнулся.

Улыбка на его лице была совершенно безмолвной. Когда Янь Уши посмотрел ему в глаза, улыбка в уголках его губ медленно исчезла.

Этот человек слишком мягкосердечен, предпочитая всегда помнить доброту и забывать жестокость. Если бы человек, который нашел его тогда на Пике Полушага, был не Янь Уши, а Сан Цзинсин, Дуань Вэнъян или им подобные, что бы с ним случилось? Именно тогда ему в голову пришла одна идея.

Янь Уши не верил в доброту человеческой природы. С намерением поиграть с сердцем человека, он постоянно пытался проверить его, выводя Шэнь Цяо за пределы своих возможностей, чтобы докопаться до самых темных частей внутреннего «я» Шэнь Цяо. Но даже после того, как навыки боевых искусств Шэнь Цяо были разрушены, и он был втянут в несколько опасных ситуаций, он оставался непоколебимым с самого начала и до конца. Казалось, что независимо от того, со сколькими испытаниями и невзгодами столкнулся Шэнь Цяо, ни одно из них не сможет по-настоящему сокрушить его.

Нет, все же есть некоторые изменения.

По крайней мере, он стал более искусным в чтении ситуаций и людей, уже зная, как действовать в соответствии с происходящим.

Другими словами, для Шэнь Цяо прошлые трудности и испытания были всего лишь точильным камнем, который заточил нож и позволил ему медленно обнажить нефрит, который изначально был скрыт под слоями камня. Прекрасный нефрит внутри расцвел во всем своем сиянии, став еще более ярким и ослепительным, чем когда-либо. Этот кусок «прекрасного нефрита» на самом деле был даосским ядром Шэнь Цяо.

Даже после того, как он был закален тысячу раз, его даосская сущность никогда не колебалась.

Шэнь Цяо заметил, что мужчина остановился. Он посмотрел на него с задумчивым выражением и не смог удержаться, чтобы не спросить:

– Что?

– Ничего. Я только что наконец-то кое-что понял.

– Хм?

Янь Уши улыбнулся, но ничего не сказал.

Ранее его раздражало влияние «Се Лина», и он чувствовал, что намерения Се Лина не были его собственными. Он пытался подавить странные чувства в себе бесчисленное количество раз, полагая, что как только он исправит изъян в демоническом ядре, эти чувства также соответственно рассеются. Однако он не ожидал, что улыбка этого человека оживит их.

Он не хотел признавать, что, хотя он никогда никого не ценил в этом мире, в конце концов наступит день, когда чье-то имя будет выгравировано в его сердце.

Сердца людей полны опасностей, некоторые вероломны, некоторые неблагодарны, а некоторые бросают даже своих супругов. Они были готовы на все ради богатства и власти. Янь Уши видел, как это происходило много раз, но он не принимал это близко к сердцу, потому что сам он также эгоистичен и бессердечен. Под небесами нет ничего, что ему особенно нравилось или не нравилось; в его глазах нет разделительной линии между тем, что можно или нельзя делать.

Однако Янь Уши вынужден был признать, что был только один Шэнь Цяо, и он не мог изменить его.

Хотя мир огромен, есть только один Шэнь Цяо.

– Этот достопочтенный внезапно вспомнил интересную историю. Хочешь послушать?

– Нет.

Янь Уши пропустил это мимо ушей и сказал:

– Жил-был человек, который нашел камень в куче золотых и серебряных сокровищ.

Уголки рта Шэнь Цяо дернулись. Разве он только что не сказал, что не хочет слушать?

– Но ему было трудно поверить, что это всего лишь обычный камень. Поскольку он был сложен в сокровищницу, полную золота и серебра, это должно быть самое настоящее сокровище. Поэтому он брал его с собой, куда бы ни шел. Он заставил многих людей изучить и отполировать его. Но все без исключения говорили ему, что это всего лишь обычный камень, в котором нет ничего исключительного. Угадай, что произошло в конце?

На лице Шэнь Цяо появилось растерянное и озадаченное выражение.

– В конце концов, он поверил, что это действительно бесполезный камень. Но в глазах этого человека, по сравнению с целым домом, наполненным сокровищами, даже если это просто камень, это камень, который был одним на миллион.26

– ...

Почему эта история звучит так странно? Действительно, было очень необычно услышать нормальную историю от не совсем нормального человека.

Шэнь Цяо не удержался и ответил:

– Все деньги мира не купят счастья*. Некоторые люди не заинтересованы в накоплении сокровищ и интересуются только вещами, которые другие могут счесть бесполезными. На мой взгляд, с самого начала этот человек уже любил этот камень больше, чем другие сокровища. Просто он был ограничен врожденными предрассудками и не желал этого признавать.

*(千金难买心头好;qiān jīn nán mǎi xīn tóu hǎo) – обычно используется для выражения вашей привязанности. Если кто-то использует эту фразу, чтобы описать ваше положение в своем сердце, это означает, что вы очень важны и незаменимы.

Янь Уши рассмеялся.

– Да, ты прав. Все деньги в мире не могут купить счастье.

Последнее предложение было глубоким, несущим в себе богатый скрытый смысл.

– Почему глава Янь вдруг решил рассказать именно эту историю? Какое это имеет отношение к роду Юйвэнь?

– Это не связано. Этот достопочтенный в хорошем настроении и хотел немного развлечь тебя.

– ...

Он вдруг почувствовал сожаление. Ему следовало просто позволить Янь Уши болтать в одиночестве. Почему он проявил доброту и откликнулся?

Времени, потраченного на разговор, было достаточно, чтобы они прошли от резиденции Хуан до гостиницы. Поскольку была уже полночь, двери гостиницы, естественно, были закрыты. Шэнь Цяо вошел в комнату через то самое окно, из которого он вышел. Увидев, что Юйвэнь Сун все еще мирно спит, он почувствовал облегчение.

Янь Уши последовал за ним и посмотрел на Юйвэнь Суна на кровати, издав тихий звук удивления.

– Я давно не видел этого ребёнка. С первого взгляда я уже могу сказать, что он обладает впечатляющими способностями к боевым искусствам.

Учитывая, что стандарты Янь Уши были чрезвычайно высокими, комментарий о «впечатляющих способностях» сам по себе уже можно было считать невероятным комплиментом.

Шэнь Цяо засмеялся:

– Да, он хороший саженец. Если он сможет должным образом сосредоточиться на боевых искусствах, его уровень достижений в будущем определенно не будет низким.

Янь Уши постучал по акупунктурной точке спящего Юйвэнь Суна, заставляя другого погрузиться в еще более глубокий сон, чтобы его не беспокоил их разговор.

– Достаточно того, что ты знаешь о сговоре Юнь Фуи с семьей Хуан. Тебе не нужно больше утруждать себя этим.

Шэнь Цяо нахмурился.

– Семья Хуан общалась с людьми туцзюэ, а это значит, что Объединение Люхэ также должно быть в контакте с туцзюэ. Поскольку Доу Яньшань ранее объединил силы с Дуань Вэнъяном, чтобы выступить против вас, возможно ли, что они также имели дело друг с другом в течение некоторого времени?

– Не совсем так. Объединение Люхэ собирает большую часть информации о путешествиях в мире с помощью военно-морского сопровождения, и на юге есть много водных путей. Вот почему Объединение Люхэ имеет тесные связи с династией Чэнь. Помимо совместной работы по решению вопросов, представляющих общий интерес, Доу Яньшань вряд ли снова будет сотрудничать с народом туцзюэ.

Шэнь Цяо понял.

– Ты хочешь сказать, что Юнь Фуи и Доу Яньшань не ладят друг с другом?

Янь Уши кивнул.

– Тогда, в Заоблачном Монастыре, Юнь Фуи потеряла Стратегию Алого Яна. С тех пор Доу Яньшань был недоволен ею. Юнь Фуи заметила это и была недовольна его попытками подорвать ее авторитет, но они не показывали никаких ссор на публике. В конце концов, Юнь Фуи все еще его заместитель. Не многие люди готовы последовать за ней, поэтому, естественно, ей пришлось бы обратиться за помощью извне.

– Так вот почему она обратилась к семье Хуан: чтобы они помогли ей вырвать власть у Доу Яньшаня. Ей также пришлось бы пройти через семью Хуан, чтобы присягнуть на верность туцзюэ и получить дополнительные преимущества.

– Правильно. У меня тоже есть зуб на Доу Яньшаня, поэтому я просто сижу на горе и наблюдаю, как сражаются тигры. Я позволю Юнь Фуи получить то, что она хочет – стать председателем. Даже если люди туцзюэ помогают ей из тени, ей все равно нужно будет избавиться от членов, которые верны Доу Яньшаню. Как только она займет должность председателя, Объединение Люхэ неизбежно переживет период разрыва между зеленым и желтым, из-за отсутствия преемников, которые могли бы взять на себя эту работу. Когда это произойдет, я сделаю свой ход, так как могу с уверенностью предположить, что к тому времени многие люди захотят присоединиться, чтобы разделить власть Объединения Люхэ, как можно было бы разделить дыню. Я могу обрушить землю и разбить черепицу, не нуждаясь ни в одном солдате*. Разве это не прекрасно?

*(青黄不接;qīng huáng bù jiē)  – лит. «молодые посевы еще не созрели, но старые зерна уже съедены» – метафора отсутствия/разъединения.

*(不费一兵一卒;bù fèi yī bīng yī zú) – букв. «без использования ни единого припоя» – метафора для того, чтобы делать что-то без усилий, без необходимости наносить удар.

– Однако туцзюэ могут избавиться от Юнь Фуи, как только они достигнут своих целей, завладев богатством, накопленным Объединением Люхэ за эти годы.

– Да, это будет зависеть от их собственных методов, когда придет время.

Шэнь Цяо спросил немного беспомощно:

– Поскольку Гуан Линсань также знает, что ты не потерял свои воспоминания, почему ты разыграл эту пьесу перед ним сегодня?

Янь Уши медленно и неторопливо ответил:

– Во-первых, этот достопочтенный не хочет, чтобы Гуан Линсань знал, что наши отношения слишком близки. Это для твоей собственной безопасности, так что ты должен благодарить этого достопочтенного.

Шэнь Цяо сказал про себя: «О каких близких отношениях ты говоришь?», но продолжил подыгрывать:

– Большое спасибо главе Янь за его заботу и любовь. Вторая причина?1

– Вторая причина, естественно, заключалась в том, чтобы увидеть твое ошеломленное выражение лица и то, как ты выглядел: доведенный до безумия, словно потерял свою душу. Разве это не забавно?

– ...

Глава 91 - Ты совсем не выглядишь так, будто давно ей восхищаешься

Юйвэнь Сун не ожидал, что когда он проснется, в комнате будет на человека больше. Он решил, что не проснулся до конца, поэтому несколько раз моргнул и, не удержавшись, потер глаза руками, а затем неуверенно спросил:

– ...Глава Янь?

Во время путешествия он всегда держался не по годам собранно, редко позволяя себе подобные детские жесты. Шэнь Цяо удивился про себя и мягко сказал:

– Видимо, ты уже знаком с этим человеком. Это действительно глава Янь секты Хуаньюэ. Ты должен вежливо поприветствовать его.

Юйвэнь Сун сложил руки в знак приветствия.

– Младший Юйвэнь Сун приветствует главу Янь.

Янь Уши фыркнул, но для него это уже считалось признаком проявления уважения к чувствам другого.

– Не церемонься. В последний раз я мельком видел тебя два года назад. К сегодняшнему дню, похоже, твое телосложение неплохо развилось.

– Большое спасибо главе Янь за похвалу.

– Хотел бы ты поклониться этому достопочтенному как своему учителю?

– ... – лицо Шэнь Цяо потемнело.

– А? – Юйвэнь Сун окаменел.

– Я знал, что глава Янь не слишком добр, но когда ты пал так низко, чтобы прибегать к краже учеников других людей!?

– Посмотри на его реакцию, он не отказался сразу, услышав это предложение, – значит, его сердце одолевают сомнения. Это показывает, что он больше хочет быть учеником этого достопочтенного, чем твоим! – с улыбкой сказал Янь Уши.

Юйвэнь Сун поспешил выразить свою преданность:

– Благодарю главу Янь за благосклонность, но этот младший уже пообещал Шэнь-даочжану вступить в даосскую секту и поклониться ему как учителю. Дав слово, я, конечно же, не могу от него отказаться. Надеюсь, глава Янь поймет меня!

– Что хорошего в том, чтобы быть его учеником? – Янь Уши изогнул бровь. – Ты не должен делать то, должен уважать и защищать се. Но если бы ты поклонился мне, как учителю, у тебя бы появилось два шисюна старше тебя более чем на двадцать лет, а в будущем я бы передал тебе и место главы. Секта Хуаньюэ очень богата, ни при каких обстоятельствах тебе бы не пришлось носить один комплект даосских одежд целый год. Так что преимущества, похоже, довольно хорошие?

Шэнь Цяо сердито возразил:

– Осмелюсь спросить, глава Янь вернулся с этим бедным даосом только для того, чтобы украсть его ученика?

– Если бы никто не проявлял к нему интереса, это говорило бы о том, что его потенциал не так уж хорош. Я пытаюсь украсть его, чтобы показать, что твое зрение не подвело тебя. Тебе нужно поблагодарить этого достопочтенного.

Шэнь Цяо, наконец, понял, что если Янь Уши захочет, то сможет найти в оправдание собственным словам и действиям все мировые истины.

Юйвэнь Сун молча потер лоб. Он не мог продолжать стоять и смотреть, как Шэнь Цяо теряет дар речи, поэтому быстро вмешался, чтобы помочь своему будущему учителю выйти из трудной ситуации попытавшись отвлечь внимание Янь Уши на себя.

– Мы с Шэнь-даочжаном направляемся в секту Бися. Интересно, каковы планы главы Янь?

– Хорошо.

– А?

Янь Уши твердо и спокойно ответил:

– Разве ты только что не пригласил этого достопочтенного в секту Бися в качестве гостя? Этот достопочтенный согласен.

Юйвэнь Сун был ошеломлен.

– Подождите, нет, я вовсе не это имел в виду! – он плакал в сердце и не мог не посмотреть на Шэнь Цяо в поисках помощи.

Шэнь Цяо своевременно вмешался:

– Глава Янь, секта Бися находится в упадке, на сегодняшний день ее перемычка* находится не на самом высоком уровне и, боюсь, не будет соответствовать твоим стандартам.

*(门楣;ménméi) – буквально переводится как «перемычка», декоративная перемычка в верхней части дверной рамы. Она, как правило, сделана из тяжелого массива дерева, и только особняки придворных чиновников или больших домашних хозяйств могут иметь перемычку. Это проявление или метафора статуса.

– О, это не проблема. Этот достопочтенный не будет смотреть на них свысока.

Шэнь Цяо поджал губы и сказал:

– Но я не ученик секты Бися. Поскольку мы под чужой крышей, было бы не очень хорошей идеей переступать их границы.

– Неважно. Они не посмеют отказать, когда увидят этого достопочтенного.6

Шэнь Цяо на мгновенье снова потерял дар речи, после чего не сдержался и добавил:

– Этот бедный даос озадачен и никак не может найти ответа на один вопрос. Между сектой Хуаньюэ и Бися нет никаких связей, их секта ослабла и, вероятно, не предоставляет никакой ценности для Хуаньюэ, почему же глава Янь так настойчиво стремится пойти?

– Естественно, для того, чтобы придать тебе чести. Зачем еще этому достопочтенному снисходить до такой маленькой секты? Встретив меня, они должны сломя голову разразиться в приветствиях. Как посмели бы они отказать мне?

Этот диалог больше не мог продолжаться!

Шэнь Цяо чуть не вырвало кровью. Он был сбит с толку и не мог понять, почему за то короткое время, что они не виделись, отношение Янь Уши к нему неуловимо изменилось.

Копая глубже, он чувствовал себя еще более жутко.

Он долго молчал и в конце концов смог произнести лишь одну фразу:

– А что, если я не хочу, чтобы глава Янь шел с нами?

– Только что ты говорил, что не можешь принимать решение за них, так как являешься обычным гостем, тогда какое значение имеет твое желание? Шэнь-даочжан, как ты можешь быть таким высокомерным и неразумным? – Янь Уши казался изумленным.

– ...

Юйвэнь Сун с сочувствием посмотрел на будущего учителя. Янь Уши внезапно повернулся к нему.

– Ты действительно не хочешь быть учеником этого достопочтенного?

Юйвэнь Сун, застигнутый врасплох, закачал головой, как погремушкой.

Янь Уши больше ничего не сказал, лишь улыбка растеклась по его лицу, нежно, словно вода.

Но эта улыбка заставила Юйвэнь Суна содрогнуться.

Таким образом, компания из двух человек, путешествующих вместе, разрослась до трех.

Столкнувшись с кем-то, кто не принимает отказа и не может быть прогнан, и кто, вероятно, победил бы в драке, Шэнь Цяо мог только игнорировать его.

Но существование Янь Уши само по себе было трудно проигнорировать. Когда они ходили втроем, его дьявольски красивая внешность неизбежно привлекала взгляды окружающих, а когда они останавливались перекусить в гостинице, хозяева думали, что они путешествуют вместе, и что Янь Уши был ответственным за счет, поэтому первым делом всегда обращались к нему по этому поводу. Шэнь Цяо несколько раз безуспешно пытался исправить это заблуждение, которое оставляло его как физически, так и морально истощенным.

Прямо как и сейчас.

Трое прибыли к подножию Тайшань. Видя, что солнце садится за горизонт, они решили остаться здесь на ночь, прежде чем подняться на гору.

Был сезон походов для осмотра достопримечательностей в горах, гостиницы у горных баз часто были переполнены. Владелец, не ожидая столь поздних гостей, поспешно вышел поприветствовать их и приказал работникам принести горячую еду. Наполнив стол блюдами, он сочувственно улыбнулся.

– Мне очень жаль, в это время много людей поднимаются на гору, чтобы полюбоваться пейзажами, поэтому для троих человек у нас нашлась только одна комната. Она подойдет вам?

Янь Уши взглянул на Шэнь Цяо. Последний перестал настаивать на том, что на самом деле они не путешествуют вместе, и ничего не сказал, предоставив Янь Уши возможность ответить.

Глаза Янь Уши вспыхнули весельем, он медленно произнес:

– Да. Насколько велика комната?

Владелец засмеялся.

– Не очень велика, у нее только внутренняя и внешняя часть, но она выигрывает в своей элегантности. Если вы ее увидите, гарантирую, останетесь довольны, в радиусе десяти ли лучше нигде не найти!

Янь Уши кивнул.

– Тогда иди и принеси нам набор вэйци.

Большинство людей, которые приходили, чтобы полюбоваться горными пейзажами, в основном были литераторами. Желая удовлетворить их интересы, гостиница подготавливалась заранее.

– Конечно! – владелец улыбнулся.

Он последовал с похвалой:

– Взглянув на троих ланцзюней, этот незначительный человек подумал, что вы просто странствуете по цзянху. Не ожидал, что у вас будут интересы интеллектуалов. Вот что значит уметь воевать и оружием и пером!

Шэнь Цяо действительно не мог придумать ни одной причины, которая могла бы привлечь Янь Уши в секту Бися. Это можно было объяснить только мимолетной прихотью этого человека, однако он неожиданно прошел с ними весь этот путь от начала до конца и его интерес, казалось, не утихал. Теперь, когда они были практически у ворот секты Бися, головная боль Шэнь Цяо усилилась: он боялся, что эта злобная душа доставит неприятностей секте и неоднократно пытался расстаться с ней, но безрезультатно. Вместо этого всю дорогу к нему приставали*, что приводило в крайнее чувство отчаяния. Услышав, что гостиница переполнена, он нахмурился, подумав, что было бы лучше совершить восхождение в эту же ночь, ведь секта Бися находилась на полпути в гору, но с маленьким и худым Юйвэнь Суном это было невозможно.

*(调戏;tiáoxì) – приставать, домогаться, сексуальное домогательство, заигрывать.

– Кровать оставим Юйвэнь Суну, а сами сыграем в вэйци в внешней части комнаты? – Янь Уши будто прочитал его мысли.

– Глава Янь все еще не желает сказать мне, каковы истинные причины его прибытия в секту Бися? – Шэнь Цяо выдавил из себя улыбку.

– Этот достопочтенный уже сказал, что это ради тебя, но ты отказываешься верить.

Шэнь Цяо покачал головой. Естественно, он не поверил.

– Пусть мое боевое мастерство восстановилось, может быть, на восемь-девять частей от предыдущего уровня, оно все еще не сравнится с твоим. В бою мои шансы на победу будут невелики, боюсь, на данный момент я все еще не достоин быть твоим противником.

Янь Уши изогнул бровь.

– Шэнь-даочжан, мне казалось, суть даосских практик заключается в тишине и бездействии, но ты постоянно говоришь о сражениях и убийствах настолько жестоких, что я искренне задаюсь вопросом: как ты сможешь постичь высшей формы Дао, если продолжишь в том же духе?

Его взгляд скользнул по бесстрастным лицам Шэнь Цяо и Юйвэнь Суна, и он небрежно добавил:

– Я слышал, что в секте Бися есть потрясающая красавица по имени Юэ Куньчи.

Шэнь Цяо серьезно удивился:

– Это шисюн главы, и это мужчина! Ты в самом деле?!..

– Тогда глава – женщина?

– Да...

– Тогда попробуем снова. Я слышал, что глава секты Бися – потрясающая красавица, превосходящая даже Юань Сюсю. Этот достопочтенный уже давно восхищается ей и желает увидеться.

– ...

Ты совсем не выглядишь так, будто давно ей восхищаешься.

Как бы то ни было, если Янь Уши хотел следовать за ними, Шэнь Цяо никак не мог его остановить. Не разобравшись в намерениях этого человека, он не мог запретить ему право на вход, самопроизвольно нажив врага секте Бися.

После трапезы работник отвел их осматривать комнату.

Комната действительно была такой, как заявлял владелец: элегантной в своем обустройстве. Не говоря уже о неприхотливом Шэнь Цяо, даже Юйвэнь Сун был счастлив. Наблюдая за будущим учеником, Шэнь Цяо почувствовал, что остаться здесь на ночь было хорошим решением.

Юйвэнь Суна уговорили отправиться спать пораньше, чтобы он отдохнул, а вот Шэнь Цяо Янь Уши уволок с собой под руку.

– Давай сыграем партию.

– Этот бедный даос плох в вэйци, – вежливо отказался Шэнь Цяо.

– В времена, когда твое зрение было плохим, ты все еще мог самостоятельно играть вслепую, – равнодушно сказал Янь Уши.

Шэнь Цяо не ожидал, что он так ясно запомнит эту деталь. Немного смущенный, он больше не мог продолжать отказываться, поэтому пришлось согласиться.

В первой игре Шэнь Цяо выиграл с небольшим отрывом.

– Наше мастерство одного уровня. Причина результата этой игры – пара моих случайных ошибок. Будет справедливым дать этому достопочтенному шанс отыграться.

Шэнь Цяо уже собирался пойти медитировать и практиковаться, но, услышав эти слова, не смог их стерпеть.

– Хорошо, давай сыграем еще один раз.

Во второй партии Шэнь Цяо проиграл Янь Уши, но в этот раз игра была еще более опасной, чем предыдущая, – он отстал всего на один ход.

– Я выиграл только потому что у меня было преимущество первого хода. В этот раз начинаешь ты, – Янь Уши мягко утешил его.

Шэнь Цяо нахмурился и взглянул на доску вэйци. Он чувствовал, что что-то не так, но не мог сказать что именно.

У него никогда не было стремлений превосходить и подавлять других людей, потому он сказал:

– Остановимся на этом. Не нужно придавать особого значения случайной победе или поражению, это достаточно обычные явления. Одна победа и одно поражение; хорошо, что мы квиты.

– Вэйци имеют сходство с искусством меча. Смог ли ты понять что-нибудь?

Шэнь Цяо ошеломленно посмотрел на него и покачал головой.

– Прости мою глупость, я ничего не заметил.

– В следующей игре у тебя будет шанс понять. Один наступает, другой отступает, – точно так же, как в бою против врага. Запомни это общее правило, а остальное поймешь сам.

Шэнь Цяо всегда с большим восхищением относился к проницательности Янь Уши в боевых искусствах, поэтому, услышав эти слова, действительно отнесся к игре более серьезно.

Янь Уши же размышлял о том, насколько доверчивым был этот человек, раз охотно поверил в подобную чушь.

Третью партию эти двое завершили ничьей.

К этому времени угольно-черное небо наконец-то окрасилось слабым золотым ободком восходящего солнца.

Шэнь Цяо долго смотрел на доску вэйци и, казалось, наконец понял в чем дело.

– Я слышал, что доска вэйци похожа на поле битвы, где можно читать сердца людей и углубиться в искусство войны, но я не вижу никакой связи с искусством меча. Ты намеренно обманул меня?

Янь Уши ответил с невозмутимым лицом:

– Конечно нет, ты просто ничего не понял.

Он, конечно, не признался бы в том, что ему просто казалось крайне занимательным выражение лица собеседника, когда тот предавался мучительным размышлениям.

– Тогда не мог бы глава Янь просветить своими наблюдениями этого бедного даоса?

Янь Уши поднялся со своего места и сказал:

– Уже рассвело, этот достопочтенный разбудит Юйвэнь Суна. Необработанный нефрит ни на что не сгодится, ему пора начать практиковаться с мечом.

– ...

Глава 92 - Как насчет «Янь-лан»?

Шэнь Цяо взял Юйвэнь Суна с собой на гору. Янь Уши, как обычно, шел позади, ни слишком далеко, ни слишком близко, осматриваясь по сторонам в неторопливой и расслабленной манере.

После того, как секта Бися потерпела серьезные перемены и понесла большие потери, у них осталось совсем мало рабочих рук. На сторожевом посту у подножия горы никого не было, так что Шэнь Цяо беспрепятственно прошел весь путь. Только у порога ворот секты к ним вышел человек с мечом в руках.

– Кто этот выдающийся гость, посетивший секту Бися?

После этой фразы говоривший узнал Шэнь Цяо и его настороженное выражение лица сразу же сменилось на радостное, даже тон голоса стал совсем другим, чем минуту назад.

– Это вы, Шэнь-даочжан!

– Юаньбай, твои навыки боевых искусств вновь улучшились. Поистине радостное событие! – Шэнь Цяо улыбнулся.

Фань Юаньбай – ученик Юэ Куньчи, соответственно, являлся младшим Шэнь Цяо, поэтому обращаться к нему по имени не считалось неуместным. Все в секте Бися видели битву между Шэнь Цяо и Кунье своими глазами и были хорошо осведомлены о способностях Шэнь Цяо, поэтому, услышав его слова, Фань Юаньбай стал еще счастливее.

– Большое спасибо Шэнь-даочжану за похвалу. Прошу, проходите! Учитель и глава-шишу* все думали о вас, ведь вы отсутствовали так долго безо всяких вестей, что мы даже отправляли людей, чтобы разузнать о вас что-нибудь. Узнав, что в Чанъане вы сразились с двумя старейшинами секты Хэхуань и предали их жизни мечу, все в секте Бися были вне себя от счастья! Вы действительно потрясающий!

*(師叔;shīshū) – является комбинацией иероглифов (師) – учитель и (叔) – дядя младше отца. В данном случае имеется в виду Чжао Чиин.

С посторонними он обычно не был болтлив, но после знакомства говорил без умолку. Шэнь Цяо с улыбкой слушал и не перебивал его, позволяя наговориться вдоволь.

Секта Бися потеряла многих учеников, но сердца тех, кто остался, стали более сплоченными. Даже после пережитого горя и скорби на их лицах продолжали расцветать улыбки, а отношения друг с другом стали еще более гармоничными. Учеников, которых они встретили по пути, было так мало, что они были похожи на двух или трех маленьких котят. Шэнь Цяо оказал большую услугу секте Бися, сумев спасти их от опасности в критический момент, поэтому каждый, кто видел его, реагировал аналогично Фань Юаньбаю. Из-за доброго имени Шэнь Цяо Янь Уши и Юйвэнь Сун не подверглись допросу, когда сопровождали его на гору.

Разве что внешность Янь Уши выделялась слишком сильно и притягивала множество заинтересованных взглядов, в отличии от Юйвэнь Суна, который не привлекал особого внимания.

Чжао Чиин была в процессе обсуждения вопросов с Юэ Куньчи, услышав о возвращении Шэнь Цяо, она поспешила лично поприветствовать его.

Спустя долгие дни разлуки грациозное поведение Чжао Чиин осталось все таким же элегантным, черты ее лица нельзя было назвать исключительными, но она была уточненной и прекрасной. Статус главы секты также придавал ей величественную осанку и грацию, которыми обладали не многие женщины. Подобное поведение было чем-то, чего Шэнь Цяо не увидел даже в Юань Сюсю, главе секты Хэхуань.

Чжао Чиин приветственно сложила руки и улыбнулась.

– Шэнь-даочжан наконец вернулся. Тайшань находится на побережье Восточного моря, более чем в тысяче ли от Чанъаня, поэтому новости доходят сюда медленно. О событии за пределами Чанъаня, где Шэнь-даочжан сразился против троих старейшин, мы услышали не так давно и до сих пор восхищены твоими способностями. Мы не ожидали, что как только заговорим о Цао Цао, Цао Цао действительно появится здесь*!

*(说曹操, 曹操就到;shuō cáo cāo, cáo cāo jiù dào) – за этим высказыванием стоит легенда о том, что в эпоху Троецарствия кто-то рекомендовал Цао Цао (полководец, первый министр династии Хань) для защиты императора Сяня династии Хань. Еще до того, как он успел послать своих гонцов, чтобы вызвать Цао Цао, прибыл Цао Цао. Отсюда и поговорка: «Говори о Цао Цао, Цао Цао прибудет».

Шэнь Цяо ответил на приветствие:

– Я отсутствовал долгое время, оставив Шиу на ваше попечение, чем доставил неприятностей главе Чжао и всем здесь присутствующим.

– Шэнь-даочжан слишком вежлив, Шиу – хороший ребенок, очень самодисциплинированный для такого юного возраста. Без чьих-либо наставлений до восхода солнца он присоединяется к утренним занятиям других учеников секты Бися и усердно занимается изо дня в день.

Шэнь Цяо почувствовал облегчение, услышав эти слова, и обменялся приветствиями с Юэ Куньчи.

Чжао Чиин давно заметила двух людей, стоявших позади него, одного взрослого и одного маленького, и с улыбкой спросила:

– Интересно, а кто эти двое?

Шэнь Цяо прокашлялся и ответил:

– Это глава Янь секты Хуаньюэ, а юноша – Юйвэнь Сун. Я привел этого ребенка из Чанъаня.

Из Чанъаня и с фамилией Юйвэнь. Достаточно было услышать слухи о том, как Шэнь Цяо во время битвы против секты Хэхуань провел через тысячную армию осиротевшего ребенка семьи Юйвэнь, чтобы догадаться, кем являлся Юйвэнь Сун.

Однако всеобщее внимание привлекла первая часть его предложения.

Репутация следует за человеком, как тени за деревьями. Как только личность главы секты Хуаньюэ была раскрыта, сердца всех слегка дрогнули от удивления. Любопытные взгляды, направленные на Янь Уши, стали сложными; некоторые были полны благоговения и уважения, некоторые – шока и страха, а другие – недоверия, вариации реакций были бесчисленны.

Большинство учеников секты Бися никогда не видели Янь Уши лично, но это не мешало им слышать о нем истории. Для них Ци Фэнгэ и Цуэй Юван были почти что персонажами легенд и мифов, и кто-то, кто мог бросить этим двоим вызов и держаться на равных в бою, как Янь Уши, тоже был своего рода легендой.

Под множеством различных взглядов Янь Уши стоял, заложив руки за спину, с полностью расслабленным выражением лица. Он, казалось, привык к подобному и не чувствовал ни малейшего дискомфорта.1

Шэнь Цяо сошел с горы, чтобы спасти человека. Временами Чжао Чиин слышала о его всевозможных взлетах и падениях, но была слишком далеко и не могла знать подробности. Она не ожидала, что Шэнь Цяо не только спасет его, но и приведет этого человека с собой. Придя в себя после небольшого шока она сложила руки в знак приветствия.

– Я давно наслышана о имени главы секты Янь. Чжао Чиин из секты Бися смиренно приветствует визит главы Янь. Наша секта имеет скромное происхождение и низкий статус, если в нашем гостеприимстве есть какие-то недостатки, я почтительно прошу вас проявить терпение!

Будучи главой секты Бися Чжао Чиин проявляла чрезвычайно торжественное и вежливое отношение.

В конце концов, Янь Уши имеет славу человека с переменчивым настроением, поэтому Чжао Чиин не хотела оскорбить его потенциальной бестактностью в каких-либо мелочах.

– Глава секты Чжао руководит делами как справедливо, так и строго. Я давно наслышан о вас, во время нашего путешествия А-Цяо неоднократно хвалил главу Чжао. Встретившись с вами лично, я могу видеть, что вы действительно заслуживаете своей репутации. Надеюсь, что мой внезапный визит не доставит вам неудобств и проблем.

Вау, какой нормальный ответ!

Не только Чжао Чиин, но и Шэнь Цяо был застигнут в расплох.

Янь Уши улыбался мягко и вежливо, весь его вид излучал «непринужденную» атмосферу, нигде не было и намека на высокомерие и презрение, характерное для демонических сект.

Только это «А-Цяо» казалось немного интимным. Шэнь Цяо, слышавший это много раз, давно привык, но наблюдателям это показалось немного странным. Они не могли сказать почему, лишь предположили, что у Шэнь Цяо и главы секты Хуаньюэ были необычные отношения.

После такого хорошего начала все последующие события прошли гладко. Обменявшись любезностями, все заняли свои места. Воссоединение учителя и его ученика было трогательной сценой: Шиу был чрезвычайно эмоционален и, не обращая внимания на остальных, бросился в объятия Шэнь Цяо. Шэнь Цяо также с радостью подметил, что Шиу немного подрос.

Юйвэнь Сун, стоявший в стороне, осматривал своего будущего шисюна с заинтересованностью, но в то же время с долей разочарования.

Очевидно, что тот был старше, но вел себя явно мягче и слабее, чем он сам. Если он так сильно полагается на учителя, то как сможет стать самостоятельным?

Он забыл, что после того, как они покинули Чанъань, он провел следующие несколько дней в состоянии тревоги, и каждую ночь ему нужно было видеть фигуру Шэнь Цяо, чтобы суметь спокойно заснуть.

Чжао Чиин обратилась к Шэнь Цяо:

– Шэнь-даочжан вернулся как раз кстати, в секте Бися на сегодняшний день очень мало людей, нам срочно нужно привлечь новых учеников. Мы с шисюном беспокоимся по этому поводу, не мог бы Шэнь-даочжан помочь нам обсудить детали этого вопроса?

– Глава, Шэнь-даочжан и его компания только что прибыли после долгого путешествия и, вероятно, устали. Не следует ли дать им отдохнуть, прежде чем вернуться к этому разговору? – сказал Юэ Куньчи.

Чжао Чиин слегка смутилась от этого напоминания.

– Шисюн прав, я слишком спешу. Позвольте Юаньбаю отвести вас отдыхать. Шэнь-даочжан будет согласен остаться в том же доме, в котором жил в прошлый раз?

Шэнь Цяо кивнул.

– Это было бы превосходно, прошу прощения у главы Чжао за беспокойство. Ци-лан может остаться по соседству с Шиу, так им будет легче общаться.

– Хорошо. У восточных ворот секты есть бамбуковое здание, предназначенное для почетных гостей. Если глава Янь не гнушается, он может остаться там.

Дом, в котором Шэнь Цяо остался в прошлый раз, использовался старейшинами секты. Это показывало, что секта Бися не видела в нем постороннего. Однако, если они позволят Янь Уши остаться там, это может показаться недостатком гостеприимства с их стороны.

– Не нужно таких хлопот. Я могу остановиться у А-Цяо.

Выражение лица Чжао Чиин застыло.

– Ох? Но разве это не неудобно?

– Что в этом неудобного? – Янь Уши изогнул бровь. – Пока мы путешествовали, у нас тоже была такая договоренность. Этот достопочтенный даже не может сосчитать, сколько раз мы делили комнату.

Пусть это не было ложью, подобные слова, казалось, приобретали странный оттенок, когда исходили из его уст. Шэнь Цяо не мог не вмешаться:

– Во время путешествия целесообразность имеет приоритет, так что тогда это не было проблемой. Сейчас глава Янь может позволить себе более комфортное проживание. Если ты откажешься, это пойдет вразрез с благими намерениями главы Чжао.

– Неважно. У нас с А-Цяо необычные отношения. Учитывая, что он рассматривает секту Бися в благоприятном свете, нет необходимости относиться к этому достопочтенному человеку как к постороннему, достаточно более непринужденного подхода. Неужели рядом с ним нет ни одного пустого дома?

Хотя он улыбался, пока говорил это, Чжао Чиин явно ощущала пугающее давление. Под таким пристальным взглядом даже кожа ее головы холодела. Не успев хорошо все обдумать, она выпалила:

– Да, есть...

– Тогда вопрос решен, – Янь Уши слегка улыбнулся.

Эта улыбка отличалась от той, что была мгновенье назад, и Чжао Чиин отчетливо почувствовала, что давление, оказываемое на нее, несколько ослабло.

Она вздохнула с облегчением и поспешила позвать Фань Юаньбая, чтобы тот отвел их в дома для отдыха.

После того, как Шэнь Цяо и остальные ушли, в зале заседаний остались только двое. Юэ Куньчи с облегчением сказал:

– С кем бы глава Янь ни захотел остаться по соседству, не похоже, чтобы у нас не хватало мест, так что просто позволь ему. Я заметил, что Шэнь-даочжан явно не возражал против этого, что свидетельствует о его согласии. Я хотел посоветовать тебе не идти против желания главы Янь, но кто знал, что не смогу вымолвить и слова.

Он не знал, что причина, по которой Шэнь Цяо не пошел в отказ, заключалась в том, что отказываться было бесполезно.

Чжао Чиин горько улыбнулась.

– Шисюн может не стесняться подшучивать надо мной, но мои мысли были такими же. Секта Бися и секта Хуаньюэ никогда не контактировали, маленький храм не может быть вместилищем для большого бога. Мы не знаем, с какими намерениями он прибыл, принесут ли они секте Бися несчастья?

– Пока Шэнь-даочжан здесь, не думаю, что он что-нибудь сделает, – Юэ Куньчи был менее обеспокоен. – Зная переменчивый темперамент Янь Уши, нам нужно быть осторожнее. Пускай ученики будут более осмотрительны в выражениях и действиях, чтобы не оскорбить его.

– И правда, – Чжао Чиин кивнула.

Тем временем Фань Юаньбай, как было сказано, привел Шэнь Цяо и остальных в дома, где они могли бы остановиться и отдохнуть. Эти дома были чистыми и опрятными, так как регулярно убирались на протяжении всего года. Внутри было немного водного бамбука и мятлика, что выглядело очень элегантно и красиво.

– Если главе Янь или Шэнь-даочжану что-нибудь понадобится, прошу, просто сообщите. Я всегда к вашим услугам.

Фань Юаньбай хотел еще немного поговорить с Шэнь Цяо, но видя, что Янь Уши все еще стоит рядом, не смог сказать ни единого слова, лишь поспешно закончил разговор и сбежал.

Шиу был еще молод и не отличался особой проницательностью. Он, наконец, дождался, когда Шэнь Цяо и Чжао Чиин договорят, чтобы получить шанс поговорить наедине. Пусть Янь Уши и Юйвэнь Сун оставались рядом, это не помешало ему оттащить Шэнь Цяо в сторонку и выразить свою тоску:

– Учитель, вас так долго не было, этот ученик очень сильно скучал по вам.

Шэнь Цяо погладил его по голове.

– Во время путешествия этот учитель, конечно же, тоже очень скучал по тебе. Слышал, что у тебя все хорошо в секте Бися, ты, кажется, даже стал немного выше?

Шиу застенчиво кивнул.

– Шисюны секты Бися относятся ко мне очень хорошо. После того, как учитель ушел, я практиковал искусство меча изо дня в день, чтобы оправдать ожидания учителя. Теперь я могу использовать полный набор техник искусства «Меча Лазурных Волн»!

Эти слова несли в себе оттенок детского кокетства и жажды похвалы. Юйвэнь Сун не мог не надуться про себя. В глубине души он подумал: «Ты на несколько лет старше меня. Неужели в будущем мне придется называть тебя шисюном?»

– Правда? Почему бы тебе не продемонстрировать его для меня? – С улыбкой сказал Шэнь Цяо.

– Это не помешает отдыху учителя? – Шиу засомневался.

– Прошлой ночью мы отдыхали у подножия горы, сейчас рано, еще не перевалило за полдень. Этот учитель не устал.

Услышав это, Шиу радостно пошел за своим мечом.

Он изучал искусство меча меньше года, во всем, что его касалось, он был только новичком. Поэтому меч, который он носил, был деревянным, а не настоящим.

Под пристальным взглядом троих он встал в приветственную позу, размял запястье и принял исходную стойку. Затем он вытянул руку и использовал меч, чтобы нарисовать цветок в воздухе*. Рука поднималась и опускалась вместе с мечом, каждая форма была размеренной и тщательной, а действия – выверенными и правильными. Техника была выполнена не плохо, но и не необычайно хорошо. С точки зрения природного таланта он уступал Юйвэнь Суну. Шиу знал, что его база хромала, поэтому приложил дополнительные усилия. Это искусство меча было ему уже очень знакомо.

*(挽了个剑花) – очень быстрое вращение меча, чтобы его остаточное изображение выглядело как цветок.

– Пожалуйста, наставьте меня, учитель, – Шиу убрал свой меч и, стоя неподвижно, сказал это со всей серьезностью.

Шэнь Цяо не хотел давать ему жесткую критику, поэтому начал с сильных сторон:

– Твои движения искусны и хорошо отработаны. Я вижу, что ты усердно тренировался и не расслаблялся все эти дни.

Затем он добавил:

– Но в этом искусстве меча ты используешь некоторые движения неправильно, в будущем это повлияет на их силу. Этот учитель продемонстрировал их всего раз, было бы трудно запомнить каждую деталь. Сегодня я продемонстрирую тебе их снова от начала до конца, ты должен внимательно смотреть и сравнивать их с своими собственными.

– Хорошо, – торжественно ответил Шиу.

Шэнь Цяо не использовал Шаньхэ Тунбэй, он взял в руки деревянный меч Шиу и мягко улыбнулся.

– Искусство «Меча Лазурных Волн» соответствует своему названиваю. Бескрайние моря безграничны, а волны свирепы и бурны. Камень цзе* погружается в глубины воды бесчисленное количество раз, и все же он снова и снова появляется на поверхности. Великолепие и блеск солнечных лучей, величественная мощь накатывающих морских волн – это очень грандиозная и величественная сцена. Любой, кто практикует этот набор искусств меча, должен обладать таким же широким кругозором, как море, способное охватить все реки. Только тогда он сможет полностью раскрыть ее сущность. Чтобы увидеть Цанхай с Тайшани ты должен забраться как можно выше*, чтобы видеть дальше. Со временем ты сможешь найти свое собственное просветление и понимание.

*(碣石;jié shí) – это название столбчатого камня, который был остатками горы Цзеши, которая постепенно погрузилась в море с конца династии Хань.

*(登泰山而观沧海;dēng tài shān ér guān cāng hǎi) – букв. «восхождение на Тайшань, чтобы увидеть Цанхай», из стихотворения Цао Цао «Созерцание Цанхая». Это стихотворение выражает безграничные чувства Цао Цао к морю и стремление Цао Цао господствовать над миром.

Сказав это, не дожидаясь ответа Шиу, он поднял свой меч!

Один и тот же деревянный меч в руках двух разных людей демонстрировал совершенно разную силу. Если движения Шиу были просты и равномерны, заставляя Юйвэнь Суна скучать, то когда меч в руки взял Шэнь Цяо, он не мог оторвать от него взгляда широко раскрытых глаз, будто не веря, что эти двое владеют одним и тем же искусством меча.

Ветер, который исходил от взмахов меча, слои за слоями оставлял его остаточные изображения. Несмотря на то, что он не использовал свою истинную ци, этот деревянный меч все еще, казалось, излучал сияющий блеск, который сопровождал движения Шэнь Цяо, когда он демонстрировал каждое движение. Юйвэнь Сун почти мог видеть вздымающиеся волны Цанхая, летящий дождь, дождевые облака и радугу, входящую в воду. В пределах тысячи чжан белых волн был только один человек.

Этот человек – единственный, кто остался перед ним, и этот человек – единственный, кто остался между небом и землей.

Даже после того, как демонстрация искусства владения мечом была завершена и Шэнь Цяо остановился, Юйвэнь Сун продолжал видеть остаточные изображения предыдущей сцены.

– Достижения А-Цяо на пути меча достигли стадии удивительного совершенства. Можно сказать, что ты на уровне великого мастера, – с улыбкой сказал Янь Уши.

– Большое спасибо главе Янь за его благосклонность.

Его демонстрация с мечом, естественно, была проведена не для того, чтобы получить высокую оценку от Янь Уши, а для Шиу и Юйвэнь Суна.

– Вы смогли что-нибудь понять из этого?

– Простите этого ученика за плохое владение словами, – пробормотал Шиу. – Я мог только чувствовать, что мое сердце колотилось от волнения, как прилив, будто что-то вот-вот вырвется из моей груди, но я не могу описать это чувство подробно.

Шэнь Цяо мягко ответил:

– Это не имеет значения, никто не может взглянуть лишь раз и достичь просветления. Ты можешь осознавать это медленно, а если что-то не поймешь – просто спроси.

Шиу почтительно согласился.

Шэнь Цяо повернулся к Юйвэнь Суну.

– Официально ты еще не приступил к тренировкам, в последние дни мы занимались лишь практикой медитации. Если тебе нечего добавить, все в порядке.

– Мое сердце наполнено бесчисленными невысказанными словами, насчитывающими десятки тысяч, но я могу суммировать их лишь в несколько фраз.

Манера речи Юйвэнь Суна всегда казалась несколько старомодной, Шэнь Цяо не мог не находить это забавным.

– Какие несколько фраз?

– Видна же неотчетливо, как сон, как месяц, но за облаком, она мелькнет, вспорхнет, – и вот не удержать: снежинкой в ветре закружилась. Как солнце ясное, что в тонкой дымке утренней встает, а ежели разглядывать вблизи, – свежо сверкает пламя красоты, как лотос из зеленой тени вод.

Это был фрагмент из оды «Ло-шэнь Фу», воспевающий о красоте речной феи Ло.*

*Знаменитая ода «Фея реки Ло» под авторством древнекитайского поэта Цао Чжи. Юйвэнь Сун использует строчки, которые в оде использовал возница для описания красоты речной феи, потому Лао Янь сейчас и хлебнет уксуса.

– ...

Он не знал, смеяться ему или плакать, но должен был признать, что Юйвэнь Сун уловил смысл искусства «Меча Лазурных Волн», который звучал как: «Душа великолепна и постоянно меняется. Меч искусен и элегантно плывет по небу»1

С этой точки зрения врожденный талант Юйвэнь Суна действительно был лучше, чем у Шиу.

– У него даже нет основы для занятий боевыми искусствами, – Янь Уши холодно усмехнулся. – Цитирование «Ло-шэнь Фу» – всего лишь манипуляция, чтобы получить похвалу. Такой талант потратится впустую, если будет использован только для разбрасывания словами. Позволь этому достопочтенному отшлифовать и отполировать его до нужной формы!

Сказав это, не дожидаясь ответа, он надавил ладонью на плечо Юйвэнь Суна. Тот вскрикнул и его тело непроизвольно обмякло, а следом и акупунктурные точки верхней части тела были зажаты!

– Глава Янь? – Юйвэнь Сун ошеломленно уставился на него, разинув рот. Он совсем не мог двигаться и был вынужден сохранять позу лошади*. Хуже всего было то, что он даже не знал, что сказал или сделал неправильно.

*Что-то вроде полуприседания с ногами на ширине плеч.

Янь Уши увидел, что Шэнь Цяо собирается заговорить, и сказал ему с улыбкой:

– Легкомысленно говорить подобное по отношению к учителю. Даже в Хуаньюэ, которая, как известно, является демонической сектой, за подобное наказывают. А-Цяо, ты слишком добр в обучении своих учеников, я помогу тебе воспитать их.

Выражение лица Шэнь Цяо было суровым.

– Глава Янь наконец-то оставил попытки украсть моего ученика?

Янь Уши ответил спокойно и неторопливо:

– Ради сохранности его жизни я больше не буду бороться за него. Этот достопочтенный беспокоится, что убьет такого ученика в первый же день приема.

***

В день прибытия никто, за исключением Шэнь Цяо и Шиу, не видел, как Янь Уши обращался с Юйвэнь Суном. Ученики секты Бися подумали, что слухи были преувеличены и с ним легко можно поладить.

На следующий день они поняли, что ошибались.

Ученики покинули свои утренние занятия и собрались на площади боевых искусств, чтобы попрактиковаться и сразиться друг с другом. Янь Уши стоял в стороне, сложив руки за спиной. Даже если это были Юэ Куньчи и Чжао Чиин, лично демонстрирующие свои движения, он все равно замечал недостатки и высказывал свою критику легким и снисходительным тоном.

Ученики секты Бися были недовольны таким поведением и проявили инициативу, чтобы вызвать его на бой. Как и ожидалось, он опрокинул их одного за другим в пыль. В конце концов, даже Чжао Чиин и Юэ Куньчи были побеждены им. Только в полдень, когда Шэнь Цяо покинул уединение, он услышал новости о том, что произошло, и поспешил туда. Янь Уши уже перевернул всю секту Бися вверх дном.

Конечно, учитывая способности главы Янь, полностью уничтожить чью-то секту не было большим делом. Но как это понимать? Вы, достойный мастер уровня гроссмейстера, не нашли кого-то своего уровня для спарринга и добровольно выбрали какую-то маленькую секту? Неужели вы сделали это просто для того, чтобы обрести чувство выполненного долга и для собственного развлечения?

Если бы не присутствие Шэнь Цяо, секта Бися подумала бы, что этот человек пришел сюда, чтобы разгромить их территорию.

Столкнувшись с разбитым войском и побежденными полководцами, Шэнь Цяо мог только заставить себя улыбнуться и принести извинения Чжао Чиин.

Чжао Чиин была на удивление любезна, она махнула рукой и улыбнулась.

– Глава Янь лишь увидел, что наши навыки в боевых искусствах хромают, поэтому протянул руку помощи, чтобы дать несколько советов. Секта Бися более чем рада такой возможности.

Когда она сказала это, все почувствовали, что это действительно было правдой.

Большинство из них никогда в жизни не достигли бы уровня боевых искусств главы секты, не говоря уже о том, чтобы приблизиться к уровню мастерства Янь Уши, который был на самой вершине. Все восхищались сильными и стремились к ним. Возможность спарринговаться с Янь Уши, – не будем говорить о том, что их избили и высмеяли за отсутствие навыков, – даже если был шанс уйти серьезно раненным, все равно стоила того. По крайней мере, их путешествие по дороге боевых искусств не было напрасным.

Как только эта идея всплыла, выражения лиц учеников изменились со страха и неудовлетворенности на благоговейный трепет и тоску.

Юэ Куньчи сложил руки на груди и тихо вздохнул, сокрушаясь о том, что у его шимэй были прекрасные манеры, подобающие главе секты. Вдруг рядом с ним кто-то тихо сказал:

– Втайне восхищаться кем-то в течение десяти или двадцати лет, но в конечном счете так и не осмелиться заявить о своих чувствах – каково это? Этот достопочтенный никогда не испытывал подобного. Пожалуйста, просвети меня.

Эти слова были подобны стреле, выпущенной в его сердце, которая пронзила тайное место, скрытое глубоко внутри. Услышав их, Юэ Куньчи пришел в ужас. Он почувствовал, как волосы встали дыбом, а по спине пробежал холодок. Его лицо побледнело.

Он смотрел на Янь Уши так, словно увидел призрака.

Прежде чем Юэ Куньчи успел ответить, Шэнь Цяо уже оттащил Янь Уши в сторону.

Янь Уши не сопротивлялся. Он продолжал улыбаться, позволяя Шэнь Цяо вести себя.

– Глава Янь, у тебя так много свободного времени? – Шэнь Цяо приложил руку ко лбу.

– Как у меня может быть свободное время? – с любопытством спросил Янь Уши. – Я обязан дразнить тебя каждый день, а теперь мне еще и нужно дать много советов этой куче болванов. Я очень занят.

Шэнь Цяо поджал губы и долгое время молчал, прежде чем снова обрести дар речи.

– Ты должен быть в Чанъане, помогать следующему императору, но вместо этого ты последовал за мной в секту Бися. Вероятно, не только для того, чтобы наслаждаться местными видами, дразнить других людей или еще по какой-то тривиальной причине? Даже сейчас глава Янь все еще не желает сказать мне о своих намерениях?

– Если ты обратишься к этому достопочтенному иначе, он подумает о том, чтобы рассказать тебе. Как насчет этого?

– Обратиться как? – Шэнь Цяо был сбит с толку.

– Как насчет «Янь-лан»*?

– ...

Шэнь Цяо подумал: «Он действительно просто дразнит меня». Не говоря ни слова, он развернулся и собрался уйти.

*(郎;láng) – так жены обращаются к своим мужьям и любовникам.

Глава 93 - Этот бедный даос не разделяет этого чувства

– Ситуация в цзянху сильно изменилась. Если ты хочешь отправиться на Сюаньду, лучше отложи эту идею на потом.

Одним предложением Янь Уши успешно удалось остановить Шэнь Цяо. Последний ошеломленно замер и спросил:

– Откуда ты узнал, что я подумываю о том, чтобы отправиться на Сюаньду?

– А-Цяо, твои мысли написаны у тебя на лице. Я знаю тебя так же хорошо, как самого себя – как я мог не знать? – Янь Уши усмехнулся.

Шэнь Цяо не понимал, что Янь Уши снова дразнил его. Он почувствовал, что этот человек был невероятно проницательным, и с одного взгляда мог прочитать его мысли. Основываясь только на этой способности, даже при том, что его слова и поступки были подлыми, все равно было бы полезно учиться на сильных сторонах другого. Поэтому он честно и искренне попросил наставления:2

– Я правда не могу обращаться к тебе подобным образом. Даже если бы я это сделал, это принесло бы тебе лишь минутное развлечение. В чем его польза? Когда дело касается анализа событий или людей, я действительно сильно уступаю тебе, поэтому и  прошу главу Янь сказать мне правду. Взамен я могу предложить что-нибудь другое.

– Хорошо. Помни, что ты у меня в долгу, – со смехом сказал Янь Уши.

Шэнь Цяо обдумал это и кивнул.

– Но ты не можешь просить меня сделать что-то, что противоречит воле Небес или идет вразрез с нравственностью и справедливостью.

– На мой взгляд, убийство – это устранение бедствия, что впустую тратит жизненные силы Небес и Земли, так что оно никак не вредит Небесам и не идет вразрез с нравственностью. Почему ты отказываешься?

Шэнь Цяо нахмурился.

– Если ты и дальше собираешься выдвигать такие необоснованные аргументы, просто сделай вид, что я ничего не спрашивал.

Он вновь захотел уйти после этих слов, но Янь Уши удержал его. Тот улыбнулся и ответил:

– Хорошо-хорошо, я же просто шутил и только. Этот достопочтенный не заставит тебя делать что-то, что, по твоему мнению, противоречит воле Небес.

Отношения между эти двумя весьма сложно описать словами. Они не были врагами, но также определенно не обходились друг с другом так, как подобает обычным друзьям. По крайней мере Шэнь Цяо точно знал, что такие люди, как Чжао Цзиин и Юэ Кунчи, никогда бы не заговорили с ним в таком тоне.

Шэнь Цяо даже думать не мог о таких двусмысленных словах, как близость или флирт. Он только чувствовал, что Янь Уши всегда был таким: переменчивым и следующим своим желаниям. Уже привыкший к этому, он сказал:

– Тогда, глава Янь, пожалуйста, просвети меня.

Понимая, что разговор дошел до решающего момента, Янь Уши решил остудить пыл.

– Ты знаешь Хань Фэна?

– Хань Фэн, ранее известный как один из трех дворян Северной Ци* наряду с Му Типо и секретарем при первом министре? Я помню, что его дочь одна из внешних учениц секты Бися. Однажды мы встретились в Ечэне, но тогда мое зрение было плохим, поэтому я не знаю, как она выглядит.

*(三贵;sān guì) – эти три дворянина относились к трем любимым придворным Ци: Хань Фэн, Гао Анагун и Му Типо.

– Да, я почти забыл об этом, – Янь Уши улыбнулся. – Мой А-Цяо родился таким красивым, разве удивительно, что она была очарована и даже воспользовалась возможностью поговорить с тобой?

– Ты вспомнил о ней лишь из-за ее связи с сектой Бися? По этой причине ты пришел сюда? – Шэнь Цяо был сбит с толку.

– И да и нет. Я здесь по трем причинам и это всего лишь наименее важная из них. Хань Фэн сдался династии Чжоу вместе с Гао Вэем, но его дочь куда более преданна. Она настаивала на том, чтобы Гао Шаои* был возведен на трон в качестве правителя, и хотела помочь ему восстановить государство. Учитывая ее отношения с сектой Бися, она, скорее всего, приедет сюда за помощью и предложит секте присоединиться к ее усилиям по восстановлению Северной Ци.

*Гао Шаои – двоюродный брат Гао Вэя. После того, как Северная Чжоу захватила территорию Ци, он объявил себя императором в изгнании и бежал за защитой в Туцзюэ.

– После больших перемен сила секты Бися значительно уменьшилась, они не смогли бы помочь, даже если бы захотели. Кроме того, глава Чжао искренне желает, чтобы секта дистанцировалась от политики и войн. Даже если бы Хань Эин пришла сюда лично, глава Чжао, вероятно, отказалась бы от такого предложения.

Янь Уши возразил:

– В глубине души ты понимаешь, что люди, очарованные властью, не могут видеть ситуацию ясно*. Тебе нужно найти возможность обсудить этот вопрос с Чжао Цзиин. Если люди Ци захотят восстановить свое государство, они обязательно обратятся за поддержкой к туцзюэ. Секта Бися мала и незначительна, для них все закончится плохо, если они переоценят свои силы и вступят в сговор с туцзюэ.

*(当局者迷;dāng jú zhě mí) – участник игры толком игры не видит; изнутри не видно того, что видно со стороны.

Шэнь Цяо удивился вслух:

– Глава Чжао не похожа на человека, которого легко ввести в заблуждение. Глава Янь, похоже, относится к ней весьма предвзято. Она чем-то оскорбила тебя ранее?

Янь Уши не ответил на это предложение, вместо этого тема их разговора приняла резкий оборот.

– Юйвэнь Юнь полагается на этого старого лысого осла Сюэтина и на совершенно не связанную с ним секту Хэхуань – это ни что иное, как каверзное использование императорской методики уравновешивания сил обеих сторон. Никто из них не дурак, как они могут не видеть его намерений насквозь? Будь то Сюэтин или секта Хэхуань, каждый воспользуются этой возможностью, чтобы накопить силу и авторитет.

Шэнь Цяо задумчиво продолжил:

– Вот почему ты сказал, что ситуация в цзянху меняется? Секта Хуаньюэ теперь не может быть на свету и действует из тени, но если секта Хэхуань резко расширит свое влияние и власть, это неизбежно приведет к конфликту с тобой. Не беспокоишься ли ты, что в результате Хуаньюэ понесет потери?

Янь Уши беззаботно улыбнулся.

– Глупый А-Цяо. Теперь, когда у них есть поддержка Юйвэнь Юня и они подобны солнцу, устремляющемуся в небо*, не лучше ли будет позволить им вгрызться друг другу в глотки? Почему я должен выскакивать и давать им повод объединиться против общего врага? Во время расширения своего влияния они не упустят из виду и лакомый кусок горы Сюаньду, но твой шиди Юй так горд и высокомерен, что определенно не потерпит такого и вступит в конфликт. Вот почему я сказал, что тебе не следует спешить обратно на гору Сюаньду сейчас.

*(如日中天;rú rì zhōng tiān) – букв. «подобно солнцу, устремляющемуся в небо»; метафора для хорошего развития событий; дела идут полным ходом, на подъеме, процветают.

Он выдержал паузу и продолжил:

– Дуань Вэньян задействовал все силы, чтобы убить меня. Объединенными усилиями он даже заставил отца и сына ожесточенно сражаться друг с другом. Ты понимаешь причину всего этого?

Шэнь Цяо кивнул.

– Люди туцзюэ не хотят видеть единый и могущественный Север, поэтому Юйвэнь Юн должен был умереть. Ты, поддерживающий Юйвень Юна, естественно, также должен были умереть.

Янь Уши улыбнулся.

– Время, которое ты провел в внешнем мире, действительно не пропало даром. Тем не менее, ты был гораздо очаровательнее, когда впервые очнулся и ничего не помнил. Прозрачный, как глазурованный лед и снег, ты верил всему, что я говорил.

Лицо Шэнь Цяо потемнело.

– Главе Янь просто нравилось, что тогда меня было легче обманывать, верно?

Янь Уши удовлетворенно ответил:

– А-Цяо действительно хорошо понимает мое сердце!

Этот человек действительно слишком бесстыден. Шэнь Цяо хотел развернуться и уйти, однако он также не хотел этого делать. Янь Уши только что сказал довольно много вещей. Из них были многие, которые он уже понимал, но после слов этого человека появилось чувство, похожее на то, как если бы разбросанные всюду камни вэйци собирались воедино; как увидеть свет луны после того, как разошлись облака, или обнаженные скалы после того, как отступила вода.

– Ты хочешь сказать, что враг, о котором нужно беспокоиться, – это не Сюэтин или секта Хэхуань, а туцзюэ?

– План Дуань Вэньяна начался в момент, когда он прибыл в столицу для аудиенции с императрицей Ашиной; возможно, даже раньше. Кольцо с символом Золотого лотоса*, которое он потребовал в поместье Су у матери Су Вэя – не простое кольцо.

*Золотой лотос – символ Туцзюэ.

– Верно, тогда госпожа Цинь и Дуань Вэньян оба сказали, что это реликвия*.

*(信物;xìn wù) – знак, подарок на память, объект, удостоверяющий статус, полномочия или личность человека.

– Я посылал многих людей на расследование, но только несколько дней назад получил ответ. Это кольцо действительно реликвия, но не обычная реликвия. Оно – свидетельство того, что Хулугу победил всех мастеров туцзюэ тех времен, а также символ его статуса. Реликвия может мобилизировать мастеров из двадцати с лишним племен Восточного и Западного Туцзюэ. Туцзюэ занимает обширную и безграничную территорию, эти люди обычно рассеяны по восточным и западным племенам. Даже Таспар-хан*, возможно, не смог бы мобилизовать их всех. Однако с реликвией они могут добиться лучших результатов гораздо меньшими усилиями.

*Таспар-каган устар. Тобо-хан (кит. упр. 佗缽可汗, пиньинь tobokehan) – четвёртый тюркский каган (572—581).

– Насколько я знаю, Дуань Вэньян первоклассный мастер боевых искусств, но из-за смешанной крови он не занимает высокого положения среди туцзюэ. Имея лишь эту реликвию, сомневаюсь, что он сможет получить доверие народа туцзюэ...

Он сделал небольшую паузу и в следующее мгновенье его поразило, словно ударом молнии:

– Что, если Хулугу все еще жив?

Будь он жив, то был бы единственным, кто мог оправданно использовать реликвию, чтобы созвать более двадцати племен мастеров туцзюэ.

Если это так, то дела становятся еще тяжелее и труднее.

Более двадцати лет назад Ци Фэнгэ сразился с Хулугу, победил с незначительным преимуществом и заставил противника заключить соглашение не входить в Центральные равнины в течении следующих двадцати лет. На данный момент этот срок уже истек, а учитель Шэнь Цяо скончался.

Если Хулугу все еще жив, его навыки боевых искусств будут еще выше, чем в прошлом, но никак не ниже. Учитывая действия туцзюэ, если он снова вернется в Центральные равнины, это будет определенно не для того, чтобы вспомнить старую дружбу или обменяться опытом. Когда настанет время, кто сможет остановить его?

– Это не невозможно. Но не стоит беспокоиться об этом, пока нет никаких неопровержимых доказательств.

Шэнь Цяо оторвался от своих тревог и вдруг вспомнил:

– Ранее ты сказал, что есть три причины, из-за которых ты прибыл в секту Бися. Мы обсудили первую, а каковы две другие?

– Вторая: естественно, ради тебя, – Янь Уши слегка улыбнулся.

– ...А третья?

– Также ради тебя.

Шэнь Цяо поджал губы.

– Какой добродетелью или талантом обладает этот бедный даос, чтобы глава Янь оказывал ему такое высокое уважение?

Янь Уши ответил с улыбкой:

– У тебя есть и добродетель, и талант, почему ты не можешь быть достоин моего уважения? В дополнение к добродетели и таланту, ты также обладаешь безупречной красотой.

В этот момент Фань Юаньбай подошел и поприветствовал их:

– Глава Янь, Шэнь-даочжан, глава секты передает: ранее мы не ожидали прибытия почетных гостей, поэтому наши приготовления были выполнены в спешке. Сегодня мы устроили банкет и были бы признательны за ваше любезное присутствие.

Прежде чем Шэнь Цяо заговорил, Янь Уши взял его за руку.

– Глава Чжао слишком вежлива. Мы обязательно выполним ее пожелания, – сказал Янь Уши.

– ... Я не собирался куда-то уходить. Глава Янь, что ты делаешь? – Шэнь Цяо не мог высвободить руку.

– А-Цяо, разве ты не слышал поговорку «держась за руки, путешествовать вместе»?

– Так говорят только про самых близких и хороших друзей!

– Разве мы не близкие и хорошие друзья? – Янь Уши удивился.

– ...Этот бедный даос не разделяет этого чувства.

– Этот достопочтенный спас тебе жизнь у подножия Пика Полушага. Это великая доброта, верно?

– ...Да.

– За пределами области Вэйчжоу я решительно пожертвовал собой, чтобы увести Сан Цзинсина прочь. Разве ты не был хоть капельку тронут?

–...Я был. Но не забывай, я тоже спасал тебя несколько раз.

– Верно. У скольких людей в этом мире может быть дружба, прошедшая через столько событий жизни и смерти, как наша с тобой? Разве ты не чувствуешь себя в высшей степени польщенным, имея в качестве друга такого очаровательного и незаурядного человека, как этот достопочтенный?

– Я могу сказать «нет»?

– Нет.

– ...

Фань Юаньбай, стоявший рядом, был ошеломлен этой ситуацией. В глубине души он думал, что, как оказалось, у Шэнь-даочжана и главы Янь были действительно хорошие отношения, и неудивительно, что Шэнь Цяо привел главу Янь с собой на гору в качестве гостя. Похоже, что даже инструкции и указания по боевым искусствам, которые глава Янь передал им, были от имени Шэнь-даочжана. С другой стороны, некоторые ученики хранили недовольства в своих сердцах, думая, что глава Янь намеренно усложнил им жизнь, всегда намеренно придираясь к их недостаткам. Это действительно неприемлемо. Фань Юаньбай решил, что, когда он вернется, он поговорит с ними насчет этого вопроса.

Фань Юаньбай чувствовал, что, поскольку Шэнь Цяо обладал хорошим характером, Янь Уши также имел добрые намерения. Однако это было совершенно прекрасное недоразумение: если бы Шэнь Цяо услышал мысли Фань Юаньбая, он бы определенно сказал ему, что Янь Уши действительно намеренно придирался к ним.

Все трое прибыли в цветочный зал, где уже был накрыт банкет.Чжао Цзиин наняла шеф-повара из гостиницы у подножия горы, чтобы он купил ингредиенты и приготовил их в горах. В результате вкус и аромат пищи, естественно, были гораздо более высокого качества, чем еда, приготовленная учениками секты Бися.

В секте Бися осталось всего настолько мало учеников, что все они поместились за одним столом. Чжао Цзиин встала первой, чтобы поднять чарку с вином в честь приезда Янь Уши и выразить надежду, что он не будет пренебрегать бедностью и лишениями, обрушившимися на это место.

Янь Уши повел себя весьма уважительно и поднял чарку в ответ.

– Не будьте столь вежливы, глава Чжао. Темперамент А-Цяо мягкий и простой, если он о ком-то заботится, я неизбежно буду заботиться об этих людях вместе с ним.

Шэнь Цяо в сердце подумал: «Очевидно, что ты сам захотел последовать сюда за мной. Какое это имеет отношение ко мне?».

Чжао Цзиин также подумала: «Почему эти слова звучат так странно?».

Она не стала слишком глубоко задумываться об этом и боязливо улыбнулась, опустив свою чарку с вином.

– Хотя этот банкет был приготовлен специально приглашенным с подножия горы поваром, стиль кухни лувэй* отличается от того, что подают в Чанъане. Я не уверена, сможет ли глава Янь приспособиться к нему. Пожалуйста, не гнушайтесь и не сочтите это небрежностью.

*(鲁味;lǔ wèi) – относится к пище, приготовленной путем тушения в соевом соусе и специях.

После вступительной речи все подняли палочки для еды и начали есть. Шэнь Цяо вспомнил о вопросе, касающемся Хань Эин, о которой упоминал Янь Уши. Он воспользовался возможностью поговорить с Чжао Цзиин, которая сидела рядом с ним, чтобы задать несколько вопросов.

Чжао Цзиин выглядела действительно удивленной.

– Хань Эин была принята Юэ-шисюном, когда он был в отъезде, она считается нашей внешней ученицей. Я никогда не встречала ее, так что между ней и сектой Бися нет никаких отношений, о которых можно было бы говорить. Большое спасибо, Шэнь-даочжан, за то что поделился этой важной новостью, позже я обращу внимание Юэ-шисюна на этот вопрос. Однако секта Бися с каждым днем приходит в упадок; даже если она собирается обратиться за помощью извне, сомневаюсь, что она пришла бы сюда.

К концу этой речи ее тон неизбежно стал звучать довольно подавленно.

Шэнь Цяо попытался помочь ей, придумав решение.

– Возможно ли спуститься к подножию горы, чтобы принять несколько учеников, обладающих подходящих талантом?

– Даосюн, раньше ты руководил горой Сюаньду. Прости меня за смелость спросить: как в Сюаньду набирали новых учеников?

– У подножия Сюаньду находится небольшой процветающий городок Сюаньду. Каждый год с горы туда посылают людей, чтобы набрать новых учеников. В городе есть специально отведенные места, где любой желающий вступить в секту может зарегистрироваться. Они будут приняты в соответствии с их способностями и темпераментом.

– Верно, это был опрометчивый вопрос, – Чжао Цзиин вздохнула. – Сюаньду – даосская секта номер один в Поднебесной, естественно, ученики сами проявят инициативу и постучатся к ним в двери! По правде говоря, даосюн уже хорошо осведомлен о ситуации, в которой в настоящее время находится секта Бися. Те, кто обычно поднимаются к нам в поисках учителя – дети фермеров, родители которых, видя, что те слишком слабы для фермерской работы, отправляют их на гору, чтобы они стали учениками. Однако такие дети часто недостаточно способны, а их тело давно прошло лучший возраст для начала изучения боевых искусств. Те, у кого способности немного лучше, не станут выбирать Бися и скорее предпочтут отправиться в другую секту. Со временем эта ситуация будет только ухудшаться.

Для нее, как для главы, было естественно думать о развитии секты в долгосрочной перспективе. Для поддержания благополучия секты необходимо набирать юных талантов, без них запустение секты станет вопросом времени.

На данный момент самой большой проблемой секты Бися была нехватка талантов. Под руководством Чжао Цзиин и Юэ Кунчи были такие ученики, как Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ, но их способности были весьма заурядными. Проще говоря, в будущем им в лучшем случае предстоит стать мастерами третьего и второго уровня, попасть в число первоклассных мастеров будет трудно. Вполне возможно, что секта Бися в конечном итоге встретит свой конец в руках Фань Юаньбая и его поколения.

Шэнь Цяо мог прочувствовать и понять ее кропотливые усилия.

– На мой взгляд, глава Чжао еще молода, так что не стоит так сильно беспокоиться. Возможно, через два года ты сможешь найти хороших учеников!

– Остается только надеяться! – Чжао Цзиин горько улыбнулась.

Шэнь Цяо собирался сказать что-то еще, но вдруг с другой стороны к нему была поднесена ложка супа, за которой последовало ласковое и нежное:

– Открой рот.

Видя, как Шэнь Цяо пристально смотрит на него, Янь Уши слабо улыбнулся и строго, но спокойно сказал:

– Не забывай, что ты все еще у меня в долгу. Разве употребление этой ложки супа противоречит воле Небес или идет вразрез с нравственностью?

Глава 94 - Глава Янь, пожалуйста, следи за своим поведением!

Употребление этой ложки, естественно, не противоречило Небесам или нравственности, но поставило бы его в настолько затруднительное положение перед множеством пар глаз, что ни один нормальный человек на его месте не захотел бы открыть рот.

На самом деле, у Шэнь Цяо появилось смутное ощущение, что после встречи с Янь Уши в резиденции Хуан, у последнего, казалось, неуловимо изменилось отношение к нему. Если в прошлом этот человек вынашивал по отношению к нему чрезвычайно злые – даже убийственные – намерения, то, похоже, нынешнему Янь Уши было более по душе выставлять его дураком в различных неловких ситуациях.

Однако причину таких перемен Шэнь Цяо понять не мог, следовательно, оставалось только предположить, что Янь Уши просто нашел новый способ развлечь себя.

– А-Цяо, я помню, что ты любишь рыбу. Эта рыба очень свежая и нежная, она должна прийтись тебе по вкусу.

Словно подтверждая предположение Шэнь Цяо, на лице Янь Уши действительно появилась широкая, очаровательно-гадкая улыбка.

Долгое время они пристально смотрели друг на друга. Даже люди вокруг уловили необычное напряжение в воздухе.

Шэнь Цяо не спеша ответил:

– Большое спасибо за твою доброту, но у этого бедного даоса есть руки и ноги, поэтому он не позволит себе растратить добытое с таким трудом обещание, которое получил глава Янь.

– А-Цяо, неужели такой человек, как ты, кто всегда сдерживает обещания, нарушит свое слово из-за такой небольшой просьбы? – Янь Уши изогнул бровь.

Шэнь Цяо нашелся с ответом:

– Все потому, что глава Янь первым не сдержал свое слово.

– Когда я врал тебе?

– Память главы Янь поистине ужасна. В прошлом ты очень четко заявил, что ищешь себе противника, а не друга. Как получилось, что в мгновенье ока этот бедный даос стал твоим хорошим и близким другом?

– Это не значит, что я отказываюсь от своих слов, просто время не стоит на месте. В прошлом я действительно так думал, но образ мыслей людей всегда изменчив. Допустим, что когда А-Цяо было три года, всякий раз, видя сахарную фигурку, он не мог заставить себя оторваться от нее. Неужели нынешний А-Цяо будет так же очарован сахарной фигуркой, что не сможет пошевелиться при ее виде? – Сказал Янь Уши с улыбкой.

– Я знаю только, что есть человек, который действительно не смог заставить себя пошевелиться при виде сахарной фигурки! – Шэнь Цяо слегка фыркнул.

Именно это и произошло во времена «Се Лина».

Янь Уши придал лицу удивленный вид и намеренно неверно истолковал эти слова:

– В самом деле, существует человек столь преданный в своей любви? Тогда разве не был бы он идеален для хорошей и близкой дружбы?

Как может этот человек быть таким бесстыдным? Перевернув все с ног на голову, он всегда найдет способ оправдать себя и свои поступки!

Шэнь Цяо понимал, что в словесном поединке ему не одержать верх. Когда он заметил, что все вокруг смотрят на них двоих, его лицо слегка покраснело. Он вдруг почувствовал, что все это было крайне по-детски, и быстро зашептал:

– Глава Янь, мы на публике, следи за своим поведением! Если у тебя есть какие-либо разногласия, мы можем обсудить их, когда вернемся!

– Я всего лишь предлагаю тебе ложку рыбы, что не так с моим поведением? – Янь Уши улыбнулся.

Сказав это, он продолжил подносить ложку супа к лицу Шэнь Цяо. Шэнь Цяо отодвинулся назад и протянул руку, чтобы оттолкнуть ее. Однако движения Янь Уши были очень ловкими. Он взмахнул запястьем, и ложка внезапно появилась в другой его руке, которую он также протянул Шэнь Цяо. Было очевидно, что он был полон решимости добиться своего.

Фигуры двух людей, казалось, оставались неподвижными, но их рукава развевались в воздухе. В одно мгновение они уже обменялись многочисленными ударами. Зрители были ошеломлены этим зрелищем, их глаза расширились, а рты разинулись.

Многие из них все еще не понимали, что происходит. Чжао Чиин не решалась вмешаться, чтобы остановить их. В конце концов, ученики секты Бися восприняли это как редкую возможность для обучения, поэтому уделяли пристальное внимание движениям этих двоих, сильно опасаясь, что они что-то упустят, если хотя бы на мгновенье ослабят бдительность.

Когда эти двое только начали ссориться, Шиу хотел встать, чтобы убедить их остановиться, но Юйвэнь Сун удержал его.

– Шисюн, присмотрись внимательнее. Учитель и глава Янь просто обмениваются опытом, а не сражаются по-настоящему. В противном случае, они бы уже давно перевернули это место с ног на голову, а не сидели на своих местах, словно горы.

– Совсем недавно все было в порядке, почему они вдруг начали ссориться? – беспокойно спросил Шиу.

Юйвэнь Сун пристально посмотрел на движения этих двоих и ответил безразличным тоном:

– Возможно, учитель сделал что-то, что не понравилось главе Янь, поэтому тот намеренно начал докучать ему?

– Но что главе Янь могло не понравиться в учителе? – Шиу был поражен.3

Юйвэнь Сун был умен не по годам, но какие-то моменты понимал лишь частично и не всегда мог объяснить, как и почему они происходят. Он мог только покачать головой в ответ на слова Шиу.

– Кажется, он почувствовал, что учитель оставил его без внимания, поэтому стал недоволен.

Шиу внезапно осенило. Он тщательно обдумал эти слова, но все еще чувствовал, будто что-то в них было не так.

Два человека дрались врукопашную, каждый удар, которым они обменивались, представлял собой чрезвычайно восхитительное и захватывающее зрелище. Толпа не могла оторвать глаз, наблюдая за происходящим так пристально, что даже забыла, из-за чего вообще началась драка. Янь Уши держал ложку супа одной рукой и использовал только запястье и предплечье в обмене ударами. Он воспользовался небольшой заминкой, чтобы схватить свободной рукой очищенный арахис со стола и неожиданно запустил его в сторону Шиу.

Увидев это, Шэнь Цяо инстинктивно захотел помочь защитить Шиу. Рукава его мантии были широкими и свободными, одним взмахом руки он смог отбить эту атаку. Это было восхитительное движение, выполненное с безмятежностью и легкостью, присущей людям из даосских сект, которое невольно заставило зрителей расслабиться как душой, так и телом. Не говоря уже об учениках секты Бися, даже лица Чжао Чиин и Юэ Куньчи были полны восхищения.

Однако в это мгновенье Янь Уши уже обхватил рукой талию партнера, а затем прижал ложку к его губам. Рука на талии двинулась по пояснице в направлении акупунктурной точки Шэнь Цяо, и тот подсознательно наклонился, чтобы избежать ее. Именно в этот момент он ослабил бдительность, и таким образом ложка рыбы скользнула ему в рот.

Все действо произошло на одном дыхании. Янь Уши, добившись своего, сразу же отпрянул, чтобы не дать Шэнь Цяо возможность нанести удар.

– Шэнь-даочжан, это действительно неискренне – говорить то, чего не имеешь в виду. Раз ты так хотел есть, можно было просто уступить мне разок, а не вынуждать меня прилагать столько усилий. Не лучше было бы открыть рот раньше?

Это просто...!

Шэнь Цяо с большим трудом проглотил рыбу. Он разрывался между желанием либо покинуть банкет в порыве ярости, либо немедленно избить человека перед ним.

Первый вариант был бы невежливым по отношению к хозяйке банкета, а второй заставил бы всех подумать, что он поднимает большой шум из-за несущественного вопроса.

«Но все это просто... Бесстыдно! Если я должен вытерпеть подобное, то что же тогда нетерпимо?!

Может ли быть так, что я, Шэнь Цяо, выгляжу как человек, которым можно легко помыкать? Как человек, с которым можно играться, словно с игрушкой в твоих руках?»

Лицо Шэнь Цяо потемнело от гнева. На этот раз он был по-настоящему взбешен.

Но он не мог позволить себе вспылить, так как это поставило бы Чжао Чиин в затруднительное положение. Поэтому он только кивнул и холодно сказал:

– Глава Янь обладает превосходными навыками, я действительно не могу с тобой сравниться. Спасибо за этот урок.

Затем он поднял чарку в знак уважения Чжао Чиин.

– Большое спасибо главе Чжао за заботу о Шиу, пока меня не было. Я плохо переношу алкоголь, поэтому выпью в знак почтения главы Чжао чарку чая, а не вина.

Чжао Чиин бросила взгляд на Янь Уши. Последний все еще улыбался, но его улыбка не выражала ни радости, ни гнева; его эмоции было слишком трудно уловить.

– Шэнь-даосюн, не нужно церемониться, – искренне ответила она. – Ты оказал большую услугу секте Бися. Мы находимся во взаимно дружественных отношениях, так что этот пустяк действительно не стоит воспринимать всерьез. Не говоря уже об одном Шиу, даже если бы их было еще десять, секта Бися все равно смогла бы позаботиться о них. Говоря об аппетитах, Шиу ест еще меньше, чем Есюэ!

– Как вы можете нас сравнивать? Чжоу-цзе старше меня! – Шиу покрылся румянцем.

Когда остальные увидели его таким, они не смогли удержаться от смеха. Напряженная обстановка после предыдущей суматохи исчезла, развеявшись как облако.

После завершения банкета Шэнь Цяо попрощался с Чжао Чиин и другими, а Шиу и Юйвэнь Суна проводил до домов, чтобы те отдохнули.

Устроив их, Шэнь Цяо собирался вернуться к себе, однако увидел, что перед его дверью стоит человек.

При ярком свете луны и фонарях, висевших под карнизом, черты лица человека были четко освещены.

Гнев Шэнь Цяо еще не утих; он абсолютно не хотел разговаривать с ним. В глубине души он подумал: «Даже если я не могу позволить себе оскорбить его, я могу, по крайней мере, избегать его». Поэтому он немедленно повернулся кругом, чтобы уйти.

Однако кое-кто был быстрее его. Шэнь Цяо едва успел сделать шаг, как его крепко схватили за руку.

Шэнь Цяо отдернул руку и замер, его лицо ничего не выражало.

– Глава Янь, пожалуйста, следи за своим поведением.

– Ты злишься? – спросил Янь Уши с улыбкой.

Шэнь Цяо не ответил.

– Я просто дразнил тебя ради забавы, у меня не было никаких злых намерений. Если ты злишься, я заглажу свою вину.

Шэнь Цяо сказал приглушенным голосом:

– Я действительно не могу позволить себе принять извинения главы Янь. Сначала ты сказал, что тебе не нужны друзья, что этот бедный даос не годится тебе в друзья. Я принял это. Позже я спас тебя только из-за твоей тесной связи с Юйвэнь Юном, потому что мир в династии Чжоу обеспечил бы мир и во всех северных землях. Поэтому я решил, что мне не стоит заботиться о своих личных интересах, и уж тем более требовать от тебя благодарности в ответ. Теперь, когда ты здоров, цел и невредим, каждый из нас может пойти своим путем. Как глава секты Хуаньюэ, глава Янь имеет свой освещенный солнцем путь, а этот бедный даос пойдет по своему бревенчатому мостику. У этого бедного даоса в рукавах только свежий ветер, ничего нет за душой. Я не понимаю, чем заслужил такую благосклонность главы Янь, что ты снова и снова усложняешь мне жизнь? Я прошу главу Янь без колебаний просветить этого бедного даоса, чтобы он мог исправиться!

3

Он находился под сильным влиянием Ци Фэнгэ. В дополнение к этому, он был милостив и великодушен по натуре, относился к людям с великодушием и терпимостью и всегда обходился с ними только с предельной добротой и хорошими намерениями. Даже когда дело касалось тех, кто испытывал глубочайшую ненависть, как Юй Ай, который причинил ему много вреда, после того, как Шэнь Цяо преодолел свою печаль и гнев, он не скрежетал зубами днем и ночью, желая ему зла и несчастий.

Янь Уши был единственным исключением. С тех пор, как он упал со скалы, их судьбы тесно переплелись. Между ними скопилось столько доброты и ненависти, что невозможно было сказать, кто кому задолжал больше. Однако однажды укушенный змеей десять лет боится колодезной веревки*, Шэнь Цяо действительно хотел избегать его, убрать с глаз долой и с сердца вон. Однако неожиданно это обернулось против него, и он до сих пор он не мог понять – почему? В этом мире были миллионы людей, которые были более выдающимися и более красивыми, чем Шэнь Цяо, и которые находились в еще более жалком и трагически тяжелом положении, чем он. Так почему Янь Уши ухватился именно за него, отказываясь отпускать?

*(一朝被蛇咬，十年怕井绳;yī zhāo bèi shé yǎo, shí nián pà jǐng shéng) – сроднее в русском языке: обжегся на молоке – дуешь на воду.

Все эти глубоко укоренившиеся неприятные переживания накапливались в течение длительного времени, внезапно нахлынув на его сердце чувствами, похожими на обиду и печаль, которые было слишком тяжело выразить словами.

Шэнь Цяо просто-напросто чувствовал себя измученным физически и эмоционально.

Это обиженное и печальное выражение выглядело невероятно милым в глазах Янь Уши. Даже привычно восторженный изгиб его губ бессознательно перенял нежность лунного света.

Только эта нежность была настолько неощутимой, что Шэнь Цяо, естественно, не мог ее заметить.

– Как этот достопочтенный усложнил тебе жизнь? Если бы я действительно хотел усложнить тебе жизнь, то применил бы гораздо более безжалостные и жестокие методы. К чему мне отпускать такие безобидные шутки?

– Как такое можно назвать безобидным? – Шэнь Цяо был в ярости. – Прямо у всех на глазах, ты... в самом деле...

Ярость нарастала в сердце, делая его речь неуклюжей, и слова никак не шли с языка.

Янь Уши прыснул со смеху.

– Ну же, разве я не могу искупить вину? Не сердись больше. Что, если этот достопочтенный самолично приготовит для тебя миску супа в качестве извинений?

Шэнь Цяо отвернулся.

– Не нужно!

Янь Уши потащил его за собой.

– Даже если то, что я сказал ранее, ранило твое сердце, с этим уже ничего не поделаешь. Сказанные слова подобны пролитой воде – нет способа вернуть их обратно. Этот почтенный не может вести себя как ребенок и проводить дни, терзаясь запоздалыми сожалениями. Ты просветленный даосский мастер, неужели ты будешь уподобляться тем посредственным людям, что вечно помнят и беспрестанно цепляются за стародавние дела? Все говорят, что Шэнь-даочжан великодушен и терпим, и не зацикливается на ошибках и обидах прошлого. Как же получается, что именно к этому достопочтенному ты относишься по-особенному? Не та ли эта судьба, о которой слагают легенды?

– Разве что обреченная судьба*! – Шэнь Цяо рассмеялся в гневе.

*Если Янь Уши под судьбой имеет в виду предназначенных друг для друга людей, то Шэнь Цяо использует выражение (孽缘; niè yuán), которое используют для описания злой судьбы людей, которым суждено встретиться, но не суждено быть вместе из-за трагичного конца их истории.

– Будь то обреченная судьба или гармоничный союз – это судьба в любом случае, – Янь Уши не принял его слова всерьез. – Вы, даосы, постоянно говорите о следовании своей судьбе. Как же так вышло, что ты противишься естественному ходу развития событий?

– По-моему, тебя не следует звать Янь Уши.

– Тогда как меня следует звать?

– Называй себя Цзун Юли*. Несмотря ни на что, ты всегда можешь оправдать что угодно! – Шэнь Цяо усмехнулся.

*(总有理;zǒng yǒu lǐ) – «всегда найдется причина».

Янь Уши громко рассмеялся.

Шэнь Цяо силой затащили на кухню. Повар пользовался кухней днем, и там еще осталось немного свежих продуктов.

– Подожди четверть часа.

– Я не голоден, – Шэнь Цяо слегка нахмурился.

Янь Уши ответил, не повернув головы:

– Верно. Только что ты был так зол, что уже наелся этим по горло.

Шэнь Цяо поперхнулся.

Движения Янь Уши были действительно очень быстрыми. Он использовал внутреннюю силу, чтобы разжечь огонь и раздуть пламя, тем самым добившись лучшего результата, несмотря на то, что приложил лишь половину усилий. Вода быстро закипела. Рыба и паста из сырых яиц были хорошо перемешаны и замешаны в шарики, затем помещены в воду для приготовления и под конец посыпаны небольшим количеством зеленого лука и соли. Две миски обжигающе горячего супа с рыбными шариками были готовы к подаче.

Мастерам боевых искусств тоже нужно было есть и спать. Каким бы благородным ни был статус Янь Уши, во время путешествий не всегда была возможность взять с собой слуг. Таким образом, ему было необходимо уметь готовить себе еду самостоятельно. Ранее, когда они были в бегах, Шэнь Цяо уже был свидетелем его кулинарных способностей, поэтому в этот раз не был особенно удивлен.

Шэнь Цяо зачерпнул рыбный шарик и положил его в рот, и обнаружил, что он действительно был довольно вкусным. Хотя его гнев еще не полностью утих, он не мог с чистой совестью сказать, что это было невкусно, поэтому просто опустил голову и продолжил есть молча.

Внезапно другой человек протянул ему свою ложку.

– Что ты делаешь?

– Разве я не должен загладить свою вину перед тобой?

– Тогда зачем давать мне ложку? – Шэнь Цяо был в замешательстве.

Янь Уши улыбнулся:

– Только что ты расстроился из-за того что я накормил тебя. Так что теперь я позволю тебе накормить меня. У каждого из нас своя очередь. Разве это не справедливо?

– ...

Прямо сейчас он действительно хотел вылить миску супа с рыбными шариками на голову этого человека.

6

***

Хотя жизнь в секте Бися была комфортной и спокойной, время здесь все равно летело быстро.

С Чжао Чиин и другими в качестве свидетелей Шэнь Цяо позволил Юйвэнь Суну официально пройти церемонию поклонения учителю. Обучая своих учеников, он все еще продолжал свои собственные тренировки по боевым искусствам. Шли дни, и его внутренняя сила постепенно приближалась к тому уровню, на котором была в прошлом. Казалось, даже появились слабые признаки надвигающегося прорыва.

Хотя Чжао Чиин все еще беспокоилась о том, что секта Бися переживает период разрыва между зеленым и желтым*, она также осознавала, что в данный момент важнее обучать таких учеников, как Чжоу Есюэ, Фань Юаньбай и остальных, чтобы не сломать уже существующие саженцы деревьев на случай, если они не найдут свой прекрасный нефрит.

*(青黄不接;qīng huáng bù jiē) – лит. «молодые посевы еще не созрели, но старые зерна уже съедены» – метафора отсутствия/разъединения в последовательности.

В присутствии таких двух мастеров, как Шэнь Цяо и Янь Уши, ее ожидания по отношению к своим ученикам неизбежно стали выше, а требования более строгими. Все могли лишь горько плакать и молить Юэ Куньчи о помощи. Мягкосердечный Юэ Куньчи оказался в затруднительном положении между шимэй и своими учениками. Каждый день он оказывался в тревожной и изматывающей ситуации в постоянном состоянии суматохи и хаоса.

Янь Уши, похоже, пустил корни в секте Бися. Об уходе он не упоминал и единого слова, а секта Бися не могла проявить инициативу, чтобы прогнать его. Более того, Янь Уши наставлял их в боевых искусствах, и даже если эти наставления сопровождались насмешливым сарказмом и издевками, которые резали острее ножа, секта Бися вынуждена была терпеть эту боль с улыбками на лицах.

В горах не видно солнца и луны, но области за пределами гор претерпели многочисленные изменения.

После того, как Юйвэнь Юнь взял бразды правления в свои руки, он даровал наставнику Сюэтину титул наставника императора, что свидетельствовало о его большой поддержке буддизма. Под предлогом получения благословения от имени своей матери он масштабно отремонтировал буддийские храмы. Влияние и власть буддизма, сошедшее на нет во время правления Юйвэнь Юна, вновь выходило из тени.

С другой стороны, Юйвэнь Юнь также сильно поддерживал секту Хэхуань. Он подражал фаворитизму и доверию предыдущего императора к секте Хуаньюэ и позволил силам секты Хэхуань проникнуть во двор и следить за чиновниками. Он также разрешил как секте Хэхуань, так и буддийским сектам в личных интересах собрать силы со всего цзянху.

В таких обстоятельствах буддисты и секта Хэхуань воспользовались возможностью расширить свое влияние, начав с Чанъаня и распространившись на север. Под их принуждением и силой многие секты боевых искусств, которые были либо малыми, либо средними по размеру, либо нашли убежище в буддийских сектах, либо были ассимилированы в секту Хэхуань.

Храм Линьинь, Дом Дуюань и другие буддийские секты, которые не были широко известны в цзянху, были тихо захвачены императорским двором, словно вором в ночи, тем самым оказавшись под прямой юрисдикцией наставника императора.

Такие небольшие секты боевых искусств, как Пристань Таохуа и Зал Пиншань, были уничтожены сектой Хэхуань одна за другой.

Даже более престижные и известные секты, как секта Чжуннань, разделились и распались после смерти своих глав, и в конечном счете вынуждены были подчиниться секте Хэхуань.

Как будто в одночасье буддийские секты и секта Хэхуань с разрушительной силой расширили свое влияние и могущество, превратившись в колоссальных монстров.

Всего спустя полгода все предположения, которые Янь Уши выдвигал в прошлом, стали реальностью.

Глава 95 - Шэнь-даосюн, давно не виделись

Ранним утром у подножия Тайшани появился незваный гость.

Человек нес с собой меч весь путь на гору. Поступь его оставалась легкой и грациозной, как если бы он шел по равнине. Вскоре, на полпути к вершине, он достиг внешних ворот секты Бися.

Чжао Чиин была в разгаре обучения своих учеников практике владения мечом, когда Фань Юаньбай, дежуривший на посту, сообщил ей, что прибыл кто-то из храма Чуньян на горе Цинчэн. Гость в настоящее время ждал ее снаружи.

Отношения между сектой Бися и храмом Чуньян были довольно хорошими, обе секты взаимовыгодны друг другу. Однако с упадком секты Бися и взлетом силы храма Чуньян, дружба, зародившаяся между предыдущими поколениями, постепенно угасала. Пускай храм Чуньян никогда не смотрел свысока на скромный статус секты Бися, обе стороны все еще были разделены большим расстоянием. Как и в прошлый раз, когда секта Бися подверглась трагическим переменам, – далекая вода не смогла потушить близкий огонь*. Если бы Шэнь Цяо неожиданно не упал на них с небес, к моменту, когда храм Чуньян получил бы новости и прибыл с помощью, они успели бы лишь к остывшему блюду*.

*(远水救不了近火;yuǎn shuǐ jiùbuliǎo jìn huǒ) – обр. помощь далека, а беда близка.

*(黄花菜都凉了;huáng huā cài dōu liáng le) – букв. «остывшее блюдо»; прийти слишком поздно.

Новости о переменах, происходящих за пределами горы, распространялись беспрерывной чередой. Чжао Чиин не была осведомлена так же хорошо, как Янь Уши, но все еще знала как о быстром расширении секты Хэхуань, так и влияния и власти буддийский сект. Секта Бися была изолирована на высокой горе далеко от императорской юрисдикции и предоставлена самой себе. То, что храм Чуньян послал своего человека к их воротам, непременно означало, что произошло что-то серьезное.

Пока она обдумывала этот вопрос, Фань Юаньбай ввел гостя внутрь.

Лицо невозмутимо, а внешность преисполнена достоинства. Шаг его был так же тверд и спокоен, как и хватка на рукояти меча, без единого следа трепета или дрожи.

Похоже, у храма Чуньян уже есть прекрасный преемник. Чжао Чиин не могла не вздохнуть про себя, чувствуя белую зависть.

– Ученик храма Чуньян, Ли Цинъюй, с уважением приветствует главу Чжао.

– Ты, должно быть, самый талантливый ученик заведующего храмом И*? Титул одного из двух нефритов* Цинчэн действительно подходит тебе, заведующему И очень повезло!

*Речь идет об И Бичэне, в оригинале к нему обращаются как к «И-гуаньчжу», (guǎnzhǔ) – заведующий/управляющий.

*«Два нефрита» – это выражение означает двух людей, которые очень хороши в чем-то на примерно одинаковом уровне. Другим нефритом является Су Цяо.

*Для тех, кто не помнит: Ли Цинъюй появлялся на дне рождении госпожи Су и одалживал свой меч Шэнь Цяо во время битвы с Дуань Вэньяном.

– Глава Чжао оказывает мне слишком много чести.

– Я долгое время была в уединенной медитации и с тех пор, как вышла из нее, еще ни разу не виделась с заведующим И. Уровень его боевых искусств наверняка стал еще выше, чем в прошлом?

Ли Цинъюй, очевидно, не был искусен в обмене любезностями. Он сказал:

– По правде говоря, на сей раз я прибыл, чтобы доставить письмо от дворца Люли по поводу Собрания Испытания Меча.

Собрание Испытания Меча?

Чжао Чиин и Юэ Куньчи посмотрели друг на друга.

– Если я правильно помню, Собрание Испытания Меча проводится раз в десять лет. Разве этот год не только девятый?

– Тем не менее, несколько дней назад люди из дворца Люли прибыли в храм Чуньян и сообщили, что хотят занять территорию храма, чтобы провести собрание досрочно в этом году. Учитель согласился, поэтому послал меня передать письмо и пригласить главу Чжао принять участие.

Фанчжан*– это скрытый от глаз обычных людей остров, который находится за морем. На острове располагается только одна секта – дворец Люли. Она самодостаточна и редко вступает в различные сражения на Центральных равнинах, вместо этого людям оттуда особенно нравилось записывать историю боевых искусств Центральных равнин. Такой широко обсуждаемый и известный рейтинг, как «Десять великих мастеров мира», был составлен именно дворцом Люли. Собрание Испытания меча, проводимое раз в десять лет, также организовывалось ими.

*(方丈洲;fāng zhàng zhōu) – это мифическая страна чудес из китайских мифов и легенд, написанных Дунфан Шо из династии Хань, «Сказка о десяти континентах».

Ученики дворца Люли, возможно, не отличались ни высокими навыками боевых искусств, ни большой известностью, но из-за этих традиций каждый путешественник цзянху всякий раз при случайной встрече относился к ним с уважением. Все же, они не были как-либо связаны с школами боевых искусств Центральных равнин, поэтому не было нужды устраивать смертельные побоища. Если кто-то был недоволен своим положением в рейтинге, он всегда мог нанести визит человеку, который занимал более высокое место, не создавая проблем дворцу Люли.

Если в течении десяти лет кто-то добьется больших успехов в боевых искусствах, рейтинг, соответственно, поменяется. Если среди литераторов невозможно определить лучшего, то в боевых искусствах совершенно ясно, кто является первым, а кто вторым. Боевые искусства – не та стезя, в которую можно пробиться обманом. Сильнейшего мастера Поднебесной, чьи навыки превосходят остальных, видно с первого взгляда. Даже если он сражается с, казалось бы, равным ему противником, определить победителя и побежденного не составляет никакого труда.

Производной рейтинга боевых искусств является Собрание Испытания Меча. Раз в десять лет приглашения широко рассылаются, и всякий желающий может принять участие, чтобы обменяться опытом в фехтовании и боевом мастерстве. Поскольку дворец Люли находится в отдаленном месте, для проведения собрания занимались территории сект Центральных равнин. Сектам, чьи территории заимствовали, предоставлялась возможность прославиться, и они с радостью ей пользовались.

Люди, отвечающие за рейтинг, могут не обладать высокими навыками боевых искусств, но обязаны иметь острое зрение. Причина, по которой рейтинги дворца Люли могли убедить толпу, заключалась именно в их безошибочности. Так, например, Ци Фэнгэ, который был жив еще десять лет назад, никогда не участвовал в Собрании Испытания Меча, но все равно занимал заслуженное и неоспоримое первое место в рейтинге.

За эти годы, с ростом популярности дворца Люли, на свет один за другим появилось немалое количество рейтингов мастеров. После смерти Ци Фэнгэ и Цуэй Ювана Собрание Испытания Меча еще не проводилось. Люди не могли дождаться официального рейтинга от дворца Люли, поэтому по своему усмотрению составили собственный рейтинг новой «Десятки великих мира». Шэнь Цяо, который ранее никогда не появлялся в цзянху, также входил в их число, так как занимал пост чжанцзяо горы Сюаньду. В дальнейшем, когда Шэнь Цяо потерпел поражение и упал со скалы после битвы с Кунье, сплетники добавили в рейтинг имена Кунье и Юй Ая.

Однако все эти рейтинги были составлены не дворцом Люли. Как только станет известно о том, что Собрание Испытания Меча будет проведено досрочно, сердца многих людей неизбежно будут взбудоражены и загорятся желанием принять участие. Все потому, что в дополнению к рейтингу «Десятка великих мира» дворец Люли так же опубликует такие рейтинги, как «Рейтинг мечей» и «Рейтинг клинков». Меч – родоначальник ста видов оружия, со всей Поднебесной огромное количество людей практиковали искусство меча, таким образом, «Рейтинг мечей» также стал центром всеобщего внимания.

У истинных мастеров высшего уровня, таких как Ци Фэнгэ, И Бичэнь и наставник Сюэтин, не было причин использовать рейтинги дворца Люли для повышения собственной известности. Независимо от того, были ли их имена в рейтинге или нет, это никак не повлияло бы на их репутацию. Рейтинг дворца Люли был бы только добавлением цветов на красивую парчу*.

*(锦上添花;jǐn shàng tiān huā) – обр. улучшать то, что не нуждается в улучшении; сделать еще красивее; обогащать богатых.

Что касается Шэнь Цяо, то он совершенно не придавал значения таким вещам. Если бы Юй Ай не строил против него козьни и он все еще был чжанцзяо горы Сюаньду, то, получив известие о Собрании испытания Меча, он, вероятно, никого бы не отправил для участия.

Тем не менее, многие люди нуждались в дворце Люли, чтобы завоевать известность, – так же, как и дворец Люли нуждался в них, чтобы показать собственное существование. Обе стороны получали свою выгоду.

Чжао Чиин не стремилась к славе и богатству, но для долгосрочного процветания в данный момент секта Бися нуждалась в привлечении новых учеников. Если она или Юэ Куньчи смогут добиться успехов на Собрании Испытания Меча, определенно прибудет много людей, желающих признать их своими учителями.

– Большое спасибо заведующему И за то, что позволил тебе прибыть и уведомить нас. Местоположение секты Бися настолько удалено, что если бы мы ждали новостей извне, то, боюсь, не успели бы вовремя.

– Если глава Чжао завершила необходимые приготовления, я могу сопроводить вас и оказать помощь по пути.

– Разве Ли-даою* не нужно отправиться в путь, чтобы уведомить другие секты?

*(道友;dǎoyóu) – обращение к другу-единоверцу на пути дао; вежливое обращение к путешественнику по цзянху.

– Изначально дворец Люли несет ответственность за информирование всех сект о собрании. Учитель попросил меня прийти только из-за отношений между храмом Чуньян и сектой Бися. Я также слышал, что секта Бися некоторое время назад потерпела неудачу, однако расстояние между нашими сектами слишком велико, и мы не смогли вовремя оказать поддержку. Пожалуйста, не держите на нас зла, глава Чжао.

Как личный ученик И Бичэня, он обладал исключительным статусом. Слухи говорят, что он наследник мантии И Бичэня, тем самым будущий заведующий храма Чуньян. Говоря о навыках боевых искусств, Чжао Чиин, вероятно, даже немного уступает ему. Для него лично проделать весь этот путь сюда, чтобы сообщить новости, было действительно проявлением достаточного уважения к секте Бися. Чжао Чиин и сама это понимала, поэтому общалась с Ли Цинъюем очень вежливо, несмотря на свой статус главы секты.

– Я понимаю, что далекая вода не может потушить близкий огонь, поэтому не осмелилась бы беспокоить заведующего И. Я уже очень тронута, что заведующий И все еще помнит о нас. Подожди, пока я передам все своим старшим ученикам, и мы сможем отправиться завтра. Если Ли-даою не гнушается, я приглашаю его отдохнуть здесь этой ночью.

– Как пожелает глава Чжао, – Ли Цинъюй кивнул. Внезапно он, казалось, о чем-то вспомнил, – Могу я спросить главу Чжао, находится ли Шэнь-даосюн здесь, в секте Бися?

***

Ранним утром Шэнь Цяо собирался обучить своих учеников практике владения мечом, но Янь Уши позвал его на вершину горы, чтобы обменяться опытом друг у друга. Янь Уши объяснил, что прошло уже очень много времени с тех пор, как он в последний раз практиковал искусство меча, поэтому предложил Шэнь Цяо помериться силами. Он даже позаимствовал меч у Юэ Куньчи, но откуда ему было знать, что Шэнь Цяо вдруг вспомнит дела минувших дней и спросит его:

– Где Тайхуа Цзянь*, который ты обменял у Сан Цзинсина в тот день?

*(太华剑;tàihuá jiàn) – «Великолепный Меч», меч Янь Уши.

В тот год, когда Янь Уши потерпел поражение в битве с Цуэй Юваном, Тайхуа Цзянь попал в руки противника, а позже даже был передан ученику Цуэй Ювана – Сан Цзинсину. Однако Янь Уши – чрезвычайно тщеславный человек, он считал, что каким бы хорошим ни был меч, в конце концов он все еще остается внетелесной незначительной безделушкой. Когда противник захватил его, это не только дало ему преимущество, но и усилило унижение. В результате он решительно отказался от меча и создал стиль аппликатуры «Вешние воды реки», единственный во всем мире.

Так что в тот раз, когда он обменял Шэнь Цяо на Тайхуа Цзянь, его истинной целью было не вернуть меч, а воспользоваться возможностью подавить и унизить Шэнь Цяо, дать ему понять, что он еще менее ценен, чем меч, чтобы его сердце насквозь прогнило отчаянием.

Что касается Тайхуа Цзянь, как только он забрал его у Сан Цзинсина, меч был незамедлительно брошен Юй Шэнъяню, не удостоившись даже единого взгляда.

Но каким бы тщеславным ни был Янь Уши, он все же понимал, что подобные мысли не подходят для того, чтобы высказывать их вслух, в противном случае они только полностью уничтожат нынешнее спокойное и мирное отношение Шэнь Цяо к нему.

В те времена Янь Уши даже не подозревал, что в один прекрасный день упадет в яму, которую вырыл собственноручно...

К счастью, Шэнь Цяо не стал докапываться до сути, поэтому этот небольшой вопрос миновал.

Двое сражались на вершине горы. После сотен ходов солнце уже начало светать, его золотые лучи ярко сияли во всех направлениях. Шэнь Цяо проиграл с небольшим отрывом; хотя и не потому, что его навыки владения мечом не были изобретательными или изощренными, а потому, что его внутренняя сила еще не вернулась к своему расцвету. Янь Уши же за три коротких месяца не только смог исправить изъян в своем демоническом ядре с помощью оставшегося фрагмента Стратегии Алого Яна, но и даже вывести его на следующий уровень. Очевидно, Небеса ниспослали ему не только полный красоты внешний облик, но и изумительный талант.

Люди с превосходными врожденными способностями зачастую надменны и с трудом принимают существование людей с способностями еще лучше, чем у них самих. У Шэнь Цяо не было этой проблемы. У него был мягкий темперамент и терпимое сердце по отношению к людям и вещам. Сталкиваясь с проблемами, он всегда сначала анализировал собственные действия, прежде чем винить кого-то другого. Он твердо вернул меч в ножны, почтительно сложил руки и сказал:

– Когда мой учитель был жив, однажды он сказал, что через несколько лет глава Янь будет на одном уровне с ним. Как и следовало ожидать, это действительно так. Большое спасибо за совет, этот бедный даос извлек из него много пользы.

Его похвала вовсе не была пустой лестью, он от всего сердца признавал, что человек перед ним действительно был сильнее, и искренне выражал благодарность. Поражение нисколько не вызвало в нем гнева или зависти. Победа есть победа, поражение есть поражение, нет необходимости смешивать их с милостью или злобой, радостью или гневом. Для Шэнь Цяо все было так просто.

Янь Уши чувствовал, что подобное серьезное и добросовестное поведение действительно было тем, на что он мог бы смотреть без устали. Раньше он ничего не хотел так, как заставить этого человека полностью погрязнуть в пучине мрака и предстать перед ним измученной циничной душой, но теперь ему нравилось это нежное и изысканно прозрачное сердце.

Он снова и снова вспоминал и наслаждался выражением лица этого человека и с улыбкой сказал:

– А-Цяо, учитывая наши отношения на сегодняшний день, твои слова чересчур вежливы. Это заставляет чувствовать себя чужим.

И какие у нас отношения на сегодняшний день? Уголок рта Шэнь Цяо дернулся, он едва вынес шквал двусмысленных слов собеседника. Он очень хорошо знал, что если не удержится от возражений, то в ответ непременно получит десятки тысяч ложных утверждений и абсурдных аргументов.

В глубине души он несколько раз тайно проворчал «Цзун Юли», а затем сказал вслух:

– Уже поздно. Я должен пойти проинструктировать Шиу и Цил-ана в их практике владения мечом.

С вершины горы они спустились вдвоем, один за другим. Тот, что шел впереди, двигался несколько торопливо, в то время как тот, что шел сзади, не был ни быстрым, ни медленным. Он поддерживал постоянную дистанцию в пять шагов, что отражало их отношения в настоящее время.

Располагаясь между невинностью и двусмысленностью*, корневище лотоса было переломлено, но волокна все еще тянулись друг к другу* с чувствами, которые хотят прорваться наружу, но остаются невысказанными.

*(暧昧;ài mèi) – двусмысленные или неясные отношения, которые выходят за рамки дружбы.

*(藕断丝连;ǒu duàn sī lián) – обр., ещё не все связи порваны.

Когда Шэнь Цяо вернулся на задний двор секты Бися, он увидел человека, стоящего у его двери. Человек, очевидно, тоже увидел Шэнь Цяо издалека, и на его молодом и холодном лице появилась улыбка, которую он не показывал даже в присутствии Чжао Чиин.

– Шэнь-даосюн, давно не виделись.

Глава 96 - Говорят, высокомерие главы Янь не имеет себе равных в Поднебесной

Шэнь Цяо был слегка потрясен, и, узнав прибывшего, не смог удержаться от улыбки.

– Давно не виделись, Ли-гунцзы. Как твои дела?

– У меня все прекрасно.

Ли Цинъюй не был человеком с необузданными эмоциями, улыбка на его лице была крайне редким и неслыханным явлением. Хотя к нему быстро вернулось сдержанное и невозмутимое выражение, все еще можно было почувствовать, что он с головы до ног излучает радость.

У Шэнь Цяо также сложилось довольно хорошее впечатление о Ли Цинъюе. Пусть в их первую встречу юноша поначалу отнесся к нему с презрением, позже он великодушно одолжил свой меч, чтобы помочь ему победить Дуань Вэньяна. Видно, что он самоотверженный, но не очень сильный в словах человек, от чего в конечном итоге выглядит довольно равнодушным. На самом же деле он был внешне холодным, но теплым внутри.

– Пока я был в Чанъане, именно благодаря помощи твоего уважаемого шиди, Су Цяо, я смог вырваться из осады вместе с Циланом. Могу я спросить, как сейчас поживает семья твоего шиди?

– С ними все в порядке, – Ли Цинъюй кивнул. – После того, как секта Чжуннань была насильственно ассимилирована в секту Хэхуань, семья Су и несколько других учеников пришли искать убежища на гору Цинчэн. В данный момент они находятся в мире и безопасности.

– Приятно слышать, – Шэнь Цяо вздохнул с облегчением. – Просто в настоящее время ситуация в Чанъане не очень хорошая. Боюсь, они не смогут вернуться еще какое-то время, не так ли?

Ли Цинъюй выдал «мгм» в знак согласия, прежде чем спросить:

– Как идет восстановление боевого мастерства даосюна? Если у вас есть время, не могли бы вы дать мне пару советов?

Когда дело касалось пути меча, он был словно одержимым. Для него увидеть Шэнь Цяо – все равно, что увидеть острый меч полный сюрпризов, который все еще не был извлечен из ножен. Он был очарован настолько, что не хотел выпускать его из рук, и только и мечтал о том, чтобы до мелочей изучить тело другого человека, но вовсе не из каких-либо неблаговидных или грязных побуждений.

Смотря в его горящие глаза, Шэнь Цяо не знал, плакать ему или смеяться.

– Я...

Он успел сказать только одно слово, пока Янь Уши не вмешался в разговор:

– Сейчас А-Цяо будет наставлять своих учеников. Боюсь, у него нет свободного времени, которое он мог бы потратить на тебя. Если хочешь получить совет, лучше позволь этому достопочтенному обучить тебя нескольким приемам.

– Кто вы? – Ли Цинъюй перевел на него свой пристальный взгляд.

– Если сможешь победить этого достопочтенного, этот достопочтенный, конечно же, скажет тебе свое имя, – уголок губ Янь Уши дрогнул.

Взгляд Ли Цинъюя опустился вниз и на мгновенье задержался на его руке, держащей деревянный меч. Внезапно он покачал головой.

– Вы редко используете меч, ваши навыки сложны и хаотичны, и с точки зрения пути меча вы уступаете Шэнь Цяо. К тому же, моя внутренняя сила не так хороша, как ваша, поэтому незачем устраивать бой.

– Этот достопочтенный еще никогда не встречал такого осознающего себя человека. Ты первый, – Янь Уши мягко и любезно улыбнулся.

Взгляд Ли Цинъюя быстро стал пронзительным. Мгновение они смотрели друг на друга, а затем он кивнул.

– Так это, оказывается, глава Янь секты Хуаньюэ.

– Похоже, ты узнал этого достопочтенного? – Янь Уши изогнул бровь.

Ли Цинъюй издал еще одно «мгм» и добавил:

– Говорят, высокомерие главы Янь не имеет себе равных в Поднебесной. Сегодня я с одного взгляда убедился, что ваша репутация и впрямь заслужена.

Увидеть, как эти двое обнажают мечи и натягивают тетиву* при первой же встрече, было всецело за гранью ожиданий Шэнь Цяо. Он сказал:

*(剑拔弩张;jiàn bá nǔ zhāng) – меч обнажён и натянута тетива самострела; обр. напряжённая обстановка, бряцать оружием.

– Глава Янь, Ли-гунцзы – уважаемый гость секты Бися...

Не успел он договорить, как Янь Уши уже громко рассмеялся.

– Тогда пусть этот достопочтенный засвидетельствует способности этого уважаемого гостя!

Он вытянул указательный палец молниеносно, но в то же время удивительно грациозно и безупречно. Это был знаменитый стиль аппликатуры «Вешние воды реки»!

Шэнь Цяо хотел остановить его, но было уже слишком поздно.

Раздался лязгающий звук. Меч Ли Цинъюя Цюшуй* был вытащен только наполовину, прежде чем лезвие было заблокировано указательным пальцем Янь Уши. Обе стороны вошли в кратковременный контакт, после чего Ли Цинъюй отступил на три шага и вернул меч в ножны.

*(秋水;qiūshuǐ) – «Осенние воды». Итак, у нас тут сражение «Вешних (=весенних) вод реки» против «Осенних». ┐('～';)┌

Янь Уши убрал руку и твердо стоял на месте, не сдвинувшись ни на йоту.

Разница в силе была очевидна с первого взгляда.

Ли Цинъюй, безусловно, являлся мастером среди молодого поколения, но, в конце концов, еще не мог стоять на одной доске с Янь Уши. Он уже признал, что его внутренняя сила ниже, чем у Янь Уши, но Янь Уши все равно вынудил его принять меры, что можно рассматривать как третирование младших.

Ли Цинъюй сжал меч и сложил руки перед собой, подавляя бурлящую кровь. Он не спеша сказал:

– Внутренняя сила главы Янь действительно властна и своенравна. Я сильно уступаю вам.

Акцент на словах «внутренняя сила» подразумевал, что он считал, что Янь Уши победил не из-за мастерства аппликатуры, а из-за мастерства своей внутренней силы.

Мечи гремели, тетива была натянута до предела.

Янь Уши ухмыльнулся.

Не дожидаясь, пока он продолжит действовать, Шэнь Цяо выступил вперед, чтобы сказать:

– Ли-гунцзы, смерть главы секты Чжуннань и ее дальнейшее насильственное ассимилирование к секте Хэхуань, должно быть, сильно отразились на всем цзянху. Есть ли у Ли-гунцзы время рассказать мне об этом подробнее?

Ли Цинъюй кинул быстрый взгляд на Янь Уши, а затем кивнул.

– Конечно.

Шэнь Цяо протянул руку, приглашая его войти в дом.

– Прошу.

Затем он обратился к Янь Уши:

– Может быть, глава Янь хочет зайти и посидеть с нами? Или у тебя есть другие неотложные дела, требующие внимания?

С точки зрения Шэнь Цяо, Ли Цинъюй всего лишь зашел в гости, но Янь Уши тут же начал подстрекать его безо всякой причины. Это совершенно неприемлемо. Если бы эти двое действительно ввязались в драку, независимо от того, кто был бы ранен, это причинило бы большие неудобства секте Бися.

Янь Уши мгновенно улыбнулся, словно его ледяное выражение лица полностью растаяло под весенним ветерком*.

(寒冰悉数化为春风; hán bīng xī shù huà wéi chūn fēng) – букв. «его ледяное выражение лица растаяло в гармоничной улыбке».

– Продолжайте болтать. Я немного проголодался, так что пойду на кухню и посмотрю, есть ли там что-нибудь поесть.

Чудной. Сердце Шэнь Цяо никогда не сможет понять характер Янь Уши, в котором солнечные деньки гармонировали с внезапными кратковременными осадками. Он не мог не покачать головой, провожая спину этого человека взглядом. Вернувшись в дом, он сел с Ли Цинъюем, чтобы обсудить подробности.

Череда неприятных событий привела к тому, что секта Чжуннань обвалилась как земля и рассыпалась как черепица. Отпрыски богатых и аристократических семей, такие, как Чжансунь Шэн, во всяком случае могли вернуться домой, однако обычные ученики, у которых секта была единственной основой, были убиты горем. Они были вынуждены принять какую-либо из сторон: либо подчиниться секте Хэхуань и стать их внешними учениками, либо выступить против секты Хэхуань и связать свою судьбу с другими сектами, такими как храм Чуньян на горе Цинчэн. В связи с предстоящим Собранием Испытания Меча, которое будет проходить на территории храма, все темные воды стекались туда*.

*(暗潮涌动;àn cháo yǒng dòng) – букв. «прилив в темноте»; поверхность воды спокойна, но под ней бушуют подводные течения. Это относится к ситуации, которая выглядит спокойной, но есть много вещей, происходящих тайно.

В эти времена храм Чуньян смог стать третьей силой, держась наравне с сектой Хэхуань и буддийскими сектами. Многие секты севера, которые не желали присоединяться ни секте Хэхуань, ни к буддистам, обращались за убежищем к храму Чуньян. На юге, из-за реки Янцзы, которая выступала в качестве естественного барьера, а так же из-за защиты Института Линьчуань, секта Хэхуань и буддисты еще не смогли осуществить значительные вторжения в больших масштабах.

Непреднамеренно посаженная ива выросла достаточно большой, чтобы отбросить тень*. И Бичэнь изначально не ожидал такого результата; однако храм Чуньян уже имел намерение выйти в мир, поэтому, естественно, не было причин отказываться. Согласие Храма Чуньян на проведение Собрания Испытания Меча само по себе было явным доказательством его устремлений.

*(无心栽柳柳成荫;wú xīn zāi liǔ liǔ chéng yīn) – Даосизм верит в то, что нужно позволить природе идти своим чередом, плыть по течению. «Намеренно выращенные цветы не цветут, но ива, которую я небрежно посадил, выросла пышной и дала тень». Это означает, что когда вы тратите много энергии, чтобы чего-то достичь, результаты кажутся не такими, какими ожидались, в то время как случайные действия неожиданно приводят к хорошим результатам.

Однако всего за полгода ситуация в мире претерпела такие потрясающие изменения, что нельзя было не вздохнуть с огорчением.

– Собрание Испытания Меча соберет различные силы со всего мира – это будет хорошей возможностью для всех поучиться друг у друга владению мечом. Учитель надеется, что даосюн также сможет принять участие в собрании, чтобы он мог распространить на вас дружбу и гостеприимство даосских сект.

– Я принял двух учеников, включая Цилана. Они только начали свое ученичество, прямо сейчас им необходимо укрепить свой фундамент. Если меня не будет рядом, боюсь, некому будет наставлять их и они легко собьются с истинного пути.

– В детстве, когда мы тренировались, учитель обучал чему-то лишь один раз и позволял нам постигать это самостоятельно. Боевые искусства по своей сути неотделимы от врожденного таланта. Если у человека нет малейшего таланта или способностей, ему было бы лучше провести свою жизнь рыбаком или дровосеком, чем пропускать годы да терять месяцы, – невозмутимо ответил Ли Цинъюй.

Хотя эти слова жестоки, они не лишены смысла. Просто, учитывая темперамент Шэнь Цяо, сам он определенно не смог бы сказать что-то в такой манере. Он улыбнулся и сказал:

– Позволь мне немного обдумать этот вопрос. Прежде чем принять решение, я должен поговорить с ними.

Ли Цинъюй кивнул.

Шэнь Цяо кое-что вспомнил:

– Интересно, Ли-гунцзы слышал какие-нибудь новости о горе Сюаньду?

– Никаких новостей.

В последний раз Шэнь Цяо слышал новости о Юй Ае, когда тот принял участие в осаде Янь Уши. С тех пор они с Шэнь Цяо не виделись.

Юй Ай всей душой стремится восстановить позицию горы Сюаньду как ведущей даосской секты. Однако все не заладилось с самого начала. Сперва храм Чуньян перехватил у него инициативу, а затем он вступил в сговор с Туцзюэ с намерением воспользоваться силой их народа, чтобы повысить свой статус и прийти к власти. Однако эти радужные мечты, вероятно, никогда не сбудутся, и как бы не оказалось, что все это время он просто носил воду в бамбуковой корзине, в конечном счете оставшись ни с чем*.

*(竹篮打水一场空;zhúlán dǎshuǐ yīchángkōng) – носить воду в бамбуковой корзине – остаться ни с чем; обр. в знач.: заниматься бесполезным делом.

После того, как прошел первоначальный шок и горе от того, что его предали, всякий раз, когда Шэнь Цяо думал о чем-либо, связанном с горой Сюаньду, это ощущалось как туманный, дождливый сон. Прекрасный, но фальшивый.

– Если вы хотите вернуться на гору Сюаньду, я могу попросить учителя о помощи.

Шэнь Цяо покачал головой прыснул от смеха.

– Большое спасибо. Однако, если человек не будет полагаться на свою собственную способность чего-то достичь, то не сможет удержать это надолго.

Видя, что Шэнь Цяо уже принял решение по этому вопросу, Ли Цинъюй кивнул и больше ничего не сказал.

Двое разговаривали еще какое-то время. Было около полудня когда Чжоу Есюэ, одна из учениц секты Бися, постучала в дверь.

– Ли-шисюн, глава обсуждает важные вопросы с нашим учителем, поэтому не может лично принять вас. Она специально поручила этой ученице прийти и пригласить Ли-шисюна и Шэнь-даочжана пройти на трапезу в Цветочный зал.

Идти на Собрание Испытания Меча или нет – большое дело для всей секты Бися. Естественно, Чжао Чиин должна была обсудить этот вопрос с Юэ Куньчи, поэтому ожидаемо, что сейчас у нее не найдется времени, чтобы принять Ли Цинъюя лично.

Чжоу Есюэ было шестнадцать. Это возраст, в котором она прекрасна и нежна, словно цветок. Она была примерно того же возраста, что и Ли Цинъюй, к тому же практиковала искусство меча. Можно было сказать, что они имели одинаковое положение и происхождение*. Если бы между ними зародились чувства, вышла бы прекрасная история.

*(门当户对;men dāng hu duì) – одинакового общественного положения и происхождения; обр. о подходящей паре для брака.

Сам И Бичэнь не собирался жениться, но не обязывал своих учеников следовать по его стопам. В храме Чуньян почти не было учениц женского пола. Если Ли Цинъюй решит не жениться в этой жизни, то ничего не мешает ему всецело отдаться пути меча. Если же у него были намерения жениться и завести детей, то ученица секты Бися обладала выдающейся внешностью и вправе считаться подходящим выбором. Чжао Чиин, очевидно, с такими же мыслями поручила Чжоу Есюэ прийти сюда, чтобы принять Ли Цинъюя.

Но Ли Цинъюй, похоже, не имел никаких мыслей на этот счет. Он сказал:

– Большое спасибо, что известила нас. Поскольку главы Чжао не будет, я тоже не буду присутствовать. Не могла бы ты приготовить два набора блюд для меня и Шэнь-даосюна? Я хочу обратиться к нему за советом в пути меча, так что нам будет достаточно поболтать и поесть здесь.

Чжоу Есюэ, очевидно, никогда раньше не встречала кого-то, кто был бы настолько туп в вопросах романтики. Она некоторое время пристально смотрела на собеседника, прежде чем медленно пробормотать слова согласия и уйти, не оглядываясь.

Через некоторое время доставить еду пришла не она, а Фань Юаньбай.11

Будучи сторонним наблюдателем, Шэнь Цяо мог более ясно наблюдать за ситуацией. Он видел, что в то время как юная девушка, казалось, была несколько заинтересована в Ли Цинъюе, Ли Цинъюй явно не питал к ней подобных чувств. Конечно, он также не хотел бы никого провоцировать или подстрекать, поэтому притворился, что ничего не заметил.

Сегодняшний шеф-повар был не тем, кого ранее приглашали с подножия горы, поэтому вкус трех блюд и супа был в лучшем случае средним.

Шэнь Цяо отхлебнул из миски супа и выпил уже половину, прежде чем понял, что это рыбный суп.

Точнее, это было похоже на суп из рыбьих голов....

Он снова посмотрел на Ли Цинъюя*. Тот также пил суп, опустив голову.

*Время невероятных каламбуров от шэф-повара Лао Яня. Иероглифы имени Ли Цинъюя выглядят так (青鱼;qīngyú) и буквально переводятся как «зеленая рыба». Шутка в том, что Ли Цинъюй пьет суп с зелеными овощами и рыбьими головами. Типа... «Зеленая рыба» пьет зеленый суп с рыбой...

Каким-то образом на Шэнь Цяо нахлынуло очень забавное и комичное чувство. Ему хотелось рассмеяться, но он чувствовал, что с его стороны это было бы не очень по-доброму, поэтому он немедленно отбросил эту идею.

– Этот суп довольно неплох, – сказал Ли Цинъюй.

Шэнь Цяо сухо рассмеялся. Он не знал как ответить, поэтому мог только сказать:

– Эти зеленые овощи тоже очень свежие.

После того, как эта фраза слетела с его губ, лицо Янь Уши вспыхнуло в его сознании, но он сразу же отверг эту мысль.

В конце концов, достойный глава секты Хуаньюэ не стал бы совершать такие детские выходки, не так ли?

Чжао Чиин быстро приняла решение: они с Фань Юаньбаем и Чжоу Есюэ отправятся в храм Чуньян на Собрание Испытания Меча, в то время как Юэ Куньчи останется, чтобы позаботиться о секте. Шэнь Цяо тоже хотел остаться, но Чжао Чиин выразила надежду, что он отправится вместе с ними. Она очень ценила друга, с которым в свое время прошла через горе и невзгоды. На сей день секта Бися была слаба, и Чжао Чиин было бы сложно показать себя на собрании в одиночку. Она действительно нуждалась в помощи Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо согласился. Он распланировал занятия для Шиу и Юйвэнь Суна и попросил их как следует тренироваться вместе с Юэ Куньчи. Юйвэнь Сун родился в богатой и знатной семье, и его переполняло ненасытное любопытство и желание исследовать все на Тайшани – ему это так нравилось, что он чувствовал, что никогда не устанет от этого. Несмотря на то, что Шиу был шисюном Юйвэнь Суна, из-за кроткого нрава обычно он всегда соглашался с его идеями, проявляя необычайное упорство только при столкновении с важными вопросами. Мальчики хорошо ладили, так что Шэнь Цяо мог с спокойной душой оставить их одних.

Группа быстро собралась и отправилась в путь.

Автору есть что сказать:

Шэнь Цяо: Глава Янь, это ты приготовил суп из рыбьих голов?

Лао Янь: А-Цяо, как бы этот достопочтенный смог сотворить такую безвкусную вещь?

Шэнь Цяо (прозвучало весьма неубедительно): ...

Глава 97 - Нынешняя слабость этого достопочтенного - ты!

Путь от Тайшани до горы Цинчэн был неблизким, – он пересекал почти половину территории династии Чжоу. Если они намеревались добраться до места назначения за месяц, то не могли позволить себе путешествовать медленным темпом. К счастью для группы, даже юная дева Чжоу Есюэ имела опыт покидания секты в поездках, которые требовали путешествовать в течение всей ночи. Отряд двигался в постоянной спешке, в течение десяти дней они миновали Чанъань и прибыли в Ханьчжун. Поскольку у них все еще оставалось пять дней до Собрания Испытания Меча, они, наконец, могли позволить себе замедлиться и двигаться в менее торопливом темпе.

Всю дорогу они быстро ехали верхом, – даже лошади еле выдерживали такой галоп с высокой нагрузкой. Наконец-то они могли остановиться и перевести дух. Все были очень рады, особенно ликовали юные Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ. Ли Цинъюй был даже не на два года старше, но все же держался более уравновешенно и спокойно по сравнению с ними. Выражение его лица оставалось холодным и строгим, как и на протяжении всего путешествия.

Новости о Собрании Испытания Меча распространились по всему миру. Во время путешествия они видели бесчисленное множество людей с мечами и клинками со всего цзянху. При въезде в Ханьчжун было еще больше людей всех мастей с самыми различными видами оружия.

Там, где собирались бродячие мастера, происходило больше событий, связанных с цзянху. Многие из них позволяли себе нарушать установленные запреты и неизбежно задирали нос перед простыми людьми. Они ощущали чувство собственного превосходства и часто вели себя безобразно. Во время путешествия Шэнь Цяо и компания уже трижды столкнулись с инцидентами, связанными с враждой и спорами.

На сей раз они прибыли рано. При въезде в город только начало светать, в гостинице все еще было достаточно много свободных комнат, и общий зал на первом этаже тоже был мало занят.

Чжао Чиин и остальные сперва забронировали комнаты, а затем каждый по отдельности занял свое место в зале.

Статус Янь Уши был довольно специфичным, поэтому все предпочитали держаться от него на почтительном расстоянии. Чжао Чиин опасалась главы секты Хуаньюэ, который был ей ни врагом, ни другом. Она не хотела чем-то оскорбить его, но и не хотела слишком сближаться. Ученики секты Бися еще больше боялись из-за его жестокого отношения, поэтому не смели как-либо связываться с ним. Чжао Чиин вместе с двумя своими учениками и Ли Цинъюем заняли стол на четверых, в то время как Янь Уши сидел за столом один, без кого-либо рядом с собой. Со стороны это выглядело несколько странно.

Шэнь Цяо подошел и сел напротив него.

– А-Цяо не смог вынести моего одинокого вида, поэтому специально пришел составить мне компанию за одним столом? – с улыбкой сказал Янь Уши.

– Количество посетителей продолжает расти. Когда мест перестанет хватать, гостинице придется прогонять новых посетителей. Я просто не хочу доставлять неудобства владельцу.

Янь Уши видел, что он говорил не от души, поэтому не воспринял эти слова всерьез. Он поднял руку, чтобы налить подогретое вино в чашу.

– Владелец гостиницы, несомненно, был благословлен хорошей кармой, накопленной за три жизни, чтобы получить такого посетителя, как ты.

Поначалу, услышав эти слова, Шэнь Цяо почувствовал, что они могли быть многозначительными и нести в себе более глубокий смысл. На мгновение впав в оцепенение, он решил, что, возможно, это было ошибочным восприятием.

– После этой трапезы мне придется уйти первым. Я не смогу путешествовать вместе с тобой.

– Я думал, ты проделал весь этот путь вместе с нами, чтобы попасть в храм Чуньян и встретиться с И Бичэнем, – Шэнь Цяо был немного удивлен.

Учитывая боевые искусства И Бичэня, даже если он не занимал первое место среди мастеров Поднебесной, то в первую тройку лучших точно входил. Крайне непохоже на Янь Уши не войти в азарт и не пытаться встретиться с ним, чтобы помериться силой.

Янь Уши покачал головой.

– Я могу встретиться с И Бичэнем в любой момент, но возможность увидеть несчастье другого человека выпадает не каждый день.

Его злорадный тон был настолько сильным, что конкретное имя сразу же пришло Шэнь Цяо в голову само собой:

– Доу Яньшань?

– Приманка для рыбы рассеивалась достаточно долго, пришло время закинуть сеть. Как этот достопочтенный может упустить шанс лично взглянуть на такое любопытное зрелище?

– Ранее ты говорил, что Доу Яньшань и Юнь Фуи не в ладах, и рано или поздно кто-то из них начнет действовать друг против друга. Влияние Юнь Фуи в Объединении Люхэ недостаточно сильно, поэтому ей пришлось положиться на семью Хуан и стоящих за ними туцзюэ, чтобы действовать из тени.

– Верно.

– Поскольку ты смог предсказать каждое их движение, я полагаю, что ты также сыграл определенную роль в подливании масла в огонь?

– Мой А-Цяо такой умный, – со смешком сказал Янь Уши. – Доу Яньшань проницателен и крайне недоверчив к другим, он не позволил бы пронюхать свои секреты даже близким людям. Именно благодаря этой осмотрительности и осторожности Объединение Люхэ смогло развиваться и расширяться на протяжении многих лет, в конечном итоге став головой дракона*, которая доминирует на речных транспортных маршрутах прибрежных районов нижнего течения реки Янцзы. Сможешь догадаться, каким образом я прорвался через осаду и оставил внутри своего человека?

*(龙头;lóngtóu) – букв. голова дракона; обр. быть вожаком.

Шэнь Цяо нахмурился, задумавшись на мгновенье, а затем медленно ответил:

– Я не смогу догадаться.

– На самом деле все довольно просто. Доу Яньшань действительно очень осторожен, но люди вокруг него – нет. У него есть личный слуга, который сопровождает его в течении восьми лет. Этот мужчина умен и сообразителен, но у него есть женщина, которую он глубоко любит. Семья этой женщины испытывает неутолимую нужду в средствах и ресурсах, следовательно, постоянно требует с нее денег. Она не хотела ставить своего возлюбленного в трудное положение, но также понимала, что, к своему несчастью, больше ей ничего не оставалось. В то время я велел Бянь Яньмэю послать кого-нибудь, чтобы помочь ей в решении этого сложного вопроса, параллельно выполняя еще одно дело.

– Через нее ты контролировал личного слугу Доу Яньшаня?

– А-Цяо, ты слишком наивен, – смеясь, Янь Уши покачал головой. – Поскольку слуга Доу Яньшаня умен и сообразителен, как мог такой простой и грубый метод сработать с ним? Бянь Яньмэй всего-навсего велел своему человеку снискать доверие женщины, подделав свою личность как давно потерянного дальнего родственника. Тот смог завоевать доверие женщины и ее семьи, выдав себя за ее старшего двоюродного брата по отцовской линии.

– Слишком запутанно.

– Не стоит недооценивать значение этого родства. Если бы это исходило от постороннего, – кого–то, кто никак с ними не связан, – то с чего бы им верить в его доброту и хорошие намерения? Однако из-за этого родства они стали куда менее настороженными. После некоторого времени, проведенного вместе, женщина стала сильно доверять своему двоюродному брату. Она даже представила его личному слуге Доу Яньшаня.

Стоило услышать про эти маневры, где один шаг был тесно связан с другим, как Шэнь Цяо не смог удержаться от вздохов.

Этот человек воспринимает весь императорский двор и цзянху как игру. Его высокомерие и проницательность, а также чрезвычайная самонадеянность привели к тому, что он нажил себе несметное количество врагов. В конечном счете он был осажден пятью великими мастерами, что едва не привело к трагическому финалу его жизни и полному разрушению репутации. Однако никто не мог умалять его боевое мастерство и стратегические способности.

– Согласно тому, что ты сказал только что, слуга Доу Яньшаня умен и сообразителен. Как этот двоюродный брат смог завоевать его доверие?

– Выгода, – Янь Уши невозмутимо улыбнулся. – В этом мире только взаимная выгода может сплотить людей сильнее, чем связь между братьями или супругами. Этот слуга изо дня в день следовал за Доу Яньшанем и попал под влияние окружающей среды. Он неизбежно становился свидетелем того, как люди вокруг утопали в роскоши и распущенности, пока сам он по-прежнему оставался простым слугой. Как думаешь, умному и сообразительному человеку легко вынести подобное? Если бы двоюродный брат его женщины дал ему возможность получить денежные пособия, с помощью которых он мог бы вести свой собственный бизнес, разве не стал бы он рассматривать этого человека как близкого и надежного союзника?

Шэнь Цяо вдруг прозрел.

– Значит, ты целенаправленно выбрал сообразительного человека, а не порядочного и честного, потому что знал, что он не останется доволен своим положением дел?

– У честных людей тоже есть свои слабости. Как в этом мире может существовать кто-то совершенный?

– Верно. Например, если бы ты не переоценил свои способности и не смотрел на всех свысока, как это было в прошлом, то не дал бы Гуан Линсаню, Доу Яньшаню и остальным возможности нанести по себе удар, – Шэнь Цяо кивнул.

Этими словами он, очевидно, подтрунивал над ним.

Однако он явно не учел толстокожесть Янь Уши. Последний улыбнулся и ответил:

– Ты ошибаешься. Это моя прошлая слабость, а не нынешняя.

Шэнь Цяо не смог удержаться от смеха.

– Нынешняя слабость вашего превосходительства заключается в том, что вы более толстокожий, чем камни Тайшани?

На его лице часто была мягкая и ласковая улыбка, но очень редко он смеялся весело и свободно.

Пускай это был не громкий смех, уголки его губ неудержимо поднялись вверх, а глаза засияли, словно нефриты, питаемые дождевой водой, живые и красочные.

– Это сила, а не слабость.

Янь Уши был из тех людей, которые делают все, что сочтут нужным. Стоило мысли только прийти к нему в голову, как его рука уже легла на тыльную сторону ладони Шэнь Цяо.

– Нынешняя слабость этого достопочтенного – ты!

Шэнь Цяо покачал головой, выражение его лица выглядело так, будто он услышал что-то смешное. Он хотел отдернуть руку, но другой человек крепко держал ее.

– Глава Янь, некоторые шутки устаревают после того, как их разыгрывают единожды. Зачем же ты повторяешь их снова и снова? Ведь человек, каким бы глупым ни был, не может упасть в одну и ту же реку дважды, верно?

В его словах был оттенок самоуничижения, о котором он сам, возможно, даже не подозревал.

– Помнишь историю, которую я рассказывал тебе в прошлый раз? – улыбка Янь Уши осталась неизменной. Он приковал взгляд к Шэнь Цяо, не желая отпускать его руку.

До сих пор Шэнь Цяо никогда не думал об их отношениях так, как ему не следовало. Однажды укушенный змеей десять лет боится колодезной веревки. Испытав так называемую «безответную привязанность»*, он глубже понял безжалостную холодность Янь Уши и знал, что у этого человека было каменное сердце. Все помыслы Шэнь Цяо были искренними, но даже так он опасался, что начнет воспринимать желаемое за действительное, думая, что эта искренность сможет тронуть другого человека. На самом же деле даже в глубине своего сердца Шэнь Цяо больше не осмеливался верить – воспоминания о прошлом настолько глубоко укоренились в нем, что он просто не решался так легко довериться этому человеку, и больше всего боялся вновь стать на гибельный путь*.

*(自作多情;zì zuò duō qíng) – строить иллюзии, считать себя неотразимым, обольщаться на свой счёт, воображать, что на любовь отвечают взаимностью.

*(重蹈覆辙;chóng dǎo fù zhé) – наступать на одни и те же грабли, повторять то же самое.

И все же в этот самый момент, находясь под горящим блеском глаз другого человека, сердце Шэнь Цяо бешено колотилось. Он чувствовал себя добычей, и свирепый зверь смотрел на него с решимостью получить то, что хотел.

– Владелец, там явно есть два свободных места! Почему вы сказали, что гостиница переполнена? – неподалеку раздался громкий голос, отвлекший внимание их обоих.

Шэнь Цяо воспользовался возможностью высвободить руку. Затем он огляделся во всех направлениях и обнаружил, что даже не заметил, как гостиница заполнилась уже почти до отказа. Единственные два свободных места, которые еще остались, были за их столиком. Поскольку он сидел напротив Янь Уши, места слева и справа от последнего оставались свободными.

В эти дни люди не привыкли делить столики с незнакомцами. Как правило, никто и не стал бы настаивать на том, чтобы сесть с кем-то, кто был ему незнаком. Однако всегда находились те, кто не возражал. Полагаясь на свою грубую силу, такие люди ожидали, что другим будет трудно отказать им. В результате это вызывало частые бури споров внутри цзянху.

Владелец гостиницы явно не хотел, чтобы это место превратилось в еще один очаг конфликта. Он поспешно улыбнулся и объяснил, что если посетитель готов немного подождать, пока другие закончат есть и уйдут, то скоро определенно появится больше свободных мест.

Обладатель громкого голоса, очевидно, не желал идти на уступки, и его спутники тоже выглядели так, словно с ними не стоило связываться. Они не только заметили, что стол, за которым сидел Шэнь Цяо, был единственным столом с пустыми местами во всем зале, но также и то, что Шэнь Цяо был одет в даосскую одежду и с виду казался мягким человеком, в то время как Янь Уши даже не носил оружия. В их глазах эти два человека были мягкой хурмой, которую можно давить, как захочется. Если бы на их месте сидела пара высоких и внушительных мужчин с лицами свирепых богов или злых демонов, то едва ли они осмелились действовать так опрометчиво.

– Я встречал этих людей раньше, они из Пристани Таохуа. С тех пор, как Пристань Таохуа ассимилировали в секту Хэхуань, они задирают нос и смотрят на всех свысока. Под знаменем секты Хэхуань они действуют бессовестно, не считаясь с законом. Учитывая репутацию секты Хэхуань, люди не смеют их оскорблять.

– Неудивительно, что они такие высокомерные. Как собаки, использующие влияние своего хозяина, чтобы запугивать других...

– Тш-ш-ш, будь осторожен, не навлекай беду своими словами. Их навыки боевых искусств не так уж плохи. В прошлый раз даже Юйцзянь-цзы* Тянь-Шаня пал от рук этого крикуна!

*(玉剑子;yù jiàn zi) – Нефритовый меч с горы Тянь. Вероятно, прозвище или титул какого-то мастера.

– А?! – другой человек резко вздохнул от удивления. – Юйцзянь-цзы Тянь-Шаня можно было считать мастером боевых искусств, чьи навыки были лишь немногим ниже навыков первоклассных мастеров!

– Верно? Иначе с чего бы этому крикуну вести себя так высокомерно? Он – младший брат главы Пристани Таохуа по прозвищу Дуан-лю...

– О, я слышал о нем, Дуан-лю Дао* Эр Демин! Оказывается, это он!

*(断流刀;duàn liú dāo) – также прозвище, буквально переводится как «Отрезанный/Прерывистый нож». Слова duàn liú (断流) могут относиться к препятствию или перекрытию потока чего-либо. Например, перекрытие потока речной воды.

Люди за соседним столом разговаривали не очень громко, но все же их слова дошли до слуха Янь Уши и Шэнь Цяо.

Крикун уже оттолкнул владельца гостиницы и направился к ним.

Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ были молоды и энергичны. Став свидетелями этой ситуации, они тут же подскочили, чтобы задержать его.

Естественно, они не были обязаны защищать Янь Уши. Однако Шэнь Цяо всегда был очень добр и когда-то протянул руку помощи секте Бися. Он жил на Тайшани в течение последних шести месяцев и хорошо ладил со всеми. Он не был похож на Янь Уши, который действовал по своим прихотям и давал указания по боевым искусствам, когда взбредет в голову, вместо этого он прекрасно находил ответы на все их вопросы. Обучая своих собственных учеников, он также позволял Фань Юаньбаю и остальным наблюдать со стороны, что принесло огромную пользу всем в секте Бися. Фань Юаньбай и остальные видели в нем учителя или старшего побратима, поэтому неудивительно, что им не хотелось, чтобы с ним обращались неуважительно.

Чжао Чиин, в конце концов, имела куда больше опыта выдержки, чем они. Она даже не шелохнулась, только громко сказала:

– Владелец, почему вы до сих пор не принесли тушеную баранину, которую я заказала ранее для стола номер шесть? Глава Янь секты Хуаньюэ и даочжан Шэнь Цяо уже заждались!

Эти имена, особенно громко произнесенное первое, были подобны порыву ледяного ветра, который пронесся по залу гостиницы, на мгновение заморозив всех на месте.

Крикун замер в полушаге, не в силах двинуться дальше.

15

Автору есть, что сказать:

Ах-х-х-х, я собиралась перейти к основному сюжету, но из-за того, что Лао Янь снова начал флиртовать со своей девушкой, нам пришлось остановиться здесь! Лао Янь, дайте знать, когда вы соберетесь заполучить его в свои руки!

Лао Янь (медленно и неторопливо): Ну, это зависит от того, когда мой А-Цяо ослабит бдительность и примет мои объятия.

Все в толпе (поют в унисон): Сегодня ~~~ все ваши пролитые слезы ~~~ просто результат ~~~ вашего убийственного поведения из прошлого ~~~

Глава 98 - Только из-за тебя на этот раз он будет спасен

Янь Уши. Сила, воплощенная в двух этих словах, была очевидна по реакции присутствующих.

Любого из пяти великих мастеров, осадивших Янь Уши, было бы достаточно, чтобы сокрушить их всех. Чего уж говорить о человеке, который был осажден одновременно пятью мастерами, но в конце концов предстал перед миром живым, невредимым и полным сил, несмотря на распространяющиеся слухи о его смерти, по сути, став прямо-таки чудовищем из легенд.

Владелец гостиницы был сообразительным человеком. Увидев, что слова Чжао Чиин возымели настолько невероятный результат, что все мгновенно застыли, он поспешно поклонился в елейной манере.

– Этот ничтожный человек забылся. Он сейчас же вернется на кухню и распорядится, чтобы ее подали. Пожалуйста, подождите еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть!

Пальцы Янь Уши какое-то мгновенье оглаживали кромку чаши, но Шэнь Цяо вдруг сжал его руку своей.

Последний с первого взгляда разгадал его намерения и попытался помешать ему действовать.

Несмотря на то, что этот человек собирался силой отнять их места, никакого существенного вреда все же еще не было причинено. Если позволить Янь Уши ударить его, это неизбежно приведет либо к тяжелым ранениям, либо к смерти, тогда как его товарищи, несомненно, возжелают отомстить. Поскольку в настоящее время они находятся в пути и спешат, зачем напрашиваться на неприятности?

1

Янь Уши уловил эти мысли во взгляде Шэнь Цяо и лениво улыбнулся.

– Только из-за тебя на этот раз он будет спасен.3

Совсем недавно он успел сказать лишь половину того, что собирался, когда его прервало безрассудство этого человека. Поглаживая пальцами чашу, Янь Уши вынашивал действительно убийственные намерения, но теперь передумал. От легкого касания чаша разлетелась, и осколок прочно вонзился в пол прямо перед поднятым носком обуви Эр Демина.

Лицо Эр Демина словно омертвело, когда он услышал имя «Янь Уши». Он совсем не двигался и побледнел от паники.

Стоявший позади него товарищ не был лишен проницательности и торопливо шагнул вперед, почтенно сложив перед собой руки.

– Глава Янь, мой младший брат молод годами и несведущ, он был опрометчив и неучтив. Мы просим вашего понимания и прощения, если он оскорбил вас.

Янь Уши сидел неподвижно, спокойно и расслабленно. Одно только это поведение не позволяло никому усомниться в его личности.

Потребовалось бы немалое мужество, чтобы выдавать себя за главу секты Хуаньюэ. В конце концов, не каждый человек под небом мог, подобно ему, позволить себе оскорбить практически все основные секты так, чтобы другие ничего не могли предпринять против него.

Присутствующие, смотря на бородатого Эр Демина, описанного как «молодого и несведущего», один за другим с трудом сдерживали смех.

– Молод годами и несведущ? – глубоким и многозначительным тоном повторил Янь Уши. – Этот достопочтенный видит перед собой мужчину пяти больших и трех крупных*. У него что, умственные недостатки? Какие-то проблемы с мозгом?

*(五大三粗; wǔ dà sān cū) – букв. пять больших и три крупных. Используется для описания высоких, сильных и крепких мужчин. Пять больших – рост, руки, плечи, ноги и сила, а три крупных – крепкие шея, талия и ступни.

Пф-ф! Кто-то не выдержал и тут же рассмеялся.

– Что ты сказал... – Эр Демин выглядел так, будто вот-вот взорвется, но старший брат запечатал его акупунктурную точку и крепко сжал плечи с такой силой, что он не мог шевельнуться.

– Да, мозг моего брата действительно не совсем в порядке. Глава Янь – великодушный человек с большой буквы, поэтому, пожалуйста, не опускайтесь до его уровня, – он заискивающе улыбнулся.

Этот человек – глава Пристани Таохуа, который нашел убежище у секты Хэхуань. В последнее время его репутация в цзянху была на пике, но он все еще хорошо понимал, кого можно провоцировать, а кого следует избегать. На первый взгляд, влияние секты Хуаньюэ, казалось, было подавлено сектой Хэхуань, а их влияние и сила значительно снизились среди демонических сект. Однако голодающий верблюд все равно больше лошади*. Если они разозлят Янь Уши, не имеет значения, заступится ли секта Хэхуань за двух братьев в будущем, потому что потеряют свои маленькие жизни они здесь и сейчас.

*(瘦死的骆驼比马大;shòusǐ de luòtuo bǐ mǎ dà) – букв. худой верблюд больше лошади; обр. знач. обедневший аристократ – все равно аристократ.

Янь Уши словно насквозь видел все его мысли. Он слегка улыбнулся своему собеседнику, и в тот же момент от этой улыбки у главы Пристани Таохуа волосы встали дыбом.

– Раз у него умственные недостатки, ему следует оставаться дома. Уверен, что ты, как его старший брат, очень устал от того, что он слоняется где хочет и оскорбляет людей на каждом шагу.

Глава Пристани Таохуа вынужденно улыбнулся и не мог не ответить согласием:

– Глава Янь прав. Ваш покорный слуга преподаст ему урок по возвращении и заставит его должным образом подумать над своим поведением. Он ни в коем случае не сможет снова так легко сбежать!

Он сказал это так, будто смертельно боялся, что Янь Уши передумает. Не обращая внимания на напряженный и пронизывающий, – словно пытающийся прожечь дыру в его черепе, – взгляд, который бросал на него младший брат, он поспешно оттащил его прочь.

Эта компания вошла дерзко, словно ураган и пламя, но обратилась в бегство спустя такое короткое время. Контраст был настолько вопиющим, что заставил всех присутствующих обменяться растерянными взглядами.

Шэнь Цяо покачал головой. На самом деле, мало кто мог заметить, что в момент, когда чаша Янь Уши раскололась, крошечный кусочек фосфора отлетел и вонзился точно в акупунктурную точку Эр Демина. Ее расположение было крайне заковыристым, поэтому вполне вероятно, что они не смогут разблокировать ее самостоятельно. Возможно, им даже придется вернуться к Янь Уши, когда придет время.

– Если они вернутся, чтобы найти тебя, неужели ты действительно разблокируешь его акупунктурную точку? Зачем создавать столько хлопот?

– Они не пойдут ко мне, – Янь Уши засмеялся. – Они пойдут плакаться в секту Хэхуань. Разве это не сэкономит мне времени на их поиски?

Его слова достигли ушей всех остальных. Прежде чем зеваки смогли прийти в себя, Янь Уши уже легко и быстро поднялся со своего места и ушел. Большинство присутствующих подумали, что он отправился разыскивать ту компанию из Пристани Таохуа, и в глубине души невольно оплакивали их несчастную судьбу. Почему из всех людей им понадобилось оскорбить именно этого свирепого бога?!

Тем не менее, из-за заносчивого впечатления, которое Эр Демин произвел на толпу, были и те, кто втайне радовался такому повороту событий.

После еды двое молодых людей, Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ, не могли усидеть на месте. Они уведомили Чжао Чиин, что хотят прогуляться вместе. Чжоу Есюэ взяла на себя инициативу пригласить Ли Цинъюя, но Ли Цинъюй холодно отверг ее, сказав, что хочет попрактиковаться у себя в комнате. В какое-то мгновенье она не могла взять себя в руки и ушла, слегка оскорбившись.

Чжао Чиин не знала о планах Янь Уши. Увидев, что он ушел, но не вернулся, она не могла не задаться вопросом:

– Куда ушел глава Янь?

– У него есть кое-какие дела, так что он больше не будет ехать вместе с нами.

Чжао Чиин кивнула. На сердце у нее было полно забот, поэтому она не стала расспрашивать дальше.

В настоящее время секта Хэхуань и буддийские секты могущественны и влиятельны, но в Поднебесной все еще есть множество сект, которые не желают примыкать ни к первой, ни к вторым. Секта Хэхуань имела плохую репутацию, а у буддийских сект был наставник Сюэтин, за которым стояла вся династия Чжоу. Крупные даосские секты, как храм Чуньян, естественно, не хотели сдавать позиции, именно поэтому время проведения Собрания Испытания Меча было чрезвычайно подходящим. Многие люди, услышав новости, съезжались со всех сторон, чтобы принять участие. Молодые восходящие звезды не оставляли мысли воспользоваться возможностью, чтобы сделать себя имя на собрании, в то время как более зрелые и опытные главы сект помышляли заключить союз с храмом Чуньян, чтобы однажды не быть уничтоженными в одно мгновенье, подобно секте Чжуннань.

После неприятных событий, настигших их в прошлом, секта Бися значительно ослабла и стала бессильна. Чжао Чиин не имела амбиций одолеть всех местных отважных мужей, но уже давно ее мучил недостаток талантов в секте. Она надеялась с первых же шагов потрясти всех на собрании своими успехами, прославив секту Бися и возродив ее репутацию, что, в свою очередь, позволило бы секте вновь собраться с силами. Однако следовало еще раз хорошенько все взвесить, прежде чем претворять эти надежды в жизнь.

Навыки боевых искусства Фань Юаньбая и Чжоу Есюэ были в целом заурядными, что было видно из сравнения с Ли Цинъюем. Хотя они не так уж далеки друг от друга по возрасту, последнего уже можно причислить к мастерам боевых искусств первого класса. Такого способного человека наверняка ждет светлое будущее. Чжао Чиин не могла не завидовать удаче И Бичэня снова и снова.

Будучи сектой с богатой историей, Бися не испытывала недостатка в углубленных знаниях боевых искусств. Чего не хватало, так это талантов, способных постичь эти углубленные знания.

Пейзажи целого дня сменялись перед глазами Чжао Чиин, погруженной в свои сердечные заботы. Следующим ранним утром все умылись и позавтракали внизу, а после отправились на гору Цинчэн.

На этот раз группа больше не делала остановок по пути. Они поспешили и прибыли в город Цинчэн, который находился у подножия горы Цинчэн.

Из-за Собрания Испытания Меча город уже был переполнен людьми, практикующими боевые искусства. Храм Чуньян послал людей в город Цинчэн, чтобы оказать прием. Встречая гостей, они уточняли их принадлежность к сектам, заносили эту информацию в учетную ведомость, а затем сопровождали на гору группами. Однако людей было попросту слишком много, размер толпы значительно превышал их ожидания; поэтому у многих не оставалось другого выбора, кроме как стоять в очереди у входа в главные ворота.

Ли Цинъюй привел Шэнь Цяо и остальных к главным воротам на горе. Он постучал краем ножен по столу, чтобы привлечь внимание человека, с головой зарывшегося в документы.

Человек поднял голову, удивленно воскликнул и поспешно встал.

– Ли-шиди, ты вернулся!

Не только он, но и другие ученики храма Чуньян, которые отвечали за прием посетителей, также подошли поприветствовать Ли Цинъюя.

Ли Цинъюй сложил руки в приветствии.

– Чжао-шисюн, Цун-шисюн, учитель на горе?

– Да, он здесь. Прибыли люди из Института Линьчуань и семья Куайцзи* Ван, в настоящее время заведующий принимает их лично, – сказал Чжао-шисюн.

*(会稽;kuàijī) – уезд Куайцзи, расположенный к югу от реки Янцзы. Там действительно жила прославленная семья Ван. Если говорить о самых известных личностях, то Ван Сичжи – племянник мудрого министра Ван Дао, являлся известным каллиграфом, который служил при дворе, дойдя до звания полководца. Однако семья Ван в этой новелле, вероятно, является лишь выдуманной побочной ветвью этой когда-то существовавшей семьи.

Ли Цинъюй кивнул и больше ничего не сказал. Он повел группу прямиком к главным воротам.

Чжао-шисюн быстро окликнул его:

– Ли-шиди, позволь спросить, откуда эти люди? Пожалуйста, сообщи мне об их сектах, чтобы я мог занести их имена в ведомость. У меня есть обязанности, которые я должен исполнять, поэтому буду признателен, если шиди войдет в мое положение.

Достижения Ли Цинъюя в области боевых искусств чрезвычайно высоки, и он уже стал ведущей фигурой для молодого поколения учеников храма Чуньян. Даже эти два шисюна должны были относиться к нему с уважением.

Только вот если его навыки боевых искусств были превосходны, то навыки межличностного общения все еще оставляли желать лучшего.

– Это гости, которых мне велел проводить учитель, – Ли Цинъюй слегка нахмурился.

Под чем подразумевалось «Большего тебе знать не нужно».

Опасаясь, что он вот-вот кого-то обидит, Шэнь Цяо взял на себя инициативу высказаться:

– Это глава Чжао секты Бися, двое позади нее – ее ученики. Этот бедный даос – Шэнь Цяо, странник.

Услышав «секта Бися», Чжао-шисюн никак не отреагировал, но на как только слова «Шэнь Цяо» достигли его слуха, выражение его лица изменилось.

– Осмелюсь спросить, вы Шэнь-даочжан с горы Сюаньду?

– Верно, – Шэнь Цяо кивнул.

Лицо Чжао-шисюна засияло, он немедленно поднял руки в приветствии.

– Оказывается, это и вправду Шэнь-даочжан. Простите меня за мое невнимание. Шэнь-даочжан и уважаемые гости, пожалуйста, проходите. Я пошлю кого-нибудь вперед, чтобы доложить учителю.

– Чжао-шисюн, я и сам могу отвести Шэнь-даочжана и остальных на гору.

– Ли-шиди, ты кое-чего не знаешь, – со смехом сказал Чжао-шисюн. – Учитель заранее поручил, чтобы мы немедленно отправили кого-нибудь с докладом, как только прибудут Шэнь-даочжан и глава Чжао. Наш старец* хочет поприветствовать их лично. Ты мог бы повести их по главной дороге, чтобы дать насладиться пейзажами по пути, а я отправлю кого-нибудь к учителю по обходным тропинкам.

*(老人家;lǎorenjia) – старец, старик; вежливое обращение к взрослому человеку. Имеется в виду И Бичэнь.

Хотя его слова были адресованы «Шэнь-даочжану и главе Чжао», было очевидно, что все его любезности были направлены только на Шэнь Цяо. Однако Чжао Чиин была в хорошем расположении духа и не расстроилась из-за этого.

Услышав, что это было поручение учителя, Ли Цинъюй, естественно, больше ничего не сказал.

Кто-то из людей, стоявших в очереди рядом, увидев, что этой группе сразу же был предоставлен приоритет входа на гору после обмена парой фраз с учениками храма Чуньян, не мог не воскликнуть:

– Мы ждем уже так долго! В конце концов, неужто мы хуже, раз не имеем связей внутри секты? Если вы не можете даже придерживаться правила «первым пришел, первым обслужен», то как храм Чуньян вообще может заниматься организацией Собрания Испытания Меча, а?

Чжао-шисюн не был ни высокомерным, ни робким. Он ответил:

– Этот уважаемый господин неправильно понял. Храм Чуньян не организует Собрание Испытания Меча, а просто предоставляет территорию для его проведения Дворцу Люли. Мы здесь только для того, чтобы помогать поддерживать порядок. Поскольку все вы прибыли на гору Цинчэн, вам, соответственно, необходимо соблюдать правила горы Цинчэн. Что касается тех персон, что только что прошли: один из них – Шэнь-даочжан с горы Сюаньду, другая – глава Чжао секты Бися, а третий – шиди Ли Цинъюй из нашей собственной секты. Ли-шиди получил указание от учителя лично провести наших почетных гостей внутрь. Если господин все еще недоволен, ему следует дождаться встречи с моим учителем, чтобы поговорить с старцем лично.

Ли Цинъюй с горы Цинчэн уже давно известен как прославленная восходящая звезда молодого поколения. В прошлом он уже сразился против чжанцзяо горы Сюаньду, Юй Ая, в битве на мечах. Хотя он потерпел поражение, уступив на один ход, его слава, тем не менее, значительно выросла. Затем, путешествуя цзянху, он также сразился против Дуань Вэньяна и других первоклассных мастеров боевых искусств. Хотя он не одержал сотню побед в сотне сражений, для его юного возраста это уже были крайне шокирующие достижения. Прямо сейчас громкая репутация Ли Цинъюя в цзянху не намного уступала репутации десяти великих мастеров мира. Бесчисленные взгляды незамужних юных дев и влиятельных семей цзянху были обращены на молодого и многообещающего ученика храма Чуньян, рассматривая его как идеального будущего мужа или затя.

Если упоминание Ли Цинъюя шокировало толпу, то услышав имя Шэнь Цяо, все потрясенно замерли, не веря своим ушам. Среди них было множество тех, чьи глаза ярко засияли, как и у Чжао-шисюна, при упоминании этого имени. Естественно, никто больше не собирался придираться к тому, что Шэнь Цяо и остальные прошли первыми.

За последние шесть месяцев, помимо того факта, что он убил Хо Сицзина, который любил превращать человеческие лица в маски, появилась также новость о том, что на Тайшани он отправил Кунье в подземный мир своим мечом. После того, как Юйвэнь Сянь поручил ему присматривать за своим осиротевшим ребенком, он пробился из осады, сбежав с Юйвэнь Суном и даже убив двух старейшин секты Хэхуань. Как только новости об этом постепенно распространились, его репутация стала считаться примерно такой же, как и у Ли Цинъюя – возможно, даже большей, чем когда он был чжанцзяо горы Сюаньду.

Несмотря на то, что также были те, кто не верил в способности Шэнь Цяо и считал слухи о нем преувеличенными, будь то день, когда Шэнь Цяо вырвался из Чанъаня, или когда он отбился от Юй Ая и других в королевской столице Тогона, – все это было сделано на публике, и было множество тех, кто видел это своими глазами.

В настоящее время секта Хэхуань была настолько могущественна, что многие секты и странствующие мастера были угнетены ей до предела. Именно по этой причине люди все больше и больше почитали и возлагали надежды на Шэнь Цяо, у которого были способности и мужество противостоять секте Хэхуань. Без ведома Шэнь Цяо, его слава возрастала все это время, давно вытеснив и уничтожив его жалкое прошлое. Хотя рейтинг дворца Люли еще не был опубликован, согласно слухам, ходящим по цзянху, боевые искусства Шэнь Цяо уже восстановились, поэтому ничего не мешало ему войти в десятку лучших мастеров в мире.

Янь Уши регулярно обменивался информацией с внешним миром, поэтому эти изменения ему были известны. Однако Шэнь Цяо находился на вершине Тайшани, посвятив себя совершенствованию боевых искусств и обучению учеников, удалившись от пыли смертного мира, поэтому, естественно, не мог о них знать.

Ли Цинъюй был действительно не очень хорошим проводником. По пути на гору, столкнувшись с живописным пейзажем, он мог обмолвиться о нем парой слов или начать объяснять что-то, но поскольку речь не была его сильной стороной, все его объяснения были слишком монотонными, бесстрастными и прямолинейными. Остальным не терпелось попросту заткнуть уши. Даже наслаждаться пейзажем собственными глазами было бы гораздо интереснее и занимательнее.

Единственными исключениями были Шэнь Цяо и Чжао Чиин, так как они обладали глубоким воспитанием и не отказались бы от своих манер. К тому времени, когда они достигли вершины горы, где находился храм Чуньян, Чжоу Есюэ и Фан Юаньбай уже не могли сдерживать многострадальные выражения лиц, за которыми вскоре последовали вздохи, полные облегчения.

Мужчина средних лет в даосской мантии стоял на главной площади храма перед курильницами для благовоний. Его волосы и борода были черными, как чернила, а в руках он держал мухогонку*. Позади него стояло много учеников, приветствующая группа была довольно большой.

*(拂尘;fúchén) – метелка-мухогонка – символ религиозного авторитета.

Мужчина, стоявший впереди группой, конечно же, был не кем иным, как заведующим храмом Чуньян И Бичэнем.

Шэнь Цяо бросил на них быстрый взгляд и узнал лицо старого знакомого, стоявшего позади И Бичэня – это был Чжань Цзыцянь* из Института Линьчуань.

*Для тех, кто не помнит: Чжань Цзыцянь и Шэнь Цяо в последний раз пересекались на дне рождении госпожи Су, тогда он просил Шэнь Цяо стать его моделью для своих картин бессмертных. Этот персонаж, к слову, списан с реальной исторической личности – Чжань Цзыцяня, известного художника с уникальным стилем пейзажных картин времен династии Суй.

Последний также увидел Шэнь Цяо. Он приветственно сложил руки, и на его лице появилась улыбка.

Шэнь Цяо кивнул и мягко улыбнулся ему.

– Учитель, этот ученик вернулся! – Ли Цинъюй быстро шагнул вперед и глубоко поклонился.

– Не нужно формальностей, Минчэнь, ты хорошо потрудился в этой поездке, – И Бичэнь мягко обратился к нему вежливым именем, помогая любимому ученику подняться. Затем он подошел и, сложив руки, улыбнулся Шэнь Цяо, Чжао Чиин и остальным, – Шэнь-даочжан и глава Чжао прибыли издалека. Ваше милостивое присутствие озарило светом мой скромный храм. Этот бедный даос очень польщен и хотел бы пригласить вас внутрь для беседы.

Учитывая нынешний статус и положение И Бичэня, то, что он лично приветствовал их, означало большое уважение к гостям. Чжао Чиин изначально беспокоилась, что ими будут пренебрегать и окажут холодный прием. В конце концов, это было вопросом не ее личного достоинства, а достоинства секты Бися. Но, увидев безупречное поведение И Бичэня, которое полностью контрастировало с серьезным и суровым поведением Ли Цинъюя, она не могла втайне не похвалить темперамент и манеру держаться И Бичэня.

После того, как собравшиеся обменялись приветствиями друг с другом, И Бичэнь официально представил им Чжань Цзыцяня.

Статус Чжань Цзыцяня в Институте Линьчуань нельзя было назвать низким, однако самым любимым учеником Института Линьчуань был Се Сян*, который на этот раз не появился. Жуянь Кэхуэй послал Чжань Цзыцяня только в качестве представителя, что в достаточной степени передавало его отношение к этому событию.

*Се Сян также появлялся вместе с Чжань Цзыцянем на дне рождении госпожи Су и даже раньше, когда пытался вызвать Янь Уши на поединок, но в итоге сразился и проиграл Шэнь Цяо. Он шиди Чжань Цзыцяня и любимый ученик Жуянь Кэхуэя.

И Бичэнь отвел Шэнь Цяо и остальных в храм.

Только тогда группа заметила, что внутри уже сидело несколько человек.

– Это эр-гунцзы и сань-гунцзы* семьи Куайцзи Ван, – сказал И Бичэнь.

*Второй и третий молодой господин семьи Ван.

Двое молодых людей, которые сидели впереди, не встали со своих мест и лишь слегка приподняли рукава в их сторону в знак приветствия.

Они разговаривали с И Бичэнем ранее, но, услышав новость о прибытии Шэнь Цяо и других, не вышли вместе Чжань Цзыцянем и И Бичэнем, чтобы оказать прибывшим прием. Эти члены семьи Ван явно не сочли ни секту Бися, ни Шэнь Цяо достойными знакомства. Их презрение и неуважительные намерения не вызывали сомнений.

Глава 99 - Разве глава Янь не смотрит на одного тебя другими глазами?

Нынешняя семья Ван больше не была одной из выдающихся аристократических семей Ван и Се, рассказами о которых полнилась книга «История династии Цзинь»*. Наряду со сменой династий, правящие семьи также переживали периоды процветания и упадка с течением лет. Члены семьи Куайцзи Ван, которые присутствовали здесь в настоящее время, не были прямыми потомками семьи Ван. Они всего лишь побочная ветвь основной семьи и в лучшем случае могут претендовать только на некоторый уровень родства. С тех пор, как их предки ступили на территорию цзянху, они считались аристократией цзянху – как таковые, они вели торговую деятельность на стороне, не имея никакого отношения к делам императорского двора. Они являются одной из самых известных и влиятельных семей в цзянху.

*(王谢风流满晋书;wáng xiè fēng liú mǎn jìn shū) – «История династии Цзинь» была наполнена замечательными и талантливыми деяниями Ван-Се. В ней говорится об элегантном поведении Ван Дао и Се Аня и их исключительных достижениях, а также об их вкладе, который также задокументирован в «Истории династии Цзинь».

Хотя семья Куайцзи Ван была лишь побочной ветвью первоначальной семьи Ван, следовало ожидать, что это родство позволит им считать себя высокопоставленной и богатой семьей. Естественно, в их глазах маленькая секта Бися не заслуживала внимания или уважения. Они не захотели следовать за И Бичэнем, чтобы лично поприветствовать прибывших, и, поскольку были гостями, И Бичэнь также не мог заставить их сделать это.

После взаимного обмена любезностями и заняв свои места, И Бичэнь сперва поблагодарил Шэнь Цяо за помощь, которую ранее тот оказал семье Су в Чанъане. Затем он обратился к Чжао Чиин:

– Секта Бися пострадала от несчастья. Этот бедный даос был слишком далеко и не смог поспешить вовремя, чтобы оказать вам помощь. Думая об этом сейчас, нельзя не испытывать сожалений. Я прошу главу Чжао не винить нас.

– Заведующий И слишком вежлив, – Чжао Чиин вздохнула. – Все проблемы секты Бися проистекали изнутри. Нам посчастливилось пережить этот тяжелый этап, но, к сожалению, число учеников сильно сократилось, и наша секта уже не так хороша, как раньше. С другой стороны, у ворот вашего благородного храма беспрерывно возникает целая плеяда выдающихся людей. Это действительно вызывает чувство восхищения и зависти!

И Бичэнь погладил свою бороду и ответил:

– Главе Чжао не нужно так сильно беспокоиться по этому поводу. Я думаю, что если двое ваших учеников будут усердно тренироваться, то со временем смогут достичь великих свершений.

Даже если он просто сделал вежливое замечание мимоходом, получить похвалу от заведующего И Бичэня храма Чуньян было достаточно, чтобы Чжоу Есюэ и Фань Юаньбай почувствовали себя чрезвычайно счастливыми и взволнованными.

Видя, что эти бесполезные любезности продолжаются, сань-лан* семьи Ван не смог удержаться от легкого кашля и вмешался:

*(三;sān) – третий, (郎;láng) – молодой господин; третий молодой господин семьи Ван. НЕТ, не Хуа Чен.

– Могу я спросить заведующего И, будут ли другие секты участвовать в Собрании испытания Меча?

– Для участия в Собрании испытания Меча сюда прибыло очень много сект. Ван сань-гунцзы хочет найти кого-то? Или подумывает почтить кого-то как своего учителя?

– Заведующий И, должно быть, шутит. В моей семье Ван есть такое бесчисленное множество руководств по боевым искусствам, что я даже не могу закончить практиковать каждое из них. Где же мне найти столько времени, чтобы вдобавок почтить кого-то своим учителем? – Ван сань-гунцзы сухо рассмеялся. – Если на мероприятии будут присутствовать другие главы сект и старейшины, мне придется побеспокоить заведующего И и попросить его представить нас некоторым из них, чтобы мы с братом могли завязать знакомства.

Чжань Цзыцянь имеет достаточно влиятельное происхождение, но, к сожалению, он не является важной фигурой в Институте Линьчуань и находится здесь только в качестве посланника.

В настоящее время жизнеспособность секты Бися настолько подорвана, что теперь она была вне поля зрения обоих молодых господинов семьи Ван.

Что касается самого Шэнь Цяо, то, несмотря на то, что его боевые искусства улучшились, братья Ван были свидетелями битвы на Пике Полушага в том году, и его падение с скалы произвело на них поистине глубокое впечатление. Какими бы высокими ни были надежды и ожидания, которые они когда-то возлагали на чжанцзяо горы Сюаньду, сейчас они пали до такой степени, что были полностью уничтожены. Теперь, увидев Шэнь Цяо вновь, они уже утеряли былое почтение и благоговение к нему, и чувствовали, что он не более чем посредственность. Конечно, они не имели никакого намерения заводить с ним дружбу.

Таким образом, каждый присутствующий был исключен из списка «знакомств», которыми хотели бы обзавестись братья Ван.

Все в мире любят славу, жители цзянху не являются исключением. Множество людей на Собрании испытания Меча, с одной стороны, прибыли ради рейтинга дворца Люли, а с другой – с намерением заключить союз с храмом Чуньян, чтобы объединиться против буддистов и секты Хэхуань.

Хотя семья Ван относится к Южному Чэню, она также имеет много деловых отношений на севере. Они не могли игнорировать растущее влияние и власть секты Хэхуань. Семья Ван считала себя благородной и выдающейся семьей, как они могут согласиться сотрудничать с кем-то вроде секты Хэхуань? По этой причине братья Ван прибыли сюда, чтобы понять сущность храма Чуньян. Если на этот раз к нему присоединится множество великих сект, значит, храм Чуньян действительно могущественен, и семья Ван может рассмотреть возможность союза с ним. В противном случае они могли бы просто заключить союз с Институтом Линьчуань. Зачем отказываться от синицы в руках в погоне за журавлём в небе?

Этот вопрос ясно показал их пренебрежение к остальным присутствующим. В то время как Чжао Чиин и Шэнь Цяо не обратили на это никакого внимания, Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ не могли не выразить своего возмущения.

– Гости из других сект тоже здесь, все они размещены по-отдельности, – И Бичэнь слегка улыбнулся, как будто не понял смысла слов Ван сань-лана. – Некоторые из них все еще находятся у подножия горы. Если Ван сань-гунцзы пожелает встретиться с ними, это не будет проблемой, – просто позвольте нашим ученикам показать вам дорогу позднее. Все жилища расположены в одном месте, без каких-либо различий между благородными и худородными.

Ван эр-лан был несколько разочарован. Этими словами заведующий ясно дал понять, что никого из тех мастеров, которых они ожидали увидеть, здесь не будет.

Ван сань-лан, однако, не желал сдаваться и снова спросил:

– Я слышал, что Испытание Меча, состоявшееся десять лет назад, было собранием, заполненным выдающимися людьми и отважными мужами, которое впоследствии посетили не меньше пяти или шести мастеров из десятки великих. Возможно ли, что всего за каких-то девять лет влияние Собрания испытания Меча снизилось до такой степени?

Чжоу Есюэ не могла не усмехнуться. Неужели этот человек полагает, что настоящие мастера боевых искусств – это капуста, которую можно заказать, когда захочется?

Поскольку он сам являлся мастером, ему, естественно, необходимо было важничать и задирать нос. Такое поведение сильно напоминало главу секты Хуаньюэ, который считал ниже своего достоинства участие в подобного рода мероприятиях и, таким образом, просто покинул их группу на полпути путешествия. Только человек с таким добрым нравом, как у Шэнь-даочжана, мог охотно согласиться сопровождать их, выступая в качестве бутафории. Кто бы мог подумать, что именно из-за этого он подвергнется оскорбительному поведению этих людей, которые имеют глаза, но не могут разглядеть горы Тайшани*? Жемчуг был разбросан у них прямо перед глазами, но они воспринимали его за рыбьи глаза, – это просто смехотворно!

*(有眼不识泰山;yǒuyǎn bùshí tàishān) – иметь глаза и не разглядеть горы Тайшань; обр. не оказать должного уважения; не понять, с кем имеешь дело.

Ван сань-лан увидел саркастическую улыбку на ее лице и нахмурился.

– На лице этой юной девы насмешка, но разве можно что-либо возразить на мои слова?

– Я бы и не осмелилась. Просто только что я увидела обезьяну, которая всю жизнь прожила в горах. Все, что она видела целыми днями – кусочек неба над своей головой, поэтому ей начало казаться, что гора – это целый мир, – равнодушно ответила Чжоу Есюэ.

Ван сань-лан, естественно, уловил ее намек на то, что он был близоруким и недалеким грызуном*, и тут же холодно усмехнулся.

*(鼠目寸光;shǔ mù cùn guāng) – глаза мыши видят не дальше одного цуня (обр. в знач.: ограниченный; обладать узким кругозором).

– Значит, ты остра на язык. Остается надеяться, что ты будешь использовать свои навыки с умом, чтобы однажды не встретить смерть из-за того, что оскорбила кого-то своей несусветной чепухой!2

С этими словами он засучил рукава своего халата, смахнул со стола чайную чашку и с размаху направил ее в сторону Чжоу Есюэ. Через края наполненной чашки не пролилось и полкапли жидкости.

Поскольку Ван сань-лан осмеливался смотреть свысока на секту Бися и других, у него не могло не быть кое-каких способностей. Этот прием впечатлил даже И Бичэня, лицо которого выражало похвалу и восхищение. Его можно было описать не только как способного, но и изумительно сильного представителя молодого поколения.

Чжоу Есюэ была настолько потрясена, что неосознанно сделала полшага назад, прежде чем чашка достигла ее.

Чжао Чиин мысленно покачала головой. Она собиралась вмешаться и помочь, но Шэнь Цяо остановил ее своей рукой.

Хотя казалось, что Шэнь Цяо продолжал сидеть неподвижно, другой рукой он взял свою собственную чашку со стола. Выпив содержимое одним глотком, он бросил ее прямо в чашку Ван сань-лана!

Чашки столкнулись с хрустящим звуком, но ни одна из них не треснула. Чай в первой чашке встряхнулся и пролился прямо в чашку Шэнь Цяо. Затем обе чашки отскочили друг от друга по той же траектории, вернувшись в руки соответствующих владельцев.

Все произошло в одно мгновенье. Когда Ван сань-лан поймал свою чашку, выражение его лица оставалось пустым и ошеломленным, как будто он не мог поверить в то, что только что увидел.

Шэнь Цяо поднял чашку, которая прилетела обратно, и опустил ее, едва принюхавшись к содержимому.

– Похоже, у заведующего И нет каких-либо предубеждений по отношению к своим гостям. Чай Ван сань-лана ничем не отличается от того, что у нас. В таком случае, почему Ван сань-лан с такой пылкостью предлагает нам отведать его чай?

Движение Шэнь Цяо было выполнено с мастерством и блеском, намного превосходящими движения Ван сань-лана. Казалось, что оно было выполнено небрежно и без усилий, но назвать это гениальным ходом все равно было бы преуменьшением, так как только тот, кто обладает мощной внутренней силой и искусными техниками, смог бы сделать подобное. По сравнению с этим, то, что Ван сань-лань сделал с Чжоу Есюэ, было похоже на то, как если бы кто-то исполнял танец с алебардами в присутствии герцога Гуань*, сильно переоценивая свои возможности.

*(关公面前舞大刀;guān gōng miàn qián wǔ dà dāo) – эта фраза имеет обр. знач. хвастать своими умениями перед настоящим мастером. Имеется в виду Гуань Юй, генерал поздней династии хань и военный гений (Бог Войны).

Осознав это, братья Ван больше не осмеливались небрежно смотреть на него свысока.

Не проронив ни слова, Ван сань-лан сокрушенно сложил руки дугой в качестве извинения.

Над небом есть другое небо, победитель победителя всегда найдется. Оказывается, что даже Шэнь Цяо, которого они считали недостойным войти в десятку великих мастеров боевых искусств, все равно был высокой горой, которую они не смогли бы покорить.4

И Бичэнь наблюдал за чередой этих событий с бесстрастием стороннего наблюдателя. Увидев, что пыл семьи Ван значительно поубавился, он не стал говорить ничего лишнего, лишь едва заметно улыбнулся.

– Думаю, вы все очень устали от сегодняшних путешествий. Этот бедный даос попросит своих людей проводить вас туда, где вы могли бы немного отдохнуть, хорошо?

Братья Ван, естественно, не имели никаких возражений. Чжань Цзыцянь тоже кивнул:

– В таком случае простите за беспокойство, заведующий И.

На выходе из главного зала Ли Цинъюй обратился к Шэнь Цяо:

– Я живу в небольшом здании на восточной стороне, в том, где на дверной табличке написано «Ли». Шэнь-даочжан всегда может прийти и найти меня там, если ему что-нибудь понадобится.

Шэнь Цяо поблагодарил его и вместе с Чжао Чиин отправился в свое жилище, ведомый учениками храма Чуньян.

Чжао Чиин намеренно отстала на несколько шагов, позволяя Фань Юаньбаю и остальным выйти вперед. Затем она притянула Шэнь Цяо ближе, чтобы прошептать ему на ухо:

– Почему мне кажется, будто заведующий И хотел сказать больше, но был прерван братьями Ван?

– Действительно, похоже на то, – Шэнь Цяо кивнул.

В конце концов, когда-то он тоже был чжанцзяо секты. С одной стороны, И Бичэнь, вышедший лично поприветствовать их, выразил свое отношение к ним, с другой – это также служило прелюдией к некоторым важным вопросам, которые ему необходимо было обсудить с ними.

– Как ты думаешь, он хочет обсудить с нами союз? – Чжао Чиин глубоко задумалась.

Вместо ответа Шэнь Цяо спросил:

– Если так, то как собирается ответить глава Чжао?

– Сейчас, когда секта Хэхуань и буддийские секты настолько сильны, если они хотят аннексировать секту Бися, как это пытались сделать туцзюэ в прошлом, учитывая нынешнее положение секты Бися, нам останется только сидеть сложа руки и ждать смерти. Возможно, заключение союза – достойный вариант, – Чжао Чиин вздохнула.

– На мой взгляд, заведующий И амбициозен и честолюбив. В настоящее время у буддистов есть наставник Сюэтин, который ведет их к блеску и величию, а у конфуцианцев – Институт Линьчуань. Только даосы подобны блюду сыпучего песка. Было бы неплохо, если бы даосские секты объединились под его руководством.

Чжао Чиин на мгновенье замолчала, а затем сказала:

– Учитывая нынешнюю ситуацию, боюсь, заведующему И будет не так просто получить то, что он хочет. Собрание испытания Меча всегда было грандиозным событием в мире боевых искусств, но в этот раз даже Институт Линьчуань прислал только одного ученика, что не внушает оптимизма, – она выдержала паузу и продолжила, – На самом деле, с точки зрения боевых искусств и характера, Шэнь-даочжан не уступает заведующему И. Если ты призывно взмахнешь рукой, я поведу учеников секты Бися за тобой без каких-либо возражений.

– У меня сейчас даже нет секты, которую я мог бы назвать своей. Даже если бы ты захотела последовать за мной, как я мог бы принять тебя? – Шэнь Цяо покачал головой и рассмеялся.

Он подумал, что Чжао Чиин шутит, но та серьезно ответила:

– Сколько людей под небом могут быть такими же, как Шэнь-даочжан, который не пожалел пройти тысячу ли ради одного-единственного обещания? Не только я и секта Бися в большом долгу перед твоей милостью. Сколько людей, общавшихся с тобой, осмелятся сказать, что они не получили твоей доброты? Даже глава Янь, такой человек, как он, который не различает добро и зло и действует по велению сердца, – разве не смотрит на одного тебя другими глазами?

Шэнь Цяо горько усмехнулся.

– Боюсь, он смотрит на меня другими глазами только из желания подразнить и поиграться.

– Я так не думаю, – Чжао Чиин слегка улыбнулась.

Разговаривая, они добрались до своих жилищ, которые, как оказалось, находились рядом друг с другом, что было удобно для общения. Каждый вернулся к себе, чтобы умыться и почистить зубы.

Шэнь Цяо только закончил умываться, когда услышал стук в дверь.

Он ожидал, что это будет Чжао Чиин, которой, возможно, нужно еще что-то обсудить с ним. Но, открыв дверь, снаружи он увидел Чжань Цзыцяня.

– Шэнь-даочжан, как ваши дела? – Чжань Цзыцянь приветственно сложил руки.

Шэнь Цяо отошел в сторону, чтобы пропустить его внутрь.

– Чжань-ланцзюнь, прошу, проходи.

– Мне стыдно говорить об этом. Я был очень счастлив увидеться с Шэнь-даочжаном, хотел провести с ним задушевную беседу и поразмыслить насчет искусства живописи, но, к сожалению, на этот раз мне нужно спешно вернуться под распоряжением своего учителя. Я пришел сюда только чтобы попрощаться.

– Так спешишь? – удивился Шэнь Цяо. – Разве Собрание испытания Меча не начнется только завтра?

– Именно потому, что оно начинается завтра, я должен вернуться сегодня, – Чжань Цзыцянь печально улыбнулся. – Завтрашнее Испытание Меча, боюсь, не обойдется без кровавого дождя, который оставит свой запах на ветру. К этому моменту храм Чуньян не сможет защитить самого себя, не говоря уже о каком-либо заключении союза. Добродетельный человек не должен стоять рядом со стеной, которая вот-вот рухнет, и мне бы действительно не хотелось, чтобы Шэнь-даочжан был втянут во все это. Поэтому я хотел бы знать, не согласитесь ли вы отправиться со мной в Институт Линьчуань. Учитель определенно устроит очень сердечный прием даочжану.

Видя, что он ни с того ни с сего начал говорить настолько серьезные вещи, Шэнь Цяо непроизвольно нахмурился.

– Да что, в конце концов, происходит?

Глава 100 - Это слова образцового мастера. Я действительно уступаю тебе

Даже если на севере был Чжоу, а на юге – Чэнь, каждый из которых держится сепаратно, цзянху не делится на север и юг, так как Поднебесная существует как одно целое.

Поэтому безудержная экспансия секты Хэхуань и буддистов встревожила не только людей из северных сект, – даже Институт Линьчуань почувствовал угрозу.

Собрание испытания Меча, естественно, давало наилучшую возможность различным школам и сектам установить связь друг с другом. Институт Линьчуань был заинтересован в союзе, поэтому послал Чжань Цзыцяня прощупать почву. Если бы И Бичэнь согласился признать лидерство Института Линьчуань, союз был бы сродни воде, которая сама себе прокладывает русло. К тому времени объединенные силы последователей конфуцианства и даосизма значительно сдержали бы рост секты Хэхуань и буддийских сект.

Однако путешествие Чжань Цзыцяня шло не гладко. И Бичэнь, очевидно, не мог и не хотел уступать другим. Чжань Цзыцяню суждено было вернуться с пустыми руками.

Без участия конфуцианских сект Собрание испытания Меча неизбежно теряло краски.

Шэнь Цяо выслушал эту историю от начала до конца и сказал, покачав головой:

– Поскольку есть общая цель, почему нужно чрезмерно беспокоиться о том, кто ведет, а кто следует?

Чжань Цзыцянь горько улыбнулся.

– Не все могут быть такими, как Шэнь-даочжан, который не придает значения таким вещам за пределами собственной личности, как пустая репутация. Теперь, когда гора Сюаньду находится под крылом туцзюэ, храм Чуньян думает, что сможет удержать позицию первой даосской секты в Поднебесной, в то время как моя секта, Институт Линьчуань, является предводителем конфуцианских сект. Конфуцианство и даосизм совершенно разные, драконы и фениксы не могут прийти к согласию. Как кто-либо из них может согласиться быть зеленым листом на вторых ролях?

Шэнь Цяо нахмурился и ничего не сказал.

Как и сказал Чжань Цзыцянь, Жуянь Кэхуэй и И Бичэнь были великими мастерами своего поколения. Вес союза не мал, и кто бы ни был его лидером, другому определенно будет не по себе. Более того, они оба являются главами сект и представляют соответственно конфуцианскую и даосскую школы. Никто не даст так легко поставить свою секту в положение неполноценной и подчиненной. Нахождение на руководящей должности – это не только вопрос сохранения лица, но и изменения статуса учений школы.

– Зведующий И, должно быть, не принял этого.

– Верно. Выслушав причину моей поездки, заведующий И отверг предложение о союзе. Я полагаю, что мой учитель уже предвидел такой исход, поэтому он отправил в это путешествие только меня, а не моего шиди или кого-то еще. Но ни для кого не секрет, что заведующий И хочет заключить союз, чтобы противостоять секте Хэхуань и буддийским сектам. Рано или поздно они узнают об этом. Боюсь, что завтрашнее Собрание испытания Меча породит рябь на спокойной глади воды. Хотя Шэнь-даочжан даос, он не ведет дружбы с храмом Чуньян, так почему бы ему не отправиться со мной в Институт Линьчуань? С тех пор, как мы расстались в резиденции Су, мой шиди безудержно восхваляет Шэнь-даочжана. Уверен, он будет вне себя от радости, если снова увидится с вами.

Шэнь Цяо улыбнулся и сказал:

– Большое спасибо Чжань-сюну за добрые намерения, но этот бедный даос должен остаться.

– Почему? – с любопытством спросил Чжань Цзыцянь.

– Даосские секты связаны общей судьбой. Беда коснется не только храма Чуньян. Если храм Чуньян столкнется с аннексией со стороны секты Хэхуань, катастрофа вскоре постигнет и другие секты. Кроме того, я уже обещал секте Бися свою помощь в Собрании испытания Меча.

– Если так, то выхода нет. Боюсь, что желание заведующего И поспособствовать союзу на этот раз ни к чему не приведет, – на лице Чжань Цзыцяня отразилось сожаление.

– Храм Чуньян сейчас процветает с каждым днем, его масштаб и авторитет не уступает горе Сюаньду. Вполне разумно предположить, что немало людей захотят перейти на его сторону.

– Хотя это так, не все разделяют одни и те же чувства и намерения. Не говоря уже обо мне, Шэнь-даочжан может просто взглянуть на братьев семьи Ван. Заведующий И лично пригласил их в главный зал с намерением привлечь на свою сторону, но они неизменно продолжали повторять, что Собрание испытания Меча было их единственной целью приезда. Они ни словом не обмолвились о заключении союза. Очевидно, что они рассматривают храм Чуньян как одинокую руку, которая не в состоянии хлопнуть в ладоши*. Они всего-навсего собираются занять позицию стороннего наблюдателя, отказываясь быть вовлеченными в водоворот событий.

*(孤掌难鸣;gū zhǎng nán míng) – одной ладонью в ладоши не хлопнешь (обр. в знач.: один в поле не воин).

Он был очень добродушным человеком. Хотя он является последователем конфуцианства, его позиция не радикальна, а между слов ощущается некоторое сожаление о ситуации храма Чуньян. Как если бы он уже предвидел, что на завтрашнее Собрание испытания Меча обрушатся непрекращающиеся ветра и волны, которые приведут к мрачному и безнадежному концу. Оба человека горестно вздохнули. Чжань Цзыцянь снова упомянул живопись и пригласил его посетить Институт Линьчуань в один день. Шэнь Цяо, естественно, согласился.

Сразу после ухода Чжань Цзыцяня братья Су нанесли еще один визит в дом. Причиной их визита было желание поблагодарить Шэня Цяо за помощь в Чанъане. Хотя на данный момент семья Су укрывалась на горе Цинчэн, их основа в Чанъане не была полностью разрушена. Когда придет время, они в конце концов вернутся.

Кроме того, многие другие секты прислали приглашения, желая встретиться с Шэнь Цяо лично.

Только тогда он осознал, что, сам того не подозревая, он больше не был бывшим чжанцзяо секты горы Сюаньду, который остался ни с чем в цзянху и на которого смотрели с насмешкой и презрением. Теперь упоминание имени Шэнь Цяо чаще вызывало ассоциации с его битвой в Чанъане против нескольких противников сразу. Поскольку расширения секты Хэхуань опасались все, история о том, как Шэнь Цяо предал мечу жизни двух старейшин секты Хэхуань, становилась все более и более обсуждаемой.

Очевидно, это был результат, которого Шэнь Цяо не ожидал. Не зная плакать ему или смеяться, он вежливо отказывался от всех визитов один за другим на основании, что уже вечерело. Проводив Су Вэя и Су Цяо, он в одиночестве медитировал в доме, ожидая прихода следующего дня

На следующий день, на рассвете, в дом принесли горячую воду для умывания и завтрак. Шэнь Цяо привел себя в порядок и как раз собирался покинуть свой дом, когда Чжао Чиин снаружи уже постучалась в его дверь. Они вдвоем вышли вместе, чтобы направиться в главный зал.

– Где Фань Юаньбай и остальные?

– Они уже отправились за своими номерными знаками. Если все пройдет без происшествий, то их, вероятно, распределят в первый раунд.

Шэнь Цяо все еще не совсем понимал правила и нормы Собрания испытания Меча, поэтому воспользовался возможностью расспросить о них.

– Когда мы прибыли вчера, ученики храма Чуньян регистрировали имена всех участников и соответствующие им секты. Сегодня они отсортируют имена в соответствии с порядком прибытия, а затем представят реестр людям из дворца Люли. Дворец Люли рассмотрит достижения каждого человека в боевых искусствах цзянху и сгруппирует тех, у кого схожие уровни способностей, для участия в одном раунде. Если у кого-то нет намерения участвовать, то следует заранее уведомить дворец Люли сегодня, чтобы его имя было удалено и заменено на чье-то другое. Однако это правило применимо только к обычным ученикам. Такие люди, как мы, обычно не включаются в список, если только кто-то добровольно не попросит принять участие в состязании.

– Достижения людей в боевых искусствах цзянху могут быть не ясны даже им самим. Дворец Люли так уединен, откуда у них подобная информация?

– Я тоже задаюсь этим вопросом, – Чжао Чиин улыбнулась. – Но я думаю, что они только делают смутные выводы на основе информации, полученной со всех сторон. Это также одна из причин, по которой они проводят Собрание испытания Меча: чтобы правильно и основательно составить рейтинги. Говорят, что глаза людей дворца Люли пронзительные и знающие, словно пылающие факелы. Только взглянув на навыки человека, они могут оценить уровень его боевых искусств в цзянху. Любой, кто был свидетелем того, как они проводят свои наблюдения, остался впечатлен. Десять лет назад у меня не было возможности увидеть это лично, поэтому на этот раз я обязательно буду смотреть внимательно, чтобы расширить свой кругозор.

Разговаривая, они прошли внутренний двор в задней части храма Чуньян и прибыли в главный зал.

К этому времени прибыло уже много людей. В отличие от вчерашнего простора, главный зал теперь был заставлен ковриками для сидения и мягкими подушками, все из которых были разбросаны в живописном беспорядке. Все двери главного зала были открыты, так что те, кто сидят внутри зала, смогут получить четкое представление о раундах, которые будут проходить снаружи, не будучи во власти погоды.

Вчера Чжань Цзыцянь досрочно откланялся, а братья Ван не были заинтересованы в союзе. Шэнь Цяо и Чжао Чиин изначально ожидали, что сегодня придет не так много людей. Кто бы мог подумать, что при беглом взгляде добрых восемьдесят процентов из всех тысяч мест в главном зале окажутся заполненными. Прибывшие секты также были очень разнообразны, включая такие небольшие секты и семьи, как Врата Фэйсянь и Вилла Цинъян, а также секты, которые находились между первым и вторым рангом, как секта Цзюхуа и секта Меча Чися. Несмотря на то, что наиболее известные конфуцианские и буддийские школы, как Институт Линьчуань и секта Тяньтай, не присутствовали, это никак не уменьшало зрелищность события.

Чжао Чиин и Шэнь Цяо заняли свои места. Пониженным голосом она сказала:

– Учитывая талант Ли Цинъюя, он наверняка займет первое место сегодня, поэтому если заведующий И к тому моменту предложит союз, он сможет получить вдвое больший результат, приложив половину усилий.

Шэнь Цяо кивнул в знак согласия, поскольку думал так же.

И Бичэнь подошел с группой своих учеников. Он обменялся любезностями с толпой, после чего громким голосом сказал:

– Большое спасибо всем вам за то, что смогли выкроить время и посетить собрание. Собрание испытания Меча проводится раз в десять лет. На этот раз дворец Люли позаимствовал наш бедный храм в качестве места проведения, и храм Чуньян глубоко польщен этой привилегией. Мы с нетерпением ждем, когда все узнают друг друга ближе с помощью боевых искусств. Пожалуйста, имейте в виду вести себя надлежащим образом и действовать умеренно, чтобы не навредить мирной атмосфере!

Голос И Бичэня был мягким, не слишком высоким, не слишком низким, но передавался с помощью его внутренней силы, так что никто в аудитории не мог пропустить его слова, и все они могли ясно слышать его.

Сказав это, он отступил на полшага и представил толпе женщину в пурпурном, стоявшую рядом с ним.

– Это Юань Цзысяо, Юань-нянцзы из дворца Люли.

Многие люди только слышали о репутации дворца Люли, но никогда не видели никого из его учеников своими глазами. Прямо сейчас, увидев, что знаменитый дворец Люли прислал женщину в качестве официального судьи на Собрание испытания Меча, они разинули рты и вытаращили глаза, не в силах сдержать своих сомнений по этому поводу.

– Заведующий И, не то чтобы мы не доверяли вашему доброму имени, но Собрание испытания Меча проводится раз в десять лет, и в цзянху нет никого, кто не признает или не ждет с нетерпением рейтинга боевых искусств. На этот раз собрание не только проводится заранее, они также прислали всего одну женщину в качестве своего представителя. Это не только демонстрирует их презрение к нам, это также выражает их презрение к вам!

– Да, разве это не означает, что дворец Люли так боится влияния секты Хэхуань и буддистов, что готов послать только слабую женщину, чтобы выставить нас дураками?

– Правильно! В чем тогда вообще смысл этого Собрания испытания Меча, с таким же успехом мы могли бы просто вернуться домой и поспать!

Стоило одному начать, как остальные, естественно, последовали его примеру. Вскоре сомнения и подозрения поднялись со всех сторон. Ситуация несколько вышла из-под контроля, и ученики храма Чуньян не могли не смотреть на своего учителя с тревогой в глазах.

– Ваше имя – Вэй Гаофэй, вы родом из Врат Фэйсянь. Вы хорошо владеете саблей, набор искусств Врат Фэйсянь «Пустотное Небо» был отработан вами до совершенства, – женщина в фиолетовом, стоявшая рядом с И Бичэнем, внезапно заговорила. Ее голос был похож на столкновение нефритовых камней, эхом отдаваясь в зале. Хотя он был чистым и приятным на слух, он также был ледяным и лишенным даже намека на эмоции, и не содержал никаких следов сдерживаемого гнева из-за того, что на нее несправедливо напали с сомнениями.

– Верно. И что с того? – молодой человек, который начал серию вопросов, на мгновение был ошеломлен, а затем ответил в прежнем духе встречным вопросом.

– Однако ваша техника владения саблей имеет фатальный недостаток, препятствие, которое вы не можете преодолеть, как бы ни старались. В конце концов, вы не в состоянии постичь суть сабли и довести ее до пика. Именно это поспособствовало вашему поражению в вашем предыдущем поединке с Ци Вэем из секты Лунмэнь.

Лицо Вэй Гаофэя резко побледнело.

– Ты... Как ты узнала?

Юань Цзысяо проигнорировал его и холодно продолжила:

– Набор сабельных искусств «Пустотное Небо» требует скорости и безжалостной точности. Однако ваше запястье недостаточно гибкое, поэтому вам не хватает скорости. Независимо от того, насколько искусны ваши навыки владения саблей, вы не сможете стать единым целым с клинком.

К этому времени Вэй Гаофэй уже не мог беспокоиться о том, как она узнала о его недостатках. Вместо этого он поспешно спросил:

– Могу я спросить, есть ли решение?

– Есть. Учитывая, что ваше собственное тело является ограничивающим фактором, и вы не можете соответствовать требованиям, необходимым для достижения пика искусства «Пустотного Неба», зачем продолжать идти по тому же пути, пока не достигнете темного конца? Для вас было бы лучше переключиться на использование другого набора сабельных искусств вашей секты «Сияние Нефрита». Он фокусируется на том, чтобы быть медленным и устойчивым, и позволяет владельцу с легкостью поднимать тяжелую ношу. С вашими талантами будет нетрудно достигнуть великих достижений в этой сфере.

– С легкостью поднимать тяжелую ношу, с легкостью поднимать тяжелую ношу... – задумчиво пробормотал себе под нос Вэй Гаофэй, выражения его лица бесконечно сменяли друг друга. Спустя долгое время он вскрикнул и низко поклонился Юань Цзысяо, – Спасибо за совет, я даже не могу выразить благодарность за вашу великую доброту! В будущем я как следует отплачу за вашу щедрость!

Сказав это, он, не обращая внимания на остальных, встал и вышел из зала не оглядываясь, хотя вслед ему кричали товарищи.

Посторонние наблюдали за его выступлением и понимали, что он, должно быть, что-то понял из слов Юань Цзысяо. Практикующие боевые искусства иногда испытывали мгновенную вспышку просветления, которая позволяла им преодолевать сложные препятствия или узкие места. Зрители не сочли это необычным или удивительным; вместо этого они почувствовали крайнюю зависть.

Юань Цзысяо продолжала говорить о происхождении и слабостях боевых искусств людей, которые задавали ей вопросы ранее. Теперь, когда их недостатки раскрывались один за другим, их лица сильно побледнели.

Другие теперь знали о впечатляющих способностях, которыми обладали люди дворца Люли, и глубоко боялись, что Юань Цзысяо публично разоблачит недостатки в их собственных боевых искусствах, что приведет к тому, что их противники получат представление о их слабостях еще до начала боя на площадке соревнований. Они больше не осмеливались шуметь.

– Эта женщина действительно безжалостна, дворец Люли достоин своей репутации. Думаю, она также знает о недостатках и ограничениях боевых искусств секты Бися, – в основе ее слов лежала капелька страха.

Шэнь Цяо сказал с улыбкой:

– У всего под солнцем есть две стороны, инь и ян, преимущества и недостатки. Даже самое блестящее боевое искусство не лишено недостатков. Ее способность распознавать и выявлять каждый недостаток поистине великолепна, но одно только знание слабых мест не обязательно означает, что у других будет возможность нанести по ним удар. Чем выше навыки боевых искусств, тем меньше в них слабых мест, поэтому вместо того, чтобы тратить время на запоминание слабых мест других, следует совершенствовать свои собственные навыки боевых искусств. Если кто-то достигнет стадии полной гармонии и беспрепятственной жизни, у других не будет никаких возможностей воспользоваться преимуществами.

Чжао Чиин кивнула.

– Это слова образцового мастера. Я действительно уступаю тебе!

И Бичэнь, увидев, что Юань Цзысяо смогла удержаться на своем месте, не высказался и не вмешался. Только когда он увидел, что толпа затихла, он продолжил говорить:

– Поскольку больше нет возражений, давайте действовать в соответствии с правилами!

Следуя его словам, ученики храма Чуньян зазвенели нефритовыми колокольчиками. Их чистый звук разнесся вдалеке, сигнализируя об официальном начале Собрания испытания Меча.

Первый матч был между Ван сань-ланом и Чжоу Есюэ.

У этой пары ранее были разногласия, и, встретившись на арене в это время, они оба сочли друг друга отвратительными. Однако Чжоу Есюэ явно не противница Ван сань-лану. Еще до начала матча исход поединка был предрешен.

Хотя Чжао Чиин испытывала некоторые сожаления по этому поводу, с этим ничего нельзя было поделать. Восстановление положения и репутации секты Бися, скорее всего, все равно ляжет на ее плечи. Она была полна решимости принять участие в соревнованиях сегодня, но касаемо того, в каком матче она будет участвовать, ей придется сначала понаблюдать за своими потенциальными соперниками, прежде чем принимать решение. Если бы уровень боевых искусств противника был слишком низким, даже если бы она выиграла матч, в такой победе не было бы славы.

Чжоу Есюэ – чрезвычайно упрямая и дерзкая молодая девушка. Несмотря на то, что она уже знала, каков будет результат, она отказывалась сдаваться без боя. Она и Ван сань-лан схватились за мечи и закружились друг вокруг друга. Их обмен ударами на арене сопровождался блеском и вспышкой холодной стали, создавая весьма живую и захватывающую сцену.

Площадь была настолько просторной, что в целях экономии времени на поле одновременно находилась еще пара соперников.

Среди них был Су Цяо. Его противником был личный ученик главы секты Цзюхуа. Они оба были одного возраста и могли считаться выдающимися восходящими звездами молодого поколения. Битва между этими двумя была еще более захватывающей, чем между Чжоу Есюэ и Ван сань-ланом. Внимание толпы было сосредоточено в основном на этой паре, их глаза смотрели не мигая в восторженной концентрации. Им оставалось только вздыхать по поводу того, что молодое поколение цзянху скоро превзойдет старое, подобно волнам сзади, толкающим вперед волны спереди.

Именно в этот момент ученик храма Чуньян спустился с горы, а за ним еще один человек.

Увидев издалека очертания лица этого человека, Шэнь Цяо непроизвольно немного вздрогнул, очевидно, очень удивленный и глубоко потрясенный.

Чжао Чиин, сидя рядом с ним, естественно, увидела его удивление и спросила:

– Что случилось?

Глава 101 - И откуда взялась эта возвышенная личность?

Появившийся человек был одет в обычную одежду. Ее лицо было элегантным и неземным, а черные, как вороново крыло, волосы были собраны в высокий пучок, крепко перевязанные нефритовыми нитями. Не только Шэнь Цяо обратил на нее внимание; большинство присутствующих также были восхищены внезапным появлением этой таинственной девушки. Они вытянули головы, чтобы посмотреть в ее сторону.

Она несла длинный меч за спиной, ее глаза были пронзительны с видом нежной утонченности*. В ее движениях не было ни малейшего следа женственности, она совсем не нервничала от пристального взгляда толпы; вместо этого она сохраняла спокойный и уверенный вид. Когда она вошла вслед за учеником храма Чуньян, ее взгляд скользнул по всем присутствующим. Заметив Шэнь Цяо, она крайне удивилась, сначала на ее лице отразилось выражение шока, которое довольно быстро сменилось радостью. Она не стала дожидаться, пока ученик доведет ее к И Бичэню, вместо этого она приподнялась на цыпочки и подлетела к Шэнь Цяо.

*(顾盼飞扬;gù pàn shén fēi) – буквально означает «смотреть вокруг пронзительным взглядом и летающими духами». Фраза из известного литературного произведения (红楼梦) «Сон в красном тереме». (Кстати, есть такая дорама, я не вдавалась в подробности, но предполагаю, что она снята как раз по этой книге).

Шэнь Цяо тоже встал, когда обе пары глаз уставились друг на друга. Молодая девушка метнулась к нему, как ласточка, возвращающаяся в свое гнездо, и крепко обняла его.

Все присутствующие смотрели на них странным взглядом.

– Чжанцзяо-шисюн! – ее совсем не волновало то, что думают о ней окружающие. Только спустя долгое время, когда Шэнь Цяо нежно похлопал ее по спине, она ослабила свою хватку.

Услышав такую форму обращения, Чжао Чиин сразу поняла, что эта девушка, должно быть, ученица горы Сюаньду, а также шимэй Шэнь Цяо.

Конечно же, Шэнь Цяо взял ее за руку и представил Чжао Чиин:

– Это моя пятая шимэй, Гу Хэнбо, а это глава Чжао секты Бися.

Чжао Чиин однажды слышала, что у Ци Фэнге было пять учеников: Тань Юаньчунь, Шэнь Цяо, Юй Ай, Юань Ин и Гу Хэнбо. Среди них была только одна ученица женского пола, которая, естественно, должна была быть той самой Гу Хэнбо, которая стояла перед ней.

При более внимательном взгляде было заметно, что она выглядела так, словно была вырезана из ледяного нефрита*, очень похожая на бессмертную, окутанную облаками, с впечатляющей фигурой. Она действительно была живой и утонченной красавицей.

*(冰肌玉骨;bīng jī yù gǔ) – лит. «ледяные мышцы и нефритовые кости». Чтобы описать цвет кожи и телосложение женщин, используют фразу – подобна ледяному нефриту. Кожа таких людей чрезвычайно гладкая и светлая, тело благородно и изысканно выглядит.

Гу Хэнбо и Чжао Чиин переглянулись. Гу Хэнбо рассмеялась и сказала:

– Я давно слышал о знаменитом имени главы Чжао, хотя и не ожидала, что встречу вас здесь. У-нян* рада этой необыкновенной удаче!

*(五娘;wǔ niáng) – буквально «пятая женщина / хозяйка / девушка». Гу Хэнбо – пятая ученица, поэтому Шэнь Цяо называет ее у-шимэй, и она называет себя у-нян (что похоже на женское использование лан). Это слово 娘 может использоваться для обозначения матери, жены и т. д. Все зависит от контекста. Когда им пользуются незнакомые люди или знакомые, это просто эквивалент обращению к женщине/девушке. Если чей-то ребенок использует его, то 娘 означает мать/мама. Если мужчина так называет свою жену, то это мило/интимно.

Она, очевидно, была осведомлена о надлежащем этикете. Просто она слишком разволновалась, когда увидела Шэнь Цяо, и на мгновение ей стало не до всех остальных.

После того, как они обменялись приветствиями, Шэнь Цяо спросил:

– У-нян, почему ты здесь? Юй Ай тоже пришел?

Гу Хэнбо покачала головой, сказав:

– Его здесь нет. Мы сильно поссорились. Прошло уже много времени с тех пор, как я покинула гору, и у меня нет намерений возвращаться.

– Что случилось? Он плохо с тобой обращался? – Шэнь Цяо слегка нахмурился.

Гу Хэнбо поджала губы в улыбке, как будто это не имело для нее никакого значения.

– Это долгая история. Было бы лучше, если бы мы поговорили об этом позже. Я слышала, что здесь будет проходить Собрание Испытания Меча, поэтому поднялась на гору, чтобы посмотреть, но я не ожидала, что увижу здесь Чжанцзяо-шисюна.

Услышав, как она продолжает называть его Чжанцзяо-шисюн, Шэнь Цяо почувствовал глубокое душевное волнение.

– Хорошо, но сначала я отведу тебя на встречу с заведующим И.

Гу Хэнбо, естественно, не имела возражений. Она вступила на гору Сюаньду довольно поздно, и разница в возрасте между ней и ее шисюнами была значительно велика. Как чжанцзяо секты, Ци Фэнгэ имел много обязанностей и дел, которыми он должен был заниматься; следовательно, он не всегда был доступен, чтобы лично обучать своих учеников на ежедневной основе. Образование Гу Хэнбо в боевых искусствах в основном было возложено на плечи Тань Юаньчуня и Шэнь Цяо, и именно Шэнь Цяо проводил с ней больше всего времени. Вот почему Гу Хэнбо глубоко уважала шисюна, и относилась к нему не столько как к брату, а скорее как к отцу, и глубоко восхищалась им. Их связывали гораздо более тесные отношения, в отличии от других членов секты.

Внешность Гу Хэнбо была настолько потрясающе красива, что многие молодые ученики не могли отвести от нее взгляда. Присутствующие люди обратили внимание на некую близость, которую она разделяла с Шэнь Цяо, и это неизбежно привело к некоторым недоразумениям, даже И Бичэнь не был исключением. Услышав объяснение Шэнь Цяо, он был удивлен.

– Ци Фэнгэ был поистине гордостью небес*; даже его ученики не менее выдающиеся. Сегодня этот бедный даос смог встретить сразу двух таких людей. Когда я вспоминаю изящное поведение Ци-чжанцзяо и его элегантность, не могу не чувствовать себя крайне убитым горем!

*(一代天骄;yī dài tiān jiāo) – буквально означает поколение небесной гордости или гордого сына небес. Из книги Мао Цзэдуна «沁园春·雪», где он описал Чингисхана: «Гордый сын неба, Чингисхан, умел пользоваться луком и стрелами только для того, чтобы сбивать великих орлов». Это метафора для талантливых и влиятельных людей.

Он был человеком с изысканными манерами. Когда он увидел, что Гу Хэнбо приехала сюда одна, он не спросил, по какой причине. После нескольких слов приветствия он понял, что Шэнь Цяо и Гу Хэнбо воссоединились после долгой разлуки, и поэтому им будет о чем поговорить. Он попросил кого-то добавить еще одно место рядом с Шэнь Цяо, чтобы они могли продолжить свой разговор.

Шэнь Цяо и Гу Хэнбо разошлись по своим местам. Заметив, что девушка выглядела рассеянной и легко отвлекалась, Шэнь Цяо спросил:

– У-нян, что с тобой?

Гу Хэнбо отвела взгляд и покачала головой.

– Ничего страшного. А-сюн* должно быть, через многое прошел за последние несколько дней, не так ли? Когда я бродила по округе, часто слышал новости о тебе. Я могу винить только себя за свою небрежность. В тот день, на горе Сюаньду, я не смогла разглядеть истинного лица Юй Ая, из-за этого А-сюн перенес столько страданий.

*(阿兄;āxiōng) – это прозвище для «старшего брата». Добавляя а (阿) спереди, как А-Цяо, оно становится более близким/интимным. Она все еще называет его сюн (兄) из уважения, так как он для нее старший шисюн. Это прозвище, но не то же самое, что (哥哥;gē gē), которое обычно используется детьми.

– В то время не только тебя, но и меня держали в полном неведении. Это уже в прошлом, и сейчас нет смысла сожалеть об этом. Но как вы с Юй Аем так горячо поссорились?

– После того, как ты упал со скалы, гора Сюаньду была похожа на стаю драконов без вожака. Однако это не привело к хаосу; вместо этого Юй Ай смог быстро стабилизировать ситуацию под своим руководством. Он позаботился о том, чтобы все было хорошо организовано и расставлено в надлежащем порядке. Затем несколько старейшин подняли вопрос о том, что неизвестно – жив ты или мертв, но гора Сюаньду не может остаться без руководства даже на один день. Поэтому они предложили Юй Аю занять должность чжанцзяо секты.

– К счастью, гора Сюаньду не погрузилась в хаос и беспорядок.

Это первый раз, когда Шэнь Цяо услышал о том, как развивались события из уст ученика горы Сюаньду. Даже сегодня он не знал никакой внутренней информации о том, что происходит. Непрерывная и оживленная болтовня Гу Хэнбо заставляла Шэнь Цяо чувствовать, что облака и туман постепенно рассеиваются.

– В то время мне было приказано остаться и наблюдать за горой Сюаньду; поэтому я не смогла стать свидетелем вашей битвы. Когда я услышала эту новость, мне показалось, что с голубого неба в солнечный день ударила молния. Я была крайне сбита с толку и не знала, что делать, но когда я подумала об этом более тщательно, я поняла, что что-то в этом всем было не чисто, словно злые силы создают проблемы из-за кулис. Некоторые из нас, включая большинство учеников горы Сюаньду, были чрезвычайно опечалены, услышав, что Чжанцзяо-шисюн столкнулся с этой прискорбной неудачей. Только Юй Ай действовал с силой грома и решимостью ветра. Несмотря на то, что на его лице было скорбное выражение, все еще оставалось много подозрительных вещей, – сказала Гу Хэнбо.

– После этого инцидента, ты вернулся на гору Сюаньду, но Юй Ай не смог убедить тебя остаться. Он сказал, что ты вступил в сговор с демоническими сектами. Да-шисюн* тоже присутствовал тогда, но меня там не было. Позже я заметила, что да-шисюн казался озабоченным и встревоженным и вел себя крайне не в духе, поэтому я нашла возможность спросить его об этом. Он колебался, но отказался сказать мне правду.

*(大师兄;dàshīxiōng) – первый брат, самый старший брат. Обращение к первому соученику.

Тан Юаньчунь всегда обладал нерешительным темпераментом. Среди всех учеников горы Сюаньду он был особенно известен тем, что был настолько мягкосердечным, что никогда бы не рискнул кого-либо обидеть. Хотя он сочувствовал Шэнь Цяо, он также не смог предпринять решительных действий против Юй Ая. В его поведении не было ничего необычного.

Гу Хэнбо продолжила свой рассказ:

– Однажды я подслушала его разговор со старейшиной Чай. Из их разговора я поняла, что он как будто уже ожидал исхода твоей битвы с Кунье. Именно тогда я убедилась, что в этом деле определенно было что-то большее, и что Юй Ай, должно быть, что-то скрывал от нас. Только позже, когда сотрудничество горы Сюаньду с туцзюэ стало достоянием общественности, я, наконец, не смогла больше сдерживаться и задала вопрос Юй Аю. Я спросила его, вступил ли он в сговор с людьми Туцзюэ и имели ли к этому какое-то отношение тяжелые травмы, полученные тобой при падении?

Шэнь Цяо покачал головой и сказал:

– Если спрашивать его таким образом, как он мог признаться в этом?

Гу Хэнбо горько улыбнулась и ответила:

– Конечно, он в этом не признавался. Напротив, он пытался меня успокоить. Но его утешение было лишь поверхностным; он дождался наступления темноты, чтобы прокрасться в мою комнату, намереваясь напасть на меня. Только потому, что я узнала об этом заранее, я смогла с боем покинуть гору и больше туда не возвращалась.

Шэнь Цяо немного помолчал и ответил:

– Хотя твои боевые искусства довольно хороши, ты еще не ровня Юй Аю. К тому времени он уже захватил гору Сюаньду и был вполне способен захватить тебя, но все же позволил тебе сбежать с горы. В своем сердце он все еще может дорожить узами, которые разделил между своими собратьями-учениками, проявляя таким образом к тебе милосердие.

– Даже если так, он причинил тебе вред, отравив и заставив упасть со скалы, в результате чего ты потерял свои боевые искусства. На мой взгляд, крохотная толика доброжелательности, которую он проявил ко мне, ничем не отличается от кошки, плачущей фальшивыми слезами сочувствия крысе. Да-шисюн не может отличить добро от зла и готов играть роль сообщника своего тигра, помогая и подстрекая его к действиям*. Я отказываюсь принимать в этом участие, – ответила Гу Хэнбо.

*(为虎作伥;wèi hǔ zuò chāng) – букв. «быть призраком, который заманивает людей, чтобы накормить тигра». Помогать и подстрекать врагу/быть соучастником преступления.

– Тогда как насчет Юань Ина? Что случилось с Юань Ином?

Гу Хэнбо покачала головой и ответила:

– Прежде чем спуститься с горы, я тайно оставила сы-шисюну* письмо, в котором все объяснила. Я не знаю, читал ли он его. С тех пор, как я покинула Сюаньду, я не слышала о нем никаких известий.

*(四师兄;sìshīxiōng) – четвертый старший боевой брат.

Пока они беседовали, на другом конце арены уже произошло несколько поединков. Хотя Ван сань-лан был гордым и высокомерным, его боевые искусства действительно были замечательными и считались исключительными среди молодого поколения. После победы над Чжоу Есюэ он быстро выиграл несколько матчей подряд. Даже Су Цяо проиграл ему всего в один ход; он находился в центре внимания.

Гу Хэнбо несколько раз взглянула на арену, а затем вдруг сказала:

– Поскольку на горе нет тигров и обезьяны-повелителя*, тоже пойду и встречусь с ним!

*(山中无老虎，猴子称霸王;shān zhōng wú lǎo hǔ, hóu zi chēng bà wáng) – «на горе нет тигров и обезьяны-повелителя». Поскольку здесь нет способных людей, даже простые/обычные люди берут на себя важные роли/становятся главными героями. Это все равно что сказать в стране слепых и одноглазый – король.

Сказав эти слова, она не стала дожидаться, пока Шэнь Цяо остановит ее. Вместо этого она встала и направилась в сторону противника.

Ее внешность уже была чрезвычайно ослепительна для глаз, а с ее внезапным появлением из ниоткуда она привлекла к себе все внимание зрителей. Ван сань-лан производил впечатление крайнего высокомерия и превосходства по отношению ко всем окружающим. Оказавшись перед Гу Хэнбо, он выглядел польщенным и обрадованным ее неожиданной благосклонностью* и даже проявил скромность, которую можно было бы ожидать от потомка аристократической семьи, он сказал:

– У сабель и мечей нет глаз. Я боюсь причинить вред такой небесной деве*, как вы, так почему бы нам не пожать друг другу руки и не помириться?

*(受宠若惊;shòu chǒng ruò jīng) – быть вне себя от радости или чувствовать себя чрезвычайно польщенным или оцененным. Это также может означать, что кто-то ошеломлен неожиданным вниманием.

*(仙子;xiān zǐ) – из китайской мифологии, относится к необычайно красивому человеку с благородным нравом, необычайной мудростью, элегантной и безупречной внешностью. Это может относится как к мужчине, так и к женщине. Может использоваться для даосов, красивых женщин или настоящих фей/бессмертных.

Гу Хэнбо ответил равнодушным тоном:

– Получается, что ваше превосходительство вышли на арену не для того, чтобы обменяться опытом, а просто для того, чтобы посмотреть, как люди заказывают блюда?*1

*(看人下菜碟来了;kàn rén xià cài dié lái le) – северный сленг, означающий «наблюдать, как люди заказывают еду». Об оппортунистическом лице, которое относится к другим дискриминационным или дифференцированным образом.

Ван сань-лан никак не ожидал, что красавица будет говорить в такой резкой и острой на язык манере. Он почувствовал себя оскорбленным.

– Конечно, нет!

Гу Хэнбо выхватила свой меч и сказала:

– Тогда, пожалуйста, сделайте свой ход!

Чжао Чиин наблюдала за борьбой этих двоих и удивленно воскликнула.

– Ваша шимэй поистине великолепна и обладает выдающимся талантом. Поговорка о том, что «известные учителя производят блестящих учеников» , действительно верна. Она переняла те же навыки и стиль, что и Шэнь-даочжан, вы очень хорошо дополняете друг друга!

– Глава Чжао слишком щедра на похвалы, – скромно ответил Шэнь Цяо. Однако в глубине души он подумал, что у-нян обычно не была такой импульсивной. Ее нынешнее поведение казалось довольно странным.

Ван сань-лан, естественно, не мог сравниться с Гу Хэнбо, и она отправила длинный меч в его руке в полет. Меч упал, и половина лезвия вонзилась в землю. Ученики храма Чуньян громко воскликнули:

– Гу Хэнбо с горы Сюаньду побеждает Ван Чжо из Куайцзи!

Только теперь всем стало известно о личности Гу Хэнбо. Лицо Ван сань-лана казалось несколько бледным и лишенным жизненных сил – не только потому, что он потерпел поражение, но и потому, что теперь он знал, что его противником была ученица Ци Фэнгэ. Он чувствовал себя потерянным и некоторое время не мог прийти в себя.

Гу Хэнбо вложила меч в ножны и замерла. Выражение ее лица не выражало радости от победы. Вместо того, чтобы вернуться к Шэнь Цяо, она направилась к Юань Цзысяо, которая в данный момент была погружена в торопливые записи.

– Вы уделяли пристальное внимание Ван сань-лану все это время. Теперь, когда я победила его, почему вы даже не удостоили меня взглядом?

Юань Цзысяо даже не подняла головы. Ее ручка двигалась по бумаге, как блуждающий дракон или блуждающая змея.

– Разве ваша победа над ним не была чем-то само собой разумеющимся?

Гу Хэнбо усмехнулась и ответила:

– Жители дворца Люли на континенте Фанчжан действительно напускают на себя такой важный вид. Уйти, даже не попрощавшись, – это одно, но, встретившись еще раз, вы притворяетесь, что мы не знаем друг друга? Может быть, я, Гу Хэнбо, настолько ничтожна, что вам слишком стыдно признавать меня?

Поблизости от Юань Цзысяо никого не было. Чтобы не повлиять на ее процесс записи, И Бичэнь специально попросил всех освободить пространства вокруг нее. Эти двое говорили не громким голосом, поэтому посторонние не смогли их отчетливо расслышать. Но с первого взгляда было ясно, что они знакомы друг с другом; только никто не знал, почему при разговоре их лица не выражали особой радости от встречи.

В это время также были определены результаты двух других матчей. Победителями стали Ван эр-лан и Чао Юй, ученик секты Меч Чися (секта Меча Алых Облаков).

Ван эр-лан и Чао Юй обменялись ударами. Искусство фехтования было широко распространено; более половины цзянху были практикующими фехтовальщиками. Эти двое не были исключением.

Секта Меча Чися не была ни большой, ни знаменитой, но поскольку Чао Юй смог выделиться среди толпы только своими навыками и талантом, у секты должны быть свои сильные стороны и преимущества. Ван эр-лан обладал чрезвычайно угнетающим и неукротимым духом, а также превосходными навыками фехтования; однако после того, как они обменялись двумя сотнями ходов, он все еще не мог превзойти противника, в конечном счете проиграв Чао Юю.

Ван эр-лан отказался убрать руку с меча, как будто был шокирован поведением своего оппонента. Он отступил на несколько шагов и почти рухнул на землю. Чао Юй обладал хорошими манерами; он подлетел, чтобы помочь другому человеку встать, и избавить его от некоторого смущения. Хотя Ван эр-лан сопротивлялся, он был достаточно самосознателен, чтобы признать, что всегда будут таланты выше других талантов. Он сложил руки в поклоне и угрюмо покинул поле боя.

Братья из Куайцзи Ван прибыли в яростной манере и с большой скоростью; но в конце концов им пришлось неохотно вернуться с подбитыми крыльями. Действительно была огромная разница между их поведением сейчас и их поведением ранее в большом зале, где они демонстрировали как высокомерие, так и острое зрение.

В цзянху, где почитают сильных, эти молодые люди явно еще не привыкли к понятию «прав тот, кто сильнее». Несмотря на то, что они пользовались поддержкой семьи Ван, в конечном счете все равно все сводится к собственным боевым навыкам, для того, чтобы иметь право голоса. Если их боевые искусства не на должном уровне, даже если бы сам Император пришел поддержать их, они все равно не смогли бы поднять головы с гордостью.

Ван эр-лан посмотрел на бледное выражение лица своего брата, который стоял рядом с ним. Затем вдалеке он увидел Шэнь Цяо, сидящего неподвижно, как гора, расслабленного и непринужденного. Неудержимый порыв поднялся в его сердце. Он хотел спросить Шэнь Цяо: как ему, при таком количестве наблюдающих глаз, удалось вынести это чувство стыда и унижения, когда он проиграл Кунье?

За исключением братьев Ван, внимание всех остальных уже быстро переключилось на нечто другое. Чао Юй не стал искать Гу Хэнбо; вместо этого он поднял руку в направлении учеников храма Чуньян, а затем сказал звучным и ясным голосом:

– Чао Юй из Секты Меча Чися задается вопросом, не посчастливится ли ему обратиться за советом к юному герою Ли?

Это был открытый вызов, адресованный Ли Цинъюю!

Толпа, услышав его слова, обратила возбужденные взгляды на Ли Цинъюя.

Цель Чао Юя была ясна и недвусмысленна. Хотя Гу Хэнбо молода, как ученицу Ци Фэнгэ, ее можно считать представителем того же поколения, что и Шэнь Цяо. Строго говоря, ее также можно было считать ровней И Бичэню. Гу Хэнбо редко появлялась в цзянху, поэтому о ней знали лишь немногие люди. Даже если бы он победил ее, мало кто оценил бы это по достоинству. Однако с Ли Цинъюем все обстояло иначе.

В настоящее время Ли Цинъюй считается выдающимся среди молодого поколения в цзянху. Тот факт, что он отправился на гору Сюаньду и проиграл Юй Аю всего на один ход, уже давно был на слуху. Позже, в резиденции Су, этот же человек сражался против Дуань Вэньяна, ученика Хулугу, а также мастера Туцзюэ, и также проиграл ему с небольшим отрывом. Дуань Вэньян входил в десятку лучших мировых экспертов по боевым искусствам. Из этого можно сделать вывод, что, хотя боевые искусства Ли Цинъюя в настоящее время находятся ниже, чем у первой десятки, разрыв между ними был не слишком велик, чтобы быть непреодолимым.

Будучи вызванным по имени, чтобы принять вызов, Ли Цинъюй, естественно, не имел никаких причин отказываться. Он встал, медленно поднял свой меч и направился к толпе.

– Конечно, ты потрясающе владеешь мечом, но ты не сможешь победить меня и за сотню ходов, – сказал он Чао Юю.

Несмотря на то, что Чао Юй обладал чрезвычайно хорошим уровнем сдержанности, услышав такие слова, он не мог не проявить некоторую меру негодования.

– Я уважаю превосходное мастерство юного героя Ли в фехтовании, но не слишком ли ты многословен?

– Его слова не ошибочны. Ты действительно не ровня ему. Многие вещи уже можно увидеть и понять, не соревнуясь друг с другом. Только ради сохранения твоего лица ученик заведующего И не будет небрежно говорить против тебя. Тебе следует проявить немного больше осознанности, – голос, в котором слышался смех, внезапно разнесся по полю. Этот голос был очарователен, услышав его, все почувствовали, словно онемение проникает в их кости.

Все посмотрели туда, откуда доносился звук, и увидели женщину, поднимающуюся по высеченным в камне ступеням горы. Она держалась с достоинством, как лотос, с манерами и внешностью прекрасной и беззаботной феи. Ее слова и голос несли с собой некоторую долю поддразнивания и легкомыслия, что полностью контрастировало с ее внешностью. Разногласия было трудно примирить, из-за чего некоторые люди какое-то время не могли ответить.

– Это?.. – Чжао Чиин редко покидала свою гору и, естественно, не знала этого человека.

Шэнь Цяо тихо произнес:

– Глава секты Хэхуань, Юань Сюсю.

Чжао Чиин была потрясена, услышав имя новоприбывшей. Очевидно, она была достаточно знакома с именем и репутацией, которую имеет этот человек, ее словно поразил раскат грома.

В этот время И Бичэнь также встал, чтобы сказать:

– Глава Юань очень чтит это событие своим присутствием*. Этот бедный даос не принял вас, пожалуйста, простите его за это.

*(大驾光临;dà jià guāng lín) – буквально относится к кому-то, кто прибывает с большой помпой и церемонией/с почетным караулом и украшает событие своим присутствием. Это очень уважительный способ приветствовать кого-то.

Как только И Бичэнь раскрыл личность другого человека, лица многих людей сильно побледнели.

Демонические секты хорошо известны и имеют печально известную репутацию, но, если бы прибыла секта Хуаньюэ или Секта Фацзин, реакция толпы, возможно, была бы не такой драматичной. Они реагировали так только потому, что это была секта Хэхуань, члены которой практиковали метод двойного культивирования «выщипывать инь, чтобы дополнить ян»*. практика, которая унесла неизвестное количество несчастных жизней. Из-за силы и влияния их секты никто не осмеливался провоцировать их или делать из них врагов. С этого момента всякий раз, когда упоминается секта Хэхуань, люди испытывают страх, в то время как сама секта Хэхуань не боялась никого.

*(采阴补阳;cǎi yīn bǔ yáng) – букв. «выщипывание/сбор энергии инь для питания энергии ян». Предположительно, это даосская практика для совершенствования своих боевых искусств, теоретически половые сношения с женщинами могут усилить жизненную силу мужчин, поэтому они должны максимально продлить продолжительность, чтобы достичь своей цели, т. е. избежать высвобождения своей сущности. Считалось также, что это увеличивает продолжительность жизни/продлевает жизнь, приобретая женскую сущность.

Юань Сюсю очаровательно и приятно улыбнулась.

– Тех, кто оскорбил по незнанию, нельзя винить. Поскольку Собрание Испытания Меча открыто для всех под Небесами, заведующий И, конечно, не будет неприветлив к моему присутствию?

Просто так не придет, а коль придет, то не с добром*. За ней стояли несколько ее учеников, многие из них были хорошо известны в секте Хэхуань и легко узнаваемы людьми цзянху.

*(来者不善，善者不来;lái zhě bù shàn, shàn zhě bù lái) – букв. «человек, который пришел, имеет злые намерения». Цитата из Лао Цзы и сборника идиом Чжао И династии Цин.

И Бичэнь медленно сказал:

– Каждый, кто придет, является гостем, поэтому, естественно, мы рады всем.

Юань Сюсю со смехом ответила:

– Отлично. Сегодня здесь присутствует довольно много знакомых. Эта женщина случайно оказалась поблизости и слышала, что были некоторые люди, которые считали, что наша Секта Хэхуань слишком тиранична и агрессивна, и что они планировали объединиться против нас. Я задавалась вопросом, было ли в этом правдой. Заведующий И, что вы можете сказать по этому поводу?

Если бы И Бичэнь сказал правду, он определенно попал бы в ее ловушку. Однако если бы он стал это отрицать, то показалось бы, что его слишком легко запугать. К тому времени остальные определенно будут сомневаться в его компетентности.

Из ее действий было очевидно, что она пришла сюда только для того, чтобы создавать проблемы.

Услышав эти слова, на лицах многих людей отразились гнев и недовольство. Однако они не осмеливались заговорить вслух, опасаясь власти и влияния секты Хэхуань.

Именно в этот момент кто-то сказал:

– Этот вопрос не требует ответа заведующего И; этот бедный даос может ответить от его имени. Говорит ли глава Юань свои слова из чувства вины? Возможно ли, что вы также чувствуете, что секта Хэхуань действует не по правилам, и вы боитесь вызвать гнев толпы и разжечь неконтролируемые пожары в обширных прериях? Не поэтому ли вы так поспешили подняться на гору? Чтобы потушить пожар?

Голос этого человека был спокойным и мягким, с чувством уверенности. В нем не было ни малейших следов агрессии или угнетения.

И Бичэнь явно осознавал свой статус, как принимающего гостей на Собрание Испытания Меча и предоставляющего место в храме Чуньян; ему не следовало отвечать. Шэнь Цяо заговорил не для того, чтобы привлечь к себе внимание, а для того, чтобы вывести его из затруднительного положения. И Бичэнь бросил на него благодарный взгляд.

Юань Сюсю усмехнулась.

– Шэнь-даочжан действительно бесстрашен. Вы убили двух старейшин Хэхуань. Я пришла не для того, чтобы искать вас для сведения счетов. Но вы осмеливаетесь обратиться ко мне первым?

– Как странно. Почему никто не может убить людей из вашей секты? Жаль только, что меня не было там, когда Шэнь-даочжан убил их, иначе я бы аплодировал ему с большой помпой, ударяя в гонги и барабаны в честь праздника! Если вы действительно хотите создания союз против секты Хэхуань, то моя секта Хуаньюэ также примет в нем участие. И, на мой взгляд, Шэнь-даочжан – лучший выбор для лидера союза.

Еще один человек вмешался из ниоткуда. Вместе с голосом на каменных ступенях появился молодой человек с веером в руке.

И откуда взялась эта возвышенная личность?

Толпа чувствовала, что их глаза готовы были выскочить от всех этих пристальных взглядов.

Шэнь Цяо почувствовал, как его голова начинает пульсировать от боли.

Глава 102 - Надеюсь, с тобой все было хорошо, шиди!

Во время сегодняшнего Собрания испытания Меча храм Чуньян старался удержать людей от намеренного создания каких-либо проблем. У подножия горы были ученики, несущие караульную службу, и, чтобы быть готовым к непредвиденным обстоятельствам, И Бичэнь оставил там одного из старейшин. Поскольку люди поднимались на гору один за другим, было очевидно, что барьер, установленный у подножия горы, стал бесполезным.

Появление молодого человека усугубило и без того несколько хаотичную и беспорядочную ситуацию, особенно после того, как он упомянул имя Шэнь Цяо. И Бичэнь спросил:

– Могу я спросить, кем секте Хуаньюэ приходится Ваше Превосходительство?

Он так молод, что, очевидно, не мог быть Янь Уши.

Молодой человек ответил:

– Этот покорный слуга – Юй Шэнъянь, ученик главы секты Янь из Хуаньюэ. Я слышал, что гора Цинчэн сегодня будет очень оживленной, поэтому поднялся, чтобы посмотреть. Надеюсь, заведующий И не прогонит меня?

– Все, кто приходят, – гости. Этот бедный даос не стал бы оставлять кого-либо за порогом. Принесите еще несколько мест для этих почетных гостей.

– Нет необходимости беспокоить заведующего И. Люди вокруг нас в любом случае готовы сделать свой ход. Сесть сейчас, только чтобы сразу встать – это слишком хлопотно! – сказала Юань Сюсю мягким голосом.

– Если вы не хотите садиться, это ваше дело. Мне трудно скрыть свое волнение и радость от встречи с Шэнь-даочжаном, с которым я воссоединился после долгой разлуки. Я хочу посидеть с ним и поговорить о прошлом, – со смехом ответил Юй Шэнъянь.

Сказав это, он подошел к Шэнь Цяо и сел прямо на место Гу Хэнбо, повернувшись к нему с улыбкой.

– Надеюсь, что с тех пор, как мы расстались в последний раз, с тобой все было хорошо, шиди!

Он сказал «шиди» в совершенно непринужденной и вкрадчивой манере. Чжао Чиин, которая сидела рядом с ними, была совершенно ошеломлена этим. В глубине души она подумала: «Хотя Шэнь Цяо поддерживает хорошие отношения с Янь Уши, он ведь не бросит секту и не свяжет свою судьбу с кем-то другим, не так ли?».

Шэнь Цяо не знал, смеяться ли ему или плакать от смущения, и ответил:

– Зачем Юй-гунцзы пришел сюда? Где находится глава секты Янь?

Юй Шэнъянь поддразнивающе ответил:

– Почему шиди ведет себя так, будто мы незнакомы? В любом случае, я тот, кто нес тебя на спине целый шичэн* с Пика Полушага. В те времена ты был таким милым, когда назвал меня Юй-шисюном со смущенным выражением лица. Как ты мог забыть? Мне так больно от этого!

*(时辰;shí chén) –стар. большой час (одна двенадцатая часть суток, был равен 2 часам).

Прибытие секты Хуаньюэ при одной пике и одном коне* в лице Юй Шэнъяня не помогло ослабить бдительность остальных. Несмотря на то, что Юй Шэнъянь появился внезапно и прервал Юань Сюсю, он ни в малейшей степени не смог разрядить напряженную атмосферу.

*(单枪匹马;dān qiāng pí mǎ) – букв. «при одной пике и коне», действовать в одиночку, без посторонней помощи.

Ли Цинъюй встал и сказал в холодной и отстраненной манере:

– Если глава секты Юань здесь в качестве гостя, мы, безусловно, примем вас с большим гостеприимством. Если у вас злые намерения, пожалуйста, не вините храм Чуньян в том, что он не в состоянии развлечь вас.

– Ли-гунцзы такой вспыльчивый. Эта женщина просто задала вопрос. Поскольку любой желающий может принять участие в Собрании испытания Меча, Секта Хэхуань, естественно, также имеет на это право, – ответила с улыбкой Юань Сюсю.

Она обвела своими прекрасными глазами окрестности, остановившись на Юань Цзысяо.

– Это, должно быть, шао-гунчжу* дворца Люли. Я давно слышала, что ученики Дворца Люли обладают проницательным взглядом, и что они знают рейтинги мировых мастеров боевых искусств. Могу ли я осмелиться и спросить шао-гунчжу, есть ли место для нашей секты Хэхуань в вашем рейтинге?

*(少宫主;shào gōng zhǔ) – букв. «Дворцовый Мастер/Хозяйка». Добавляя шао (少), что означает молодой, она имеет в виду «Молодая Дворцовая Хозяйка». Юань Цзысяо, вероятно, станет следующей преемницей дворца Люли.

Толпа знала только то, что Юань Цзысяо была ученицей дворца Люли, но они не знали, что на самом деле она являлась молодой хозяйкой дворца. Учитывая заявление Юань Сюсю, прямо раскрывающее ее личность своими словами, если бы она сказала, что пришла неподготовленной, ни один человек бы ей не поверил.

Юань Цзысяо сидела неподвижно, плотно сжав рукава. Услышав эти слова, она начала выдавать поток данных, ни разу не моргнув:

– Юань Сюсю из секты Хэхуань занимает девятое место в цзянху. Ее подчиненный – Сяо Сэ, использует веер в качестве оружия. Люди, которые потерпели поражение от его руки: Го Сюнь, глава секты Чжуннань, Шангуань Синчэнь, – мастер зала Объединения Люхэ, Чжань Цзыцянь из Института Линьчуань и так далее. Хотя его боевые искусства нельзя считать первоклассными, они, тем не менее, впечатляют и довольно внушительны. Сан Цзинсин из секты Хэхуань занимает шестое место в цзянху. Его ученицей является Бай Жун, чье мастерство заключается в ее приемах ладони. Ее боевые искусства улучшаются не по дням, а по часам, благодаря занятиям тайными искусствами секты Хэхуань. Есть и другие заслуживающие внимания ученики, такие как Ся Ханьцю, Цзи Шуанэр, Чжоу Цуйюй и другие. Их боевые искусства не так хороши, как у Бай Жун, но их все еще можно считать одними из восходящих звезд цзянху, поэтому их не следует недооценивать.

Даже Юань Сюсю была поражена, услышав это, не говоря уже обо всех остальных.

– Дворец Люли действительно достоин своей репутации. Я не знала, что Сяо Сэ ранее победил ученика Института Линьчуань. Юань шао-гунчжу, оказывается, запомнила это так хорошо!

На лице Юань Цзысяо не отразилось ни малейшего высокомерия или гордости при этих словах. Она ответила безразличным тоном:

– Нетрудно узнать такую информацию; ничто из этого не является секретом. Для этого нужно всего лишь пригласить и расспросить несколько человек, а также посетить несколько мест.

В этот момент кто-то задал вопрос:

– Юань-нянцзы, это десятка лучших в рейтинге десятилетней давности или за последние десять лет?

– Конечно, это текущий рейтинг.

Человека это не убедило.

– Собрание испытания Меча еще не закончено даже наполовину, и многие мастера еще не пришли, как были определены рейтинги нынешней первой десятки?

Юань Цзысяо ответила на его вопрос:

– Как Собрание испытания Меча может охватить всех экспертов по боевым искусствам в мире? Сегодняшнее мероприятие проводится просто для того, чтобы предоставить собравшимся мастерам цзянху возможность обменяться указаниями и поучиться друг у друга в спаррингах. Если появится один или два новичка с удивительным талантом, рейтинг, естественно, изменится, чтобы отразить это. Если нет, то рейтинг будет соответствовать тому, что было определено ранее.

Юань Сюсю продолжила:

– Могу я поинтересоваться, кто входит в десятку лучших экспертов? Не могла бы Юань шао-гунчжу, пожалуйста, благословить наши уши, поделившись этой информацией?

Юань Цзысяо, казалось, была вынуждена отвечать на каждый заданный ей вопрос.

– Десятое место в рейтинге лучших в цзянху изначально было нестабильным. Сначала его занимал бывший чжанцзяо горы Сюаньду Шэнь Цяо. После поражения Шэнь Цяо на пике Полушага его заменил Кунье. Позже, шисюн Кунье, Дуань Вэньян, прибыл на Центральные равнины и таким образом заменил Кунье. Некоторое время назад Шэнь Цяо сразился с Дуань Вэньяном в резиденции Су в Чанъане. Хотя поединок закончился без явного победителя, Дуань Вэньян дрался против Ли Цинъюя из храма Чуньян до своего поединка с Шэнь Цяо, так что можно считать, что Шэнь Цяо имел преимущество. Таким образом, Дуань Вэньян по-прежнему занимает позицию номер десять.

Гу Хэнбо нахмурилась и сказала:

– Ваш рейтинг слишком предвзят. Мой Шэнь-шисюн – гений, избранный небесами, который унаследовал мантию и знания нашего учителя. Его поражение на пике Полушага произошло только потому, что его поразили тайной атакой, после чего навыки его боевых искусств сильно снизились. Если мы обсудим его первоначальный уровень мастерства, он, естественно, будет более могущественным, чем Дуань Вэньян и Кунье. Как могло случиться, что он даже не входит в десятку лучших?

Юань Цзысяо взглянула на нее и ответила:

– Невозможно, чтобы кто-то вечно оставался на одном и том же месте, ни продвигаясь, ни отступая. Конечно, были бы и причины, по которым можно было бы идти вперед или отступать. Твой отказ выслушать меня до конца и твои тревожные выкрики – разве ты тоже не действуешь предвзято?

У Гу Хэнбо хватило самосознания понять, что она была неправа, поэтому она держала рот на замке, но продолжала неторопливо и светящимся взглядом смотреть на нее.

Юань Цзысяо проигнорировала ее и продолжила говорить:

– Как я уже упоминала ранее, тот, кто занимает девятое место в цзянху, не кто иная, как глава секты Хэхуань Юань Сюсю. На восьмом месте – уважаемый учитель Тогона, Мудрец Цзюйшэ.

Многие слышали об имени Мудреца Цзюйшэ, но никто никогда его не видел и поэтому о нем было очень мало известно присутствующим.

Затем кто-то спросил:

– Мудрец Цзюйшэ никогда не ступал на землю и не принимал участие в битвах на Центральных равнинах. Как он появился в этом рейтинге?

– Из трех демонических сект только секта Фацзин отправилась в далекие Западные регионы, и они находятся в Тогоне уже много лет. Мудрец Цзюйшэ однажды сражался против главы секты Фацзин, Гуан Линсаня, и едва не проиграл ему, после чего ушел в уединение и с тех пор не появлялся. Гуан Линсань однажды прокомментировал этот бой, сказав, что навыки Мудреца Цзюйшэ были на одном уровне с его навыками, и что его победа была чистой удачей.

Услышав, что она заняла девятое место, всего на один ранг опередив Дуань Вэньяна, Юань Сюсю не разозлилась. Скорее, ее интерес был задет, и она спросила:

– Согласно шао-гунчжу, тот, кто занимает седьмое место, это глава секты Фацзин, Гуан Линсань?

– Правильно.

Независимо от того, были ли рейтинги точными, по мере того, как люди продолжали слушать, казалось, что была какая-то основа, чтобы подтвердить это, а не сфабриковать наугад. Чем больше она говорила о рейтингах, тем более заинтересованной становилась толпа.

Если люди не дорожат материальными благами, то они ценят нематериальные вещи, такие как репутация и слава. В конце концов, невозможно быть полностью свободным от этих двух вещей. У каждого есть тщеславие и любопытство, разница лишь в том, сколько или как мало у них есть и является ли это слишком чрезмерным. Даже такой уважаемый мастер, как И Бичэнь, не мог не проявить интерес наряду с другими, услышав оценку Юань Цзысяо о мировых талантах.

– А как насчет тех, кто занимает более высокое положение?

В то время как И Бичэнь все еще мог сдерживать себя, остальные вокруг него не могли не спросить об этом.

– Те, кто идут выше, начиная с шестого места, могут рассматриваться как мастера уровня гроссмейстеров. Независимо от их характеров, слов или поступков, если принимать во внимание исключительно их боевые искусства, эти люди более чем способны создать новую секту или разработать собственное учение, – ответила Юань Цзысяо.

Она сказала ранее, что Сан Цзинсин заняла шестое место. Мастера уровня гроссмейстера, очевидно, включали и его.

Юань Сюсю усмехнулась этому и сказала:

– Похоже, что шао-гунчжу высоко отзывается о старейшине Сан!

Юань Цзысяо ответил отстраненным тоном:

– Глава секты Юань, не стоит сомневаться в моих словах. Всем хорошо известно, что секта Хэхуань делится на две отдельные фракции. Если бы вы могли держать Сан Цзинсина под контролем, то стал бы он вести себя так деспотично по отношению к вам?

Внутренняя борьба внутри ее секты была безжалостно разоблачена представителем дворца Люли. Услышав эти слова, улыбка Юань Сюсю не дрогнула, но следы намерения убить промелькнули на ее лице.

– Храм Чуньян в настоящее время является ведущей даосской сектой. Было бы естественно предположить, что заведующий И войдет в пятерку лучших рейтинга Дворца Люли? – человек, который задал этот вопрос, очевидно, пытался выслужиться перед храмом Чуньян.

– Да. Пятое место в цзянху должно принадлежать наставнику из династии Чжоу – Сюэтину. Однако боевые искусства бывшего чжанцзяо горы Сюаньду, Шэнь Цяо, добились больших успехов, что делает его возможным претендентом на пятое место. Что касается четвертого и третьего места, то они будут между Жуянь Кехуэем из Института Линьчуань и заведующим И из храма Чуньян. Однако я никогда не видела, как они сражаются, поэтому трудно определить, чьи навыки превосходят, – ответила Юань Цзысяо.

– Тогда как насчет первого и второго места? – спросил кто-то, не в силах удержать своего любопытства.

– Янь Уши, глава секты Хуаньюэ, может быть претендентом на вторую позицию. Что касается первого...

Она не была робким человеком, который запинался при ответе. Но по какой-то причине она не стала продолжать и просто покачала головой.

Присутствующие были поражены тем, что Янь Уши занял столь высокое место. Однако после рассмотрения этого вопроса, в этом мире было очень мало людей, которые могли бы остаться невредимыми после осады пятью мастерами. Что еще более важно, трое из пяти мастеров, участвовавших в нападении, были включены в десятку лучших мастеров в мире. Из этого было очевидно, что сила Янь Уши поразительна; таким образом, мысль о том, что он занимает второе место, было нетрудно принять.

Однако были и другие, кто допрашивал ее.

– Десять лет назад на первом месте был Ци Фэнгэ. Может ли быть так, что, поскольку Ци Фэнгэ перешел из смертного мира в царство бессмертных, теперь это место остается свободным? За прошедшие десять лет ни один человек не смог превзойти Ци Фэнгэ?

Независимо от того, как люди вокруг нее расспрашивали, Юань Цзысяо больше ничего не говорила.

Были те, кто пытался использовать слова, чтобы спровоцировать ее, говоря:

– Рейтинг дворца Люли может быть неточным. Учитывая, что они даже не могут определить, кто должен быть первым, как они могу судить о других?

– Если вы не верите в это, вы можете бросить вызов всем и каждому, кто входит в десятку лучших. При условии, что вы сможете победить их всех, вы, естественно, станете мастером номер один, – сказала Юань Цзысяо ледяным тоном.

– На мой взгляд, независимо от того, является ли этот рейтинг действительным или нет, все в конечном счете сводится к собственной силе, – с улыбкой сказала Юань Сюсю. – Хотя сегодня пропало без вести довольно много людей, все еще присутствуют я, заведующий И и Шэнь-даочжан. Трое из десяти – было бы не так уж сложно устроить здесь хорошую и удовлетворительную битву, не так ли?

– Ты недостойна обмениваться ударами с учителем. Сначала тебе придется победить меня, – сказал с холодным и отстраненным выражением лица Ли Цинъюй.

Сказав это, он вытащил меч из ножен. Меч Цюшуй в его руке напоминал сверкающую и рябую осеннюю воду, колеблющуюся от волнения и падения.

Хотя Ли Цинъюй был могущественным, он даже не входил в первую десятку. У Юань Сюсю не было причин бояться его. Еще до того, как она смогла заговорить, Сяо Сэ, стоявший позади нее, громко рассмеялся:

– Зачем беспокоить нашу главу секты? Позволь мне вместо нее встретиться с тобой в бою!

Как только слова покинули их уста, обе стороны одним взмахом устремились друг к другу, вступая в сражение в центре арены.

Хотя Юань Цзысяо только что поместила ее на предпоследнее место в первой десятке, Юань Сюсю действительно не обратила никакого внимания на этот рейтинг. Она просто использовала слова Юань Цзысяо для начала своего представления. В этот момент она улыбнулась и сказала:

– Заведующий И, поскольку наши ученики уже обмениваются ударами друг с другом, как их учителя, разве мы не должны также подавать хороший пример ученикам?

Ее цель приезда сюда была предельно ясна: чтобы поймать бандитов, нужно начать с главаря*. Если она избавится от И Бичэня, союз против секты Хэхуань рассыплется, как черепица. Даже если другие секты хотели сопротивляться секте Хэхуань, убить курицу на глазах у обезьяны* будет вполне достаточно для сдерживания их намерений. К тому времени, они, несомненно, будут потрясены и напуганы, и не посмеют раздуть пламя раздора во второй раз.

*(擒贼先擒王;qín zéi xiān qín wáng) – обр. в знач. начинать с самого главного; брать быка за рога.

*(杀鸡儆猴;shā jī jǐng hóu) – обр. наказать кого-то в назидание другим.

Видя, что эта битва точно состоится, И Бичэнь отложил метелку и взял длинный меч, переданный ему его учениками. Он наклонил голову и сказал:

– Тогда этому бедному даосу придется обратиться за советом к главе секты Юань.

Увидев ситуацию, Юй Шэнъянь придвинулся ближе к Шэнь Цяо и прошептал ему на ухо:

– Шиди, пока не следует проявлять инициативу, изображая героя. Подожди, пока И Бичэнь будет побежден, тогда ты сможете сделать шаг вперед. К этому моменту разве не было бы выгодно объявить лидером союза тебя?

Шэнь Цяо не знал, смеяться ему над этим или плакать. Он ответил:

– Я абсолютно никогда не рассматривал возможность стать лидером какого-либо союза!

– Учитель приказал мне помочь тебе. Поскольку у тебя нет намерения возглавлять союз, зачем ему отдавать мне такой приказ? – с любопытством спросил Юй Шэнъянь.

Шэнь Цяо подумал в своем сердце: «Твой учитель упрям и действует импульсивно, как и когда ему заблагорассудится. То, как он говорит и действует, не похоже на то, как ведет себя нормальный человек. Как я могу сказать о чем он думает?»

Юй Шэнъянь не знал о том, что произошло между Янь Уши и Шэнь Цяо, и он также не знал об изменении отношения своего учителя. Он просто предположил, что его учитель все еще не желает отказываться от своего интереса к Шэнь Цяо, и что это была просто еще одна из его идей, поэтому он не стал расспрашивать дальше. Теперь, когда это оказалось полным недоразумением, он просто вернулся к взаимодействию с Шэнь Цяо, как это было в прошлом.

Глава 103 - Он был в состоянии определить Шэнь Цяо из толпы с одного взгляда

Сяо Сэ и Ли Цинъюй уже начали сражение. Их боевые стили преимущественно основывались на скорости. Движения были настолько быстрыми, что казались неясными фантомами и иллюзиями, и те, кто были не слишком сведущи в боевых искусствах, едва ли могли видеть, как они сражаются, как обмениваются ударами и как один отражает атаки другого.

Только начавшись, бой не мог ограничиться пределами одной площадки. За несколько мгновений они преодолели расстояние от земли до вершины каменной стены, сражаясь в воздухе, а затем перелетели к бамбуковой роще в противоположной стороне. Их цингун был превосходен: едва коснувшись земли, они могли взлететь на несколько чжанов вверх. Боевой веер Сяо Сэ и свет меча Ли Цинъюя встретились с ярким сиянием, которое отражалось и дополняло красоту друг друга, а звучный звон их оружия раздавался непрерывно. Сердца людей сотрясались от зрелища, которое невозможно было обнять взглядом.

По мнению Шэнь Цяо, Ли Цинъюй – самый выдающийся ученик как храма Чуньян, так и своего поколения, и он почти способен догнать десятку лучших в мире. Хотя Сяо Сэ тоже весьма свиреп, он все еще на шаг позади Ли Цинъюя, и получить желанную победу ему будет отнюдь не просто. Когда придет время для Юань Сюсю вступиться за своего ученика, а для И Бичэня – принять решительные действия, какие ответные меры окажет Юань Сюсю?

Если сегодня секта Хэхуань, полагаясь только на Юань Сюсю, прибыла чтобы вредительствовать и разрушать чужую территорию, то их розовым мечтам, несомненно, не суждено сбыться.

Подумав об этом, Шэнь Цяо не мог не спросить:

– Юй-гунцзы, как ты думаешь, есть ли у секты Хэхуань еще какие-нибудь хитрости в рукаве, раз она пришла подготовленной на этот раз?

Юй Шэнъянь отозвался со смехом:

– Как вышло, что ты все еще называешь меня «Юй-гунцзы»? Как по мне, это звучит очень неловко. Даже обращение «шисюн» годится куда больше!

Шэнь Цяо улыбнулся, но ничего не ответил. Хотя в прошлом у них с Юй Шэнъянем были конфликты из-за истребления семьи Янь, это было вызвано лишь различием во взглядах и убеждениях, – между ними не было глубокой ненависти. Более того, после падения с вершины Пика Полушага именно этот человек нес его на спине весь долгий путь. Во что бы то ни стало он не должен отплачивать за добро черной неблагодарностью. Поэтому он не относился к Юй Шэньяню с той же настороженностью, с какой относился к Янь Уши: напротив, он был снисходителен, как старший брат к младшему.

Юй Шэнъянь, в конце концов, был молод и не смог полностью сдержаться, когда сказал:

– Танец с мечом Сян Чжуана – это прикрытие для покушения на жизнь Пэй-гуна*. Кажется, что секта Хэхуань ворвалась сюда, нацелившись на храм Чуньян, но на самом деле ее целью являются все секты, которые не воспринимают Хэхуань всерьез. Нынешний император исповедует буддизм и не верит в даосизм. Он намерен помочь буддистам утвердиться, чтобы они могли противостоять секте Хэхуань. Таково искусство императорского правления. Однако даосские секты не имеют для него значения, он не имеет к ним никакого отношения и потому позволяет секте Хэхуань действовать так, как она того желает.

*(项庄舞剑,意在沛公;xiàng zhuāng wǔ jiàn, yì zài pèi gōng) – имеется в виду танец с мечом Сян Чжуана, которому было поручено использовать это как прикрытие для убийства Пэй-гуна (титул Лю Бана, основателя династии Хань, во время исполнения им функций главы уезда Пэй) во время банкета Хунмэнь (鸿门宴; hóng mén yàn). Это метафора несоответствия истинных намерений словам и поступкам, а также возможного скрытого убийственного намерения.

Чжао Чиин, стоя в стороне, прислушивалась к их разговору. Хотя она не совсем разбиралась в делах мира, но, слушая, как Юй Шэнъянь спокойно и уверенно рассуждает на эту тему несмотря на свой юный возраст, она находила его слова вполне рациональными и проницательными. Тогда она вспомнила об исключительном поведении и элегантной манере держать себя Янь Уши. Действительно, каков учитель, таков и ученик, и она не могла не посетовать на то, что секте Бися не хватает достойных преемников.

Юй Шэнъянь продолжил:

– Если в этот раз они смогут сломить И Бичэня, то останутся только посредственности, которые, естественно, не стоят беспокойства. Попутно можно воспользоваться этой возможностью и одним махом подчинить себе все остальные силы, присутствующие на Собрании испытания Меча. На самом деле, у старого лысого осла Сюэтина почти наверняка глаза лопаются от зависти, раз он не может воспользоваться ей. Ему по-прежнему необходимо беспокоиться о сохранении своей репутации и чести, поэтому он не может открыто совершать действия, которые вызовут насмешки или сплетни, что приведут к подрыву авторитета буддийских сект в обществе. Секта Хэхуань, с другой стороны, не имеет таких ограничений. Раз уж они пришли сюда сегодня, то должны добиться успеха, – они не могут колебаться или сдаться на полпути. Учитывая, что способностей Юань Сюсю недостаточно для того, чтобы в одиночку справиться с И Бичэнем, вполне вероятно, что Сан Цзинсин также направляется сюда.

Юань Цзысяо ранее сказала, что Сан Цзинсин занимает шестое место среди лучших мастеров цзянху, а И Бичэнь, вероятно, находится между третьим и четвертым. Однако на самом деле этот рейтинг лишь приблизителен. Боевое мастерство десятки лучших не стоит на месте, поэтому время от времени рейтинг меняется. То, что Сан Цзинсин занимает шестое место, нисколько не говорит о том, что он обязательно проиграет И Бичэню. Обстоятельства на поле боя могут измениться десять тысяч раз за один вдох, даже малейшая ошибка может полностью переломить ход событий и изменить конечный результат. Когда такие мастера боевых искусств сталкиваются лицом к лицу, один из них все еще может выжить в безвыходной ситуации и победить сильного, обладая меньшими силами.

Однако исход сражения Сяо Сэ и Ли Цинъюя явно не был тем исключением из правил, когда слабый побеждает сильного. Ли Цинъюй проявил себя стабильно стойким, даже после сотни ударов меч Цюшуй был полон силы. Его искусство владения мечом было подобно небесной деве, осыпающей все цветами, – энергия меча излучала блеск во все стороны. Сяо Сэ явно не был ему ровней, и хотя лезвие веера оставалось свирепым, в его технике постепенно появлялось все больше и больше слабых мест. Если сторонние наблюдатели с высоким уровнем боевых искусств, такие как И Бичэнь, Шэнь Цяо и Чжао Чиин, могли заметить эти слабости, то как их мог не заметить Ли Цинъюй? Тотчас же занавес меча, подобно вездесущему дождю, заслонил небо и покрыл землю, вынуждая Сяо Сэ отступить на несколько шагов и замереть, прежде чем признать поражение:

– Говорят, что мастерство фехтования храма Чуньян находится на пике совершенства и намного превосходит мастерство горы Сюаньду. Сегодня с одного взгляда я смог увидеть, что эта слава действительно распространяется не зря.

Сяо Сэ превозносил храм Чуньян, а не Ли Цинъюя. Из его слов следовало, что Ли Цинъюй достиг своего нынешнего положения не благодаря собственным навыкам и силе, а благодаря тому, что его секта была авторитетной и могущественной. Пытаясь внести разлад в отношения Шэнь Цяо и И Бичэня, он даже попытался втянуть в это грязное дело гору Сюаньду.

Жаль, что подобная тактика была применена не к тому человеку. Лицо Ли Цинъюя было лишено всякого выражения, и он смотрел на Сяо Сэ так, словно просто разглядывал дерево. Без каких-либо заметных изменений в настроении, он заговорил ровным тоном:

– Твои природные качества необыкновенны, но, к сожалению, ты вынашиваешь слишком много скрытых намерений, из-за которых не в состоянии всецело сосредоточиться на боевых искусствах. Вероятно, тебе будет очень трудно продвинуться дальше.

Гнев Сяо Сэ обратился в смех.

– Мое продвижение или отсутствие такового не касается Вашего превосходительства!

Ли Цинъюй перевел взгляд с него на Юань Сюсю. После слов, которыми Юань Сюсю и И Бичэнь обменялись ранее, ни один из них не сделал первого шага. Было непонятно, ждали ли они результатов поединка Ли Цинъюя и Сяо Сэ.

– Интересно, может ли Ли Цинъюй занять пару минут времени главы Юань?

– Ты мне не противник, – Юань Сюсю поджала губы в улыбке.

– Так это или нет, во всяком случае следует попробовать, чтобы узнать.

Юань Сюсю улыбнулась, но ничего не сказала. Резко взмахнув рукавами, она разделила свою ци на два потока, обрушая ее ливнем. Застигнутый врасплох Ли Цинъюй вынужден был отступить, но Юань Сюсю немедленно бросилась вперед, без устали преследуя его.

Цингун храма Чуньян сам по себе был очень силен, но ее цингун был на голову выше. Со своими струящимися одеждами и широкими рукавами, напоминающими спокойные облака, на первый взгляд она выглядела как реинкарнация феи реки Ло, ничуть не похожая на демоницу из секты Хэхуань.

Ли Цинъюй никогда не пересекался с Юань Сюсю, и мог оценить мастерство учительницы только по способностям ученика. Ранее он полагал, что даже если боевые искусства Юань Сюсю и сильнее, чем у Сяо Сэ, то ненамного. Более того, ходили слухи, что секта Хэхуань использует кратчайшие пути для увеличения своей внутренней силы, отбирая инь для восполнения недостаточного ян, что считалось весьма позорным. Кто бы мог подумать, что все познается в сравнении*, – не только Ли Цинъюй, но и сторонние наблюдатели были поражены и полностью отбросили свое прежнее презрение.

*(不比不知道;bù bǐ bù zhī dào) – лит. «не сравнивая напрямую, не узнаешь». Т.е, вы остаетесь в неведении, пока не сравните что-либо напрямую, но при сравнении результаты вас потрясут. Только при прямом сравнении можно увидеть преимущества и недостатки или изъяны.

Чжао Чиин не могла не сказать:

– Раз у Юань Сюсю хватило способностей на то, чтобы стать главой секты, она и в самом деле должна обладать большой силой, чтобы продолжать удерживать эту позицию!

Ранее, когда Юань Цзысяо озвучивала рейтинг талантов и героев мира, Юань Сюсю заняла в нем девятое место, а Чжао Чиин даже не было в списке. Даже если она не говорила об этом вслух, в глубине души она не была убеждена в правильности рейтинга. Теперь она знала, что рейтинг Юань Цзысяо действительно обоснован и основан на твердых принципах и логике. Если бы сейчас она вышла состязаться против Юань Сюсю, то, возможно, показала бы себя не лучше, чем Ли Цинъюй.

Пока она говорила, Юань Сюсю уже воспользовалась преимуществом первого удара и вынудила Ли Цинъюя прижаться к краю обрыва. Как раз в тот момент, когда противник собирался контратаковать, она внезапно отступила. Отступив на десятки шагов, она легко взлетела и приземлилась на флаг, который храм Чуньян вставил в землю.

Флаг был сделан из мягкой ткани, он свободно развевался на ветру. И все же она смогла устоять на нем, как будто все ее тело ничего не весило. Она ослепила всех своим мастерством, привлекая ошеломленные взгляды! Все, кто раньше недооценивал ее из-за того, что она женщина, или не был согласен с тем, что она достойна входить в десятку лучших, в этот момент осознали, насколько нелепо ошибались.

– Как я и говорила, ты не противник для этой достопочтенной, – тон Юань Сюсю был ласков, но сказанные слова прозвучали крайне властно.

– Цинъюй действительно уступает главе Юань. Мне жаль, что мы выставили себя на смех перед вами, – сказал И Бичэнь, – Позвольте этому бедному даосу обратиться к вам за советом.

Если бы не поединок Ли Цинъюя и Юань Сюсю, толпа не стала бы с таким нетерпением ждать столкновения между Юань Сюсю и И Бичэнем. Теперь, когда они увидели силу Юань Сюсю, они с нетерпением ждали предстоящего поединка.

Однако никто не мог предположить, что как только голос И Бичэня донесется до их ушей, на гору поднимется еще одна группа людей. Во главе группы стоял мужчина, за ним шли несколько молодых девушек. Среди них была Бай Жун, с которой Шэнь Цяо был хорошо знаком.

Что касается человека во главе группы, то он также не был ему незнаком: он сражался с ним на окраине Чанъаня, в результате чего один из них был тяжело ранен, а другой потерял навыки боевых искусств.

Поскольку он узнал этого человека, тот, естественно, также не мог не узнать его. Эти двое встретились глазами издалека. Сан Цзинсин окинул его взглядом, полным откровенной похоти, способной пронзить до костей. Он оценил его с головы до ног. Помимо прочего, в его глазах была необычайная жестокость и гнев.

Несомненно, внешность Шэнь Цяо была поразительно привлекательной. На первый взгляд он казался нежным, как весенний ветерок, но каждый, кто хотя бы раз сталкивался с ним, понимал, что его кости пронизаны несокрушимой гордостью. Сан Цзинсину уже доводилось пересекаться с Шэнь Цяо, как же он мог не знать об этом? В прошлый раз он думал, что его противник – хрупкая и безобидная личность, и никак не мог ожидать, что ему предстоит безрезультатно грызть крепкие кости и в конце концов остаться с ртом, полным песка.

Но это, в свою очередь, только разжигало желание Сан Цзинсина подчинять и властвовать. До сих пор он не спешил искать Шэнь Цяо по двум причинам. Первая причина заключалась в том, что этот человек был неуловим, и его местонахождение было трудно установить. Вторая причина заключалась в слухах о том, что он достиг больших успехов в боевых искусствах и даже убил двух старейшин секты Хэхуань. Сан Цзинсину, возможно, и нравились красивые люди, но он не хотел терять свою жизнь в погоне за красотой.

Несмотря на то, что они не виделись уже долгое время, Сан Цзинсин все еще был в состоянии определить Шэнь Цяо из толпы с одного взгляда. Он почувствовал, что внешность этого человека стала еще более блестящей и утонченной – всем своим обликом он был полон неземной красоты бессмертного, а характером был чист и светел, словно лед и снег. Даже без украшений в виде одежды и каких-либо аксессуаров он по-прежнему обладал необычайно безупречным и возвышенным естеством, не тронутым пылью смертного мира. Так и хотелось раздеть его догола, поиздеваться над ним на виду у всех, посмотреть, как меняется цвет его лица от стыда и гнева, как он плачет и умоляет о пощаде. Как это было бы здорово и приятно!

Мысль об этом заставляла его сердце гореть неописуемым пламенем.

Взгляд Сан Цзинсина был настолько вопиющим и вульгарным, что не осталось никого, кто не мог бы его заметить. Только Шэнь Цяо, как старый монах в медитации, смотрел на него полуприкрытыми глазами так, словно видел перед собой пустое место.

Юй Шэнъянь встал и загородил своим телом Шэнь Цяо. Он ухмыльнулся:

– Достойный старейшина секты Хэхуань подобен голодной собаке, которая пускает слюну при виде мясной кости. Какой позор!

Вступиться за Шэнь Цяо было вторичным делом. Секта Хуаньюэ и секта Хэхуань давно враждовали друг с другом. Последние даже воспользовались моментом, когда Янь Уши в осаде покинул столицу, использовали возможность дезертировать из государства Ци и бросились в объятия Юйвэнь Юня. С императором Чжоу в качестве своего благодетеля, они присвоили власть секты Хуаньюэ себе. Юй Шэнъянь уже давно недолюбливал секту Хэхуань, было бы противоестественным для него не высказаться в такой момент.

Сан Цзинсин холодно усмехнулся.

– Даже твой учитель, Янь Уши, не осмеливался так разговаривать со мной!

Его слова, пропитанные внутренней силой, имели такой же эффект, как и рев ваджрного Льва Будды*, но были намного мощнее. Они достигли слуха всех присутствующих без исключения, и каждый почувствовал, как в ушах пульсирует от боли. Юй Шэнъянь почувствовал это еще сильнее. Заговорив, он уже был готов к внезапной атаке Сан Цзинсина, но никак не ожидал, что все еще недооценивал своего противника. Сила звука, ворвавшегося в его уши, была в несколько раз сильнее того, что пытались выдержать остальные. Его лицо побледнело, сердце забилось, и его едва не стошнило кровью.

*(金刚狮子吼;jīn gāng shī zi hǒu) – буквально «рев алмаза/ваджры льва». Обозначает воина-служителя Будды в буддийской иконографии.

К счастью, рука помощи вовремя протянулась, чтобы поддержать его, заодно передавая поток истинной ци, похожий на журчащий ручеек, благодаря которому Юй Шэнъянь сразу почувствовал себя намного комфортнее.1

– Показывая свое мастерство младшему, старейшина Сан, должно быть, чувствует себя очень достойно? – сказал Шэнь Цяо равнодушным тоном.7

Его слова также были пропитаны внутренней силой, но, в отличии от силы Сан Цзинсина, она не была такой дикой и необузданной. Вместо этого его голос был направлен непосредственно на Сан Цзинсина.

Сан Цзинсин поднял рукава и слегка взмахнул ими, сведя на нет большую часть атак противника, а оставшуюся небольшую часть, полагаясь на мощь собственного тела, он поглотил.

В считанные мгновения они успели обменяться молчаливыми выпадами.

Однако по этим неполноценным движениям невозможно было сказать кто сильнее, а кто слабее.

Сан Цзинсин действительно чувствовал, что боевое искусство Шэнь Цяо значительно улучшилось. Шэнь Цяо тоже считал, что Сан Цзинсин, несомненно, достоин быть включенным в список гроссмейстеров Юань Цзысяо. Их взгляды встретились, и Сан Цзинсин вдруг разразился смехом.

– После того, как Шэнь-даочжан восстановил зрение, его глаза стали такими яркими и одухотворенными, что завораживают еще больше. Глаза – это действительно зеркало души, какой бы привлекательной ни была красавица, ей все равно нужна пара хороших глаз.

С тех пор, как он прибыл на гору, его внимание было приковано исключительно к Шэнь Цяо. Юань Сюсю в глубине души была недовольна, втайне сетуя на то, что он мешает ей. Она улыбнулась, продолжая за него:

– По словам шао-гунчжу, старейшина Сан занимает шестое место, а я только девятое. Для заведующего И было бы унизительно и неуважительно сражаться со мной, занимающей лишь девятое место.

Только тогда Сан Цзинсин перевел взгляд с Шэнь Цяо на И Бичэня.

– Поскольку я занимаю шестое место, интересно, каково место заведующего И? – его вопрос был адресован Юань Сюсю.

– Ранее Юань шао-гунчжу дворца Люли сказала, что навыки И Бичэня в боевых искусствах еще не определены, и находятся между третьим и четвертым местом.

– В таком случае, если я одержу победу над И Бичэнем, это будет означать, что я займу третье место, верно? – Сан Цзинсин презрительно усмехнулся.

Юань Сюсю ответила со смехом:

– Поскольку сегодня Собрание испытания Меча, секта Хэхуань должна соблюдать правила цзянху и сражаться один на один, чтобы не стать предметом сплетен и насмешек, и чтобы люди не говорили, что секта Хэхуань полагается на подавляющее число, чтобы уничтожить чужие территории. Старейшина Сан нашей захудалой секты хочет попросить совета у заведующего И. Не согласится ли заведующий И?

И Бичэнь уже знал, что секта Хэхуань пришла подготовленной и определенно не оставит это дело так просто. Не имеет значения, с кем сражаться – с Сан Цзинсином или Юань Сюсю, в любом случае, ему нужно запугать их и заставить отступить перед лицом непреодолимых трудностей. Если ему не удастся безжалостно и решительно нанести шокирующий удар по этой группе людей, то в дальнейшем не может идти и речи о заполучении человеческих сердец и их преданности, – все планы о союзе рухнут. К этому моменту все остальные секты сильно разочаруются в храме Чуньян.

Хотя репутация Сан Цзинсина как похотливого и жестокого человека хорошо известна, это не скрывает и не затмевает того факта, что он по-прежнему является мастером на вершине мира боевых искусств. Если кто-то недооценит его из-за дурной славы, то, несомненно, понесет тяжелые потери.

Держа меч в руке, И Бичэнь слегка улыбнулся.

– Поскольку Собрание испытания Меча открыто для всех, секта Хэхуань, естественно, не будет лишена права участвовать в ней. Я давно наслышан о знаменитой «Резной лапе Дракона». Сегодня этот бедный даос обратится к вам за советом.

Сан Цзинсин, возможно, был самолюбив и высокомерен, но даже он не посмел бы недооценить мастера храма Чуньян.

– Это изначально было тем, чего я желал. Заведующий И, прошу, сделайте свой ход.

Еще до этого, как Юань Цзысяо составила рейтинг мастеров боевых искусств, И Бичэнь уже считался человеком, достойным войти в тройку лучших в мире. И хотя сегодня Юань Цзысяо сказала, что по уровню боевых искусств И Бичэнь находится между третьим и четвертым местом, это никак не повлияло на статус и престиж И Бичэня в глазах толпы. Теперь, когда он сделал свой ход, должна была произойти судьбоносная, сокрушительная битва.

Сан Цзинсин, возможно, и славился своей «Резной лапой Дракона», но это не означало, что он не умел владеть мечом. Тогда, когда он протянул руку, Бай Жун немедленно протянула ему длинный меч обеими руками. Внешний вид меча был классически простым, без украшений. Сан Цзинсин не стал брать меч, вместо этого он сразу же извлек его из ножен. Свет, попавший на лезвие меча, преломился, как мириады разноцветных солнечных лучей, пробившихся сквозь плотные облака. С первого взгляда можно было понять, что это действительно прекрасный меч.

Он направил меч острием вниз, и его истинная ци мгновенно передалась земле. Вскоре образовалось облако пыли, а камни начали подниматься и плыть вверх, словно их притягивала его истинная ци, которая с силой огромной волны устремилась к И Бичэню. Сан Цзинсин последовал их примеру и взмыл вверх. Его силуэт и свет меча слились в единый образ, отчего глаза наблюдателей ослепли, а дух помутился. Они потеряли дар речи от этого захватывающего зрелища.

Люди, предполагавшие, что победа И Бичэня предрешена, в этот момент уже не могли быть так уверены. Толпа наблюдала за битвой с широко открытыми глазами, больше всего боясь пропустить хоть каплю этого великолепия.

Шэнь Цяо внимательно наблюдал за боем, когда к нему неожиданно подошла Юань Сюсю и, улыбаясь, заговорила:

– Прошло уже несколько лет с тех пор, как я в последний раз сражалась с Шэнь-даочжаном. Говорят, что боевое искусство даочжана значительно улучшилось, поэтому я хотела бы узнать, не посчастливится ли Сюсю обратиться к вам за советом?

Согласно правилам мира цзянху, если кто-то проявляет инициативу и вызывает кого-то на поединок, этот вызов не должен быть отклонен. В противном случае вызываемый может показаться трусом. Даже если он не заботится о своей репутации, в будущем его будут неумолимо презирать и высмеивать. Более того, согласно оценке Юань Цзысяо, в рейтинге Шэнь Цяо опережал Юань Сюсю, что делало для него еще более невозможным отказаться от вызова. Если бы он отказался, разве это не расценили бы как доказательство того, что он недостоин своей репутации?

Не дожидаясь ответа Шэнь Цяо, Юй Шэнъянь поднялся на ноги и сказал:

– Зачем беспокоить Шэнь-даочжана? Я готов вступить в бой с главой Юань.

В любое другое время он бы с удовольствием остался наблюдать за происходящим со стороны. Люди из демонических сект никогда не были из тех, кто любит делать добрые дела. Даже если бы Юй Шэнъяня и Шэнь Цяо связывали глубокие и близкие отношения, он не стал бы подставляться под удар, предназначенный Шэнь Цяо, чтобы защитить его. Однако перед тем, как отправить его сюда, Янь Уши поручил: «При необходимости помогать Шэнь Цяо в решении любых проблемных и неудобных вопросов». Хотя Юй Шэнъянь был озадачен, ему только и оставалось, что строго следовать наказу.

Юань Сюсю не посчитала, что он стоит ее времени.

– Если бы твой учитель пришел лично, я бы уступила ему землю на полет стрелы*.

* (一射之地;yī shè zhī dì) – имеется в виду расстояние, которое может пролететь стрела: примерно 120-150 шагов.

Под чем подразумевалось: «Учитывая твои способности, сходи-ка прохладись в сторонке!».

Конечно, Юй Шэнъянь понимал это. Он лишь хотел, чтобы Юань Сюсю отступила, поэтому упомянул имя Янь Уши:

– Учитель недалеко отсюда. Он скоро прибудет.

– Неужто Шэнь-даочжан продался* Янь Уши и теперь обязан спрашивать его дозволения даже на участие в поединке? Значит ли это, что Шэнь-даочжан не осмелится сделать ни шагу, пока тот отсутствует? – Юань Сюсю очаровательно улыбнулась.

*(卖身; màishēn) – в значении продать себя (в рабство), либо торговать своим телом; заниматься проституцией.

– Поскольку глава Юань просит, этому бедному даосу само собой надлежит составить ей компанию, – Шэнь Цяо слегка кивнул головой.

Дело было не в том, что он попался на уловки и подстрекательства Юань Сюсю, а в том, что хотя секта Хэхуань была сильна в количественном отношении, не все ее члены обладали силой мастера уровня гроссмейстера. В конечном итоге, единственными реальными угрозами были Юань Сюсю и Сан Цзинсин. Сан Цзинсин сейчас сражался с И Бичэнем, и еще не было ясно, кто из этих двоих сильнее. Однако в том, что касается навыков, Юань Сюсю несомненно превосходила Ли Цинъюя. Из всех присутствующих, похоже, не было никого, кроме Шэнь Цяо, кто мог бы справиться с Юань Сюсю.

Если Шэнь Цяо ничего не предпримет сегодня, он, несомненно, станет свидетелем того, как секта Хэхуань сорвет и разрушит Собрание испытания Меча. Если И Бичэнь допустит хоть одну ошибку, то в будущем все больше людей цзянху будут бояться противостоять секте Хэхуань.

– Шэнь-даочжан действительно приятный и решительный человек! – с улыбкой сказала Юань Сюсю. С этими нежными словами ее фигура резко взмыла в воздух. Два черных луча вырвались из ее рукавов и устремились к Шэнь Цяо, слишком быстро, чтобы успеть среагировать!

Люди с хорошим зрением могли распознать два черных луча как два длинных черных меча, в то время как те, у кого зрение было чуть хуже, не смогли бы разглядеть их так же четко или не смогли бы разглядеть вообще, принимая их за какое-то мощное оружие неожиданного нападения.

В мгновенье ока чудесные мечи уже приблизились к Шэнь Цяо, находясь в двух шагах от его век!

Его противница двигалась действительно слишком быстро!

Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ не могли не воскликнуть от удивления. Оказалось, что Юань Сюсю во время боя с Ли Цинъюй сдерживалась, оставляя последнему возможность отступить. Но теперь она начала полномасштабную атаку, и даже те, кто наблюдал издалека, не смогли вовремя среагировать. Они даже представить себе не могли, каким образом Шэнь Цяо следует справиться с этим.

Шэнь Цяо не стал обнажать меч. Он взмахнул рукавами, и его истинная ци разделилась на два энергичных потока, каждый из которых устремился навстречу черным мечам противницы. Черные мечи прогремели с небес, и, встретившись с мощнейшим препятствием в виде истинной ци, не смогли продвинуться дальше, на некоторое время застыв в воздухе.

В этот момент Шэнь Цяо выхватил длинный меч, висевший у него за спиной, и разрубил им воздух!

Свет меча был подобен множеству цветов, распускающихся многократно, ослепительно ярких и прекрасных, но все же скрывающих в себе стремительно свирепые острые шипы. Возможность прямого столкновения с ними вызывала в людях слишком сильные опасения, чтобы вглядываться с близкого расстояния.

Черные мечи затрепетали от ударов энергии меча и бесконтрольно полетели туда, откуда пришли. Юань Сюсю хихикнула и с легкостью схватила оба меча, метя прямо в Шэнь Цяо.

Их стили боя отличались от стилей И Бичэня и Сан Цзинсина тем, что последние использовали ци, чтобы подавить друг друга. Их бой был не только столкновением мечей, но и соревнованием в том, чья внутренняя сила более глубокая и мощная. Однако и Шэнь Цяо, и Юань Сюсю – мастера на пути меча. Хотя их внутреняя сила пересекалась и пыталась доминировать друг над другом, это обязательно сопровождалось энергией и искусством меча. Визуальное воздействие их поединка было гораздо более ярким и убедительным, чем поединок между И Бичэнем и Сан Цзинсином. Хотя внимание зрителей колебалось и неопределенно блуждало между двумя сторонами, большинство из них больше склонялись к наблюдением за поединком Шэнь Цяо.

Но бой – это не танец, его нельзя ограничить определенным местом, и подобное столкновение также отличается от спарринга. Даже если они не боролись за свою жизнь, они все равно извлекли весь набор своих истинных способностей со дна коробки, чтобы показать их в полной мере. Шэнь Цяо уже достиг состояния сердца меча в искусстве фехтования. Не говоря уже о Юань Сюсю, под небом было мало людей, которые могут сравниться с ним. Однако Юань Сюсю также не была простой мишенью, и с ней было трудно справиться. Если она проявит всю свою силу, Шэнь Цяо не сможет легко победить ее за два-три хода. Будь это так, то это лишь доказало бы, что сила Юань Сюсю не соответствует ее репутации или что она вообще не собиралась сражаться.

Таким образом, они сражались от главных ворот храма Чуньян до крыш, а затем от крыш до каменных стен. Обе стороны уже достигли царства цингуна, они могли преодолеть каменную стену, с легкостью передвигаясь вдоль ее высоты. Их энергия меча была безудержной и необузданной. При взгляде издалека они напоминали бумажных кукол, прикрепленных к стенам, но в действительности это было проявлением потрясающего цингуна определенного уровня.

Все ученики молодого поколения были ошеломлены, их глаза выпучились, а рты раскрылись от увиденного. Даже Юй Шэнъянь не мог поверить своим глазам. Он помнил, что когда он впервые подобрал Шэнь Цяо, тот почти полностью утратил свои боевые искусства, был слеп и тяжело ранен. Несмотря на то, что с тех пор прошло не так много времени, он уже был настолько могущественным. Если это и есть истинная сила мастера высшего уровня, то помимо Юань Сюсю, Шэнь Цяо мог бы даже иметь шанс сразиться со его учителем, Янь Уши. Называя Шэнь Цяо «шиди», он неосознанно ставил себя под удар, и только благодаря добродушию последнего ему сошло это с рук!

Чжао Чиин могла только тихо вздохнуть.

– Похоже, что во время наших прошлых спаррингов в секте Бися Шэнь-даочжан проявлял милосердие!

Шэнь Цяо – мягкий и доброжелательный, но, вопреки характеру, энергия его меча необычайно властная и повелительная. Шаньхэ Тунбэй гудел в его руке в сопровождении света меча. С импульсом водопада и величественным разливом моря, он резонировал с небесами и землей. Хотя Юань Сюсю казалось, что у нее есть преимущество благодаря двум мечам, на самом деле со временем ее противник становился все смелее, и она знала, что сопротивляться будет все труднее. Повелительный и властный свет меча почти давил ей на голову, заставляя испытывать напряжение от возрастающего давления.

Двое продолжали сражаться с вершины горы, спустившись к ее подножию. Толпа не могла ни уследить за ними, ни продолжать наблюдать за битвой. Юань Сюсю увидела, что вокруг них никого нет, и не могла не сказать:

– Шэнь-даочжан, подожди минутку, мне нужно кое-что сказать!

Попросив его остановиться, она, естественно, также не могла продолжать сражение, поэтому отступила назад. Увидев, что Шэнь Цяо прекратил преследование, она вздохнула с облегчением, почувствовав, что давление, давившее на макушку головы, рассеялось.

Юань Сюсю, улыбаясь, сказала:

– Когда я впервые услышала, что Шэнь-даочжан убил двух старейшин моей секты, я не придал этому особого значения. Теперь же ясно, что, хотя у меня и есть глаза, я все равно не смогла разглядеть горы Тайшани.

Хотя она выглядела беззаботной и беспечной, в глубине души она понимала, что если битва продолжиться, то она точно не сможет победить Шэнь Цяо.

Сердце Шэнь Цяо было подобно чистому и ясному зеркалу*. Он ответил:

– Глава Юань намеренно увела меня к подножию горы, полагаю, не для того, чтобы похвалить мои навыки боевых искусств?

*(心如明镜;xīn rú míng jìng) – сердце подобно чистому и ясному зеркалу. Относится к человеку, у которого в голове нет никаких отвлекающих мыслей, он открыт и прозрачен. Это также означает глубокое понимание и видение людей и вещей, находящихся перед собой.

– Шэнь-даочжан действительно мудрый человек, – Юань Сюсю поджала губы и улыбнулась. – Сказать по правде, у меня есть выгодное предложение. Интересно, заинтересует ли оно тебя?

– Прошу, говорите.

– Я знаю, что у вас с Сан Цзинсином взаимная ненависть. Этот человек жесток, испытывает сильную и неконтролируемую жажду крови, развратен и похотлив по своей природе. Есть еще Чэнь Гун, который отплатил за твою доброту неблагодарностью и постоянно доставляет тебе неприятности. Теперь он в сговоре с Сан Цзинсином и даже использовал Тай Ацзянь, чтобы задобрить императора и воспользоваться возможностью получить аристократический титул. Он ничто иное, как низкий человек, которого я также считаю отвратительным до глубины души. Если Шэнь-даочжан готов сегодня же покинуть это место, отойти в сторону, не вмешиваясь в дела храма Чуньян и секты Хэхуань, я передам ему Чэнь Гуна и помогу покончить с жизнью Сан Цзинсина. Как насчет этого?

Шэнь Цяо медленно покачал головой.

– Почему нет? Разве это не выгодная сделка? – Юань Сюсю изогнула бровь.

– Для меня это очень выгодная сделка.

– Тогда почему Шэнь-даочжан не соглашается?

– Сан Цзинсин и глава Юань уже давно враждуют. Я полагаю, что глава Юань уже давно хочет избавиться от него. Зачем использовать этого бедного даоса в качестве прикрытия? Что касается Чэнь Гуна, то, хотя он и низкий человек, между нами нет ни глубокой ненависти, ни горькой обиды. Даже если бы я захотел разобраться с ним, я более чем способен найти его сам. Нет необходимости беспокоить главу Юань.

– Ты столь близок с Янь Уши, но отказываешься сотрудничать со мной, – Юань Сюсю усмехнулась. – Похоже, Шэнь-даочжан не только всего-навсего притворяется чистым и возвышенным, но еще и смотрит на женщин свысока!

– Обвинения главы Юань слишком серьезны, – Шэнь Цяо вздохнул. – У моей связи с главой Янь есть своя причина, о которой не расскажешь в двух словах, нет необходимости делиться ею в данный момент. У меня также никогда не было намерения смотреть на главу Юань свысока. Веяниями времени принято ценить мужчин и презирать женщин, и даже если в цзянху несколько меньше ограничений, женщине все равно в сто раз тяжелее выстоять в этом мире, чем мужчине. Это одна из главных причин, по которой секта Хэхуань снова и снова подвергается нападкам со стороны мировой общественности. Однако глава Юань смогла привести секту Хэхуань к тому, что она уже долгое время стоит непоколебимо, словно утес. Это, естественно, свидетельствует о способностях главы Юань. В отличие от нее, этот бедный даос, который когда-то был чжанцзяо секты, показал себя гораздо хуже.

Юань Сюсю была немного удивлена. Она никак не думала, что Шэнь Цяо будет говорить, поставив себя на ее место. С тех самых пор, когда она впервые появилась в цзянху, ей постоянно доводилось слышать, как люди называют ее чертовкой и демоницей. Позже, когда ее навыки боевых искусств возросли, люди не осмеливались называть ее так в лицо, но они никогда не останавливались обсуждать ее за спиной. Секта Хэхуань убила бесчисленное количество людей, их методы действительно безжалостны и жестоки. Однако сколько людей цзянху никогда не лишали кого-либо жизни? Среди трех демонических сект не только секта Хэхуань использует безжалостные методы. Можно сказать, что причина дурной славы секты Хэхуань во многом связана с их искусством отбора инь для восполнения недостаточного ян. Их практика двойного совершенствования мужчин и женщин произвела на мир впечатление безнравственности и разврата.

Ее прекрасные глаза сверкнули блеском, а выражение лица немного смягчилось.

– Я действительно тронута словами Шэнь-даочжана. Редко можно услышать, как кто-то готов заступиться за секту Хэхуань. Раньше, когда Бай Жун неоднократно проявляла милосердие по отношению к тебе, мне казалось, что это из-за того, что она молода и ее легко обмануть, но теперь я вижу, что у нее действительно хороший глаз!

Шэнь Цяо улыбнулся в ответ на эти слова.

– Я не говорил от имени главы Юань, я лишь был честен и беспристрастен в своих словах. По правде говоря, мне не нравится практика и поступки вашей секты. Такие люди, как Сан Цзинсин и Хо Сицзин, заслуживают смерти и не заслуживают никакого сочувствия. У людей с разными путями нет причин строить совместные планы, поэтому я никогда не буду сотрудничать с сектой Хэхуань. Сегодня вы намерены помешать проведению Собрания испытания Меча. Я не могу этого допустить, потому не могу подчиниться вашим желаниям. Наши точки зрения отличаются друг от друга, и поэтому вполне естественно, что мы обнажаем оружие друг против друга.

Внешность Юань Сюсю скрывает ее возраст, она выглядит как юная дева двадцати с небольшим лет. Ее улыбка стала еще более нежной.

– Шэнь-даочжан настолько внимательный и сочувственный к другим, что даже я не могу себя сдержать. Интересно, согласишься ли ты стать моим близким соратником? Поскольку тебе не нравится секта Хэхуань, я не стану заставлять тебя общаться с людьми из моей секты. У меня также есть несколько загородных домов на случай, если Шэнь-даочжан готов... Сохранить наши отношения в секрете, чтобы никто о них не узнал.

Шэнь Цяо действительно не мог понять, как они перешли от сражения к обсуждению вопросов любви между мужчинами и женщинами. Он был искренним человеком, и, в отличие от Янь Уши, не мог прибегать к резким и насмешливым замечаниям, чтобы заставить других отступить. Он мог лишь сложить перед собой руки и сказать:

– Премного благодарен главе Юань за ее любезное и щедрое отношение.

Сказав это, он повернулся, чтобы уйти.

Юань Сюсю слегка улыбнулась и в мгновение ока преградила ему путь.

– Почему Шэнь-даочжан так торопится уйти? Мы только что так хорошо поговорили! Не похоже, что тебя уже записали на счет главы Янь, кажется, он тоже не слишком хорош. Или, может быть, ты предпочитаешь Бай Жун? Думаю, ты очень нравишься этой девочке, так почему бы мне не помочь вас свести?

Шэнь Цяо почувствовал, что поведение Юань Сюсю было довольно странным. Он вдруг прозрел и выпалил:

– Вы тянете время, намеренно задерживая меня здесь?

Глава 104 - Лао Янь не смог выйти и сыграть в этой главе

– Я просто случайно обнаружила, что мы с Шэнь-даочжаном хорошо поладили, поэтому решила сказать еще пару слов. С чего ты решил, что я тяну время? – сказала Юань Сюсю как ни в чем не бывало.

Шэнь Цяо не хотел больше с ней разговаривать и повернулся, чтобы направиться обратно в гору. Фигура Юань Сюсю замерцала и снова появилась перед ним.

– Неужели Шэнь-даочжан так недоволен мной? Почему ты пытаешься убежать после того, как мы обменялись всего парой слов? Даже если ты не хочешь быть моим партнером, то вполне нормально, если мы станем просто друзьями!

Юань Сюсю сверкнула улыбкой, которая расцвела на ее губах, словно тысячи красных и десятки тысяч фиолетовых цветов, возвращающихся к полному цветению весной. Если бы на месте Шэнь Цяо был кто-то другой, даже если сердце этого человека не было бы потрясено этим зрелищем, он все равно, по крайней мере, были бы достаточно ошеломлен, чтобы остановиться на мгновение. Однако, вопреки ожиданиям, шаги Шэнь Цяо не замедлились. Он продолжал идти вперед, ничуть не соблазненный прекрасным зрелищем. Это душевное состояние и сила воли, которая позволяла ему сопротивляться таким отвлекающим факторам – была необычной, даже несколько потусторонней*. За исключением этой ошибки природы* – Янь Уши, – когда еще Юань Сюсю встречала кого-то подобного?

*(半仙;bàn xiān) – полубог; человек высокого духовного совершенства.

*(怪胎;guàitāi) – зародыш с отклонениями в развитии; бран. ошибка природы; урод.

Шэнь Цяо заметил ее намерение напасть и сказал как ни в чем не бывало:

– Хотя мой путь совершенствования не основан на безрассудной резне, это не значит, что я неспособен убивать. Глава секты Юань уже была свидетелем этого, когда Хо Сицзин из вашей благородной секты умер от моих рук. Тщательно ли глава секты Юань обдумала возможные последствия и цену, которую придется заплатить за то, чтобы преградить мне путь?

Юань Сюсю улыбнулась и ответила:

– Шэнь-лан, не нужно поднимать такой большой шум. У меня никогда не было намерения делать из тебя врага. Но в качестве меры предосторожности мне нужно некоторое время держать тебя на расстоянии, чтобы ты все не испортил. Даже если ты сейчас отправишься на гору, я боюсь, что ты ничего не сможешь изменить. Учитывая, что мы с тобой в довольно дружеских отношениях, эта ничтожная поделится с тобой добрым советом: ты не из храма Чуньян, даже если ты сейчас продемонстрируешь свою доблесть и сделаешь себе имя, перед тобой все равно будет стоять И Бичэнь. Почему Шэнь-лан пытается идти вброд через эти мутные воды?

Ее речь, мягкая и очаровательная, причудливо сквозила нежностью и затяжной привязанностью. Будет ли достойная глава секты Хэхуань так добродушно относиться к кому-то и говорить сострадательные слова только потому, что она нашла этого человека приятным для глаз? Шэнь Цяо считал, что нужно проявлять доброжелательность к другим и относиться к ним с добротой; он, как правило, не был тем, кто хотел бы вызвать беспорядки или начать споры. Однако это не означало, что он был глуп или его легко обмануть. Он остался глух к ее словам и продолжил путь к горе.

Юань Сюсю намеревалась остановить его, но Шэнь Цяо использовал Радужную тень. Не дожидаясь, пока она шагнет вперед в целях погони, он уже превратился в остаточное изображение голубого света и тени, оставив ее далеко позади.

Нормальному человеку потребовалось бы по меньшей мере полдня, чтобы подняться на гору. Для эксперта по боевым искусствам из цзянху было бы достаточно половины шичэна. Но для человека с уровнем мастерства в цингуне, как у Шэнь Цяо, расстояние можно преодолеть за время, необходимое для того, чтобы сжечь одну палочку благовоний.

Юань Сюсю сказала: «Даже если ты сейчас отправишься в гору, я боюсь, что ты ничего не сможешь изменить», – это, вероятно, означало, что уже произошло что-то ужасное.

Ученики, которые охраняли главные ворота храма Чуньян, были побеждены сектой Хэхуань, до того, как они поднялись на гору. На этот раз Шэнь Цяо не встретил никаких препятствий и преград, когда снова поднялся на гору.

Тревога в его сердце продолжала нарастать. К тому времени, когда он, наконец, достиг вершины горы и вернулся на открытое поле перед главным залом храма Чуньян, И Бичэнь обменивался ударами ладони с противником под наблюдающими глазами всей толпы. Противник стоял твердо и неподвижно, как гора, но И Бичэнь был вынужден отступить на три шага.

Он еще раз взглянул на толпу и увидел, что их лица казались застывшими, словно от сильного потрясения.

Лицо человека, который обменялся ударом ладони с И Бичэнем, было незнакомо; Шэнь Цяо не узнал его. У этого человека была высокая переносица и глубоко посаженные глаза. Хотя он выглядел красивым и героическим, было очевидно, что он не молод. Он был одет как иностранец. В данный момент он стоял, откинув руки назад, с отчужденным выражением на лице – и то, и другое создавало впечатление, что он был молчаливым и сдержанным человеком. И все же эта тишина была окутана мощной и тиранической аурой, которая отпугивала окружающих и заставляла их тихо съеживаться, как цикада поздней осенью, глубоко боясь издать даже малейший звук.

Мысли Шэнь Цяо стали слегка встревоженными. Хотя ему еще предстояло спросить его имя, он уже знал, кто этот человек.

Мастер номер один по боевым искусствам туцзюэ – Хулугу!

Несмотря на то, что он мысленно подготовил себя к этому, он все еще чувствовал недоверие в своем сердце.3

Это действительно он.

Как это может быть он?

Неужели он действительно не умер?

Сан Цзинсин, который всегда был дико самонадеян и невыносимо высокомерен, теперь стоял позади этого иностранца в почтительной и вежливой позе. Увидев, что И Бичэнь был отбит одним ударом ладони, Сан Цзинсин громко рассмеялся и сказал:

– Это заведующий храма Чуньян, И Бичэнь. Он признан одним из ведущих мастеров боевых искусств в мире и является почитаемым даосом, и все же он не может продержаться даже один раунд с Старшим*. Очевидно, что рейтинг так называемой «первой десятки мира» является не более чем выдумкой и не заслуживает какого-либо доверия. Боевые искусства Старшего находятся за пределами досягаемости обычных смертных, и он более чем заслуживает того, чтобы быть признанным мастером номер один в мире!

*(前辈;qiánbèi) – обращение к человеку, который старше вас (к предку).

Хулугу не оценил его лести. Он сохранил прежнее стоическое выражение лица, и было трудно понять, доволен он или рассержен.

– Я пришел сюда, чтобы бросить вызов И Бичэню. Это мое личное дело и оно не имеет никакого отношения к секте Хэхуань. Мне не нужно, чтобы кто-то пытался руководить мной.

Выражение лица Сан Цзинсин не изменилось. Он продолжал улыбаться, когда ответил:

– Старший говорит слишком серьезно. Мы слышали, что здесь будет проходить Собрание Испытания Меча, поэтому пришли посмотреть. Мы не ожидали, что, как только мы прибудем сюда, Старший тоже появится.

Из сказанных слов, Шэнь Цяо мог бы подумать, что это всего лишь совпадение, что обе стороны прибыли в одно и то же время, чтобы вызвать волнение и опустошить чужую территорию. Хотя это казалось правдоподобным, предыдущие слова Юань Сюсю напомнили ему, что на самом деле это было не так. Он понимал, что секта Хэхуань ожидала прихода Хулугу. Вот почему они прибыли раньше: во-первых, чтобы утомить И Бичэня и поглотить часть его боевого духа, тем самым увеличив шансы Хулугу на победу; а во-вторых, чтобы воспользоваться ситуацией и получить дешевые и незаслуженные выгоды.

Было вполне очевидно, почему секта Хэхуань приложила все усилия, чтобы помочь Хулугу взять на себя инициативу. Жена Юйвэнь Юна, императрица Ашина, внесла свой вклад в то, чтобы помочь Юйвэнь Юню взойти на трон и стать нынешним императором. Хотя она не была его биологической матерью, Юйвэнь Юнь всегда любил выступать против действий своего отца. Поскольку предыдущий император держал народ Туцзюэ на почтительном расстоянии, нынешний император должен поступить наоборот и поддерживать тесные связи с Туцзюэ. В свете этого не было ничего удивительного в том, что секта Хэхуань полагалась на Юйвэнь Юня как на своего покровителя и, таким образом, заключила союз с Туцзюэ.

Выражение лица И Бичэня оставалось невозмутимым. Даже несмотря на то, что его отбросили на три шага назад, это все равно считалось впечатляющим подвигом. В конце концов, Хулугу не был обычным мастером боевых искусств – он был человеком, который сражался против Ци Фэнгэ двадцать лет назад. По прошествии этих двадцати лет все думали, что он уже умер. Даже Дуань Вэнъян распространил ложную весть о кончине своего учителя, когда ступил на Центральные равнины. Никто бы не ожидал, что, подобно непредсказуемой погоде, ситуация внезапно изменится, и эта легендарная фигура внезапно воскреснет из мертвых. Как кто-то мог не быть шокирован этим?2

До сих пор многие из присутствовавших все еще не могли поверить, что перед ними находится никто иной, как Хулугу. И те, кто мог высказать смутное предположение, вероятно, думали, что это так же невозможно, как увидеть призрака средь бела дня*.

*(白天见鬼了;bái tiān jiàn guǐ) – «встретить призрака днем». Метафора абсурдных невозможностей, лжи.

Шэнь Цяо некоторое время внимательно смотрел на И Бичэня и заметил, что его лицо на мгновение покраснело. Было очевидно, что он имел некоторые внутренние повреждения.

Поскольку Шэнь Цяо это заметил, вполне очевидно, что и Хулугу это заметил.

Взгляд Хулугу упал на И Бичэня, затем он холодно произнес:

– Я слышал, что храм Чуньян в настоящее время считается ведущей даосской сектой, но твои боевые искусства уступают искусствам Ци Фэнгэ.

Удивительно, но И Бичэнь смог сохранить улыбку и спокойствие под таким сильным давлением.

– Храм Чуньян не претендовал на то, чтобы быть лидером даосских сект, и этот бедный даос никогда не сравнивал себя с Ци-даоцзуном. Боевые искусства Вашего Превосходительства чрезвычайно сложны, и этот бедный даос выражает свое восхищение. Могу я спросить, Ваше Превосходительство пришли сюда сегодня для участия в Собрании Испытания Меча? Или вы здесь из-за храма Чуньян?

Первая причина подразумевает, что он пришел с простой целью поединка с другими; в то время как вторая указывает на то, что он здесь, чтобы отомстить и разгромить все.

Хулугу равнодушно ответил:

– Собрание Испытания Меча – это всего лишь способ для людей поймать славу на крючок*. Те, кто обладает истинной силой, конечно, не почувствовали бы необходимости проделывать весь этот путь и участвовать в этом беспорядке. Я изначально думал, что, поскольку слава как храма Чуньян, так и И Бичэня подобна резкому и громкому грому, пронзающему уши, они должны обладать определенными сильными сторонами. Но теперь я собственными глазами увидел, что они всего лишь посредственны и недостойны внимания.

*(沽名钓誉;gūmíngdiàoyù) – обр. в знач.: не брезговать никакими средствами ради приобретения славы.

Несмотря на то, что он прибыл на чужую территорию и сделал такие принижающие комментарии о тамошних людях, И Бичэнь смог сохранить самообладание. Однако ученики храма Чуньян, которые стояли за его спиной, не смогли вынести этого оскорбления. Один из них даже взял на себя инициативу высказаться:

– Ваше Превосходительство довольно способный и опытный, но он также был жестоко побежден Ци-даоцзунем и вынужден уползти, как черепаха, и прятаться за пределами Центральных равнин в течение двадцати с лишним лет. И только после того, как Ци-даоцзун покинул мир смертных, Ваше Превосходительство спешили прийти, чтобы причинять неприятности и приносить несчастья* в мир боевых искусств Центральных равнин. Какой отважный герой и смелый...

Хулугу бросил на него ледяной взгляд, заставив замолчать. Последний слог «человек» застрял у него в горле, все его лицо мгновенно покраснело.

Хулугу не произнес ни слова. Вместо этого Дуань Вэнъян, стоявший позади него, сказал:

– Даже спустя более двадцати лет мир боевых искусств Центральных равнин все еще не может найти ни одного человека, способного быть достойным противником моего учителя; и все же у тебя хватает наглости расхаживать и произносить такие наглые слова. На твоем месте мне было бы так стыдно, что я бы покончил с собой, ударившись головой о стену. Какой из тебя достойный человек даосской секты? Насколько я понимаю после странствий по цзянху Центральных равнин, Ци Фэнгэ – единственный, кто мог бы сравниться с моим учителем, если бы он все еще был жив сегодня. Подумать только, что мой учитель почувствовал, будто Центральные равнины заполнены собранием талантливых героев, и примчался сюда в приподнятом настроении, услышав новости о Собрании Испытания Меча. Тц-тц! Как недостойно твоей славы и репутации!

Люди храма Чуньян были осмеяны им до такой степени, что готовы были провалиться сквозь землю со стыда. Другие присутствовавшие члены цзянху также потеряли дар речи, не в состоянии что-либо ответить.

Все они ясно видели уровень боевых искусств И Бичэня во время его битвы с Сан Цзинсином; это было потрясающе и несравнимо ни с чем. Не было никаких сомнений в том, что И Бичэнь смог подавить секту Хэхуань только своей силой. Но их радость улетучилась, как только появился Хулугу.

В его присутствии, будь то И Бичэнь или Сан Цзинсин, всем приходилось опускать головы.

И И Бичэнь, и Сан Цзинсин уже были на таком высоком уровне, к которому обычные люди не могли даже стремиться, не говоря уже о том, чтобы превзойти. Теперь Хулугу тоже прибыл и был подобен луне, подвешенной в самых высоких небесах, так высоко над ними, что она была вне чьей-либо досягаемости, заставляя чувствовать отчаяние в сердцах.

Люди с устремлениями, вероятно, вспомнили бы ту битву более чем двадцатилетней давности и сокрушались бы, что они были слишком молоды, чтобы увидеть ее собственными глазами. Ци Фэнгэ, которого тогда не смог победить даже Хулугу – какое великолепное элегантное и грациозное поведение было бы у такого человека!

Однако, не все из тех, кто присутствовал здесь, будут воздавать почести чужой морали, разрушая собственный престиж. Некоторые не могли вынести слов Дуань Вэнъяна, и кто-то вышел из толпы и заговорил громким голосом:

– Вы только что прибыли в храм Чуньян, и все же уже решились лить чушь и распространять клеветнические обвинения*: что на Центральных равнинах полностью отсутствуют таланты. Знаете ли вы, сколько в этом мире мастеров? На севере есть буддийская фракция, а на юге – конфуцианская. Может быть, вы уже бросили им всем вызов? Когда дворец Люли ранее объявил рейтинг мировых героев, имя Хулугу не было включено в первую десятку. Ваше Превосходительство поют дифирамбы о себе; но, в конце концов, вы только даете больше пищи для шуток, над которыми смеются другие!

*(大放厥词;dà fàng jué cí) – первоначально это относилось к проявлению литературных талантов, риторике, но в основном используется в уничижительной манере для обозначения заблуждений, клеветы и ложных слухов: «пуститься в пространные рассуждения; нести чушь; пороть всякий вздор; разводить демагогию».

Выражение лица Хулугу оставалось непроницаемым и безразличным, но Дуань Вэнъян прищурил глаза.

– Как твое имя и фамилия? И в какой секте ты обучаешься?

Сердце этого человека дрогнуло, но так как он был в общественном месте на виду у всех, он не мог позволить себе поддаться своему страху здесь и сейчас. В конце концов он повысил голос и объявил о своем прошлом.

– Ван Чжо из семьи Куайцзи Ван!

«Семья Ван не полагалась ни на секту Хэхуань, ни на туцзюэ, так почему же я должен съеживаться и отступать в страхе?» – подумав об этом, Ван сань-лан набрался смелости и решимости.

Дуань Вэнъян приподнял бровь. Тон его голоса слегка повысился.

– О?.. Семья Куайцзи Ван?

Когда он сказал это, его рука со скоростью молнии вытянулась, и силуэт его хлыста появился из ниоткуда, устремляясь прямо к Ван сан-лану!

Ван сан-лан мог только наблюдать, как противник атаковал его. У него даже не было времени выхватить меч из ножен, он мог только отступить. Как его скорость могла сравниться с другими? Прежде чем он успел отступить на достаточное расстояние, хлыст уже обвился вокруг его запястья. Этот удар причинил ему невыносимую боль, почти раздробив запястные кости!

–Ах! – он не смог сдержать крик, и длинный меч в его руке упал на землю.

– Сан-лан! – Ван эр-лан был так взбешен, что его глаза готовы были вылезти из орбит. Он подлетел, чтобы помочь брату.

Но кто-то оказался быстрее его. Другой человек выхватил меч и разрубил им воздух. Энергия меча устремилась волной, окружая Дуань Вэнъяна со всех сторон. Дуань Вэнъян вскрикнул, похоже, совсем не ожидав, что помощник его противника может быть так силен. У него него не осталось выбора, кроме как убрать хлыст и переключить свое внимание на вмешавшегося в поединок. Только тогда он понял, что им была красивая молодая девушка.

Единственное боевое искусство под небом, которое не имеет слабых мест – скорость. Непрерывные и безжалостные удары хлыста Дуань Вэнъяна следовали один за другим, отказываясь дать другому человеку возможность перевести дыхание. Но даже под такой гнетущей силой молодая девушка все еще могла двигаться с исключительным мастерством и легкостью, не позволяя себе проиграть ему. Увидев это, можно было бы сделать вывод, что она происходила из известной секты и была обучена мастером экстраординарного уровня. Со временем, при нынешнем ее уровне, она может стать кем-то, способным к большим достижениям.

В конце концов, Дуань Вэнъян по-прежнему входит в десятку лучших мастеров в мире. Несмотря на то, что он занимает последнее место и его статус самый низкий, все-таки, он входит в этот рейтинг. Боевые искусства этой молодой девушки могут быть грозными, но она явно была еще незрелой и незакаленной в боях, ей не хватало реального боевого опыта. После трех ходов и двух позиций Дуань Вэнъян постепенно раскрыл ее слабые стороны, после чего он использовал свой хлыст, чтобы атаковать ее недостатки.

Молодая девушка не любила драться; она только намеревалась помочь Ван сан-лану выбраться из затруднительного положения. Поскольку она уже достигла своей цели, она, естественно, высвободилась и удалилась. Девушка грациозно опустилась на землю, отказываясь встретиться лицом к лицу с Дуань Вэнъяном.

– Большое спасибо Гу-нянцзы за помощь! – Ван сан-лана был несколько взволнован. Он был очарован этой красотой с первого взгляда, но красота была невозмутима и потчевала его резкими и грубыми словами. И все же он никак не ожидал, что именно эта красавица протянет ему руку помощи, когда он окажется в беде.

– Не нужно благодарности, – выражение лица Гу Хэнбо было отчужденным.

Хотя действия Ван сан-лана были несколько опрометчивыми и безрассудными, нельзя сказать, что его поступок был неправильным. В присутствии Хулугу вся толпа тихо съежилась, как цикада поздней осенью, глубоко боясь издать малейший звук. Только Ван сан-лан собрался с духом, чтобы заговорить, что свидетельствовало о его мужестве. Если бы она могла что-то сделать, но не сделала, чем бы она отличалась от толпы трусов, собравшихся здесь?

С этой точки зрения Гу Хэнбо доказала, что она действительно была достойной преемницей Шэнь Цяо. Ее убеждения и взгляды действительно происходили из одной и той же линии и традиции.

Благодаря вмешательству Гу Хэнбо Ван сан-лан не получил почти никаких травм. Теперь, когда он увидел исключительные боевые искусства, которыми обладали как мастер, так и его ученик, и поскольку он даже не был ровней ученику, не было необходимости даже думать о том, чтобы бросить вызов мастеру. Он чувствовал, что отстал так далеко, что мог только смотреть на пыль, поднятую теми, кто ехал впереди, без надежды когда-либо догнать.

В определенной степени план храма Чуньян по объединению различных фракций против секты Хэхуань и буддийской фракции провалился.

Рука Ли Цинъюя уже сжимала рукоять меча, но кто-то другой протянул руку и крепко схватил его, удерживая на месте.

Эта рука принадлежала И Бичэню.

В этот момент Хулугу посмотрел на Гу Хэнбо и вдруг спросил:

– Кто для тебя Ци Фэнгэ?

Гу Хэнбо давно заметила Шэнь Цяо, который стоял на краю каменной платформы, и не могла не взглянуть на него, прежде чем ответить:

– Это мой учитель.

Услышав о ее отношениях с Ци Фэнгэ, выражение лица Хулугу, наконец, слегка изменилось. Даже когда он столкнулся лицом к лицу с И Бичэнем, он ни разу не посмотрел ему в глаза. Но прямо сейчас он внимательно изучал фигуру Гу Хэнбо, прежде чем вернулся к прежней спокойной и невозмутимой осанке.

Тот, кто лучше всех понимает учителя, – это ученик. Дуань Вэнъян улыбнулся и сказал:

– Почему учитель чувствует сожаление? Если этот ученик не ошибается, эту молодую девушку зовут Гу Хэнбо; она должна быть единственной ученицей женского пола, которая была принята под опеку Ци Фэнгэ. Хотя ее боевые искусства все еще не высоки, у нее есть несколько шисюнов, один из которых даже унаследовал место чжанцзяо горы Сюаньду. Мой шиди, Кунье, даже погиб под его клинком. И какое совпадение, что он тоже оказался здесь сегодня.

Произнеся эти слова, он повернулся, чтобы посмотреть в сторону Шэнь Цяо.

– Шэнь-даочжан, прошло некоторое время с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я надеюсь, что вы были здоровы?

В этот момент все взгляды устремились туда, где стоял Шэнь Цяо.

Шэнь Цяо стоял в стороне, как будто был наполовину невидим. Но прямо сейчас он, естественно, больше не мог продолжать наблюдать отстраненными и холодными глазами стороннего наблюдателя; поэтому он поднял свой меч и неторопливо пошел вперед, прежде чем остановиться на небольшом расстоянии от стоящих впереди людей.

– Спасибо за беспокойство. К счастью, я не страдал серьезными заболеваниями, – его тон был спокойным и мягким, не выдавая даже намека на беспокойство и напряжение в присутствии Хулугу.

– Ты – Шэнь Цяо, – взгляд Хулугу переместился с его лица на меч Шаньхэ Тунбэй, который тот держал в руках. След ностальгии промелькнул на его лице.

– Да, этот бедный даос – Шэнь Цяо. Этому человеку очень повезло, что он смог сегодня лично встретиться с Старшим. К сожалению, мой учитель уже покинул мир смертных. Он был бы полон радости, узнав, что Старший все еще среди живых.

Дуань Вэнъян заподозрил неладное в словах Шэнь Цяо. Он подумал, что тот хотел посмеяться над тем, как его учитель инсценировал свою собственную смерть и прятался в Туцзюэ более двадцати лет, ожидая, пока Ци Фэнгэ умрет, прежде чем осмелиться еще раз показать свое лицо. Но, взглянув на доброжелательное и кроткое лицо другого человека, которое было воплощением терпимости и доброты, он понял, что зря волновался.

– Ты очень талантлив, но все еще не мой противник. Возможно, еще через три – пять лет ты смог бы сразиться со мной. Однако ты убил Кунье. Теперь, когда я столкнулся с тобой сегодня, я ни за что не позволил бы тебе покинуть эту гору живым.

Выражение лица Хулугу было бесстрастным. В его словах содержался скрытый намек на то, что он уже держал жизнь Шэнь Цяо в своих руках.

Шэнь Цяо улыбнулся и только коротко ответил:

– Правда?

В такой ситуации было очевидно, что дальше говорить или спорить не будет смысла. Хотя он казался спокойным и невозмутимым, это не означало, что в его сердце не было ни опасений, ни страха. Зрители могут быть взволнованы ситуацией и с нетерпением ждать, что произойдет дальше, но только тот, кто был в подобной неблагоприятной ситуации, мог по-настоящему понять степень запугивания и принуждения, исходящих от гнетущей ауры Хулугу.

Когда И Бичэнь ранее обменивался ударами с Хулугу, он, несомненно, испытал ту же форму давления.

Сила другого человека уже достигла неописуемой и неопределимой мощи.

Небеса всеобъемлющи, наполнены загадками, скрытыми в глубоких тайнах. Это может быть понято только интуитивно, но не может быть выражено словами.

Сможет ли он победить?

Шэнь Цяо посмотрел на человека, который стоял перед ним. Даже его дыхание было настолько тихим, что он почти не шевелился.

Это будет самая трудная битва, в которой он когда-либо участвовал с тех пор, как впервые ступил на земли цзянху.

Уровень опасности был сравним с тем, когда он сражался против Сан Цзинсина.

Он – ученик Ци Фэнгэ. С того момента, как он принял мантию наследства из рук своего учителя, это было предопределено.

Эта битва была неизбежна.

9

Автору есть что сказать:

Шэнь Цяо: Эй, ты, режиссер говорит, что тебе нужно остаться в ванной еще на один эпизод.

Лао Янь: О, нет проблем. Причитающиеся долги в конечном итоге будут погашены с использованием ☐ ☐ в качестве оплаты.

Шэнь Цяо: ???

Глава 105 - Что случилось с обещанной битвой на горной вершине?

Дуань Вэньян сражался с помощью хлыста, но его учитель, Хулугу, – нет.

Более двадцати лет назад, когда Хулугу сражался с Ци Фэнгэ, они оба использовали мечи. На сегодняшний день, возможно, его боевое искусство уже проложило новую тропу*, а возможно, ему просто больше не нравилось использовать меч. На этот раз он сражался с Шэнь Цяо. Шэнь Цяо поднял меч навстречу ветру, его одежда развевалась, а Энергия Меча напоминала радугу, пронзающую облака*. Словно журавль, взмывающий в бескрайние небеса, он направился прямо к Хулугу. Толпа почувствовала сильный грохот в ушах, – звук был сродни громовым раскатам, издаваемым десятью тысячами лошадей, несущихся галопом, но в то же время он был похож на волны нефритового цвета, набегающие на безбрежные морские просторы. Они не могли не побледнеть от страха, глядя друг на друга. Те, кто обладал более низким уровнем мастерства в боевых искусствах, почувствовали боль в ушах, и, посчитав ее невыносимой, поспешно воспользовались внутренней силой, чтобы противостоять ее воздействию.

*(另辟蹊径;lìng pì xī jìng) – прокладывать новый путь; создавать (изобретать, придумывать) нечто новое.

*(长虹贯云; cháng hóng guàn yún) – «радуга, проходящая сквозь облака». Чаще используется идиома (长虹贯日; cháng hóng guàn rì) – «белая радуга проходит сквозь солнце». В древние времена это считалось небесным явлением, предвещающим беду.

Во время Собрания испытания Меча Шэнь Цяо лишь наблюдал со стороны, не вовлеченный в происходящее и ничем не тронутый*. Толпа, возможно, и знала, что он обладает выдающимися навыками в боевых искусствах, но для них такой красивый и симпатичный даос, как он, благовоспитанный и изящный, не казался особенно сильным или внушительным. Только когда он обменялся ударами с Юань Сюсю, все поняли, что означает «не судить человека по одежке». Однако если говорить о глубоком потрясении, то не было другого момента, который передал бы его лучше, чем тот, который происходил перед их глазами прямо сейчас.

*(作壁上观; zuò bì shàng guān) – букв. «смотреть со стены», занимать позицию стороннего наблюдателя. Это означает, что кто-то наблюдает за боем, не вмешиваясь в него и не оказывая помощи. Также может использоваться в ситуациях, когда кому-то нужна помощь или две стороны соревнуются, а человек просто сидит и ждет, не помогая. Часто имеет уничижительный смысл.

Но пока зрители смотрели в шоке и благоговении, в глубине души Шэнь Цяо прекрасно понимал, что в этом движении он использовал девять десятых своей силы. Даже если у него был шанс против И Бичэня, он все еще не мог сравниться с Хулугу.

Хотя зрители могут не заметить этого, когда сражаются опытные мастера, уже первый обмен ударами позволяет обеим сторонам полностью осознать разницу в силах.

Если говорить об оценке человека по уровню ци, то насколько глубокой и проникновенной является его внутренняя сила можно судить по атмосфере вокруг. Шэнь Цяо практиковал истинную ци Стратегии Алого Яна и уже изменил врожденные качества своего тела и костей*. Хотя его путь в дао не был таким быстрым, как путь в тысячи ли за один день*, по сравнению с тем, что было раньше, можно было сказать, что он вошел в совершенно новую сферу. Если дать ему достаточно времени для дальнейшего развития, он сможет сравняться с Хулугу по силе.

*(根骨;gēn gǔ) – буквально означает «кости и корень». Это даосское понятие, относящееся к врожденным качествам человека, включающим его физическое и психологическое здоровье, которые являются фундаментом для будущего формирования и развития его психологии и просветления. Если фундамент плох, на нем будет трудно строить.

*(一日千里;yī rì qiān lǐ) – тысяча ли в день (обр. в знач.: гигантскими, семимильными шагами; чрезвычайно быстро).

Хулугу имеет десятки лет накопленной внутренней силы. В прошлом он был фигурой, способной соперничать с Ци Фэнгэ. Можно только гадать, какие судьбоносные возможности выпали ему за последние двадцать лет и каких сфер он смог достичь и преодолеть. Теперь, выйдя из уединения, он вновь появился в цзянху, и место мастера номер один в мире неотвратимо приближалось к нему. Когда он нацелился на цзянху Центральных равнин, казалось, что достойных соперников просто не осталось. Даже И Бичэнь потерпел поражение от его рук. Если Шэнь Цяо и хотел победить, то шансы на победу были невелики.

Но даже если шансы невелики, это не значит, что он сдастся без сопротивления.

На поле боя обстоятельства могут измениться десять тысяч раз за один вдох. Если человек может крепко ухватиться даже за самый слабый луч надежды, то, возможно, у него получится выжить даже в самой отчаянной ситуации. Шэнь Цяо осознавал разницу в силе между ним и Хулугу, но этого было недостаточно, чтобы он сидел сложа руки, смирившись со смертью.

Его Энергия Меча была огромной и величественной, безграничной и бесконечной в своих изменениях. Подобно шторму, бьющемуся о берег, она устремилась к Хулугу и в мгновение ока настигла его. Дуань Вэньян не выдержал этой силы и был вынужден отступить на несколько шагов. Хулугу же оставался неподвижным, словно скала. Однако выражение его глаз, изначально спокойное и невозмутимое, постепенно окрасилось слоем торжественности.

Хулугу внезапно взметнул вверх оба рукава и с силой опустил их вниз, подавляя нахлынувшую и властную Энергию Меча. Затем он легко взмыл над землей и полетел в сторону Шэнь Цяо, нанося удар правой ладонью.

Этот прием был обычным и на первый взгляд ничем не примечательным, без приукрашивания и всяких изысков. Однако Шэнь Цяо почувствовал, как выпущенная им Энергия Меча внезапно словно коснулась несокрушимой каменной стены и отскочила назад, в результате чего возникла обратная реакция, в несколько раз превышающая по силе первоначальную силу энергии его собственного меча.

Шэнь Цяо предвидел это, поэтому на его лице не отразилось никакого удивления. Он не стал встречать эту атаку лоб в лоб. Вместо этого, избегая ее острых краев, он взлетел на несколько чи вверх сквозь истинную ци противника. Он и его меч слились в единое целое, а затем обрушились на Хулугу.

Для случайного наблюдателя было невозможно определить где заканчивается меч и начинается человек. Стремительность фигуры Шэнь Цяо нельзя было сравнить даже со скоростью полета стрелы. Ее можно сравнить лишь с силой ветра и грома. Однако фигура его легка и подвижна, ее сила и импульс не похожи ни на силу ветра, ни на силу грома. Скорее, она напоминала слабо поднимающийся дым или клубы белого тумана. Он был легок и непринужден. Самый великий и прекрасный звук – это тишина. Величайшие зрелища неосязаемы и лишены формы*.

*(大音希声，大象无形;dà yīn xī shēng) – «чем лучше музыка, тем она тише, чем лучше образ (относящийся к дао), тем он более бесплотен и неосязаем». Самая прекрасная музыка беззвучна и невидима, неслышна, но это высшее состояние музыки. Самый прекрасный образ достиг состояния единения с природой и поэтому невидим и неосязаем. Эстетическая концепция из «Дао дэ цзин» Лао-цзы, она направлена на поощрение естественной, а не искусственной красоты.

Дуань Вэньян, наблюдавший за происходящим со стороны, видел все отчетливо. В глубине души он был потрясен. Он не мог сказать, что боевое искусство Шэнь Цяо прогрессировало медленно, и не мог сказать, что это не выглядело пугающе. Даже это единственное движение намного превосходило его собственное в полную силу.

Правда, однако, заключалась в том, что нынешний уровень боевых искусств Шэнь Цяо все еще немного уступал тому, каким он был до отравления. Только благодаря тому, что он культивировал истинную ци Стратегии Алого Яна, казалось, что он делает значительные успехи. Если бы Дуань Вэньян видел прежний уровень боевых искусств Шэнь Цяо, он бы точно не был так удивлен, как сейчас.

Хулугу был действительно достоин своего имени; даже с этим движением Шэнь Цяо все еще не мог сдержать его. Хулугу легко ступил на землю, и кирпичи из голубой глины под его ногами тут же разлетелись во все стороны, а разбитые осколки были устремлены вверх его истинной ци. Все осколки превратились в острые лезвия и устремились прямо к Шэнь Цяо!

Кирпичные осколки и Энергия Меча столкнулись друг с другом, каждый осколок разбился на мелкие частицы, разлетевшиеся во все стороны. Два потока истинной ци схлестнулись и вспыхнули еще более мощной силой. Многие не смогли ни уклониться, ни спрятаться от этого потока. У них не было достаточно времени, чтобы использовать свою ци, чтобы противостоять ему; или, возможно, их боевой уровень был настолько низок, что они просто не могли выдержать его. С побледневшими лицами они пытались укрыться от осколков, некоторые из них пронзительно кричали от изумления и ужаса. Среди случайных свидетелей были и те, чьи лица и шеи были рассечены осколками, а из ран беспрепятственно сочилась кровь. Обстановка была крайне трагичной.

Такие люди, как Дуань Вэньян и И Бичэнь, ничуть не пострадали: обломки падали на землю в полукилометре от них. Тем не менее, они не могли не нахмуриться при виде этого зрелища.

Дуань Вэньян нахмурился, потому что изначально ожидал, что его учитель легко справится с Шэнь Цяо. Даже если это не было настолько легко, чтобы можно было просто протянуть руку и сразу же схватить врага, по крайней мере, все должно было быть решено с минимальными усилиями. Поскольку Юань Цзысяо оценила Шэнь Цяо еще ниже, чем И Бичэня, он не ожидал, что его учитель будет серьезно настроен на этот бой.

Естественно, И Бичэнь тоже мог это видеть, поэтому он сильно нахмурился. Опираясь на свой опыт борьбы с Хулугу, он знал, что Шэнь Цяо испытает много страданий. Более того, он знал, что шансы другого на победу были ужасно малы.

Шэнь Цяо, который находился в центре круга битвы, действительно чувствовал, что вся Тайшань навалилась на его голову, своей огромной и гнетущей силой придавливая его. Он уже достиг уровня Сердца Меча в дао меча. Уже одно это позволяло ему презрительно смотреть на всех в этом мире. К сожалению, внутренняя сила все еще был его фатальным недостатком, так как ее особенно не хватало в сравнении с таким старым монстром*, как Хулугу. Из-за разницы в силе невозможно было упоминать их в одном ряду.

*(老妖怪;lǎo yāo guài) – означает «старый монстр/бог/оборотень».

Острие его меча было стремительным, как молния, и с непреодолимой силой устремилось вниз к Хулугу. Однако перед лицом мощной истинной ци, способной свергнуть горы и перевернуть моря, он словно пытался плыть против течения. Шэнь Цяо находился в центре водоворота, и его продвижение вперед становилось все более и более тяжелым.

В то же время все тело Хулугу излучало безграничную жизненную силу и самоуверенность. Его одежда вздымалась вверх, а истинная ци, подобно бурлящему водовороту, вращалась спиралью и образовывала множество слоев. Он резко рванул вперед и ударил рукой по Шэнь Цяо, от его ладони взметнулся ветер. Словно свирепый зверь, пожирающий все на своем пути, ветер полностью поглотил энергию и свет меча Шэнь Цяо!

Небо и звезды, постоянное движение облаков и дождь*– все это происходило здесь и сейчас!

*(翻云覆雨; fān yún fù yǔ) – «одним движением руки порождать тучи, другим – дождь». Метафора капризности и хаоса, или постоянно меняющейся ситуации.

Шэнь Цяо закрыл глаза и довел циркуляцию своей внутренней силы до максимального предела. Он избавил свое сердце от всех посторонних мыслей, кроме желания победить Хулугу!

Он сражался не только ради себя, но и ради своего учителя. Он не мог допустить, чтобы другие говорили, будто Ци Фэнгэ был слеп и принял ученика, который не только не смог реализовать его амбиции, но и проиграл его бывшему противнику.

Шэнь Цяо может не придавать значения таким эфемерным вещам, как пустая слава, но не может не придавать значения посмертной репутации и наследию Ци Фэнгэ!

Сердце Меча – это ясное понимание. Суть достижения понимания в том, что нельзя слишком стремиться к победе. Однако, поскольку бой уже начался, неизбежно было, что один победит, а другой проиграет. Никто в этом мире не предпочтет поражение победе.

Даже если кто-то называл себя Цю Бай*, это не означало, что он действительно стремился к поражению. Скорее, это означало тщеславие и высокомерие человека, его уверенность в том, что он намного превосходит обычных людей, и веру в то, что лишь немногие смогут соперничать с ним в силе.

*(求败;qiú bài) – «стремиться к поражению». Это означает искать того, кто способен победить его, достойного соперника. Эта строка может быть отсылкой к вымышленному литературному персонажу по имени Дугу Цюбай, мастеру боевых искусств в «Олень и Котел», который был совершенно непобедим, совершенно неуязвим. Он всю жизнь искал себе соперника.

Шэнь Цяо резко открыл глаза. Движение его меча было настолько быстрым, что казалось, будто он превратился в иллюзорное наваждение.

Его взгляд не упал на меч. Вместо этого он сосредоточился на человеке перед ним.

Ху-лу-гу.

Другой человек также поднял ладони, чтобы встретить его атаку. Истинная ци вокруг них была развеяна, подобно сильному ветру и проливным дождям, обрушившимся на поверхность огромного моря. Сродни ярости небес и бушующим на земле волнам, она словно хотела погрузить и уничтожить все сущее в темные глубины моря. В схватке с врагом на узкой дороге, где нет места для бегства, – победителю достается все!

Шэнь Цяо почувствовал огромный натиск бушующей силы, которая почти полностью поглотила его. Его кровь и ци неистово бурлили в сердце, отчаянно пытаясь найти выход через конечности. Пересечение обоих видов внутренней силы заставляло его тело чувствовать себя так, будто его сжимают в тонкий лист бумаги, вызывая сильную боль в меридианах и костях.

Он был чрезвычайно терпеливым человеком. Боль от тяжелых травм, полученных после падения с обрыва, перестройка меридиан – Шэнь Цяо выдержал все. Сейчас, хотя удар ладонью Хулугу причинил ему страшную боль, он продолжал молча терпеть ее. Только после того, как он нанес атаку своей Энергией Меча, он отступил и опустился на землю.

Он терпел столько, сколько мог, но в конце концов не смог больше сдерживаться и сплюнул полный рот крови, которая забрызгала его одежду и землю.

Выражение лица Хулугу не изменилось. Он отступил на несколько шагов, но его не вырвало кровью.

Шэнь Цяо использовал всю свою силу в этой технике меча. В итоге ему удалось ранить Хулугу. Хотя раны его противника были не такими серьезными, как его собственные, тот все же был ранен.

Чжао Чиин, Гу Хэнбо и остальные дождались, пока двое прекратят бой, и поспешно бросились вперед, чтобы поддержать Шэнь Цяо.

Поначалу Юй Шэнъянь намеревался выполнить указания своего учителя. Однако, учитывая его нынешний уровень боевых искусств, он не мог сравниться с Хулугу. Бездумно броситься в бой означало бы желание умереть. Когда он наблюдал за поединком этих двоих, его сердце не переставало гореть от тревоги. Только сейчас он увидел возможность вмешаться.

– Я давно слышал о Хулугу из Туцзюэ. Сражаться с двумя великими мастерами один за другим, – ваша репутация действительно заслужена.

Хулугу никогда не смотрел на него как следует. Только сейчас он бросил на него мимолетный взгляд. Его всегда верный ученик Дуань Вэньян вышел вперед, чтобы сообщить ему личность другого человека. Услышав эту информацию, Хулугу сказал:

– Ходят слухи, что Янь Уши считается мастером Центральных равнин, и что даже в те времена его боевые навыки были не так далеки от навыков Ци Фэнгэ.

– Не только «не далеки», – усмехнулся Сан Цзинсин, подливая еще больше масла в огонь, чтобы он горел ярче, – Я слышал, что дворец Люли поставил Янь Уши и на второе место в мире боевых искусств!

Хулугу сделал небольшую паузу.

– Кто занимает первое?

Сан Цзинсин улыбнулся и посмотрел на Юань Цзысяо.

– Об этом вы должны спросить у шао-гунцзы дворца Люли.

Юань Цзысяо снова оказалась в центре внимания толпы, но ее выражение оставалось невозмутимым, никто не мог заметить на ее лице следов растерянности или паники. Она ответила Хулугу:

– Человек, занявший первое место, изначально был не ты.

– Изначально?

– Похоже, что даже сейчас ты все еще на шаг позади Ци Фэнгэ.

Глаза Хулугу сузились. Прошло более двадцати лет, но имя Ци Фэнгэ так и не исчезло из его сердца: вместо этого оно образовало узел, который он никогда не сможет распутать. Жаль только, что этот человек уже скончался. Даже если Хулугу захочет еще раз сразиться с ним, его уже не найти.

– Ци Фэнгэ уже мертв, – Дуань Вэньян усмехнулся. – Может ли мертвый человек по-прежнему считаться мастером номер один? По этой логике, разве не должны быть включены в рейтинг такие люди, как Тао Хунцзин и Цуэй Юван?

Юань Цзысяо кивнула головой и ответила ровным тоном:

– Вот почему я сказала, что изначально это был не ты. Поскольку Ци Фэнгэ уже умер, в таком случае это место твое.

Она все еще чувствовала необходимость добавить «в таком случае» в конце предложения, в то время как ее слова были совершенно спокойными, без изменений в тоне. Это также продемонстрировало ее способность злить кого-то до смерти, не рискуя при этом собственной жизнью, так как другая сторона не могла опровергнуть ее слова.

Однако Хулугу не пал так низко, чтобы пренебрегать своим статусом и пререкаться по пустякам с молодой девушкой. Выражение лица Дуань Вэньяна побледнело, и казалось, что он хочет высказаться. Хулугу лишь мельком взглянул на Юань Цзысяо, после чего перевел взгляд на Шэнь Цяо.

– Ты действительно очень хорош, – сказал он.

– Я в долгу перед вами за эту похвалу*. Но это была лишь удача. Ваше Превосходительство уже сражался с заведующим И ранее. По правде говоря, у этого бедного даоса было преимущество.

*(承蒙夸奖;chéng méng kuā jiǎng) – «быть в долгу за вашу похвалу/благосклонность». Означает благодарность за комплимент/похвалу. Скромный язык. Это довольно формально, и хотя Шэнь Цяо очень вежлив, когда его хвалят, обычно он так не говорит.

На лице Хулугу появилась слабая улыбка. У него были прямые, как острие клинка, брови, из-за чего он выглядел очень холодным и отстраненным, когда не улыбался. Однако в этой улыбке чувствовалась неясная мягкость.

Напротив, слова, которые он произнес далее, постепенно становились холодными как лед.

– Я обычно воздерживаюсь от преследования и яростного нападения на уже побежденного человека, и поэтому в обычной ситуации остановился бы на этом сегодня. Но ты убил Кунье. Если я не убью тебя сейчас, мой ученик может остаться одиноким в подземном мире. Тебе лучше спуститься туда, чтобы сопровождать его!

Говоря, он медленно, шаг за шагом, приближался к Шэнь Цяо. Его шаг был даже медленнее, чем неспешная прогулка в обыденный день, но от него исходил неосязаемый холод, заставляющий людей дрожать.

Хотя Чжао Чиин и Гу Хэнбо не могли сравниться с Хулугу, им не составило бы труда использовать свои тела, чтобы потянуть время и дать Шэнь Цяо шанс сбежать. Выхватив мечи, они повернулись к Шэнь Цяо и тихим голосом сказали:

– Быстрее уходи!

Юй Шэньянь, как представитель демонической секты, никогда не был самоотверженным героем, который жертвует собой ради других, но слова Янь Уши все еще звучали в его ушах. Стиснув зубы, он встал перед Шэнь Цяо, чтобы защитить его.

Ли Цинъюй, Су Цяо, Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ подошли и встали перед ним.

В этот момент можно было увидеть результаты хорошей кармы, которую Шэнь Цяо накапливал в течение долгого времени.

Ранения И Бичэня были довольно тяжелыми, но в данный момент он не мог продолжать стоять и безучастно наблюдать за происходящим, как сторонний наблюдатель. Если он позволит другой стороне убить Шэнь Цяо здесь, на его территории, то храм Чуньян больше никогда не сможет участвовать в жизни цзянху. Он тут же поднял меч и бросился к нему, говоря строгим голосом:

– Прекратите сражаться! Собрание испытания Меча предназначено только для спарринга, а не для драк или мести!

С чего бы Хулугу прислушиваться к нему? На самом деле, ему даже не нужно было ничего делать: Дуань Вэньян и Сан Цзинсин уже выступили вперед, чтобы остановить И Бичэня. Ученики храма Чуньян также вышли вперед, чтобы оказать помощь. Поскольку секта Хэхуан не желала отставать, ситуация быстро превратилась в хаос.

Что касается членов других сект, то некоторые из них не могли удержаться от того, чтобы не прийти на помощь, а остальные просто смотрели друг на друга, чувствуя себя растерянными и не понимая, что им делать.

Поскольку Ван сань-лан восхищался Гу Хэнбо и был к ней привязан, а несколькими минутами ранее она даже проявила инициативу, чтобы помочь ему, он тоже засучил рукава и бросился на помощь. Его брат в замешательстве топтался на месте, но в итоге ему ничего не оставалось, как последовать за ним.

Шаги Хулугу не прерывались, он продолжал идти к Шэнь Цяо, шаг за шагом.

Его выражение лица было равнодушным и невозмутимым, как спокойные волны перед лицом бури*. В его глазах все эти люди были просто увядшими и мертвыми существами, недостойными упоминания.

*(波澜不兴;bō lán bù jīnɡ) – буквально означает, что дует ветерок, но вода и волны спокойны. Это метафора спокойствия и стабильности перед лицом волнений.

Шэнь Цяо сказал тихим голосом:

– Большое спасибо за всестороннюю поддержку и защиту. Но это дело касается только его и меня. Вам всем не нужно вмешиваться.

Сказав эти слова, он мягко оттолкнул толпу в сторону с помощью ветра, вызванного ударом ладони.

– Шисюн! – встревоженно воскликнула Гу Хэнбо.

Хулугу уже медленно занес ладонь.

Шэнь Цяо крепко сжал рукоять своего меча.

Именно в этот момент по залам разнесся презрительный смех, раздавшийся в ушах толпы со взрывной и громовой силой.

– Неужели ты думал, что тебе будет позволено убить человека этого достопочтенного, когда тебе заблагорассудится?

Юй Шэнъянь удивленно воскликнул:

– Учитель!

При этих словах не осталось никого, кто не понял бы личность новоприбывшего.

Они увидели, как в воздухе появился фантом, похожий на бессмертного, спустившегося с небес, непривязанного и нежданного, свободно и элегантно парящего. Однако, вопреки ожиданиям толпы, он не вступил в бой с Хулугу. Вместо этого он обхватил Шэнь Цяо за талию и увлек его за собой, исчезнув в мгновение ока.

Он был настолько быстр, что даже Хулугу не смог его остановить.

Все были ошеломлены. Они могли лишь смотреть ему вслед с открытыми ртами.

Автору есть что сказать:

Что случилось с обещанной битвой на горной вершине?

Все были крайне шокированы, глаза смотрели в пустоту, а рты были разинуты. Очевидно, что они не ожидали, что Лао Янь не будет обременен рамками идола с титулом «мастер номер два в мире», и просто сбежит, когда ему вздумается.

Глава 106 - Какое совершенное бесстыдство

Этого не ожидали не только зрители, даже Шэнь Цяо не предполагал, что Янь Уши внезапно появится. Следуя тому, какие героические и внушающие трепет слова произнес он по прибытии, все, естественно, решили, что он собирается вступить в смертельную схватку с Хулугу. Но вместо этого он резко схватил Шэнь Цяо и покинул это место. Он даже не пощадил своего ученика, которого оставил позади.

Радужная тень горы Сюаньду не имела себе равных в этом мире. Хотя цингун секты Хуаньюэ не был столь известен, движения Янь Уши были настолько быстрыми, что они исчезли из поля зрения всех в одно мгновение. Помимо прочих присутствующих , даже Хулугу не мог ничего сделать, кроме как наблюдать за пылью всадника впереди, без надежды когда-либо догнать его.

Шэнь Цяо был ранен. Его ци и кровь бурно клокотали, что мешало ему совершать какие-либо необдуманные движения. Янь Уши нес его на руках, преодолевая расстояние, превышавшее десять ли. Его походка была устойчивой, как будто он шел по ровной земле, без малейшего толчка. У него было расслабленное выражение лица, и на его губах даже появился намек на улыбку. Это явно было для него легким подвигом.

Шэнь Цяо восстановил достаточный контроль над собой, чтобы отреагировать. Он хотел заговорить, но комок крови застрял у него в горле, и ему пришлось заставить себя проглотить его. Он дважды кашлянул, прежде чем сказать:

– Отпусти меня...

Закаленный и невозмутимый старый бог*, которым являлся Янь Уши, спокойно ответил:

– К чему такая спешка? Мы только что спустились с горы. Если Хулугу догонит нас, не пропадут ли все усилия впустую?

*(老神在在;lǎo shén zài zài) – буквально «старый бог». Из диалекта Южной Фуцзяни, означает твердый, устойчивый и мирный. Состояние ума и сердца очень устойчиво.

«Имея такую красоту на руках, почему бы не понести ее еще несколько десятков ли?»

Не было похоже, что Янь Уши внезапно стал порядочным после встречи с Шэнь Цяо; просто он очень хорошо понимал его характер. Этот даочжан поддается уговорам, но не принуждению. Если баван попытается согнуть лук, используя грубую силу*, он, скорее всего, никогда не сможет продвинуться дальше. И все же, если бы он использовал только нежные уговоры, это было бы так же невозможно. Этот чистосердечный, равнодушный и прекрасный даочжан очищает свое сердце и воздерживается от мирских желаний, и уже давно развился до такой степени, что оторвался от светского мира*. Этот человек был таким же цепким, как шелк , монолитом, который никто никогда не мог надеяться сдвинуть.

*(霸王硬上弓;bà wáng yìng shàng gōng) – натянуть тетиву на лук голыми руками (обр. в знач. изнасиловать).

*(不沾人间烟火;bù zhān rén jiān yān huǒ) – «не прикасайтесь к дыму и огням смертного мира»; в даосизме бессмертные не едят приготовленную пищу. Таким образом, это метафора для выхода за пределы мирского, удаления или отделения от смертного/светского мира.

Однако Янь Уши считал, что сам способен быть сравнимым со стойкостью горы. Если бы он захотел, то смог бы даже звезды с Небес сорвать.

Шэнь Цяо на некоторое время потерял дар речи.

– Я действительно думал, что ты сразишься с Хулугу.

Янь Уши улыбнулся и ответил:

– Боюсь, мои навыки все еще уступают ему в некоторой степени, поэтому сражаться сейчас не стоит. Зачем мне тратить силы на то, чтобы заниматься невыгодным делом? Если я и должен сделать свой ход, то только тогда, когда результат будет гарантирован. Этот достопочтенный не совершает бессмысленных действий, таких как использование бамбуковой корзины для черпания воды, только для того, чтобы в итоге остаться ни с чем.

Он никогда не был из тех, кто уклоняется от того, чтобы говорить правду, но даже если это была правда, в ней все еще чувствовалась часть фирменного высокомерия и властной манеры Янь Уши.

Шэнь Цяо не ответил. Та последняя схватка действительно высосала из него всю энергию. Он также страдал от внутренних травм и был крайне истощен. Усталость была слишком велика; довольно скоро он невольно закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.

Янь Уши опустил голову, чтобы взглянуть, и уголок его рта приподнялся в улыбке. Он прижал человека к себе и шел ровным шагом десятки ли, пока они не вышли из города Цинчэн, направляясь на северо-восток.

Прошло так много времени с тех пор, как Шэнь Цяо в последний раз спал как нормальный человек.

Это не означало, что до этого он не нуждался во сне. Просто для практикующих боевые искусства сон также может считаться формой тренировки. Можно тренировать свои боевые искусства во время сна, распространяя свою истинную ци по всему телу. Это позволяло мастерам боевых искусств продолжать совершенствовать свои навыки даже во время отдыха. Хотя Шэнь Цяо не особенно беспокоили такие вещи, как успех и неудача или слава и бесчестие, он остро осознавал принцип, что, если кто-то достаточно силен, он никогда не позволит себе оказаться во власти других. С тех пор как он восстановил свои основы, он проводил каждый божий день тренируясь усердно и неустанно. Даже ночью он обычно медитировал, чтобы отдохнуть и восстановить силы.

В борьбе с Хулугу он израсходовал почти всю свою внутреннюю силу, и его сердце и разум были истощены. Прямо сейчас его даньтянь был пуст. Всякий раз, когда он спал, даже во сне, он все еще сохранял нить сознания, чтобы замечать любые изменения в своем окружении. Но в данный момент он не мог этого сделать. Он потерял сознание, когда закрыл глаза, и вскоре погрузился в странный и сюрреалистический сон.

К тому времени, когда он проснулся, он уже лежал на кровати. Он повернул голову, чтобы выглянуть в окно, и увидел, что уже смеркается. Единственным источником света в комнате были несколько свечей, которые мягко мерцали на ночном столике у кровати, освещая комнату своим слабым свечением.

Еще до того, как Шэнь Цяо смог нахмуриться и прогнать воспоминания о своих снах, до его ушей донесся голос, пронизанный сарказмом.

– Какой прекрасный сон тебе приснился, что ты все еще пытаешься уловить его и посмаковать несколько раз даже после того, как уже проснулся?

Только тогда Шэнь Цяо понял, что что-то не так. То, на чем покоилась его спина, явно не было подушкой... вместо подушки...

Было бедро Янь Уши.

Он проснулся, лежа головой на бедре Янь Уши.

Независимо от того, насколько спокойным и собранным в целом был Шэнь Цяо, он не мог не чувствовать себя немного неловко, осознав это. Он оперся на локти, чтобы поддержать свое тело, и попытался встать. Янь Уши надавил ему на плечи, чтобы опустить его обратно.

– У тебя все еще есть внутренние повреждения, нецелесообразно так безрассудно передвигаться.

Грудь Шэнь Цяо действительно пульсировала тупой болью, и циркуляция истинной ци в его теле была одновременно вялой и застойной. У него даже не было сил сесть, но он упорно продолжал приподниматься и передвигаться к спинке кровати.

Почувствовав спиной твердую поверхность, он вздохнул с облегчением. Прислонившись к спинке кровати, он почувствовал себя немного спокойнее. Это придало ему больше душевного спокойствия.

Янь Уши внимательно наблюдал за его лицом, находя его чрезвычайно интересным.

– Что за сон тебе приснился? Твое лицо краснеет, как весенние цветы персика, а глаза увлажнились.

– ...

Услышав такое описание, любой бы подумал, что Янь Уши имеет в виду, что Шэнь Цяо приснился весенний сон*.

*(春梦;chūn mèng) – дословно переводится как «весенний сон». Обычно это относится к эротическим снам, но может также буквально означать сны о весне или тоску по молодости и ностальгию по прошлому. Очевидно, что в этом контексте автор ссылается на первое определение.

Янь Уши протянул руку, чтобы коснуться его лица. Он сказал:

– Твое лицо такое горячее; должно быть, это был весенний сон. Тебе снился этот достопочтенный?

Уголки рта Шэнь Цяо дернулись, и он ответил:

– Нет. Боюсь, глава секты Янь будет разочарован, услышав, что это был сон, в котором я сражался против нескольких человек. Даже после пробуждения я чувствую себя чрезвычайно усталым.

Он никогда бы не раскрыл, что Янь Уши был среди людей, с которыми он боролся. Кто знает, что сказал бы этот человек, если бы узнал об этом?

Однако он явно недооценил, насколько толстокожим был глава секты Хуаньюэ. Даже если бы он ничего не раскрыл, этот человек все равно сказал бы самые наглые слова.

– Сражался? Где вы дрались? Может быть, вы дрались на кровати?

– Если глава секты Янь будет продолжать говорить в такой легкомысленной и неуважительной манере, этот бедный даос воздержится от разговора с ним! – сердито ответил Шэнь Цяо.

Даже несмотря на то, что А-Цяо угрожал ему, он делал это в настолько мягкой манере, что в его предупреждении не было даже следа устрашения. Янь Уши громко рассмеялся и сказал:

– Хорошо, хорошо. Я больше ничего не скажу. Тогда как насчет того, чтобы ты что-нибудь сказал? Говори первым.

Шэнь Цяо успокоился, а затем спросил:

– Как долго я спал?

– На это легко ответить: целый день и ночь.

Шэнь Цяо был слегка озадачен. Он не ожидал, что проспит так долго. Его травмам все еще понадобится некоторое время, чтобы зажить; хотя, когда он очнулся, боль в его теле, казалось, значительно уменьшилась. Похоже, что Янь Уши помог ему восстановиться, пока он спал, поэтому он сложил руки в поклоне и сказал:

– Большое спасибо. В будущем, если главе Янь что-нибудь понадобится, если это не противоречит законам природы или этики, Шэнь Цяо определенно сделает все возможное, чтобы помочь.

Подумав о том, что обычно слова и поступки этого человека немного абсурдны и ненадежны, в частности, его поведение в секте Бися тому подтверждение, он встревожился и добавил:

– Это также не может быть чем-то слишком абсурдным или нелепым, или чем-то, что противоречило бы этическим нормам общества.

Хотя Шэнь Цяо больше не чжанцзяо горы Сюаньду, он по-прежнему входит в десятку лучших мастеров мирового уровня. Учитывая его характер, обещание, данное им, было поистине бесценным.

Янь Уши улыбнулся, но небрежно отклонил предложение.

– В этом нет необходимости. Я только что получил свою награду, так что тебе не нужно быть таким вежливым. Кроме того, с отношениями, которые у нас сложились, тебе не следует вести себя как посторонний с этим достопочтенным.

«Какие у нас отношения? Как получилось, что я не знал об этом?». Шэнь Цяо был ошеломлен, его глаза безучастно смотрели, а рот был разинут. Он чувствовал, что Янь Уши, должно быть, потратил последние несколько лет на то, чтобы улучшить толщину кожи на своем лице, а не на совершенствование своих боевых искусств или управление  сектой.

Янь Уши улыбнулся, глядя на него.

– А-Цяо хочет пить?

Шэнь Цяо подсознательно ответил:

– Я не хочу пить. Большое спасибо главе Янь за заботу.

– Так и думал. Я уже напоил тебя медовой водой, пока ты спал.

В сердце Шэнь Цяо поднялось дурное предчувствие.

– Как ты меня напоил?

Янь Уши ответил ему странным тоном:

– Из чашки в рот, конечно. Как еще ты хотел, чтобы я тебя поил?

Прежде чем Шэнь Цяо успел ответить, выражение лица Янь Уши внезапно изменилось, как будто он только что что-то понял.

– Может быть, ты думал, что я поил тебя изо рта в рот? Ах, А-Цяо, ты всегда был таким праведным и благородным человеком! Когда ты успел стать таким похотливым и вульгарным?

– ...

И снова он был ошеломлен и лишен дара речи этим человеком. Каким бы воспитанным ни был даочжан Шэнь, он все равно не мог удержаться от желания закатить глаза.

Затем Янь Уши утешил его, сказав:

– Не следует винить тебя за недопонимание. Я уже говорил тебе, что люди из секты Хэхуань никогда не замышляют ничего хорошего и что тебе не следует брататься с ними, особенно с такими соблазнительницами, как Юань Сюсю и Бай Жун. Если ты столкнешься с ними в следующий раз, просто держитесь от них как можно дальше. Мой А-Цяо* такой красивый, как я мог позволить, чтобы эти люди осквернили его?

«Репутация твоей секты Хуаньюэ, похоже, ничуть не лучше, чем у секты Хэхуань, не так ли?

Кроме того, что ты подразумеваешь под «мой А-Цяо»? Кто это здесь «твой А-Цяо»?»

*(我家阿峤;wǒ jiā a qiao) – буквально означает «А-Цяо моей семьи»; также может означать «мой». «Моей семьи» – более открытое выражение, чем «мой», которое не определяет конкретных отношений – главное, что такой человек считается членом семьи. Таким образом факт, что Шэнь Цяо не исправляет это «мой А-Цяо», не говорит о его молчаливом согласии с тем, что он принадлежит Янь Уши; скорее, он допускает, что тот видит его близким человеком, как кого-то, принадлежащего к своей семье.

Хотя Шэнь Цяо жаловался и безумно критиковал его в своих мыслях, он хорошо понимал, что не был таким красноречивым, как Янь Уши. Если бы он сказал хотя бы одно предложение, этот человек определенно ответил бы еще десятью.

Ранее, когда он был ранен и погрузился в глубокий беспробудный сон, он ничего не мог предпринять. Но теперь, когда он проснулся, первой мыслью Шэнь Цяо было беспокойство за людей, которые все еще находились на горе Цинчэн.

– Понятия не имею, в каком состоянии глава секты Чжао и остальные. Завтра я вернусь и проверю.

Янь Уши слегка усмехнулся и ответил:

– Целью Хулугу был ты. Поскольку тебя там больше нет, ему наплевать на остальных. До тех пор, пока они добровольно не ищут собственной смерти, учитывая гордость Хулугу, маловероятно, чтобы он убьет людей, которые в его глазах не более чем бесполезные сорняки.

Хулугу, вероятно, все еще осознавал свою сущность и статус великого мастера, поэтому он определенно не опустился бы так низко, чтобы отбросить свои этические ограничения и совершить массовую резню. Но принимая во внимание таких личностей, как Дуань Вэньян и секта Хэхуань, которые не упускают возможности воспользоваться случаем и поймать рыбу в мутной воде, у храма Чуньян могут возникнуть некоторые проблемы. Однако там также присутствовали Чжао Чиин и ученики ее секты, которые не были настолько беспомощны и слабы, что не смогли бы даже связать курицу. В противном случае, если бы они оказались настолько слабы, словно маленькие дети, в будущем им было бы крайне стыдно появляться в цзянху.

– Юй Шэнъянь все еще на горе Цинчэн, – напомнил ему Шэнь Цяо.

Ответ Янь Уши на это заявление был еще более резким.

– Если он не способен справиться с подобными мелкими неприятностями, то он не годится в ученики этому достопочтенному!

В глазах Янь Уши слабые люди были недостойны его внимания. За последние несколько десятилетий Шэнь Цяо был единственным исключением, но существовал только один Шэнь Цяо. Все остальные были недостойны его дополнительных усилий и заботы, в том числе и его собственные ученики. Он уже обучил учеников всем своим навыкам, и если ему все еще нужно защищать их от всего, что мир может бросить на них, то им нет смысла продолжать появляться в цзянху. С таким же успехом они могли бы просто покончить с собой, ударившись головой о стену.

Шэнь Цяо, очевидно, не был согласен с такой линией мышления. Он понимал логику слов Янь Уши, но если Чжао Чиин и Ли Цинъюй были способны защитить себя, то навыки боевых искусств Фань Юаньбая и Чжоу Есюэ не были такими развитыми. Если вспыхнет битва, их учительница, возможно, не сможет защитить их от хаоса и предотвратить травмы.

Янь Уши заметил его рассеянное состояние и протянул руки, чтобы ущипнуть его за щеки.

– Когда же ты избавишься от этой дурной привычки переживать за всех людей на под Небом? Ты ранен, если вернешься туда, то станешь только обузой. В такой ситуации, зачем тебе думать о спасении других? В любом случае, прошли уже день и ночь. Любая последовавшая после нашего ухода битва уже закончилась. Какой смысл в том, чтобы идти туда?

Шэнь Цяо был застигнут врасплох этим жестом Янь Уши. Он бессознательно попытался откинуть голову назад, чтобы избежать его.

– Глава секты Янь, пожалуйста, прояви немного самоуважения!

Янь Уши улыбнулся и ответил:

– А-Цяо такой неразумный. Если я захочу кого-то обнять, то обниму, к чему можно прикоснуться – прикоснусь, захочу накормить тебя – накормлю. К какой части твоего тела этот достопочтенный еще не прикоснулся? Что плохого в том, чтобы немного пощипать? Я не думаю, что ты пользуешься помадой и пудрой, как эти укрывшиеся в своих будуарах девушки, но даже в этом случае твоя кожа не менее гладкая и нежная, чем у них. Если бы ты нарядился женщиной, твоя красота была бы первоклассной.

Шэнь Цяо сосредоточился на том, чтобы думать только о делах насущных. Услышав слова собеседника, он просто принял их за импульсивную и беспорядочную чепуху Янь Уши, которая влетала в одно ухо и вылетала из другого. Он нахмурился и сказал:

– Глава секты Янь продемонстрировал невероятную дальновидность и сверхъестественную точность, когда ранее заявил, что Хулугу не умер. В то время мне было трудно в это поверить. Но теперь то, что ты предсказал, стало реальностью*. Хулугу снова появился в цзянху, в то время как мой учитель уже скончался. Судя по тому, в каком состоянии сейчас находится мир, нет никого, кто мог бы контролировать или подчинить его. Люди туцзюэ близки к Юйвэнь Юню, а Юйвэнь Юнь в сговоре как с сектой Хэхуань, так и с буддийской фракцией. Собрание испытания Меча подошло к безвременному концу и теперь представляет собой сломанную алебарду, зарытую в песок*, а храм Чуньян также постигло непредвиденное несчастье. Я боюсь, что мирные дни цзянху подошли к концу.

*(一语成谶;yī yǔ chéng chèn) – непреднамеренно или неосторожно произнесенное предложение стало пророчеством и исполнилось. Обычно это относится к плохим, неудачным вещам или шуткам, которые сбылись.

*(折戟沉沙;zhé jǐ chén shā) – «сломать алебарду и зарыть ее в песок». Уничижительный способ описать поистине катастрофическую неудачу, сокрушительное поражение.

Янь Уши откинулся на кровать и лениво ответил:

– С какой стати ты беспокоишься о других? Разве упадок храма Чуньян не является хорошей возможностью для горы Сюаньду снова подняться? С твоим нынешним уровнем боевых искусств ты мог бы уже давно сравнять Юй Ая с землей. Для тебя не составит труда ворваться на гору Сюаньду и вернуть себе место главы секты, если ты того пожелаешь. Зачем помогать другим ткать их свадебные наряды?* Если у тебя есть такие намерения, я обязательно помогу.

*(为他人做嫁衣裳;wèi tā ren zuò jià yī shang) – буквально означает шить свадебную одежду для других и быть счастливым, когда они женятся. Основной смысл заключается в том, чтобы выполнять неблагодарную работу для других – когда вы заняты, вы не получаете никаких преимуществ, а вместо этого вносите свой вклад в счастливые дела других людей.

Шэнь Цяо взглянул на него. Он пытался стерпеть, но в конце концов понял, что не может. Он сказал беспомощным тоном:

– Если хочешь говорить, то говори. Но не мог бы ты убрать свою руку с моего колена? Это совершенно легкомысленно и недостойно.

Если бы не его травмы и факт, что он спал на самой дальней стороне, он бы уже давно покинул эту кровать.

Янь Уши дважды похлопал его по ноге, а затем усмехнулся.

– Так это была твоя нога. А я думал, что это подушка.

Сказав это, он протянул руку под одеяло и достал подушку из-под ноги Шэнь Цяо. Он положил на нее руки, нежно поглаживая.

Шэнь Цяо подумал: «Какое совершенное бесстыдство».

Глава 107 - О Боже, он все еще пытается вести себя мило!

В конце концов, Шэнь Цяо не вернулся на гору Цинчэн. Янь Уши был прав: с момента Собрания испытания Меча прошел один день и одна ночь. Все, что могло произойти, уже давно завершилось. Спешить туда сейчас было бессмысленно, так как многие секты уже спустились с горы. Он нашел человека, у которого можно было узнать информацию, и вскоре узнал, что после того, как Янь Уши забрал его, Хулугу тоже ушел. Дуань Вэньян, в свою очередь, остался и встал на сторону секты Хэхуань против храма Чуньян.

Храм Чуньян не простые травоядные, так что с их силой тоже стоит считаться. И Бичэнь, возможно, был ранен, но там также находились Ли Цинъюй, Гу Хэнбо, Чжао Чиин и другие. Хоть ни один из них и не входил в первую десятку, нельзя сказать, что боевые искусства Дуань Вэньяна намного превосходят их собственные. Увидев, что самая большая угроза покинула это место, другие люди, которые пришли принять участие в Собрании испытания Меча, не хотели терять лицо и убегать, поэтому они также остались, чтобы помочь храму Чуньян. Завязалась рукопашная схватка.

Юань Сюсю и Сан Цзинсин в настоящее время враждовали друг с другом. Ее фракция не прилагала особых усилий в борьбе, вместо этого они воспользовалась случаем, чтобы специально потянуть Сань Цзинсина за ногу и несколько раз помешать ему среди неразберихи и хаоса. Как бы там ни было, хотя храм Чуньян и потерял несколько человек, Секта Хэхуань также не смогла извлечь никакой дешевой выгоды. Можно считать, что обе стороны проиграли, причем потери были с обеих сторон.

В такой драке неизбежно кто-то погибнет. Когда вы ступаете на земли цзянху, самой бесполезной вещью становится ваша жизнь. Люди цзянху слизывают кровь с кончика ножа*– это утверждение не является преувеличением. Если ваших навыков недостаточно, чтобы предотвратить свою гибель от чужих рук, не стоит винить в этом кого-то, кроме себя самого. Если ваши потомки более искусны в боевых искусствах и желают отомстить, убив вашего врага, свидетели не будут иметь никакого права голоса в этом, поскольку таковы правила цзянху.

*(刀口舔血;dāo kǒu tiǎn xuè) – «слизывать кровь с кончика лезвия после убийства кого-либо». Выражение употребляется при описании опасной для жизни ситуации.

Среди оставшихся в эпицентре той битвы, та, к кому Шэнь Цяо был ближе всего, естественно, была его шимэй – Гу Хэнбо. Шэнь Цяо воспитывал ее практически с детства, ее боевые искусства были превосходны, и она не была глупой. Даже если она не сможет победить кого-то в бою, у нее всегда оставался шанс сбежать. Шэнь Цяо не беспокоился о ней. Что касается людей из секты Бися, то только Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ, вероятно, были в опасности, но Шэнь Цяо слышал от людей, которые спустились с горы, что никто из учеников секты Бися не попал в список жертв, что было для него большим облегчением.

Кроме того, была и другая причина, по которой он решил не возвращаться: Янь Уши получил письмо из Чанъаня.

Это письмо о бедствии.

Письмо, которое старший ученик Янь Уши, Бянь Яньмэй, попросил людей доставить.

С тех пор как умер Юйвэнь Юн и его сын Юйвэнь Юнь сменил его на троне, секта Хуаньюэ в Чанъане панически боялась шелеста ветра и вздрагивала при каждом крике журавля, так как они ощущала себя оттесненной. Бянь Яньмэй ранее получил инструкции от Янь Уши как действовать в сложившейся ситуации: оставить всю поверхностную власть и влияние позади, чтобы секта Хэхуань и буддисты сражались за них, а своих собственных людей спрятать. Когда Шэнь Цяо с боем выбрался из осады, в которой участвовали тысячи конных солдат, прихватив с собой Доу Янь и Юйвэнь Суна; именно благодаря тяжелой работе Бянь Яньмэя он смог бежать из Чанъаня без каких-либо признаков преследования солдат.

Однако человеком, обратившимся за помощью в письме, был не Бянь Яньмэй, а Пулюжу Цзянь.

Старшая дочь Пулюжу Цзяня была замужем за Юйвэнь Юнем. После восшествия Юйвэнь Юня на трон она стала императрицей, что автоматически сделало Пулюжу Цзяня императорским тестем. По всем правилам, его жизнь должна была стать лучше и комфортнее, но на самом деле это было не так.

Некоторое время назад, когда Шэнь Цяо еще был в Чанъане, он слышал о нелепостях, совершенных Юйвэнь Юнем. Но услышав сейчас мольбу Пулюжу Цзяня о помощи, Шэнь Цяо был сильно шокирован.

– Юйвэнь Юнь даже своего тестя не может оставить в покое?

Янь Уши усмехнулся.

– Юйвэнь Юнь осмелился поднять руку на собственного отца. Что для него простой тесть?

Шэнь Цяо успел позабыть об этом трагическом происшествии. Он нахмурился.

– Юйвэнь Юнь совершил непростительное преступление против сыновнего благочестия, убив своего отца, и все потому, что не мог больше ждать и хотел взойти на трон как можно раньше. Но какую обиду он держит на Пулюжу Цзяня?

– Если император желает, чтобы кто-то был убит, значит, он считает, что этот человек заслуживает смерти. Но его так называемые доводы и причины – это всего лишь отговорки. Юйвэнь Юнь родился в богатой и знатной семье, его отец сопровождал императора-основателя династии Чжоу в восстании, следуя и повинуясь дракону, чтобы добиться больших успехов в бою и, таким образом, завоевать некоторый престиж и влияние в армии. Это влияние сейчас перешло в руки Пулюжу Цзяня: он преуспевает в управлении и в настоящее время обладает небольшой долей влияния в императорской армии. Хотя его влияние еще не выросло до такой степени, чтобы оно могло открыто угрожать верховной власти императора*, какой император смог бы остаться равнодушным к этому? Не говоря уже о психически нездоровом, полоумном Императоре?

*(皇权;huáng quán) – относится к верховной власти императора контролировать и управлять землями и богатствами народа в условиях централизованной монархии, включает административную, военную, законодательную, судебную, культурную и образовательную власть.

У него не было ни малейшего восхищения или уважения к императорской власти и ее авторитету. Даже когда дело касалось Юйвэнь Юна, он был достаточно небрежен, чтобы называть его по имени*, а с Юйвэнь Юнем дело обстояло еще хуже.

*Обычно люди обращаются к императору с большим уважением и называют его только уважительными титулами; это связано с контекстом и отношениями между китайцами. Никто не будет называть кого-либо уменьшительно-ласкательно или по имени, если только они не очень близки или этот человек ниже по социальному статусу, потому что это неуважительно, а в некоторых обстоятельствах может быть причиной для наказания/казни.

Затем Янь Уши вздохнул и сказал:

– Ах, А-Цяо! С таким характером, как у тебя, хорошо, что ты не родился в знатной или императорской семье. Иначе как бы ты смог конкурировать с другими, учитывая постоянные междоусобицы при императорском дворе? Боюсь, что тебя давно бы уже полностью поглотили, не оставив ни единой косточки!

Что еще это могло означать, кроме того, что его назвали глупым? Шэнь Цяо не рассердился, вместо этого он рассмеялся и ответил:

– Если говорить о моем характере, то, даже не упоминая об интригах императорского двора, когда я был чжанцзяо секты в цзянху, против меня также был устроен заговор.

Янь Уши ответил с улыбкой:

– Ты действительно не отдаешь себе должное, принижая свои достоинства. Твой характер, может, и не пригоден для заговоров и интриг против других, но у тебя все же есть свои сильные стороны. Хотя ты больше не являешься главой секты горы Сюаньду, все еще есть много людей, готовых объединиться с тобой. Они ценят и восхищаются именно тобой, а не твоим статусом или личностью. Однако это не проблема, даже если ты все еще подвержен заблуждениям и обману со стороны других. В конце концов, разве я все еще не с тобой? Этот достопочтенный будет присматривать за тобой со стороны, так что не нужно бояться, что кто-то может обмануть или одурачить тебя!

Если смотреть в корень, разве этот человек не просто-напросто восхваляет себя, да и только?

Шэнь Цяо немного потерял дар речи от этого. Он почувствовал, как у него волосы встали дыбом под одеждой, поэтому быстро сменил тему и вернулся к первоначальному вопросу:

– Так в чем же Пулюжу Цзянь ищет помощи?

Янь Уши равнодушно ответил:

– Его дочь попала под подозрение Юйвэнь Юня и в настоящее время находится в заложниках во дворце. За каждым приходом и уходом Суй-гуна пристально следят глаза и уши Императора. Не говоря уже о том, что уничтожение его клана зависит от прихотей Императора. Из-за своих действий Пулюжу Цзянь испытывает угрызения совести; так с чего ему не бояться?

Юйвэнь Юнь озабочен только потворством своим желаниям и гедонизмом. С тех пор как он взошел на трон, даже не упоминая о различных инцидентах, иллюстрирующих его абсурдное и нелепое поведение, он убил Юйвэнь Сяня и остальных, чтобы устранить любого из своих императорских родственников, которые могли бы представлять угрозу его притязаниям на трон. Теперь, когда все потенциальные угрозы были уничтожены, чтобы обеспечить себе дальнейшую свободную и необузданную жизнь, он передал трон своему сыну, Юйвэнь Чаню*, в то время как сам продолжает манипулировать делами двора из-за кулис.

*(宇文阐; yǔwén chǎn) – стал императором в 6 лет после того, как его отец Юйвэнь Юнь (он же император Сюань) передал ему трон всего через месяц после его собственной коронации, сохранив при этом императорскую власть.

Пожиная плоды императорской власти и не неся при этом ответственности, не терзаясь наставлениями своих министров, Юйвэнь Юнь смог убить двух зайцев одним выстрелом. Он очень гордился собой за этот поступок, но в нем все еще жила настороженность. Избавившись от угрозы со стороны императорского рода, он начал не доверять более влиятельным чиновникам, способным восстать против него. Как императорский тесть и опора нации, Пулюжу Цзянь был первым, на кого пали эти подозрения. Юйвэнь Юнь стал ставить его в центр внимания от рассвета до заката, в результате чего он с трудом мог нормально питаться днем и не мог спокойно спать ночью. Над его головой постоянно висел клинок, его внутренности были охвачены бесконечным беспокойством и тревогой*.

*Касательно отношений Пулюжу Цзяня и Юйвэнь Юня (возможно, в новелле события будут идти по другому сценарию, эта информация из истории Китая о настоящих исторических личностях): У Юйвэнь Юня настолько поехала кукуха, что он прямо в лицо своей жене (то бишь дочери Пулюжу Цзяня) высказал: «Я вырежу всю твою семью». Он вызвал Пулюжу Цзяна во дворец и начал быковать на него, и, если бы Пулюжу Цзянь каким-либо образом выдал свои нечистые намерения, Юйвэнь Юнь исполнил бы свою угрозу. Но его тесть стоически вынес нападки, и «Императору в отставке» пришлось их пощадить. В другой раз Юйвэнь Юнь опять с катушек полетел и сказал своей жене покончить с собой, но успела вмешаться мать Императрицы и вымолила прощение у Юйвэнь Юня.

Шэнь Цяо уже несколько раз общался с Пулюжу Цзянем, и у него сложилось хорошее впечатление об освежающе смелом, открытом и честном характере этого человека. В дополнение к этому, он совсем недавно узнал, что его беспрепятственный побег из Чанъаня с Юйвэнь Суном был частично осуществлен благодаря содействию Пулюжу Цзяня изнутри, иначе все не прошло бы так гладко. Буддизм подчеркивает карму, закон «причины и следствия»*. Даосизм также ценит эту концепцию; если кто-то должен другому услугу, он должен найти возможность ответить взаимностью и погасить свой долг, иначе это может помешать их развитию из-за беспокойного состояния ума.

*(因果;yīn guǒ) – буддийская концепция причины и следствия (плод, который рождается из причины). В нем говорится, что причина и следствие взаимозависимы и не могут быть разделены.

Помогать другим - это хорошо и прекрасно, но есть много вещей, которые необходимо прояснить в первую очередь.

Шэнь Цяо отнюдь не тугодум. Он способен разобраться во многих вопросах, которые его волнуют и интересуют. Просто он не стал бы использовать эту информацию как рычаг давления на других или как средство причинения вреда.

– Тот факт, что он написал письмо с просьбой о помощи и через Бянь Яньмэя передал его тебе, ясно указывает на то, что у секты Хуаньюэ хорошие отношения с Пулюжу Цзянем. Ранее ты говорил мне, что Юйвэнь Сянь мог бы стать мудрым и компетентным правителем, но, учитывая, что ты не был особенно огорчен известием о его смерти, я могу предположить, что ты уже подготовил альтернативный вариант действий. Пулюжу Цзянь и есть та самая альтернатива, как я понимаю?

Янь Уши снял внутренний двор гостиницы в Суйчжоу, где Шэнь Цяо восстанавливался после полученных травм. Шэнь Цяо был человеком с мирным и спокойным темпераментом; он редко выходил на улицу в период своего выздоровления. Большую часть времени он, при условии хорошей погоды, приносил книгу, чтобы почитать, сидя под виноградной лозой во дворе. Когда он молчал, сцена итак была похожа на прекрасную картину, что уж говорить о тех моментах, когда он заводил разговор.

Солнечные лучи просвечивали сквозь виноградные листья, падая узорчатыми бликами на тело Шэнь Цяо. Даже очертания его щек и шеи казались испещренными ореолом света, нежным и мягким. Сердце защемило от желания забрать эту красоту домой и беречь ее как драгоценность, на которую позволено смотреть только одному-единственному человеку.

Что за человек Янь Уши? Если кто-то может заставить Янь Уши, который познал множество красот мира, прийти в восторг от одного только взгляда на него, то такой человек, естественно, должен быть исключительным и не имеющим себе равных.

Он очень хорошо скрывал свои мысли, в то время как эти нераскрытые распутные желания проносились в его сердце, как буря, полностью поглощая его. Он лишь на мгновение остановился на пристальном взгляде Шэнь Цяо, после чего лениво улыбнулся и сказал:

– Правильно, но запасной план, о котором ты говоришь, не такой. Даже если бы не было Пулюжу Цзяня, секта Хуаньюэ все равно не рухнула бы. Скорее всего, без помощи секты Хуаньюэ Пулюжу Цзяню было бы гораздо труднее добиться успеха в своих начинаниях. Поэтому можно сказать, что секта Хуаньюэ – это его запасной план.

Шэнь Цяо убежден в проницательности Янь Уши, когда дело касается политики, но это не значит, что он согласен со всем, что тот говорит. В прошлом он также одобрял стремление Юйвэнь Юна покончить с хаосом светского мира, объединив нацию. И именно потому, что он лично встречался с Юйвэнь Юном, он знал из первых рук, что этот человек действительно является образцовым лидером своего поколения, обладающим как большим талантом, так и смелым видением. Возможно, его стиль управления был несколько суровым, но он был искусен и опытен как в государственных, так и в военных делах. Именно благодаря ему войны в северных землях закончились, а народ наслаждался годами единства и мира. Если бы ему дали больше времени, он, возможно, смог бы положить конец конфликту, длившемуся сотни лет.

Жаль только, что в небе были непредвиденные ветер и тучи. Юйвэнь Юн, возможно, был мудрым, блестящим и решительным всю свою жизнь, но он был замешан в несчастье своим сыном. Янь Уши быстрее других пустился в плавание по ветру, в мгновение ока приняв прагматичное решение отказаться от Юйвэнь Сяня и снискать расположение Пулюжу Цзяня. Однако, как он может быть так уверен, что Пулюжу Цзянь будет мудрым и благожелательным правителем в будущем? Не боится ли он возможности того, что, несмотря на безудержные амбиции другого, он в конечном счете может оказаться неспособным выполнить то, что он намеревается сделать, и вместо этого запутает дела из-за своей неумелости?

По выражению лица Шэнь Цяо было видно, что он не совсем понимает такой образ мыслей.

Увидев опасения, написанные на его лице, Янь Уши сказал мягким голосом:

– А-Цяо – человек со своим собственным образом мышления. Я могу сказать тысячу или десять тысяч слов, но если ты не общался с ним в прошлом, то не сможешь поверить мне сейчас. Пулюжу Цзянь обладает способностями Юйвэнь Сяня, но не имеет его слабостей, и что еще важнее, он обладает амбициями, которых не хватало Юйвэнь Сяню. В те времена Юйвэнь Сянь не осмелился устроить восстание, и в результате вся его семья была убита. Пулюжу Цзянь не из тех людей, которые готовы сидеть и смиренно ждать смерти. Единственная проблема в том, что в настоящее время он находится в крайне неблагоприятном положении. Если я протяну ему руку помощи сейчас, секта Хуаньюэ определенно получит щедрые выгоды в будущем. И что еще не менее важно...

Шэнь Цяо заметил, что собеседник, казалось, хотел сказать что-то еще, но предпочел этого не делать, и предположил, что была более веская причина, которая еще не была изложена. Поэтому он отложил книгу и стал слушать более внимательно.

Затем Янь Уши медленно произнес последние несколько слов:

– И что еще не менее важно, я нахожу его более приятным для глаз!

Шэнь Цяо не смог удержаться и пристально посмотрел на него.

Янь Уши снова улыбнулся и сказал:

– Я думаю, что в будущем будет лучше, если ты не будешь пялиться на людей. Если ты хочешь смотреть на кого-то, то тебе следует смотреть только на меня, чтобы другие не подумали, что ты строишь им глазки.

*(眉目传情;méi mù chuán qíng) – бровями и глазами выражать любовь; обр. в знач.: бросать влюбленные взгляды, строить глазки, кокетничать, флиртовать.

Когда этот человек начал использовать такой дразнящий тон при разговоре с ним? Шэнь Цяо некоторое время думал об этом. В прошлом он был слеп и серьезно ранен, поэтому Янь Уши держал его подле себя; но в то время он намеренно создавал недоразумения и позволял себе вольности в своих чрезмерно интимных словах и действиях. Он хотел, чтобы другие думали, что чжанцзяо горы Сюаньду был словно послушный фаворит главы Хуаньюэ. Хотя в то время его манера речи была еще более интимной, публично он не переходил границы дозволенного. Наедине, однако, он говорил и смеялся искренне.

Раньше Шэнь Цяо мог отмахнуться от этих тонких и глубоких изменений как от несущественных, но теперь он больше не мог закрывать на это глаза.

Шэнь Цяо помассировал область между бровями, чувствуя, что все это превратилось в полный беспорядок.

Янь Уши, естественно, протянул руку и прижал ладонь к центру бровей Шэнь Цяо, мягко надавливая и массируя его. Другая его рука лежала на затылке Шэнь Цяо, не давая ему возможности избежать или ускользнуть от такого внимания. Словно разгадав его мысли, он спросил:

– Разве вы, даосы, не подчеркиваете важность концепции следования своей судьбе?* Разве наши отношения не являются гармоничным союзом из драгоценного золота и нефрита? Почему А-Цяо выглядит таким встревоженным?

*(随缘;suí yuán) – «действовать в соответствии», или «следовать судьбе / предназначению». Это буддийская концепция, которая означает подчиняться своей судьбе и плыть по течению, быть в гармонии с возможностями, независимо от того, ведет ли это к процветанию или несчастью.

– ...Действовать в соответствии с судьбой – это буддийский принцип. Мы, даосы, верим, что дао находится в соответствии с законами природы. Независимо от того, что происходит между нами, в лучшем случае это может означать только обреченную судьбу. Я должен попросить главу секты Янь не злоупотреблять произвольно словами!

Он намеревался стряхнуть руки этого человека, и в одно мгновение они оба уже обменялись многочисленными ударами. У Янь Уши хватило самосознания, чтобы понять, что он не должен пользоваться чужой слабостью, поэтому он практически сразу запечатал акупунктурную точку Шэнь Цяо. Затем он обнял красавца, прижимая его к своему сердцу. Он радостно улыбнулся и сказал:

– Будь то обреченная судьба или гармоничный союз, тем не менее, это все также судьба. Может быть, несмотря на то, что ты занимался самосовершенствованием в течение стольких лет, ты все еще остаешься чрезмерно привязанным к поверхностной видимости? Поскольку Ци Фэнге уже мертв, неизбежно, что мне придется просветить тебя и исправить твой образ мышления от его имени.

Сказав это, он опустил голову и начал целовать Шэнь Цяо затаив дыхание, пробуя на вкус и ощущая через одежду тело этого красавца. Пока Шэнь Цяо находился без сознания, неизвестно, что Янь Уши мог делать с ним, воспользовавшись ситуацией. Однако глава секты Янь всегда был горд и высокомерен. Даже если бы он хотел воспользоваться бессознательным состоянием другого, он определенно хотел бы, чтобы тот знал и осознавал все, что с ним происходит. Вопреки ожиданиям, однако, Янь Уши знал, что не стоит заходить слишком далеко: он проверял ситуацию, остановившись как раз на грани того, что Шэнь Цяо мог вытерпеть, прямо перед тем, как взорваться гневом. Такая точная манера определять пределы неподобающего, которые Шэнь Цяо может осилить, взбесила последнего еще больше.

Лицо Шэнь Цяо раскраснелось, он почувствовал нехватку воздуха и начал громко дышать. Первое было вызвано гневом, а второе – издевательствами этого развратника*.

*(登徒子;dēng tú zǐ) – буквально означает «Дэн Ту Цзы». В период Воюющих государств в стране Чу была известная история, написанная Сун Юем – «Ода о похотливости Дэн Ту Цзы», следовательно, называть кого-то Дэн Ту Цзы равносильно тому, чтобы называть его похотливым или развратным. Вот небольшой отрывок, который я нашла про эту оду: «Защищаясь от обвинений недруга, посоветовавшего царю не брать поэта с собой на женскую половину дворца, Сун Юй рисует несравненный облик деревенской красавицы, против чар которой он держится уже третий год. И тут же обрушивается на своего противника: «Жена его с лохматой головой, с кривулей вместо уха, и зубы очень редкие, и боком как-то ходит, сутулая какая-то. Да ко всему тому парша у нее и геморрой!», а он льститься даже на такого урода — поистине похоть Дэн Ту-цзы не знает границ!».

Янь Уши окинул взглядом его губы, покрасневшие и влажные от посасывания, почувствовал огромное удовлетворение собой. Только после этого он заговорил довольным и радостным тоном:

– Видишь ли, у тебя, очевидно, тоже есть чувства ко мне. Так почему же ты подавляешь их и отрицаешь снова и снова?

Шэнь Цяо промолчал.

Конечно, дело было не в том, что он не мог говорить,  – скорее, он был слишком взбешен и поэтому не хотел ничего говорить.

Янь Уши снова улыбнулся.

– А-Цяо, когда ты попал в беду, я проехал тысячу ли, чтобы спасти тебя. Разве этого недостаточно, чтобы доказать чувства этого достопочтенного человека к тебе?

Его слова были наполнены искренней нежностью, но он по-прежнему не разблокировал акупунктурную точку Шэнь Цяо.

Дело в том, что Янь Уши хорошо понимал, что если он сделает это, Шэнь Цяо немедленно уйдет, так как, очевидно, не имеет ни малейшего желания оставаться и продолжать слушать эти глупости.

– Я понимаю, что из-за того, что произошло в прошлом, ты затаил на меня обиду. Однако теперь я открыл свое сердце тебе. Говорят, что со временем и через общие невзгоды можно увидеть истинные чувства другого – разве ты еще не понял этого?

Шэнь Цяо успокоил дыхание, затем ответил холодно и саркастически:

– Я никогда не видел сердца главы секты Янь. Откуда мне знать, что оно изменилось?

Янь Уши взял его руку и положил ее на свою грудь, а затем сказал мягким и нежным голосом:

– Если ты мне не веришь, откопай* его и посмотри сам. С этого дня и впредь все это твое.

*(出来;wā chūlai) – буквально и значит «копать, откапывать».

Уголки рта Шэнь Цяо подергивались, сентиментальные и слишком сладкие слова этого человека вызывали мурашки по коже. Он чувствовал, что лицо Янь Уши было еще толще, чем Великая стена: даже если бы он пришпорил свою лошадь, он никогда не смог бы догнать ее. Он попытался урезонить его, но тот опроверг все слов Шэнь Цяо своей извращенной логикой. Шэнь Цяо чувствовал, что даже если бы у него выросло еще десять ртов, он все равно не смог бы перекричать Янь Уши.

– Сначала отпусти меня.

Янь Уши ответил с улыбкой:

– Я не могу этого сделать. Как только я разблокирую твои акупунктурные точки, ты убежишь. Я не хочу, чтобы ты был слишком озабочен моим чрезмерно агрессивным стремлением, но также я не хочу, чтобы ты забывал о себе и бродил в одиночестве по цзянху. Когда дело доходит до человека, которого я хочу, даже если он спрячется внутри могилы Ци Фэнгэ, я все равно выкопаю его!

Шэнь Цяо отвернулся и ответил:

– Этот бедный даос совершенствует Дао, он не будет вовлекать себя в дела романтики или любви в течение всей своей жизни, и у него нет намерения жениться.

– Мы не говорим о романтической любви*, твое ошибочное предположение слишком поверхностно. Мы можем быть даосскими партнерами*, которые разделяют одни и те же идеалы и идут одним и тем же путем. У меня нет никаких намерений заставлять тебя жениться на мне и входить в твою семью*. Если тебе так будет удобно, ты можешь вместо этого вступить в мою семью.

*Шэнь Цяо использовал (情爱;qíng ài), что означает любовь и романтику. Янь Уши сказал, что он не говорил о любви и романтике: (谈情说爱;tán qíng shuō ài) – это игра слов, потому что эта же фраза также означает ухаживание.

*(道侣;dàolǚ) – даос. даосские партнеры (пара людей, занимающихся даосской практикой вместе). Может относиться как к товарищам, так и к паре.

*Янь Уши использовал слово  (娶;qǔ), что означает, что он должен жениться на Шэнь Цяо и взять его фамилию.

Он вел себя так, словно дразнил котенка. Увидев, что Шэнь Цяо вот-вот вздыбит шерсть от гнева, он улыбнулся и успокоил котенка, погладив его. Затем он разблокировал его акупунктурную точку, сказав:

– Хорошо, я просто пошутил. Зачем сердиться? Возвращаясь к первоначальной теме, Пулюжу Цзянь столкнулся с некоторыми серьезными проблемами. Является ли он просветленным правителем или нет, готов ли ты поддержать его или нет – эти вопросы можно обсудить позже. Я прошу тебя поехать со мной, потому что это принесет тебе большую пользу.

Как только акупунктурная точка Шэнь Цяо была освобождена, он немедленно встал и отошел на расстоянии более трех чи от него.

– Может ли тогда глава секты Янь, пожалуйста, говорить более четко?

Янь Уши подмигнул ему.

– Я пока не хочу выдавать все козыри. Ты также скорее всего хочешь отплатить Пулюжу Цзяню за доброту, которую он проявил к тебе раньше, так что для тебя не будет проблемой сопровождать меня в Чанъань и посмотреть на все происходящее своими глазами, верно?

О Боже, он все еще пытается вести себя мило!

Шэнь Цяо прикрыл рану на груди, которая сейчас пульсировала от боли. Он отвернулся, не желая смотреть на Янь Уши: ему еще предстояло изгнать из своих мыслей его властное и непочтительное поведение ранее. Его сердце было одновременно взбешено и раздражено.

– Я могу сопровождать главу Янь, но я должен получить от тебя обещание, что ты будешь действовать в соответствии с приличиями и этикетом. Если глава Янь не в состоянии смириться с этим, то я предпочел бы путешествовать самостоятельно.

В глубине души Янь Уши подумал: «Если я действительно захочу последовать за тобой, куда ты сможешь пойти, чтобы избавиться от меня?»

На его лице, однако, была слабая улыбка, когда он великодушно согласился:

– Конечно.

Глава 108 - Cходи-ка лучше обманывать призраков!

Янь Уши неоднократно приставал и дразнил его, его отношение менялось день ото дня. Шэнь Цяо не мог сказать, что не замечал этого, но в глубине души он искренне не верил, что его внешность особенно хороша или достойна упоминания.

Для великого мужа в этом мире на первом месте стоит поведение и мораль. Что касается внешнего вида, женщины наряжаются ради тех, кто восхваляет их красоту*. Даже такие красавцы, как Цзоу Цзи* или Сун Ю*, могут уделять больше внимания своей внешности, но Шэнь Цяо, как человек, отдалившийся от суетного мира, никогда не ценил такие вещи. Поэтому он не мог понять, что в нем нравится Янь Уши.

*(女为悦己者容;nǚ weì yuè jǐ zhě róng) – является частью идиомы, которая целиком звучит как (士为知己者死，女为悦己者容; shì weì zhī jǐ zhě sǐ, nǚ weì yuè jǐ zhě róng) – «мужчина отдаст жизнь за того, кто его ценит, женщина украшает себя для того, кому нравится».

*Цзоу Цзи (邹忌;Zōu Jì) – известный деятель периода Воюющих государств (385-319 гг. до н.э.) из страны Ци. Будучи чиновником, он однажды убедил правителя Ци наградить чиновников за подачу напутствий, выступал за политические реформы, пересматривал законы и т.д. О нем говорили, что он был высокого роста, а его внешность была яркой и красивой.

*Сун Юй (宋玉;Sòng Yù) был известным поэтом позднего периода Воюющих государств, который рос вместе с другим очень известным поэтом, Цюй Юанем (298-222 гг. до н.э.). О нем говорили, что он был очень красив и обладал выдающимся литературным талантом, а его описание богини Ушань стало образцом того, как будущие люди описывали ее. Говорят, что в истории древнего Китая было четыре знаменитых красавца: Сун Юй, Пань Ань, Вэй Цзин и Гао Чангун (он же принц Ланьлин).

Именно из-за этих сомнений он расценил отношение Янь Уши как не более чем «прихоть»*. В конце концов, прецедент уже был. Если он полностью потеряет бдительность, не исключена возможность, что однажды его снова продадут. Шэнь Цяо знал, что ему не сравниться с Янь Уши, когда дело доходило до составления планов. Поэтому в глубине души он трепетал, всегда сомневался и не решался довериться ему.

*(心血来潮;xīn xuè lái cháo) – «когда сердце и кровь поднимаются, как прилив». Это означает внезапно или немедленно действовать по своей прихоти, импульсивно, без тщательного обдумывания.

В итоге Янь Уши сам навлёк на себя это зло.

В тот день Шэнь Цяо явно считал его другом. Небо и земля могут подтвердить, что его чистый и благородный характер сродни кусочку льда в нефритовом горшке*. Янь Уши презрительно отмахнулся от предложения дружбы и выбросил его, как ненужную и изношенную обувь. Он говорил с ним мягко и смеялся вместе с ним, но в то же время тайно связался с Сан Цзинсином за его спиной. В мгновение ока Янь Уши взял обеими руками чрезвычайно верное и искреннее сердце, которое Шэнь Цяо лично подарил ему, и швырнул его на землю, топча, пока оно не разбилось вдребезги. Если бы он захотел искупить свою вину сейчас, то разбитое зеркало было бы трудно восстановить, и невозможно было собрать обратно пролитую воду*. Если уж на то пошло, то он должен считать себя счастливчиком, что именно Шэнь Цяо ему приглянулся. Если бы кто-то другой прошел через такое испытание, то даже если бы его темперамент не претерпел сильных изменений, он бы вечно размышлял о том, как отомстить Янь Уши. По крайней мере, у него больше не осталось бы ни малейшего доверия или расположения к нему.

*(一片冰心在玉壶;yī piàn bīng xīn zài yù hú) – метафора чистого и благородного характера, честности.

*(破镜难圆,覆水难收;pò jìng nán yuán fù shuǐ nán shōu) – «разбитое зеркало нелегко починить, пролитую воду невозможно собрать обратно». Это означает, что ситуация достигла такой степени, что сделанного не воротишь; нарушенные отношения между людьми трудно исправить.

Однако Шэнь Цяо по-прежнему является исключением: он относится к людям искренне, и если кто-то хорошо относится к нему, он отплатит ему за доброту в десяти или даже двенадцатикратном размере.

Именно в окрестностях столицы Тогона у Янь Уши впервые проявились множественные личности из-за тяжелых травм. Впоследствии, из-за Чэнь Гуна, Янь Уши и Шэнь Цяо были вынуждены уйти глубоко под землю в Жоцяне, поэтому дела между ними не могли не стать еще более запутанными. Позже, когда секта Хэхуань получила известие о том, что Янь Уши выжил, и пришла его добить, Янь Уши действовал решительно и быстро, пожертвовав собой в качестве приманки, чтобы отвлечь самое труднопреодолимое препятствие, которым был Сан Цзинсин, и дать Шэнь Цяо возможность передохнуть перед побегом. Шэнь Цяо прекрасно понимал, что, учитывая хитрый и коварный характер Янь Уши, невозможно, чтобы он не подготовился заранее. Тем не менее, как он мог не быть потрясенным и шокированным, увидев решительный уход этого человека?

Вспоминая этот поступок, Янь Уши был чрезвычайно доволен собой.

Он всем сердцем тянулся к Шэнь Цяо и уделял ему пристальное внимание, настолько, что тщательно и всесторонне изучил слова, темперамент, поступки и поведение этого человека.

Любой другой человек, услышав поддразнивания и насмешки Янь Уши и многие его фривольные замечания, если и не впал бы в ярость от этого, то, по крайней мере, попытался бы сбежать от Янь Уши, разорвал бы с ним все связи и удрал бы как можно дальше, чтобы избежать его. К Шэнь Цяо, однако, это вовсе не относилось.

С точки зрения Шэнь Цяо, Янь Уши только что спас ему жизнь на горе Цинчэн. Таким образом, благодарность за доброту другого была одной из причин, по которой он остался. Другой причиной стало письмо Пулюжу Цзяня о помощи. Одно дело, если бы Шэнь Цяо не знал о его бедственном положении, но теперь, когда он знал об этом, он был обязан приехать к нему. Вторая причина – совпадение их целей.3

Эти две причины, вместе взятые, значительно перевешивали важность «нежелания быть впутанным в слова и действия другого человека». Таким образом, Шэнь Цяо отбросил свои личные чувства, чтобы заняться более важными делами.

Когда он был чжанцзяо горы Сюаньду, он не был особенно известен. Когда другие говорили о нем, они упоминали его как «любимого ученика Ци Фэнгэ», но не более того. Теперь, когда он странствует по цзянху, люди думают о нем в первую очередь как о Шэнь Цяо, а затем уже обо всем остальном.

Янь Уши всегда гордился тем, что почти всю его жизнь им никто не манипулировал и не приказывал. Он всегда жил раскованно и свободно, делая все, что ему заблагорассудится. Он и представить себе не мог, что однажды влюбится в этого человека.

Он всегда считал, что человеческая природа по своей сути зла, и скептически относился к существованию истинной доброты, а если она и существовала, то расценивалась им как слабость.

Когда речь заходила о людях, которых мир считал хорошими, Янь Уши не был согласен с этим. Он относился к ним пренебрежительно, считая их ниже своего достоинства, и не испытывал к ним ничего, кроме крайнего презрения. Однако сейчас кое-кто казался Янь Уши хорошим, как и всему миру вокруг. Естественно, он должен был поторопиться и наложить на него руки. С применением силы или молчаливым подпитыванием отношений, пока он может заключить этого человека в свои объятия, он будет медленно и тщательно обучать и завоевывать его, как музыкант настраивает инструмент, пока тот не станет полностью готовым.

В общем, его нынешний прогресс можно считать довольно плавным.

Янь Уши не мог не почувствовать некоторого удовлетворения собой: «Этот достопочтенный господствует в цзянху и беспрепятственно перемещается в нем уже десятки лет. Даже если я не использовал свой статус или боевое мастерство для угнетения людей, было бесчисленное множество мужчин и женщин, которые предлагали себя мне. Это первый раз в моей жизни, когда я сосредоточил свое сердце и усилия на одном человеке. Если я так и не смогу с легкостью овладеть им*, тогда я действительно зря потратил предыдущие годы своей жизни, и с таким же успехом мог бы покончить с собой, разбив голову о стену».

*(手到擒来;shǒu dào qín lái) – «легко заполучить»; первоначально означало захват врага в одной битве. Это слово стало метафорой, обозначающей уверенность в своих силах и отсутствие особых усилий.1

Поэтому, когда Шэнь Цяо предложил ему принять основные правила: «действовать в соответствии с приличиями и этикетом, не вести себя легкомысленно» и так далее, Янь Уши не стал отказываться.

Его легкое и решительное согласие вызвало подозрения у Шэнь Цяо, но так как другой человек уже согласился, было бы неразумным продолжать донимать его этим вопросом.

Рано утром следующего дня они отправились в путь. Если позже они проедут мимо какого-нибудь города, то смогут воспользоваться возможностью отдохнуть в нем.

Жители цзянху питаются ветром и пьют росу, перенося тяготы жизни в дикой природе, поэтому им часто приходится ночевать в глуши. Однако, если бы у каждого из них был выбор, никто бы не отказался от теплого и уютного места для отдыха. Даже мастера боевых искусств предпочли бы остановиться в гостинице.

Янь Уши и Шэнь Цяо не были исключением. Они путешествовали быстро, и им понадобилось всего два дня, чтобы добраться до города Синин, который находился недалеко от Чанъаня.

Поскольку Чанъань уже была в пределах видимости, сегодня они могли позволить себе сбавить темп и войти в город завтра, поэтому Янь Уши сказал:

– Хотя положение Пулюжу Цзяня довольно тяжелое, оно не настолько критическое, чтобы мы не могли сделать паузу. Сейчас уже вечер, поэтому сначала мы должны отдохнуть здесь.

Шэнь Цяо знал, что Янь Уши всегда придавал большое значение своему внешнему виду. Каждый раз, когда он появляется, он безупречно одет, а его осанка величественна и великолепна. Можно только гадать, сколько времени он тратил на уединение, чтобы привести себя в порядок. Янь Уши не позволил бы себе, достойному главе секты Хуаньюэ, прибыть в город усталым и изможденным, поэтому Шэнь Цяо с готовностью согласился.

Они выбрали просторную гостиницу. Когда они вошли, Шэнь Цяо очень боялся, что ему снова предложат делить одну кровать, поэтому на вопрос владельца: «Вам нужны две отдельные комнаты?», он поспешно ответил: «Да».

Янь Уши не стал опровергать этот ответ. Вместо этого он улыбнулся, сверкнув глазами, и оставил решение за ним.

Владелец не смог удержаться от смеха и сказал:

– Эти два ланцзюня, должно быть, братья. Ваши отношения кажутся очень хорошими.

– Мы не братья, – ответил Янь Уши.

Владелец удивленно вздохнул:

– Ах? – после секундного колебания он сказал: – Значит... отец и сын?

Янь Уши не сказал ни слова. Он лишь двусмысленно улыбнулся ему, затем взглянул на Шэнь Цяо и снова улыбнулся владельцу.

В своей работе владелец гостиницы видел самых разных людей, поэтому на его лице вскоре появилось выражение озарения.

– Ничего не могу поделать, – продолжил Янь Уши, – последние несколько дней он не в ладах со мной.

Владелец гостиницы был чрезвычайно адаптирован, он мог мгновенно подстроить свою речь под слушателей*.

– Все говорят, что десять лет добродетелей, накопленных в прошлой жизни, приведут к тому, что в следующей жизни люди смогут переправляться через реку в одной лодке, а сто лет приведут* к «тому самому». Вы оба – дракон и феникс среди людей, поэтому ваши отношения также должны быть исключительными. Поскольку вам посчастливилось разделить эту судьбу вместе, то вы должны быть готовы отдавать и принимать с обеих сторон. Гармония приносит богатство, гармония приносит богатство!

*(见人说人话，见鬼说鬼话;jiàn rén shuō rén huà, jiàn guǐ shuō guǐ huà) – «встречая людей, говори на языке людей; встречая призраков, говори на языке призраков». Относится к человеку, обладающему высокой приспособляемостью, способному справляться с различными ситуациями или людьми.

*(十年修得同船渡，百年修得...;shí nián xiū dé tóng chuán dù, bǎi nián xiū dé...) – «десять лет добродетелей, накопленных в прошлой жизни, принесут судьбу, позволяющую плыть в одной лодке, но нужно сто лет добродетелей, чтобы...». Владелец опустил последнюю часть изречения (共枕眠; gòngzhěn mián), что означает «спать на одной подушке/спать вместе». В древние времена люди, которым нужно было пересечь реку, переправлялись на лодке, и оказаться вместе в одной лодке считалось судьбой. В лодке может быть тесно или неудобно, но поскольку это тяжело доставшаяся судьба, люди должны относиться к этому с пониманием и не суетиться. Поскольку для того, чтобы заслужить судьбу быть парой, требуется сто лет добродетелей, это означает, что нужно дорожить этой возможностью и беречь друг друга.

Шэнь Цяо:

– ... – что еще за «то самое»? Тебе лучше выражаться яснее!

Владелец гостиницы решил пойти на поводу неясных слов Янь Уши, поэтому не стал обсуждать этот вопрос дальше. Шэнь Цяо также не мог намеренно добровольно поправить его. Иначе это было бы похоже на сценарий, когда кто-то случайно раскрыл то, что хотел скрыть.

После того, как владелец выделил им комнаты, Янь Уши запросил отдельную столовую, чтобы поесть и выпить вина.

В частной столовой было четыре низких столика для еды, все они располагались рядом друг с другом. Другая зона в комнате предназначалась для выступлений, если гости захотят, чтобы их трапезу сопровождали песни и танцы. В это время никто не танцевал, поэтому комната казалась пустой.

Шэнь Цяо сел за низкий столик у двери, но Янь Уши не стал занимать место рядом с ним. Вместо этого он оставил между ними расстояние в два стола и сел за стол в углу.

– Почему глава Янь ведет себя подобным образом? – Шэнь Цяо был озадачен.

– Как только я вижу твое лицо, мне хочется протянуть руку и прикоснуться к нему. Однако я согласился обращаться с тобой вежливо и действовать в соответствии с этикетом, поэтому будет лучше, если я буду держаться на расстоянии, чтобы не оставить на твоем сердце впечатления, что я злодей, который неоднократно доказывает, что ему нельзя доверять.

Ответ Янь Уши был не только невинным, но и благоговейно праведным. Любой, кто не знает ситуацию лучше, подумал бы, что это Шэнь Цяо жаждет его.

Шэнь Цяо потерял дар речи. Лишь спустя мгновение он вспомнил, что произошло ранее.

– Ты намеренно ввел в заблуждение владельца гостиницы своими словами. Как это может считаться вежливым обращением и этикетом?

Янь Уши напустил на себя еще более невинный и обиженный вид.

– Когда это я вводил его в заблуждение? Я сказал всего два предложения, ты услышал их громко и четко от начала и до конца. Мы не братья – разве в этом предложении есть что-то ложное? Может ли быть так, что А-Цяо хочет называть меня братом? Второе предложение, касающееся твоего неловкого поведения, также не является неверным. Безнравственная душа будет видеть только разврат. Если владелец неправильно понял ситуацию, виновата его природа, а не я.

Шэнь Цяо уже был хорошо знаком с его словесным мастерством и почувствовал себя бессильным, услышав эти слова.

Янь Уши улыбнулся и сказал:

– Я выполнил твою просьбу. Почему ты все еще не удовлетворен? – он сделал небольшую паузу, а затем снова заговорил мягким голосом, – А-Цяо, в этой жизни существует не так много людей, к которым этот достопочтенный относится благосклонно. Количество людей, ради которых я готов пойти на уступки, еще меньше, – ты единственный.

Шэнь Цяо слегка нахмурился и сказал:

– Я бы не хотел быть особенным в этом смысле.

Это не тебе решать. Янь Уши улыбнулся и промолчал.

Шэнь Цяо снова задумался на некоторое время, а затем заговорил торжественным тоном:

– Мысли и намерения главы Янь меркантильны и непредсказуемы, их невозможно постичь. Я действительно не понимаю: что такого в моей чрезвычайно обычной и не выдающейся личности могло заставить главу Янь увидеть меня в другом свете? Поскольку мы сегодня откровенны, не мог бы глава Янь быть честным в этом вопросе?

– А-Цяо, у тебя так много хороших качеств. Я могу говорить три дня и три ночи и все равно не смогу перечислить их все.

Он начал с шутки, а когда увидел, что собеседник немного потерял дар речи, улыбнулся и продолжил:

– Только на основании твоей мягкосердечной натуры, в этом мире нет никого, кто мог бы сравниться с тобой.

В ответ Шэнь Цяо угрюмо и недовольно сказал:

– Я не знаю, когда мягкосердечие в твоих глазах стало считаться сильной стороной. Я помню лишь, что глава Янь всегда относился с презрением к добрым и милосердным людям.

Янь Уши неторопливо улыбнулся и ответил:

– А почему еще говорят, что в глазах влюбленного его партнер будет казаться самым совершенным и прекрасным человеком в мире?

Так вот как. Спустя целую вечность этого разговора над ним снова смеются. Шэнь Цяо знал, что ему не удастся получить от Янь Уши никаких ответов.

Он все больше убеждался, что собеседник выполняет его просьбы только по собственной прихоти. Перед Шэнь Цяо было только два пути: он мог либо ждать, пока интерес Янь Уши к нему угаснет и между ними не возникнет дальнейших отношений, тем самым давая своим бедным ушам покой, либо ждать, пока его собственное боевое искусство превзойдет искусство Янь Уши, и преподать ему урок в виде безжалостного избиения, чтобы тот больше никогда не досаждал ему.12

После того как подали вино и блюда, они принялись за еду, не говоря ни слова.

В середине трапезы Янь Уши отпил глоток вина и рассмеялся.

– Неужели всегда нужно приводить причины, почему кто-то нравится? Можно ненавидеть другого человека до такой степени, что один только взгляд на его лицо будет вызывать отвращение, и при этом не смочь назвать причину. Разве здесь не действует тот же принцип? Ты не можешь считать, что мои искренние чувства к тебе ложны только потому, что мне нравится подшучивать над тобой. Как же мне это вынести?

На первый взгляд, эти слова могут показаться довольно серьезными. Однако на самом деле все они были не более чем извращенной логикой. Шэнь Цяо подумал: «Почему с этим человеком так трудно провести хоть один искренний и серьезный разговор?».

Слова, которые он хотел произнести, перевернулись в его желудке. Когда они уже собирались сорваться с его губ, он услышал легкое движение за другим столом. Он поднял голову и увидел, что Янь Уши опустил голову, чтобы выплюнуть кровь.

Лицо Шэнь Цяо сильно побледнело. Не обращая внимания на все остальное, он в тревоге поднялся со своего места и двинулся вперед, чтобы схватить Янь Уши и поддержать его.

– Что случилось? Вино было отравлено?!

Поскольку сам Шэнь Цяо не притронулся к горшку с вином, он сразу же решил, что проблема была в нем.

Вспомнив свой прошлый опыт отравления «Радостью от встречи», он побледнел еще сильнее, чем Янь Уши.

Однако на лице Янь Уши вдруг появилась улыбка, и он сжал собеседника в объятиях.

– Трудно оставаться спокойным, когда ты так сильно беспокоишься обо мне*. А-Цяо, твои слова действительно не отражают твоего сердца*!

*(关心则乱;guān xīn zé luàn) – «беспокойство приводит к хаосу». Имеется в виду чрезмерная забота о чем-то или о ком-то, неспособность спокойно воспринимать или решать новости или проблемы, касающиеся этого человека или вещи, что приводит к путанице или ошибкам в суждениях.

*(口是心非;kǒu shì xīn fēi) – «уста говорят да, а сердце – нет»; означает двуличие или нежелание говорить то, что имеешь в виду.

– Ты... ты не был отравлен? – Шэнь Цяо уставился на него.

Янь Уши вытер следы крови с губ и ответил:

– Я случайно прикусил губу пока ел. Возможно, я слишком разгорячился.

Так сильно разгорячился, что выплюнул кровь?

Cходи-ка лучше обманывать призраков!

Глава 109 - Где были твои мудрость и дальновидность в то время?

Поняв, что Янь Уши обманул, притворившись, что его рвет кровью, Шэнь Цяо решил не говорить ему ни слова на протяжении всего путешествия в резиденцию Суй-гогуна в Чанъане.

В его сердце, этот человек уже давно был связан со словами «хитрый и коварный», словно те висели у него на шее, а его глаза будто жало пчелы*; Шэнь Цяо был в курсе, что даже если бы он применил все способности и таланты, что имелись в его арсенале, он бы все равно не смог взять верх над Янь Уши. В этом случае молчание – золото. Поэтому он не произнес ни единого слова. Что бы ни говорил Янь Уши, Шэнь Цяо отвечал только односложным «эх» или «о». Таким образом, Янь Уши не сможет найти никаких лазеек для использования.

*(心眼比蜂;xīnyǎn bǐ fēng) – первая часть иероглифа обозначает в будд. «глаз души», то есть очень чуткое зрение, далее идет сравнение со пчелиным жалом. В целом выражение можно перевести, как «у него был настолько острый взгляд, что ничего не может от него ускользнуть».

Янь Уши понимал, что зашел слишком далеко в своих поддразниваниях; он вызвал тревожное беспокойство у Шэнь Цяо. Тем не менее, каждый в подобной ситуации хотел бы сохранить свое лицо. Независимо от того, насколько добродушный человек Шэнь Цяо, если бы кто-то насильно поколебал его достоинство, нет ничего удивительно в том, что он разозлился, было бы куда более странно, если бы он не был зол.

Чанъань такой, каким был всегда, с его высокими городскими стенами и величественным пейзажами. Многообразие погодных условий и величественная картина в целом – этот город достоин того, чтобы быть имперской столицей. Даже его внушающая благоговейный трепет мощная аура престижа была чем-то таким, чего Шэнь Цяо никогда раньше не испытывал, даже в столице Южной династии Цзянькане*.

*(建康;jiànkāng) – столица династии Восточная Цзинь и Южных Династий.

Когда Юйвэнь Юн поручил Янь Уши сопровождать посланников, представляющих династию Чжоу, Шэнь Цяо некоторое время оставался в Цзянькане. По сравнению с Чанъанем Цзянькан был гораздо более роскошным и великолепным, грациозным и очаровательным, но ему не хватало чувства серьезности и строгости. Говорят, что столица выбирается на основе того, обладает ли она аурой совершенного правителя. Если это так, то считается, что это место рождения династии, так как именно там находятся драконьи вены*. Хотя это заявление принесло бы с собой религиозных шарлатанов, в этом все еще есть некоторая истина. Даосы не совершенствуют техники инь-янь*, но вполне очевидно, что некоторые начнут баловаться этим. У Шэнь Цяо были некоторые навыки в наблюдении и интерпретации ци; таким образом, когда он наблюдал за потоком ци Юйвэнь Юна и его нездоровым цветом лица, он почувствовал, что Юйвэнь Юну осталось недолго жить. Теперь, когда он сравнивал Цзянькан с Чанъанем, он также чувствовал, что имперская ци немного уступала той ци, что исходила из Чанъаня. И все же это небольшое несоответствие может иметь решающее значение в определении судьбы династии.

*(龙兴之地;lóng xìng zhī dì) – прародина или место рождения монарха-основателя также является землей Лунсин, которая, как полагают, является местом расположения драконьих вен, что благоприятно в соответствии с фэн-шуй.

*(阴阳术;yīnyángshù) – изначально использовалась для нужд государства (например, для оценки благоприятности и прогнозирования бедствий или для создания новой столицы). Включает в себя гадание, жертвоприношение и т. д.

Однако такие разговоры о богах и призраках должны быть ограничены собственными мыслями. Даже если Император разделяет эту веру, немногие Императоры перенесли бы свою столицу только на этом основании.

В конце концов, процветание династии – это сочетание правильного времени и возможностей, благоприятной местности и географических преимуществ, а также гармонии людей – все это было неразделимо и необходимо. Династия уже потеряла Юйвэнь Юна. Какая разница, если кто-то другой занял нужное место в нужное время? Они просто желтые цветы завтрашнего дня*, бессмысленные и устаревшие.

*(明日黄花;míng rì huáng huā) – «хризантемы следующего дня». Относится к желтым цветам хризантемы на следующий день после Двойного девятого фестиваля (Праздник Хризантем 9-го числа 9-ой луны). Во время Двойного девятого фестиваля проводится мероприятие по оценке цветов (хризантемы), поэтому на следующий день после этого события цветы теряют свое значение и вянут. Случайный факт: Двойной девятый фестиваль был в тот же день, что и Ярмарка Паньлун, на которой Янь Уши был осажден пятью лучшими мастерами.

– Почему у А-Цяо такое серьезное выражение лица? – голос Янь Уши раздался раздражающе близко с Шэнь Цяо, разрушая его мыслительный процесс.

Шэнь Цяо не хотел с ним возиться и вел себя так, словно ничего не слышал.

Янь Уши напоролся на железный гвоздь*. Но этот факт его нисколько не огорчил, без тени неудовольствия он продолжил улыбаться и последовал за Шэнь Цяо, когда они вместе вошли в город.

*(钉子;dīngzi) – образное знач. «потерпеть фиаско, налететь на неприятность, остаться с носом».

Время, когда Шэнь Цяо защищал Юйвэнь Суна, прорываясь сквозь тяжелую осаду, оставило очень глубокое впечатление на людей. Даже сейчас его внешность и одежда были такими же, как и раньше. Он все еще был одет в свою даосскую мантию с длинным мечом за спиной. Его внешность была исключительной и выделялась из толпы, так что городская стража могла сразу узнать его. Они беспомощно наблюдали, как он открыто вошел в город, и ни у кого не хватило смелости ни допросить его, ни помешать ему.

Большинство людей восхищаются тем, кто действительно на что-то способен. Действия Шэнь Цяо в тот день были чрезвычайно ослепительны для глаз. Даже пехотинцы низкого ранга, участвовавшие в осаде, чтобы захватить Шэнь Цяо и Юйвэнь Суна, не чувствовали ничего, кроме искреннего уважения и восхищения этим даосом, которому удалось сбежать, приведя с собой сироту из семьи Юйвэнь, особенно из города, полного лучников и бесчисленных экспертов по боевым искусствам. Говорили, что Император слетел с катушек когда не смог уничтожить весь клан своего дяди, потому что его младший кузен стал рыбой, которая смогла вырваться из сети. В тайне, однако, не было никого, кто не чувствовал бы одобрения к Шэнь Цяо за эту чудесную и жестокую битву. Рассказы о нем уже начали циркулировать среди простого народа, со многими историями, описывающими события того дня. Обычные гражданские лица могут не знать о эксперте боевых искусств номер один в мире, Ци Фэнгэ, но они определенно слышали о Шэнь-даочжане, в высшей степени благородном и праведном даосе с выдающимися боевыми искусствами.

Но Чанъань – это не просто другое место, в конце концов. С тех пор, как они вошли в город, за ними наблюдали многочисленные глаза и уши. Янь Уши это не беспокоило, и поэтому он не предупредил об этом Шэнь Цяо. Он просто привел его прямо в резиденцию младшего наставника в городе.

Хотя секта Хуаньюэ потеряла часть своей власти и влияния, Янь Уши не стал разыскиваемым преступником императорского двора. Шэнь Цяо сбежал из города вместе с Юйвэнь Суном, но Юйвэнь Юнь в конце концов решил, что в одиночку семилетний или восьмилетний Юйвэнь Сун не сможет поднять никаких волн. В любом случае, Юйвэнь Юнь провел весь день, предаваясь различным удовольствиям, и у него не было времени беспокоиться о других делах, не говоря уже о том, что он чувствовал себя слишком ленивым, чтобы заниматься этим дальше. Поэтому, хотя появление этих двух людей в городе привлекло внимание со всех сторон, никто не пришел, чтобы задержать их. Во-первых, не было никаких законных оснований для принятия мер против них; а во-вторых, даже если бы они хотели их задержать, у них не было возможности сделать это.

С тех пор, как новый император взошел на трон, резиденция младшего наставника была закрыта и опечатана. Главная дверь была заперта, с бумажными печатями, наклеенными на нее. Янь Уши использовал обе руки, чтобы слегка потянуть за дверь, игнорируя бумажные печати поперек нее. Тяжелые и большие цепи сломались с громким шумом, когда он толкнул дверь и вошел внутрь. Увидев полное и вопиющее пренебрежение другого к императорскому запрету на резиденцию, уголки рта Шэнь Цяо дернулись, когда он последовал за ним.

Поскольку он уже решил поддержать Пулюжу Цзяня, означает ли это, что больше нет необходимости отвращать подозрения, даже средь бела дня?

Шэнь Цяо хотел задать этот вопрос и уже открыл рот, но в последний момент передумал.

Янь Уши не оглянулся; но такое ощущение будто у него были глаза на затылке, он взял на себя инициативу и заговорил:

– Во время Собрания испытания Меча секта Хэхуань попыталась причинить неприятности храму Чуньян. Сан Цзинсин и Юань Сюсю оба получили ранения во время рукопашной схватки, поэтому ни один из них не смог бы броситься сюда так быстро. Все, что осталось здесь, это несколько миньонов, ни один из которых не стоит упоминания. Если мы говорим о людях, которых я считаю заслуживающими внимания, то в Чанъане есть только Сюэтин. Этот старый лысый осел слишком полагается на ортодоксальность буддизма и слишком озабочен своим лицом; он не сможет совершить никаких коварных шпионских действий. Что касается Юйвэнь Юня, я инструктировал его в течение некоторого времени после того, как он стал наследником престола. В глубине души он слишком хорошо понимает, что не может позволить себе обидеть меня, а его разум погряз в разврате. Если он не будет полностью уверен в результате, он не будет делать никаких опрометчивых шагов. Даже если кто-то обвинит меня в его присутствии, он только закроет глаза и притворится, что ничего не видел.

Шэнь Цяо слегка нахмурился. Похоже, что Юйвэнь Юнь не совсем так некомпетентен, как кажется. После своего восхождения на трон он убил своих дядь и их семьи – такие действия были чрезвычайно пугающими и горько разочаровывающими.

Янь Уши как будто снова прочитал его мысли и сказал:

– Юйвэнь Юнь очень ценит буддийскую фракцию, но он решил также не оставить без внимания и секту Хэхуань. Очевидно, что он не хочет, чтобы буддийская фракция была единственной доминирующей силой. У него есть некоторый навык в управлении своими подданными, так как он смог рассеять власть и влияние различных партий, разделив их. Он также обладает некоторыми способностями; иначе он не смог бы претворяться перед Юйвэнь Юном в течение стольких лет, не будучи отстраненным от своей должности. Но это предел его навыков. Если бы Юйвэнь Юн прислушался к моему совету и сделал Юйвэнь Сяня своим наследником, династия Чжоу имела бы по крайней мере еще три поколения стабильности и мира.

Шэнь Цяо не ожидал, что Янь Уши сделает такое предложение Юйвэнь Юну. Неудивительно, что Юйвэнь Юнь сразу же начал атаку на секту Хуаньюэ после восхождения на трон – он, должно быть, питал сильную ненависть к Янь Уши. Было досадно, что этот Император не использовал свой интеллект для выполнения официальных обязанностей и вместо этого тратил его на бесполезные и неподобающие дела.

В настоящее время на Севере существовали туцзюэ, а на юге – Южная династия. Даже Север был завоеван усилиями предыдущего Императора. Пока человек является нормальным Императором, даже если он не хочет объединять мир под одним знаменем, он не сделает чего-то неожиданного, как отречение от престола в пользу своего сына и принятие титула великого императора*. Даже когда Шэнь Цяо был в городе Синин*, он слышал рассказы об Императоре, проводящем масштабное строительство императорских садов и занимающемся чрезмерным и неподобающим поведением со своими наложницами и дворцовыми служанками средь бела дня. Если бы Юйвэнь Юн в подземном мире услышал о том, как его сын осквернил империю, на которую он потратил десятилетия и все свои душевные силы, которую он старательно создавал, вставая рано и поздно ложась спать, он, вероятно, был бы достаточно разъярен, чтобы восстать из могилы.

*(太文皇;tài shàng huáng) – отец правящего императора или отставной император; почетный император, великий император.

*(西宁镇;xī níng zhèn) – город в провинции Сычуань. Причина, по которой это место упоминается, заключается в том, что предложение должно было передать, что город находится примерно в 607 км или 377 милях от Чанъаня, но люди там слышали о склонностях императора.

Янь Уши продолжил говорить:

– Хотя Юйвэнь Сянь был слаб, все-таки он был искусен в управлении армией и руководстве своими войсками. Даже если бы он не мог унаследовать и продолжить наследие Юйвэнь Юна, по крайней мере, он не растратил бы имущество семьи. К сожалению, Юйвэнь Юн в конечном итоге не смог избавиться от оков мирского и настоял на том, чтобы его сын унаследовал трон. Его видение было узким и поверхностным. После того, как он трудился всю свою жизнь, он закончил тем, что был убит своим собственным сыном, и все усилия его жизни сошли на нет – он действительно посеял семена своей собственной гибели.

Янь Уши не испытывал никакого почтения к предыдущему Императору, небрежно осуждал его и критиковал так же легко, как открывал рот. Если бы это услышал кто-то другой, он бы уже давно испугался до смерти. С другой стороны, Шэнь Цяо не мог не закатить глаза, думая: «Разве не тебя осаждали мастера боевых искусств в Тогоне? Ты даже расколол себе череп и чуть не лишился жизни. Говоришь, что Юйвэнь Юн узколоб и поверхностен, так где же были твои мудрость и дальновидность в то время?».

Янь Уши, не оглядываясь, пошутил:

– А-Цяо, я не ожидал, что ты, человек высокой морали, на самом деле научишься не высказывать открыто свое мнение, а вместо этого будешь критиковать за спиной. Это не хорошо!

Шэнь Цяо знал, что Янь Уши пытается подразнить его и заставить говорить, поэтому он держал рот закрытым так же плотно, как моллюск.

Говоря это, два человека уже прошли через внутренний двор и подошли к заднему.

Шэнь Цяо не понимал причин, по которым Янь Уши взял его с собой. Судя по состоянию растений и мебели вокруг них, было ясно, что они не были ни в беспорядке, ни заброшены из-за отсутствия владельца. Скорее, все было упорядочено и ухожено; было ясно, что кто-то регулярно заботился о домашнем хозяйстве. Тем не менее, толстые железные цепи и бумажные печати на дверях были нетронуты, что было довольно интригующим.

Янь Уши толкнул одну из дверей здания, но комната внутри не была пуста, внутри уже сидело несколько человек.

По прибытии все люди внутри встали, чтобы встретить их. Человек в центре сделал несколько шагов вперед, выгибая руки в приветствии.

– До меня дошли слухи, что глава секты Янь в последнее время пережил множество непредвиденных неудач. К сожалению, я не из цзянху и поэтому не смог предложить никакой помощи. Это счастье, что вы целы и невредимы, и я могу положить конец своим заботам.

Затем он поприветствовал Шэнь Цяо:

– Парящий дух Шэнь-даочжана в тот день был поистине незабываемым, тем более что простые люди Чанъаня все еще говорят о том, что произошло, с большим энтузиазмом. Видя вас сейчас, я с уверенностью могу сказать, что ваше поведение стало еще более изящным, чем раньше!

Этот человек, естественно, был знаком Шэнь Цяо, поэтому он узнал его. Не говоря уже о том, что Янь Уши подготовил его заранее, что позволило Шэнь Цяо быть морально готовым к встрече. В этот момент он поднял руки и улыбнулся, сказав:

– Суй-гогун слишком вежлив. Я слышал, что, когда я покинул столицу с Ци-ланом, это было в основном из-за тайной помощи Суй-гогуна, и мы смогли безопасно выбраться из опасности. Этот скромный даос еще не поблагодарил Суй-гогуна за доброту.

Пулюжу Цзянь от души рассмеялся.

– Это было легко, не труднее, чем поднять руку. Нет необходимости принимать это близко к сердцу!

Он представил Шэнь Цяо сопровождающему его человеку.

– Это Чжэн И*, высокопоставленный чиновник отдела внутренней истории.

*(郑译;Zhèng Yì) – реальная историческая фигура (540-591 гг. н. э.). Он был уроженцем округа Кайфэн и служил чиновником династии Северная Чжоу, а затем династии Суй. Его официальным титулом при династии Северная Чжоу был Шан-дафу, что означает высший/верхний доктор внутренней истории (内史, nèi shǐ).

Был еще один человек, который не нуждался в представлении, так как он также был знакомым лицом: старший ученик Янь Уши, Бянь Яньмэй. Как только Янь Уши вошел в комнату, он двинулся вперед, чтобы почтительно поприветствовать его. Увидев, что Шэнь Цяо смотрит в его сторону, он тоже улыбнулся и приветственно поднял руки.

Несмотря на фирменное высокомерие Янь Уши, он все еще был в состоянии смягчить свое отношение и дать Пулюжу Цзяню приятный и добрый взгляд, когда сказал:

– Во время путешествия по цзянху, я получил письмо да-лана*, и он упомянул, что ты столкнулся с некоторыми неприятными делами.

*(大郎;dàláng) – первый сын/ученик; следовательно, Янь Уши имеет в виду своего «старшего», Бянь Яньмэя.

Все заняли свои места. Пулюжу Цзянь горько улыбнулся и ответил:

– Да, действительно есть некоторые проблемы. Я размышлял над этим вопросом в меру своих возможностей, и все же я все еще не могу найти решение, поэтому у меня не остается выбора, кроме как самонадеянно беспокоить главу секты Янь.

Юйвэнь Юнь, возможно, и не очень хорош в фактическом управлении страной, но его имперская способность придумывать политические схемы достигла вершины мастерства. С тех пор, как он избавился от нескольких своих дядь подряд, он переключил внимание на своих министров. Первым, кто стал мишенью, был его собственный тесть: Суй-гогун, Пулюжу Цзянь.

Пулюжу Цзянь не Юйвэнь Сянь; как таковой, он не будет сидеть на месте и пассивно ждать своей смерти. Возможно, у него уже были намерения восстать. Столкнувшись с таким Императором, как Юйвэнь Юнь, он не хотел поклоняться ему и служить министром. В то время как он осторожно выставил уважительный фронт, на самом деле он уже делал потихоньку различные приготовления. Первое, что он сделал, это связался с военными и попытался взять на себя ответственность за остатки сил Юйвэнь Сяня – после гибели Юйвэнь Сяня те, кто изначально был ему верен, подверглись подозрениям и притеснениям Императора, проводя свои дни в панике, живя на крючках. При этом неудивительно, что они поспешно приняли оливковую ветвь, которую протянул им Пулюжу Цзянь. С управлением и планированием Пулюжу Цзяня многие люди в суде встали на его сторону и сформировали костяк его организации. ЧжэнИ был одним из них.

Однако Юйвэнь Юнь не то чтобы не догадывался об этом. Поскольку Юйвэнь Юнь не смог получить никаких козырей и не смог открыто иметь дело с Пулюжу Цзянем, его отношение к императрице постепенно ухудшалось. Он бессмысленно оскорблял и принуждал ее на каждом шагу, и даже угрожал ей смертью несколько раз. Только благодаря жене Пулюжу Цзяня, Дугу-ши*, лично вошедшей во дворец, чтобы просить о помиловании, она смогла сохранить свою жизнь.

*(氏;shì) – «клан». Означает «из клана Дугу». В данном случае речь идет о девичьей фамилии/клане госпожи Пулюжу. По поводу помилования: речь идет о ситуации, когда Юйвэнь Юнь запер императрицу во дворце. Ему не понравилось ее поведение, из-за чего Ювэнь Юнь потребовал, чтобы императрица покончила с собой, именно тогда, ее мать, Дугу-ши ворвалась во дворец (а такое вообще не очень в древнем Китае, так как «просто так» войти во дворец нельзя, только по приглашению) и вымолила помилование для своей дочери.

Пулюжу Цзянь вздохнул и заговорил:

– Несколько дней назад был день рождения императрицы. Однако у его величества не было никакого намерения устраивать какие-либо сложные торжества. Он только одарил ее некоторыми подарками и позволил моей жене вход во дворец, чтобы навестить ее. Было известие, что императрица скучает по своим братьям, поэтому моя жена привела нашего старшего и второго сына во дворец, чтобы отпраздновать день рождения императрицы. Кто мог ожидать, что после встречи с императрицей моя жена будет удобно уведена с предлогом? К тому времени, когда она вернулась, ей сказали, что императрица очень скучала по своим братьям и хотела, чтобы они остались на ужин. Моя жена просила встречи с императрицей, но безрезультатно. Она даже умоляла Его Величество, но ее выгнали из дворца. С тех пор я не видел ни императрицу, ни моих отпрысков. Я исчерпал все свои возможности, но Его Величество не желает их отпускать. В это время я не знаю, живы они или мертвы.

Другими словами, дочь Пулюжу Цзяня и двое его сыновей были взяты в заложники Юйвэнь Юнем.

Пулюжу Цзянь имеет пять сыновей. Старшему из них, которого также привели во дворец, было всего девять лет.

После того, как он заговорил, выражение его лица было паническим и обеспокоенным. Его искренняя любовь к своим сыновьям была ясно видна в его словах.

– Я перепробовал все, даже умолял мягкими словами, но Его Величество непреклонен в том, чтобы не отпускать их. Он настаивает, что это мои сыновья хотели остаться во дворце, чтобы сопровождать императрицу. Наставник Сюэтин держит форт во дворце, и присутствующие эксперты по боевым искусствам неисчислимы, как облака. Если я применю силу, я не могу быть уверен, что мои дети будут невредимы. Я не ожидал, что Юйвэнь Юнь внезапно создаст проблемы и прибегнет к такой схеме. У меня нет другого выхода, кроме как просить главу секты Янь о помощи!

В комнате было так тихо, что можно было даже услышать падение булавки. Янь Уши слегка улыбнулся и неторопливо заговорил:

– Позволь мне сказать кое-что, что ты, возможно, не захочешь слышать. Суй-гогун сделал все необходимые приготовления, и все, чего не хватает, – это прекрасной возможности*. Даже если ты потеряешь этих двух сыновей, у тебя все равно есть еще трое. Правда в том, что это не будет помехой для общей ситуации. Пока ты стоишь на своем и остаешься непоколебимым, Юйвэнь Юнь не может угрожать тебе этим.

*(万事俱备 ， 只欠文风;wàn shì jù bèi, zhǐ qiàn dōng fēng) – «все готово, только не хватает восточного ветра». Это указывает на то, что все условия правильны, приготовления сделаны, и человек только ждет последнего критического условия/возможности.

Глава 110 - Шэнь-цзецзе, взгляни на меня, разве я не миленькая?

Это холодное и безжалостное заявление соответствовало манере поведения Янь Уши. Подтекст этих слов заключался в том, что во все века люди, способные вершить великие дела, были готовы бросить своих родителей и пренебречь своими братьями и сестрами, не говоря уже о собственных детях. Как бы то ни было, помимо тех двух сыновей у Пулюжу Цзяня при себе было еще трое. Более того, Пулюжу Цзянь в самом расцвете своих сил: для него не было бы затруднительным зачать еще одного сына или дочь. Нет необходимости связывать себя по рукам и ногам из-за того, что двое сыновей попали в руки Юйвэнь Юня, нужно делать то, что должен.

Хотя Шэнь Цяо не был согласен с его словами, они не показались ему странными или неожиданными. Он достаточно хорошо понимал Янь Уши, чтобы знать, что тот действительно был таким человеком. Напротив, странным и ненормальным было то особое отношение, которое Янь Уши оказывал ему в течение некоторого времени.

Помимо Шэнь Цяо, здесь также присутствовали Чжэн И и Бянь Яньмэй. Бянь Яньмэй – ученик Янь Уши, человек из демонической секты, действия и образ мышления которого также были неортодоксальными и непредсказуемыми. Соответственно, он не нашел бы ничего неподобающего в таких словах. Чжэн И, который являлся доверенным лицом и близким другом Пулюжу Цзяня, без сомнения, не был добродетельным человеком. Хотя он не высказался, он был согласен с мнением Янь Уши.

Пулюжу Цзянь горько усмехнулся.

– Хотя и говорится, что тот, кто хочет вершить великие дела, не должен беспокоиться о мелочах, как можно так просто оставить и отвергнуть отношения, разделяемые кровью и костью? Император-основатель Хань попросил Сян Юя* поделиться мясным бульоном, который тот грозился приготовить из плоти его отца*, но я не могу так поступить. Если я так легко откажусь от собственной плоти и крови, то, полагаю, даже глава секты Янь будет относиться ко мне с презрением, не так ли?

*(汉高祖;Hàn Gāozǔ) – Хань Гаоцзу, он же Великий предок Хань по имени Лю Бан, был императором-основателем династии Хань (202 г. до н. э. – 195 г. до н. э.). Он победил Сян Юя (項羽;Xiàng Yǔ), вана-гегемона и правителя Западного Чу, в 202 году до н.э. Если вы помните, в главе 103 упоминался танец с мечом Сян Чжуана, который должен был стать прикрытием для убийства Лю Бана во время банкета Хунмэнь. Сян Юй позже послушал своего дядю, Сян Бо, и решил пощадить Лю Бана, который сбежал.

*Существует история о том, что Сян Юй взял в заложники отца Лю Бана и угрожал убить его, если Лю Бан не сдастся. Лю Бан якобы ответил, что они оба – заклятые братья, поэтому его отец также является отцом Сян Юя. Если Сян Юй убьет его, он должен разделить с Лю Баном мясной бульон, приготовленный из плоти его отца. В итоге Сян Юй не стал убивать отца Лю Бана. Впоследствии эта идиома стала использоваться для обозначения разделения выгоды с соучастниками.

Его слова были произнесены в чрезвычайно блестящей и красноречивой манере. Хотя он явно умолял Янь Уши помочь ему спасти его детей, его слова оставили впечатление, что он человек верной привязанности и праведности. Если бы он стал императором, то доброта и мягкосердечие, как у Юйвэнь Сяня, не позволили бы ему добиться больших успехов, но если бы он стал похож на Гоу Цзяня, который варил из охотничьих собак похлебку после того, как они ловили кролика*, то это было бы действительно пугающе. Пулюжу Цзянь негласно заверял, что в будущем не забудет проявленную ими милость.

*(勾践, Gōu Jiàn) – Гоу Цзянь, правитель царства Юэ периода Весны и Осени (496—465 до н. э.). Он стал примером человека, который был чрезвычайно трудолюбив и самомотивирован, но также был печально известен тем, что «варил из ненужной собаки похлебку, когда заяц был убит», что означает, что люди, служившие ему, были убиты после того, как выполняли свою задачу.

Шэнь Цяо начал смутно понимать, почему Янь Уши решил поддержать Пулюжу Цзяня.

Янь Уши улыбнулся. Он не стал зацикливаться на вопросе «спасать или не спасать» и спросил напрямую:

– Ты уверен, что они все еще живы?

Пулюжу Цзянь понял, что в словах Янь Уши подразумевалось молчаливое согласие спасти детей, поэтому он не теряя времени собрался с духом и сказал:

– Я уверен. Императрица на свой страх и риск тайно послала кого-то доставить письмо. В нем говорилось, что Его Величество удерживает моих сыновей во дворце императрицы, а сама императрица находится под домашним арестом и не может покинуть его. С тех пор прошло более десяти дней, поэтому я полагаю, что Его Величество намерен использовать их в качестве заложников, чтобы пригрозить мне не действовать необдуманно.

Восстание – это не такое легкое дело, как прием воды и пищи. Несмотря на то, что Пулюжу Цзянь давно сделал всевозможные приготовления, он не мог принять окончательного решения. Действия императора же, напротив, подстегнули его решимость: если он может спасти своих детей, он без колебаний начнет восстание во дворце.

– Чтобы спасти своих детей, ты должен быть готов выступить против Юйвэнь Юня. На страже дворца стоят люди из буддийской секты, но помимо них там также есть люди из секты Хэхуань. Даже если они не смогут победить меня в поединке, они могут решить немедленно разбить треснувший горшок*. Для них не составит труда убить твоих детей.

*(破罐破摔;pòguàn pòshuāi) – разбивать поврежденные горшки (перен. не исправляя недостатки и ошибки намеренно ухудшать дело, ситуацию, продолжать регрессировать).

– Да, именно об этом исходе событий я думал, и на душе у меня несколько неспокойно, – Пулюжу Цзянь вздохнул. – Есть ли у главы Янь хорошие предложения?

– Юйвэнь Юнь не склонен отпускать твоих детей, но, в конце концов, он все еще не разорвал ваши отношения* публично. Ты можешь войти во дворец под предлогом передать какую-нибудь вещь своим детям, а затем ждать возможности спасти их. Это единственный возможный способ.

*(撕破脸;sīpòliǎn) – букв. разорвать лицо; в знач. [публично] разорвать отношения; прекратить отношения; рассориться; портить отношения.

Бянь Яньмэй быстро сообразил и присоединился к разговору:

– Этот ученик готов взять на себя эту задачу. Учитель, этот ученик замаскируется и проберется во дворец, чтобы выждать удобного случая и спасти их.

Вопреки ожиданиям, Янь Уши отверг его предложение.

– Твоих боевых искусств недостаточно, чтобы выйти против Сюэтина. Так тебя будет ждать только смерть.

Бянь Яньмэй потер нос и замолчал.

– Мой рост слишком бросается в глаза, и я не практиковал технику сжимания костей*. Даже если я замаскируюсь и переоденусь так, что другие ничего не заподозрят, старый лысый осел Сюэтин сразу же все поймет, а это только навредит. Если мы хотим спасти их, нужно найти человека с исключительными навыками боевых искусств, способного оценивать ситуацию и приспосабливаться к ней. В установленное время я буду ждать за пределами дворца, чтобы оказать поддержку в нужный момент.

*(缩骨功;suō gǔ gōng) – «техника уменьшения костей». Это реальный навык, позволяющий взрослому человеку перестраивать свои кости, хотя он не такой драматичный и долговечный, как изображается в романах о боевых искусствах. Предположительно, навык был впервые разработан в период Весны-Осени и Воюющих государств, стал более развитым во времена династии Суй и был стандартной формой развлечения во времена династии Тан.

По мнению Пулюжу Цзяня, навыки боевых искусств Бянь Яньмэя уже были весьма высоки. Кто бы мог подумать, что Янь Уши сочтет их недостаточными и скажет, что им нужен кто-то с еще более высокими навыками? Этот человек должен был подготовиться к тому, что ему придется сражаться с Сюэтином, а это значит, что он должен быть как минимум гроссмейстером. Но ведь такие мастера – это не какая-нибудь капуста, которую можно получить по щелчку пальцев. Не говоря уже о том, что Пулюжу Цзянь еще не являлся императором, даже если бы он был императором, он все равно должен был бы относиться к такому мастеру боевых искусств с вежливостью и уважением. Как и где он сможет найти такого человека в такой короткий срок?

Увидев, что на него смотрят несколько пар глаз, Шэнь Цяо вздохнул, а затем мягко ответил:

– Этот бедный даос не талантлив, но готов попробовать, потому что это безграничная заслуга – спасти чью-то жизнь. Однако я не знаком с дорогами во дворце: когда я войду внутрь, мне покажется, что я все еще слеп. Боюсь, я заблужусь раньше, чем успею кого-нибудь спасти.

Пулюжу Цзянь уже рассматривал кандидатуру Шэнь Цяо, но это был отдельный вопрос от его союза с Янь Уши. Поскольку их с Шэнь Цяо не связывала глубокая дружба, если бы тот не предложил свою помощь, он, конечно, не был бы настолько толстокожим, чтобы просить о ней. Теперь, когда Шэнь Цяо вызвался помочь, он, естественно, обрадовался и ответил:

– Личное участие и помощь Шэнь-даочжана – больше, чем Цзянь мог бы пожелать. Это вторжение во дворец будет крайне опасным и чреватым. Хотя Цзянь и беспокоится о своих близких, но и безрассудно подвергать опасности Шэнь-даочжана тоже не посмеет. Я слышал, что в День рождения Будды*, восьмого числа четвертого месяца, Сюэтин отправится в храм Цинлян* в городе, чтобы помолиться о благословении. В его отсутствие будет намного легче справиться с остальными людьми. К этому моменту я пошлю больше людей сопровождать Шэнь-даочжана, чтобы они вели его за собой и протянули руку помощи, если возникнут непредвиденные обстоятельства.

*(佛诞;fó dàn) – день рождения Будды Шакьямуни, который родился в 623 году до н.э. и был принцем древнего Капилавасту (современный Непал).

*(清凉寺;qīng liáng sì) – qīng liáng буквально означает «прохладный и освежающий, невозмутимый», в то время как sì относится к буддийскому храму, что отличается от (观; guàn) который относится к даосским храмам, таким как храм Чуньян (纯阳观) или храм Сюаньду (玄都观).

Бянь Яньмэй сказал:

– Ценно качество, а не количество. Я буду сопровождать Шэнь-даочжана во дворец. Я хорошо знаком с дорогами дворца, поэтому достаточно будет послать еще двух служанок. Юйвэнь Юнь не дурак, большое количество сопровождающих вызовет у него подозрения.

Шэнь Цяо кивнул головой и больше ничего не сказал.

Далее обе стороны более подробно обсудили время и место встречи и договорились, что Пулюжу Цзянь сначала обратится к императору за разрешением на визит. Если Юйвэнь Юнь откажет в просьбе, то они войдут во дворец, чтобы передать подарки от имени матери императрицы, Дугу-ши. Шэнь Цяо и остальные договорились встретиться на седьмой день четвертого месяца в резиденции Суй-гогуна. Они переоденутся в слуг Суй-гогуна, войдут во дворец под предлогом посещения императрицы и будут ждать удобного момента для спасения заложников.

За это короткое время кто-то уже успел сообщить о возвращении Янь Уши и Шэнь Цяо в резиденцию младшего наставника, как и об их пренебрежении к ограничениям вокруг владений и вторжении на территорию, поэтому для них было бы лучше не задерживаться в этом месте. Закончив обсуждение важных вопросов, все разошлись по своим делам. Пулюжу Цзянь воспользовался тайным ходом из резиденции младшего наставника и вернулся в свое поместье. Бянь Яньмэй привел Янь Уши и Шэнь Цяо в другой дом в городе.

Дом был не тот, в котором они жили раньше, а другой, в который нога Шэнь Цяо ещё не ступала. Люди демонических сект действительно были похожи на пресловутых хитрых кроликов с тремя норами*, и особенно ярко эта черта проявлялась у секты Хуаньюэ. Шэнь Цяо подозревал, что Бянь Яньмэй заранее тайно приобрел еще восемь или десять разных домов, и в случае обнаружения одного убежища они без проблем покинут его и перенесут свою боевую позицию в другое. В любом случае, благодаря поддержке Юйвэнь Юна они заработали действительно много денег. Даже в настоящее время секта Хуаньюэ владела многочисленными торговыми делами и магазинами. Хотя по масштабам они, возможно, и не были столь влиятельны, как Объединение Люхэ, но если говорить о чрезмерном богатстве, то Янь Уши, безусловно, далеко не обделен в этой области.

*(狡兔三窟;jiǎotù sānkū) – у хитрого зайца три норы; обр., иметь множество лазеек, пускать в ход увёртки; изворачиваться, выкручиваться, ловчить.

Бянь Яньмэй объяснил:

– Это частная резиденция, которая якобы принадлежит человеку по фамилии Ли. Для внешнего мира это всего лишь дом торговца. Секта Хэхуань не сможет раскрыть его так быстро. Учитель и Шэнь-даочжан могут быть спокойны.

Он не знал, какими были отношения между Шэнь Цяо и его учителем. Если говорить о близких друзьях, то эти двое не выглядели таковыми. А учитывая темперамент учителя, даже если бы мастер боевых искусств номер один в мире захотел бы с ним подружиться, он не счел бы этого человека достойным своего времени, не говоря уже о Шэнь Цяо. Бянь Яньмэй помнил, что когда его учитель время от времени брал с собой Шэнь Цяо, это всегда было лишь развлечением, без какой-либо дружбы или товарищества между ними.

Наблюдательность Бянь Яньмэя была намного острее, чем у его шиди Юй Шэнъяня. Естественно, он мог заметить, что Янь Уши относится к Шэнь Цяо по-особенному, совсем не так, как раньше. Однако он не мог понять, в чем именно заключалось отличие. Даже если бы он довел свои мозги до полного изнеможения, он никогда бы не смог догадаться, какие в действительности намерения вынашивал его учитель. Несмотря на то, что Шэнь Цяо был благороден и красив, как ни посмотри, было невозможно, чтобы его осыпали благосклонностью, как балуют красивого домашнего питомца. Кроме того, в рейтинге десяти лучших мастеров мира, объявленном Дворцом Люли, Шэнь Цяо занимал одно из мест. Кто в этом мире осмелился бы затаить в душе что-то дурное по отношению к гроссмейстеру?

Янь Уши осмелился бы.

Но Бянь Яньмэй никогда бы не подумал, что его учитель осмелится.

В любом случае, Янь Уши смотрит на Шэнь Цяо другими глазами. Бянь Яньмэй был искушенным человеком с опытом, поэтому он, естественно, не стал бы относиться к Шэнь Цяо неучтиво. Хотя он в целом следовал хитрому и беспринципному стилю ведения дел своего учителя, в глубине души он искренне уважал и восхищался характером Шэнь Цяо. В этом мире было бесчисленное множество злодеев и лицемеров, и не было недостатка в тех, кто внешне выглядел человеком чести, но на деле был лицемером, не способным контролировать себя перед лицом искушения. Он – человек из цзянху, который также много лет вращался при императорском дворе Северной Чжоу и сталкивался с самыми разными людьми. Такой человек, как Шэнь Цяо, поистине воплощает единство слова и дела, единство познания и действия*.

*(言行合一, 知行合一;yánxíng héyī,zhīxínghéyī) – единство слов и дел непротиворечиво, обещания выполняются. Единство знаний и действий – нужно больше слушать, больше смотреть, больше изучать, чтобы получить знания, а затем действовать. Ваши действия должны соответствовать вашей совести.

Пока они разговаривали, от резиденции Суй-гогуна тайно был послан человек, чтобы передать им что-то. Это «что-то» предназначалось Шэнь Цяо.

Поскольку секта Хуаньюэ уже заключила союз с Суй-гогуном, их местоположение было сообщено другой стороне для удобства общения.

Шэнь Цяо понятия не имел, почему ему прислали эту посылку. Когда он открыл бамбуковый цилиндр, достал содержимое и развернул его, то не смог удержаться от тихого вздоха.

Янь Уши, стоявший рядом с ним, окинул взглядом посылку и с улыбкой сказал:

– Пулюжу Цзянь действительно удивительно проницательный человек, который знает, что делает.

Этим предметом был один из пяти свитков Стратегии Алого Яна. Точнее, это была копия, которая первоначально была спрятана во внутреннем дворце Северной Чжоу.

Янь Уши уже читал этот том Стратегии Алого Яна в прошлом. Но когда он понял, что его содержание во многом несовместимо с содержанием «Фундаментальных записей Феникса-Цилиня», он не потрудился запомнить его полностью. Когда позже его чувства к Шэнь Цяо стали более глубокими, он пересказал ему отрывки из того, что смог вспомнить, но это все равно отличалось от того, чтобы получить в руки целостный оригинал. На данный момент из пяти томов Стратегии Алого Яна, за исключением тома, находящегося во владении секты Тяньтай, Шэнь Цяо знал все остальные тексты.

Пусть этот поврежденный том Стратегии Алого Яна был чрезвычайно ценен, Юйвэнь Юнь не являлся практиком боевых искусств. После того, как он отравил своего отца, двор пережил волну больших перемен. У него не было ни времени, ни желания уделять особое внимание этому экземпляру, и Пулюжу Цзяню, в силу своего статуса, не составило труда попросить свою дочь воспользоваться воцарившимся хаосом и вынести его из дворца. С тех пор он убрал остатки тома подальше, а теперь отдал его Шэнь Цяо.

Это великий подарок, и Шэнь Цяо, естественно, должен был признать его доброту. Пулюжу Цзянь был чрезвычайно сообразительным и вел себя очень умело. Он не стал дожидаться завершения дела, чтобы вручить подарок, а послал его первым, чтобы выразить свою веру в великодушный и благородный характер Шэнь Цяо и уверенность в том, что тот не откажется от своих обещаний.

Благодаря этому акту доброты, независимо от того, насколько опасным является дворец в данный момент, Шэнь Цяо все равно придется совершить поездку, и сделает он это по собственному желанию.

Вот почему Янь Уши сказал, что Пулюжу Цзянь проницателен и знает, как правильно вести себя в межличностных делах.

Шэнь Цяо поразило внезапное осознание.

– Когда ты сказал, что мне будет очень полезно встретиться с Пулюжу Цзянем, ты имел в виду это? Ты предполагал, что Пулюжу Цзянь отдаст мне один из томов Стратегии Алого Яна?

Янь Уши улыбнулся.

– Я ведь не пророк, как я мог знать наперед? Но я знал, что том находился в руках Пулюжу Цзяня, и что если он захочет заполучить твою помощь, он должен будет хотя бы показать свою искренность. Со временем твоя сила восстановилась, однако все пять томов Стратегии Алого Яна имеют один и тот же общий корень, и если местами содержания не будет хватать, в конце концов, это не будет сулить ничего хорошего для твоего совершенствования. Даже без этого инцидента, я бы все равно попросил у него этот том, чтобы отдать его тебе.

Шэнь Цяо не удержался и взглянул на него.

Если Янь Уши хотел быть добрым к кому-то, он обращался с этим человеком очень хорошо, вплоть до того, что предлагал ему все сокровища мира и откровенно говорил: «Я готов сделать это».

Заметив пристальный взгляд Шэнь Цяо, Янь Уши слегка улыбнулся.

– А-Цяо не должен быть так тронут. Я уже поделился с тобой общим содержанием этого тома ранее. В лучшем случае, жест Пулюжу Цзяня сродни добавлению цветов к и без того прекрасному куску парчи*. Подожди, пока я дам тебе что-то еще лучше, и тогда ты снова сможешь растрогаться!

*(锦上添花;jǐn shàng tiān huā) – добавлять новые узоры на парчу обр. улучшать то, что не нуждается в улучшении; сделать еще красивее; обогащать богатых.

Шэнь Цяо в самом деле захотелось залиться смехом над бесстыдством этого человека. Он поспешно отвел взгляд, опасаясь, что Янь Уши снова скажет что-нибудь ужасное.

На седьмой день четвертого месяца Янь Уши, Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй вернулись в резиденцию Суй-гогуна, как и было условлено.

До этого Пулюжу Цзянь уже обратился к императору с просьбой разрешить Дугу-ши войти во дворец, чтобы навестить свою дочь. Как и ожидалось, император отказал в просьбе. Тогда Пулюжу Цзянь попробовал применить другой подход и заявил, что хотя Дугу-ши не может войти во дворец к императрице, любовь между матерью и ребенком слишком сильна, и она надеется, что во дворец к императрице можно будет доставить немного еды и письма из дома, чтобы показать искренние и добрые намерения матери, тоскующей по своей дочери.

Возможно, император не хотел, чтобы его разногласия с Суй-гогуном стали достоянием общественности, поэтому согласился на эту просьбу.

Пулюжу Цзянь выбрал двух умных и способных служанок и подготовил их к сопровождению Шэнь Цяо и Бянь Яньмэя по пути во дворец.

Увидев собственный наряд, в котором ему предстояло войти во дворец, Шэнь Цяо с на редкость помрачневшим лицом спросил у Янь Уши:

– Почему ты не сказал мне, что я должен буду одеться как женщина?

Янь Уши, казалось, был поражен и задал вопрос в ответ:

– Как можно позволить мужчине просто так войти во дворец, не говоря уже об императорском гареме? Я думал, что ты уже знал об этом!

Шэнь Цяо потерял дар речи.

Он чувствовал, что Янь Уши, вероятно, все еще таил обиду с того времени, когда его заставили переодеться в женщину, но аргументы этого человека были настолько напыщенными, что их невозможно было опровергнуть.

Бянь Яньмэй даже утешил его:

– Все в порядке, я тоже надену женскую одежду.

На этом вопрос был исчерпан. Так как он уже согласился, он не мог отказаться от своего слова. Шэнь Цяо оставалось только смириться со своей участью и позволить служанке переодеть его и нанести макияж на лицо.

Служанка, наносившая ему макияж, была не обычной служанкой, а ученицей секты Хуаньюэ, которую Бянь Яньмэй пригласил из-за ее опыта и навыков в маскировке и изменении внешности.

Шэнь Цяо ошибочно полагал, что они будут маскировать свою внешность подобно тому, как Хо Сицзин использовал маску из человеческой кожи поверх своего собственного лица с помощью какой-то секретной техники. Бянь Яньмэй сказал ему, что это не так.

– Техника изменения лица Хо Сицзина требует, чтобы человеческая кожа была обработана и вылечена бесчисленным количеством целебных трав, затем ее нужно было бы очистить с помощью секретной техники. На все это ушло бы не менее полутора лет. Во-первых, у нас нет на это времени. Во-вторых, я не знаю, что это за секретная техника. И в-третьих, маска из человеческой кожи должна идеально подходить к контуру лица владельца. Если будет хоть малейшее несоответствие, другие легко заметят недостатки, и это будет выглядеть совсем не убедительно. Поэтому в данном случае лучше использовать другие методы маскировки.

Служанка, наносившая макияж на лицо Шэнь Цяо, хихикнула и сказала:

– Даочжан родился с привлекательной и красивой внешностью. Совсем немного косметики, и он превратится в сногсшибательную красавицу, которая способна завоевывать страны и покорять города!

Шэнь Цяо размышлял вслух:

– У мужчин есть кадык, а у женщин нет. Это то, что нельзя скрыть высоким воротником, любой подозрительный человек сможет увидеть его с первого взгляда. Как мы можем спрятать его?

Служанка улыбнулась и ответила:

– Даочжан, просто предоставь это нам.

Бянь Яньмэй, который был рядом с ними, напомнил:

– Не делайте Шэнь-даочжана слишком красивым. Если он понравится императору, это будет катастрофа.

– ...

Служанки прыснули от смеха.

– С этим мы ничего не можем поделать. Как бы мы ни пытались это скрыть, изящную и очаровательную внешность даочжана не спрячешь. Максимум, что мы можем – это сделать его лицо чуть более непримечательным!

После того как они обработали их лица и шеи, из резиденции Суй-гогуна принесли два комплекта одежды для служанок, в которую переоделись Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй.

Все было подготовлено хорошо, но Шэнь Цяо все равно было немного не по себе. С другой стороны, Бянь Яньмэй был спокоен и невозмутим. Он даже игриво подражал манерам служанки, делая рукой жест орхидеи*, чтобы прикрывать рот во время улыбки.

– Ах, Шэнь-цзецзе*, взгляни на меня, разве я не миленькая*?

Уголки рта Шэнь Цяо дернулись.

* Это элегантный жест руки, когда большой и средний пальцы касаются друг друга, а остальные пальцы подняты вверх.

*(姐姐;jiějie) – означает «старшая сестра», женский аналог (哥哥;gēge).

*(你瞧我美不美呀;nǐ qiáo wǒ měi bù měi ya) – «Посмотри на меня, я красивая или не красивая, а?». Это довольно детская или кокетливая манера речи. Яньмэй ведет себя жеманно/мило.

Глава 111 - У этого достопочтенного действительно отличный глаз

Хотя Янь Уши привык смотреть на красивых людей, увидев Шэнь Цяо, одетого в женскую одежду, он все же был поражен неописуемым чувством изумления этой ослепительной красотой.

Это была его первая мысль.

Его второй мыслью было: у этого достопочтенного действительно отличный глаз.

Метод изменения внешности требует тщательного изучения и пристального внимания к деталям. Если бы кто-то захотел изменить свою внешность, как Хо Сицзин, который прямо надел бы маску из человеческой кожи, этот кто-то определенно не смог бы внезапно выглядеть совершенно по-другому и быть неузнаваемым от своего первоначального внешнего вида. Таким образом, даже после того, как Шэнь Цяо был одет в женскую одежду, его лицо все еще было примерно таким же, как и раньше, без особых расхождений. У служанки из секты Хуаньюэ были удивительно умелые руки и изобретательное сердце; она внесла некоторые изменения в детали внешности, в результате чего весь контур его лица казался более мягким и женственным. При этом даже тем, кто изначально знал Шэнь Цяо, было бы трудно узнать его сейчас.

Шэнь Цяо итак был очень красив, но теперь, когда он был преобразован и украшен красным*, его внешность, естественно, стала еще более ошеломляющей. Несмотря на то, что Шэнь Цяо был одет в наряд служанки, без единого драгоценного камня или серебряного аксессуара на нем, он все еще был чрезвычайно привлекательным.

*(红妆;hóng zhuāng) – буквально означает «красный макияж». Употребляется в отношении к великолепной женщине или красивым цветам. В этом случае относится к тому, что ШЦ великолепно одет и красив в женской одежде.

– Сделай его лицо более тусклым и желтым, – сказал Янь Уши, заметив эту проблему.

Через мгновение лицо и шея Шэнь Цяо стали тусклыми и желтушными, несколько маскируя его очаровательную внешность. Служанка была очень дотошной – даже цвет его рук был изменен, чтобы соответствовать лицу, тогда другие не заметят никакого несоответствия.

Бянь Яньмэй и Шэнь Цяо оба мужчины и не практиковали технику сокращения костей; даже переодевшись женщинами, они все еще были очень высокими, что немного раздражало глаз. Пулюжу Цзянь также был очень осторожен, особенно выбирая двух служанок, которые были одинакового роста. Женщины севера отличались тем, что были выше, и их не составило труда найти. Хотя они все еще на полголовы ниже, чем Бянь Яньмэй, разница в росте была менее очевидной после того, как к их обуви были добавлены подошвы на платформе. Наблюдающие только подумали бы, что четыре служанки, входящие во дворец на этот раз, были довольно высокими, но они не обратили бы особого внимания ни на Бянь Яньмэя, ни на Шэнь Цяо.

Как только все приготовления были сделаны, пришло время для того, чтобы войти во дворец. Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй принесли с собой подарки из резиденции Суй-гогуна, которые должны были быть переданы императрице, и вошли во дворец вместе с двумя другими служанками.

Шэнь Цяо не особенно беспокоился о собственной безопасности. С его боевыми искусствами, до столкновения с Сюэтином для него не будет проблемой выбраться из опасности, даже если он будет осажден дворцовой охраной. Однако это совсем другое дело, когда он будет находиться вместе с императрицей и двумя маленькими сыновьями Суй-гогуна. Но если что-нибудь случится, и даже если Пулюжу Цзянь не будет винить Шэнь Цяо, прославленная репутация, которую Шэнь Цяо создавал всю свою жизнь, стала бы напрасной, и ему было бы слишком стыдно бродить по цзянху в будущем.

Его сердце билось тысячу раз. Когда он вошел в двери дворца, хотя выражение его лица этого не показывало, он уже начал тщательно обдумывать, какой из путей выхода был ближе всего.

– Перестань смотреть, – Бянь Яньмэй, казалось, прочитал его мысли. Сжав почти полностью губы, он еле заметно прошептал. – Юйвэнь Юнь даровал дворцы пяти императрицам. Из-за того, что та, кого мы собираемся спасти, наименее любима, ее дворец находится на северо-западной стороне. Нам предстоит долгий путь, чтобы добраться туда.

– Разве у императорского дворца нет четырех ворот? Что, если мы выйдем из северных ворот? – также еле заметно прошептал Шэнь Цяо.

Бянь Яньмэй ответил:

– Северные ворота никогда не открывались, а городские стены очень высоки. Даже если мы сможем перепрыгнуть через них сами, то окажемся связаны по рукам и ногам, так как нам нужно будет провести еще двух или трех человек. Мастера, которые служат Юйвэнь Юню, не слабаки, поэтому их не стоит недооценивать. Все, что им нужно сделать, это дать команду лучникам открыть огонь, а затем они поймают нас в засаду. При таком раскладе, даже если бы у нас выросли крылья, нам было бы трудно сбежать.

Шэнь Цяо слегка нахмурил брови.

Прежде чем отправиться в путь, они уже договорились о том, как выполнить план побега: Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй встретят императрицу, затем заманят императорских часовых и телохранителей внутрь и выведут их из строя. После этого они уедут вместе с императрицей и двумя сыновьями Пулюжу Цзяня. Если они смогут избежать различных патрулирующих имперских гвардейцев и мастеров по боевым искусствам, как только они достигнут ворот дворца, снаружи их будут ждать люди, и они будут в безопасности.

Без заложников в руках Юйвэнь Юня, Пулюжу Цзянь сможет приступить к дворцовой революции. Сюэтин в настоящее время находится в храме Цинлян, где Янь Уши сможет задержать его. Поскольку Сан Цзинсин и Юань Сюсю не находятся в столице, секта Хэхуань подобна стае драконов без предводителя – все эти обстоятельства давали поистине золотую возможность, дарованную небесами. Ранее Пулюжу Цзянь тайно вступил в сговор с гарнизоном столицы. Если им удастся добиться успеха, у рек и гор появится новый правитель, а солнце и луна изменят небо*.

*(日月换新天;rì yuè huàn xīn tiān) – цитата, предположительно, Мао Цзэдуна.

Несмотря на то, что план внешне выглядит совершенным, реальность зачастую приносит множество хлопот. Даже самые лучшие планы часто могут пойти наперекосяк, тем более что этот конкретный вопрос должен был быть выполнен в спешке, и есть множество неизвестных переменных. Удастся ли план, знают только небеса.

Конечно, даже в том маловероятном случае, если Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй не смогут спасти заложников, они в любом случае встревожат Юйвэнь Юня. При таком раскладе Пулюжу Цзянь все равно осуществил бы свои планы по инициированию восстания, но это противоречило бы их первоначальной цели проникновения во дворец, то есть спасение заложников.

Поскольку все уже достигло этой точки, им не стоит чрезмерно беспокоиться о различных возможностях того, что может произойти. Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй следовали за двумя другими служанками, проходя через залы во дворце. Шаг за шагом они направлялись к дворцу Циннин*, где находилась Пулюжу-ши.

*(清宁殿;qīng níng diàn) – «дворец спокойствия». (清宁;qīng níng) обозначает «мирный и тихий».

Евнух привел их ко входу во дворец Циннин. Выражение его старого лица отражало полное безразличие. Он улыбнулся и сказал:

– Ее Высочество Императрица пребывает внутри. Прежде чем вы войдете, пожалуйста, откройте подарки, которые вы принесли, перед охранниками, чтобы провести их проверку.

На самом деле, они уже прошли проверку у ворот; иначе им не позволили бы войти во дворец. Однако Император ненавидел Пулюжу-ши, и те служащие во дворце, кто был более проницателен, следовали его позиции – бросали камни в колодец. Не удивительно, что и во дворце нашлись люди, которые поднимаются высоко, но ступают низко.

Две служанки последовали за кланом Дугу во дворец. Увидев текущую ситуацию, они положили тяжелый вышитый мешок в руки евнуха.

– Немного денег на чай для смотрителя дворца в знак нашей искренности. Пожалуйста, не презирайте его скудость.

Евнух ощупал содержимое мешочка через шелковистую ткань – это были не серебряные монеты, а нефритовый кулон, который был более ценным, чем серебро. Его улыбка стала искренней, и он не стал просить охранников осматривать их вещи.

– Императрица, должно быть, беспокоится о том, что ее заставили ждать; вы все должны поторопиться и войти. Выходите после того, как закончите говорить. Не оставайтесь слишком надолго.

Служанка ответила утвердительно, поблагодарила евнуха, а затем провела Шэнь Цяо и компанию внутрь здания.

Императрица услышала новость о том, что Император позволил семье ее матери войти во дворец, чтобы нанести визит, поэтому она уже привела с собой двух своих младших братьев, и ожидала в главном зале.

При нормальном ходе событий императрица является главой шести дворцов* и ей не нужно уведомлять Императора, если она хочет, чтобы ее семья вошла во дворец. Однако, начиная с династии Цзинь, моральное вырождение общества привело к деградации феодального этикета, и правила оказались в беспорядке. Ко времени правления Юйвэнь Юня все начало отходить от установленной нормы в попытке принять более оригинальный подход; он фактически даровал титул императрицы пяти женщинам одновременно. Возможно, Пулюжу-ши и является самой уважаемой, но с незапамятных времен никогда не было такой ситуации. Даже Лю Цун* имел лишь четырех императриц. Действия Юйвэнь Юня были поистине беспрецедентными. Пулюжу-ши аристократическая и могущественная семья; даже если императрица открыто этого не показывала, вполне очевидно, что она таила обиду в своем сердце.

*(六宫之主;liù gōng zhī zhǔ) – во времена династии Тан шесть дворцов относились к дворцам, где жили наложницы. Императрица – глава или первая из всех жен Императора. Она, как правило, считается матерью нации, которая должна заботиться о своем народе; быть доброй, как мать мира.

*(刘聪;liú cōng) – Лю Цун (?—318 гг.) император хуннского государства Северная Хань. Был известен тем, что брал в свой гарем множество дочерей и внучек своих высокопоставленных чиновников в качестве наложниц.

После нескольких дней домашнего ареста уголки глаз императрицы покраснели, когда она увидела людей из семьи своей матери.

Служанка почтительно поклонилась императрице, прежде чем заговорить:

– Чжу-гун и чжу-му* очень скучали по императрице и по двум маленьким сыновьям. Они специально приготовили одежду и немного еды, а также попросили эту служанку и других войти во дворец и представить их вам.

*(主公;zhǔ gōng) и (主母;zhǔ mǔ) – обращение к господину и госпоже, хозяину и хозяйке дома. В данном случае служанка имеет в виду Пулюжу Цзяня и Дугу-ши.

Говоря это, она сделала жест рукой.

Императрица сразу поняла и отвела их в боковую комнату во внутреннем зале.

– Снаружи наблюдают люди. Если мы будем говорить здесь, они не смогут нас услышать, так что мы сохраним приватность. Отец и мать, должно быть, попросили вас передать сообщение?

Служанка ничего не сказала и только повернулась боком, чтобы уступить дорогу людям позади нее.

Когда императрица впервые посмотрела на двух других служанок, их головы были опущены, а стиль и цвет их одежды были точно такими же, как у других, поэтому она не обратила на них особого внимания. Но, взглянув на них сейчас с большим вниманием, она сразу поняла, что что-то не так.

Неужели в ее семье всегда были такие высокие служанки? Они казались на голову выше, чем кто-либо другой в ее дворце.

– Ты?..

Бянь Яньмэй не стал тратить слова впустую и просто представил себя и Шэнь Цяо, а также поделился своими планами спасения с императрицей.

Императрица выглядела смущенной, когда сказала:

– Это слишком опасно. Возможно, вы не знаете, но в то время как наставник Сюэтин покинул дворец, его ученики все еще здесь, чтобы читать священные писания Императору. Также во дворце находятся люди из секты Хэхуань. Боюсь, вам не удастся взять нас всех с собой. Если вы столкнетесь с какими-либо неудачами, все ваши приготовления и усилия будут напрасны.

Она не была человеком цзянху и довольно много времени провела во дворце. Даже если она знает о секте Хуаньюэ или горе Сюаньду, тем не менее, вряд ли она имеет представление о том, насколько грозными были боевые искусства Шэнь Цяо.

У Бянь Яньмэя также не было времени подробно останавливаться на этом. Он сказал:

– Нам доверил это дело Суй-гогун. Если бы у нас не было определенной степени уверенности в том, что мы добьемся успеха, мы бы не пошли на такой рискованный шаг.

Пулюжу-ши все еще испытывала некоторые опасения:

– Но эти служанки всегда делили со мной радость и горе. Если мы уйдем вот так, Император определенно выместит свою ярость на них...

– Говорят, что у вашего высочества хорошие отношения с императрицей Чжу. Как только мы уйдем, ваши доверенные служанки могут направиться к ней, чтобы спрятаться. Император и не подумает преследовать этих служанок и сосредоточит свое внимание только на нас.

Младшие братья императрицы узнали Бянь Яньмэя и уже встали рядом с ним. Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй подобрали по одному ребенку. Увидев эту ситуацию, императрица не стала ничего говорить и поспешно последовала за ними.

Однако именно в это время самая доверенная служанка императрицы, стоявшая за дверью, с тревогой сообщила:

– Плохие новости, ваше высочество! Его Величество привел с собой людей и направляется сюда!

Визиты Императора были настолько редки, что случались раз в тысячу или десять тысяч лет. Даже императрица была ошеломлена этим.

Вполне очевидно, что во время посещений Юйвэнь Юня сопровождают люди из его окружения, это могут быть как члены секты Хэхуань, так и мастера по боевым искусствам из буддийской фракции. Если Шэнь Цяо и другие хотят вывести всех сейчас, это не так просто сделать.

Бянь Яньмэй и Шэнь Цяо посмотрели друг на друга, и у них не было выбора, кроме как временно изменить свои планы.

У императрицы было достаточно времени, чтобы поспешно проинструктировать двух своих младших братьев не говорить ничего, что могло бы выдать их, в то время как Юйвэнь Юнь уже прибыл со своей свитой.

Темперамент Юйвэнь Юня был чрезвычайно своеобразным – возможно, это было результатом того, что его долгое время подавлял и держал в узде суровый бывший император, и его поведение достигло крайностей после того, как он освободился от контроля отца. Императрица, Пулюжу-ши, обладала очень хорошим темпераментом, и она справлялась с делами честно и беспристрастно. Она всегда протягивала руку помощи наложницам или дворцовым служанкам, с которыми плохо обращался Юйвэнь Юнь, когда могла, а также поддерживала дружеские отношения с другими членами дворца. Она молча терпела оскорбления и унижения от Юйвэнь Юня, неизменно сохраняя спокойствие даже в трудных ситуациях. Если даже такой человек, как она, больше не может выносить капризную натуру Юйвэнь Юня, это только лишний раз доказывает, насколько отвратителен характер этого Императора. Благодаря ошибкам прошлого в лице Юйвэнь Сяня, даже если бы Пулюжу Цзянь не готов был восстать, в нынешней ситуации у него просто не оставалось иного выбора.

Для того чтобы насладиться жизнью сполна, при этом полностью игнорируя советы и наставления министров, Юйвэнь Юнь отрекся от престола в пользу сына Юйвэнь Чаня, а также он отказался взять на себя обязанности великого императора*; и вместо этого даровал себе титул «Император Тяньюань»*. Это впервые, когда великие служители династии Чжоу наблюдали за таким диковинным и странным поведением. В то время как толпа держала свои рты закрытыми, в сердцах они думали, что действия Императора были совершенно нелепыми и несдержанными.

*(太上皇;tài shàng huáng) – отец императора (титул императора, передавшего при жизни престол сыну).

*(天元皇帝;tiānyuán huángdì) – здесь (天元;tiānyuán) имеет значение «небесное начало», а (皇帝;huángdì) – император. Место обитания Юйвэнь Юня было известно как (天台;tiāntāi) или «Небесная Ступень», и он называл себя (天;tiān) или «Небом» перед своими министрами.

Юйвэнь Юнь очень редко посещает императрицу. Когда он делал это в прошлом, это было только для того, чтобы он мог выместить на ней свое разочарование. Однако сегодня он был в необычайно хорошем настроении: с улыбкой на лице, его выражение напоминало весенний ветерок.

Императрица встретила его у входа во дворец. Юйвэнь Юнь схватил ее за руку, затащил внутрь и спросил двух братьев:

– Младшие шурины хорошо приспособились к жизни во дворце?

Старший сын Пулюжу Цзяня не спешил отвечать и ничего не говорил. С другой стороны, младший сын был умнее и потянул старшего брата, приветствуя:

– Большое спасибо заботе вашего Величества. У нас все хорошо.

– Что хорошего послал тебе Суй-гогун сегодня? – улыбнувшись, произнес Юйвэнь Юнь.

Говоря это, его взгляд упал на Шэнь Цяо и остальных.

– Это просто еда и одежда, ничего достойного упоминания, – ответила императрица.

– Императорский дворец не испытывает недостатка в таких вещах. Твой отец слишком назойлив; все еще посылает кого-то, чтобы принести что-то во дворец. Может быть, он чувствует, что Мы* плохо обращаемся с тобой во дворце?

*(朕;zhèn) – император о самом себе.

Императрица поспешно ответила:

– Ваше Величество говорит слишком серьезно. Все это только из-за того, что младшие братья сопровождают эту ничтожную во дворце. Они никогда не покидали дом и жили в другом месте раньше, поэтому и мой отец, и мать не могут не нянчиться с ними. Я прошу Ваше Величество не держать их в презрении за это.

– Почему ты так беспокоишься? Мы не сказали, что это запрещено. Если бы это не было разрешено, они даже не смогли бы войти во дворец!

Юйвэнь Юнь усмехнулся, а затем обратился к Шэнь Цяо.

– Ты. Подними голову.

Конечно, Шэнь Цяо не мог притвориться, что не слышал.

– Мы находим, что общий контур твоего лица неплох. Хотя кожа немного темная и тусклая, если правильно ухаживать и хорошо питаться, возможно, твоя внешность значительно улучшится!

Шэнь Цяо никак не ожидал, что слова, вылетевшие из клюва несчастной вороны*, коей являлся Бянь Яньмэй, трагически воплотятся в жизнь. Император действительно позволил себе вольности, дразня его!

*(乌鸦嘴;wūyāzuǐ) – обр. человек, приносящий плохие новости (букв. клюв вороны), накаркать.

Такие мысли могли оставаться только в его голове, вслух он, естественно, ничего не сказал. Шэнь Цяо изобразил выражение паники, вызванной страхом, отступил на шаг назад и снова опустил голову.

Императрица поспешно шагнула вперед и улыбнулась, мягко обращаясь к Императору:

– Ваше Величество давно не были здесь – эта ничтожная с нетерпением ждала ваших визитов каждые день и ночь. После всего этого времени, теперь, когда я могу видеть лик небес*, мое сердце наполнено радостью. Интересно, может ли ваше величество остаться на обед?

*(天颜;tiān yán) –«небесный лик», употребляется по отношению к красоте лица Императора.

Всего мгновение назад лицо Юйвэнь Юня было гармоничным и нежным. Однако в ту же секунду оно вытянулось, и он с гневом сказал:

– Кто ты такая, что осмеливаешься просить Нас сопровождать тебя за обедом? Мы чувствуем отвращение и тошноту при виде тебя! Кто знает, не отравишь ли ты Нашу еду!

Сегодня Шэнь Цяо наконец-то увидел, как Император заработал репутацию непостоянного и темпераментного человека. Янь Уши тоже может быть капризным, но в его случае это была совершенно другая история.

Характер Янь Уши может быть описан другими словами: его достижения в боевых искусствах не имеют себе равных, его высокомерие не имеет себе равных. С другой стороны, если попытаться описать Юйвэнь Юня, то вышло бы примерно следующее: если бы не его возвышенный статус, весьма вероятно, что он уже давно был бы зарублен ножом.

Императрица была так встревожена его словами, что ее красивое и утонченное лицо побледнело от страха. Она быстро опустилась на колени, чтобы признать свою вину.

Именно в это время Бянь Яньмэй внезапно сделал свой ход.

Он прыгнул вверх и молниеносно бросился на Юйвэнь Юня.

Юйвэнь Юнь, естественно, окружил себя мастерами; некоторые из них были монахами, представляющими силы буддийской фракции, а остальные были членами секты Хэхуань. Возможно, он знал о своем исключительном таланте вызывать ненависть в других, поэтому таскал этих экспертов по боевым искусствам с собой каждый день. Если бы наставник Сюэтин не был сегодня в храме Цинлян, для того чтобы помолиться за императорскую семью и их благополучие, Юйвэнь Юнь определенно не позволил бы ему отойти хотя бы на полшага от себя.

Бянь Яньмэй оценил ситуацию и очень хорошо рассчитал свои действия. Хотя рядом с Юйвэнь Юнем было множество мастеров по боевым искусствам, ни один из них не имел исключительных талантов, не говоря уже о мастере уровня гроссмейстера, таких как Сюэтин, Сан Цзинсин, Юань Сюсю, которые сегодня не присутствовали. Если он начнет с главного и поймает Юйвэнь Юня в плен, с ним в руках они смогут спасти императрицу и ее братьев, а также вывести их из дворца.

Всего минуту назад Бянь Яньмэй достиг молчаливого соглашения с Шэнь Цяо. Он будет тем, кто возьмет в заложники Юйвэнь Юня, в то время как Шэнь Цяо захватит людей, сопровождающих Императора, и не позволит им вмешиваться в дела Бянь Яньмэя.

События разворачивались быстрее, чем можно было о них говорить. Как раз в тот момент, когда Бянь Яньмэй начал действовать, рядом с Юйвэнь Юнем оказался человек, чья скорость не уступала скорости Бянь Яньмэя. Его фигура слегка вспыхнула, и он немедленно встал перед Юйвэнь Юнем. Когда он поднял ладонь, ветер вокруг него начал шевелиться, сопровождаемый всплеском истинной ци, которая сначала слабо пульсировала, но затем стала сильнее, казалась бесконечной и неисчерпаемой, непредвиденной и неподвластной чьему-либо ожиданию.

Этот человек имел бороду, из-за чего густые волосы и борода скрывали большую часть его лица. Однако при этом движении его волосы взлетели вверх, и Шэнь Цяо теперь мог видеть – он сразу же узнал истинное лицо этого человека.

Наставник Сюэтин!

Он вообще не ходил в храм Цинлян; вместо этого он все это время оставался рядом с Юйвэнь Юнем!

Возможно, он также ожидал, что на восьмой день четвертого месяца Пулюжу Цзянь воспользуется его отсутствием во дворце как возможностью сделать свой ход. Поэтому он намеренно использовал эту уловку, чтобы выманить змею из норы и заставить усилия Пулюжу Цзяня сойти на нет.

В то же время другие мастера вокруг Юйвэнь Юня начали атаковать Шэнь Цяо в быстрой последовательности.

Хотя Юйвэнь Юнь был готов, он все еще был достаточно напуган, чтобы отступить на несколько шагов. Он позвал стражу из-за двери, громко крича:

– Убейте их, убейте их! Убейте их всех ради Нас!

Кроме Сюэтина, рядом с Юйвэнь Юнем не было никаких других исключительных фигур. Шэнь Цяо приказал императрице и ее братьям отступить во внутренний дворец. Он был единственным защитником, держащим перевал против десяти тысяч нападавших*, и ему не составит труда отбиться от них всех.

*(他一夫当关，万夫莫开;yī fū dāng guān wàn fū mò kāi) – «один муж удерживает целую заставу, десять тысяч мужей не пройдут». Обычно это относится к опасной местности, где один человек может контролировать стратегическую точку/критическую позицию.

Что касается Бянь Яньмэя, он определенно не мог сравниться с Сюэтином. Если Бянь Яньмэй потерпит поражение, Шэнь Цяо придется вмешаться и разобраться с Сюэтином, а это значит, что императрица и ее братья останутся беззащитными.

Очевидно, Сюэтин думал также.

Однако когда он сделал свой ход и ударил ладонью, выражение его лица внезапно слегка побледнело, когда он понял, что совершил огромную ошибку!

Глава 112 - Как мог этот достопочтенный не исполнить твоего желания!

Сюэтин не был дураком. Он предполагал, что на восьмой день четвертого месяца Пулюжу Цзянь и его союзники решат воспользоваться его отсутствием во дворце и предпримут действия. Поэтому он попросил кое-кого под его видом отправиться в храм Цинлян, а сам немного замаскировался, оставшись рядом с Юйвэнь Юнем.

Его предположение оказалось верным. Хотел ли Пулюжу Цзянь устроить восстание во дворце или спасти своих детей, пока Сюэтин был рядом с Юйвэнь Юнем, его путь преграждала несокрушимая стена из меди и железа. Ни один обычный человек не смог бы даже приблизиться к Юйвэнь Юню, и пока Юйвэнь Юнь жив, жива и династия Чжоу, – остальное не имеет значения.

Когда Бянь Яньмэй атаковал с сокрушительной силой, Сюэтин отреагировал незамедлительно. Он уже давно приметил людей, рост которых был слишком высок для обычных служанок. Когда один из них попытался схватить Юйвэнь Юня, он также приготовился нанести удар, и только тогда обнаружил, что не заметил еще кого-то рядом с собой.

Это был не Шэнь Цяо.

Во дворец зашли четыре служанки. Две из них – переодетые Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй, еще одной была настоящая служанка, которую Пулюжу Цзянь выбрал за острый язык и умение справляться с торжественными событиями. А что касается последней?

Черты лица последней были простыми и неказистыми. Когда этот человек вошел во дворец, он* нес груз и не произнес ни слова. Даже когда Бянь Яньмэй разговаривал с императрицей, он был наполовину невидим, а его поведение было очень сдержанным.

*Это не опечатка, в тексте использован мужской род (他;tā), его/ее. Но позже этот человек описывается как женщина (她; tā), хотя и в кавычках (например, «她» – «она/ее»).

Даже шпионы, которых император расставил у резиденции Суй-гогуна, остались в неведении.

Однако именно «она» напала на Сюэтина!

Сюэтин и «она» были давними врагами. Столкнувшись с «ней» ладонями, как он мог не понять, кем «она» являлась? Он тут же нанес удар ладонью по Бянь Яньмэю, а затем в еще большей спешке криком обратился к невзрачной служанке:

– Янь Уши!

Он не ожидал, что репутация Янь Уши настолько глубоко укоренилась в сердцах людей, что, услышав это имя, все они не могли не выразить ужаса: даже движения его подчиненных значительно замедлились.

«Служанка» громко рассмеялась. Это действительно был голос Янь Уши.

– Старый лысый осел, твой новый наряд весьма необычен. Ты что, внимательно вытягивал шею, с нетерпением ожидая этого достопочтенного? Ты такой пылкий – как мог этот достопочтенный не прийти, чтобы встретиться с тобой и исполнить твое желание!

Эти слова сопровождались целым рядом хрустящих звуков, от которых немели уши. Четыре конечности «служанки» вдруг вытянулись и удлинились, когда она встретила удар ладонью Сюэтина, а одежда сразу же стала несколько стесняющей.

Из этого следовало, что Янь Уши нес полную чушь, когда утверждал, что не знает техники сжимания костей. Он не только знал, но и был чрезвычайно искусен в ней. Даже когда дело касалось второстепенных или незначительных навыков, такой высокомерный человек, как он, все еще чувствовал необходимость оттачивать эти навыки до уровня, которого обычные люди не могли достичь.

Что касается лица, то, конечно, оно не просто потерпело незначительные изменения, как у Шэнь Цяо и Бянь Яньмэя, которым подстригли и изменили форму бровей, а на лица нанесли немного пудры. Вместо этого его полностью закрывала маска из человеческой кожи. Была старая и оппортунистическая поговорка о том, что «тот, кто не пользуется дешевыми преимуществами, когда они ему предоставляются, – ублюдок». Янь Уши, руководствуясь этим принципом, выкрал маску из человеческой кожи у Хо Сицзина после того, как Шэнь Цяо убил последнего. Изначально он хотел отдать ее Шэнь Цяо, но Шэнь Цяо решительно отказался, поэтому он мог лишь с сожалением надеть ее на свое лицо. Это, в сочетании с техникой сжимания костей, превратило его в другого человека, совершенно неузнаваемого.

Когда Янь Уши помешал Сюэтину, Бянь Яньмэй бросился к Юйвэнь Юню. Однако окружающие не заставили себя ждать. Два ученика Сюэтина, Лянь Шэн и Лянь Ми, немедленно вступили с ним в схватку. Некоторые из них увидели, что Шэнь Цяо и остальные прибыли во дворец, чтобы спасти людей, и бросились к императрице и ее братьям, намереваясь схватить их и взять в заложники, чтобы пригрозить Шэнь Цяо и его отряду не совершать необдуманных действий.

Поскольку эти люди считали Шэнь Цяо не более чем мягкой хурмой, Шэнь Цяо, естественно, должен был обучить их хорошим манерам и поведению. Хотя он не взял с собой во дворец Шаньхэ Тунбэй, это никак не умаляло его боевых навыков.

Шэнь Цяо сразу же взялся за пятерых противников, убедившись, что проход, ведущий во внутренний дворец, охраняется так плотно, что даже вода, не говоря уже о человеке, не сможет просочиться через него.

Пятеро человек, одни из которых принадлежали к секте Хэхуань, а другие были подчиненными Сюэтина, считались первоклассными мастерами боевых искусств в цзянху, с которыми нелегко иметь дело. Они долгое время находились при императоре и, разумеется, научились множеству махинаций и подлых приемов. Они нисколько не стеснялись использовать скрытое и отравленное оружие в рукопашном бою, несмотря на то, что это считалось постыдным и вульгарным. И пускай это не помогло бы им одолеть Шэнь Цяо, таким образом они могли задержать его на какое-то время. Невозможно было бы справиться со всеми пятерыми людьми за один миг.

Сюэтин действительно был достоин своей славы мастера боевых искусств уровня гроссмейстера. Несмотря на то, что Юань Цзысяо поставила его в рейтинге ниже Янь Уши, это никак не влияло на его глубокие навыки. На этом уровне боевых искусств его совершенствование уже давно стало гармоничным и беспрепятственным*. Янь Уши не смог бы покорить его одним махом: им оставалось только искать слабые места друг друга во время боя.

*(圆融无碍; yuán róng wú ài) – «совершенный/гармоничный и беспрепятственный». Относится к мудрости и разумности, гармонии и миру. Буддизм утверждает, что человек должен относиться к людям гармонично и избегать причинения неприятностей другим, таким образом, избегая восьми жизненных страданий.

Лянь Шэн и Лянь Ми предотвратили первоначальное намерение Бянь Яньмэя нанести удар по Юйвэнь Юню. Обе стороны были учениками уважаемых мастеров, но Лянь Шэн и Лянь Ми действовали в совершенной гармонии, поэтому Бянь Яньмэй не сможет справиться с ними быстро. Шэнь Цяо оценил ситуацию, прежде чем принять решение.

Вместо того чтобы охранять вход во внутренний дворец, он развернулся и метнулся к Юйвэнь Юню, который собирался незаметно улизнуть.

Суматоха уже привлекла внимание императорских стражников у входа. Они попытались ворваться внутрь с оружием в руках, но в итоге оказались сметены ветром, поднятым ударом ладони Бянь Яньмэя, вновь выпав за порог.

Хотя поведение Юйвэнь Юня было совершенно абсурдным, он все еще высоко ценил свою жизнь. Увидев, что все превратилось в драку настолько беспорядочную и хаотичную, что даже Сюэтин не мог выбраться из нее и оказать ему помощь, он неуклюже побежал к входу. Он никак не ожидал, что Шэнь Цяо устремится к нему со спины.

Он увидел, как над его головой взошел темный силуэт. С уровнем мастерства Шэнь Цяо, Юйвэнь Юнь едва ли успел издать и полкрика, прежде чем оказался в его руках.

Шэнь Цяо холодно и равнодушно бросил Юйвэнь Юню лишь одно предложение:

– Ваше Величество, прикажите им отступить.

Юйвэнь Юнь закричал во все горло:

– Остановитесь! Вы все, остановитесь!

Когда пятеро человек, которые изначально окружили Шэнь Цяо, увидели, что тот отложил борьбу с ними в пользу захвата императора, они сразу же разделились на две группы. Трое из них набросились на Шэнь Цяо, а двое других кинулись в внутренний зал, чтобы схватить императрицу и ее братьев.

Тройка, набросившаяся на Шэнь Цяо, все еще была на шаг медленнее. Независимо от того, насколько быстрыми были их шаги, их нельзя было упоминать в одном ряду с «Радужной тенью». Им оставалось только беспомощно наблюдать, как императора берут в заложники.

С другой стороны, схватка Бянь Яньмэя с Лянь Шэном и Лянь Ми тоже зашла в тупик.

Ожесточенный бой Янь Уши и Сюэтина был в самом разгаре, они уже пробились изнутри зала наружу. Под ужасающей мощью двух гроссмейстеров крыша была наполовину снесена. Естественно, этим двоим невозможно было так легко опустить руки. Ранее Сюэтин в сговоре с четырьмя другими мастерами боевых искусств осадил Янь Уши на окраине столицы Тогона, избив его до такой степени, что на его голове распустились окровавленные цветы, и он едва не испустил дух. Учитывая мстительную натуру Янь Уши, он ни за что не отмахнется от этой ситуации так просто.

В прошлый раз он воспользовался разногласиями между Доу Яньшанем и Юнь Фуи, чтобы тайно разжечь внутренние распри в Объединении Люхэ. Это привело к тому, что Доу Яньшань отравился ядом и лишился жизни, а Юнь Фуи заняла его место председателя объединения. Однако она пробыла на посту председательницы всего полмесяца, после чего несколько хозяев залов*, служивших под ее началом, получили доказательства ее сговора с Туцзюэ. Эти хозяева объединили усилия и сместили Юнь Фуи с поста главы, после чего Объединение Люхэ раскололось на различные фракции, и теперь его власть была разделена между несколькими хозяевами залов, а само объединение разгромлено. После того, что произошло на Собрании испытания Меча, это стало еще одним важным событием в цзянху.

*(堂主;tángzhǔ) – обычно термин, используемый для обозначения руководящего класса гражданской организации, такой как секта или банда. Положение в организации, как правило, уступает лишь положению главаря банды. В феодальную эпоху в Китае членами народных организаций были в основном простые люди из низов, поэтому, согласно народным обычаям, на собраниях часто происходил важный процесс: открытие залов благовоний и поклонение определенному богу.

Те же хозяева залов хотели воспользоваться ситуацией и использовать влияние секты Хуаньюэ в северном торговом сообществе для повышения собственного авторитета. Секта Хуаньюэ также нуждалась в использовании услуг Объединения Люхэ по сопровождению и водным перевозкам для расширения собственного торгового дела. Какое-то время их сотрудничество друг с другом было естественным и гладким, как рыба в воде. Имя секты Хуаньюэ никогда не упоминалось в этом деле от начала и до конца, и только Янь Уши мог знать, сколько выгоды они получили от разделения Объединения Люхэ.

Из пяти человек, осадивших Янь Уши в тот роковой день, лишь Гуан Линсань решил держать нос по ветру и воспользовался возможностью заискивать перед Янь Уши, сотрудничая с ним и уступая ему множество выгод. В результате последний на время оставил их вражду в прошлом. О Дуань Вэньяне и говорить не стоило: ему повезло, что рядом с ним хороший учитель, поэтому Янь Уши пока не собирался его трогать. Что касается Юй Ая, то Янь Уши решил оставить его на попечение Шэнь Цяо, поэтому ничего с ним не делал. Оставались только Доу Яньшань и Сюэтин, из которых первого Янь Уши уже проучил до того, что тот потерял свою жизнь, а второго встретил сегодня, что можно было рассматривать как столкновение врагов на узкой дорожке.

Сюэтина сдерживал Янь Уши, и он никак не мог отдалиться, чтобы спасти императора. Увидев, что Юйвэнь Юнь попал в плен к Шэнь Цяо, он тяжело вздохнул, а затем полностью сосредоточился на борьбе с Янь Уши, не обращая внимания ни на какие отвлекающие факторы.

Что касается таких людей, как Дуань Вэньян и Юй Ай, то хотя их боевые искусства были высшего уровня, их сердца были отягощены слишком большим количеством вещей. Если бы они попали в подобную ситуацию, то неизбежно отвлеклись бы и потерпели поражение. Однако Сюэтин оставался одним из самых выдающихся монахов своего поколения. Он смог покинуть секту Тяньтай и основать свою собственную, не полагаясь на силу и влияние бывшей секты, и даже был почитаем как государственный наставник. Он определенно не тот человек, с которым можно легко справиться. Увидев, что ему не удастся спасти Юйвэнь Юня, он решил оставить это дело без внимания. Такой уровень контроля и силы воли не мог не оценить даже Янь Уши.

– Старый лысый осел, Юйвэнь Юнь непригоден для места императора. Этот достопочтенный не верит, что ты не способен это увидеть. Правда в том, что твоя решимость оставаться рядом с ним и помогать ему как правителю нарушает волю Неба. Разве вы, буддисты, не заботитесь о карме и законе причинности? Ваши действия фактически помогают нечестивцам совершать новые преступления – разве вы не боитесь возмездия?

Даже во время боя Янь Уши не забывал подстрекать и раздражать противника словами.

Сюэтин, однако, не обращал на это ни малейшего внимания, обмениваясь с Янь Уши многочисленными ударами. Эти двое сражались в воздухе, их халаты развевались на ветру, а истинная ци бушевала. Ход битвы был намного более захватывающим и зрелищным, чем любой другой. Даже стражники, зная, что император взят в заложники, не могли удержаться от того, чтобы не бросить пару взглядов на поединок Сюэтина и Янь Уши.

Шэнь Цяо держал императора в своих руках, и никто не осмеливался делать необдуманных движений. Даже императорская стража, которая еще мгновение назад вела себя агрессивно и властно, была вынуждена прекратить свои движения.

Ведя императора к выходу из зала Циннин, Шэнь Цяо одновременно попросил служанок вывести императрицу и ее братьев.

Если им удастся благополучно вывести заложников, то цель их миссии можно будет считать выполненной.

Кто же мог знать, что немного времени спустя императрица выйдет наружу только с одним своим братом?

Сердце Шэнь Цяо упало.

Не дожидаясь его вопросов, императрица неистово заговорила:

– Только что кто-то ворвался через окно и похитил эр-лана*!

*В данном случае это второй сын Пулюжу Цзяня: Ян Гуан или будущий принц Цзинь.

Если целью удержания заложника было оказать давление на Шэнь Цяо и заставить его отпустить императора, то не было смысла уводить ребенка в другое место. Очевидно, что он был похищен с другой целью, не имеющей ничего общего со спасением императора.

Сложившиеся обстоятельства не давали Шэнь Цяо достаточно времени, чтобы обдумать этот вопрос, поэтому он больше не задавал никаких вопросов, позволив императрице и ее брату подойти к нему.

Юйвэнь Юнь был вынужден пойти на временный компромисс, чтобы спасти свою жизнь, однако, когда он уставился на императрицу, пламя ненависти вспыхнуло в его глазах.

– Сучка! – вскрикнул он. – Мы знали, что ты ни на что не годишься! Если бы Мы предугадали, что ты будешь неверной и решишь помочь чужакам*, Мы лишили бы тебя положения императрицы и позволили бы десяткам мужиков трахнуть тебя!..

*(吃里扒外;chī lǐ pá wài) – «есть внутри и лезть наружу». Оно относится к человеку, который нелоялен к своей группе или организации, помогает чужакам против своего народа, принимает выгоду от кого-то, но работает от имени кого-то другого.

Из уст императора извергся поток нечистых и вульгарных слов. Шэнь Цяо почувствовал раздражение, услышав это, и усилил хватку.

– Жизнь Вашего Величества в опасности, но Вы все еще находите время на то, чтобы бранить других людей. Угомонитесь!

Юйвэнь Юнь был удавлен до такой степени, что его лицо приобрело ярко-красный оттенок.

– Ты... Ты владеешь непревзойденными боевыми искусствами, зачем тебе помогать такому мятежнику и предателю, как Пулюжу Цзянь? Если ты примкнешь к Нам, Мы присвоим тебе титул государственного наставника. Как насчет такого?

Видя, что Шэнь Цяо остался безразличным и равнодушным, он еще больше утяжелил свое предложение:

– Я дам тебе благородный титул, ты будешь жить в несравненном богатстве и чести!

– Ваше Величество желает, чтобы я надавил сильнее?

Шея Юйвэнь Юня была сдавлена так сильно, что зрачки его глаз закатились, и он не мог издать ни звука.

С императором в руках, их путь, естественно, был беспрепятственным. Пулюжу Цзянь и его люди уже ждали у дворцовых ворот. Увидев отца, императрица и ее брат так расчувствовались, что не смогли сдержать своего волнения. Особенно это касалось императрицы, глаза которой наполнились горячими слезами, когда она бросилась в объятия отца и громко зарыдала.

Она происходила из богатой и знатной семьи. Когда Юйвэнь Юн обручил своего сына с этой женщиной, он оценил ее мягкий и добродетельный характер и посчитал, что способна взять на себя большую ответственность. Пулюжу-ши действительно оправдала его ожидания. С тех пор как она стала женой наследного принца, она выполняла свой долг и исполняла свои обязанности, старательно управляя внутренними делами резиденции Юйвэнь Юня. Кто бы мог подумать, что в прошлой жизни она не накопила достаточно добродетелей, раз ей так не повезло с мужем в этой? Когда он был наследным принцем, он был честным и робким, но получив титул императора, он полностью обнажил свое лицо, а его поведение стало настолько нелепым и абсурдным, насколько могло. Мало того, что государственные дела находились в ужасном беспорядке, а в его гареме появилось аж пять императриц, так он еще и регулярно унижал и оскорблял Пулюжу-ши. Никто бы не смог стерпеть того, что перенесла Пулюжу-ши.

Большое войско Пулюжу Цзяня уже было расположено за пределами дворца и давно вступило в бой с дворцовой стражей. С появлением Юйвэнь Юня обеим сторонам не было нужды бороться дальше, так как исход сражения уже был предрешен.

Однако на лице Шэнь Цяо не было ни малейшего признака радости. Напротив, он сказал Пулюжу Цзяню:

– Из-за моей оплошности ваш второй сын был схвачен в плен и похищен. Я должен разыскать его и вернуть Суй-гогуну.

Пулюжу Цзянь утешил его:

– Жизнь и смерть предопределены. Даочжан уже сделал все, что мог. Даже если случится самое большое несчастье, это судьба моего сына, и вина не должна падать ни на кого другого. Если бы не помощь даочжана, главы Янь и Бянь-дафу, Цзянь не смог бы сегодня увидеть своих детей.

Ожесточенная битва между Янь Уши и Сюэтином все еще не утихала, они были полностью погружены в свое собственное царство, не в силах уделить внимание окружающим обстоятельствам. Глазурованная черепица на крыше дворца Циннин пострадала от воздействия и манипуляций их истинной силы, время от времени разлетаясь на осколки, сопровождаемые громкими грохочущими звуками. Осколки разлетались во все стороны, образуя вокруг них неясный вихрь. Хотя дворец был заполнен мастерами боевых искусств, перед лицом сражения двух великих гроссмейстеров своего поколения они могли лишь стоять и наблюдать со стороны.

Вместе с людским и конским составом войск Пулюжу Цзянь, держа при себе императора и диктуя свою волю его вельможам, быстро стабилизировал хаотичную ситуацию во дворце, пока Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй искали следы его второго сына.

Все в императорском дворце были в панике из-за восстания, и было трудно найти преступника, который воспользовался хаосом, чтобы выловить рыбку в мутной воде. Оба отправились в разные стороны, чтобы начать поиски в различных районах, окружающих дворец, но после долгих поисков неизбежно оказались с пустыми руками. Это было весьма необычно.

Бянь Яньмэй нахмурил брови и спросил:

– Что кто-то может получить, похитив второго сына Пулюжу Цзяня?

Пулюжу Цзяню еще только предстоит стать императором, не говоря уже об одном из его сыновей. Взять его в плен было не сравнить с тем, чтобы заполучить в свои руки настоящего императора. Более того, у другого человека была возможность пробраться во дворец Циннин без посторонней помощи. Во-первых, это свидетельствовало о его мастерстве, во-вторых, о его знакомстве с дворцовыми маршрутами, что говорило о том, что он обладает определенным статусом, позволяющим ему свободно передвигаться. И, наконец, захватив одного из сыновей Пулюжу Цзяня, он, скорее всего, хотел договориться с самим Пулюжу Цзянем.

В конце концов, Шэнь Цяо уже не тот невежественный и наивный человек, каким был в прошлом. Он многое узнал из своего опыта за тот долгий период, который провел на грешной земле. Его невинность и наивность были полностью очищены и сгущены, что позволило ему видеть мирские дела более тщательно и ясно. Благодаря этой удаче его ум прояснился, он смог понять ситуацию и сказал Бянь Яньмэю:

– Нам не нужно искать дальше. Этот человек обязательно придет к нам по своей воле.

Бянь Яньмэй, очевидно, тоже догадался об этом, поэтому он кивнул, а затем вернулся, чтобы сообщить Пулюжу Цзяню об их выводах.

Человек показал себя даже раньше, чем ожидалось.

Еще до того, как определился победитель в битве Янь Уши и Сюэтина, прибыл Мужун Цинь.

Он принес с собой устное сообщение от Чэнь Гуна: второй сын Пулюжу Цзяня был в их руках.

Вдобавок к этому, выкупить его могли только Шэнь Цяо или Пулюжу Цзянь.

Пулюжу Цзянь только что начал дворцовую революцию, естественно, он должен был принять личное командование в императорском дворце. Солдаты, служившие под его началом, нуждались в нем как в стабилизирующей силе для поддержания морального духа, и он не мог так легко покинуть дворец в этот момент. Несмотря на беспокойство за безопасность своего второго сына, он все же решил остаться в стороне и сказал Шэнь Цяо:

– Неважно, золото или серебро ищет этот человек. Пока мы можем спасти жизнь моего сына, любая сумма денег будет стоить того.

Шэнь Цяо, естественно, согласился.

Бянь Яньмэй хотел пойти с ним, но Мужун Цинь холодно сказал ему:

– С уровнем боевых искусств Шэнь-даочжана, если даже он не сможет уйти невредимым, какой смысл идти тебе? Не вынуждай нас убивать заложника, так как в этом случае куры уже давно улетят из курятника, а разбитые яйца останутся позади*, и ни одна из сторон не сможет получить от этого никаких преимуществ.

*(鸡飞蛋打;jī fēi dàn dǎ) – курица улетела и яйца разбились (обр. в знач.: остаться ни с чем: ничего не добиться).

– Пусть будет так , – Бянь Яньмэй усмехнулся.

Но втайне он подмигнул Шэнь Цяо.

Мужун Цинь вывел Шэнь Цяо из дворца. Пройдя извилистым путем через столицу, они, наконец, прибыли в неприметный дом.

Чэнь Гун вместе со вторым сыном Пулюжу Цзяня сидел в главном зале. Спокойный и невозмутимый, он слабо улыбнулся Шэнь Цяо.

– Давно не виделись.5

Шэнь Цяо и Чэнь Гун познакомились в отчаянные времена своих жизней. Слепец, чьи боевые искусства угасли без остатка, и ребенок из нищей семьи, который жил впроголодь. Вдвоем они прошли долгий путь и столкнулись с множеством несчастий. Никто не мог предположить, что с непостоянством мира и взлетами и падениями судьбы их пути снова переплетутся.

Казалось, все было предопределено непредсказуемыми и непостижимыми силами.

Шэнь Цяо смутно чувствовал, что ему и Чэнь Гуну суждено было встретиться.

Глава 113 - Чэнь Гун, ты недостоин заниматься боевыми искусствами

Чэнь Гун крепко держал меч в руке. Шэнь Цяо узнал его с первого взгляда – это был Тайэ, из которого извлекли последний том Стратегии Алого Яна. Тот же меч позже был подарен Юйвэнь Юню.

Лезвие меча было прижато к шее второго сына Пулюжу Цзяня. Этот древний знаменитый меч был выкован Оу Е-цзы и Гань Цзянем. Он был исключительно острым. Лезвие лишь слегка уперлось в шею мальчика, однако на шее уже проступила царапина.

– А-Чуан*, не двигайся опрометчиво, – сказал ему Шэнь Цяо. Он ранее слышал, как Пулюжу Цзянь использовал это прозвище.

*(普六茹英;Pǔliùrú Yīng) – Пулюжу Ин, прозванный А-Чуан (阿摐;àchuāng), был вторым сыном Пулюжу Цзяня. В настоящее время он носит титул (雁门郡公;yànmén jùngōng) или князя округа Яньмэнь.

Чэнь Гун слегка улыбнулся.

– Пожалуйста, будь уверен; у меня нет никаких намерений причинить вред Яньмэнь-цзюньгуну. Как только я получу то, что хочу, я немедленно покину это место в далеких землях, и больше не буду выставлять себя напоказ перед тобой, чтобы не доставлять неприятности в будущем.

– Чего ты хочешь?

Чэнь Гун сделал жест рукой.

– Пожалуйста, садись.

У него был заложник, но ему явно было все равно. Поскольку он не волновался, Шэнь Цяо был еще менее склонен беспокоиться по этому поводу.

– Шэнь Цяо, мы познакомились в скромных обстоятельствах и можем считаться товарищами по несчастью. По правде говоря, я всегда питал чувство благодарности к тебе. Я не ожидал, что впервые за долгое время, особенно учитывая нынешние обстоятельства, мы будем сидеть спокойно друг напротив друга в такой момент. – Чэнь Гун бегло упомянул их общую историю. Он больше не обращался к нему «Шэнь-даочжан», а вместо этого называл его полным именем.

– Этот скромный даос не может позволить себе благодарность Чжао-гогуна.

Чэнь Гун улыбнулся и ответил:

– Я до сих пор помню, как в том полуразрушенном храме ты помог мне избить тех местных хулиганов и даже поделился лепёшкой с ослиным мясом. Тогда я подумал: «Откуда взялся этот дурак? Его навыки боевых искусств настолько впечатляют, но он добровольно делится со мной своей едой». В то время я был просто мальчиком из бедной семьи, у которого не было еды. Я даже не знал, что такое цзянху, не говоря уже о том, чтобы знать, как читать или писать. Только позже я узнал, что ты когда-то занимал высокое положение в цзянху и имел внушительную репутацию; но после того, как ты сразился на дуэли против кого-то, ты потерял всё, до такой степени, что тебе пришлось тащить свое больное тело по цзянху. Мы перенесли много трудностей вместе и сумели сбежать в город Хуайчжоу, несмотря на все препятствия, встречающиеся на нашем пути. Когда казалось, что я был на шаг ближе к тому, чтобы присоединиться к Объединению Люхэ, я был вне себя от радости. Кто бы мог подумать, что ты вдруг предложишь нам разойтись?

Изначально у Шэнь Цяо не было желания говорить с ним. Когда собеседник замолчал, он сказал:

– Причина, по которой я расстался с тобой, заключалась не в том, что я считал тебя обузой, а в том, что я боялся вовлечь тебя в свои проблемы.

Для Шэнь Цяо это чрезвычайно позднее объяснение было совершенно излишним. Он пережил множество предательств, стал свидетелем многих зловещих и опасных примеров человеческой природы, и все это заставило его еще более твердо поверить в поговорку, что «честному человеку не нужно оправдываться». Если Чэнь Гун решит усомниться в нем, что толку от продолжения этого разговора?

Чэнь Гун улыбнулся и ответил:

– В то время я действительно делал предположения о твоём благородном характере, основываясь на моей собственной кривой точке зрения. Думал, что ты считал меня обузой и намеренно бросил, я был недоволен этим.

Шэнь Цяо ответил безразличным тоном:

– Даже без этого, встретив Му Типо, ты все равно предал бы меня без колебаний. Каким бы ни был твой ответ, есть ли какая-то польза от дальнейшего разговора касаемо этого вопроса?

Независимо от того, насколько толстокожим был Чэнь Гун, след смущения не мог не мелькнуть на его лице, услышав эти слова. Однако он очень быстро снова улыбнулся, сказав:

– Как бы то ни было, я все равно благодарен тебе от всего сердца. Если бы ты не вывез меня из маленького уездного городка, я бы до сих пор продолжал тяжело работать по много часов, проживая горькую и периодически голодную жизнь. Возможно, мне все еще приходилось бы терпеть тиранию своей мачехи.

– Чэнь Гун, хоть ты и был совершенно неграмотен, ты обладал эйдетической памятью, и ты был намного более искушенным, чем я, в путях мира. Твои способности и талант в боевых искусствах редко встречаются в цзянху. Даже не встреть ты меня, ты бы, в конце концов, нашел выход из своей печальной ситуации. Причина, по которой ты пал так низко, заключается не в том, что твои таланты уступают другим, а в том, что ты выбрал неправильный путь, – сказал Шэнь Цяо.

– Нет, ты ошибаешься, – покачал головой Чэнь Гун. – Причина, по которой мои стратегии потерпели неудачу, не в том, что я выбрал неправильный путь, а в том, что мне не повезло.

– Шэнь Цяо, когда ты упал с Пика Полушага, если бы не Янь Уши, случайно проходивший мимо, ты был бы спасён? Если бы тебя искали Юй Ай или Кунье, ты бы сейчас был жив? Я слышал, что ты осиротел в молодом возрасте и смог тренироваться под руководством Ци Фэнгэ. Тем не менее, среди тысяч или десятков тысяч людей в этом мире, которые обладают хорошей основой: как ты стал тем, у кого был шанс получить благосклонность Ци Фэнгэ? Когда мы встретились в тот день, ты был слеп, и твои боевые искусства были уничтожены – ты ничем не отличался от бесполезного человека. Если бы ты никогда не получил Стратегию Алого Яна, как бы ты смог стать увядающем деревом, которое омолаживается весной, и мог бы вернуться в ряды мастеров по боевым искусствам? Короче говоря, тебе просто повезло больше, чем другим. Если бы моя судьба была хотя бы наполовину так же хороша, как твоя, мне не нужно было бы беспокоиться о том, что я не смогу совершить великие дела.

Шэнь Цяо на мгновение замолчал, а затем ответил:

– Людям с разными интересами и стремлениями невозможно сотрудничать. Если ты продолжишь мыслить таким образом, я ничего не могу с этим поделать.

Чэнь Гун улыбнулся и ответил:

– Похоже, ты со мной не согласен. Я знаю, что ты человек чести, и тебе никогда не нравилась мысль о том, что такой неортодоксальный человек, как я, находится с тобой на равных. Видишь ли, если бы ты не помог Пулюжу Цзяню спровоцировать восстание во дворце сегодня, я все еще был бы в состоянии удержать свое положение Чжао-гогуна. Пока вода из колодца не мешает воде из реки, не будет никакого конфликта. Но теперь у меня нет другого выбора – если Юйвэнь Юнь умрет, мне не будет места в Чжоу. Пулюжу Цзянь похож на Юйвэнь Юна, он определенно не поставит такого человека как я на важную должность, в отличие от Юйвэнь Юня и Гао Вэя. Возможно, он даже может убить некоторых «подхалимов» вроде меня в духе создания основы для новой династии. Поэтому у нас нет другого выхода, кроме как сидеть здесь сегодня и обсуждать условия.

– Я знаю, что во внутреннем дворце династии Чжоу спрятан том Стратегии Алого Яна. После смерти Юйвэнь Юна я получил разрешение Юйвэнь Юня обыскать дворец, но не смог его найти. Я предполагаю, что том, должно быть, был унесен кем-то в хаосе. Для обычного человека эта книга не представляет ценности, в отличие от людей цзянху. Поэтому весьма вероятно, что те, кто забрали книгу – это секта Хуаньюэ. Поскольку у тебя очень близкие отношения с Янь Уши, возможно, он уже дал прочитать тебе этот том?

– Эта книга в настоящее время находится в моих руках, но не Янь Уши отдал ее мне. Это был Пулюжу Цзянь, – ответил бесстрастно Шэнь Цяо.

Чэнь Гун внезапно что-то понял и сказал:

– Неудивительно. Дочь Пулюжу Цзяня – императрица Юйвэнь Юня. Вполне естественно, что башня у воды будет первой, кто получит лунный свет!* Я полагаю, что причина, по которой ты можешь так быстро восстанавливать свои боевые искусства, должна быть связана со Стратегией Алого Яна.

*(近水楼台先得月;jìn shuǐ lóu tái xiān dé yuè) – прибрежная башня первой встречает луну (обр. в знач. использовать выгодность службы в личных интересах; пользоваться льготными условиями; использовать свое положение).

Это предложение было не вопросом, а утверждением, поскольку Чэнь Гун был тем, кто также практиковал Стратегию Алого Яна. При этом боевые искусства его и Шэнь Цяо можно считать одного происхождения.

– Ты хочешь, чтобы я отдал Стратегию Алого Яна в обмен на Яньмэнь-цзюньугуна?

Чэнь Гун улыбнулся.

– Да, но мне нужен не только том, который был спрятан во внутреннем дворце династии Чжоу. Ты также должен дать мне том с горы Сюаньду.

– Том, который дал мне Пулюжу Цзянь, в настоящее время находится в моих руках. Я могу дать его тебе, но том с горы Сюаньду уже давно уничтожен моим учителем. Я могу процитировать его по памяти, но без оригинала, боюсь, ты заподозришь меня в фальсификации содержания, – ответил Шэнь Цяо.

– Если бы это был кто-то другой, у меня были бы сомнения и подозрения. Но если это ты, я поверю.

Выражение лица Шэнь Цяо было безразличным, он ответил:

– Большое спасибо за твое доверие.

Он достал том Стратегии Алого Яна и бросил его Чэнь Гуну.

Все тома Стратегии Алого Яна были написаны на шелковых свитках, а чернила на поверхности были обработаны различными лекарственными материалами, чтобы они не выцветали со временем. Свитки были очень легкими и тонкими, их легко было хранить и обслуживать. То, что Чэнь Гун держал в руках, было легким и почти невесомым, но этот вид материала был редким и неуловимым. Как только он получил его в руки, он понял, что свиток был такой же, как и тот, что был извлечен из меча Тайэ, а значит, являлся подлинным.

Он протянул руку, чтобы поймать его и спрятал за пазуху.

– Мне придется побеспокоить тебя, чтобы прочитать том, который был спрятан на горе Сюаньду. Как только я выучу его наизусть, я отпущу Яньмэнь-цзюньгуна.

Заложник в руках Чэнь Гуна. Поскольку он добился желаемого, ему нечего бояться.

Увидев, что маленький ребенок в его руках оказался невредимым, Шэнь Цяо начал читать Стратегию Алого Яна с горы Сюаньду.

Чэнь Гун внимательно слушал и кивнул после того, как Шэнь Цяо закончил свое чтение.

– Я запомнил, но не полностью понимаю некоторые части содержания. Я ожидаю, что битва во дворце, вероятно, уже подошла к концу. Если я задержусь здесь, то Янь Уши освободится от суматохи и придет сюда, тогда состоится битва одного против двух, и я, возможно, не смогу получить от этого никакого преимущества. Жаль, но у меня больше нет времени советоваться с тобой по поводу услышанной части.

– Янь Уши сражается с Сюэтином и не сможет прийти сюда в течение некоторого времени. Поскольку я уже выполнил свою часть сделки, пожалуйста, выполни свое обещание и освободи заложника. Я лично гарантирую тебе безопасный выход из столицы.

Чэнь Гун улыбнулся и сказал:

– Даже если ты не нападёшь на меня, это не значит, что другие не нападут. Я знаю, что у Янь Уши есть ученик в столице, и его боевые искусства довольно неплохи. С моими нынешними навыками, мы, вероятно, на одном уровне друг с другом. Я не хочу идти на этот риск, поэтому мне придется обидеть Яньмэнь-цзюньгуна, попросив его сопровождать меня некоторое время. Как только мы покинем столицу, я отпущу его.

Шэнь Цяо знал, что бесполезно говорить о выполнении своих обещаний с такими людьми, как Чэнь Гун, и обижаться тоже было бы бесполезно. Поэтому выражение его лица оставалось спокойным и невозмутимым. Он только некоторое время смотрел на Чэнь Гуна, прежде чем кивнул и ответил:

– Но если ты не выполнишь условия нашего соглашения об освобождении ребенка, даже если мне придется преследовать тебя до края земли, я выслежу тебя и убью.

Чэнь Гун громко рассмеялся, сказав:

– Не волнуйся. Зачем мне тащить с собой это бремя? У Пулюжу Цзяня так много сыновей; я не смогу угрожать ему. Я смог использовать только одного из его сыновей в обмен на Стратегию Алого Яна!

Он взял заложника с собой и вышел из дома. Экипаж уже был подан и ожидал во дворе, а Мужун Цинь исполнял роль кучера, сидя во главе.

Хотя Чэнь Гун казался спокойным и собранным, правда заключалась в том, что он был чрезвычайно осторожен рядом с Шэнь Цяо, сильно опасаясь, что тот внезапно нападет.

Как раз когда он собирался отнести ребенка в экипаж, позади него послышалось легкое движение, со звуком чего-то ломающегося в воздухе. Звук сначала донесся издалека, но вскоре он приблизился, постепенно становясь громче, прежде чем ударить его по затылку!

Фигура Мужун Циня двинулась, немедленно бросившись за Чэнь Гуном.

Это произошло очень быстро, словно блеснула молния и вспыхнул камень*. Хотя Чэнь Гун знал, что Мужун Цинь пришел ему на помощь, он все равно подсознательно повернул голову и посмотрел назад.

*(电光石火;diàn guāng shí huǒ) – молния блеснула, камень вспыхнул (обр. в знач.: моментально, в мгновение ока, в один миг, молниеносно).

Именно в этот момент Шэнь Цяо сделал свой ход.

Фигура Шэнь Цяо была чудовищно быстрой. К тому времени, когда Шэнь Цяо появился перед Чэнь Гуном, тот еще не мог ясно видеть, что происходит позади него. Он почувствовал боль в запястье, и меч Тайэ выпал из его руки. Вторая рука внезапно также опустела, так как Шэнь Цяо выхватил Пулюжу Ина, оставив после себя след от ладони на груди Чэнь Гуна.

Чэнь Гун почувствовал, как его грудь пульсирует от тупой боли, когда его тело непроизвольно отлетело назад, как воздушный змей, чьи струны были перерезаны. Полет был прерван, когда его тело врезалось в колоннаду позади него, и он тяжело упал на землю.

Поскольку этот удар ладонью Шэнь Цяо был пропитан семьюдесятью или восьмьюдесятью процентами своей истинной силы, это был, естественно, мощный удар.

Чэнь Гун сплюнул полный рот крови на землю. Прежде чем он успел отреагировать, Шэнь Цяо уже запечатал все основные акупунктурные точки на его теле. Увидев вспышку меча Тайэ, Чэнь Гун не смог удержаться от громкого визга и недоверчиво расширил глаза. Прежнее самообладание, которое он имел от того, что все, что он хотел заполучить, находилось в его руках, полностью исчезло.

– Ты! Куда делась моя внутренняя сила?! Шэнь Цяо, ты уничтожил мои боевые искусства!

Его глаза выпучились от гнева, а элегантная и изысканная манера речи, которая шла рука об руку с его статусом, который постепенно продвигался, как лодка, плывущая по поднимающимся водам*, казалось, исчезла, словно рассеивающийся пепел и дым. В этот момент он как будто снова стал тем обедневшим юношей, который мог полагаться только на разрушенный храм, чтобы защититься от стихии.

– Ты действительно посмел разрушить мои боевые искусства! Почему?! Что дает тебе право на это?!

*(水涨船高;shuǐ zhǎng chuán gāo) – с повышением уровня воды поднимается и корабль (обр. в знач.: возрастать, соответственно расти)

Шэнь Цяо бросил меч Тайэ на землю.

– Все изменения в твоей судьбе начались с того момента, как ты встретил меня в том полуразрушенном храме. И как таковое, решение этой проблемы зависит от меня. Ты слишком предвзят. Для тебя боевые искусства – это всего лишь инструмент, который поможет тебе подняться в высшие круги общества; но для других это может привести к великому бедствию.

Он покачал головой.

– Чэнь Гун, ты недостоин заниматься боевыми искусствами.

– Достоин я или нет, не тебе решать! – Чэнь Гун скрежетал зубами в гневе. Если бы взглядом можно было убить, то Шэнь Цяо уже давно превратился бы в труп. Чэнь Гун продолжил. – Что ты за тварь? Ты просто собака, которая выла под телом Янь Уши, используя свои сексуальные чары, чтобы обманом заставить его отдать тебе Стратегию Алого Яна. Чем ты лучше меня?!

Он изрыгал бесконечный поток вульгарных и непристойных слов. Когда Шэнь Цяо собирался запечатать его точку безмолвия, он увидел, как Пулюжу Ин нагнулся и подобрал с земли выброшенный меч Тайэ. Крепко схватившись за рукоять, он повернул меч вниз и вонзил его прямо в сердце Чэнь Гуна!

Поток свежей крови хлынул наружу. Чэнь Гун умер с широко открытыми глазами, его душа не могла упокоиться с миром!

Шэнь Цяо был удивлен этим.

–Ты...

Пулюжу Ин, стоя перед трупом Чэнь Гуна, выплюнул фразу, выражение его лица было свирепым и жестоким:

– Подонок, как ты смеешь брать этого цзюньгуна в заложники!1

Даже если бы Чэнь Гун думал так сильно, что его мозг в итоге бы лопнул, он никогда бы не подумал, что в конечном итоге умрет от рук маленького ребенка.

В это время на другой стороне Бянь Яньмэй также победил Мужун Циня, оставив его тяжело раненым.

Автору есть что сказать:

С Чэнь Гуном разобрались, вы все были рады это увидеть ~.

Почему у Чэнь Гуна так много сцен в сценарии? Потому что его темперамент и судьба имеют некоторое сходство с Шэнь Цяо, и в то же время в чем-то они противоположны; это очень интересно. Его опыт также контрастирует с опытом Шэнь Цяо.

В неспокойные времена жизнь людей похожа на засохшую траву на обочине дороги. Он изо всех сил пытается плыть против течения, желая стать совершенным мастером. К сожалению, все его усилия оказались напрасными. Поскольку его судьба была изменена Шэнь Цяо, именно Шэнь Цяо должен положить этому конец.

Глава 114 - Большие кошки и маленькие кошки - все они кошки

Когда Янь Уши возвратился из дворца, он застал Шэнь Цяо и Бянь Яньмэя за игрой в вэйци друг против друга. Выражения их лиц были совершенно непринужденными и спокойными – очевидно, они уже закончили все свои важные дела.

Увидев, что Шэнь Цяо уже переоделся обратно, Янь Уши не мог отделаться от чувства сожаления. Он считал, что Шэнь Цяо в женском одеянии – редкое и красивое зрелище. Однако такие слова можно было держать только в мыслях. Если он выскажет их, то, как бы хорошо ни был настроен Шэнь Цяо, он не стерпит чего-то подобного.

Бянь Яньмэй поспешно отложил камень вэйци и поднялся на ноги, чтобы произнести приветствие. Его лицо сияло от радости.

– С возвращением, учитель! Старый лысый осел Сюэтин будет приговорен к смерти – это определенно обернется огромным ударом по влиянию буддийских сект!

Янь Уши все еще был одет в наряд служанки, но он уже сорвал маску из человеческой кожи, открыв свое истинное лицо. Выглядело это несколько комично, но из-за его поразительной внушительности никто не посмел бы смеяться, даже если бы он был одет в поношенные лохмотья.

Выслушав слова Бянь Яньмэя, он заявил:

– Старый лысый осел не умрет.

Бянь Яньмэй замер на одном месте, как остолбенелый.

– Учитывая его личность и статус, не будет ли жалко, если он вот так просто умрет? – Янь Уши едва заметно улыбнулся. – Следует выжать из него хоть каплю выгоды. Даже войдя в врата буддизма, он все еще продолжал носиться с мыслью о жизни в багровой пыли* светского мира. Если на сей раз он научится знать свое место, то почему бы не сохранить его собачью жизнь?

*(红尘;hóngchén) – перен. мишура, показная (крикливая) роскошь, внешний блеск (напр. о верхушке общества).

Бянь Яньмэй не мог разгадать смысла этого решения. Но раз Янь Уши говорит подобным образом, это определенно означает, что он что-то задумал. Оставалось только почтительно согласиться.

– Пулюжу Ина удалось спасти?

– Да. Этот ученик уже отправил Пулюжу Ина обратно в резиденцию Суй-гогуна. Чэнь Гун мертв. Мужун Цинь был тяжело ранен и взят под стражу, он будет допрошен, когда сможет дать показания.

Янь Уши только хмыкнул в ответ. Хотя он и вышел победителем из этой схватки, наставник Сюэтин обладал достаточно глубоким и мощным мастерством, чтобы оставить ему несколько ран.

Он прикрыл рот рукой и тихо закашлялся. Бянь Яньмэй уже собирался сказать, что пойдет и найдет какое-нибудь лекарство от ран, когда заметил следы ярко-красной крови, просочившейся между пальцами Янь Уши.

«Неужели ранения настолько серьезны?» – глаза Бянь Яньмэя округлились. Он тут же захлопотал:

– Учитель, вы в порядке? В этой резиденции еще есть несколько пилюль цинсинь*...

*(清心;qīng xīn) – буквально переводится как «очищение сердца» или «чистое сердце». Иногда упоминается как лекарство первой помощи от боли в голове или груди.

Янь Уши лишь отмахнулся рукой, а затем сел на то место, где изначально сидел Бянь Яньмэй.

Шэнь Цяо, хотя и понимал, что тот, скорее всего, разыгрывает представление, все же не удержался от вопроса:

– Раны главы Янь серьезные? Тебе нужно, чтобы этот бедный даос осмотрел их?

Стоило этим словам сорваться с его уст, как рука Янь Уши уже послушно легла на доску вэйци.

– Тогда мне придется побеспокоить Шэнь-даочжана.

«Не слишком ли быстро ты протягиваешь руку? Как будто уже предвидел мой вопрос!» – отметил про себя Шэнь Цяо. Он приложил три пальца правой руки к запястью собеседника.

– Внутреннее дыхание несколько хаотично. Возможно, ты получил некоторые внутренние повреждения, но они не должны представлять серьезной проблемы. С должным уходом полное восстановление не займет много времени, – но даже если у него и были какие-то внутренние повреждения, они не были настолько серьезными, чтобы его рвало кровью. «Он в самом деле притворяется» – думал Шэнь Цяо, пока говорил.

Янь Уши накрыл тыльную сторону его руки своей и крепко сжал ее, слегка улыбнувшись.

– Спасибо за беспокойство, Шэнь-даочжан. Даже несмотря на то, как этот достопочтенный обошелся с тобой в прошлом, ты все же способен отбросить давние обиды и работать с ним сообща. Такое благородство способно сдвинуть с места даже самое твердое и бесчувственное каменное сердце.

Эта пара рук была белой и тонкой – она была похожа на прекрасный нефрит, с которым играли* в течение многих лет. Тонкие мозоли на перемычке между большим и указательным пальцами были единственным свидетельством того, что их владелец много лет практиковал искусство меча.

*(把玩玉;bǎ wán yù) – относится к старой практике игры с нефритовой резьбой (которая предназначена для тактильного восприятия и осязания). Это форма благодарности за нефрит и выражение любви и бережного отношения к нему. Нефрит, с которым играли в течение многих лет, будет более гладким и блестящим.

Если бы такие слова произнес кто-то другой, Шэнь Цяо, возможно, и смог бы вежливо ответить ему. Но у него уже давно выработался некий иммунитет к Янь Уши. К тому же, в данный момент тот был одет в женскую одежду, что еще больше настораживало Шэнь Цяо. Он мог почти ощутить, как все волосы на его теле встали дыбом.

Прежде чем он успел отдернуть руку, другой человек первым убрал свою. Как будто именно сейчас он действительно хотел выразить свои истинные чувства.

Ношение комплекта плохо сидящей женской одежды – даже если другие не находили это неловким, сам Янь Уши чувствовал себя некомфортно. Бянь Яньмэй распорядился подготовить горячую воду и сменную одежду и пригласил своего учителя омыться и переменить одежды.

Вид достойного главы секты Хуаньюэ, одетого в жуцюнь с высокой талией*, слишком сильно резал глаза. Сам он, однако, был совершенно спокоен: поднялся с спокойным и величественным видом, не забыв бросить взгляд на чашку перед Шэнь Цяо.

*(高腰襦裙;gāo yāo rú qún) – жуцюнь с высокой талией – это стиль женского ханьфу, когда короткий верх носится с длинной юбкой с высокой талией, особенно популярный во времена Суй, Тан и Пяти Династий. Он немного варьируется в том, что некоторые юбки носят ниже бюста и выше талии, а некоторые – выше бюста.

– Что в чашке? – спросил он у Бянь Яньмэя.

– Медовая вода, – тот недоумевал, зачем его учителю понадобилось спрашивать о таком пустяке.

– Замени ее сливовым напитком. А-Цяо не нравится приторная сладость медовой воды.

Шэнь Цяо приподнял бровь в немом вопросе: «Откуда ты знаешь, что мне не нравится медовая вода?». Однако вопрос показался ему слишком глупым, поэтому он промолчал и не стал его озвучивать, опустив взгляд на доску вэйци.

Бянь Яньмэй тоже был слегка ошарашен этими словами, но вел себя как ни в чем не бывало.

– Хорошо.

Как только Янь Уши покинул комнату, он последовал за ним по пятам и учтиво попросил совета:

– Учитель, позвольте спросить, должен ли этот ученик продолжать относиться к Шэнь-даочжану так же, как и раньше?

– Обращайся с ним точно так же, как со мной, – Янь Уши бросил на него взгляд, полный скрытой похвалы: «Юноша подает надежды и достоин того, чтобы его обучать». Дух Бянь Яньмэя сильно пошатнулся, когда он подумал, что действительно правильно угадал ситуацию.

С другой стороны, люди из демонических сект никогда не ошибались на свой счет и не были известны как праведные или нравственные господа. Бянь Яньмэю уже некогда доводилось видеть, как Янь Уши баловал многих прекрасных людей. Но все они были подобны цветам таньхуа, которые расцветали на мгновенье и тут же увядали – никогда не задерживались надолго. Изначально он полагал, что его учителя можно описать поговоркой «Тело прошедшего сквозь тысячи цветов не коснулось ни единого лепестка»*. Он никогда бы не подумал, что этому человеку взаправду, не говоря уже о том, чтобы искренне, приглянется цветок, растущий в равнинах заснеженных ледников. Цветок, не тронутый пылью бренного мира.

*(昙花一现;tán huā yī xiàn) – «цветок таньхуа, который очень недолговечен». Используется для описания мимолетных вещей или красивых вещей, которые появляются и исчезают в мгновение ока. Таньхуа, иногда называемый царицей ночи или ночноцветущим цереусом, является одним из видов кактусов. Он цветет редко и только ночью, и его цветы вянут перед рассветом.

*(万花丛中过，片叶不沾身;wàn huā cóng zhōng guò, piàn yè bù zhān shēn) – «пройти через десятки тысяч цветов, но не дать ни одному лепестку коснулся тела». Цветы относятся к девушкам или женщинам, что означает, что этот человек встречал множество различных женщин, но никогда не был связан с ними эмоционально.

Бянь Яньмэй хоть и немного, но понимал характер и личность Шэнь Цяо. Он не верил, что его учителю удастся успешно сорвать этот цветок. Хотя Шэнь Цяо казался добродушным и приветливым, он обладал гордыми и непреклонными костями*, которые не согнуть и не сломать ни ветру, ни дождю. Он определенно не был похож на человека, который ступит на путь лунъяна* с обрезанным рукавом*.

*(傲骨;ào gǔ) – возвышенный и непреклонный, несгибаемый.

*(龙阳;lóng yáng) – метафора гомосексуальности. История, записанная в «Записях воюющих государств», гласит о том, как однажды во время рыбалки Лун Ян – друг и любовник императора – вдруг расплакался. Когда император спросил его, в чем причина этой внезапной печали, Лун Ян ответил, что, когда он выловил первую рыбу, то был счастлив, пока не поймал рыбу побольше. Он уже решил было выпустить маленькую рыбку, как вдруг понял, что сам находится в таком же положении. Он знает, что есть мужчины красивее его и боится, что император захочет избавиться от него, как он сам собирался избавиться от маленькой рыбы. Император тут же заверил Лун Яна, что такого никогда не случится и издал указ, запрещающий называть кого бы то ни было более красивым, чем Лун Ян. Нарушивших этот указ было велено казнить вместе с их семьями. Имя Лун Ян вошло в историю в качестве еще одного символа для обозначения мужской гомосексуальности.

*(断袖;duànxiù) – по преданию, ханьский император Ай-ди оторвал рукав своего одеяния, который застрял под телом спавшего рядом с ним фаворита, чтобы вставая, не потревожить его сон.

Размышляя об этом, Бянь Яньмэй не был уверен в том, кому он должен сочувствовать. Он тихонько кашлянул.

– Простите этого ученика за то, что он слишком много болтает, но... Мне кажется, что Шэнь-даочжан не разделяет ваших намерений? – как ни посмотри, вы оба вообще не выглядите так, будто влюблены друг в друга!

Янь Уши будто бы невзначай скосил на него взгляд.

– У тебя есть какие-нибудь предложения?

Бянь Яньмэй сухо рассмеялся.

– Этот ученик знает бесчисленное множество способов покорения женщин, но Шэнь Цяо ведь не только не женщина, но и не самый обычный человек, поэтому такие заурядные методы к нему не применимы. Однако есть старая поговорка о том, что свирепая женщина боится настойчивого мужчины*. Как бы ни обстояли дела, в ней наверняка есть доля правды, не так ли? Только вот...

*(烈女怕缠郎;liè nǚ pà chán láng) – это часть более длинного высказывания (男怕烈女, 女怕缠郎;nán pà liè nǚ, nǚ pà chán láng) – что означает «мужчины боятся свирепых женщин, а женщины боятся прилипчивых мужчин».

– Только вот что?

– У учителя исключительная манера поведения и изящная внешность. Если бы вы пожелали завести мимолетную интрижку с каким-нибудь простаком, он был бы более чем готов предложить вам свою постель*. Что же касается Шэнь Цяо, то, если однажды наступит день, когда учитель надоест ему, боюсь, он не оставит этого так просто.

*(自荐枕席;zì jiàn zhěn xí) – буквально означает «самовыдвинуть свою подушку и циновку». Это означает отдавать себя и свое тело кому-то, быть готовой стать женой или наложницей для кого-то. Взято из произведения поэта эпохи Воюющих Государств Чу Сонъю, где богиня Ушань увидела Ван Хуая и сказала, что готова предложить ему свою подушку и циновку.

Подтекст этих слов был таков: если вам нужен лишь кратковременный, как утренняя роса, роман*, то в Поднебесной есть очень много красавцев и красавиц. Есть даже огромное количество людей, которые с охотой пожелают запрыгнуть в вашу кровать! Но в случае с Шэнь Цяо, помимо того, что его будет трудно заполучить в свои руки, даже если вам удастся заполучить его, вам будет нелегко избавиться от него в будущем. Как говорится: «Легко пригласить бога, но трудно его проводить»*. Шэнь Цяо, в конце концов, все еще гроссмейстер боевых искусств, так что не стоит накликать на себя беду!

*(露水姻缘;lù shuǐ yīn yuán) – «брак по росе». Относится к временным романтическим или сексуальным отношениям; обычно считается неприличным.

*(请神容易送神难;qǐng shén róngyì sòng shén nán) – легко пригласить бога, но трудно его проводить (о госте, который долго не уходит).

Янь Уши улыбнулся.

– С чего ты взял, что все, чего я хочу – это мимолетная интрижка?

Может ли быть, что вы хотите провести с ним всю свою жизнь?

– ...Этот ученик понимает, – Бянь Яньмэй был поражен, но не осмелился допытываться дальше.

На самом деле он не совсем понимал. Шэнь Цяо действительно был редким красавцем, но под небесами есть бесчисленное множество других красивых людей, и даочжан не был самым ослепительным и привлекательным из них. Может быть, потому, что он тоже был мастером боевых искусств высшего уровня, он так очаровывал и притягивал взгляд его учителя?

К тому времени, как Янь Уши искупался и переоделся, выглядя освежающе обновленным, Шэнь Цяо уже заполнил своими камнями большую часть доски вэйци.

– Ты познакомился с двумя сыновьями Пулюжу Цзяня. Что ты думаешь о них? – небрежно обронил Янь Уши, занимая место напротив него.

Шэнь Цяо не был слишком удивлен этим вопросом. Он задумался на мгновенье, прежде чем ответить:

– Да-лан* прост, но не глуп и не невежественен. Эр-лан умен* и в столь юном возрасте продемонстрировал отличную хитрость.

*Да-лан относится к старшему сыну Пулюжу Цзяня/Ян Цзяня, Ян Юну; а Эр-лан относится ко второму сыну Пулюжу Цзяня/Ян Цзяня, Пулюжу Ину/Ян Гуану.

– Твою оценку их поведения можно назвать уместной. «Прост, но не глуп и не невежественен» – это действительно отражает его суть!

– Прошу прощения за прямоту, но несмотря на то, что Пулюжу Цзянь – человек исключительных устремлений и стойкости, который в будущем будет вправе считаться мудрым в ведении государственных дел правителем, когда речь заходит об этих двух его сыновьях, кажется, что их характеры следовало бы поменять местами. Если однажды второй сын превзойдет старшего в способностях и интеллекте, это может не лучшим образом сказаться на правящей династии и ее народе в будущем.

Янь Уши рассмеялся в ответ.

– А-Цяо, ты слишком далеко забегаешь вперед. Существовала ли когда-нибудь правящая династия, которая оставалась бы непобежденной? Даже Ин Чжэн* бредил мечтами создать наследие, которое можно было бы передавать тысячелетиями, но в итоге эта династия не пережила и второго поколения*, прежде чем полностью угасла. Кто знает, выживут ли два его сына и сумеют ли они достичь зрелого возраста? Кто знает, сможет ли Пулюжу Цзянь провести на посту императора хотя бы десять лет, прежде чем его вытеснит кто-то еще более могущественный? Мне более чем достаточно знать, что человек, с которым я сейчас работаю, способен сохранять ясную голову и не будет действовать небрежно или неумело. Что касается наследия семьи Пулюжу, то я же не являюсь его отцом, так почему должен беспокоиться об этом?

*(嬴政妄想万万年传承;yíng zhèng wàng xiǎng wàn wàn nián chuán chéng) – «Бред Ин Чжэна о наследстве, которое будет передаваться десятки тысяч лет». Ин Чжэн (嬴政;Yíng Zhèng) – личное имя первого императора Китая Цинь Шихуана (秦始皇, Qín Shǐhuáng). Он был основателем династии Цинь и стал первым императором, объединившим Китай в 221 году до н.э., когда ему было 38 лет. Придуманный им самим титул хуан-ди (皇帝;huáng dì) стал использоваться всеми китайскими монархами в дальнейшем. В конце жизни Цинь Шихуан стал одержим идеей бессмертия и поиска эликсира жизни, который позволил бы ему и его империи жить вечно. В конце концов император умер в возрасте 50 лет. Ходили слухи, что он умер от отравления ртутью после приема всевозможных «эликсиров». После смерти он был похоронен в величественном мавзолее с тысячами терракотовых воинов, сопровождавших его в загробный мир.

*Его сын Хухай (胡亥;húhài) сменил его на посту императора, и его регентский титул был Эрши Хуан-ди, что буквально означает император второго поколения, но Цинь Эрши недолго продержался на троне. Поэтому ЯУ сказал: «Его династия не пережила двух поколений (эрши)», что означает, что она не пережила второго поколения или не пережила императора Эрши – оба варианта верны.

– Раз глава Янь имеет свое собственное мнение по этому вопросу, я не буду говорить об этом дальше.

– Пулюжу Цзянь намеревался найти для них учителя. Раз ты так отреагировал, я понимаю, что ты не одобришь ни одного из них. Когда мы вернемся, я отклоню его просьбу от твоего имени.

Шэнь Цяо задался вопросом:

– Боевые искусства главы Янь превосходят мои. Почему бы ему не обратиться к тебе?

– Раз ты не высокого мнения о них, то и я, естественно, не высокого мнения о них. Учитывая наши отношения, если мы не будем работать в паре, разве это не заставит других неправильно понять нас?

«И какие же у нас отношения? Когда ты выражаешься таким образом, как другие вообще могут понять нас правильно?» – Шэнь Цяо был изумлен его способностью выдавать черное за белое.

– Глава Янь зря так много беспокоится. Этот бедный даос не принадлежит к секте Хуаньюэ. Даже если мы не будем работать в паре, это не вызовет никаких недоразумений.

***

Бунт во дворце поистине воплотил в себе смысл слов «во время войны важна скорость».

С помощью Янь Уши, Шэнь Цяо и других Пулюжу Цзянь захватил контроль над Юйвэнь Юнем и использовал его, чтобы доминировать над политической ситуацией императорского двора. Будучи опытным политиком, он не позволил этому кровавому конфликту распространиться по столице, не говоря уже о том, чтобы просочиться за ее пределы. Прежде чем кто-либо успел отреагировать на изменения, дворец уже вернулся к своему обычному состоянию тишины и спокойствия.

До этого, чтобы в полной мере насладиться своими гедонистическими увлечениями и избежать вмешательства придворных, Юйвэнь Юнь отрекся от престола в пользу своего сына Юйвэнь Чаня, провозгласив себя «Императором Тяньюань». В результате, даже после того, как Пулюжу Цзянь захватил контроль над ситуацией, ему даже не потребовалось назначать другого императора-марионетку. Восьмилетний Юйвэнь Чань по-прежнему оставался императором, только с дополнительным регентом. Юйвэнь Юнь сам вырыл себе эту яму, в итоге попав в ловушку собственного изготовления.

После того как Пулюжу Цзянь захватил бразды правления, он не спешил утвердиться в качестве нового императора. Вместо этого он руководил страной в качестве левого великого премьер-министра*. Позже он публично объявил, что Юйвэнь Юнь умер от болезни, и прекратил реконструкцию императорских садов. Он также быстро отозвал чиновников, изгнанных из столицы за то, что они увещевали Юйвэнь Юня, и восстановил их в прежних должностях, тем самым восстановив их репутацию.

*(左大丞相;zuǒ dà chéng xiàng) – обычно есть два премьер-министра: левый и правый. В зависимости от династии, один обычно был главным министром, а другой – заместителем.

Всего два эти действия уже завоевали сердца людей.

Новый император – новые министры. Принятие Пулюжу Цзянем бразд правления также означало, что благоприятные дни, которыми ранее наслаждались буддийские секты и секта Хэхуань, скоро уйдут в прошлое.

Секта Хэхуань не стоила даже упоминания. Если Сан Цзинсина и Юань Сюсю не было в столице во время восстания, как остальные могли сравниться с Янь Уши и Бянь Яньмэем? С тех пор, как Юйвэнь Юнь занял трон, секта Хуаньюэ вынуждена была прятаться в тени и притворяться несчастной. Но теперь дни лишений наконец-то закончились, и наступили дни ликования. Бянь Яньмэю больше не приходилось терпеливо сдерживаться, и вскоре он приступил к атаке, одним махом уничтожив все силы секты Хэхуань как внутри императорского двора, так и за его пределами.

После того, как боевые искусства наставника Сюэтина были уничтожены Янь Уши, его заключили в тюрьму по обвинению в околдовывании предыдущего императора и неспособности осуществлять добродетельное управление. Как только Сюэтин отпал от власти, буддийские ученики в пределах столицы потеряли всю свою поддержку и разбежались кто куда, как обезьяны после падения своего дерева*. Один за другим их храмы были захвачены и закрыты местными властями, а последователи буддизма либо обращались в бегство, либо признавали свою вину и сдавались императорскому суду.

*(树倒猢狲散;shù dǎo húsūn sàn) – посл. когда дерево падает, обезьяны разбегаются (обр. когда вожак теряет власть, разбегаются все его приспешники; крысы бегут с тонущего корабля).

У Янь Уши не было намерений преследовать и истреблять буддийские секты. Он знал, что конфуцианство, буддизм и даосизм традиционно передавались на Центральных равнинах в течение очень долгого времени, глубоко укоренились в сердцах людей, и у каждого из них были свои преданные верующие. Такие глубокие корни невозможно было просто выкорчевать или уничтожить человеческими средствами. В худшем случае они продолжат существовать во временно ослабленном состоянии. В качестве примера можно привести случай, когда Юйвэнь Юн начал активное насильственное и разрушительное истребление буддийских сект, убив множество монахов, разрушив множество храмов, уничтожив огромное количество буддийских писаний и классических книг. Однако стоило ему умереть, как засохшие сорняки омолодились с весенним ветерком*.

*(风吹又生;fēng chuī yòu shēng) – «они снова выросли с весенними ветрами». Это часть более длинной поговорки: (野火烧不尽，春风吹又生;yě huǒ shāo bú jìn, chūn fēng chuī yòu shēng), из поэмы Бай Цзюйи династии Тан. В ней говорится об упорной жизненной силе, и она означает «лесные пожары бесконечны, трава омолаживается/возрождается весной».

Секте Хуаньюэ нужна только поддержка власть имущих и их право высказываться, а не уничтожение буддийских сект. Ведь даже без буддистов все еще существовали даосские и конфуцианские секты, которые никогда не будут уничтожены. Лучший путь вперед – это поддержание взаимного равновесия между всеми державами, чтобы никто никому ничего не мог сделать. Таким образом, маловероятно, что возникнет ситуация, когда появится одна доминирующая держава, что позволит этому решению быть устойчивым в течение длительного периода времени.

Его образ мыслей совпадал с планами Пулюжу Цзяня, поэтому их сотрудничество проходило очень гладко.

В знак признания заслуг Янь Уши и Шэнь Цяо, Пулюжу Цзянь не только приказал построить храм Сюаньду в столице, но и присвоил Шэнь Цяо титул Тунвэй Юаньмяо* – чжэньжэнь* храма Сюаньду. Он также щедро передал некоторые дела, связанные с императорской семьей, на управление секте Хуаньюэ. Через некоторое время после этого, когда он ввел систему трех провинций и шести министерств, он также назначил человека из секты Хуаньюэ на одну из самых прибыльных должностей: министра общественных работ*. Династия Суй всегда будет поддерживать хорошие сотруднические отношения с сектой Хуаньюэ, пока Ян Гуан безжалостно не отвернется от них, отказавшись от соглашения.

Но все это часть истории, которая будет рассказана позже.

*(通微元妙;tōng wēi yuán miào) – (通微;tōng wēi) означает знать и воспринимать тонкие вещи, а (元妙;yuán miào) означает таинственный и глубокий.

*(真人;zhēnrén) – уважительная форма обращения к даосам, достигшим высокого уровня совершенствования.

*(工部尚书;gōng bù shàng shū) – это самый высокопоставленный чиновник среди министерства промышленности. Это эквивалент сегодняшних министра внутренних дел, министра строительства и председателя инженерного совета, он отвечает за различные проекты, связанные с ремесленниками, сельским хозяйством, водохранилищем и транспортом.

Во втором месяце года, вскоре после дворцового восстания и окончания Праздника Фонарей, император Чжоу Юйвэнь Чань выразил мнение, что Пулюжу Цзянь обладает благородным характером, большой добродетелью и имеет задатки мудрого правителя. Из-за своего юного возраста и невежества он был недостоин положения императора и объявил о своем намерении передать трон Пулюжу Цзяню. Пулюжу Цзянь трижды отказывался, прежде чем принял дворец Линьгуан вместе с императорским троном. После этого название династии было изменено на Суй, а эпоха его правления была названа Кайхуан*. Он также объявил, что для того, чтобы признать своих предков, он изменит свою фамилию на ханьскую фамилию Ян*, и провозгласил всеобщую амнистию.

*(开皇;kāihuáng) – эра правления Вэнь-ди (Ян Цзяня) из династии Суй, начавшаяся в 581 г.

*(普六茹;pǔliùrú) – фамилия сяньбэй, составляющих меньшинство в Китае. Большинство населения Китая составляют ханьцы. Пулюжу Цзянь сменил свою сяньбэйскую фамилию на ханьскую фамилию Ян (楊;yáng), и теперь его зовут Ян Цзянь. Он утверждает, что происходит от генерала династии Хань Ян Чжэня, который был из клана Ян из Хуннуна, поэтому он сказал, что признает своих предков, принимая эту фамилию и меняя свою фамилию обратно на Ян.

Взошел новый првитель, на Севере сменилась династия и начался новый режим. Предстояло перевернуть страницу многовековой суматохи и хаоса, последовавших за гибелью династии Цзинь и приходом Пяти Варварских племен* на Центральные равнины.

*(五胡;wǔ hú) – относится к пяти этническим меньшинствам, состоящим из народов сюнну/хунну, сяньбэй, цзе, ди и цян. Они свергли династию Западная Цзинь и создали свои собственные государства. Этот период времени известен как Шестнадцать варварских государств, когда войны между не-ханьскими китайскими меньшинствами и с их участием опустошали Северный Китай.  (Именно поэтому Пулюжу Цзянь захотел сменить свою фамилию с сяньбэйской на ханьскую. Обратите внимание, что фамилия Юйвэнь имеет сяньбэйское происхождение. Таким образом, с Ян Цзянем в качестве императора, наконец, возвращается династия ханьского происхождения вместо варварского).

Для простых людей бури императорского двора и распутство во дворце не имели никакого значения, их требования были просты – лишь бы хорошо кормили и одевали. Однако новая династия все-таки принесла некоторые изменения. Даже если не говорить об остальном, одного объявления всеобщей амнистии было достаточно для того, чтобы в этом году население не платило никаких налогов, что облегчило их повседневное бремя.

Когда в руках было больше денег, на их лицах, естественно, было больше улыбок.

Шэнь Цяо почувствовал, как его сердце всколыхнулись от волнения.

– Только сейчас я не жалею о решении, которое принял в тот день, – сказал он.

На улицах шумно и оживленно, толпы людей все сменялись и сменялись. Поскольку сегодня проходила храмовая ярмарка, большинство людей были на улице и готовились к предстоящему фестивалю драконьих лодок*. Разноцветные мешочки, сделанные из пятицветных шелковых нитей, были развешаны вокруг маленьких ларьков и торговцев, которые заполонили улицы и переулки. Роскошное множество красивых вещей заполняло глаза, заставляя чувствовать себя ослепленным открывшимся зрелищем.

*(端午节;duān wǔ jié) – фестиваль драконьих лодок является одним из четырех основных традиционных фестивалей в Китае, обычно проводится на пятый день пятого лунного месяца. Это день народного поклонения – богам и предкам за благословениями и для отпугивания злых духов. Устраиваются праздничные представления и угощения. Говорят, что Цюй Юань, поэт и государственный деятель Чу в период Сражающихся царств, после того как его страна была захвачена Цинь, покончил жизнь самоубийством, прыгнув в реку Милуо. Поздние поколения также использовали Фестиваль лодок-драконов как праздник в память о Цюй Юане. Рассказывают, что они начали бросать в реку цзунцзы или клееные рисовые пельмени, чтобы рыбы не съели его труп. Поэтому и сейчас многие китайцы отмечают этот праздник, делая и поедая цзунцзы.

Услышав его слова, Янь Уши улыбнулся.

– Смею предположить, что на сердце у А-Цяо все это время было крайне беспокойно.

Шэнь Цяо кивнул и честно ответил:

– Все эти дни я беспокоился, что из-за моего вмешательства мир может принять беспутного и бесчестного императора, который принесет еще больше трудностей в жизнь простых людей.

Они вдвоем проходили мимо прилавка, и Янь Уши, услышав, как торговец энергично расхваливает свой товар, бросил взгляд на прилавок и купил красочного тканевого тигра. На голове у тигра был шнурок, а к низу прикреплена шелковая лента. Он выглядел очаровательно глупо и невинно, но при этом был очень ярким и реалистичным.

Янь Уши вложил тканевого тигра в руки Шэнь Цяо.

– Для меня? – тот посмотрел на него с недоуменным видом.

Взяв в руки мягкого тканевого тигра, он стал возиться с ним и вращать его из стороны в сторону. На его лице расцвела улыбка.

– Он очаровательный.

Янь Уши посмеивался и говорил про себя: «Ах, да, прямо как ты. Большие кошки и маленькие кошки – все они кошки. Этот достопочтенный все свое время проводит с кошками».

Они еще некоторое время осматривали фестивальную ярмарку, а затем вернулись обратно. Резиденция шаоши была восстановлена и распечатана. Ян Цзянь присвоил Янь Уши аристократический титул, и теперь это место было известно как резиденция У-гогуна*. В ней и проживал Янь Уши, а поскольку строительство храма Сюаньду еще не было завершено, Шэнь Цяо находился здесь в качестве гостя.

*(武国公;wǔ guó gōng) – У-гогун или герцог У – аристократический титул, пожалованный Янь Уши Ян Цзянем от имени императора Цзин (Юйвэнь Чаня) династии Северная Чжоу. Это было еще до того, как он основал династию Суй. У (武;wǔ) означает «боевой/военный/яростный и храбрый», гогун – третий из 9-ти почётных феодальных титулов.

Когда домоправитель увидел Янь Уши, он поспешил сообщить, что эр-ланцзюнь вернулся и привел с собой человека, сказав, что это шиди Шэнь-даочжана.

Шэнь Цяо чувствовал, что вся эта ситуация звучала довольно странно, а увидев человека, который сопровождал Юй Шэнъяня, он не мог не удивиться еще больше.

– Сы-шиди*?..

*(四师弟;sì shīdì) – «четвертый младший брат-ученик».

Тань Юаньчунь – да-шисюн (старший брат-соученик), Юй Ай – сань-шиди (третий младший брат-соученик), Юань Ин – сы-шиди (четвертый младший брат-соученик), Гу Хэнбо – у-шимэй (пятая младшая сестра-соученица). Шэнь Цяо считается эр-шисюном (вторым старшим братом-соучеником) по отношению к Юй Аю и остальным.

Только Тань Юаньчунь считается более старшим в плане ученичества, но поскольку Шэнь Цяо также является чжанцзяо горы Сюаньду (китайский термин чжанцзяо ближе к «главному учителю»), Юй Ай и Гу Хэнбо называют его чжанцзяо-шисюн, а Тань Юаньчунь – чжанцзяо-шиди.

Глава 115 - Кто твой шиди?

Новоприбывшим оказался Юань Ин.

После того, как Шэнь Цяо упал со скалы, жители горы Сюаньду испытывали беспокойство и тревогу, несмотря на то, что Юй Ай сделал все возможное, чтобы подавить их страхи. Юань Ин был четвертым учеником Ци Фэнгэ. Ни его характер, ни его боевые искусства не были исключительными, поэтому он оставался неизвестным и незаметным персонажем даже внутри секты. С тех пор как Юй Ай взял под свой контроль Пурпурный дворец Сюаньду, он чувствовал, что этот его шиди был самым кротким из всех и не смог бы вызвать никаких проблем, поэтому он не обращал на него особого внимания.

Ни для кого не было секретом, что Юй Ай вступил в сговор с туцзюэ и принял титул Тайпин Юйян чжуцзяо-чжэньжэнь. В то время туцзюэ обладали такой силой и влиянием, что северные государства Чжоу и Ци могли только подчиняться им. Юй Ай видел свирепые амбиции туцзюэ и хотел использовать их, чтобы вернуть горе Сюаньду былую славу. В результате обе стороны поддерживали тесные контакты друг с другом. Даже в тот день, когда Янь Уши подвергся нападению за пределами имперской столицы Тогона, гора Сюаньду на самом деле мало что выиграла от этого. Дело было только в том, что Дуань Вэньян пригласил его, поэтому Юй Ай вмешался, чтобы протянуть руку помощи.

Однако планы туцзюэ в отношении горы Сюаньду на этом не заканчивались. Гора Сюаньду несла в себе древнее наследие и обладала необычайным влиянием среди даосских сект в цзянху. Если они смогут превратить чжанцзяо горы Сюаньду в свою марионетку, то получат под контроль важнейшую силу Центральных равнин, а также завладеют накопленными за столетия богатствами и боевыми искусствами, которыми владеет гора Сюаньду.

С точки зрения туцзюэ, поскольку гора Сюаньду долгое время закрывала свои двери после смерти Ци Фэнгэ, секта неизбежно приходила в упадок. Шэнь Цяо их покинул, поэтому сердца членов секты были рассыпаны*. Второго появления Ци Фэнгэ не будет; следовательно, для них это была прекрасная возможность проникнуть в секту.

*Небольшая ремарка: переводчик упорно переводил это слово как «разбросаны», но мне это не понравилось, так как на наш русский взгляд выглядит как-то коряво. Благодаря великому гуглу я нашла классное пояснение данного глагола: «модификатор результативных глаголов, указывающий, что в результате действия глагола его субъект или объект рассыпался, рассеялся, разошёлся: 走散 разбредаться; 跑散 разбегаться; 拿散 растаскивать, разрознивать; 打散 разбивать, рассеивать (противника)». Теперь я думаю более понятно, что подразумевается под этим словом.

Дуань Вэньян изучал боевые искусства у Хулугу, но из-за своего смешанного происхождения он занимал более низкий статус, чем его шиди, Кунье. Он отчаянно нуждался в том, чтобы внести больший вклад и повысить свой статус. К счастью, он повстречал Бага-Ышбара хана*, и они быстро прониклись симпатией друг к другу. К сожалению, все пошло не так, как они планировали. Хотя Юй Ай принял титул Тайпин Юйян чжуцзяо-чжэньжэнь, он не хотел позволять туцзюэ вмешиваться в дела его секты, поэтому помешал Бага-Ышбара хану отправить своих людей на гору Сюаньду. Их сотрудничество было лишь поверхностным, и не более того.

*Бага-Ышбара хан (沙钵略可汗: shābōlüè kèhán) – ранее встречался в новелле под титулом Эрфу-хан, шестой хан Тюркского каганата, умерший в 587 году нашей эры. Он женился в рамках альянса на принцессе Цянь Цзинь (大义公主) , которая также известна под титулом Да-и, происходит из дома Ашины. Бага-Ышбара хан был назначен на должность Эрфу-хана своим дядей Таспар ханом.

Туцзюэ, естественно, были недовольны этой ситуацией – перед ними был выставлен большой кусок восхитительного жирного мяса, такого как гора Сюаньду, но они не могли его съесть.

Правда заключалась в том, что Юань Ин не был должным образом осведомлен о таких вещах. Только после того, как он покинул гору Сюаньду и направился к горе Цинчэн, он столкнулся с Юй Шэнъянем, который возвращался с Собрания испытания Меча. Затем Юй Шэнъянь сообщил ему о том, что произошло.

До этого Юань Ин все больше осознавал гнетущую атмосферу внутри секты. Он несколько раз искал своего сань-шисюна, Юй Ая, чтобы рассказать о своих намерениях найти их эр-шисюна, Шэнь Цяо, и вернуть его для восстановления порядка в секте. Юй Ай каждый раз успокаивал его и поручал ему обучать младших учеников. Учитывая доверие Юй Ая к нему и его готовность доверить ему такие важные дела, у Юань Ина не осталось иного выбора, кроме как отложить этот вопрос на данный момент. И все же никто не ожидал, что волны внезапно поднимутся из ниоткуда. Его сяо-шимэй, Гу Хэнбо, внезапно ушла, не попрощавшись, и спустилась с горы без разрешения. Юй Ай был ужасно разгневан и впал в ярость. Юань Ин был потрясен содержанием прощального письма Гу Хэнбо к нему и потерял дар речи. С тех пор он начал уделять больше внимания Юй Аю, выискивая возможности для дальнейшего расследования этого дела в тайне.

Именно в это время старейшина горы Сюаньду организовал частную встречу с Юань Ином и выразил свою готовность поддержать его в замене Юй Ая на посту чжанцзяо секты. Чем больше Юань Ин размышлял над этим вопросом, тем больше он чувствовал, что что-то не так. Вдоволь поразмыслив над письмом, которое оставила ему Гу Хэнбо, он спокойно воспользовался возможностью покинуть гору Сюаньду.

Юань Ин с детства редко покидал гору Сюаньду. Монотонность и одиночество, вызванные суровыми тренировками в горах, не беспокоили его. Он проводил весь день либо занимаясь боевыми искусствами, либо читая книги. Как будто он не обладал ни малейшей энергией и сообразительностью, присущими молодым людям. Даже Гу Хэнбо, которая была близка ему по возрасту, не смогла вынести подобной ситуации и решила сблизиться с Шэнь Цяо.

Юань Ин родился в богатой семье, но из-за заикания и того факта, что в его семье все равно было много детей, ни один из его родителей не благоволил к нему. Даже домашние слуги знали, перед кем им следует подлизываться и на кого они могут смотреть свысока, и поэтому они также пренебрегали этим молодым господином. Только после того, как Юань Ин заблудился во время прогулки из-за небрежности слуги, он встретил Ци Фэнгэ. Ци Фэнгэ забрал его в семью Юань и вернул родителям. Они увидели, что Ци Фэнгэ был даосом, который хорошо разбирался в боевых искусствах, поэтому они воспользовались возможностью, чтобы попросить Ци Фэнгэ взять Юань Ина в ученики. Ци Фэнгэ почувствовал, что врожденные качества Юань Ина были неплохими, и поэтому согласился.

За последние несколько лет, за исключением тех случаев, когда он покидал гору, чтобы набраться опыта, Юань Ин навещал свою семью только один раз. Его слегка унылый нрав сделал его одним из самых непритязательных и ненавязчивых существ на горе Сюаньду. Прошло несколько дней, прежде чем кто-либо даже заметил, что он покинул гору.

Спустившись с горы, из-за полного отсутствия опыта, Юань Ин не знал, куда идти и что делать. Изначально он хотел поискать Шэнь Цяо, но даже не знал, где находится Шэнь Цяо. Затем он услышал о Собрании Испытания Меча на горе Цинчэн и подумал, что Шэнь Цяо мог бы посетить это мероприятие. Поэтому он расспросил о нем по пути к горе Цинчэн. Поскольку он не взял с собой достаточно денег, ему приходилось периодически обходиться без еды.

Однако он прибыл слишком поздно. Достигнув подножия горы, он столкнулся с потоком людей, которые спускались с нее. Юань Ин слышал о впечатляющих событиях, произошедших во время Собрания Испытания Меча, и о том, что Шэнь Цяо забрал Янь Уши. Его сердце было наполнено тревогой и беспокойством, а позже он столкнулся с Юй Шэнъянем, который покидал гору Цинчэн.

Юань Ин имел обычную внешность, которая не привлекла внимания, и его описание могло бы соответствовать описанию случайного прохожего. Очень немногие люди на самом деле обратили бы на него внимание. Совершенно случайно его заметил Юй Шэнъянь, потому что всегда поднимал голову и присушивался ко всем, кто упоминал Шэнь Цяо. Из-за этого Юй Шэнъянь уделил пристальное внимание этому невзрачному человеку. Когда он заговорил с ним, Юань Ин рассказал о своем происхождении. Только тогда Юй Шэнъянь понял, что этот человек был шиди Шэнь Цяо.

После того, как Шэнь Цяо выслушал рассказ Юань Ина, он на мгновение задумался над тем, что было сказано. Через некоторое время он спросил:

– Кто был тем старейшиной, который хотел поддержать тебя в том, чтобы ты стал чжанцзяо секты?

– Это был Чжан Бэньчу, старейшина Чжан.

Наследие горы Сюаньду сохранилось до наших дней. Хотя гора была запечатана в течение некоторого времени, в секте было несколько внутренних фракций. Те, кто принадлежал к линии Ци Фэнгэ, могли рассматриваться как ортодоксальная главная ветвь; следовательно, должность чжанцзяо доставалась им. Что касается остальных старейшин, то их боевые искусства и родословную можно было проследить до чжанцзяо секты во втором поколении. Хотя все они были родом из Пурпурного дворца Сюаньду, каждый из них обладал одним или двумя наборами уникальных боевых искусств, которые передавались только людям внутри секты. Поэтому, строго говоря, большинство старейшин горы Сюаньду имели то же старшинство*, что и Шэнь Цяо, причем некоторые из них были даже более старшими по рангу, и их можно было рассматривать как шибо и шишу Шэнь Цяо. Чжан Бэньчу был одним из них.

*(辈分;bèi fēn) – порядок по старшинству в роде/семье. Считается, что один из представителей старшего поколения имеет более высокий стаж и статус. В этом случае, поскольку Ци Фэнгэ был чжанцзяо секты, его ученики считаются главной ветвью, и, следовательно, он передал бы руководство сектой им, а не другим, которые могут быть его соучениками (того же поколения / старшинства, что и он). Следовательно, старейшины, которые имеют более высокий стаж / старшее поколение, чем Шэнь Цяо (и являются его боевыми дядями), все равно должны были бы проявлять уважение к нему как к чжанцзяо. Это также относится к да-шисюну Шэнь Цяо – Тань Юаньчуню, который должен проявлять уважение к Шэнь Цяо (который является его эр-шиди или 2-м шиди), несмотря на его старшинство, из-за положения Шэнь Цяо как чжанцзяо секты.

– Когда Юй Ай успешно стал чжанцзяо, я полагаю, что Чжан Бэньчу был среди семи старейшин, которые поддерживали его в то время?

Юань Ин кивнул, отвечая:

– Да.

– Тогда как насчет да-шисюна? Ты занимаешь четвертое место среди учеников. Поскольку он искал тебя, разве он не должен был также искать да-шисюна?

Юань Ин был в некоторой растерянности.

– Это, это... Я не знаю. Я провел весь день в... в моей комнате, читал... и... и тренировался с мечом... или как-то иначе... наставлял... наставлял учеников... в практике владения мечом...

После этих слов на его лице появилось выражение стыда, и он сказал:

– Эр-шисюн, прост... Мне очень жаль...

Это извинение было не только потому, что он не смог ответить на вопрос Шэнь Цяо; это был также способ для него выразить свои сожаления о том, что он не смог помочь Шэнь Цяо после того, как тот упал со скалы.

Шэнь Цяо не сердился. Вместо этого он похлопал его по плечу, как делал в прошлом, и сказал:

– Тебе не нужно извиняться. Ты неконфликтный по своей природе, и ты очень редко покидаешь секту. Тот факт, что ты, в конце концов, понял, что что-то пошло не так, и спустился с горы в поисках меня, уже очень примечателен с твоей стороны. Итак, после того, как вы встретились с Чжан Бэньчу, ты не пошел к Юй Аю, чтобы прояснить этот вопрос?

Юань Ин покраснел и ответил:

– Я этого не делал... не делал. У-шимэй уже говорила мне ранее, что... что он... он как-то связан с твоим падением со скалы. С тех пор... с тех пор я с опаской относился к нему...

Шэнь Цяо слегка вздохнул и больше ничего не сказал.

Взгляд Янь Уши остановился на руке, которую Шэнь Цяо на некоторое время положил на плечо собеседника, затем он лениво произнес:

– Поскольку Юань-шиди прибыл, оставайся пока здесь. Ты выглядишь бледным и оголодавшим. Мы попросим кухню приготовить что-нибудь поесть, чтобы подкрепить твое здоровье.

Шэнь Цяо бросил на него взгляд. В глубине души он подумал: «Кто твой шиди, а?». Эти слова вертелись у него в горле, но Шэнь-даочжан был добрым и искренним по натуре, поэтому в конечном счете он не произнес их вслух.

Юй Шэнъянь был ошеломлен. Он задавался вопросом: с каких это пор его учитель, который был внешне пылким, но внутренне безразличным*, вдруг начал смотреть на Юань Ина в другом свете, что он даже уменьшил свой собственный статус*, чтобы принадлежать к тому же поколению, что и Юань Ин?

*(面热心冷;miàn rè xīn lěng) – «лицо теплое, но сердце холодное». Обычно оно используется в обратном порядке: для описания кого-то, кто выглядит холодным и бесчувственным, но на самом деле добросердечный и добрый. (Это означает, что Юй Шэнъянь знает, что его учитель ведет себя с энтузиазмом и дружелюбием, но внутри он чрезвычайно холодный и бесчувственный).

*Помните, что Янь Уши, может быть, и моложе, но он мастер поколения Цуй Ювана и Ци Фэнгэ. Он уже был главой секты, когда встретил Ци Фэнгэ. Юань Ин на самом деле должен быть ему младшим, а не шиди, поскольку Янь Уши принадлежит к поколению Ци Фэнгэ, а Ци Фэнгэ – учитель Юань Ина. Следовательно, Шэнь Цяо, Юань Ин и Юй Шэнъянь считаются представителями одного поколения / уровня старшинства, за исключением того, что они должны проявлять к Шэнь Цяо больше уважения из-за его положения чжанцзяо. Скорее всего, есть и другая причина, по которой Янь Уши назвал Юань Ина «шиди»... (ᗒ ᗨᗕ) если вы догадались, можете озвучить это в комментариях :D

«Откуда этот маленький заика позаимствовал такой авторитет, что мой учитель обращается к нему «шиди»? Разве Юань Ин не должен быть охвачен страхом и благоговением, проливая слезы благодарности за эту великую честь?» – подумал Юй Шэнъянь.

Естественно, Юань Ин не был переполнен глубоким благоговением, уважением или смирением, поскольку он абсолютно не имел представления о том, кто такой Янь Уши. Услышав, что другой человек пригласил его остаться, он поспешно повернулся к своему шисюну, чтобы узнать мнение последнего по этому вопросу. Было очевидно, что он был очень уважительным и послушным мальчиком, который глубоко уважал как своих учителей, так и старших.

Увидев, что другой пристально смотрит на него, Шэнь Цяо улыбнулся и сказал:

– Поскольку глава Янь сделал приглашение искренне, ты должен принять его.

Юань Ин видел, как Юй Шэнъянь поприветствовал Янь Уши, это должно было навести его на мысль о личности Янь Уши. Только теперь до него дошло, и он поспешно сложил руки и ответил:

– Большое спасибо главе Янь, тогда... Тогда мне придется воспользоваться вашим гостеприимством.

Если бы это происходило в прошлом, не говоря уже об одном Юань Ине – даже десять Юань Инов вместе взятых, были бы слишком незначительны, чтобы Янь Уши обратил на них внимание. Просто настоящее нельзя было сравнить с прошлым, а Юань Ин, носящий титул шиди Шэнь Цяо, превратил эту ситуацию в совершенно иную и необычную.

Даже тогда можно было заметить, что метод отбора учеников Ци Фэнгэ был действительно эклектичным по своей природе, без последовательной схемы. Каждый из пяти учеников под его руководством обладал разным и уникальным характером и темпераментом, и еще реже можно было увидеть такого деревянного и простого человека, как Юань Ин.

После того, как Юй Шэнъянь, который был в слегка унылом и подавленном настроении, увел Юань Ина, чтобы тот устроился, Шэнь Цяо уставился на доску вэйци почти в трансовом состоянии.

Янь Уши мог прочитать его мысли с первого взгляда.

– Ты думаешь о возвращении на гору Сюаньду?

Шэнь Цяо снова сосредоточился и ответил:

– Да. Я хочу вернуться и посмотреть.

Он давно хотел вернуться. Просто раньше его боевые искусства были еще слишком слабы, и тогда он не хотел рисковать. Однако сегодня ситуация была иной – его боевые искусства почти полностью восстановились. Даже если бы ему пришлось столкнуться с Сюэтином или кем-то ему подобным, у него все равно была бы возможность сражаться против них.

Во всяком случае, гора Сюаньду по-прежнему остается сектой, в которой он вырос и учился. Даже если бы у Шэнь Цяо не было никакого намерения вернуть себе положение чжанцзяо, он не позволил бы тем, кто лелеял злые замыслы, предпринимать какие-либо тщетные попытки уничтожить Чистую Землю* его сердца.

*(净土;jìng tǔ) – Сукхавати. Будд. «чистая земля, рай, управляемый Амитабой».

Поскольку Чжан Бэньчу разыскал Юань Ина, было очевидно, что Юй Ай не оправдал его ожиданий. Должно быть, между обеими сторонами были какие-то споры, и, должно быть, было достаточно примечательно, что Чжан Бэньчу захотел изгнать Юй Ая с поста чжанцзяо, все это в сочетании с новостями из секты Хуаньюэ – если бы кто-то сказал, что на это не повлияло вмешательство внешних сил, Шэнь Цяо определенно не поверил бы этому.

– Все в порядке. В любом случае, самое время. С твоим нынешним уровнем боевых искусств, хотя ты, возможно, и не сможешь расчленить Юй Ая на восемь отдельных частей, ты должен быть в состоянии вонзить свой меч прямо в его сердце.

Шэнь Цяо несколько потерял дар речи от этого.

– Только потому, что я иду туда, не значит, что у меня есть какие-либо намерения совершить убийство! Не мог бы ты с меньшим рвением произносить такие кровожадные слова?

Янь Уши одарил его веселой улыбкой.

– Я только боюсь, что это не тебе решать. Гора Сюаньду похожа на кусок жирного мяса, помещенный в клетку. И теперь, когда в клетке есть отверстие, как бы животным не наброситься на то, чего они так долго жаждали?

Шэнь Цяо, возможно, не понравилось это описание, но он понимал, что у этого человека была веская точка зрения. Это действительно была нынешняя ситуация, в которой находилась гора Сюаньду. Боевые искусства Юй Ая могут быть мощными, но люди часто недостаточно подготовлены, когда имеют дело с силами внутреннего конфликта. Точно так же, как это было для него тогда.

– На самом деле, я также получил известие о том, что после того, как секта Хэхуань потеряла значительную часть своей власти и влияния в Чанъани, они начали еще более тесно сотрудничать с туцзюэ.

Шэнь Цяо слегка нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что секта Хэхуань также может попытаться вмешаться в интересы горы Сюаньду?

– Этого я не знаю. В это путешествие ты отправишься самостоятельно. Почему бы мне не попросить одного из моих учеников сопровождать тебя? Ты бы предпочел Бянь Яньмэя или Юй Шэнъяня?

– По сути, это внутренние дела горы Сюаньду. Как я могу беспокоить их этим?

Янь Уши умышленно сказал:

– Сказав это, ты намекаешь, что этот достопочтенный должен лично сопроводить тебя?

Шэнь Цяо – честный человек. Изначально у него не было таких намерений, он был ошеломлен словами Янь Уши и потерял дар речи.

Не дожидаясь его ответа, Янь Уши улыбнулся и добавил:

– К сожалению, на этот раз я не могу отправиться с тобой. После последней битвы с Сюэтином, мои раны все еще не восстановились. Даже если я пойду, я, возможно, не смогу ничем помочь.

Шэнь Цяо лично проверял его пульс раньше и был полностью осведомлен о тяжести и состоянии травм последнего. Но, услышав его слова в данный момент, по какой-то причине, его сердце внезапно почувствовало неуверенность.

– Почему ты до сих пор не восстановился после такого долгого времени? – сказал он, протягивая руку.

Янь Уши вообще не двигался, сохраняя свою позу, затем он наполовину откинулся на мягкие подушки, даже позволив Шэнь Цяо положить пальцы на его запястье.

После минутной концентрации выражение лица Шэнь Цяо побледнело.

– Как такое может быть?

Глава 116 - Самопровозглашенный великодушный глава секты Янь

Шэнь Цяо изначально полагал, что ранения Янь Уши не были серьезными. После стольких дней, даже если он еще не исцелился, он должен был быть в основном здоров.

Кто бы мог подумать, что, проверив пульс, он обнаружит скопление ци в его меридианах? Кровь циркулировала вяло, с смутными признаками застоя – его состояние казалось несколько хуже, чем раньше.

Могло ли быть так, что навыки Сюэтина достигли уровня «легкие, как малая ряска, но на самом же деле проникающие до мозга костей»?

И если это правда, то как он мог проиграть Янь Уши и позволить ему свести свои боевые искусства на нет?

Янь Уши прикрыл рот рукой и дважды кашлянул, а затем разгадал загадку.

– Все потому, что в последние дни я был слишком занят делами секты Хуаньюэ, понемногу собирая назад наши ранее разрозненные силы. Так что у меня не было времени залечивать раны. Не ожидал, что они окажутся такими серьезными.

Шэнь Цяо насупил брови.

– Это же вопрос твоего собственного здоровья, как можно относиться к нему так легко и беспечно?

Янь Уши усмехнулся, явно не воспринимая это всерьез.

– Неважно. Это не опасная для жизни травма, она заживет через три-пять дней.

Шэнь Цяо задумался на мгновение, затем достал из-за пазухи маленький фарфоровый флакон и поставил его на стол.

– Твоя и моя демоническая и даосская основы внутренней силы противоположны друг другу, поэтому я не могу тебе помочь. Но на горе Сюаньду есть много хороших лекарств от повреждений, которые передаются из поколения в поколение. Я раздобыл несколько ингредиентов в одной из ближайших лекарственных лавок и приготовил это лекарство по одному из этих рецептов. Если доверяешь ему, то съешь несколько штук. Принимай по три пилюли в день, это постепенно облегчит твои травмы.

Янь Уши взял фарфоровый флакон. Он был слегка нагрет – все еще хранил тепло тела Шэнь Цяо.

Большой палец его руки огладил изящное горлышко с оттенком неописуемой двусмысленности.

Шэнь Цяо не стал долго думать об этом. Он предположил, что человек с такой подозрительной натурой не доверял ему всецело, и мог принять лекарство только с намерением тайно выбросить его позже. Это было бы пустой тратой драгоценных даров природы, ведь в нем содержалось множество ценных трав, которые могли спасти жизнь многим людям. Поэтому он добавил к сказанному:

– Если не собираешься его принимать, то верни мне. Раз уж твои раны не опасны.

– С чего бы мне не принимать его? – Янь Уши позабавило видеть, как тот с затаенным дыханием уставился на фарфоровый флакон, и он намеренно не стал выполнять его просьбу. Он свинтил пробку и высыпал три капсулы себе в рот, а затем отпил несколько глотков сливового напитка из чашки Шэнь Цяо, чтобы запить их.

– Чувствую, как заложенность в моей груди чудесным образом очищается, – Янь Уши потер грудь.

– ...Это ведь не какой-то эликсир бессмертия.

– Я говорю о сливовом напитке! – сказал он со смехом. – Я слышал, что жидкости тела* совершенствующихся на пути Дао можно использовать в медицине. Ты как раз уже пил этот напиток, разве в нем не осталось твоих телесных жидкостей?

*(津液;jīnyè) – кит. мед. относится ко всем жидким выделениям организма (напр. слюна, слёзы, пот); Конечно, слюна Шэнь Цяо не может волшебным образом излечить его раны, но телесные жидкости в самом деле считаются одной из материальных основ жизни человека в китайской традиционной медицине. Думаю, Янь Уши ведет себя особенно непристойно, не говоря «слюна» (唾液;tuòyè), а вместо этого говоря «жидкости тела» (津液;jīnyè), что звучит очень похоже на (精液;jīngyè), которое является... Более специфическим типом телесных выделений.

Что еще мог сказать Шэнь Цяо в ответ на такое бесстыдство? Хотя ему часто приходилось слышать такие непристойные слова в течение дней, его светлые черты лица все равно не могли не окраситься в розовый цвет.

С полными стыда глазами он, не проронив ни слова, оперся о стол, собираясь встать и уйти. Янь Уши крепко придержал его за руку и с улыбкою поправил себя:

– Хорошо, хорошо, это лекарство подействовало, а не жидкости тела. Когда ты ходил готовить пилюли? Почему я не знал?

– Должен ли этот бедный даос обо всем докладывать главе секты Янь? – с каменным выражением лица ответил Шэнь Цяо.

– Конечно нет. Я всего лишь забочусь о тебе. Беспокоюсь, что тебе не хватит денег, или что тебя обманут.

– Оказывается, этот бедный даос в глазах главы Янь такой тугодум и глупец.

«А разве это не так? – подумал Янь Уши. – Не будь ты глупцом, разве позволил бы мне продать себя Сан Цзинсину, даже не подозревая об этом?»

Но вслух сказал с неизменной улыбкой:

– Как раз нет. Ты становишься лучше день ото дня с тех пор, как спустился с горы. Я заметил, что теперь ты намного умнее, чем раньше.

Шэнь Цяо старался перетерпеть, но в итоге ничего не смог с собой поделать:

– Вижу, от внутренних повреждений главы Янь уже и след простыл. Поговори еще немного – может, излечишься быстрее!

– Не поможет. Без превосходного лекарства Шэнь-даочжана мое выздоровление будет идти медленнее. Я слышал, Ян Цзянь выделил тебе некоторую сумму денег?

– Верно. Эти деньги предназначены для строительства храма Сюаньду.

– Так ты действительно собираешься остаться в Чанъане надолго?

– Это еще предстоит выяснить. Сначала я хотел бы вернуться на гору Сюаньду, посмотреть, смогу ли я уладить там некоторые вопросы. Если в будущем гора Сюаньду захочет участвовать в делах светского мира, по крайней мере, у нее уже будет точка опоры в Чанъане. На мой взгляд, Ян Цзянь имеет черты выдающегося правителя с большим талантом и смелым видением. Он не из тех выживших из ума императоров, которые слишком предвзяты или пристрастны к мнению одной стороны. Его отношение к даосам довольно благодушное, и, возможно, это даст даосским сектам шанс обрести подъем.

Янь Уши напомнил ему:

– Он делает все это только ради того, чтобы завоевать сердца людей.

– Знаю, – уголки его губ приподнялись. – Но в этом нет ничего плохого. Хотя я даос, я не смею утверждать, что среди даосов нет подлецов. Если может возникнуть ситуация, подобная соперничеству ста школ*, это было бы благословением для простого народа Поднебесной, и не было бы больше правителей, грабящих частное имущество в пользу одной религии, делая невозможной жизнь людей. Ян Цзянь находится под сильным влиянием буддизма, но при этом справедливо относится к конфуцианству и даосизму. На мой взгляд, именно таким великодушием должен обладать император. Самое главное, что в случае, если гора Сюаньду намерена выйти в мир, сейчас самое подходящее время.

*(百家争鸣;bǎi jiā zhēng míng) – «спор ста школ мысли», относится к появлению различных философских школ в период Весны и Осени (770 г. до н. э. - 476 г. до н. э.) и в период Воюющих государств (475 г. до н. э. - 221 г. до н. э.). Это была эпоха беспрецедентной культурной и интеллектуальной экспансии, которая также известна как Золотой век китайской философии. Это была беспрецедентная ситуация, когда ученые дискутировали друг с другом, открывая блестящую эру идеологического и культурного прогресса.

Янь Уши приподнял бровь и спросил:

– Разве ты не преклоняешься Ци Фэнгэ во всем? Почему сейчас ты хочешь действовать вразрез с его мнением по этому вопросу?

– Времена уже не те, что раньше. Когда мой покойный учитель еще был в этом мире, такой возможности не было. Если бы этот великий старец был жив, он бы наверняка согласился со мной.

– Ох, когда ты так говоришь, этот достопочтенный кое в чем убеждается.

– Убеждается в чем?

– Когда ты хочешь что-то сделать, то говоришь, что Ци Фэнгэ одобрил бы это, а когда не хочешь что-то делать, говоришь, что уважаешь его посмертный наказ. Он ведь все равно мертв и не сможет выпрыгнуть из могилы, чтобы опровергнуть твои слова.

Он сделал это замечание намеренно. Кто бы мог подумать, что вместо того, чтобы вспыхнуть от гнева, Шэнь Цяо на мгновение серьезно задумается, а затем на его губах появится тень улыбки.

– Да, ты прав.

С этой улыбкой его глаза засияли, как наполненная светом комната. Даже Янь Уши, пристальный взгляд которого упал на них, оказался невольно заворожен этим зрелищем.

– Мой покойный учитель был очень понимающим человеком. Он определенно смог бы принять мой образ мыслей.

Янь Уши скептически изогнул бровь. Постоянные разговоры о достоинствах и доброте Ци Фэнгэ ему совершенно не нравились, но он всегда гордился своим великодушием и щедростью, поэтому, разумеется, не стал поднимать шум из-за мертвеца.

Стало ясно, что хотя Шэнь Цяо по природе своей порядочен, он ни в коем случае не связан правилами. Именно поэтому из пяти своих личных учеников Ци Фэнгэ выбрал Шэнь Цяо своим преемником.

– Поскольку ты принял пожалованный императором титул, даже если фактически ты не обязан подчиняться его приказам, номинально ты все равно связан с императорским двором. А раз так, то вопрос о горе Сюаньду – не совсем твое личное дело. Учитывая нынешние отношения между сектой Хуаньюэ и династией Суй, если бы Ян Цзянь узнал, что ты отправляешься на гору Сюаньду, даже если бы я не вызвался, он бы обязательно попросил меня помочь тебе. Я позволю Бянь Яньмэю сопровождать тебя в этой поездке, он более тактичен и всегда найдет, чем помочь.

После того, как он изложил это обоснование, Шэнь Цяо не смог больше отказываться и кивнул.

– Тогда большое спасибо, – сказав это, он на мгновенье замешкался, но все же добавил: – Ты ранен. Тебе лучше восстанавливаться в покое и отдыхе в ближайшие дни.

Только не надо постоянно скакать повсюду без дела.

Улыбка Янь Уши стала еще шире.

– А-Цяо, это ты так заботишься обо мне?

– Нет.

– Ты лжешь.

– ...Тогда зачем спрашивать меня?

Янь Уши вздохнул.

– Хотя я очень тронут, мне суждено подвести твои ожидания. Не забывай, что старый лысый осел все еще ждет, когда я «позабочусь» о нем. Как бы то ни было, он когда-то был достойным государственным наставником династии Чжоу и главой буддистов. Как я могу пренебрегать им слишком долго?

«Похоже, у тебя нет никаких сомнений на свой счет» – подумал Шэнь Цяо. Он уловил суть слов собеседника и спросил:

– Ты собираешься убить его?

– Этот достопочтенный намерен использовать его в обмен на нечто чрезвычайно выгодное, – лениво ответил он.

Какова была выгода, он говорить отказался. Шэнь Цяо знал, что дальнейшие расспросы не принесут результата, поэтому не стал спрашивать.

Несколько дней погодя Юань Ин был очень рад услышать, что Шэнь Цяо готовится вернуться на гору Сюаньду, и примчался узнать, когда тот собирается отбыть. Шэнь Цяо, однако, не собирался брать его с собой. Храм Сюаньду все еще возводился, и кто-то должен был следить за строительством. Юань Ин, несомненно, был лучшим кандидатом для этой работы.

Когда Юань Ин услышал об этом решении, его лицо сменило радость на разочарование, которое было настолько очевидным, что его невозможно было вынести.

Шэнь Цяо увидел эти странные перемены и задался вопросом:

– Сы-шиди, ты так сильно хотел вернуться на Сюаньду?

– Нет... Нет, дело не в этом, – Юань Ин чувствовал себя настолько плохо, что не мог выразить это словами. За последние дни Юй Шэнъянь, вне зависимости от обстоятельств, всегда находил время, чтобы поддеть его. Юань Ин не мог сказать, что его боевые искусства уступали Юй Шэнъяню в силе, но тот ни разу не пытался пустить в ход кулаки, а сам он был благонравным ребенком, который ни в коем случае не ударил бы первым. Вдобавок ко всему, он все еще находился под чужой крышей и не хотел усложнять жизнь своему эр-шисюну. Поэтому он терпел все это из раза в раз, но в душе уже давно считал Юй Шэнъяня самым надоедливым человеком из всех, кого он знал, и всегда его сторонился, завидев издалека.

Шэнь Цяо похлопал его по плечу.

– Я знаю, что ты всецело посвятил себя совершенствованию и не вмешиваешься в посторонние дела. Но в этот раз я не могу назвать никого другого, кто подходил бы для надзора за строительством храма лучше, чем ты. Я сделаю все возможное, чтобы вернуться как можно скорее, поэтому прошу тебя помочь мне в этом деле.

Юань Ин поспешил ответить:

– Эр-шисюн, ты... ты можешь ступать! Я буду приходить туда каждый день и присматривать за всем, и не причиню тебе... тебе беспокойства.

– Спасибо тебе, А-Ин.

– Эр-шисюн, не... не нужно говорить такие слова. Мы все под началом одного учителя, но я всегда был самым... самым бесполезным. Я никогда не мог ничем помочь. В глубине души мне всегда было очень... очень не по себе из-за этого. Редко когда ты соглашаешься дать мне задание, поэтому я с нетерпением жду его!3

Его сы-шиди, который всегда любил прятаться за спинами других, стал более рассудительным и понимающим после долгих дней разлуки. Шэнь Цяо был очень доволен им.

Уладив все дела надлежащим образом, Янь Уши покинул Чанъань. После его отъезда Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй также отправились в путь к горе Сюаньду.

Бянь Яньмэй был очень интересным человеком, как в поведении, так и в речи. Он обладал чувством собственного достоинства, знал, как далеко он может зайти и когда следует отступить – в отличие от Янь Уши, который часто играл с огнем до такой степени, что приводил Шэнь Цяо в ярость, вызванную стыдом. Путешествие с таким человеком – как глоток свежего воздуха, такое же освежающее и приятное. Кроме того, с самим Шэнь Цяо несложно найти общий язык, и он по праву может считаться хорошим компаньоном. Он не любит быть в центре внимания и готов терпеливо и внимательно слушать, когда говорят другие люди. Во время опасности он становится надежным и безотказным источником помощи. Любой человек хотел бы иметь такого друга, как он.

Бянь Яньмэй не часто общался с Шэнь Цяо в прошлом, но он долгое время провел при императорском дворе и прекрасно понимал сердца людей. Такие люди, как Шэнь Цяо, которые никогда не предадут своих близких, определенно были людьми, которых он с удовольствием воспринимал как друзей. Как говорится, «еще один друг – еще один выход»*. Бянь Яньмэй учился и воспитывался у Янь Уши, и по своей сути не сильно отличался от учителя, но по сравнению с ним был гораздо тактичнее и утонченнее. Кроме того, он уже знал о намерениях Янь Уши по отношению к Шэнь Цяо, и специально старался поддерживать с ним приятельские отношения на протяжении всего путешествия. В результате они прекрасно ладили друг с другом.

1

*(多一个朋友就多一条退路;duō yī gè péng yǒu jiù duō yī tiáo tuì lù) – «с еще одним другом у тебя будет еще один путь к спасению». Это пословица из книги Лю Цаонана «武松演义». По сути, это означает, что, имея еще одного друга, будет легче добиться цели, имея больше врагов, будет труднее действовать.

У обоих был свой цингун, и их сопровождали отличные кони. Если бы они ехали днем и ночью, то путь занял бы от трех до пяти дней. Если бы они ехали только днем, а ночью отдыхали, то путь занял бы более десяти дней. Будь Шэнь Цяо один, он бы без проблем ехал целыми днями. Но так как он путешествовал вместе с Бянь Яньмэем, то, конечно, не хотел заставлять своего попутчика сопровождать его в утомительном пути.

Около десяти дней спустя они прибыли в город Сюаньду, расположенный у подножия горы Сюаньду.

Оглядев оживленный городок, Бянь Яньмэй не удержался от улыбки.

– За последние два года город расцвел и все продолжает цвести. Помню, когда я посещал это место несколько лет назад, здесь не было так людно.

Шэнь Цяо не был здесь целую вечность, поэтому он окинул взглядом все окрестности, а затем ответил:

– И правда. Зеленые холмы остались неизменными, но люди вокруг теперь совсем другие!*

*(青山不变，物是人非;qīng shān bù biàn, wù shì rén fēi) – отрывок из знаменитой поэмы династии Северная Сун «Ностальгия по Цзинкоу» – ее написал известный монах по имени Чжуншу.

Выросший в горах с детства, он был хорошо знаком и с городом Сюаньду. Естественно, сейчас он испытывал куда больше эмоций, чем Бянь Яньмэй.

В этот момент они вдвоем сидели в чайном домике, отдыхали и пили чай. Находившийся неподалеку рабочий услышал их слова и подошел, чтобы вмешаться:

– Боюсь, что такая оживленная атмосфера долго не продлится!

– Что это значит?

– Ну, вы оба должны знать, что все эти поля у подножия горы принадлежат даочжанам горы Сюаньду*. В прошлом чжанцзяо с пониманием относились к нашим трудностям и взимали с нас очень небольшую арендную плату за землю. Мы были так тронуты и благодарны им! Если бы не это, город Сюаньду не был бы таким процветающим, как сейчас. Не знаю, о чем думает этот новый чжанцзяо, но несколько дней назад он вдруг заявил, что хочет поднять арендную плату за этот год – и поднять ой как высоко! Как же нам с этим справиться? Владельцы гостиниц и забегаловок, даже чайных домиков, как наш – все должны платить повышенную аренду. Если так будет продолжаться, кто осмелится заниматься торговлей здесь? Хозяин уже растолковал нам, что после конца этого месяца мы должны собрать вещи и вернуться в свой родной город!

*В древние времена сельчане редко владели собственной землей и платили арендную плату (как долю от урожая или пропорционально тому, сколько земли они арендовали у землевладельцев). В данном случае гора Сюаньду является арендодателем, и, следовательно, чжанцзяо определяет арендные ставки.

– «Этот новый чжанцзяо»? Юй Ай? – спросил Шэнь Цяо.

Работник покачал головой.

– Кажется, его фамилия не Юй. Говорят, он стал чжанцзяо только в прошлом месяце, а раньше был старшим учеником Ци-чжэньжэня.

– Тань?

– Да, да, да! Его фамилия Тань!

Глаза Шэнь Цяо встретились с глазами Бянь Яньмэя.

– Но ведь изначально говорили, что был чжанцзяо Юй... Как же теперь стал чжанцзяо Тань? – Шэнь Цяо не мог подавить десять тысяч волн шока в своем сердце.

– Этот ничтожный человек ничего об этом не знает! – почесал голову работник.

После обмена еще несколькими сплетнями, увидев, что к чаю пришли другие гости, он поспешил поприветствовать их.

Шэнь Цяо медленно наморщил брови.

– Как получилось, что да-шисюн стал чжанцзяо? Где Юй Ай?

– Мы уехали в конце прошлого месяца и прибыли сюда только в начале настоящего. Не исключено, что мы пропустили новость по дороге, поэтому расспросим кого-нибудь позже. Шэнь-даочжан, только не нужно спешить раньше времени. Еще не поздно осведомиться об обстоятельствах до того, как мы поднимемся на гору.

– Да, хорошо.

Если они хотели выяснить, что происходит, им нужно было сначала найти место для ночлега. Гостиницы на почтовых станциях всегда была хорошим местом для получения информации, и Бянь Яньмэй был хорошо знаком с ними. Он привел Шэнь Цяо в скромную гостиницу – не слишком большую и не слишком маленькую, – и сказал ему:

– У всех этих купцов и людей цзянху есть одна характерная особенность: если они не из знатных и богатых семей, они никогда не остановятся в роскошном месте. Скорее, они предпочтут остановиться здесь, где ни особенно хорошо, ни ужасно, поэтому лучше всего обращаться за информацией сюда.

Шэнь Цяо, естественно, не возражал и кивнул головой в знак согласия.

Пурпурный дворец Сюаньду по-прежнему оставался одной из главных даосских сект. С тех пор как Юй Ай объявил об открытии горы, туда постоянно прибывали молодые люди, желающие обучиться боевым искусствам. Предки некоторых из них принадлежали к цзянху, но к нынешнему поколению их положение ухудшилось. Другие слышали множество анекдотов и историй, связанных с боевыми искусствами, и поэтому всей душой стремились к блеску и сверканию холодной стали. Многие из них обладали неплохими способностями и врожденным талантом, но все они, без исключения, были не из влиятельных или богатых семей. В противном случае эти семьи уже устроили бы лучший жизненный путь для своих потомков, и тем не пришлось бы преодолевать тысячи ли в поисках ученичества.

И, как и говорил Бянь Яньмэй, всем им пришлось остановиться в этой средненькой гостинице, которую нельзя было назвать ни особенно хорошей, ни особенно ужасной.

В главном зале на первом этаже было шумно и многолюдно. Бянь и Шэнь вошли внутрь и стали искать место, где можно присесть.

Случилось так, что рядом с ними сидели несколько молодых людей с мечами. Расспрашивать их не было необходимости, так они уже обсуждали последние события цзянху.

– Вы слышали? Глава секты Хуаньюэ отправил Хулугу официальное письмо с вызовом!

Шэнь Цяо хотел было поднять свою чашку, но когда он услышал эти слова, его сердце дрогнуло, а рука замерла на месте.

Автору есть что сказать:

Лао Янь: Неужели вы все думаете, что у этого достопочтенного произошло короткое замыкание в мозгу и он без причины провоцирует Хулугу?

Юй Шэнъянь (почтительно просит наставления): Тогда могу я спросить у учителя, каково его намерение?

Лао Янь: Повеселиться.

Юй Шэнъянь: ...

Глава 117 - Самоотверженный влюбленный безумец - глава секты Янь

Люди, никогда не видевшие мастерства Хулугу, возможно, не почувствовали ничего особенного, услышав это заявление. По их мнению, Янь Уши, который был осажден пятью великими мастерами и все же сумел выбраться невредимым, действительно располагал той силой и уверенностью, что позволяла ему бросить вызов Хулугу.

Иначе говоря, когда эти слова были произнесены вслух, они уподобились капле воды, упавшей в кипящий котел с маслом, от которой все вокруг сразу же заволокло дымом, сопровождаемым громким шипением. Один за другим многие люди начали сыпать вопросами, выражая либо удивление, либо сильное волнение.

– Когда это произошло?

– Всего несколько дней назад. Я слышал, что глава Янь послал письмо с официальным вызовом Хулугу, когда тот еще трапезничал. Тот, говорят, был так поражен, что тут же подскочил и чуть не подавился насмерть!

– ...Так говоришь, будто лично это застал. Кто таков этот Хулугу?

– Ты не знаешь, кто такой Хулугу? А о Ци Фэнгэ знаешь?

– Не говори ерунды! Если бы не знал, то с чего бы мне приходить на гору Сюаньду для посвящения в ученики?

– Тогда как ты мог не слышать о Хулугу? Более двадцати лет назад Ци Фэнгэ сразился с этим великим учителем туцзюэ и заставил его дать клятву не ступать на Центральные равнины в течение двадцати лет. Не так давно, во время Собрания испытания Меча, проходившего на горе Цинчэн, Хулугу без труда победил Шэнь Цяо. Многие говорили, что, хотя Дворец Люли не объявлял публично о своем выборе мастера боевых искусств номер один в мире, Хулугу – истинный номер один. Янь Уши, должно быть, не смог с этим смириться, поэтому и бросил вызов!

– Ох, не надо об этом. Я тоже хотел посетить Собрание испытания Меча, но матушка не разрешила – сказала, что это слишком опасно. И эту поездку на гору Сюаньду мне пришлось втайне от нее обсуждать с отцом. Он даже удерживал ее, чтобы я смог сбежать...

Непрекращающаяся болтовня и столкновение мнений постепенно превратились в фоновый шум в ушах Шэнь Цяо. Все его мысли зациклились на одной фразе. Только когда Бянь Яньмэй поднес к его руке чашку, он осознал, что с момента произнесения этих слов не двигался, застыв в той же позе.

– Большое спасибо, – Шэнь Цяо взял чашку. В нее было налито немного бамбукового сока. – Перед отъездом глава Янь говорил тебе об этом?

Спросив это, он ощутил, что вопрос был несколько излишним. Янь Уши всегда вел себя не так, как все ожидали и предсказывали. Даже если бы его родители были живы, они, вероятно, не смогли бы предугадать его поведение, не говоря уже о его учениках.

Кто бы мог подумать, что ответ Бянь Яньмэя будет еще более неожиданным.

– То, что он написал официальное письмо с вызовом, действительно правда.

– Разве он все еще не ранен? – пораженно спросил он.

Бянь Яньмэй на миг задумался.

– Я знаю кое-что об этом деле. Это не просто одна из прихотей учителя. Он ведет себя так, будто спонтанно совершает потрясающий и удивительный подвиг, но в его действиях есть скрытая причина.

– Хотелось бы услышать подробности.

– Я слышал, что на горе Цинчэн Хулугу сразился с тобой.

– Все так. Хулугу вернулся после двадцати лет уединения, и его мастерство стало еще лучше, чем прежде. С моими нынешними навыками боевых искусств, боюсь, мне будет трудно даже свести бой с ним вничью.

Победа есть победа, а поражение есть поражение – он не стыдился признавать свои провалы. Каким бы грозным ни был противник, он говорил только правду и не находил смысла в преувеличении или приукрашивании.

– Тогда, по мнению Шэнь-даочжана, если учитель будет сражаться с Хулугу, каковы его шансы на победу?

Шэнь Цяо задумчиво свел брови к переносице. Поразмыслив, он сказал:

– Если бы он не был ранен, то шансы были бы примерно пятьдесят на пятьдесят.

Однако это подразумевало, что Янь Уши должен пребывать в отличном состоянии, с обильной внутренней силой и без малейших травм.

После этих слов на лице Бянь Яньмэя появилось обеспокоенное выражение. Только спустя некоторое время он снова заговорил:

– Туцзюэ точно приложат руку к делам горы Сюаньду. Ты убил Кунье, и Хулугу ни за что не оставит все как есть. Не исключено, что он мог бы пренебречь своим статусом великого мастера и вмешаться лично. Но после письма-вызова от учителя у Хулугу попросту не останется на тебя свободного времени. В результате у Шэнь-даочжана теперь меньше препятствий для решения проблемы.

Шэнь Цяо замер в потрясении.

Он перебрал множество вариантов, и самым близким к правильному ответу, по его мнению, было желание Янь Уши сразиться за место мастера номер один в мире. Шэнь Цяо никогда бы не подумал, что истинный ответ будет именно таким.

Увидев его реакцию, Бянь Яньмэй изобразил самоуничижительное выражение лица.

– Шэнь-даочжан не верит мне? Хотя в этом, конечно, нет ничего удивительного. Для нас, членов демонических сект, издавна характерны своекорыстие и независимость. Как часто мы жертвовали собой ради других?

Шэнь Цяо мягко вздохнул.

– Я не это имел в виду, не пойми меня неправильно.

Хотя он не мог сказать, что никогда не думал об этом.

– На самом деле, это еще не все. Учитель пощадил жизнь Сюэтина, чтобы привести его в секту Тяньтай в обмен на последний том «Стратегии Алого Яна».

Его слова снова застали Шэнь Цяо врасплох.

«Стратегия Алого Яна» состоит из пяти томов, но только один из них относится к боевым искусствам демонических сект, и Янь Уши уже прочитал его. Изъян в его демоническом ядре устранен, и содержание последнего тома было малополезным, а возможно, и вовсе бесполезным. Поэтому нетрудно было догадаться о причинах его желания завладеть томом «Стратегии Алого Яна», хранящимся в секте Тяньтай.

В силу своей сообразительности Шэнь Цяо, естественно, смог найти ответ.

– Я слышал, что уже в ранние годы цели Сюэтина противоречили догматам секты Тяньтай. Поэтому он покинул ее после смерти учителя* и основал свою собственную. Зачем секте Тяньтай обменивать том «Стратегии Алого Яна» на Сюэтина?

*(坐化;zuò huà) – «скончаться в сидячем положении». Имеется в виду уход из жизни буддийских монахов, то есть их мирная кончина в сидячем положении со скрещенными ногами.

– Секта Тяньтай считает Сюэтина предателем. Учитель оставил его в живых, чтобы позволить секте наказать его по своему усмотрению – в результате они останутся в долгу перед учителем. Разумеется, получить оригинал оставшегося тома невозможно, но можно будет снять его копию.

– Глава Янь в самом деле приложил все усилия ради осуществления благих замыслов.

Трудно сказать, что его сердце нисколько не содрогнулось от этого.

Бянь Яньмэй понимал, что другой человек был потрясен, даже если внешне это никак не выражалось. Поэтому он не стал затягивать паузу и сразу же продолжил:

– Шэнь-даочжану не нужно беспокоиться. Раны учителя не слишком серьезны, и поединок с Хулугу состоится только через полмесяца. Этого времени должно хватить, чтобы учитель полностью восстановился.

Человеку, который может оставаться в уединении за Великой стеной в течение двадцати лет, не беспокоясь о мирских делах, не суждено иметь чрезмерных амбиций в светской жизни. Хулугу – именно такой человек. Хотя его личность и статус таковы, что он никогда не сможет полностью отделиться от народа туцзюэ, он все же, прежде всего, мастер боевых искусств. Поэтому письмо с вызовом Янь Уши для него было несравненно более интригующим, чем дела горы Сюаньду. Полмесяца не были ни коротким, ни особенно долгим сроком. Раз уж он решил принять вызов, то не станет отвлекаться на всякие мелочи, вроде ситуации с горой Сюаньду.

Все эти причины и следствия можно понять, лишь на мгновение задумавшись.

Если бы Янь Уши поведал ему в лицо о каждой из них, возможно, он был бы тронут, возможно, тактично отказался бы, но он совершенно точно не был бы так потрясен, как сейчас.

Даже без Шэнь Цяо Янь Уши было бы трудно избежать столкновения с Хулугу в будущем, но это осталось бы делом будущего. Не было сомнений, что причина, по которой он выбрал именно этот момент для вызова, в основном заключалась в Шэнь Цяо.

Как можно не растрогаться тем, что человек, такой эгоистичный и бесчувственный, сделал то, на что не способны даже многие влюбленные в мире?

Бянь Яньмэй украдкой наблюдал за реакцией Шэнь Цяо. Уверившись, что собеседник погрузился в полное безмолвие, он задался вопросом, не был ли тот столь взволнован, что впал в ступор.

– Шэнь-даочжан?

Вопреки ожиданиям, Шэнь Цяо не был растроган до слез. После минутного молчания он остался совершенно спокоен.

– Как бы там ни было, мы уже здесь. После всех усилий, затраченных твоим учителем, как я смогу без стыда посмотреть ему в глаза, если не решу проблему здесь и сейчас?

Бянь Яньмэй кивнул в знак согласия.

– Пойдем, найдем кого-нибудь, чтобы спросить о ситуации на горе. Мы поднимемся туда завтра.

– Хорошо.

Оба мужчины отличались элегантностью и изяществом. Особенно выделялся Шэнь Цяо, который нес на спине длинный меч и был одет в даосские одежды. Вскоре они привлекли внимание нескольких молодых людей. Один из них, до этого громко обсуждавший различные темы, набрался смелости и завязал разговор:

– Могу я узнать, не из Пурпурного ли дворца Сюаньду родом этот даочжан?

Шэнь Цяо собирался найти ученика, спустившегося с горы, и расспросить его о случившемся. Но когда он увидел их, ему в голову пришла другая идея.

– Нет. Этот бедный даос – Шань Цяоцзы*, он восходит на гору, чтобы навестить друга. А что насчет этих молодых друзей?

*Он использовал псевдоним, который звучит похоже на (沈峤;shěn qiáo), но из других иероглифов, (山乔子;shān qiáo zi). 山 относится к горе, но 乔 имеет несколько значений, включая высокий, притворный или мошеннический. Если рассмотреть возможную игру слов, то «Шань Цяоцзы» может означать горный мошенник/сын или горный фальшивый человек/сын. Кроме того, два слова (山乔; shān qiáo), соединяясь в одно, составляют (峤;qiáo) имени Шэнь Цяо. Примечание: он также использует этот псевдоним в главе 86.

Услышав от него «нет», заговоривший почувствовал легкое разочарование. Тем не менее, раз уж он взял на себя инициативу задать этот вопрос, было бы невежливым просто отмахнуться от собеседника.

– Мы пришли сюда, чтобы найти учителя, к которому можно было бы пойти в ученики. Этот покорный слуга – Дуань Ин, а эти двое – мои друзья: Чжан Чао и Чжун Боцзин.

Трое парней поприветствовали Шэнь Цяо и Бянь Яньмэя, а те в ответ склонили головы и слегка подняли руки.

Хотя Дуань Ин не принял это близко к сердцу, двое других почувствовали некоторое недовольство, видя, как даос просто бегло поднял руки, даже не потрудившись встать.

На самом деле, учитывая статус Шэнь Цяо, никто не посмел бы ничего сказать, даже если бы он вообще не двигался, не говоря уже о том, чтобы поднять руки для ответного приветствия.

– Поскольку даочжан Шань Цяоцзы собирается посетить друга на вершине, я полагаю, он знаком с чжэньжэнями горы Сюаньду? – спросил Дуань Ин. – Мы давно восхищаемся великолепием Пурпурного дворца Сюаньду и хотели бы вступить в число его учеников. Мы слышали, что гора Сюаньду принимает учеников только два раза в год: во время весеннего* и осеннего равноденствия*. К сожалению, мы не прибыли ни в тот, ни в другой период. Можно ли попросить даочжана Шань Цяоцзы представить и порекомендовать нас?

*(春分;chūnfēn) – сезон «Чуньфэнь» (весеннее равноденствие) начинается с 20 или 21 марта. Один из двух дней календарного года, когда вследствие перемещения Земли относительно Солнца продолжительность дня и продолжительности ночи становятся равны. Существуют празднования и народные обычаи, связанные с весенним равноденствием.

*(秋分;qiūfēn) – сезон «Цюфэнь» (осеннее равноденствие) начинается 22-24 сентября. Когда-то это был традиционный праздник Луны, от которого произошел нынешний праздник середины осени, но в ночь осеннего равноденствия не всегда бывает полнолуние.

После этой просьбы оба его друга посмотрели на Шэнь Цяо с блеском предвкушения в глазах.

Шэнь Цяо со смехом ответил:

– Вообще-то, мой знакомый не является ни чжанцзяо, ни старейшиной секты, он просто даос, отвечающий за запасы дров. Увы, я ничем не могу вам помочь.

Видя их разочарованные лица, он добавил:

– Впрочем, каждые пять дней даосы спускаются с горы за покупками. Рядом с этой гостиницей есть пекарня, где продаются дим-самы*. Это излюбленное заведение местных даочжанов. Если вы будете внимательны, то, возможно, скоро встретите одного из них.

*(点心;diǎnxīn) – буквально означает «маленькое сердце». Дяньсинь или дим-сам – это множество небольших китайских закусок, которые обычно подают в ресторанах на поздний завтрак или перед основным приемом пищи, чтобы утолить голод. Обычно они состоят из булочек, клецок, лепешек, сухарей и рулетов. Рассказывают, что во времена династии Восточная Цзинь один генерал посылал народные лепешки солдатам, храбро сражавшимся на поле боя, чтобы утешить их, выражая тем самым немного сердечных пожеланий.

Услышав эти слова, Дуань Ин и двое его спутников переглянулись.

– Если это правда, то мы должны поблагодарить даочжана за то, что он рассказал нам об этом.

Шэнь Цяо махнул рукой и ответил:

– Ни к чему эта вежливость. Если вас примут в ученики, то этот бедный даос может считать, что у него есть еще три друга на горе Сюаньду. Разве это не большая честь?

Этот даочжан был довольно красив и говорил в мягкой и доброй манере. Естественно, у Дуань Ина сложилось очень благоприятное впечатление о нем. Он сказал еще несколько слов благодарности, чтобы выразить свою признательность, и даже завел с ним дискуссию о даосской классике. Лишь после того, как Чжун Боцзин поторопил его, он попрощался с Шэнь Цяо.

Только сейчас Бянь Яньмэй, который бесстрастно наблюдал за происходящим со стороны, заговорил:

– У этого Чжан Чао довольно хорошие природные способности. Остальные двое – просто посредственности.

Шэнь Цяо улыбнулся, но ничего не сказал.

На самом деле, из всех троих он отдавал предпочтение Дуань Ину. Не потому, что он говорил с ним больше всех, а потому, что Дуань Ин, не зная их личностей, все равно обращался с ними вежливо, и был намного спокойнее и мягче, чем двое других. Природные данные важны, но воинские добродетели* еще важнее. Если бы выбор был за Шэнь Цяо, он предпочел бы отказаться от более одаренного Чжан Чао в пользу более посредственного Дуань Ина.

*(武德;wǔ dé) – это добродетели, которыми должен обладать мастер боевых искусств, включающие такие моральные качества, как доброжелательность, праведность, сыновняя почтительность, справедливость, уважение к своему учителю, чувство социальной справедливости и т.д.

В ту ночь Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй отдыхали в гостинице. По совпадению, комната Дуань Ина и его друзей находилась совсем рядом с их комнатой.

Троица прислушалась к словам Шэнь Цяо. Ранним утром следующего дня они уже поджидали в пекарне. Ждать долго не пришлось. В пекарню вошли два молодых даоса – с первого взгляда можно было понять, что они спустились с горы Сюаньду.

Дуань Ин и остальные были вне себя от радости. Они поспешно назвали себя и выразили свои намерения, попросив даосов провести их на гору на поклон учителю.

Ответом им послужил отказ:

– Гора Сюаньду принимает учеников только два раза в год – в дни осеннего и весеннего равноденствия. Вы прибыли в неподходящее время, возвращайтесь позже.

– Даочжаны, мы давно восхищаемся горой Сюаньду и готовы терпеть любые лишения! – умолял Дуань Ин. – Даже если это означает, что мы сможем записаться только как ученики-миряне*, мы молим вас помочь нам!

*(俗家弟子;sú jiā dì zǐ) – «мирские ученики». Это светские ученики, которые проходят такое же обучение, как и другие даосские ученики, но могут спуститься с горы после его завершения. Они не связаны с сектой на всю жизнь и обычно не пользуются теми же привилегиями, что и другие ученики, поэтому их статус ниже. Они не получают персонального обучения у конкретного учителя, а просто изучают боевые искусства массово вместе с остальными учениками. Они также могут не иметь ограничений в поведении, если таковые имеются (например, ограничения в питании), по сравнению с остальными учениками. Однако эта концепция более актуальна для буддийской практики, где от учеников-мирян не требуется принимать обеты и становиться монахами, и они могут свободно покинуть храм после завершения обучения.

Даос чуть постарше был более приветливым и добродушным. Он сказал им:

– У горы Сюаньду в последнее время возникли серьезные дела, и вышестоящие чжэньжэны очень заняты, поэтому сейчас у них нет возможности принимать учеников. Вы правда прибыли в самый неподходящий момент. Возможно, стоит попытать счастья на горе Цинчэн.

Горы Сюаньду и Цинчэн находились совсем не близко друг к другу: расстояние между ними невозможно было преодолеть пешком. Услышав эти слова, Дуань Ин и его товарищи по команде напряглись до такой степени, что горечь почти сочилась из их пор.

Они умоляли снова и снова, но даосы оставались непреклонными. Подавленные и встревоженные, Дуань Ин и остальные могли только уйти.

– Эй, Юнь Чан-шиди, почему ты так категоричен? Может быть, если мы вернемся и представим их учителю, этот старец захочет принять их? – сказал старший даос.

– Сейчас гора переживает тревожные времена, и учитель ясно дал понять, что не желает вмешиваться! С чего ему принимать учеников в такое время?

– Тогда почему бы не отправить их к действующему чжанцзяо? На мой взгляд, эти ребята выглядели довольно жалко.

– У действующего чжанцзяо нет желания заниматься подобным. Я слышал, что скоро прибудут люди из секты Хэхуань. Кто знает, сможет ли он вообще удержаться на своем посту, когда это случится?

– Юнь Чан-шиди, не будь так резок в словах...

– Чего ты боишься? Меня ведь никто не слышал. По мне, так во времена Шэнь-чжанцзяо было лучше. Все жили в мире и дружбе друг с другом. А теперь что? Ты подозреваешь меня, а я – тебя, остался ли тут хоть какой-то мир? – юный даос по имени Юнь Чан недовольно скривил губы.

В следующее же мгновение выражение его лица переменилось на шокированное и испуганное.

– Ш-Шэнь-чжанцзяо?.. – Юнь Чан, который всегда отличался ловким языком, был ошеломлен до заикания, когда увидел стоявшего перед собой человека.

Автору есть что сказать:

Глава раскрывает цель письма-вызова Лао Яня и причину, по которой он взял Сюэтина в секту Тяньтай ~

Лао Янь: Видите? Этот достопочтенный придумал план. Он не сошел с ума. ︿(￣︶￣)︿

*(端午节;duānwǔjié) – праздник начала лета, праздник «двойной пятёрки», праздник драконьих лодок (5-го числа 5-го месяца по китайскому лунному календарю, обычно приходится на июнь).

*(粽子;zòngzi) – цзунцзы – кушанье из клейкого риса с разнообразными начинками в бамбуковых или др. листьях, традиционно готовится на праздник драконьих лодок.

Глава 118 - Эта тонкая, белоснежная рука

Два даоса оказались в ступоре, словно только что увидели призрака средь бела дня. Однако Шэнь Цяо не гордился тем, что напугал их.

– Сяо Юнь Чан*, прошло много времени с тех пор, как мы встречались в последний раз. Ты стал намного выше, – взгляд Шэнь Цяо переместился на другого человека, при этом выражение его лица оставалось добрым и теплым, почти неизменным. – Боевые искусства Лэ Аня, кажется, также улучшились. Еще до того, как я появился, ты уже почувствовал мое присутствие.

* Шэнь Цяо добавил xiǎo (小;xiǎo), что означает «маленький» перед именем Юнь Чана, что указывает как на близость, так и на то, что он знал Юнь Чана, когда тот был ребенком, поэтому он может использовать термин нежности; и это также подчеркивает разницу в их статусе. По сути, он называет его «Маленький Юнь Чан».

Лэ Ань и Юнь Чан обменялись взглядами. После минутного замешательства они поспешили поприветствовать его:

– Приветствуем Шэнь-шишу! Мир и добрые пожелания Шэнь-шишу!

– Твой учитель здоров? – спросил Шэнь Цяо.

– Большое спасибо шишу за то, что вы спросили о его самочувствии. Учитель в добром здравии. С тех пор, как шишу спустился с горы, старец часто говорит о вас*. Он был бы рад узнать, что вы целы и невредимы, – ответил Лэ Ань.

*(您;nín) – он использует уважительную форму «вы» при обращении к Шэнь Цяо. Обычно используется для обращения к старейшинам или к людям более высокого статуса, что уместно использовать при обращении к шишу.

Хотя их учитель принадлежал к тому же поколению, что и Шэнь Цяо, первый был намного старше по возрасту. Он остался на горе Сюаньду, сосредоточившись исключительно на совершенствовании, редко интересуясь делами своей секты. Уже в более поздние годы он принял только этих двух учеников.

– Я тоже скучал по Кун-шисюну. Я как раз собирался подняться на гору, чтобы поприветствовать его.

Услышав эти слова, два молодых даоса отреагировали по-разному.

Лицо Юнь Чана сияло от восторга, в то время как Лэ Ань выглядел обеспокоенным.

Видя изменения в их выражениях, Шэнь Цяо намеренно спросил:

– Что такое? Ты не хочешь возвращаться со мной?

Не дожидаясь, пока Лэ Ань заговорит, Юнь Чан быстро сказал:

– Если Шэнь-шишу хочет вернуться, мы будем очень рады!

– Однако я не вижу, чтобы твой шисюн Лэ Ань был особенно доволен этим? – ответил Шэнь Цяо с улыбкой.

Лэ Ань поспешно сложил руки перед грудью, говоря:

– Шэнь-шишу говорит слишком серьезно. Просто местонахождение Юй-чжанцзяо в настоящее время неизвестно, и обстановка в последние пару дней была довольно хаотичной. Мы не хотели вмешиваться; поэтому спустились с горы, чтобы избежать лишнего внимания и держаться подальше от неприятностей, пока ветер не утихнет. Мы просто не ожидали встретить вас.

Первоначально, когда Шэнь Цяо сражался с Кунье, он потерпел поражение и упал со скалы. В результате по цзянху распространялись различные слухи в течение очень долгого времени. Некоторые из них дошли до горы Сюаньду, из-за чего репутация Шэнь Цяо сильно пострадала. Хотя люди не говорили об этом вслух, в глубине души они чувствовали, что поражение Шэнь-чжанцзяо от рук Кунье привело к катастрофическому падению престижа горы Сюаньду и они потеряли лицо. Именно из-за этого Юй Ай смог стать новым чжанцзяо без особых трудностей. Все чувствовали, что у Юй Ая есть средства и способности – возможно, он действительно сможет привести гору Сюаньду к ее возрождению и вернуть ей славу и процветание.

Однако учитель Лэ Аня и Юнь Чана не был оптимистично настроен в отношении Юй Ая, поэтому он запретил им вмешиваться во внутренние дела секты. Эта троица – учитель и его ученики – оставалась вне поля зрения общественности, их присутствие мало ощущалось в секте. Но и Лэ Ань, и Юнь Чан были еще молоды, им не терпелось проявить себя. Хотя они повиновались приказам своего учителя, где-то глубоко в сердце они не соглашались с ним. Никто не ожидал, что в конечном итоге беспокойство их учителя окажется оправданным, что подтвердили последующие события. Сговор Юй Ая с туцзюэ зашел в тупик. Ситуация на Центральных равнинах также претерпевала радикальное и непредсказуемое развитие. В северных династиях произошли изменения – династия Суй заняла место династии Чжоу. Контроль туцзюэ над Центральными равнинами постепенно ослабевал и разрушался, и, в свою очередь, положение горы Сюаньду становилось все более затруднительным.

Именно в это время чжанцзяо Юй Ай внезапно исчез в одночасье, в результате чего гора Сюаньду оказалась сродни стае драконов без головы. Старший ученик Ци Фэнгэ Тань Юаньчунь временно занял должность действующего чжанцзяо. Однако, хотя Тань Юаньчунь ранее считался старейшиной секты, его личность не была особенно сильной или напористой. Именно из-за этого на горе Сюаньду были люди, которые выразили свои возражения. Среди этих людей самым агрессивным был старейшина Лю Юэ. Обе стороны тайно участвовали в борьбе за власть, и было неизбежно, что они попытаются привлечь других на свою сторону.

Учитель Лэ Аня использовал уединение как предлог, чтобы не встречаться с людьми из секты. Но даже тогда нашлось несколько человек, которые пришли лично искать Лэ Аня и Юнь Чана. Это раздражало их так сильно, что у них не было выбора, кроме как поменяться обязанностями с другими членами секты. Таким образом, они взяли на себя ответственность спускаться с горы, чтобы покупать товары – все это было сделано для того, чтобы иметь возможность спрятаться на какое-то время.

Выслушав полную информацию о ходе событий, Шэнь Цяо на мгновение замолчал, прежде чем спросить:

– Юй Ай является чжанцзяо и обладает экстраординарными боевыми искусствами. Он также был на горе Сюаньду; как он мог просто исчезнуть в одночасье? Вы слышали еще какие-нибудь новости об этом?

Оба они покачали головами.

– Учитель отдал нам строгий приказ: поскольку мы еще молоды, нам не разрешается участвовать в делах секты. Однако за несколько дней до исчезновения Юй-шишу на гору поднялся посланник туцзюэ. Ходят слухи, что он хотел, чтобы мы что-то сделали, но Юй-шишу отказался. Обе стороны расстались в плохих отношениях, поэтому многие люди говорили, что исчезновение Юй-шишу как-то связано с туцзюэ!

Это было в значительной степени похоже на то, что Юань Ин сказал ему ранее.

Шэнь Цяо продолжал спрашивать дальше:

– Кто был посланником туцзюэ, который прибыл в тот день? Вы узнали его?

И Лэ Ань, и Юнь Чан сказали, что нет.

Было очевидно, что два молодых ученика мало что знали, поэтому больше нечего было спрашивать у них.

– Я намерен подняться на гору. Вы будете сопровождать меня или останетесь у подножия?

Они посмотрели друг на друга. Затем Юнь Чан сказал:

– Шэнь-шишу, мы будем сопровождать вас на гору, чтобы вы не пострадали от чьих-нибудь рук!

Лэ Ань не смог вовремя прикрыть рот Юнь Чана. Он мог только держать свой собственный рот закрытым – что можно было расценивать как молчаливое согласие со словами его шиди.

Шэнь Цяо улыбнулся. Юнь Чан может быть простым и легкомысленным временами, но его характер был искренним и прямым. С другой стороны, Лэ Ань был более сдержанным, очевидно, опасаясь чего-то. Тем не менее, он не был плохим человеком; если бы он был против, то непременно высказал бы это вслух.

– Забудьте об этом. Должно быть, вам было трудно наконец найти время, чтобы спуститься с горы и поиграть. Остановитесь у подножия и хорошо проведите время. Ничего страшного, если вы вернетесь через два дня.

Лэ Ань с самого начала предполагал, что исход восхождения Шэнь Цяо на гору, вероятно, будет далеко не благоприятным. Возможно, он намеревался вернуть себе положение чжанцзяо, что потребовало бы поддержки старейшин. Первоначально он предполагал, что Шэнь Цяо потащит их на гору и использует в качестве рычага, чтобы заставить их учителя встать на его сторону. Неожиданно, Шэнь Цяо даже не упомянул об этом. Лэ Ань рассуждал о намерениях Шэнь Цяо согласно своим убеждениям и, таким образом, в мыслях оговорил хорошего человека.

– Из-за того, что чжанцзяо горы Сюаньду не определен, каждый день в секте наполнен тревогой. Шэнь-шишу, вы единственный, кого Ци-чжэньжэнь лично назначил чжанцзяо.

Прямолинейная манера Шэнь Цяо заставила Лэ Аня почувствовать себя несколько смущенным своим собственным поведением, поэтому он поспешно сказал несколько слов, чтобы лучше выразить свою позицию.

Смысл, лежащий в основе его слов, заключался в том, что, хотя они и не собираются вмешиваться в дела секты, если им придется выбрать кого-то для поддержки, их выбором определенно будет Шэнь Цяо.

Этот маленький намек на лукавство мало что значил для Шэнь Цяо, не в его стиле было суетиться по пустякам с молодым человеком.

– Большое спасибо, – он похлопал Лэ Аня по плечу. – Будь послушным и не попадай в неприятности у подножия горы. Возвращайся пораньше.

И его тон, и его речь были чрезвычайно обычными, как будто это было обыденное дело. Любой, кто не знал его достаточно хорошо, подумал бы, что Шэнь Цяо просто поднимался на гору для случайной прогулки.

Два молодых даоса некоторое время наблюдали за уходящими Шэнь Цяо и Бянь Яньмэем. Юнь Чан внезапно заговорил:

– Шисюн, мы должны были подняться на гору с Шэнь-шишу прямо сейчас! В прошлый раз, при разговоре с учителем, было очевидно, что он сожалеет, что не смог защитить Шэнь-шишу. Если бы наш старец увидел, как мы боимся и стоим в стороне, думаю, он бы не остался доволен этим.

– Старейшина Лю так сильно хочет быть чжанцзяо; я боюсь, что он не так легко уступит эту должность Шэнь-шишу. Ты уверен, что Шэнь-шишу достигнет результата, как только поднимется на гору? Если мы последуем за ним сейчас, люди могут неправильно понять и предположить, что мы на стороне Шэнь-шишу. Не вовлечем ли мы этими действиями своего учителя в неприятности?

Голова Юнь Чана уныло опустилась.

– Оу... Просто я чувствую, что мы вели себя не совсем правильно.

В конце концов, Лэ Ань не мог вынести разочарования своего шиди:

– Почему бы нам не последовать за ними тайно?

– Хорошо!

С другой стороны, когда Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй поднимались на гору, их заметили ученики, стоявшие на страже. У всех них были такие же выражения лиц, как у Лэ Аня и Юнь Чана, – то же недоверие, будто они увидели призрака средь бела дня. Все они были потрясены, их лица были полны ужаса и страха. Большинство из них могли только смотреть, как Шэнь Цяо и его спутник поднимаются в гору, они были слишком напуганы, чтобы остановить его. Тем не менее, все еще была небольшая группа людей, которая преградила путь Шэнь Цяо. Один из этих людей сказал чрезвычайно грубо:

– Будучи изгнанным учеником горы Сюаньду, как ты смеешь безрассудно врываться?!

Шэнь Цяо узнал его. Казалось, он был одним из учеников старейшины Лю Юэ.

– Лоу Лян, как получилось, что ты все еще охраняешь гору после стольких лет?

Хотя это предложение было произнесено теплым и мягким тоном, однако его слова сразу же ударили по больному месту другого человека. Лицо Лоу Ляна покраснело, и было неясно, случилось ли это от стыда или гнева.

– Ты, ты... Шэнь Цяо, ты наглый бродяга! В настоящее время для тебя больше нет места на горе Сюаньду!

Шэнь Цяо слегка улыбнулся.

– Ты прав. Идти в гору подобным образом было бы несколько опрометчиво с моей стороны. Как бы то ни было, нам понадобится проводник, который приведет нас туда, и я думаю, что ты вполне подходишь для этой задачи.

Сказав это, он протянул руку и положил ее на плечо Лоу Ляна.

Лоу Лян видел, что скорость Шэнь Цяо была не особенно быстрой, и он также не провернул никаких причудливых трюков; тем не менее, у него не было достаточно времени, чтобы успеть среагировать, прежде чем он обнаружил, что его сдерживают и контролируют. Он почувствовал острую боль в плече. Лоу Лян пытался бороться, но не смог освободиться, его лицо немедленно изменило цвет от гнева.

С тех пор, как гора Сюаньду вновь открыла свои ворота, слухи доходили до них гораздо быстрее, чем раньше. Новости о действиях Шэнь Цяо снаружи иногда достигали ушей учеников, но это не могло сравниться с реальной встречей с ним лично. Возможно, они слышали сотни рассказов о том, насколько силен Шэнь Цяо, но все равно увидеть это собственными глазами совсем другое дело.

Лоу Лян не был дураком. Он сразу понял, что является плотом*, поэтому он поспешно сдался и смягчил свое отношение.

– Шэнь-шишу, пожалуйста, пощади мою жизнь. Этот ученик действует только по приказу. Нам запрещено кого-либо пропускать на гору. Я не собирался проявлять неуважение к шишу!

*Имеется в виду, что Лоу Лян понял, что Шэнь Цяо собирается его использовать для того, чтобы проникнуть на гору. То есть, Лоу Лян что-то наподобие плота между подножием горы Сюаньду и воротами в секту.

Бровь Шэнь Цяо дернулась.

– Людям запрещено подниматься на гору? Там что-то случилось?

Лоу Лян поделился всем, что знал, не смея ничего скрывать.

– Да. Старейшины в настоящее время собираются на вершине горы, для обсуждения подходящих кандидатов на должность чжанцзяо.

– Все старейшины собрались?

– Только старейшина Кун отсутствует, так как он находится в уединении.

Старейшина Кун, о котором он говорил, был учителем Лэ Аня и Юнь Чана.

С таким робким учителем, неудивительно, что его ученики были такими же. Хотя Бянь Яньмэй бесстрастно и молча слушал все это, он ощущал некоторое презрение в своем сердце.

Шэнь Цяо подумал: «Несколько поколений, которые прошли на горе Сюаньду в изоляции, наконец-то принесли свои плоды, причем последствия всплыли на поверхность воды одно за другим. Точно так же, как двери секты были запечатаны в течение длительного времени, сердца ее людей стали такими же закрытыми. Есть те, кто обладают безудержными амбициями, как Юй Ай, и, естественно, есть такие люди, как старейшина Кун, мужество которых, как гора, было запечатано. Из-за чего они начали бояться любого спора – настолько, что предпочитали держаться подальше от неприятностей и заботиться только о самосохранении».

– Тогда я прибыл как раз вовремя. Мне следует подняться и послушать все самому.

– Я поведу туда шишу! – поспешно сказал Лоу Лян.

Конечно, он понимал, что даже если он не хочет сопровождать Шэнь Цяо, он ничего не мог с этим поделать. Эта тонкая, белоснежная рука продолжала сжимать его плечо, как тиски. Лоу Лян испытывал сильную боль, но не осмеливался выказывать ни малейших признаков несогласия, его шаги ускорились. Он также был хорошо осведомлен о своем положении, и по пути начал рассказывать Шэнь Цяо о ситуации в секте.

Когда остальные увидели, что Лоу Лян находится в плачевном состоянии поражения, они больше не осмеливались выйти вперед и преградить им путь. Один за другим они все расступились по обе стороны дороги, когда Шэнь Цяо и его спутники продолжили подниматься на гору.

Это было не из-за того, что они были запуганы или лишены дара речи боевым мастерством Шэнь Цяо. Тогда, когда Шэнь Цяо все еще был чжанцзяо, он хорошо относился ко всем ученикам секты и был рассудителен и беспристрастен в назначении как наград, так и наказаний. Он также не пытался выделяться среди других; поэтому многие ученики уважали и высоко смотрели на него. Однако после битвы на Пике Полушага Юй Ай объединил силы с различными старейшинами, чтобы силой взять на себя руководство сектой. Этот акт удивил многих людей и оставил их неспособными должным образом отреагировать вовремя. Многие ученики, возможно, были слишком напуганы, чтобы предпринять какие-либо действия, которые могли бы привести к тому, что они оскорбят своих старших, но в глубине души у них были разные чувства по этому поводу. Но теперь, увидев возвращение Шэнь Цяо, взгляды многих отражали радость.

Лоу Лян обратил внимание на эти взгляды и внутренне сделал свою собственную оценку ситуации. Он тихо обратился к Шэнь Цяо:

– Шэнь-шишу, этот ученик знает, что твои намерения вернуться, несомненно, состоят в том, чтобы искать справедливости. Мой учитель всегда был верен и предан горе Сюаньду. Просто он был недоволен старейшиной Тань: несмотря на заурядные способности, старейшина Тань пытался занять место чжанцзяо, поэтому мой учитель решительно воспротивился этому. Этот ученик осмелился и просит вас проявить снисхождение и пощадить его учителя? Пожалуйста, не вините его.

Хотя этот человек импульсивен и безрассуден, у него все еще есть немного совести. Шэнь Цяо слегка улыбнулся и спросил:

– А что, если я буду настаивать на том, чтобы доставить ему некоторые проблемы?1

Лоу Лян потерял дар речи. Он был на горе Сюаньду в течение стольких лет, но оставался простым учеником. Это было не только из-за его посредственных способностей – его учитель Лю Юэ имел склонность судить о людях исключительно по их внешнему виду, что всегда приводило к тому, что он отвергал тех, кто недостаточно хорош собой. Внешность Лоу Ляна была вполне обычной, поэтому ему, естественно, не очень везло. Однако, поскольку он уже был названным учеником Лю Юэ, он не мог стать учеником другого старейшины. Излишне говорить, что Лоу Лян был чрезвычайно обескуражен этим. Затем он подумал, что теперь, когда он сказал эти слова, он может, по крайней мере, считать, что он выполнил свои обязанности перед учителем. В конце концов, он не сможет контролировать действия Шэнь-шишу.

С Лоу Ляном, ведущим их, Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй не встретили препятствий на протяжении всего пути. Однако некоторые ученики, которые были приняты в секту после битвы на Пике Полушага, не узнавали Шэнь Цяо. Увидев Лоу Ляна, они поздоровались с ним.

– Лоу-шисюн, разве нам не был отдан приказ не пускать посторонних на гору?

Выражение лица Лоу Ляна было крайне серьезным:

– Кто сказал, что он не имеет никакого отношения к нашей секте? Это Шэнь-шишу, который вернулся специально для участия в собрании!

Остальные были напуганы его блефом и шокированы серьезностью его слов, поэтому не могли больше расспрашивать; они пропустили их, избавив Шэнь Цяо от необходимости принимать меры.

Оказалось, что Лоу Лян был весьма полезен.

Наблюдая, как Лоу Лян и другие уходят, ученики, которые пытались преградить им путь, остались в смущенном оцепенении. Они спросили у других учеников:

– Кажется, в нашей секте нет шишу по фамилии Шэнь, не так ли?

Ученики долго ломали голову, и, в конце концов, их осенило.

– Фамилия Шэнь... Может быть, это... Шэнь Цяо!

Два человека внезапно поняли, и их лица исказились в испуге. Однако в этот момент Шэнь Цяо был уже так далеко. Как они смогут остановить его?

Шэнь Цяо и Лоу Лян подошли ко входу в зал Саньцин* и услышали крик изнутри.

– Тань Юаньчунь! Раньше ты занимал должность исполняющего обязанности чжанцзяо только потому, что Юй-чжанцзяо пропал без вести, секте нужен был кто-то, чтобы привести дела в порядок; поэтому в то время никто из нас не возражал против этого. Но, в конце концов, исполнять обязанности чжанцзяо и быть чжанцзяо – это разные вещи. С точки зрения боевых искусств, ты не занимаешь первое место на горе Сюаньду, и у тебя нет никакой репутации в цзянху. Итак, на каком основании ты должны стать новым чжанцзяо?!

*(三清;sān qīng) – «три чистых высших мира» или «Саньцин» являются функциональными эманациями Тайшан Лао Цзюня и проявляются в виде Правителей Небесных Сфер (三天;sāntiān) — Сань Тань): Юйцин (玉清;yùqīng) — «Нефритовая Чистота»), Тайцин (太清;tàiqīng) — «Великая Чистота») и Шанцин (上清;shàngqīng) — «Высшая Чистота»). (Если кому интересно, сноска с более подробным описанием будет в конце главы).

На лице Лоу Ляна отразились смущение и неловкость. Голос, который они только что слышали, принадлежал его учителю – Лю Юэ.

Поскольку сегодняшнее собрание было чрезвычайно важным, все присутствующие были старейшинами горы Сюаньду. Они были уверены в своих боевых навыках, поэтому не стали заставлять своих учеников стоять на страже за дверью. Шэнь Цяо и его спутники подошли ближе, в то время как остальные не заметили их присутствия.

Напротив, тот, кто ответил Лю Юэ, говорил гораздо спокойнее. Его манера речи была мягкой и умеренной, как будто он совсем не был разгневан этими словами.

– Старейшина Лю, если вам есть что сказать, пожалуйста, говорите прямо. Разве мы все еще не обсуждаем этот вопрос? Я не талантлив, и среди всех старейшин я менее способный и наиболее лишен опыта. Тем не менее, я понимаю, что все назначили меня на эту должность не из-за моих боевых искусств или моих достижений, а потому, что я очень хорошо знаком с общественными делами нашей секты, так как я провел много лет, управляя ими. Когда дело доходит до этого, не имеет значения, кто становится чжанцзяо. Важно то, что у этого человека есть возможность служить и вносить свой вклад в развитие горы Сюаньду. Вы согласны?

Лю Юэ мрачно усмехнулся.

– Ты хочешь сказать, что для того, чтобы стать чжанцзяо, не имеет значения, каков уровень боевых искусств, главное уметь управлять делами секты? Лоу Лян, один из моих названных учеников, каждый день занимается делами секты. Разве тогда он не был бы более квалифицирован для этой должности?

Когда он произнес эти слова, Лоу Лян, стоявший снаружи, готов был провалиться сквозь землю. Мало того, даже лицо Тань Юаньчуня слегка дернулось от неудовольствия.

Лю Юэ продолжил:

– Тань-шиди, нужно еще иметь некоторое самосознание и понимать свои собственные ограничения. Хотя ты по праву являешься старшим учеником Ци-чжэньжэня, почему он пропустил тебя и вместо этого проявил свою благосклонность к Шэнь-чжанцзяо? Не потому ли, что твои навыки оказались лишь посредственными? Если ты наш единственный вариант, то я бы предпочел попросить Шэнь-шиди вернуться. Я слышал, что боевые навыки Шэнь-шиди в последнее время значительно выросли и даже стали на порядок выше, чем раньше. В любом случае, он когда-то был чжанцзяо секты, так что разве он не будет более подходящим кандидатом для этой должности, чем ты?

Услышав эти слова, Шэнь Цяо не смог больше молчать. Он вошел в зал, сказав:

– Большое спасибо старейшине Лю за его похвалу.

Никто не ожидал, что Шэнь Цяо сначала бесшумно появится снаружи, как будто из ниоткуда, а затем бесшумно войдет в зал, который в настоящее время был наполнен жуткой тишиной.

Через мгновение Тань Юаньчунь поднялся, чтобы поприветствовать Шэнь Цяо, его лицо выражало крайнее удивление.

– Эр-шиди! Когда ты вернулся?

– Я только что поднялся на гору и услышал, что все совещаются о том, кто должен быть следующим чжанцзяо, поэтому я пришел сюда. Надеюсь, я никому не причинил неудобств?

Все в зале были более или менее смущены.

После того, как Шэнь Цяо упал со скалы, Юй Ай узурпировал должность чжанцзяо. Как ни приглядывайся, то, что он делал, было действительно неподобающим и неоправданным. Тем не менее, он вступил в союз с различными старейшинами и решительно занял эту должность. Никто не осмеливался выразить свой протест. Конечно, у каждого были свои мысли и намерения в то время. Как бы то ни было, Шэнь Цяо все еще принадлежал к Пурпурному дворцу Сюаньду. С нынешним исчезновением Юй Ая и возвращением Шэнь Цяо положение чжанцзяо оставалось за ним, и никто не мог оспорить этого факта.

Не говоря уже о том, что меч Шаньхэ Тунбэй Ци Фэнгэ все еще был на спине этого человека!

Лю Юэ был первым, кто отреагировал и заговорил:

– Замечательно, что Шэнь-шиди вернулся. Теперь, когда Юй Ай отсутствует, гора Сюаньду была похожа на стаю драконов без головы. Мы искренне надеемся на кого-то, кто сможет должным образом взять на себя руководство и принимать решения для нашей секты. С твоим прибытием у нас теперь есть столп силы, на который мы снова можем положиться!

Тань Юаньчунь улыбнулся и сказал:

– Да, А-Цяо, хорошо, что ты вернулся. Не хочешь ли сначала отдохнуть, прежде чем присоединиться к дискуссии?

Встретив его глубоко обеспокоенный взгляд, Шэнь Цяо любезно отказался.

– Большое спасибо, да-шисюн. Мы уже отдохнули ранее у подножия горы. Я слышал, что с Юй Аем что-то случилось?

– Да, Юй-шиди пропал несколько дней назад. Накануне вечером он был в порядке, но на следующий день внезапно исчез без следа. Мы обыскали всю гору Сюаньду, но не смогли найти его.

Он замолчал, и его взгляд упал на Бянь Яньмэя, который стоял позади Шэнь Цяо.

– Кто это? – растерянно спросил он.

У Шэнь Цяо не было никакого намерения скрывать его личность.

– Это старший ученик главы Янь секты Хуаньюэ, Бянь Яньмэй-даою.

Как только прозвучали эти слова, все присутствующие посмотрели на Бянь Яньмэя. Последний не выказал ни малейшего смущения, напротив, он великодушно позволил другим смотреть на него.

Тань Юаньчунь выглядел удивленным, а затем с горечью сказал:

– В тот день на горе, когда тебя забрал глава секты Янь, этот бесполезный да-шисюн не смог воспрепятствовать этому. Но я и предположить не мог, что ты будешь продолжать якшаться с людьми из демонической секты!

Выражение лица Шэнь Цяо осталось неизменным.

– Шисюн говорит слишком серьезно. Шэнь Цяо не может позволить себе с кем-то «яшкаться». Шисюн был свидетелем того, что произошло в тот день своими собственными глазами: я чуть было не попал в плен к Юй Аю и, к счастью, был спасен главой секты Янь. И все же после этого ты не предпринял никаких усилий, чтобы найти меня?

Тан Юаньчунь слегка вздохнул.

– А-Цяо, не сердись на да-шисюна. В то время гора Сюаньду находилась под контролем Юй Ая. Как бы я смог собрать учеников, чтобы отправиться на твои поиски?

Шэнь Цяо равнодушно ответил:

– Даже Юань Ин и Гу Хэнбо были готовы рискнуть всем, чтобы спуститься с горы и найти меня. Это значит, что я слишком высоко ценил способности да-шисюна.

– А-Цяо, я понимаю, что ты таишь гнев в своем сердце...

– Да-шисюн, – прервал его Шэнь Цяо. – В глазах всех ты всегда был мягкосердечным и дружелюбным человеком, который никогда не рискнул бы никого обидеть, и ты всегда хорошо относился ко всем. Вот почему мы, соученики, все из которых учились у одного и того же учителя, любим тебя и высоко ценим. Однако то, что ты хороший человек, не означает, что у тебя правильное понятие морали. Ты был обманут Юй Аем и действовал против своей воли, и я не виню тебя за это. Однако в тот день ты был там, и я ясно сообщил тебе, что это Юй Ай отравил меня. Возможно, ты не поверил мне в то время, но разве ты не должен был расследовать этот вопрос позже? Даже Юань Ин и Гу Хэнбо, которые не были там в тот день и не слышали о произошедшем лично, были готовы поверить мне. Мы с тобой только что воссоединились после долгой разлуки, но вместо того, чтобы попросить пролить свет на этот вопрос, ты решил использовать секту Хуаньюэ как способ бросить тень на мой характер и авторитет. Я горько разочарован в тебе!

Лицо Тань Юаньчуня, наконец, побледнело.

– Что ты хочешь этим сказать?

В этот момент ворвались ученики, стоявшие на страже, взволнованные и паникующие. Их тела были запятнаны кровью.

– Ситуация плохая! Старейшины... Люди секты Хэхуань проникли на гору! А с ними люди из туцзюэ!

2

________________

Три Чистых (三清;sānqīng).

Сферой Нефритовой Чистоты (玉清) управляет Божество, которое имеет следующие имена: Юаньши Тянь Цзунь (元始天尊) («Изначальный Небесный Владыка» или «Изначальное Начало Небесной Почтительности»), Небесный владыка Беспредельности (У цзи тянь цзунь), и носит титул Тяньбао («Небесная Драгоценность»). Ему подвластно все Мироздание, Божества и духи. Сфера Нефритовой Чистоты являет собой сферу У Цзи (Беспредельное) и олицетворяет высший уровень бессмертия, где происходит слияние с Дао, стирание любой формы дуального восприятия и разделения на субъект и объект. Этого уровня достигают Небесные Бессмертные. День Изначального Небесного Владыки празднуется в день зимнего солнцестояния.

Сферу Высшей Чистоты (上清) правит Божество именуемое как: Линбао Тянь Цзунь (靈寶天尊) («Небесный Владыка Духовной Драгоценности»), Тайши («Великий Первоначальный») и Тайшан Даоцзюнь («Великий Государь Дао»). Он управляет временем, разделяет его на периоды, контролирует взаимодействие сил Инь и Ян и Пяти Стихий (У Син). Сфера Великой Чистоты воплощает собой достижение среднего уровня бессмертия и поэтому еще называется Сферой Тайцзи (Великого Предела), где еще присутствует тонкое разделение на двойственное восприятие Мироздания (Инь и Ян), но в тоже время присутствует понимание и ощущение, что эта дуальность есть не что иное, как Дао в своих разных проявлениях. Этот уровень доступен Земным Бессмертным. День Небесного Владыки Чудесной Драгоценности отмечается в день летнего солнцестояния.

Сферой Великой Чистоты (太清) контролирует Божество именуемое как Дао Дэ Тянь Цзунь (道德天尊) (Небесный Государь, [Воплощающий] Путь-Дао и Благую Силу-Дэ). Это Божество связывают с самим Тайшань Лао Цзюнем, а поэтому еще называют Шэнь Бао (Духовная/Божественная драгоценность). Сфера Высшей Чистоты являет собой сферу Багуа (восьми триграмм, восьми сил) и ее достигают Человеческие Бессмертные. День Небесного Государя (Воплощающего) Путь-Дао и Благую Силу-Дэ приходится на 15-й день 2-го лунного месяца.

Имя «Саньцин» впервые появилось в «Истинной духовной позиции и карте кармы», написанной Тао Хунцзином, который также известен в Мириадах осеней как автор «Стратегии Алого Яна».

В теле человека Три Чистых соотносятся с тремя даньтянями и чистыми изначальными энергиями, которые с ними связаны. Так Сфера Нефритовой чистоты связана с Изначальным Духом (Юань Шэнь); Сфера Великой чистоты – с Изначальной Энергией (Юань Ци); Сфера Высшей Чистоты – с Изначальной сущностной субстанцией (материально проявленной, структура-образец-матрица материальности) (Юань Цзин).

Глава 119 - Если принести извинения, то не придется нести ответственности?

От этой новости все присутствующие побледнели. Старейшина Лянь Шань сказал:

⠀⠀⠀⠀– Какое-то время назад люди народа туцзюэ поднялись на гору, заявив о своем желании заключить союз с Сюаньду. Юй-чжан... – он хотел сказать «чжанцзяо», но, взглянув на Шэнь Цяо, торопливо поправил себя: – Юй-шиди наотрез отказал им. По всей видимости, они не стали с этим мириться и объединились с сектой Хэхуань. Пользуясь тем, что мы еще не определились с выбором чжанцзяо, они собираются ворваться сюда и нажить нам проблем!

⠀⠀⠀⠀– Туцзюэ не смогли захватить Центральные равнины, и между ними и горой Сюаньду все еще находится династия Чжоу. Поскольку их планы по установлению прямого контроля над Сюаньду провалились, у них, конечно же, не осталось другого выбора, кроме как начать сотрудничать с сектой Хэхуань.

⠀⠀⠀⠀Не дожидаясь ответа Тань Юаньчуня, Лю Юэ воспользовался случаем, чтобы спросить:

⠀⠀⠀⠀– Как же нам, по мнению Шэнь-шиди, следует поступить в этой ситуации?

⠀⠀⠀⠀– Вторгнется враг – найдутся генералы, чтобы отразить его, разбушуется паводок – дамба его остановит.*

⠀⠀⠀⠀*(兵来将挡, 水来土掩;bīng lái jiàng dǎng, shuǐ lái tǔ yǎn) – обр. принимать меры в зависимости от конкретной ситуации; быть готовым к любому развитию событий; из любой ситуации всегда есть выход.

⠀⠀⠀⠀Он описал это так легко и непринужденно. Однако остальные не могли проявить такую же невозмутимость.

⠀⠀⠀⠀– Они уже проникли на гору, поэтому очевидно, что они замышляют недоброе, – сказал Тань Юаньчунь. – Если так и будем прятаться здесь, ученики снаружи пострадают. Мы должны взять на себя ответственность и встретить врага лицом к лицу.

⠀⠀⠀⠀Разумеется, никто не протестовал против его слов. Как бы они ни спорили раньше, это касалось только внутренних дел горы Сюаньду. Теперь, когда на их территорию вторгся внешний враг, было вполне естественно, что они должны объединиться против него.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не был склонен спорить с ним по таким мелочам, поэтому он последовал за остальными к выходу.

⠀⠀⠀⠀Как раз в этот момент на гору с огромной скоростью ворвалось множество людей, столкнувшись с Тань Юаньчунем и остальными, стоявшими у входа в зал Саньцин.

⠀⠀⠀⠀– Неужели все старейшины горы Сюаньду вышли поприветствовать нас? Вы так вежливы! – Сяо Сэ, шедший впереди, громко рассмеялся.

⠀⠀⠀⠀Лю Юэ презрительно оскалился.

⠀⠀⠀⠀– Вы ранили учеников нашей секты и вторглись на гору, и у тебя все еще хватает наглости так бесстыдно бахвалиться? – его пылкий нрав немедленно всколыхнулся, он тотчас выхватил меч из ножен, затевая драку.

⠀⠀⠀⠀Сяо Сэ отступил на полшага и заслонился веером.

⠀⠀⠀⠀– Твои боевые искусства весьма заурядны, ты не сравним с моим учителем. Почему ты так спешишь выставить себя на посмешище? Я слышал, что Юй-чжанцзяо по какой-то причине исчез с горы Сюаньду, оставив вашу уважаемую секту без главы. Похоже, это правда, иначе как бы вы оказались в этом хаосе?

⠀⠀⠀⠀– Внутренние дела нашей секты не требуют постороннего вмешательства, – нахмурился Тань Юаньчунь. – Сегодня гора Сюаньду закрыла свои ворота для всех гостей, но вы все равно явились сюда без приглашения. Какая невоспитанность!

⠀⠀⠀⠀Сяо Сэ, посмеиваясь, спросил:

⠀⠀⠀⠀– Ваше превосходительство выглядит незнакомо. Кто вы из старейшин?

⠀⠀⠀⠀– Тань Юаньчунь.

⠀⠀⠀⠀– О, я наслышан о старшем ученике под началом чжэньжэня Ци Фэнгэ, – он с пониманием приподнял брови, – Хотя он был принят учителем раньше всех, его навыки не были хоть сколько-нибудь выдающимися. Когда на смертном одре Ци Фэнгэ выбирал наследника своей мантии, он махнул рукой на своего первого ученика и выбрал Шэнь Цяо, который был вторым. Это правда?

⠀⠀⠀⠀Он явно приметил Шэнь Цяо среди присутствующих, но намеренно сделал это провокационное замечание.

⠀⠀⠀⠀Внимание Шэнь Цяо было приковано не к Сяо Сэ. Он смотрел на Сан Цзинсина и Дуань Вэньяна.

⠀⠀⠀⠀В этот раз на гору пришло довольно много людей, но по сравнению с днем Собрания Испытания Меча, в этот раз членов секты Хэхуань было меньше. Шэнь Цяо заметил, что среди них не было Юань Сюсю, исчезли и знакомые лица нескольких учеников – пусть он не знал их имен, но все же имел о них некоторое представление.

⠀⠀⠀⠀Бай Жун игриво подмигнула и улыбнулась Шэнь Цяо, когда его взгляд скользнул мимо нее.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо неловко отвел глаза.

⠀⠀⠀⠀Бянь Яньмэй наклонился к нему и тихо прошептал:

⠀⠀⠀⠀– Представители секты Хэхуань, как мужчины, так и женщины, едят людей, не выплевывая их костей. Они особенно любят таких мужчин, как ты, Шэнь-даочжан, полных силы ян, так что во что бы то ни стало держи себя в руках!

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо нашел это одновременно забавным и весьма смущающим.

⠀⠀⠀⠀–...По-моему, Бай Жун не так плоха.

⠀⠀⠀⠀Не говоря уже о полном отсутствии у него каких-либо намерений в подобном отношении.

⠀⠀⠀⠀Бянь Яньмэй не знал, чего ожидать, и боялся, что он попадется в ловушку, поэтому напомнил:

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан, не смотрите на нее как на невинную женщину, на самом деле она была со многими мужчинами. Даже ее учитель, Сан Цзинсин, как говорят, проходил через ее занавес.*

⠀⠀⠀⠀*(入幕之宾;rù mù zhī bīn) – «гость, который входит через занавес». Относится к человеку, который очень близок или вовлечен в конфиденциальные дела, настолько, что его допускают во внутреннюю часть дома. Может относиться к доверенным лицам или лучшим друзьям, у которых исключительно близкие отношения. Но в этом случае понятно, что именно Бянь Яньмэй имел в виду.

⠀⠀⠀⠀На самом деле, Шэнь Цяо знал это и раньше, но он не смог сдержать вздоха, когда услышал об этом повторно.

⠀⠀⠀⠀– Никто в этой жизни не желает идти на безрассудство, но иногда другого выбора не остается. Пока в самом порочном из людей есть капля доброты, я не стану отрицать это добро в пользу его зла.

⠀⠀⠀⠀Он по сей день помнил, как в отчаянные времена Бай Жун не раз проявляла к нему милосердие, давала добрые подсказки и напоминания. Хотя она не старалась изо всех сил оказать ему помощь в трудную минуту, в те моменты, когда появлялась возможность «добить лежачего» и выслужиться перед своей сектой, она не спешила неустанно преследовать и яростно атаковать его. Только по этой причине Шэнь Цяо считал, что должен помнить ее доброту.

⠀⠀⠀⠀Бянь Яньмэй давно знал о великодушии Шэнь Цяо, но не ожидал, что у того будет совершенно иной взгляд на Бай Жун. Он отметил про себя: «Ты такой мягкосердечный. Неудивительно, что учитель хочет поглотить тебя целиком».*

⠀⠀⠀⠀*(吃得死死;chī dé sǐ sǐ) – «съеденный до смерти»; обычно это относится к чрезмерной эмоциональной привязанности и неспособности освободиться. Его также можно использовать для описания ситуации, когда кто-то слишком сильно любит другого человека, что не может вынести отказа или причинения ему боли.

⠀⠀⠀⠀Пока они полушепотом обменивались несколькими фразами, жители горы Сюаньду и члены секты Хэхуань уже открыто враждовали друг с другом, держа мечи наготове. Секта Хэхуань прибыла в сопровождении Дуань Вэньяна и нескольких никому не известных воинов-туцзюэ. Из-за этого, а также из-за того, что они все еще оставались без своего руководителя, сердца и умы людей горы Сюаньду находились в смятении. Они не были уверены в своих шансах на победу, поэтому медлили с нанесением первого удара.

⠀⠀⠀⠀Их бедственное положение можно было увидеть невооруженным глазом. Уголки губ Дуань Вэньяна насмешливо дрогнули.

⠀⠀⠀⠀– Ходят слухи, что сегодня вы выбираете нового чжанцзяо, поэтому мы пришли посмотреть на это увлекательное зрелище. Однако я опасаюсь, что из-за отсутствия единства в вашей секте будет трудно достичь результата. Почему бы не позволить нам помочь вам принять решение?

⠀⠀⠀⠀– Не посторонним решать вопросы, касающиеся горы Сюаньду! – твердо отказал Тань Юаньчунь. – Пожалуйста, уходите скорее, или не вините нас за невежливость!

⠀⠀⠀⠀Как только он сказал это, Лю Юэ упрекнул его:

⠀⠀⠀⠀– Они ранили неведомое число наших учеников по пути на гору! Как мы можем вот так просто отпустить их?!

⠀⠀⠀⠀Дуань Вэньян рассмеялся.

⠀⠀⠀⠀– Что еще ты можешь сделать, если не собираешься так просто нас отпускать?

⠀⠀⠀⠀– Разумеется, заставить вас оставить здесь свои жизни!

⠀⠀⠀⠀Слова не были произнесены никем из присутствующих. Голос звучал хрипло и слабо – хотя его обладатель прилагал усилия, громкость не была особенно высокой. Если бы не навыки боевых искусств всех присутствующих, они бы вообще не смогли его услышать.

⠀⠀⠀⠀Толпа обернулась на звук и пришла в ужас.

⠀⠀⠀⠀Из зала Саньцин, пошатываясь, вышел мужчина. Его шаги были свинцовыми, и казалось, что он страдает от внутренних повреждений. Ранения получили и ноги: он ступал с хромотой. Его одежда была в крови, а лицо – в шрамах, и выглядел он крайне изможденным.

⠀⠀⠀⠀Но не было на горе Сюаньду человека, который не узнал бы его.

⠀⠀⠀⠀– Юй Ай?!

⠀⠀⠀⠀Не кто иной, как Юй Ай.

⠀⠀⠀⠀Держа в руке бамбуковую палку в качестве трости, он шаг за шагом приближался к толпе.

⠀⠀⠀⠀Дуань Вэньян и сам выглядел удивленным.

⠀⠀⠀⠀– Говорили, что Юй-чжанцзяо таинственно исчез несколько дней назад, но похоже, что слухи не соответствуют действительности!

⠀⠀⠀⠀– Ты, наверное, очень разочарован тем, что я не умер? – Юй Ай бросил на него холодный взгляд.

⠀⠀⠀⠀– Какое отношение это имеет ко мне? – он издал смешок. – Я лишь слышал, что после предполагаемой смерти Юй-чжанцзяо на горе Сюаньду развернулась борьба за главенство, так что все подозрения направляй на своих соучеников!

⠀⠀⠀⠀Тань Юаньчунь заговорил обеспокоенным тоном:

⠀⠀⠀⠀– Юй-шиди, ты ранен. Нужно скорее перевязать твои раны и дать тебе отдохнуть!

⠀⠀⠀⠀Юй Ай взглянул на него и сказал:

⠀⠀⠀⠀– Я ошибался.

⠀⠀⠀⠀Все были ошеломлены его неясными словами, которые, казалось, всплыли из ниоткуда.

⠀⠀⠀⠀– Ты ошибался? В чем?

⠀⠀⠀⠀– Я всем сердцем желал создать прочный фундамент для горы Сюаньду, наследие, которое просуществует тысячу или даже десять тысяч лет, – бесцветным голосом отозвался он. – Мне казалось, что последние поколения наших предков были слишком косными, не желающими открыть глаза и посмотреть на окружающий мир. Поэтому я пошел на многое, чтобы свергнуть Шэнь-шисюна и заключить союз с туцзюэ. Я думал, что под моим руководством гора восстановит свое положение величайшей в мире даосской секты. Вот уж не ожидал, что ошибусь с самого начала – работать с туцзюэ было равносильно тому, чтобы просить у тигра его шкуру. Я отказался быть их марионеткой и подать им Сюаньду на серебряном блюдечке, поэтому они попытались прикончить меня ударом в спину, сместив с поста, чтобы назначить своей марионеткой кого-то другого и взять под контроль многовековое наследие горы Сюаньду.

⠀– Значит, твое исчезновение связано с народом туцзюэ? – Тань Юаньчунь оторопел.

⠀⠀⠀⠀Юй Ай ледяным голосом продолжил:

⠀⠀⠀⠀– В ту глубокую ночь, когда я уединился для медитации, прилетел почтовый голубь с письмом. Кто-то подражал почерку Шэнь-шисюна – там было написано, что он будет ждать меня во дворе за горой. Но когда я пришел туда, на меня напали три загадочных человека. Все они были в масках и одеты в черное, а их боевые искусства были настолько сильными, что я не смог им противостоять, и в итоге получил тяжелое ранение и сорвался с утеса прямо в пропасть. Только потому, что ветви деревьев предотвратили мое падение, мне повезло не умереть, и сегодня я снова в мире людей. Думаю, Небеса смилостивились и позволили мне вернуться, чтобы я мог свидетельствовать против нападавших.13

⠀⠀⠀⠀Услышав это, Лю Юэ нахмурился.

⠀⠀⠀⠀– Хочешь сказать, что кто-то выдал себя за Шэнь-шиди в письме к тебе?

⠀⠀⠀⠀Тань Юаньчунь ошеломленно спросил:

⠀⠀⠀⠀– Кто эти три загадочных человека?

⠀⠀⠀⠀– Без понятия, – он покачал головой, – они ни разу не показали своих лиц. Но я точно знаю, что это был не эр-шисюн.

⠀⠀⠀⠀Раздался бесстрастный голос Шэнь Цяо:

⠀⠀⠀⠀– Кто-то, имитируя мой почерк, послал тебе письмо, и ты сразу поверил? Значит, тебя все же мучает совесть.

⠀⠀⠀⠀На губах Юй Ая показалась горькая улыбка.

⠀⠀⠀⠀– Эр-шисюн прав. По сей день мои действия не принесли ничего, только... только... – он был настолько встревожен, что на миг утратил дар речи, прежде чем вновь сумел совладать с собой: – Только причинили тебе страдания. Прости, я подвел тебя.8

⠀⠀⠀⠀Если принести извинения, то даже за убийство и поджог не придется нести ответственности? Шэнь Цяо не тронуло это «прости».

⠀⠀⠀⠀– Ваше превосходительство говорит излишне серьезно.

⠀⠀⠀⠀– Ты больше не хочешь звать меня «шиди»? – он натянуто улыбнулся с тоскливым выражением лица. – Хорошо, это тоже моя расплата.

⠀⠀⠀⠀*Существует понятие (见外;jiàn wài), которое означает «чуждаться; считать чужим». Под этим понимается чрезмерно формальное и вежливое отношение к кому-либо, намеренно исключающее близкое отношение к нему (т.е. отчуждение). В китайской культуре, когда люди имеют очень близкие отношения или воспринимают друг друга как доверенных лиц, формальности и благодарности не требуются. Если Шэнь Цяо обращается к Юй Аю «Ваше превосходительство», это означает, что он обращается к нему как к незнакомцу.

⠀⠀⠀⠀Их прервал Тань Юаньчунь:

⠀⠀⠀⠀– Юй-шиди, сейчас мы стоим прямо перед лицом врага. Не мог бы ты ненадолго отложить свой разговор?

⠀⠀⠀⠀– Нет, не мог бы! Причина, по которой на меня было совершено покушение, связана с народом туцзюэ! – Юй Ай сделал глубокий вдох и задал вопрос Дуань Вэньяну: – На днях я отказался быть вашей марионеткой, и сразу после этого кто-то попытался исподтишка навредить мне. Какой дурак поверит в то, что ты не приложил к этому руку?!

⠀⠀⠀⠀Дуань Вэньян с усмешкой возразил:

⠀⠀⠀⠀– Юй-чжанцзяо не следует так легкомысленно обвинять меня. Я ведь не с вашей Сюаньду, как бы я смог проникнуть на гору так, чтобы никто не заметил? Разве мне не пришлось бы ранить нескольких учеников?

⠀⠀⠀⠀Неожиданно вмешался Шэнь Цяо:

⠀⠀⠀⠀– Если бы на горе Сюаньду был шпион, действующий с тобой заодно, ничто не помешало бы тебе выйти сухим из воды с его помощью.

⠀⠀⠀⠀Его слова повергли Лю Юэ, Тань Юаньчуня и остальных в ступор.

⠀⠀⠀⠀– Что Шэнь-шиди имеет в виду?

⠀⠀⠀⠀– Юань Ин рассказал мне, что туцзюэ не удалось запугать и подкупить Юй Ая, поэтому они сменили цель и стали подстрекать других. Они сказали сы-шиди, что если он готов послушно подчиниться им, то они поддержат его в становлении новым чжанцзяо. Раз он не согласился, им оставалось только найти кого-то другого. Думаю, всегда найдется тот, кто поддастся искушению и скажет «да».

⠀⠀⠀⠀Несколько раз кашлянув, Юй Ай схватился за грудь рукой и сказал:

⠀⠀⠀⠀– Правильно. Сначала это неожиданное покушение, а затем ваше появление на горе именно в тот момент, когда освободилось место чжанцзяо. Неважно, уведомил вас кто-то тайно или нет, очевидно, что сегодняшние события были заранее спланированы!

⠀⠀⠀⠀Причина, по которой Дуань Вэньян и остальные решили отправиться на гору в это время, конечно, не заключалась в том, чтобы трепать языками с людьми горы Сюаньду. Появление Юй Ая – случайность, но сама по себе эта случайность ни на что не влияет. Напротив, это присутствие Шэнь Цяо все усложнило.

⠀⠀⠀⠀Он принял решение и оглянулся на Сан Цзинсина с улыбкой на губах.

⠀⠀⠀⠀– Пусть будет так, как говорит Юй-чжанцзяо. Разве я не разочарую его, если не сыграю роль злодея?

⠀⠀⠀⠀Легким взмахом руки он приказал нескольким туцзюэ, стоявшим позади него, броситься с саблями на Тань Юаньчуня и остальных, полностью их окружая.

⠀⠀⠀⠀Старейшины владели разными уровнями навыков боевых искусств. Как и Тань Юаньчунь, некоторые из них обладали заурядными природными данными, но только в сравнении с другими учениками Ци Фэнгэ. Они определенно не были настолько посредственными, чтобы позволить кому-либо насмехаться над собой. Однако с туцзюэ, которых Дуань Вэньян привел с собой на гору, тоже было нелегко справиться. Обе стороны немедленно сошлись в схватке, яростно и шумно грохоча мечами и саблями.

⠀⠀⠀⠀Дуань Вэньян наблюдал за битвой со сложенными руками и не принимал в ней участия, с удовольствием разъясняя:

⠀⠀⠀⠀– Это одни из сильнейших воинов нашего народа, мой учитель сам обучал их. Они давно наслышаны о мастерстве даочжанов горы Сюаньду, поэтому и пришли сюда сегодня, чтобы получить ваш совет. Прошу вас, господа, не будьте к ним милосердны!

⠀⠀⠀⠀Лю Юэ и остальные были слишком заняты тем, что разбирались с этими несколькими людьми. Как они могли найти время, чтобы ответить ему?

⠀⠀⠀⠀Лоу Лян ощутил на себе взгляд Дуань Вэньяна, и его сердце замерло. Он боялся, что этот незначительный ученик станет его мишенью, поэтому непроизвольно спрятался за спиной Шэнь Цяо в попытке скрыться.

⠀⠀⠀⠀Лю Юэ взмахнул мечом и заставил одного из туцзюэ отступить на несколько шагов.

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-шиди! – воскликнул он. – Знаю, Сюаньду во многом обидела тебя в прошлом, но когда Юй Ай объявил тебя изгнанным учеником, я попытался заступиться за тебя. Прошу, в знак уважения Ци-чжэньжэня помоги нам отстоять ворота горы и не дай этим подлецам воспользоваться тобой!

⠀⠀⠀⠀Дуань Вэньян разразился смехом.

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан, мне уже искренне обидно за тебя! Когда ты попал в беду, никто из них не протянул тебе руку помощи, а теперь, когда беда постигла их, они хотят, чтобы ты отплатил за обиду добром. Если тебе не жалко себя, то мне жалко тебя! Как я вижу, это дело не имеет к тебе никакого отношения, и ты не обязан в него вмешиваться. Подожди, пока все они умрут, и пост чжанцзяо, естественно, останется за тобой. Что скажешь?

⠀⠀⠀⠀– Этого не произойдет, – равнодушно ответил Шэнь Цяо. – Я не давал согласия на назначение Юй Ая чжанцзяо секты. Я могу считаться изгнанником, но я все еще ученик Ци Фэнгэ.

⠀⠀⠀⠀Он достал из-за спины Шаньхэ Тунбэй. Меч ярко засверкал в ослепительном свете полуденного солнца, раздались неясные звуки шелеста ветра и раскатов грома.

⠀⠀⠀⠀– Пока я здесь, никто и думать не смеет о кознях против горы Сюаньду, – он сказал это спокойным тоном, без какой-либо сотрясающей землю силы, но никто не решился бы отнестись к этим словам с пренебрежением.

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-шиди, позволь мне помочь тебе!

⠀⠀⠀⠀В этот момент, вместе с этим напористым криком, с другой стороны вбежали три фигуры: одна впереди и две позади. Во главе шел старейшина Кун Цзэн, а за ним следовали его ученики, Лэ Ань и Юнь Чан, которых Шэнь Цяо встретил у подножия горы.

⠀⠀⠀⠀Двое парней шли за Шэнь Цяо на расстоянии, желая посмотреть, из-за чего возник весь этот переполох. Они никак не ожидали столкнуться с туцзюэ и сектой Хэхуань, поднимающихся на гору в поисках неприятностей. Вмешиваться во внутренние распри секты они не рискнули, но враждебное вторжение внешних сил – совсем другое дело. Вдвоем они бросились искать своего учителя, старейшину Кун Цзэна, и поспешили обратно вместе с ним.

⠀⠀⠀⠀Кун Цзэн предстал перед Шэнь Цяо и почтительно сложил руки.

⠀⠀⠀⠀– Кун Цзэн опоздал. Прошу чжанцзяо наказать меня за мой проступок.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо кивком поприветствовал его.

⠀⠀⠀⠀– Старейшина Кун был посреди своего уединения, а это очень важный этап. К счастью, ты подоспел вовремя, так о каком проступке может идти речь? – заметил ли он, что к нему обратились по титулу «чжанцзяо», или нет, осталось неизвестным, но он не стал ничего отрицать.

⠀⠀⠀⠀Старое лицо Кун Цзэна покраснело от смущения. Уединение служило лишь предлогом, чтобы не вмешиваться в выборы нового чжанцзяо секты. Не зная, видит ли Шэнь Цяо его насквозь, ему оставалось только изворотливо добавить:

⠀⠀⠀⠀– Когда перед нами грозный враг, как можно продолжать заботиться только о собственном совершенствовании? Я возьму на себя некоторых из этих негодяев, чжанцзяо ничего не нужно делать!

⠀⠀⠀⠀Дуань Вэньян стоял со сложенными за спиной руками, явно не считая Кун Цзэна достойным своего внимания.

⠀⠀⠀⠀– Сомневаюсь, что ты мне ровня.

⠀⠀⠀⠀– Что толку разевать рот? – он холодно усмехнулся. – Попробуй и узнаешь!

⠀⠀⠀⠀И, обнажив меч, он бросился на Дуань Вэньяна!

⠀⠀⠀⠀Как только началось это противостояние, секта Хэхуань и все прочие не смогли остаться в стороне. Кроме Сан Цзинсина, все остальные приняли ответные меры, и повсюду вспыхнули сражения.

⠀⠀⠀⠀Лэ Ань и Юнь Чан, естественно, помогали своему учителю в битве. К несчастью, они были юны, и их навыки боевых искусств еще не достигли совершенства. Сражаться против Сяо Сэ и Бай Жун оказалось для них непосильной задачей, и вскоре они попали в невыгодное положение.

⠀⠀⠀⠀Уловив огрехи в технике меча Юнь Чана, Сяо Сэ согнул пальцы в когтистую хватку и, пронзив рукой ветер меча даоса, крепко вцепился в его горло. Движение было стремительным, как вспышка молнии, и не успел Юнь Чан моргнуть, как его шея оказалась в крепком захвате. Еще немного усилий со стороны Сяо Сэ, и он будет убит на месте!

Все произошло в считанные секунды, и ни сам Юнь Чан, ни Лэ Ань рядом с ним не могли оказать никакого сопротивления.

⠀⠀⠀⠀Как раз когда Юнь Чан подумал, что его смерть неминуема, до его слуха донесся легкий смешок от кого-то неподалеку.

⠀⠀⠀⠀– Сяо Сэ, ты, так или иначе, личность знатная. Чего ты прицепился к этой мягкой хурме?*

⠀⠀⠀⠀*(捡软柿子捏;jiǎn ruǎnshìzi niē) – «мять мягкую хурму»: обижать только слабых. Мягкая хурма – это способ описания человека, над которым легко издеваться. (Бянь Яньмэй смеется над Сяо Сэ за то, что он издевается над младшими).

⠀⠀⠀⠀Как только голос стих, Юнь Чан почувствовал, что давление на его шею ослабло. Вслед за этим последовал запоздалый страх за его чудом спасенную жизнь.

⠀⠀⠀⠀Бянь Яньмэй взмахнул рукой, и Сяо Сэ пришлось оставить Юнь Чана, чтобы сдержать натиск противника. Взмах его веера отразил порыв ветра от удара ладонью, отбив всплеск внутренней силы. Халаты и рукава обоих развевались на ветру, и за мгновение они успели обменяться десятками ударов.

⠀⠀⠀⠀– Я думал, что старший ученик Янь Уши окажется исключительным, но на самом деле в тебе нет ничего особенного! – Сяо Сэ злорадно улыбнулся. – Твои боевые искусства, кажется, не намного лучше, чем у Юй Шэнъяня!

⠀⠀⠀⠀Перед залом Саньцин разворачивались многочисленные стычки ближнего боя, в воздухе витала гнетущая аура смерти. Мгновенно воцарился хаос.

⠀⠀⠀⠀Но Шэнь Цяо не двигался.

⠀⠀⠀⠀Потому что был и другой человек, который не двигался.

⠀⠀⠀⠀Сан Цзинсин.

⠀⠀⠀⠀В прошлый раз, на Собрании Испытания Меча, на его пути встала Юань Сюсю, а затем появился Хулугу. В итоге у Шэнь Цяо не было возможности сразиться с Сан Цзинсином.

⠀⠀⠀⠀Однако именно благодаря этому Сан Цзинсину удалось увидеть все перемены в Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Времена изменились. Этот человек уже не тот слепец, брошенный на растерзание судьбы.

⠀⠀⠀⠀Цветок, хотя и стал прекраснее, чем когда-либо прежде, покрылся тернием, и, как ни досадно, его уже не удастся вкусить без труда.

⠀⠀⠀⠀Сердце Сан Цзинсина бесконечно терзали сожаления о том, что он не смог овладеть этим мужчиной, особенно после того, как был тяжело ранен от его рук. Новая и старая вражда нагромоздились друг на друга. Он более не желал так легко отпускать Шэнь Цяо, да и сам Шэнь Цяо, когда-то измученный им до разрушения собственной основы, не оставит все как есть.

⠀⠀⠀⠀– Шэнь Цяо, когда я вижу тебя, меня охватывает сожаление, – сказал он, внезапно рассмеявшись.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо смотрел на него, не произнося ни звука, и не спрашивал, в чем причина сожаления.

⠀⠀⠀⠀– Жаль, что не я нашел тебя у подножия Пика Полушага, – иначе как бы Янь Уши смог вырваться вперед?

⠀⠀⠀⠀Такой красивый человек, такой потрясающий талант. Он был рожден, чтобы служить тренировочным сосудом для людей секты Хэхуань, где ему суждено было провести все свои дни в заточении за пологом кровати.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не был удивлен или рассержен. Вместо этого он задал не относящийся к теме вопрос:

⠀⠀⠀⠀– Где глава Юань? Со времени нашей последней разлуки этот бедный даос вспоминает о ней с нежностью.

⠀⠀⠀⠀Сан Цзинсин едва заметно улыбнулся.

⠀⠀⠀⠀– Я забыл сообщить тебе: руководство секты Хэхуань недавно сменилось. Если ты захочешь посетить нас в качестве гостя, я могу привести тебя взглянуть на место, где на дне глубокого пруда покоится ее труп.*

⠀⠀⠀⠀*(沉潭;chén tán) – «погруженный на дно пруда». Древняя форма наказания, при которой человека обвешивают тяжелым камнем и бросают в глубокий водоем.

⠀⠀⠀⠀– Ты убил ее? – он вопрошающе поднял брови.

⠀⠀⠀⠀– Удивлен?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо медленно покачал головой.

⠀⠀⠀⠀– Я давно слышал, что вы двое не ладили, но глава Юань не была похожа на человека, который будет просто сидеть и ждать, когда его судьба подойдет к концу.

⠀⠀⠀⠀– Она действительно блистала некоторым дешевым остроумием, иначе я бы не стал ждать до сих пор, чтобы убить ее.

⠀⠀⠀⠀– Прискорбно.

⠀⠀⠀⠀– Она тебе нравилась?

⠀⠀⠀⠀– Хотя глава Юань была женщиной*, она, в отличие от тебя, обладала грацией главы секты. Если ты стал главой, боюсь, после сегодняшнего дня секте Хэхуань придется искать поддержки у другого человека.

⠀⠀⠀⠀*(女流之辈;nǚ liú zhī bèi) – буквально переводится как «слабый пол», способ уничижительного обращения к женщинам. Помните, что в то время мужчины и женщины просто не воспринимались на равных. Шэнь Цяо, вероятно, не пытался быть снисходительным, а старался противостоять общепринятому мнению.

⠀⠀⠀⠀– И что это значит? – Сан Цзинсин гневно улыбнулся в ответ.

⠀⠀⠀⠀– Это значит, что я убью тебя.

⠀⠀⠀⠀С этими словами он сделал свой ход.

⠀⠀⠀⠀Легкое движение запястья – и его тело превращается в призрачный силуэт. В окружении бесконечных, восходящих к небу лучей света меча, его фигура померкла почти до невидимости.

⠀⠀⠀⠀Тело движется вместе с волей, меч – вместе с сердцем, горы и реки разделяют одну скорбь*, а небо и земля теряют свой цвет!*

⠀⠀⠀⠀*(山河同悲;shān hé tóng bēi) – «горы и реки разделяют одно горе, и мир скорбит». Название меча Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀*(失色;shī sè) – утратить краски, яркость. В данном случае небо и земля затмились/побледнели/выглядят неполноценными по сравнению с великолепием Шэнь Цяо.

Глава 120 - Я больше не ненавижу тебя

Перед лицом разящего света меча Шэнь Цяо Сан Цзинсин, естественно, не желал смиряться со своей участью. Завеса из мечей, которая выглядела столь непроницаемой для посторонних глаз, не так уж и пугала его.

⠀⠀⠀⠀Ведь он не простая цель, а противник уровня великого мастера.

⠀⠀⠀⠀Сан Цзинсин был быстр, как метеор, рукава его халата высоко вздымались, а все тело словно порхало на ветру, взмывая к солнцу. Внезапно он поднялся в воздух и нанес удар по Шэнь Цяо, скрытому за переплетениями завесы.

⠀⠀⠀⠀Когда свет меча обдало ветром ладони, на секунду показалось, что отражение сияющих звезд в озерной глади разбилось вдребезги: после секунды застоя он начал дрожать и рассыпаться на множество осколков. От силы удара резко образовалась зияющая брешь!

⠀⠀⠀⠀Сан Цзинсин парил в воздухе без какой-либо опоры под ногами. Однако со стороны казалось, что он шаг за шагом взбирался по ступеням незримой каменной лестницы.

⠀⠀⠀⠀Он, и без того отличавшийся высоким ростом, теперь вознесся под самые облака наперекор ветру, и полы его халата шумно развевались. «Резная лапа Дракона» достигла пика своего совершенства, подобно летящему в небе дракону, с ревом покоряющему все живое. Ее порыв был настолько мощным, что вот-вот мог расколоть небосвод.

⠀⠀⠀⠀Хотя битва была всеобщей, среди учеников горы Сюаньду все еще оставались те, чьи способности были слишком низки, чтобы принять в ней участие. Когда они увидели, насколько могущественным был противник, их сердца тут же подскочили к горлу. «Гигантский дракон», сотворенный из истинной ци, со свистом пронесся вниз и под контролем Сан Цзинсина набросился прямо на Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀На его фоне Шэнь Цяо выглядел весьма миниатюрным и слабым.

⠀⠀⠀⠀– Что за демонскую* технику использует Сан Цзинсин? Как он шагает по воздуху?! – кто-то из учеников не сдержал возгласа.

⠀⠀⠀⠀*(妖;yāo) – относится к какому-то демоническому духу или существу/зверю. Это звери, принявшие человеческую форму и обладающие некоторой духовной силой. Если они посвятят себя совершенствованию, то могут обрести бессмертие.

⠀⠀⠀⠀Лоу Лян поднял голову, пытаясь рассмотреть это зрелище, и от удивления не смог закрыть рта. В то же время чувство неполноценности и стыда из-за чужого превосходства болезненно кольнуло его.

⠀⠀⠀⠀«Сколько времени мне потребуется практиковать боевые искусства, чтобы стать таким, как Сан Цзинсин? По правде говоря, не нужно даже становиться таким же, было бы здорово достичь хотя бы одной или двух десятых его силы!

⠀⠀⠀⠀Но раз этот человек так силен, Шэнь-шишу... Сможет ли он справиться?»

⠀⠀⠀⠀Тем временем, пока Бянь Яньмэй и Сяо Сэ были в самом разгаре битвы, Лэ Ань противостоял Бай Жун. Юнь Чан был немного менее опытен, поэтому, не желая доставлять неприятности своему шисюну, он не вмешивался. Ему оставалось только наблюдать со стороны, чтобы в случае необходимости оказать поддержку – все-таки навыки боевых искусств Бай Жун превосходили навыки Лэ Аня более чем на порядок. Последний с уверенностью мог сказать, что демоница напротив него не прикладывала в удары всю свою силу. Под натиском его меча она виляла так легко и непринужденно, точно дразнясь. Лэ Ань был зол, но ничего не мог поделать. Оставалось только затаить злость в душе и продолжать бороться.

⠀⠀⠀⠀Юнь Чан, услышав подобный вопрос, не преминул развеять все их сомнения:

⠀⠀⠀⠀– Он что, какой-то небожитель, чтобы летать по воздуху? Смотрите внимательнее: он использует собственную силу при каждом шаге. Сначала он наступает себе на ногу, а затем прикладывает немного силы, чтобы подняться выше. Только потому, что Сан Цзинсин движется так быстро, кажется, будто он взмывает в облака! Учитель как-то упоминал, что в секте Хэхуань есть особая методика работы ног, называемая «Шестнадцать шагов Тяньюань»*, и что овладение ею требует значительной внутренней силы.

⠀⠀⠀⠀*(天渊十六步;tiānyuān shí liù bù) – «Шестнадцать шагов Небес и Бездны». (天渊;tiānyuān) означает огромное расстояние между самым высоким небом и глубокой бездной; метафора для обозначения большого разрыва/расстояния. Шестнадцать шагов означают количество шагов, необходимых для пересечения великой пропасти между небом и бездной.

⠀⠀⠀⠀Ребята внимательно присмотрелись и увидели, что все действительно было так, как он и сказал. Но даже если они раскрыли этот «секрет», невозможно было достичь такого уровня цингуна за одну ночь, а если учесть их природные данные, оставалось неясным, смогут ли они добиться его хоть ценой усилий всей жизни.

⠀⠀⠀⠀И опять же: раз Сан Цзинсин так силен, сможет ли Шэнь-шишу справиться с ним? Одна и та же мысль пронеслась в нескольких головах одновременно.

⠀⠀⠀⠀Для враждующих сторон все произошло в считанные мгновения. «Гигантский дракон» беззвучно зарычал и вместе с истошным воем бури пронесся прямо перед Шэнь Цяо – так близко, что даже рукава его халата оказались взметнуты свирепым ветром, который словно хотел унести всего его целиком.

⠀⠀⠀⠀Наступление Сан Цзинсина затмило небо и покрыло всю землю!

⠀⠀⠀⠀Свет меча, некогда яркий и ослепительный, был затмен и подавлен истинной ци «Резной лапы Дракона», и даже медленно, мало-помалу, мерк, как будто ужасающая сила поглощала его. В один момент он окончательно погас.

⠀⠀⠀⠀Это... поражение?

⠀⠀⠀⠀Всех, кто наблюдал за битвой, объединил этот вопрос.

⠀⠀⠀⠀Сердца учеников опустели. Осталось только одно чувство: «сегодня горе Сюаньду может прийти конец». Кроме того, они считали, что это не так уж и безосновательно, ведь боевое искусство Сан Цзинсина по-настоящему устрашало, и, пожалуй, никто из присутствующих не мог сравниться с ним.

⠀⠀⠀⠀Именно в этот момент из остывшей было золы вновь вспыхнул огонек. Он разгорался все больше и больше, пока, наконец, не превратился в ярчайшее пламя.

⠀⠀⠀⠀Нет, это вовсе не пламя. Это свет меча!

⠀⠀⠀⠀Свет меча все еще был отчетливо виден, но Шэнь Цяо уже исчез из поля зрения толпы. Прямая, как стрела, и светлая, как белый шелк, радуга пронзила окровавленную пасть зверя, обратив «гигантского дракона», сконденсированного истинной ци Сан Цзинсина, в развевающиеся во все стороны клубы дыма!

⠀⠀⠀⠀Барьер из внутренней силы, воздвигнутый Сан Цзинсином, подвергся удару и разрушился, а его собственная фигура слегка пошатнулась в воздухе.

⠀⠀⠀⠀Все разворачивалось слишком быстро. Белая радуга стремительно пронеслась по небу, человек стал иллюзией, а меч – реальностью. Наблюдатели не различали, как именно двигался Шэнь Цяо, они понимали только одно: быстро.

⠀⠀⠀⠀Подобно удару молнии!

⠀⠀⠀⠀Сила Сан Цзинсина была значительно выше, чем у остальных, и он находился достаточно близко, чтобы видеть движения Шэнь Цяо. Но то, что он мог ясно видеть каждое из них, не означало, что он был готов к столкновению с противником. Когда свирепый клинок пресек все его атаки и в кратчайшие мгновения превратил защиту в нападение, Сан Цзинсин принял решение уклониться и отлетел назад.

⠀⠀⠀⠀Он был так ловок, что одним прыжком преодолел расстояние в несколько чжанов и опустился на крышу зала Саньцин. Его нога лишь слегка коснулась карниза, как он тут же с силой обернулся и ринулся вперед, снова набрасываясь на Шэнь Цяо!

⠀⠀⠀⠀На сей раз он использовал всю мощь «Резной лапы Дракона». Он полагал, что уже достаточно изучил умения противника в предыдущих стычках. Теперь, когда у него сложилось некоторое представление о нем, не было смысла сдерживаться.

⠀⠀⠀⠀Исход поединка мастеров никогда не зависит от сомнительных уловок или стечения обстоятельств. Единственное, что определяет победителя, – это истинная сила человека.

⠀⠀⠀⠀Сан Цзинсин любил красоту лица Шэнь Цяо. Много раз похотливые мысли посещали его, и он представлял себе трогательный вид этого мужчины между сбившимися простынями кровати. Чем дольше он не мог его заполучить, тем сильнее вожделел. Он даже немного завидовал успехам Янь Уши в любовных делах.

⠀⠀⠀⠀Но он также хорошо помнил, что когда этот человек ослеп на оба глаза и потерял большую часть своих способностей, он по-прежнему оставался в состоянии сражаться из последних сил вплоть до их общего краха. В костях Шэнь Цяо жил безжалостный дух, ведомый принципом «победи или погибни». Не стоит недооценивать такого оппонента.

⠀⠀⠀⠀Так что сейчас Сан Цзинсин задействовал восемь или девять десятых своей силы. На этот раз он не станет щадить прекрасный нефрит.

⠀⠀⠀⠀Обе стороны были полны решимости победить. Воздух наполнился чрезмерно тяжелым намерением убийства.

⠀⠀⠀⠀Ветер ладони был настолько яростным, что в три раза превышал силу предыдущего. Шторм, бушующий на море, вот-вот должен был смести небо жуткими волнами. Такова была отточенная до совершенства долгими годами практики мощь «Резной лапы Дракона». Девять драконов сгустились и хлынули из бурлящей истинной ци Сан Цзинсина, устремившись к Шэнь Цяо с разных сторон!

⠀⠀⠀⠀Не успеет утихнуть одна волна, как набежит другая!

⠀⠀⠀⠀Все наблюдали за этой сценой с затаенным дыханием. Даже те, кто сражался, неосознанно замедлили свои движения.

⠀⠀⠀⠀В борьбе двух тигров один обязательно пострадает. Шэнь Цяо и Сан Цзинсин, два великих мастера – кто победит, а кто проиграет?

⠀⠀⠀⠀Итоги рейтинга десяти лучших мастеров мира уже давно достигли ушей всех присутствующих. И хотя они знали, что Шэнь Цяо входит в это число и даже опережает Сан Цзинсина, поверить в это они не решались, пока не могли убедиться воочию. То поражение Шэнь Цяо на Пике Полушага все еще было свежо в их памяти.

⠀⠀⠀⠀Слишком глубокое впечатление произвела на них сцена падения бывшего чжанцзяо со скалы от рук Кунье. Даже по прошествии времени многие из тех, кто не застал его восхождения со дна долины, продолжали сомневаться в его силе и в том, что ему удастся одолеть Сан Цзинсина.

⠀Истинная ци лилась со всех уголков неба и земли на Шэнь Цяо, преграждая почти все возможные пути отступления во всех направлениях. Она собралась в кольцо вокруг даоса и обрушилась на его голову единым потоком. Этот удар Сан Цзинсина стал апогеем десятилетий превосходных достижений в освоении «Резной лапы Дракона». Ни один мастер, даже Янь Уши, не мог отнестись к нему легкомысленно и притвориться равнодушным.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо двинулся.

⠀⠀⠀⠀Опершись на ступню, он резким рывком поднялся ввысь!

⠀⠀⠀⠀Меч взметнулся к небу, раскалывая горный хребет!

⠀⠀⠀⠀Внезапно горы расступились, а земля треснула. Прилив внутренней силы, нахлынувший, как полноводная река, был оттеснен одним могучим слоем за другим. Два течения истинной ци столкнулись лоб в лоб в сочетании с деспотичной властью меча. Раздался громкий взрыв, и Сан Цзинсин, не выдержав, извергнул кровь изо рта. Затем он рухнул. Напор обрушившейся силы сдавил его тело, и он безвольно отлетел назад, в сторону крыши зала Саньцин.

⠀⠀⠀⠀Ударом руки о поверхность крыши он предотвратил свое падение и снова поднялся в воздух. Вместе с тем в направлении Шэнь Цяо было выпущено три последовательных выпада ладонью.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо уже приготовился отразить атаку мечом, как вдруг позади него раздалось тихое шипение рассекаемого воздуха. Движение, хотя и незначительное, достигло его слуха.

⠀⠀⠀⠀С необычайной скоростью этот звук приближался к центру его спины, не оставляя шансов увернуться. Каким бы быстрым ни был Шэнь Цяо, он был всего лишь человеком, а не богом. В этот момент он посвятил все свои мысли поединку с Сан Цзинсином и не мог уделить ни минуты другим делам. Меч уже был пущен в ход, и было слишком поздно уклоняться, не говоря уже о том, чтобы повернуть назад на полпути и оказать сопротивление.

⠀⠀⠀⠀Три ударные волны вот-вот настигнут его!

⠀⠀⠀⠀И каждый импульс ладони был таким же мощным, как и предыдущий – если не мощнее. Тогда Шэнь Цяо понял: кровь, которую Сан Цзинсин сплюнул ранее, была не столько следствием серьезной травмы, сколько попыткой пробудить в нем презрение к противнику и тем самым обнажить прорехи в его защите.

⠀⠀⠀⠀Пронзительный звук отчетливо и неотвратимо прозвучал совсем рядом с ним. Шэнь Цяо тихо скрежетнул зубами. Не оставалось ничего другого, кроме как показать свой незащищенный тыл и сосредоточиться на фронте.

⠀⠀⠀⠀В одно мгновение темный силуэт метнулся к нему со стороны и заслонил его спину.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо услышал лишь приглушенный стон. Раздался звук удара тела о землю, а затем испуганные крики, похожие на «Юй-шишу!».7

⠀⠀⠀⠀Его сердце замерло, но он не мог оглянуться. Ему оставалось только поднять меч, чтобы встретить наступление Сан Цзинсина.

⠀⠀⠀⠀Ветер и гром вторят скорби гор и рек, солнце и луна затмевают друг друга. Свет меча оборачивается светом тысячи звезд, но он еще ярче, чем звезды. Россыпь сверкающих крапинок, казалось, спускается прямо с неба, покоряет взор, поражает в самое сердце. Только вовлеченные в происходящее могут ощутить убийственный холод подобного не поддающегося описанию великолепия.

⠀⠀⠀⠀Когда Сан Цзинсин увидел, что три его решающие атаки оказались стерты и нейтрализованы Шэнь Цяо, он без колебаний развернулся, чтобы сбежать. Не было никакого желания настаивать на так называемом принципе «достоинство дороже жизни». Были бы горы Циншань, а хворост найдётся*. Сан Цзинсин едва-едва отвоевал место главы секты у Юань Сюсю и еще даже не успел им насытиться! Было слишком много вещей, от которых он не мог отказаться, и в отличии от Шэнь Цяо, он не собирался подвергать свою жизнь риску ради победы.

⠀⠀⠀⠀*(留得青山在, 不怕没柴烧;liúdé qīngshān zài, bùpà méi chái shāo) – обр.: был бы лес, дрова найдутся; еще не все потеряно; пока жив человек, жива и надежда.

⠀⠀⠀⠀Так что с точки зрения одного лишь боевого духа он уже проиграл!

⠀⠀⠀⠀Когда он бросился в бегство, свет меча с легкой непринужденностью «Радужной Тени» взвился за ним, пустившись в неустанное преследование.

⠀⠀⠀⠀Многие люди, посвятившие всю свою жизнь фехтованию, никогда прежде не видели такой ловкой и искусной техники владения мечом, граничащей с магией бессмертных. Все они были ошеломлены до глубины души.

⠀⠀⠀⠀Сан Цзинсин почувствовал дуновение холода в середине своей спины, за которым последовала резкая боль. Он не мог поверить, что «Шестнадцать шагов Тяньюань» в самом деле проиграл «Радужной Тени». Все первоначальные шансы на победу исчезли без остатка, а сердце наполнилось страхом. Он ускорил шаг, страстно желая довести до предела все свои многолетние достижения в искусстве цингуна. Тело двигалось так стремительно, что превратилось в легкую дымку и исчезло прямо из поля зрения толпы. На земле остались только пятна крови.

⠀⠀⠀⠀Все это время Бай Жун непрерывно следила за обстановкой на чужой стороне. Когда она увидела это, ее прекрасные глаза вспыхнули, и она игриво воскликнула:

⠀⠀⠀⠀– Учи-и-итель! Как там ваши дела?! – она оставила Лэ Аня и сразу же отправилась в погоню в том направлении, куда убежал Сан Цзинсин.

⠀⠀⠀⠀Сяо Сэ втайне ненавидел коварство и изворотливость Бай Жун, а себя ненавидел еще больше за то, что замешкался на полшага. Как только он отвлекся, ладонь Бянь Яньмэя с силой поразила его грудь, и он, выплюнув полный рот крови, отступил на несколько шагов.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не стал преследовать Сан Цзинсина. Вместо этого он обернулся назад.

⠀⠀⠀⠀Только тогда он увидел, что грудь Юй Ая пронзил серебряный стержень. Шило было не толще прута, но погрузилось внутрь более чем наполовину. Кровь сочилась из уголков его рта и стекала вниз по мертвенно-белому лицу. Очевидно, дело было плохо.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо забрал мужчину из рук Юнь Чана, взял его за запястье и передал ему свою истинную ци. Сердце все же сжалось в груди.

⠀⠀⠀⠀Другой был ранен еще до того, как на него напали с этим скрытым оружием, и одно только восхождение на гору полностью истощило его. И все же в этот момент он нашел силы принять удар на себя.

⠀⠀⠀⠀Его пульс ослабел, как исчерпавший себя огарок свечи на ветру. Пожалуй, даже Золотой Бессмертный* не смог бы спасти ситуацию.

⠀⠀⠀⠀*(大罗金仙;dà luō jīn xiān) – «Высший Золотой Бессмертный» – один из пяти даосских бессмертных. Окончательной целью даосизма является восхождение на Высшие Небеса (大罗天;dà luō tiān) – царство бессмертных (небожителей). Этот титул получают даосские бессмертные, достигшие Тридцать Шестого Неба.

⠀⠀⠀⠀Но польза от влитой в него истинной ци все же была. Тело Юй Ая слегка задрожало, и он медленно приоткрыл веки.

⠀⠀⠀⠀Когда он понял, что державший его человек – это Шэнь Цяо, то схватил его за руку и слабо сказал:

⠀⠀⠀⠀– Эр-шисюн... А-Цяо...

⠀⠀⠀⠀– Это я, – хотя Шэнь Цяо испытывал гнев, большая его часть рассеялась, когда Юй Ай прикрыл его своим телом. Теперь, чувствуя лишь печаль, он утешительно добавил: – Не спеши говорить. Отдохни хорошенько, а я пока исцелю тебя.1

⠀⠀⠀⠀Юй Ай слабо покачал головой, с трудом выговаривая слова:

⠀⠀⠀⠀– Человеком, пытавшимся ранить тебя... был Тань... Тань Юаньчунь!..

⠀⠀⠀⠀Шок Шэнь Цяо смешался с яростью. Он поднял голову и обвел взглядом окрестности. Тань Юаньчунь, который должен был сражаться с туцзюэ, уже давным-давно скрылся. Что касается Дуань Вэньяна, то его донимали двое старейшин, и пока что он не мог вырваться, чтобы побеспокоить Шэнь Цяо. Бянь Яньмэй сказал ему:

⠀⠀⠀⠀– Не волнуйся. Старейшина Лю уже отправился за ним, я тоже схожу осмотрюсь! – затем он обратился к учителю Юнь Чана и Лэ Аня: – Но тогда я вынужден попросить старейшину Кун об одолжении.

⠀⠀⠀⠀Пришедший с опозданием Кун Цзэн не знал его личности, но, видя, что он хорошо знаком с Шэнь Цяо, он не посмел бы пренебречь им.

⠀⠀⠀⠀– Даою может быть спокоен, я останусь здесь!

⠀⠀⠀⠀Сговор Тань Юаньчуня с людьми туцзюэ против Юй Ая оказался непредвиденным обстоятельством, но Шэнь Цяо не чувствовал себя слишком потрясенным. Зло всегда возвращается бумерангом к тому, кто причиняет его другим. Ударив его в спину, Юй Ай должен был предвидеть, что настанет день, когда кто-то другой применит против него тот же метод. В конечном счете, человек пожинает то, что сеет.

⠀⠀⠀⠀Но он и представить себе не мог, что Юй Ай бесстрашно шагнет вперед навстречу смертельной опасности, защищая его ценой собственной жизни.

⠀⠀⠀⠀– А-Цяо, ты все еще ненавидишь меня? – спросил он.

⠀⠀⠀⠀– Я не знаю, – Шэнь Цяо не хотел обманывать его. – В то время, когда учитель передал мне должность чжанцзяо, я никак не мог ожидать, что это повлечет за собой все эти события. Знал бы – ни за что бы не согласился стать его преемником.

⠀⠀⠀⠀– Я тоже... не ожидал, – Юй Ай мрачно усмехнулся и следом коротко закашлялся. Свежая струйка крови снова потекла из уголка его рта. – Раньше я думал, что... я все делаю правильно. Что учитель слишком закостенелый, что ты слишком бесполезный. Н-но потом я понял, что тот, кто ошибался во всем с самого начала... был, кха-кха, был я!..

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо заговорил низким голосом:

⠀⠀⠀⠀– Гора Сюаньду в течении долгого времени была заперта, закрыв глаза и уши и изолировав себя от всего мира. В итоге настал момент, когда мы должны были провести реформы. В прошлом я был полон решимости хранить основы, заложенные учителем, желал как следует оберегать каждого из вас, однако я никогда не задумывался о том, правильный ли это подход для горы Сюаньду. Ты ошибся, сотрудничая с туцзюэ, ошибся, отравив меня, но твоя искренность и размышления о горе Сюаньду – то, с чем даже я не смогу сравниться.

⠀⠀⠀⠀– И в итоге я в-все же полностью облажался. Мне не следовало сомневаться в тебе... Не следовало поддаваться жадности...

⠀⠀⠀⠀Он зашелся чудовищным приступом кашля, и кровь хлынула еще более бурным потоком. Шэнь Цяо ужаснулся и попытался влить больше внутренней силы, но обнаружил, что из тела Юй Ая, словно ил, растворенный великим морем, она исчезала без следа.

⠀⠀– Итак, теперь я... воздаю тебе своей жизнью. Не ненавидь меня, хорошо? А-Цяо? – Юй Ай, казалось, ничего не замечая, продолжал держать Шэнь Цяо за руку.

⠀⠀⠀⠀Слезы Шэнь Цяо капля за каплей падали на тыльную сторону его ладони. Их жар вызвал у Юй Ая мелкую дрожь, но, несмотря ни на что, на его лице появилась улыбка.

⠀⠀⠀⠀– Ты... Ты плачешь из-за меня. Ты же больше не ненавидишь меня, да?..

⠀⠀⠀⠀– Я больше не ненавижу тебя. Как только ты поправишься, мы вместе пойдем почтить память учителя.

⠀⠀⠀⠀Теплое и уютное чувство охватило Юй Ая, навеяв тоскливые воспоминания. Эти слова увлекли его мысли куда-то далеко-далеко.

⠀⠀⠀⠀– Как бы я хотел, кха, вернуться в детство. Ты... обучал меня и Юань Ина упражняться на мечах... от имени учителя. И хотя на твоем маленьком личике было такое строгое выражение... как ни посмотри, оно выглядело просто очаровательно. Я носился за тобой... т-требовал, чтобы ты назвал меня «шисюном». Ты был так раздражен, что мог только прятаться от меня где попало... а я повсюду искал тебя... я все искал и искал...

⠀⠀⠀⠀Звук его голоса становился все тише и тише, и в конце концов совсем перестал быть слышен.

⠀⠀⠀⠀Пальцы, державшие руку Шэнь Цяо, медленно разжались, и вместе с этим жизнь их владельца ускользнула, бесшумно погрузившись в небытие.

Глава 121 - Для меня же ты не более, чем мертвец

Шэнь Цяо не двигался очень долгое время. В это мимолетное мгновение блеск мечей и сверкание клинков растворились в тишине. Немного склонив голову, он обнимал медленно остывающий труп Юй Ая. Никто не мог сказать, о чем он думает.

⠀⠀⠀Возможно, он вспоминал о давнем прошлом, о том, как они, будучи соучениками, проводили свои дни на горе: вместе ели, спали и занимались боевыми искусствами.

⠀⠀⠀Однако не стоит гнаться за старыми мечтами. Обстановка осталась прежней, но люди – нет. В конце концов, человек никогда не сможет вернуться к прошлому.

⠀⠀⠀Точно так же, как некоторые ошибки никогда не могут быть исправлены, есть некоторые травмы и шрамы, которые никогда не заживут. После того, как человек умер, он не сможет пробудиться и воскреснуть вновь.

⠀⠀⠀Сцена, развернувшаяся перед глазами Юнь Чана, не оставила его равнодушным. Несмотря на то, что он был всего лишь сторонним наблюдателем, он не мог сдержать слез. Оценив ситуацию, он быстро пришел в себя и вскрикнул:

⠀⠀⠀– Шэнь-шишу! Шэнь-шишу!

⠀⠀⠀Увидев, что Шэнь Цяо остается неподвижным, Юнь Чан предположил, что он был слишком убит горем и потерял рассудок. Он не мог избавиться от чувства крайней тревоги.

⠀⠀⠀Оглядываясь по сторонам, он понял, что положение горы Сюаньду не изменилось в лучшую сторону.

⠀⠀⠀Пускай один из самых могущественных противников – Сан Цзинсин – скрылся, большинство членов секты Хэхуань все еще присутствовали. Сяо Сэ был ранен Бянь Яньмэем ранее, но его травмы были не такими серьезными. Из-за того, что Бянь Яньмэй ушел с Лю Юэ в погоню за Тань Юаньчунем, они потеряли еще двух старейшин горы Сюаньду, и осталось только пятеро. Им необходимо сдержать Дуань Вэньяна, а также других мастеров туцзюэ, которых Дуань Вэньян привел с собой, в том числе и Сяо Сэ. Все это было действительно очень тяжело для них.

⠀⠀⠀Кун Цзэн, возможно, и был старшим, но его боевые искусства все еще немного уступали навыкам Дуань Вэньяна. В данный момент Кун Цзэн был яростно атакован противником, ему было трудно устоять, из-за чего его меч практически выскользнул из рук. Его ноги двигались хаотично, а тело дважды пошатнулось прежде чем упасть на землю. Он попытался защитить свою спину, в результате чего был открыт спереди. Дуань Вэньян вложил истинную ци в хлыст, который на мгновение стал прямым, как меч, и направил в грудь противника. Удар был быстрым и яростным, так как он был объят убийственной аурой.

⠀⠀⠀Если бы этот удар попал в цель, то в груди Кун Цзэна определенно зияла бы огромная дыра.

⠀⠀⠀Увидев это, Юнь Чан поднял меч и бросился на помощь; однако его скорость значительно уступала мыслям. Он отставал на три-четыре шага, так как же ему успеть вовремя? Хлыст Дуань Вэньяна уже соприкоснулся с одеждой Кун Цзэна и вот-вот вонзится в его плоть. Юнь Чан подсознательно закричал, думая, что он вот-вот лично станет свидетелем смерти своего учителя.

⠀⠀⠀В одно мгновение перед его глазами мелькнул призрачный образ. Юнь Чан подумал, что это просто обман зрения, так как он моргнул всего один раз, но в этот момент хлыст Дуань Вэньяна уже был отведен назад. Теперь рядом с Кун Цзэном стоял кто-то еще.

⠀⠀⠀– Шэнь-шишу! – воскликнул Юнь Чан одновременно от радости и удивления. Он и сам не ожидал испытать столь противоречивые чувства.

⠀⠀⠀– Отведи Кун-шишу в сторону. Клинок слеп, поэтому может ранить любого, – Шэнь Цяо даже не повернул головы, когда протянул руку, чтобы поддержать Кун Цзэна, прежде чем броситься к Дуань Вэньяну.

⠀⠀⠀Дуань Вэньян предполагал, что после напряженной битвы с Сан Цзинсином Шэнь Цяо значительно ослабнет. Он никак не ожидал, что истинная ци его противника будет похожа на бесконечный и вечный источник, который непрерывно вливается в тело меча. Сияние, сформированное истинной ци, было совершенно безупречным*. Хотя Дуань Вэньян умело орудовал своим кнутом, он все же не смог нанести удар.

⠀⠀⠀*(天衣无缝;tiānyī wúfèng) – платье небожителей не имеет швов (обр. в знач.: совершенный, безупречный, без изъянов, идеальный).

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан, если ты хочешь что-то сказать, мы можем все как следует обсудить. Не нужно прибегать к насилию! Мы с Сан Цзинсином разные люди, между мной и тобой нет глубокой вражды. Сегодня мы пришли сюда по приглашению Тань Юаньчуня, и смерть Юй Ая – целиком и полностью плод его стараний. У каждой несправедливости есть свой виновник, и должник сам отвечает за свои долги. Шэнь-даочжан должен вынести справедливое решение по этому делу!

⠀⠀⠀Дуань Вэньян не похож на своего учителя. Пусть его талант был исключительным, а сам он стал самым уважаемым и ценным учеником Хулугу, учитель не почитал его из-за смешанного происхождения. В результате его манера решать вопросы сильно отличалась от манеры Хулугу: он обдумывал проблему и решал, перевесят ли затраты выгоду, прежде чем предпринимать дальнейшие действия.

⠀⠀⠀Хотя и говорят, что отношения между учителем и учеником подобны отношениям между отцом и сыном, даже тигр может породить собаку; следовательно, даже если учитель является могущественным мастером, не факт, что таким же будет его ученик. Кто-то вроде Ци Фэнгэ, возможно, и был героем своего поколения, но каждый из его учеников обладает своей уникальной личностью, и, в конечном итоге, каждый из них выбирает свою дорогу. Даже если бы Ци Фэнгэ вернулся к жизни, он не смог бы заставить их всех жить в соответствии с его образом мышления.

⠀⠀⠀Поэтому, если бы Хулугу был здесь, возможно, он бы изо всех сил боролся с Шэнь Цяо, пока не определился бы победитель. Однако Дуань Вэньян был другим. Он понимал, что сегодня не достиг своей цели, поэтому продолжал искать пути выхода из сложившейся ситуации.

⠀⠀⠀– Тань Юаньчунь сейчас отсутствует, поэтому ты можешь утверждать все, что вздумается. Когда я поймаю тебя и встречусь с Тань Юаньчунем, чтобы проверить твои заявления, мы установим истину.

⠀⠀⠀Когда он произнес эти слова, энергия его меча действительно несколько замедлилась. Сердце Дуань Вэньяна наполнилось радостью, когда он увидел, что ситуация изменилась и улучшилась в его пользу. Он быстро сказал:

⠀⠀⠀– У нас с Шэнь-даочжаном было несколько встреч друг с другом. Хотя мы не в дружеских отношениях, я знаю о твоей способности отличать благодарность от обиды, а также о твоем добром и справедливом характере. Это мой шиди, Кунье, заставил тебя упасть со скалы, но он уже погиб от твоих рук. Теперь и Юй Ай лишился жизни – вся ненависть и обида должны закончиться на этом.

⠀⠀⠀– В таком случае, почему вы решили подняться на гору сегодня? Разве это не было сделано для того, чтобы устроить заговор против горы Сюаньду, воспользовавшись ситуацией?

⠀⠀⠀Дуань Вэньян сохранил невозмутимое спокойствие, улыбнулся и ответил:

⠀⠀⠀– Человек должен поступать в соответствии со своим положением – разве это не одно из изречений ханьцев? Твоя точка зрения отличается от моей, и то, как я решаю вопросы, расходится с твоими убеждениями. Я действую на благо туцзюэ, в этом нет ничего плохого, и ты не можешь винить меня за это. Если бы Тань Юаньчунь тайно не сообщил нам, что сегодня состоится выбор нового чжанцзяо, мы бы об этом не узнали. В конце концов, все сводится к одному: прежде чем пытаться отразить внешние угрозы, Шэнь-даочжан, нужно сначала стабилизировать внутренние дела!

⠀⠀⠀Даже Шэнь Цяо поразила его толстокожесть после сказанных слов.

⠀⠀⠀– Юй Ай упомянул, что попал в засаду и упал со скалы. Я так понимаю, что это твоих рук дело*?

⠀⠀⠀*(你的手笔;nǐdeshǒubǐ) – собственноручно написанное, автограф; оригинал, (авторский) подлинник. То есть что-то вроде фирменного стиля ведения дел (как подчерк у серийных убийц).

⠀⠀⠀Дуань Вэньян великодушно признал:

⠀⠀⠀– Да. Но только потому, что Тань Юаньчунь заранее показал нам тропу на обратном склоне горы Сюаньду, которая никак не охраняется. Пройдя через массив, можно попасть прямо на вершину. По правде говоря, Тань Юаньчунь уже давно заключил с нами тайное соглашение. По нему мы с главой секты Сан должны были сегодня привести на гору своих людей и убить всех старейшин твоей уважаемой секты, которые возражали против его вступления на пост чжанцзяо, а после этого Тань Юаньчунь должен был сам отразить наше нападение. Выгода заключалась в том, что после того, как он утвердит свое положение в секте, он разделит с нами богатство и классические тома Пурпурного дворца Сюаньду. Этот план был довольно всеобъемлющим и учитывал все. Если бы не появление неожиданной помехи в виде Шэнь-даочжана, все прошло бы довольно гладко.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо знал Тань Юаньчуня десятилетиями и никогда не подозревал, что нежный и добрый да-шисюн, которого он хранил в своем сердце, на самом деле окажется предателем, маскирующимся под преданного человека. Хотя он ожидал этого раньше, он все еще имел проблеск надежды на то, что, возможно, другой человек действовал против своей воли и, таким образом, все еще может быть освобожден от ответственности за свои действия. Возможно, были какие-то смягчающие обстоятельства, о которых он не мог говорить, чтобы поступить так, как поступил. Только когда он скрыто напал, убив вместо него Юй Ая, Шэнь Цяо, к своему ужасу, обнаружил, что за последние несколько десятилетий Тань Юаньчунь, которого он знал, возможно, никогда не был настоящим Тань Юаньчунем.

⠀⠀⠀Дуань Вэньян как будто заметил, о чем другой думал глубоко в своем сердце, и неожиданно решил утешить его:

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан не должен сильно огорчаться из-за этого. Мы никогда по-настоящему не знаем истинной природы человека*. Правда в том, что в тот день, когда Юй Ай взял «Радость от встречи» у моего шиди, чтобы отравить тебя, Тань Юаньчунь внес большой вклад в ситуацию, подстрекая его, разжигая и раздувая пламя. Не смею утверждать, что именно из-за него Юй Ай решил навредить тебе, но слова, разжигающие рознь и разногласия, определенно возымели действие.

⠀⠀⠀*(知人知面不知心;zhī rén zhī miàn bù zhī xīn) – знать человека в лицо, но не знать его душу; обр. чужая душа — потёмки.

⠀⠀⠀– У тебя есть доказательства?

⠀⠀⠀Дуань Вэньян улыбнулся.

⠀⠀⠀– Конечно, у меня их нет. Кунье и Юй Ай мертвы. Должен ли я отправиться в ад, чтобы найти их и вернуть обратно в качестве свидетелей? Это всего лишь слова, которые мой шиди сказал мне в то время. Правда это или нет, Шэнь-даочжан может спросить самого Тань Юаньчуня!

⠀⠀⠀После этих слов он отошел и убрал оружие. Раздался свист. Воины туцзюэ действовали так, будто получили приказ, и последовали за ним, быстро удаляясь в том направлении, откуда пришли.

⠀⠀⠀Дуань Вэньян даже не повернул головы, произнося слова на расстоянии:

⠀⠀⠀– Когда мы поднимались на гору, двое учеников с горы Сюаньду были уже мертвы – они были убиты людьми из секты Хэхуань. Я только ранил их и определенно не убивал. Шэнь-даочжан может осмотреть раны на их телах и убедиться сам, поэтому я прошу тебя не возлагать этот долг на мою голову!

⠀⠀⠀Сяо Сэ был в ярости.

⠀⠀⠀– Бесстыжий!

⠀⠀⠀Они прибыли вместе, однако перед лицом опасности разошлись в разные стороны. А самым отвратительным было то, что перед уходом он умудрился еще и подставить Сяо Сэ перед врагом.

⠀⠀⠀Сан Цзинсин и Бай Жун бесследно пропали. Теперь, когда и Дуань Вэньян забрал с собой своих людей, как оставшиеся члены секты Хэхуань могли сохранить боевой дух? Один за другим их умы и сердца сбивались с толку, в них нарастало смятение. Люди горы Сюаньду заметили их уязвимость, и все они потерпели сокрушительное поражение, в полном беспорядке обратившись в беспорядочное бегство. В итоге из тринадцати прибывших людей секты Хэхуань только Сяо Сэ и двое других смогли в панике выбраться. Оставшиеся десять человек были вынуждены расстаться с жизнью под натиском разъяренной толпы горы Сюаньду.

⠀⠀⠀Кун Цзэн, хромая, подошел к Шэнь Цяо и признался в своих промахах, прося о наказании:

⠀⠀⠀– Кун Цзэн был некомпетентен и не смог задержать Дуань Вэньяна.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо оглядел всех присутствующих. Лица многих из них выражали стыд и смущение. Некоторые не решались встретить его взгляд, поспешно отводя глаза и опуская головы.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо прекрасно понимал, что эти люди ведут себя так не потому, что им не удалось задержать Дуань Вэньяна и Сяо Сэ. Скорее, причина крылась в том, что никто из них не попытался поддержать Шэнь Цяо, когда он попал в тяжелое положение, вместо этого перейдя на сторону Юй Ая.

⠀⠀⠀Теперь, когда времена изменились и все прояснилось, многие, конечно, поняли, что сотрудничество Юй Ая с туцзюэ в попытке возглавить гору Сюаньду и восстановить связь со светским миром, чтобы вернуть себе положение ведущей даосской секты, – не более чем отражение цветов в зеркале или изображение луны на поверхности воды*. С самого начала все было неправильно – у них не было устойчивого фундамента. Именно поэтому они медленно, шаг за шагом, двигались к пропасти.

⠀⠀⠀*(镜中花水中月;jìng zhōng huā shuǐ zhōng yuè) – метафора, обозначающая иллюзорную тень, используется для описания ситуации, когда стремишься к какой-то неосязаемой вещи, которую видишь, но не можешь получить. Отсылка к известному классическому роману «Сон в красном тереме» (红楼梦) Цяо Сюэциня. Цитата из арии «Зачем в печали хмуришь брови?».

⠀⠀⠀И все же кто мог предположить, что Юйвэнь Юн, не поддерживавший ни буддизм, ни даосизм, умрет от внезапной болезни в расцвете сил? Мог ли кто-нибудь предвидеть, что некогда могущественное царство Ци будет захвачено Чжоу? Преемник Юйвэнь Юна,  Юйвэнь Юнь, не только не смог продолжить наследие своего отца и развить его до больших высот, но и передал государство в чужие руки. Север сменил династию и открыл новую эру, и за заслуги Шэнь Цяо перед новой властью ему был присвоен титул Тунвэй Юаньмяо-чжэньжэнь. Благодаря этому и гора Сюаньду, и даосские фракции теперь имели место, отведенное под них в династии Суй. С этого дня традиции и наследие даосизма смогут передаваться будущим поколениям.

⠀⠀⠀Династия Суй действовала вопреки слабой позиции, которую заняли династия Чжоу и Ци по отношению к туцзюэ. Сделав их прямыми врагами, обе стороны были на грани того, чтобы обнажить мечи и перейти к противостоянию. Юй Ай хотел позаимствовать силу и влияние туцзюэ, чтобы осуществить свою мечту: привести гору Сюаньду к власти, но в конечном счете он не дожил до того, чтобы стать свидетелем этого. Непостоянные обстоятельства мира смертных постоянно меняются – кто мог предвидеть такой исход с самого начала?

⠀⠀⠀Именно потому, что это было неожиданностью, большинство из собравшихся в душе ощущали вину и стыд и не хотели встречаться с Шэнь Цяо лоб в лоб. С этой точки зрения видно, что на самом деле они не вынашивали злых намерений.

⠀⠀⠀Конечно, Шэнь Цяо также понимал, что для успешного вступления Юй Ая в должность чжанцзяо ему необходимо было заручиться поддержкой нескольких старейшин. Скорее всего, даже большинство учеников секты осознавали, что Юй Ай подходит на эту роль больше. Если уж разбираться дальше, то самое большее, что можно сделать, – это изгнать этих людей из секты. Однако это оказало бы слишком большое влияние на гору Сюаньду и в итоге привело бы к нехватке учеников*. Есть вещи, на которые можно закрыть глаза и притвориться, что ничего не видишь, потому что было бы неразумно заходить слишком далеко в их исправлении.

⠀⠀⠀*(人至察则无徒;rén zhì chá zé wútú) – «у чересчур въедливых людей не водится близких». Это высказывание означает, что у слишком сообразительных людей не будет ни друзей, ни партнеров, потому что они не смогут мириться с мелкими недостатками или личностными различиями.

⠀⠀⠀На этой земле нет никого, кто был бы совершенен во всех отношениях. Шэнь Цяо, возможно, пережил много взлетов и падений в жизни, но он не держал большой обиды ни на своих соучеников, ни на младшее поколение горы Сюаньду. Точно так же он не питал мыслей о мести и не испытывал никакой гордости или восторга после того, как преодолел свои испытания и невзгоды.

⠀⠀⠀В прошлом он занимал должность чжанцзяо горы Сюаньду. Его неспособность удержаться на этой должности была в основном вызвана его собственной небрежностью. Обвинять других, не осознав сначала своих собственных ошибок, – это было просто не в стиле Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Поэтому он сказал Кун Цзэну:

⠀⠀⠀– Тот факт, что Юй Ай отравил меня, естественно, непростителен. Но его уже нет в живых. Смерть человека сродни погасшей лампе – после нее ничего не остается*. Давайте оставим этот вопрос. Я отнесу его труп к памятным табличкам наших предков, чтобы попросить прощения.

⠀⠀⠀*(人死如灯灭;rénsǐ rú dēng miè) – «Смерть человека подобна гаснущей лампе». Образно говоря, жизнь людей подобна свечам, которые требуют энергии. Как только человек умирает, он полностью исчезает, как гаснет свет. Все исчезает после смерти. Полная фраза буквально переводится как «смерть человека подобна гаснущему свету, все мысли превращаются в пепел».

⠀⠀⠀Сказав это, Шэнь Цяо резко перешел на другую тему:

⠀⠀⠀– Однако с этого дня я надеюсь, что все на горе Сюаньду будут работать вместе с решимостью, столь же единой и непоколебимой, как крепость. Если в будущем будет какой-либо сговор с посторонними, виновные будут наказаны в соответствии с предписаниями и дисциплинарными правилами нашей секты – никому не будет оказано снисхождение.

⠀⠀⠀Он больше не тот, кем был раньше. Его слова были окутаны густым и мрачным туманом, и холодная властная сила в них одновременно внушала благоговейный трепет и пугала толпу, заставляя ее сразу же согласиться с его словами.

⠀⠀⠀В настоящее время больше нет необходимости проводить еще одну церемонию наследования. Естественно, все молчаливо признали статус Шэнь Цяо как чжанцзяо секты.

⠀⠀⠀В зале Саньцин творился страшный бардак. Люди уже начали приводить в порядок плачевное положение дел. Шэнь Цяо попросил Кун Цзэна послать людей с горы на поиски учеников, стоявших на страже у подножия, с приказом вылечить раненых и достойно похоронить погибших.

⠀⠀⠀Поскольку раньше он был чжанцзяо, то, естественно, справлялся с этими делами в высшей степени грамотно. Все было организовано и упорядочено.

⠀⠀⠀Именно в это время вернулся Бянь Яньмэй. Он доложил:

⠀⠀⠀– Тань Юаньчунь задержан. Старейшина Лю отправил его в зал наказаний, где вы содержите заключенных, и в настоящее время ожидает твоего решения.

⠀⠀⠀На его теле, как и в уголках рта, можно было заметить свежие пятна крови. Шэнь Цяо поспешил спросить:

⠀⠀⠀– Ты ранен?

⠀⠀⠀– Ничего серьезного, – он отмахнулся, – старейшина Лю пострадал сильнее, чем я.

⠀⠀⠀Он был слишком смущен, чтобы признать тот факт, что, будучи учеником Янь Уши, он не смог победить даже одного Тань Юаньчуня.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо достал лекарство от травм и сказал:

⠀⠀⠀– Моя внутренняя сила противоположна твоей, поэтому я не смогу оказать помощь в лечении.

⠀⠀⠀Бянь Яньмэй с благодарностью принял лекарство и улыбнулся.

⠀⠀⠀– Неважно. Мои травмы несерьезны; я восстановлюсь через несколько дней, если немного помедитирую. Тебе стоит сходить и взглянуть на Тань Юаньчуня. Думаю, у тебя есть много вопросов к нему.

⠀⠀⠀У Шэнь Цяо действительно накопилось много вопросов, которые хотелось задать. Но когда он вошел в зал наказаний и подошел к Тань Юаньчуню, привязанному к столбу с крайне жалким и несчастным видом, то вдруг почувствовал, что ему нечего спросить.

⠀⠀⠀Напротив, Тань Юаньчунь выглядел очень холодно и безразлично. Увидев, как Шэнь Цяо вошел, не сказав ни слова, он не смог удержаться от усмешки.

⠀⠀⠀– Ты, должно быть, испытываешь удовлетворение, наблюдая мой жалкий конец?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо некоторое время молчал, а после повернулся к ученику горы Сюаньду, который стоял рядом с пленником и присматривал за ним:

⠀⠀– Развяжи его. И принеси сюда подушки.

⠀⠀⠀Ученик был несколько встревожен этим.

⠀⠀⠀– Чжанцзяо?..

⠀⠀⠀– Не волнуйся. Пока я здесь, ничего плохого не случится.

⠀⠀⠀Ученик шагнул вперед и ослабил его путы, а также подвинул для них подушки для сидения.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо махнул рукой, намекая, что ученик должен покинуть зал, и сел напротив Тан Юаньчуня.

⠀⠀⠀Поначалу Тань Юаньчунь решил хранить молчание. Однако он не выдержал тишины в ожидании чужого голоса и вскоре взволнованно выпалил:

⠀⠀⠀– Что именно ты хочешь мне сказать? Не имеет значения, вытяну ли я голову* или втяну обратно, результат будет тот же. Давай уже покончим с этим!

⠀⠀⠀*(伸头;shēntóu) – метафора, означающая проявление себя, принятие ответственности или получение выгоды; угнетенные освобождаются и становятся свободными.

⠀⠀⠀– Я не знаю, что сказать.

⠀⠀⠀– Победитель становится героем, проигравший – разбойником*. Зачем беспокоиться об этой притворной благожелательности?

⠀⠀⠀*(成王败寇;chéng wáng bài kòu) – дословно «в случае удачи – стану ваном, в случае неудачи – стану разбойником», победитель получает всё, победителей не судят.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо это не тронуло, и он спокойно ответил:

⠀⠀⠀– Да-шисюн, мы были соучениками на протяжении десятилетий. С тех пор, как я вступил в секту, пока учителя не было рядом, именно ты заботился обо мне. Время, которое мы провели вместе, в разы превышает время, проведенное с Юй Аем или Юань Ином. Я думал, что очень хорошо тебя понимаю, но оказалось, что я ошибался. Тем не менее, у тебя должно быть четкое представление о моем характере; ты хорошо знаешь, притворяюсь ли я добрым или сострадательным. Так зачем же намеренно пытаешься разозлить меня?

⠀⠀⠀Двое переглянулись. Тань Юаньчунь без труда посмотрел в глаза собеседнику.

⠀⠀⠀Темные, но в то же время ясные и прозрачные, словно пронизывающие насквозь. Неизменные с давних лет.

⠀⠀⠀Стены, которые он воздвиг между ними, рушились одна за другой. Без равнодушного и надменного выражения на его лице осталась лишь безжизненная, как стоячая вода, пустота.

⠀⠀⠀Тань Юаньчунь закрыл глаза и спросил:

⠀⠀⠀– Что ты собираешься со мной делать? Убьешь меня в качестве компенсации за смерть Юй Ая?

⠀⠀⠀– Перед уходом Дуань Вэньян упомянул, что в тот день ты шепнул Юй Аю на ухо слова, которые в конечном итоге побудили его отравить меня.

⠀⠀⠀– Верно.

⠀⠀⠀Прямое признание заставило руку Шэнь Цяо, лежавшую на колене, слегка задрожать.

⠀⠀⠀Пристальный взгляд Тань Юаньчуня не упустил эту деталь, и уголки его рта насмешливо изогнулись дугой.

⠀⠀⠀– Может быть, даже сейчас ты все еще питаешь какую-то надежду на этого да-шисюна? Я слышал, что ты перенес много страданий и лишений после того, как покинул гору. Могу только представить, с какими тяготами пришлось столкнуться слепому человеку, чья основа боевых искусств была разрушена. Однако ты не только выдержал это испытание, но и сумел восстановиться: такого я не ожидал. Поздравляю, А-Цяо. Учитель однажды сказал, что Дао боевых искусств – это не что иное, как постепенное продвижение вперед. Есть только одно исключение: разрушить основу, а затем построить ее заново. Только путем сильных эмоциональных потрясений человек может быстро восстановить свое боевое искусство. Это не норма, но, полагаю, ты понял слова учителя. Теперь великий старец с улыбкой на устах будет покоиться в загробном мире.

⠀⠀⠀– Почему?

⠀⠀⠀Тань Юаньчунь знал, о чем именно он спрашивает.

⠀⠀⠀– Нет никакой причины. Мне всегда не нравилось, что учитель передал должность чжанцзяо тебе. История с Юй Аем была просто случайной возможностью. От меня не требовалось ничего особенного, лишь подтолкнуть лодку по течению, так почему бы и нет? Как видишь, даже Юй Ай не смог понять, что я намеренно провоцировал его, настраивая против тебя. Если бы ты не появился сегодня, я бы уже занял свое законное место чжанцзяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо больше не мог скрывать свою ярость и боль.

⠀⠀⠀– Мы столько лет были соучениками, ты знаешь мой характер! В тот год, когда учитель передал мне должность чжанцзяо, я беспокоился, что это может тебя расстроить, и расспрашивал об этом. Тогда ты ничего не возразил! Даже если впоследствии я занял это место, если ты действительно так сильно хотел его получить, ради тебя и сохранения мира между нами, я бы обязательно принял меры. Почему ты поступил именно так?!

⠀⠀⠀Тань Юаньчунь издал пару мрачных смешков и вдруг вспылил:

⠀⠀⠀– Почему?! Как ты смеешь спрашивать почему?! Учитель принял меня раньше, чем тебя, но все равно ценил тебя больше! Я самый старший ученик, но учитель передал все свои знания тебе! Отбросим все это: твои врожденные способности выше, твои природные задатки лучше, и учитель, естественно, отдал тебе предпочтение ради дальнейших интересов секты. Это я еще мог понять. Но почему он покровительствовал тебе даже в самых пустяковых вопросах? В его сердце был только ты, Шэнь Цяо, самый любимый ученик, и не было места даже для тени кого-то другого! Если я ему не нравился, он мог просто изгнать меня, и дело с концом. Почему наше существование должно служить только фоном, на котором можно увидеть, насколько хорош его любимчик?!

⠀⠀⠀Сердце Шэнь Цяо похолодело, и он недоверчиво посмотрел на него.

⠀⠀⠀– Это то, как ты всегда видел учителя?

⠀⠀⠀– Учитель баловал и любил тебя. Он был предвзят по отношению к тебе во всем. Естественно, в твоем сердце он был совершенен во всех отношениях, без каких-либо недостатков! Но как насчет остальных?! Если бы я хотел быть чжанцзяо, ты бы позволил мне это сделать. Да, в твоем сердце присутствует братская любовь, ты доброжелателен, щедр и предан, но какой в этом смысл? Это был бы не Ци Фэнгэ, который лично передал должность мне, с какой стати мне тогда принимать ее из твоих рук?! Какой смысл в том, что ты передашь мне сотню должностей чжанцзяо? Я хочу доказать, что его стиль ведения дел неправильный, что ты совершенно недостоин его высокого уважения или доверия. Я хочу доказать, что его выбор был неверным в отношении положения дел на горе Сюаньду. Я хочу, чтобы он открыл глаза и хорошенько посмотрел со стороны из-под земли, и увидел, что он был неправ! Я хочу, чтобы он помнил, что у него также был ученик по имени Тань Юаньчунь!

⠀⠀⠀Сейчас это свирепый и злобный да-шисюн, который стоит перед его глазами, но где же тот приветливый и кроткий человек, которого он знал столько лет?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо долго молчал и только устало вздохнул.

⠀⠀⠀– Юань Ин и Гу Хэнбо не разделяют твоих чувств.

⠀⠀⠀Тань Юаньчунь усмехнулся.

⠀⠀⠀– Это только потому, что они вступили в секту намного позже. С тех пор как они присоединились к нам, учитель никогда не обращал на них особого внимания. В основном это ты учил их боевым искусствам от имени учителя, так что, конечно, у них не было никаких ожиданий. Если ты спросишь человека, который никогда не попробовал кашу раньше, какова она на вкус, сможет ли он дать тебе ответ? Теперь ты знаешь, что добрый да-шисюн, которого ты держал в своем сердце, всегда был фальшивым. Я трудился и притворялся десятилетиями, пока учитель был еще жив, боясь, что он разочаруется во мне. После того, как учитель скончался, я боялся, что могу случайно проговориться и слишком рано раскрыть свои намерения. Но теперь мне, наконец, больше не нужно притворяться. Я не могу выразить словами, как мое сердце наполнено неописуемой радостью!

⠀⠀⠀Он поднял голову и громко рассмеялся.

⠀⠀⠀– Я удовлетворен! Полностью удовлетворен!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо наблюдала за ним, пока тот громко смеялся. Печаль на его лице постепенно сменилась безразличием. Он молча встал.

⠀⠀⠀– Так что же ты собираешься со мной делать? Ты собираешься убить меня, или ты намереваешься уничтожить мое зрение и боевые искусства, а затем вышвырнуть меня, чтобы я мог испытать твои собственные прошлые страдания и трудности?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо мгновение пристально смотрел на него. Затем он резко обнажил свой меч, двинулся вперед и выбросил руку вперед.

⠀⠀⠀Тань Юаньчунь успел лишь мельком увидеть, как перед ним несколько раз сверкнул меч, и в следующее мгновение все его тело пронзила сильная боль. Когда он попытался сформировать свою ци, его тело оказалось опустошённым, не осталось даже малейшего следа внутренней силы.

⠀⠀⠀Конечно же, он хотел, чтобы его постигла участь похуже смерти! Тань Юаньчунь не смог удержаться от мрачной усмешки.

⠀⠀⠀Затем он услышал слова Шэнь Цяо:

⠀⠀⠀– Ты замышлял заговор против своих соучеников и нарушил правила секты. Ты должен быть казнен за это. Однако учитель на смертном одре велел мне лелеять и защищать моих братьев и сестру, чтобы они были в безопасности и благополучии. Кроме того, я должен относиться к тебе с величайшим уважением и никоим образом не должен пренебрегать тобой только из-за того, что ты не являешься чжанцзао. Юй Ай уже мертв. Учитель определенно не хотел бы, чтобы еще один ученик сопровождал его в загробном мире. С этого дня ты отправишься на пик Цюньлин* и будешь охранять гробницу учителя. Будь то зима, лето, весна или осень – тебе запрещено даже на полшага покидать пик Цюньлин. Для меня же ты не более, чем мертвец.

⠀⠀⠀*(群灵峰;qún líng fēng) – буквально «умершие души», или гора, населенная бессмертными духами (часто используется как отсылка к мифической горе бессмертия).

⠀⠀⠀Он не оглядывался, и его силуэт удалялся, пока не исчез совсем. Однако его слова еще долго продолжали звучать эхом.

⠀⠀⠀Тань Юаньчунь опустился на колени, словно не чувствовал боли в своем теле. Он уставился на удаляющуюся спину Шэнь Цяо, как будто был в трансе.

⠀⠀⠀Через некоторое время он вдруг разразился громкими причитаниями и бурными рыданиями!

⠀⠀⠀Вопли из зала наказаний были слышны даже на расстоянии. Шэнь Цяо остановился на полпути и посмотрел на небо.

⠀⠀Там было широкое пространство ясного и залитого солнцем неба, на котором не было видно ни единого облачка. Прозрачный лазурный цвет, казалось, не был затронут ни горем, ни радостью живых существ под ним.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо закрыл глаза и опустил голову. Он посмотрел на Шаньхэ Тунбэй в своих руках и вдруг вспомнил то время, когда Янь Уши использовал этот меч, чтобы снять чешую с рыбы, пока они укрывались в пещере.

⠀⠀⠀Прежде чем он осознал это, печаль в его сердце постепенно рассеялась.

Глава 122 - Что мне сделать на этот раз?

Пыль осела, и непредвиденные события подошли к концу.

⠀⠀⠀Однако гора Сюаньду заплатила горькую цену.

⠀⠀⠀Юй Ай погиб. Боевые искусства Тань Юаньчуня уничтожены, и остаток жизни он обречён охранять гробницы – наказание, ничем не отличимое от смерти. Четверо из оставшихся шести старейшин были тяжело ранены, в том числе и Лю Юэ, который получил повреждение внутренних органов в схватке с Тань Юаньчунем. Вероятно, в будущем ему придётся восстанавливаться в уединении. Двое других также получили те или иные травмы.

⠀⠀⠀И это не говоря уже о рядовых учениках. Лэ Ань и Юнь Чан были более или менее в порядке, так как когда Сан Цзинсин и остальные поднялись на гору, они отправились известить своего учителя, и остальную половину пути следовали за Кун Цзэном. Им не пришлось проходить через самую страшную оборонительную бойню у подножия. Лэ Ань получил несколько травм во время битвы с Сяо Сэ, но так как последний не был заинтересован в драке, они не были серьёзными. Все остальные ученики получили тяжёлые раны. Один из них даже был отправлен в полёт ударом Сан Цзинсина и сорвался с обрыва. Его грудина разбилась вдребезги, но, к счастью, при падении он зацепился за ветку и висел на ней на последнем дыхании, пока его не спасли.

⠀⠀⠀Всюду, насколько хватало глаз, лежали и стенали сражённые и немощные бойцы.

⠀⠀⠀Но именно после этого опыта те, кто всё ещё питал иллюзии относительно сотрудничества с туцзюэ, наконец-то увидели истинное лицо этого народа и окончательно осознали, что для возрождения горы Сюаньду из пепла им совершенно не нужно полагаться на внешние силы. Могучая рука помощи лишь придаёт изящество тому, что и так прекрасно. В действительности всё зависит от собственных усилий.

⠀⠀⠀Почти неоспоримо Шэнь Цяо вновь встал во главе горы Сюаньду. И без его заявления пять старейшин, за исключением Лю Юэ, добровольно посетили его и попросили занять пост чжанцзяо. Они также глубоко раскаялись в своём прежнем легковерии к словам Юй Ая.

⠀⠀⠀Во время исчезновения Юй Ая Лю Юэ и Тань Юаньчунь соперничали за пост чжанцзяо. Теперь, после возвращения Шэнь Цяо, этот спорный вопрос был исчерпан. Даже после того, как Лю Юэ выйдет из уединения, его очередь стать чжанцзяо не наступит.

⠀⠀⠀Выслушав их, Шэнь Цяо долгое время не произносил ни слова.

⠀⠀⠀Старейшины, увидев ситуацию, забеспокоились: не затаил ли Шэнь Цяо обиду? Теперь, когда враг отступил, появилось подходящее время для сведения счетов.

⠀⠀⠀Но вместо этого он вдруг сказал:

⠀⠀⠀– Недавно основанная династия Суй желает наладить хорошие отношения с даосской фракцией. Император Суй дал мне право построить даосский храм в Чанъане и выделил средства на возведение храма Сюаньду. Когда я покидал столицу, строительство уже близилось к завершению. В будущем он станет местом для духовных практик Пурпурного дворца Сюаньду. Мои силы ограничены, и я не смогу уследить за тем и за другим. Поэтому я хотел попросить старейшин каждый год по очереди присматривать за храмом в Чанъане. Что скажете?

⠀⠀⠀Люди озадаченно переглянулись. Они не ожидали, что Шэнь Цяо заговорит об этом.

⠀⠀⠀Следовало помнить, что хотя после открытия горы Сюаньду Юй Ай продолжал сотрудничать с туцзюэ и распорядился набирать новых учеников каждую весну и осень, результаты на деле не были благоприятными. Лишь немногие из тех, кто просился в ученики, обладали хорошими данными. Старейшины были сильно огорчены и не знали, как увеличить влияние горы Сюаньду в глазах даосского общества и мира в целом.

⠀⠀⠀Если бы они смогли заручиться поддержкой династии Суй и оставить написанные ими учения как бессмертное наследие в Чанъане, все их проблемы с лёгкостью разрешились бы. Более того, Чанъань до краёв наполнена талантами. Если бы старейшины лично стояли на страже храма каждый год, больше не было бы нужды беспокоиться о привлечении достойных учеников.

⠀⠀⠀Если секте удастся достичь новых высот, и появится надежда, что её наследие будет передано и увековечено, это ли не повод для праздника?

⠀⠀⠀– Чжанцзяо великодушен и не принимает во внимание прежние нелады, но мы не можем вести себя так, словно ничего не произошло, – стыдливо сказал Лянь Шань. – Не нужно включать меня в список сменных смотрителей в Чанъане. Я желал бы провести остаток жизни, обучая учеников и помогая управлять общими деловыми вопросами, никогда больше не ступая за пределы горы.

⠀⠀⠀Из четырёх старейшин, поддержавших Юй Ая в принятии руководства над горой Сюаньду, именно Лянь Шань был с ним в самых близких отношениях. Говоря по существу, эта связь была вызвана его собственными эгоистическими желаниями: он надеялся, что сможет получить больше власти, если Юй Ай возьмёт бразды правления в свои руки.

⠀⠀⠀Однако Лянь Шань не был ни коварным, ни злым по натуре. Гора Сюаньду из поколения в поколение крайне строго отбирает своих учеников и придаёт наибольшее значение моральным качествам человека. Хотя из правил иногда бывают исключения, их всё же меньшинство. Возможно, именно поэтому, столкнувшись с такой ситуацией, Лянь Шань осознал свои ошибки. Когда он увидел щедрость Шэнь Цяо, его сердце сжалось от стыда, поэтому он решил высказаться и выразить свои искренние чувства.

⠀⠀⠀– Если говорить о проступках, то я, вопреки своему положению старейшины, предпочёл держаться в стороне, – добавил Кун Цзэн. – Меня не заботило ни процветание, ни упадок секты, и я всегда избегал этих разговоров. Я виновен в неисполнении обязанностей и прошу чжанцзяо наказать меня. Даже если мне придётся провести оставшиеся годы, охраняя гробницу предков-основателей, я готов!

⠀⠀⠀Прочие старейшины, видя такое положение дел, начали наперебой признавать свою вину.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо знал, что есть вещи, которые нельзя оставлять невысказанными, поэтому он озвучил их:

⠀⠀⠀– Что касается Юй Ая: я действительно был неосмотрителен и небрежен в прошлом, иначе у него бы не вышло воспользоваться мной. Я также считаю, что в его намерениях относительно горы Сюаньду не было ничего плохого, неправильным было только просить у тигра его шкуру и причинять вред своему шисюну. Теперь, когда он мёртв, нет смысла продолжать обсуждать это. Если у вас есть желание исправиться, следуйте моим словам. Или, быть может, вам важнее погрязнуть в самоосуждении из-за совершенных ошибок, чем повиноваться приказам чжанцзяо?

⠀⠀⠀Естественно, все они сказали, что не посмеют.

⠀⠀⠀– Раз так, то довольно этих разговоров.

⠀⠀⠀Только теперь старейшины убедились, что он не намерен ворошить прошлое. С чувством глубокой признательности они облегчённо вздохнули.

⠀⠀⠀В отличие от того времени, когда он унаследовал место от Ци Фэнгэ, в этот раз, благодаря собственным силам, Шэнь Цяо стал чжанцзяо заслуженно и справедливо. Не осталось никого, кто продолжал бы выражать недовольство и считать его недостойным своего титула.

⠀⠀⠀– Я слышал, что во время своего отсутствия чжанцзяо принял учеников. Теперь, когда вы вернулись, нужно ли поручить кому-нибудь привести их сюда? – Лянь Шань всегда был человеком дела и принимал во внимание то, что не принимали другие.

⠀⠀⠀В суете дел Шэнь Цяо практически забыл об этом.

⠀⠀⠀– Премного благодарен Лянь-шишу за напоминание. Шиу и Ци-лан в настоящее время проживают в секте Бися. Лэ Ань и Юнь Чан под попечением Кун-шишу выглядят надёжными людьми, почему бы не дать им отправиться туда и вернуть их к нам?

⠀⠀⠀– Для них это будет отличной возможностью приобрести опыт, – кивнул Кун Цзэн.

⠀⠀⠀Группа обсудила ещё несколько вопросов, в частности, касающихся основополагающей установки и будущего направления развития горы Сюаньду. Шэнь Цяо изложил некоторые рекомендации по восстановлению секты и приёму новых учеников, поручив каждому свои задачи. Под конец он задержал двух старейшин, ответственных за проверку новых учеников, и сказал им:

⠀⠀⠀– Я встретил трёх юношей, когда прибыл к подножию. Они проделали долгий путь, чтобы найти учителя, но по некоторым причинам не смогли подняться на гору. Я прошу двух шишу отправить людей вниз, осмотреться. Если они всё ещё там, пусть их поднимут и оценят в соответствии с правилами. Кроме того, в будущем приём учеников не должен ограничиваться весенним и осенним равноденствиями. Всякий желающий стать учеником сможет сделать это в любое время. Но поскольку людей будет становиться всё больше и больше, оценка должна проводиться более строго, особенно в отношении характера и поведения. Я не желаю снова видеть, как соученики убивают друг друга.

⠀⠀⠀Старейшины согласились, и Шэнь Цяо назвал им имена Дуань Ина и его компании, а также рассказал о гостинице, в которой они останавливались.

⠀⠀⠀После их ухода пришёл Бянь Яньмэй.

⠀⠀⠀– Уважаемый пост Шэнь-даочжана обязывает ежедневно заниматься множеством важных дел, но помните, что не следует перетруждаться в ущерб своему здоровью!

⠀⠀⠀– Большое спасибо за заботу, – он безрадостно улыбнулся. – Я видел, как ты работаешь в качестве чиновника при императорском дворе. Ты так легко и исключительно ловко вращаешься в обществе стольких людей, что мне становится по-настоящему завидно. Если бы ты заменил меня на посту чжанцзяо, то оказался бы в сто раз пригоднее!

⠀⠀⠀Бянь Яньмэй со смехом ответил:

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан перехваливает меня. В последние несколько лет я так много времени уделял связям с людьми, что в итоге пренебрёг своими боевыми искусствами и не добился ни малейшего прогресса. Учитель очень недоволен. Как говорится, что-то выигрываешь, что-то теряешь. Может ли что-то под солнцем быть совершенным?

⠀⠀⠀– Как твои раны?

⠀⠀⠀– Благодаря лекарству горы Сюаньду они уже порядочно зажили. Теперь, когда всё улажено, я больше не буду злоупотреблять вашим гостеприимством. Я зашёл попрощаться.

⠀⠀У него было ещё немало дел в Чанъане.

⠀⠀⠀– Шэнь Цяо безмерно признателен за твою помощь. Если тебе что-то понадобится в будущем, пожалуйста, дай мне знать, и я сделаю всё возможное, чтобы помочь.

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжану не нужно быть таким любезным, – сказал он с улыбкой. – Если вы* хотите кого-то поблагодарить, благодарите моего учителя. Разве мог бы я своевольно взяться за это, если не указания достопочтенного?

⠀⠀⠀*(您;nín) – Бянь Яньмэй использует уважительное «вы» для Шэнь Цяо, которое обычно использует для Янь Уши. В основном оно употребляется при обращении к старшим или людям с более высоким статусом. В данном случае это уместно, поскольку Шэнь Цяо стал чжанцзяо, а также из-за его отношений с учителем Бянь Яньмэя.

⠀⠀⠀– Я хотел бы узнать: где будет проходить поединок главы Янь и Хулугу?

⠀⠀⠀Бянь Яньмэй покачал головой.

⠀⠀⠀– Я тоже не знаю. Думаю, по возвращении мне придётся послать кого-нибудь навести справки об этом.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо невольно чуть нахмурился.

⠀⠀⠀– Тогда каковы, на твой взгляд, шансы твоего учителя на победу?

⠀⠀⠀– В тот день я не присутствовал на Собрании Испытания Меча и не видел способности Хулугу собственными глазами. Говорят, что его боевые искусства превосходны, и в этом мире редко когда найдётся равный ему?

⠀⠀⠀– Да. Даже если бы я приложил все возможные усилия в той битве с ним, моё поражение всё равно неизбежно наступило бы уже через пятьдесят ходов.

⠀⠀⠀– Он настолько силён? – лицо Бянь Яньмэя переменилось в ужасе. – Что же делать? Изъян в демоническом ядре учителя ещё не полностью исправлен!

⠀⠀⠀– Как так? – порывисто спросил Шэнь Цяо. – В прошлый раз я отчётливо слышал, как он сказал, что почти полностью восстановился. Иначе как бы он выиграл бой против Сюэтина?

⠀⠀⠀Бянь Яньмэй ответил со вздохом:

⠀⠀⠀– Неужели это то, что сказал вам учитель? Дело в том, что в тот день, когда учитель сражался с Сюэтином, он получил внутренние повреждения изначальной ци, и в его демоническом ядре, которое почти полностью восстановилось, снова появился изъян. Для восстановления ему необходимо около года провести в покое. Но кто мог знать, что на горе Сюаньду вскоре произойдут перемены? Если бы никто не отвлёк Хулугу, он непременно отправился бы со своим учеником на Сюаньду, чтобы помочь ему создать вам неприятности, так что учитель вынужден был пойти на крайние меры. На этот раз битва...

⠀⠀⠀Боюсь, не предвещает ничего хорошего.

⠀⠀⠀Он не закончил фразу, но его полный тревоги взгляд говорил сам за себя.

⠀⠀⠀От его слов сердце Шэнь Цяо на миг замерло.

⠀⠀⠀– У тебя ведь есть способ связаться с главой Янь? Можно как-то выяснить, где он сейчас находится?

⠀⠀⠀– Да, можно, но какой смысл? Это сражение необходимо и неизбежно. Шэнь-даочжану не нужно чувствовать себя должником. Мой учитель делает что-то только тогда, когда сам этого хочет, и никто не может заставить его действовать против воли.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо ненадолго замолк, а затем прошептал:

⠀⠀⠀– Знаю. Но если я не увижу его, как моё сердце сможет успокоиться?

⠀⠀⠀Бянь Яньмэй вздохнул.

⠀⠀⠀– В таком случае...

⠀⠀⠀Его слова прервал ученик, вошедший с докладом.

⠀⠀⠀– Чжанцзяо, кое-кто у подножия горы просит аудиенции. Он представился как ученик секты Хуаньюэ, Юй Шэнъянь.

⠀⠀⠀Не дожидаясь реакции Бянь Яньмэя, Шэнь Цяо тут же распорядился:

⠀⠀⠀– Поторопись и подними его сюда! – его лицо озарилось, и даже тон голоса стал выше.

⠀⠀⠀Бянь Яньмэй тоже улыбнулся.

⠀⠀⠀– Ну, теперь нет необходимости в выяснениях. Шиди точно знает, где сейчас учитель!

⠀⠀⠀Немного времени спустя Юй Шэнъянь проследовал за направляющим учеником на приём. Только завидев вошедшего, Шэнь Цяо поднялся на ноги и лично поприветствовал его.

⠀⠀⠀Учитывая его старшинство в иерархии боевых искусств и статус, в этом не было никакой необходимости. Но так как он встал, Бянь Яньмэй, который изначально не собирался подниматься, не мог не последовать его примеру. Про себя он отметил, что мысли Шэнь-даочжана, должно быть, сильно помутились от его слов.

⠀⠀⠀По дороге Юй Шэнъянь обратил внимание на то, что, хотя люди вокруг него выглядели мрачными и подавленными, все они вели себя чётко и организованно. Он понял, что гора Сюаньду только что пережила бедствие, и переломный момент уже миновал.

⠀⠀⠀– Поздравляю Шэнь-даочжана с восстановлением на посту чжанцзяо. Полагаю, я первый взошёл на гору с поздравлениями? Даочжан должен вручить мне большой красный конверт*! – увидев, что Шэнь Цяо и его собственный шисюн лично вышли поприветствовать его у дверей, он почувствовал себя немного польщённым такой неожиданной честью и не стал задаваться. Вместо этого он спешно сложил руки в знак приветствия и немного пошутил.

⠀⠀⠀*(红包;hóngbāo) – «красный конверт», конверт с деньгами, денежный подарок.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо, однако, было не до смеха.

⠀⠀⠀– Большое спасибо. Откуда ты прибыл?

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь заметил, что Бянь Яньмэй бросает на него многозначительные взгляды из-за спины Шэнь Цяо. На какое-то время он слегка растерялся, плохо понимая, что происходит, но не рискнул ответить наобум:

⠀⠀⠀– Из... Из Чанъаня!

⠀⠀⠀Вспомнив о цели своего визита, он достал из-за пазухи небольшую бамбуковую трубку.

⠀⠀⠀– Учитель привёл Сюэтина в секту Тяньтай и сдал его в обмен на копию тома «Стратегии Алого Яна». Он велел мне передать её Шэнь-даочжану.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо взял бамбуковую трубку и открутил её крышку. Он вытащил шёлковый свиток, густо исписанный иероглифами.

⠀⠀⠀Ткань была почти невесомой, но почему-то Шэнь Цяо чувствовал себя так, словно держал в руках сто цзиней золота, настолько увесистого, что едва мог его поднять.

⠀⠀⠀Он крепко вцепился в шёлковый свиток. Его сердце переполняла путаница самых разнообразных и сложных чувств, ни одно из которых нельзя было описать и выразить словами.

⠀⠀⠀– Ты знаешь, где сейчас находится твой учитель? Где состоится его поединок с Хулугу?

⠀⠀⠀– Поединок пройдёт на Пике Полушага.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо остолбенел.

⠀⠀⠀Битва с Кунье тоже проходила на Пике Полушага. Там же он получил тяжёлые травмы, упал с обрыва, а затем был спасён Янь Уши. С этого всё и началось.

⠀⠀⠀Теперь это снова Пик Полушага.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь продолжил:

⠀⠀⠀– Хуаньюэ владеет поместьем недалеко от Пика Полушага. Думаю, учитель прибудет пораньше и обоснуется там.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо и без лишних подробностей хорошо помнил это поместье. Он восстанавливался там после того, как Янь Уши и его ученик унесли его с Пика Полушага.

⠀⠀⠀Непостижимые повороты судьбы* совершили круг.

⠀⠀⠀*(冥冥之中;míngmíng zhīzhōng) – «в потустороннем мире». Относится к силам, которые непостижимы, непредсказуемы и неконтролируемы; к судьбе, которая управляет жизнями смертных.

⠀⠀⠀Вспоминая этот случай, Юй Шэнъянь до сих пор испытывал некоторое неудобство. В те дни, когда Шэнь Цяо потерял память, он обманул его, назвав учеником секты Хуаньюэ, а затем обманул ещё раз, вынудив обращаться к себе как к шисюну.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь определённо не так хорош, как его учитель, в части нахальства. Будь здесь Янь Уши, он не только ничуть не смутился бы, но и бесстыдно произнёс бы слова, от которых Шэнь Цяо стало бы совсем неловко.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо нашёл это немного забавным, но не смог рассмеяться. Он перебирал пальцами ткань свитка, обдумывая свой уже созревший план.

⠀⠀⠀Что касается Дуань Ина и двух его друзей, то, хотя они пришли издалека, чтобы найти учителя, в итоге они остались ни с чем и даже не смогли подняться на гору Сюаньду, вконец пав духом. После целого дня скитаний Чжун Боцзин ушёл первым, намереваясь отправиться на гору Цинчэн, чтобы попытать счастья там, ведь храм Чуньян, как-никак, тоже известная даосская секта.

⠀⠀⠀Дуань Ин и Чжан Чао до последнего не знали, оставаться им или уходить. Пока они колебались, кто-то в даосском одеянии ученика горы Сюаньду объявился у них на пороге, утверждая, что пришёл проводить их на гору для прохождения вступительного испытания.

⠀⠀⠀Оба были настроены наполовину скептически, но не хотели терять и этот слабый лучик надежды, поэтому поспешили вслед за гостем на гору. Преодолев бесчисленные трудности и пройдя через все испытания, они, наконец, смогли выдержать проверку и предстали перед старейшинами горы Сюаньду. Их счастью не было предела, и казалось, что удача снизошла на них, потому что несчастья уже вышли за грань. Но они не ожидали, что в то время как старший ученик заберёт Чжан Чао для заселения, другой человек, старейшина, отведёт Дуань Ина к Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо уже собрал свои вещи и был готов отправиться в путь, но первым делом оставил несколько указаний для учеников секты. Несмотря на всю свою занятость, он выкроил время, чтобы встретиться с Дуань Ином и спросить его:

⠀⠀⠀– Хочешь ли ты поклониться мне и стать моим учеником?

⠀⠀⠀Дуань Ин был заранее выведен из равновесия этой судьбоносной возможностью. После подсказки старейшины он понял, что красноречивый, добродушный и мягкий даос, которого они втроём встретили у подножия горы, на самом деле был чжанцзяо горы Сюаньду и один из десяти лучших мастеров в мире – Шэнь Цяо!

⠀⠀⠀Видя его растерянность, Шэнь Цяо повторил свои слова и тепло добавил:

⠀⠀⠀– Если не хочешь, ничего не мешает тебе поклониться старейшине.

⠀⠀⠀– Хочу! Хочу! Я ещё как хочу! – пришёл в себя Дуань Ин. Его лицо раскраснелось, и ему не терпелось повторить эти слова ещё сотни раз.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь, наблюдая за этой сценой со стороны, не мог не скривить рот. Он подумал: «Даочжан не слишком разборчив в принятии учеников. Только посмотрите на глупый вид этого парня, он явно уступает мне».

⠀⠀⠀И едва он закончил свою мысль, как увидел, что его шисюн Бянь Яньмэй косится на него с укоризной.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь недоумевал: «Что мне сделать на этот раз?»

2

⠀⠀⠀Автору есть что сказать:

⠀⠀⠀1. Это заключительный этап, но не финал. →_→

⠀⠀⠀2. Кто-то действительно сказал, что не увидел ни малейшего волнения в сердце Шэнь-даочжана. Лао Янь, вы согласны?

⠀⠀⠀Лао Янь: Не согласен. Он уже глубоко влюблён в этого достопочтенного.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо (сердито): Вздор!

Глава 123 - С этого момента мир смертных полностью лишён чувств

После того, как он стал учителем для этого ученика, естественно, Шэнь Цяо не мог просто встать и уйти. Он ознакомил Дуань Ина с правилами Пурпурного дворца Сюаньду, а также кратко объяснил ему ситуацию с Шиу и Юйвэнь Суном. Дуань Ин слушал очень внимательно и всё записывал.

⠀⠀⠀– Пока меня не будет, ты не должен отставать в учебе. Я попрошу старейшину Кун обучить тебя методам совершенствования внутренней силы нашей секты, а также искусству владения мечом «Лазурные Волны» от моего имени. Каждое утро, когда ученики секты идут практиковаться в фехтовании, тебе также следует к ним присоединиться. Когда я вернусь, я оценю твой уровень. Если я увижу, что ты мотивирован на достижение прогресса, тогда я приступлю к обучению следующего этапа боевых искусств. Тебе следует помнить, что для практикующего боевые искусства врождённый талант, безусловно, важен, однако усердие и трудолюбие способны компенсировать недостаток этого таланта. Пускай твои способности не могут считаться одними из лучших, они по-прежнему на порядок выше среднего. Если ты будешь прилежен как в учебе, так и в практике, ты, несомненно, добьёшься выдающихся достижений в будущем.

⠀⠀⠀Дуань Ин почтительно согласился, после чего заколебался на мгновение, но всё-таки спросил:

⠀⠀⠀– Учитель, я слышал, как другие упоминали, что ученикам секты разрешается спускаться с горы и навещать свой дом во время празднования Нового года, а также в другие праздничные дни?

⠀⠀⠀– Это верно. Если их дом находится в городе у подножия горы, они могут возвращаться туда раз в месяц, и им не нужно ждать до Нового года или наступления праздников. Если чей-то дом находится дальше, то он может навещать родных раз в год.

⠀⠀⠀– Тогда что делать, если нет дома, куда можно вернуться? – пробормотал Дуань Ин с запинкой.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо был удивлён этим.

⠀⠀⠀– Насколько я знаю, твои родители ещё живы?

⠀⠀⠀Дуань Ин выдавил из себя горькую улыбку.

⠀⠀⠀– По правде говоря, моя биологическая мать была наложницей и давно скончалась. Все остальные мои братья и сестры – дети главной жены, а я единственный ребёнок, рождённый от наложницы*...

⠀⠀⠀*(庶子;shùzǐ) – дети, рождённые от наложницы. Считается, что она и её потомство имеют более низкий социальный статус и подчиняются главной жене и её детям. Наложниц можно приобрести так же, как слуг или рабынь. Они имеют более низкий социальный статус, не вступают в брак на официальной свадебной церемонии, имеют меньше прав в отношениях и могут быть произвольно разведены. Мужчина может иметь столько наложниц, сколько сможет позволить себе купить, или столько, сколько позволяет его ранг.

⠀⠀⠀– В таком случае, если ты не хочешь возвращаться, ничего страшного, – мягко ответил Шэнь Цяо. – Помимо тебя у этого учителя есть ещё два ученика. По возрасту они моложе тебя, но присоединились к секте первыми. Когда ты встретишься с ними, тебе следует обращаться к ним как к шисюнам. Они сироты, чьи родители скончались, и в будущем вы трое должны жить вместе в гармонии. На горе много других учеников, так что даже если ты не хочешь возвращаться домой на время праздников, тебе не нужно беспокоиться – на горе всё равно будет весело и интересно.

⠀⠀⠀У него не было большого опыта в том, как быть для кого-то учителем, а двое других учеников, которых он принял, были всего лишь подростками. В результате, разговаривая с Дуань Ином, он бессознательно использовал тон голоса, обычно предназначенный для уговаривания детей.

⠀⠀⠀Дуань Ин нашёл это одновременно забавным и трогательным, почувствовав ещё больше тепла в своём сердце.

⠀⠀⠀Дуань Ин был родом из Южной династии. Хотя семью Дуань из Лулинь* нельзя было считать богатым или влиятельным кланом, она все же обладала некоторой известностью в местных кругах боевых искусств, поэтому у него не было нужды проделывать весь этот путь до горы Сюаньду, чтобы обучаться. Однако на самом деле всё обстояло так, как Дуань Ин сказал Шэнь Цяо ранее: в каждой семье есть своя книга невзгод*. Дуань Ин не желал подвергаться издевательствам со стороны своих братьев, потому что не мог наравне с потомками основной линии семьи заниматься боевыми искусствами. Поэтому он попрощался со своей роднёй и отправился на поиски знаменитого учителя, которому мог бы стать учеником.

⠀⠀⠀*(庐陵;Lulin) – округ Лулинь, или Цзичжоу(Цзиань), постановлением Госсовета КНР от 11 мая 2000 года округ Цзиань был преобразован в городской округ Цзиань.

⠀⠀⠀*(家家有本难念的经;jiājiā yǒu běn nánniàn de jīng) – буквально «в каждой семье есть своё священное писание / сутра, которое трудно читать», обр. у каждой семьи есть свои скрытые горести; у каждой семьи своя книга невзгод; в каждой семье есть свои проблемы; у всякой семьи свой скелет в шкафу.

⠀⠀⠀Изначально он намеревался поступить в Институт Линьчуань. В конце концов, конфуцианство было распространено по всей территории Южной династии, и многие люди смотрели на Институт Линьчуань как на священную землю боевых искусств, особенно с тех пор, как его главой стал шисюн императрицы Лю из Южной династии. Престиж Института Линьчуань в династии был особенно высок, и её последователей было так же много, как облаков в небе. Но из-за своей известности и статуса у него также были высокие стандарты. Дуань Ин не имел влиятельного происхождения. Даже его врождённые способности не были столь впечатляющими, поэтому от него отмахнулись ещё на этапе предварительного испытания. Однако он не желал отказываться от своей мечты и приложил все свои усилия, чтобы лично встретиться и перекинуться парой слов с главой Института Линьчуань Жуянь Кэхуэем. Хотя Жуянь Кэхуэй встретил его радушно, он, в конечном счёте, не согласился принять его в качестве ученика. Дуань Ин понимал, что причиной отказа скорее всего являлось отсутствие у него врождённого потенциала.

⠀⠀⠀До того, как он столкнулся с Шэнь Цяо, Дуань Ин думал, что все мастера боевых искусств в мире были похожи на Жуянь Кэхуэя – придают большое значение врождённому таланту и способностям. Поэтому, когда он прибыл на гору Сюаньду, он больше не питал никаких нереалистичных надежд. Он чувствовал, что будет удовлетворён, если сможет стать учеником горы Сюаньду и изучать боевые искусства на практике. Но он не ожидал, что, в конце концов, его ждёт такой большой и приятный сюрприз.

⠀⠀⠀Именно потому, что он ранее испытал вкус потери, теперь Дуань Ин будет дорожить с таким трудом завоёванной возможностью, тем более что он понимал, как редко можно найти такого учителя, как Шэнь Цяо. Для того чтобы оправдать ожидания своего учителя, он полностью погрузился в занятия боевыми искусствами. Даже его родители никогда бы не подумали, что этот ребенок наложницы, которым они ранее пренебрегали и к которому относились холодно, через несколько лет прославится на весь мир как один из лучших мастеров боевых искусств своего поколения.

⠀⠀⠀Но это уже другая история. В данный же момент Дуань Ин, которого только что приняли в ученики, слегка застенчиво улыбнулся словам Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Большое спасибо учителю. Вы можете отправляться в путь без беспокойства. Этот ученик, безусловно, будет усердно трудиться в изучении боевых искусств и обязательно оправдает ваши ожидания! Вы должны быть осторожны в своём путешествии!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо похлопал его по плечу, затем сказал ещё несколько ободряющих слов, прежде чем позволить ему уйти.

⠀⠀⠀Ради этого новоприобретённого ученика у него не было другого выбора, кроме как отложить своё путешествие ещё на один день. Однако события неизменно происходили одно за другим. Вскоре после того, как Дуань Ин ушёл, кое-то последовал за ним по пятам, неся два послания.

⠀⠀⠀Одним из них был посланник из храма Чуньян с горы Цинчэн; И Бичэню ещё не сообщили, что Шэнь Цяо уже стал чжанцзяо горы Сюаньду, и его письмо было адресовано непосредственно новоизбранному чжанцзяо. Помимо некоторых обычных приветствий, его содержание было сосредоточено вокруг предстоящей битвы между Янь Уши и Хулугу, и он пригласил чжанцзяо горы Сюаньду посмотреть бой вместе с ним.

⠀⠀⠀Для боевого мира Центральных равнин эта битва не просто послужит свидетельством появления мастера по боевым искусствам номер один в мире. Это также означает поединок между боевыми искусствами туцзюэ и Центральных равнин. Если Янь Уши потерпит поражение, то они все потеряют своё лицо. Новость о предстоящей битве на Пике Плушага уже давно распространилась повсюду; к тому времени было гарантировано, что найдётся много людей, которые придут посмотреть на этот бой. Поскольку даже И Бичэнь собирался посетить это мероприятие, то что уж говорить обо всех остальных. Вполне вероятно, что большинство известных мастеров боевых искусств Центральных равнин соберутся на вершине Пика Сожалений*, чтобы посмотреть битву на Пике Полушага.

⠀⠀⠀*(应悔;yīng huǐ) – буквально означает раскаиваться, сожалеть; исправлять свои ошибки; испытывать угрызения совести; питать раскаяние (сожаление); исправляться. Скорее всего, это является отсылкой к стихотворению «Перемена» (такое название написал переводчик с анлейта, на русском же языке это стихотворение называется «Без названия») Ли Шанъиня: "Должно быть, раскаивается Чан Э, / что смела бессмертье украсть,— / В лазури морей, в синеве небес, / в рыданиях по ночам".

⠀⠀⠀Как даосская секта Центральных равнин, храм Чуньян, естественно, не остался бы в стороне от этого дела. Более того, в прошлый раз Собрание испытания Меча было прервано на полпути Хулугу. Несмотря на то, что И Бичэнь не высказал своего недовольства вслух, в глубине своего сердца он всё равно был недоволен таким исходом.

⠀⠀⠀И Бичэнь лично был свидетелем того, насколько страшен Хулугу. Он думал, что шансы на победу Шэнь Цяо в бою будут пятьдесят на пятьдесят, но Шэнь Цяо потерпел поражение. Это означало, что сам он определенно не сможет сравниться с Хулугу. Он также считал, что Жуянь Кэхуэй, Гуан Линсань и даже Юань Сюсю не были бы достойным противником для Хулугу.

⠀⠀Пугает не то, что Янь Уши может проиграть. Что действительно ужасно, так это то, что если это произойдёт, отныне в мире боевых искусств Центральных равнин больше не будет никого, кто мог бы подчинить Хулугу.

⠀⠀⠀Такого мастера как, Ци Фэнгэ, больше не будет.

⠀⠀⠀В тот день, когда Шэнь Цяо сражался с Кунье на Пике Полушага, Юй Шэнъянь был чрезвычайно взволнован и находился в приподнятом настроении, но Янь Уши был совершенно не заинтересован в этом. Всё потому, что, когда человек достигал такого уровня мастерства, уже не составляло труда определить, кто сильнее, и, таким образом, заранее понять, кто выйдет победителем. Конечно, Янь Уши не является провидцем и определённо не смог бы предсказать, что Шэнь Цяо упадёт со скалы и получит серьёзные травмы.

⠀⠀⠀Однако на этот раз ситуация была совсем иной. С одной стороны был уважаемый учитель туцзюэ, который едва проиграл одним ходом мастеру номер один в мир Ци Фэнгэ; а с другой стороны был человек, который сразил наставника Сюэтина – глава демонической секты, которого Дворец Люли определил как мастера номер два в мире, который также сражался против Ци Фэнгэ много лет назад.

⠀⠀⠀Изначально между ними не было никакой связи, но из-за имени «Ци Фэнгэ» теперь их связывает тонкая, неосязаемая и таинственная нить.

⠀⠀⠀Кто выйдет победителем в этой битве?

⠀⠀⠀Возможно, никто, включая их самих, не знал ответа на этот вопрос.

⠀⠀⠀Есть много тех, у кого были те же мысли, что и у И Бичэня, так что эта битва неизбежно встревожит весь мир и привлечёт всеобщее внимание.

⠀⠀⠀Человеком, которого И Бичэнь послал передать сообщение, был Су Цяо. Когда он увидел Шэнь Цяо, который находился на горе Сюаньду, на его лице отразилось некоторое удивление. Затем он немедленно отреагировал, поздравив Шэнь Цяо, после чего извинился:

⠀⠀⠀– Наш учитель не знал, что Шэнь-даочжан был восстановлен в должности чжанцзяо. Иначе обязательно прислал бы поздравительный подарок.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо улыбнулся.

⠀⠀⠀– Большое спасибо, но на самом деле в этом нет ничего, что достойно поздравлений. Когда вы вернётесь, пожалуйста, передайте сообщение вашему уважаемому учителю, что мы можем встретиться в пятнадцатый день третьего месяца на Пике Сожалений.

⠀⠀⠀Пик Полушага крутой и обрывистый, а вершина узкая, с пересечённой местностью. Битва на его вершине уже является своеобразным испытанием для мастеров боевых искусств. На вершине не было места для посторонних, которые могли бы наблюдать за битвой. Если кто-то хочет посмотреть на бой, ему следует делать это с Пика Сожалений, который находился напротив Пика Полушага.

⠀⠀⠀Сказав это, Шэнь Цяо вспомнил госпожу Цинь и спросил:

⠀⠀⠀– Интересно, поедет ли госпожа Цинь на Пик Сожалений посмотреть битву?

⠀⠀⠀Су Цяо покачал головой.

⠀⠀⠀– Моя мать сказала, что прошлое уже давно ушло, и что она не желает снова встречаться со старыми друзьями. Когда придёт время, я отправлюсь туда вместе со своим учителем. Моей матери не следует приходить.

⠀⠀⠀– Хорошо, в таком случае, пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания вашим уважаемым матери и брату.

⠀⠀⠀– Конечно, – с улыбкой сказал Су Цяо.

⠀⠀⠀Двое мужчин некоторое время непринужденно болтали. Су Цяо знал, что из-за статуса чжанцзяо Шэнь Цяо, вероятно, был чрезвычайно занят; поэтому он взял на себя инициативу попрощаться с ним. Однако он проделал большой путь, и было очевидно, что для Шэнь Цяо не совсем уместно отправлять назад гостя, который доставил письмо. Шэнь Цяо попросил его остаться на одну ночь перед отъездом. Он также призвал учеников, отвечающих за приём гостей, и попросил их проследить за тем, чтобы о Су Цяо хорошо позаботились.

⠀⠀⠀Второе сообщение было доставлено девушкой обычной внешности. Она утверждала, что является ученицей секты Хэхуань и пришла по приказу главы.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не испытывал к Сан Цзинсину никаких добрых чувств. Не так давно он серьёзно ранил его на вершине горы Сюаньду, поэтому было совершенно очевидно, что посланница этого человека не сулит ничего хорошего. Однако Шэнь Цяо не хотел смущать девушку и ставить ее в неловкое положение. Поскольку отправляться в путь уже было поздно, Шэнь Цяо решил принять ученицу секты Хэхуань.⠀⠀⠀

⠀⠀⠀Неожиданно, она заговорила сразу, как только он к ней вышел:

⠀⠀⠀– Эту скромную ученицу секты Хэхуань зовут Бин Сянь*. Мне было приказано прибыть сюда: во-первых, поздравить Шэнь-даочжана с восстановлением контроля над горой Сюаньду, во-вторых, через десять дней наша секта проведёт грандиозную церемонию наследования для нашей недавно назначенной главы секты. Поэтому глава послала меня сюда, чтобы пригласить Шэнь-даочжана на эту церемонию.

⠀⠀⠀*(冰弦;bīng xián) – буквально имя переводится как «Ледяная струна». Красивое название для струны. Легенда гласит, что струны были сделаны из ледяного шёлка, отсюда и название.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо был ошеломлён этим.

⠀⠀⠀– Церемония наследования? Разве главой вашей секты не является Сан Цзинсин?

⠀⠀⠀Бин Сянь закусила губу, затем усмехнулась и решительно ответила:

⠀⠀⠀– Глава Сан мёртв. Его ученица сменила его на посту главы секты. Глава Бай упомянула, что и она, и Шэнь-даочжан разделили дружбу, которая выдержала невзгоды*. Даже если бы она решила никого не приглашать на церемонию наследования, вы, Шэнь-даочжан, всё равно бы были приглашены!18

⠀⠀⠀*(过命的交情;guòmìng de jiāoqing) – дружба до гроба; друзья, которые испытали вместе жизненные трудности и теперь неразрывно связаны.

⠀⠀⠀С этой улыбкой черты её лица, обычно невзрачные, стали несколько очаровательными.

⠀⠀⠀Для секты смерть её лидера, естественно, не стала бы поводом для празднования. Но эта молодая девушка, казалось, была в приподнятом настроении. Шэнь Цяо, возможно, и считал, что Сан Цзинсин умер заслуженной смертью за свои преступления, но он всё равно находил слова и действия Бин Сянь несколько странными.

⠀⠀⠀Бин Сянь, казалось, разгадала его сомнения и ответила:

⠀⠀⠀– Я ни в коме случае не смею оскорблять уши* Шэнь-даочжана. До того, как Бин Сянь вступила в секту Хэхуань, она была приличной девушкой из хорошей семьи, которую похитил и держал в плену Сан Цзинсин в храме Ичисюэ*. Только после смерти Сан Цзинсина нас освободили. Глава Бай увидела, что у меня есть желание изучать боевые искусства, а также врождённые способности к этому, поэтому она позволила мне официально вступить в секту. Сан Цзинсин был серьёзно ранен Шэнь-даочжаном на горе Сюаньду, и, вернувшись, он вскоре скончался от полученных ран. Стая драконов осталась без вожака, а люди пребывали в панике. Учитывая сложившуюся ситуацию, глава Бай решила взять на себя тяжёлое бремя, взвалив на свои плечи обязанности главы секты.

⠀⠀⠀*(清耳;qīng ěr) – очищать уши. Это означает нежелание загрязнять уши грязными словами.

⠀⠀⠀*(一尺雪寺;yi chi xué si) – «Один фут снега» означает тяжелый снег, отсылка к псевдо-храму/монастырю, где Сан Цзинсин предавался своему разврату. Он побрил девочек и переодел в монахинь, а сам предавался своим больным фантазиям с ними.

⠀⠀⠀Её красноречие было столь же блестящим, как цветок лотоса*, поэтому она довольно красочно описала ситуацию. Всё обстояло так, словно попытка стать лидером в секте Хэхуань была тем, чего все боялись и избегали, и то, что Бай Жун заняла пост главы секты, выглядело как великий жест благожелательности.

⠀⠀⠀*(舌灿莲花; shé càn lián huā) – хорошо подвешенный язык.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо прекрасно понимал, что, хотя Сан Цзинсин был серьёзно ранен в тот день, он всё же смог сбежать. И, учитывая его возможности, он смог бы выжить. Только если...

⠀⠀⠀Его разум пришёл в движение, и его глаза встретились с проницательным взглядом Бин Сянь.

⠀⠀⠀– Сан Цзинсин, возможно, и умер, но в секте всё ещё есть несколько других старейшин. Но даже если не брать их во внимание, есть же ещё ученик Юань Сюсю, Сяо Сэ? Он также способен выдвинуть свои права на эту должность. Разве у него не было никаких возражений против того, чтобы Бай Жун стала главой секты?

⠀⠀⠀– Должность главы секты – это то, к чему могут стремиться только те, у кого есть способности. Наши старейшины не обладают этими способностями, в отличии от главы Бай, и поэтому, естественно, будут прислушиваться к её приказам. Если они не желают следовать приказам, то они, по сути, бросают вызов главе секты, а за такое полагается наказание в соответствии с правилами секты. Что касается старейшины Сяо, мудрый человек приспосабливается к обстоятельствам*. Поскольку он готов поклясться в своей верности главе Бай, то она определённо предоставит ему важную должность, – ответила с улыбкой Бин Сянь.

⠀⠀⠀*(识时务者为俊杰; shíshíwùzhě wéi jùnjié) – гениален тот, кто понимает закономерность развития общества; мудр тот, кто умеет правильно разобраться в обстановке; мудр тот, кто учитывает ход событий; мудр тот, кто наблюдателен; умён тот, кто шагает в ногу со временем.

⠀⠀⠀Эти слова подразумевали, что Бай Жун уже достигла полного контроля над всей сектой Хэхуань, так что даже Сяо Сэ не посмел бы поднимать ветер и волны, и в итоге вынужден склонить перед ней голову.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо был крайне удивлён этим. Он также не мог не вздохнуть от восхищения тем, насколько грозной была Бай Жун.

⠀⠀⠀В прошлом он видел жалкую ситуацию, лежащую в основе порочной хитрости этой девушки – он думал, что ей следует покинуть секту Хэхуань, чтобы жить лучшей жизнью. Неожиданно её намерения были другими: она предпочла страдать молча, чтобы осуществить свои планы в долгосрочной перспективе*. Воспользовавшись внутренней борьбой между Сан Цзинсином и Юань Сюсю, она тайно и постепенно захватила бразды правления, в конечном итоге став окончательной победительницей.

⠀⠀⠀*(忍辱负重;rěn rǔ fù zhòng) – вынести унижение, чтобы выполнить важную миссию.

⠀⠀– Глава Бай также просила меня передать несколько слов Шэнь-даочжану.

⠀⠀⠀– Тогда, пожалуйста, говорите.

⠀⠀⠀Бин Сянь прочистила горло, и то, что сорвалось с её губ, прозвучало голосом, который звучал точно так же, как у Бай Жун:

⠀⠀⠀– Шэнь-лан, я знаю, что тебе не нравится обычная практика секты Хэхуань – двойное совершенствование. Я не могла изменить это раньше, но теперь, когда я стала главой секты, я, естественно, устраню эти старые обычаи одно за другим. Я даже освободил всех тех прекрасных женщин, которых Сан Цзинсин пленил и использовал. Те из них, кто захотел остаться – остались. Ты удовлетворен этим? Однако секретные методы двойного совершенствования всё ещё используются в практике боевых искусств, так как это довольно короткий путь к обучению боевым искусствам, и многие люди неохотно отказываются от этого «жирного мяса во рту». Я также не могу полностью отменить его в одночасье, так как в секте всё ещё есть довольно много людей, которые ждут, чтобы увидеть, как я потерплю неудачу. Так что будет лучше, если я буду действовать постепенно. Ты не должен смотреть свысока на эту ничтожную женщину или использовать это как предлог, чтобы не общаться с ней!

⠀⠀⠀Тон был мягким и приятным, как будто Бай Жун стояла прямо перед ним. Если бы он закрыл глаза, то мог бы действительно поверить, что Бай Жун действительно присутствует здесь.

⠀⠀⠀С тех пор как Шэнь Цяо вошёл в светский мир, он постепенно становился всё более просвещённым и искушённым в мирских делах. Он тоже не был болваном – как он мог не понять скрытый смысл её слов?

⠀⠀⠀Однако Шэнь Цяо ясно осознавал, что, хотя он был мягок и лоялен по отношению к другим людям, он не мог проявить снисхождения к Бай Жун.

⠀⠀⠀В противном случае это причинит ей такой же вред, как и ему самому, увековечивая несправедливость и вражду в долгосрочной перспективе.

⠀⠀⠀– Передайте это сообщение от моего имени: скажите, что гора Сюаньду шлёт свои поздравления главе Бай с наследованием титула главы секты. Однако этот бедный даос собирается завтра отправиться в долгое путешествие и не сможет присутствовать на торжественной церемонии наследования вашей уважаемой главы. Я надеюсь, что глава Бай простит меня.

⠀⠀⠀Бин Сянь мгновение смотрела на него, а затем вздохнула.

⠀⠀⠀– Несмотря на то, что богиня нежна, сердце Сян-вана* остается таким же твёрдым и бесчувственным, как камень?

⠀⠀⠀*Данная фраза является отсылкой к стихотворению Сун Юя «Бессмертная Фея». По сюжету Сян-ван гулял вместе с Сун Юем по берегу Юньмэна и приказал поэту воспеть красоту прекрасной девы с высокой горы Тан. В ту же ночь Сун Юю во сне привиделась прекрасная фея, и он написал это стихотворение. В оригинальной цитате это фея была тверда и бесчувственна к нежности Сян-вана (в новелле же эту фразу Бин Сянь немного перевернула). Если вам интересно, можете ввести в поиске яндекса «Сун Юй стих прекрасная фея» переходите по первой ссылке и читайте полное содержание стихотворения.

⠀⠀⠀Ранее она была взята в плен Сан Цзинсином. Следовательно, она не была уже той юной и невинной девушкой, которая наивно относилась к миру и его делам. Именно из-за её красноречия Бай Жун послал её передать сообщение от своего имени. Изначально, она полагала, что никто на земле не мог остаться равнодушным, узнав то, насколько восхитительна глава её секты, что с её мастерством в боевых искусствах и её великой красотой, а также тем, насколько хорошо ей удавалось менять цели и планы секты, никто явно не смог бы устоять. Даже если они только внешне говорили праведные слова, это не означало, что в глубине души их сердце оставалось непоколебимым. Однако она не ожидала, что этот даос на самом деле окажется таким бесчувственным и совершенно равнодушным.

⠀⠀⠀Что касается Бин Сянь, то она не могла не вздохнуть про себя от имени Бай Жун.

⠀⠀⠀Этим нежным чувствам суждено остаться невостребованными, смытыми текущей водой.

⠀⠀⠀– Если я буду колебаться в нерешительности и говорить двусмысленно, я только введу её в заблуждение.

⠀⠀⠀Бин Сянь сначала хотела заявить о его лицемерии, но когда она увидела, что он стоит с таким спокойным выражением лица, в своих развивающихся даосских одеждах, непоколебимый и незапятнанный пылью смертного мира, совсем как бессмертный на картине, то просто не смогла найти нужных слов для ответа. Бин Сянь смутно начал понимать, почему главе секты понравился этот человек.

⠀⠀⠀Мимолетный проблеск этой красоты в итоге приведёт к тому, что человек будет напрасно ждать всю оставшуюся жизнь.

⠀⠀⠀С этого момента мир смертных полностью лишён чувств.

⠀⠀⠀Она подумала: «Возможно, в этом мире всегда найдутся какие-то люди, какие-то дела, ради которых стоит ждать и идти на жертвы».

⠀⠀⠀Ранним утром следующего дня Шэнь Цяо попрощался со всеми на горе Сюаньду и отправился вместе с Юй Шэнъянем в сторону Пика Полушага.

⠀⠀⠀Бянь Яньмэй должен был отправиться в Чанъань, чтобы привести в порядок дела секты Хуаньюэ, поэтому он не будет путешествовать вместе с ними. Независимо от исхода этой битвы, секте Хуаньюэ нужно будет продолжать сражаться.

⠀⠀⠀Конечно, клинки и мечи не делают различий между людьми. Такого рода битва не на жизнь, а на смерть, скорее всего, закончится смертью одного из участников.

⠀⠀⠀Если Янь Уши умрёт, сможет ли секта Хуаньюэ существовать? Это ещё предстоит определить.

⠀⠀⠀Будь то Бянь Яньмэй или Юй Шэнъянь, ни один из них не был готов задуматься о вероятности такого исхода. Однако, как старший ученик, Бянь Яньмэй должен был заранее планировать наихудший сценарий.

⠀⠀⠀Автору есть что сказать:

⠀⠀⠀Лао Янь: Как получилось, что эта пустышка* Бай Жун вышла на сцену раньше, чем этот достопочтенный?

⠀⠀⠀*(玩意;wányì) – штука, игрушка, вещь, ерунда.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо: Потому что несравненные мастера должны сначала немного побродить, прежде чем демонстрировать показное великолепие.

⠀⠀⠀Лао Янь: А-Цяо, твои слова действительно делают меня счастливым ︿(￣︶￣)︿

⠀⠀⠀Шэнь Цяо: В конце концов, этот бой может быть последней возможностью, когда вы сможете сыграть на сцене в своей жизни →_→

⠀⠀⠀Лао Янь: ...

Глава 124 - Кому посчастливится услышать слова благодарности от главы секты Янь?

Кому под небесами посчастливится услышать слова благодарности от главы секты Янь?

Шэнь Цяо никогда бы не подумал, что их с Янь Уши встреча состоится при таких обстоятельствах.

⠀⠀⠀⠀Хотя он ничего не ответил на слова Бянь Яньмэя, в голову ему неизменно лезли ассоциации.

⠀⠀⠀⠀Боевые искусства Янь Уши достигли своего полного расцвета. Возможно, он немного уступает Хулугу, но лишь немного, и это совсем не однозначно. Поле боя постоянно меняется, и противостояние между мастерами зависит от времени, места и поддержки людей. Иногда один неосторожный шаг и одно неверное решение могут в корне перевернуть исход. Но если демоническое ядро Янь Уши ещё не восстановлено должным образом, этот небольшой разрыв увеличится, и вероятность проигрыша возрастёт.

⠀⠀⠀⠀Очень долгое время Шэнь Цяо раскидывал умом и так и сяк, но всё никак не мог найти способ обеспечить Янь Уши верную победу.

⠀⠀⠀⠀Это по своей сути невозможно, в особенности с таким противником, как Хулугу. Даже если бы его учитель, Ци Фэнгэ, переродился, о безусловной победе не могло идти речи.

⠀⠀⠀⠀Так, с переполненным волнением сердцем, он добрался до поместья за пределами уезда Фунин и встал у незапертых ворот двора, как вдруг услышал изнутри томный голос:

⠀⠀⠀⠀– Нельзя, А-Цяо. Не кусай его.

⠀⠀⠀⠀А-Цяо? Не кусай?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо был как в тумане. Когда он толчком открыл ворота и вошёл в коридор, его глазам предстал Янь Уши, который полулежал на мягком матрасе, держа в одной руке нефритовый чайник, наполненный вином, а другой подпирая тело локтем. Его лицо излучало довольство и безмятежность. Услышав шум у двери, он поднял голову и увидел вошедших Шэнь Цяо и Юй Шэнъяня.

⠀⠀⠀⠀Перед ним стоял малыш-оленёнок, из тех, что ещё не умеют толком ходить. Он издавал тонкие плачущие звуки, похожие на овечьи, но немного ниже по тону. Оленёнок вытянул длинную шею и вцепился зубами в нефритовый чайник, перетягивая его из стороны в сторону между собой и Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо на несколько мгновений окаменел. Он и вообразить не мог, что человек, которому в ближайшем будущем предстояло сразиться с мастером номер один в мире, не чувствует даже малейшей необходимости в срочности, а так беспечно... дразнит оленя.

⠀⠀⠀⠀– А-Цяо? – хотя Янь Уши увидел и Шэнь Цяо, и Юй Шэнъяня, он напрямую проигнорировал последнего, поманив Шэнь Цяо рукой. – Ты как раз вовремя. Я приказал открыть кувшин тутового вина, который лично закопал десять лет назад.

⠀⠀⠀⠀Оленёнок подумал, что подзывают его. Он отпустил нефритовый чайник и подошёл ближе, но Янь Уши оттолкнул его мордочку. В влажных тёмных глазах мелькнула обида.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо потянулся и погладил его. Оленёнок не испугался незнакомца и выгнул шею, принявшись тереться о ладонь. Шэнь Цяо заподозрил, что ослышался, и не мог не спросить:

⠀⠀⠀⠀– У него есть имя?

⠀⠀⠀⠀– Есть. Его зовут А-Цяо.

⠀⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀⠀Янь Уши засмеялся.

⠀⠀⠀⠀– Тебе не кажется, что он очень похож на тебя?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо взглянул на оленёнка. Это был пятнистый олень, настолько молодой, что у него ещё не успели вырасти рога. У него была пара мягких, пушистых ушек и хохолок белой шерсти на шее. Особенно выделялись его глаза, чистые и невинные, полные доверия и надежды на людей – невероятно милые. Но Шэнь Цяо не увидел никакого сходства с собой.

⠀⠀⠀⠀– Я слышал, ты вызвал Хулугу на дуэль? – он сразу перешёл к делу.

⠀⠀⠀⠀Хотя это вопрос, ответ на него уже раскрыт, и эти слова – лишь предисловие к разговору.

⠀⠀⠀⠀– Да.

⠀⠀⠀⠀Ответ «да» прозвучал очень непринуждённо, как будто он согласился отправиться на встречу, где будет любоваться цветами и слушать снег, а не на решающий бой, в котором на кон поставлены жизнь и смерть.4

⠀⠀⠀⠀У Юй Шэнъяня хватило здравого смысла не входить. Поклонившись Янь Уши, он направился в другую часть поместья. Во дворе остались только двое.

⠀⠀⠀⠀Плюс олень.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо, явившийся второпях в тревожном состоянии, незаметно для себя заразился чужим настроением и постепенно успокоился. Он чинно сел рядом; его правильная и серьёзная поза резко контрастировала со свободной позой Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши нашёл это зрелище немного забавным.

⠀⠀⠀⠀– Ты беспокоишься обо мне, А-Цяо?

⠀⠀⠀⠀Оленёнок снова подумал, что его окликнули, и рысцой подбежал к ним на своих маленьких ножках.

⠀⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀⠀Янь Уши согнулся от смеха.

⠀⠀⠀⠀– Есть кое-какое дело, которое я хочу обсудить с главой Янь, – беспомощно сказал Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀– О? – Янь Уши перестал смеяться, и его глаза загорелись интересом. – Шэнь-чжанцзяо теперь занимает важное положение. Какое дело требует использования слова «обсудить»?

⠀⠀⠀⠀– Поединок с Хулугу... – начал он медленно, – я пойду вместо тебя, можно?

⠀⠀⠀⠀Редко случается, что Янь Уши замирает от удивления, пусть даже на очень короткое время. Он вскоре опомнился:

⠀⠀⠀⠀– Ты сражался с ним в прошлый раз, – «и проиграл».

⠀⠀⠀⠀– Знаю. Но двадцать лет назад он сразился с моим учителем, и двадцать лет спустя, хотя учителя уже нет, будет правильнее, если я продолжу эту борьбу вместо него.

⠀⠀⠀⠀В ответ на это Янь Уши улыбнулся.

⠀⠀⠀⠀– На самом деле ты думаешь, что я бросил вызов Хулугу, чтобы отвлечь его от похода на гору Сюаньду и не дать ему побеспокоить тебя?

⠀⠀⠀⠀– На самом деле мне стало известно, что изъян твоего демонического ядра ещё не зажил, и последняя битва с Сюэтином только насыпала соль на рану.

⠀⠀⠀⠀По лицу Янь Уши пробежала тень недоумения.

⠀⠀⠀⠀– Это тебе Бянь Яньмэй сказал?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо кивнул.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши глубоко задумался, взвешивая, стоит ли ему признать слова ученика или открыто сказать, что тот солгал.

⠀⠀⠀⠀Если признает, Шэнь Цяо начнёт ещё настойчивее предлагать свою кандидатуру на его место в битве против Хулугу.

⠀⠀⠀⠀Если скажет, что ученик солгал, то Шэнь Цяо, несомненно, разгневается.

⠀⠀⠀⠀Размышляя об этом, Янь Уши впервые почувствовал, что иметь чересчур одарённого ученика, по правде говоря, не слишком хорошо. Следовательно, если что-то пойдёт не так и кому-то придётся взять вину на себя, козлом отпущения, само собой, станет ученик.

⠀⠀⠀⠀Тогда он сказал:

⠀⠀⠀⠀– Ты же сам проверял мой пульс ранее. Раны не серьёзные, – и протянул руку.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо воспользовался случаем и с минуту обследовал его. Он выглядел озадаченным.

⠀⠀⠀⠀– По одному только пульсу кажется, что ты действительно почти оправился, но невозможно понять, восстановилось ли демоническое ядро или нет.

⠀⠀⠀⠀– Уже зажило.

⠀⠀⠀⠀– Значит, Бянь Яньмэй не знает, что ты в порядке? – озадачился он ещё больше.

⠀⠀⠀⠀– Может быть.

⠀⠀⠀⠀– Ты мог бы избежать этой битвы или немного отсрочить её, – в конце концов, дело всё же было в том, что это затевалось ради него.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши улыбнулся, но вдруг слегка приподнял подбородок и кивком указал в сторону дерева хайтан*.

⠀⠀⠀⠀*(海棠;hǎitáng) – дерево, вид рода яблоня семейства розовые, произрастающее в Китае. На языке цветов хайтан – это красота и печаль разлуки, когда люди, находящиеся далеко от дома, вспоминают о своей семье в родном городе. У цветов есть ещё одно название, связанное с горькой тоской/разлукой влюблённых – это (断肠花;duànchánghuā) или «ранящий душу цветок». Оно обозначает крайнюю печаль и сердечную боль. Это название возникло из трагической легенды – говорили, что одна женщина в конце концов не смогла дождаться возвращения своего возлюбленного и умерла в страданиях. Место, где она стояла и ждала в прошлом, расцвело свежими и пышными цветами хайтан, и их яркий кроваво-красный цвет появился из-за того, что они напитались её слезами и любовью.

⠀⠀⠀⠀– Что ты думаешь о его цветах?

⠀⠀⠀⠀– У них великолепный огненно-чарующий бордовый цвет.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши небрежно поднял неподалёку опавший лист. Щелчок пальцами – и ветка хайтана падает на землю.

⠀⠀⠀⠀Ещё один щелчок – и ещё одна ветка упала на землю.

⠀⠀⠀⠀Фраза «летящий цветок или падающий лист можно превратить в острое оружие» как нельзя лучше подходит к случаю Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Так продолжалось ещё несколько раз подряд, и Шэнь Цяо больше не мог на это смотреть.

⠀⠀⠀⠀– Что ты творишь! – схватил он мужчину за запястье.

⠀⠀⠀⠀– Цветы уничтожаю! – тон его по-прежнему оставался томным, а поза – неподвижной. Высвободить руку он не пытался и просто позволил Шэнь Цяо держать её.

⠀⠀⠀⠀– Они прекрасны в своём полном цвету и ничем тебя не провоцируют. Зачем причинять им вред?

⠀⠀⠀⠀– Видишь, А-Цяо? В этом и есть самая большая разница между мной и тобой, – рассмеялся Янь Уши. – С моей точки зрения, цветы уже распустились во всей своей красе, и если они будут цвести и дальше, то лишь начнут увядать день ото дня. Не лучше ли мне отправить их в путь сейчас и запечатлеть их лучшие моменты в твоём сердце?

⠀⠀⠀⠀Речь его была небрежной и безразличной, медленной и невозмутимой. Он по-прежнему не двигал запястьем в хватке Шэнь Цяо, однако ладонь его сомкнулась в кулак, и опавшие листья с шуршанием превратились в невесомый порошок, ускользающий сквозь пальцы.

⠀⠀⠀⠀– Люди целыми днями суетятся и пресмыкаются как собаки, вынашивают заговоры и интриги ради мелких выгод. Они всегда противоречат сами себе – такова трагедия маленького человека. Люди цзянху могут сколько угодно говорить о праведной жизни, но на деле, другими словами, они также пытаются избавиться от трагедии маленького человека. В чем смысл жизни, если ты не можешь прожить её на полную и делать то, что хочешь? Что люди, что цветы – одно и то же.

⠀⠀⠀⠀Я смог бросить вызов Цуй Ювану и Ци Фэнгэ тогда, и я могу бросить вызов Хулугу сейчас. Победа, безусловно, остаётся напряжённым вопросом, но именно это напряжение делает всё ещё более захватывающим. Если исход сражения предопределён, чем оно отличается от пруда со стоячей водой? Так что эта битва, конечно, имеет к тебе отношение, но что ещё важнее – она ради меня самого.

⠀⠀⠀⠀Естественно, после этих слов у Шэнь Цяо больше не осталось никакой возможности переубедить его.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо прекрасно понимал, что Янь Уши и он – два человека с очень разными темпераментами. Сам он предпочитает идти вперёд уверенным шагом; Янь Уши же любит внезапность до такой степени, что не пожалеет рискнуть даже самим собой. Но Янь Уши, в свою очередь, вовсе не считает свои действия рискованными. Он по-настоящему наслаждается таким развитием событий. Даже если он погибнет от рук Хулугу, это не страшно – именно так он и хочет прожить свою жизнь.

⠀⠀⠀⠀Большинству нечто подобное покажется чрезмерно самоуверенным и сумасбродным, но таков и есть Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Пока он раздумывал над этим, до его слуха донеслись слова:

⠀⠀⠀⠀– Знаешь, А-Цяо?

⠀⠀⠀⠀– А? – пришёл он в себя.

⠀⠀⠀⠀– Когда-то давно я разделял людей на две категории.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо угукнул, поскольку действительно знал.

⠀⠀⠀⠀– Первая – противники, вторая – муравьи.

⠀⠀⠀⠀Противники – те, кого он воспринимает за равных, муравьи – те, кто не заслуживают внимания.

⠀⠀⠀⠀В прошлом Шэнь Цяо был таким муравьём в его глазах.

⠀⠀⠀⠀– Теперь моё мнение изменилось, – неторопливо проговорил Янь Уши. – А-Цяо, ты не похож на большинство людей в этом мире. В тебе есть глубокое чувство сострадания, и ты даже готов пожертвовать собой ради других, не требуя ничего взамен. Раньше я думал, что ты такой же, как все, что хоть ты и начал с доброты и честности, постоянно меняющаяся сущность мира со временем научит меняться и тебя. Однако ты превзошёл все мои ожидания. Светские дела подобны текущей воде, но ты – скала, и как бы ни текла вода, ты никогда не сдвинешься с места.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо улыбнулся.

⠀⠀⠀⠀– Нечасто приходится слышать, как глава Янь говорит обо мне добрые слова, поистине нечасто. Это большая честь для этого бедного даоса.

⠀⠀⠀⠀– Ты всё ещё держишь на меня обиду в сердце?

⠀⠀⠀⠀– Нет, напротив, – покачал он головой, – я очень восхищаюсь тобой. В этом мире не так много людей, которые могут жить свободно, но глава Янь, безусловно, один из них. До того, как я спустился с горы, всё, что я знал о мире и цзянху, – лишь крошечный цунь неба и земли, о котором мне рассказывал мой покойный учитель и которого я даже не видел своими глазами. Если бы не наставления главы Янь, я вряд ли смог бы сейчас сидеть здесь и разговаривать с тобой.

⠀⠀⠀⠀Серьёзность его выражения и тона голоса показались Янь Уши настолько очаровательными, что он не стал сдерживать своего желания протянуть руку и погладить Шэнь Цяо по голове.

⠀⠀⠀⠀– Так ты всё ещё отрицаешь, что он похож на тебя? Оглянись назад и посмотри на него.

⠀⠀⠀⠀В этом мире много умных людей, но редко можно встретить тех, кто обладает достаточным самосознанием и способностью признавать свои недостатки. А что касается тех, кто признает свои недостатки, говорит о них и готов их исправить – таких людей так же трудно найти, как мифические перья феникса или рога цилиня.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо обладает почти кристальной прозрачностью.

⠀⠀⠀⠀Он в самом деле всё понимает и готов относиться ко всем и ко всему, что отличается от него, с мягкой терпимостью и добрым принятием.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо был застигнут врасплох прикосновением и сначала отпрянул, а затем непроизвольно повернул голову.

⠀⠀⠀⠀Оленёнок пристально смотрел на него круглыми глазами, в темноте и сырости которых чётко отражалась его фигура.

⠀⠀⠀⠀Сердце Шэнь Цяо сразу же смягчилось, и он протянул руку, чтобы погладить его по шее. Оленёнок опустил голову и лизнул центр его ладони, вызывая у Шэнь Цяо смешок.

⠀⠀⠀⠀– Спасибо тебе, А-Цяо.

⠀⠀⠀⠀Кому под небесами посчастливится услышать слова благодарности от главы секты Янь?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо слегка опешил и перевел на него взгляд.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши смотрел на него с улыбкой.

⠀⠀⠀⠀– Спасибо, что отплатил за обиду добротой и спас меня. Я даже не могу сосчитать, сколько раз ты меня спасал. Разве мне не следует хотя бы сказать спасибо?

⠀⠀⠀⠀– Ты тоже несколько раз спасал меня. Зачем нужно благодарить?

⠀⠀⠀⠀Янь Уши многозначаще произнёс:

⠀⠀⠀⠀– Хочешь сказать, наши отношения уже достигли той точки, когда слова благодарности не нужны?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо почувствовал, что в этих словах что-то не так, но не мог понять, что именно.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши неожиданно потянулся, схватил мужчину и прижал к себе. Быстрота его действий полностью соответствовала стилю мастера боевых искусств!

⠀⠀⠀⠀Прежде чем Шэнь Цяо успел среагировать, он услышал, как другой человек сказал:

⠀⠀⠀⠀– Ты хорошо меня знаешь: моих врагов так же много, как деревьев в лесу. Ты единственный, с кем я когда-либо делил беды и горести. Трудно предсказать, чем закончится битва между мной и Хулугу. Если я хочу найти кого-то, кому могу доверить своих беспризорников*, я могу думать только о тебе.

⠀⠀⠀⠀*(托孤;tuōgū) – (от умирающего человека) поручить (кому-л.) детей; доверить сироту; назначить опекуном.

⠀⠀⠀⠀Тёплое дыхание в непосредственной близости от собственного лица опалило Шэнь Цяо, и он совершенно растерялся. Он не знал, следует ли ему оттолкнуть Янь Уши или сперва откликнуться на его слова. В этот миг его разум внезапно полностью опустел.

⠀⠀⠀⠀– Что... что значит «доверить своих беспризорников»?

Глава 125 - Да-шисюн, не будет ли слишком поздно, если я отправлюсь в Чанъань...

На мгновение, из-за того, что он отвлёкся на вопрос этого человека, оба мужчины находились в довольно странной позе. Никто не стал бы указывать на это Шэнь Цяо: ни маленький оленёнок, ни, тем более, Янь Уши.

⠀⠀⠀Напротив, выражение лица главы Янь оставалось довольно серьёзным. Уголки его губ постоянно изгибались в улыбке, однако будь то его натянутая улыбка или её отсутствие, его самодовольные насмешки или нет – всё это несомненно создавало образ высокомерного человека с несдержанным поведением. Но в данный момент на его лице отсутствовал даже малейший намёк на улыбку. Эта сдержанность заставляла подсознательно собраться с мыслями, чтобы сосредоточиться на его словах.

⠀⠀⠀– Основной принцип отбора учеников в секту Хуаньюэ заключается в следующем: «Ценность имеют только качества, а не количество*». Вот почему до сих пор у меня есть только два ученика – Бянь Яньмэй и Юй Шэнъянь. Конечно, способности Бянь Яньмэя в боевых искусствах нельзя рассматривать на высшем уровне, скорее, он находится на среднем, однако его одарённость заключается в другом.

⠀⠀⠀*(贵精不贵多;guì jīng bù guì duō) – является отсылкой к принципу изучения буддийских писаний, где следовало изучать что-то одно (углубленно, постигая саму суть), чем читать много, но поверхностно. Другими словами, способный и высококвалифицированный человек гораздо более ценен, чем множество других.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо согласился с его словами. Бянь Яньмэй обладал житейской мудростью и искусно управлял делами между людьми. Это действительно являлось чем-то исключительным. За последние несколько лет секта Хуаньюэ пустила глубокие корни, заложив прочный фундамент как внутри, так и за пределами императорского двора. Даже после того, как Юйвэнь Юнь напал и попытался искоренить их влияние, они быстро восстановились с приходом новой династии. Всё это произошло только благодаря упорному труду и усилиям Бянь Яньмэя. Даже если бы Янь Уши обладал такими же способностями, у него попросту бы не хватило на это терпения.

⠀⠀⠀– Что же касается Юй Шэнъяня, то у него есть талант к изучению боевых искусств, однако он ещё слишком молод. Если я умру, они осиротеют и останутся вдвоём против этого одиночества. Поэтому мне понадобится твоя помощь – присмотри за ними.

⠀⠀⠀Если я умру...

⠀⠀⠀Шэнь Цяо был слегка ошеломлён этим.

⠀⠀⠀Когда он услышал эти слова, в его сердце появилось странное чувство, которое он никогда ранее не испытывал.

⠀⠀⠀Прежде, за пределами столицы Тогона, Янь Уши подвергся нападению пяти мастеров, и Шэнь Цяо бросился к нему на помощь. Но когда он прибыл, Янь Уши уже лежал без сознания на земле. Тогда Шэнь Цяо даже предположил, что тот уже умер, однако...

⠀⠀⠀В то время Шэнь Цяо испытал чувство потери только потому, что этот мир потерял такого великого и способного мастера боевых искусств своего поколения, подобного которому больше не было. Однако сейчас на него нахлынуло крайне сложное для понимания и совершенно новое чувство, не поддающееся объяснению.

⠀⠀⠀– Ты скорбишь обо мне? – Янь Уши увидел выражение его лица и разразился смехом.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо попытался взять себя в руки.

⠀⠀⠀– Ранее ты сказал, что изъян в демоническом ядре устранён. Значит, в битве с Хулугу ты сможешь использовать все свои силы.

⠀⠀⠀Янь Уши улыбнулся.

⠀⠀⠀– Верно. Однако из каждого правила есть исключение, тем более принимая во внимание факт, что моим противником является Хулугу. Зная, какой я на самом деле, думаешь, я буду настолько самонадеян, чтобы заявить о своей безоговорочной победе в этой битве?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо тоже улыбнулся.

⠀⠀⠀– Меня бы совсем не удивило, если бы глава Янь сказал нечто подобное.

⠀⠀⠀Наконец, он осознал, что они находились в довольно неподходящем положении. Поэтому он поднял руку и попытался оттолкнуть его, чтобы подняться.

⠀⠀⠀Но Янь Уши даже не пошевелился. Он не только не сдвинулся, но и продолжил крепко удерживать Шэнь Цяо на месте. Поза, в которой он его удерживал, была очень продуманной – Шэнь Цяо не мог двигаться, однако при этом он не сжимал его так сильно, чтобы тот мог почувствовать себя угнетённым.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо предположил, что Янь Уши всё ещё ждёт его ответа, поэтому сказал:

⠀⠀⠀– Я понимаю решение главы Янь доверить мне своих учеников, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить их. Пока то, что делает секта Хуаньюэ, не противоречит законам природы или этики, я сделаю всё возможное для её защиты, если она столкнётся с проблемами.

⠀⠀⠀Народ цзянху считает, что одно обещание также ценно, как тысяча кусочков золота*. Учитывая характер Шэнь Цяо, Янь Уши знал, что его обещание ещё более ценно, чем все богатства этого мира. Пока сам Шэнь Цяо не умрёт, он будет непреклонно следовать данному слову.

⠀⠀⠀*(一诺千金;yī nuò qiān jīn) – одно обещание – тысяча золотых; обр. выполнять обещания; быть верным своему слову; человек слова.

⠀⠀⠀Он подумал о том, как Янь Уши высказался ранее о «попечении своих беспризорников», и внезапно рассмеялся над этой ироничной ситуацией.

⠀⠀⠀Если так подумать, то каким образом слова «слабый» и «одинокий» соотносятся с Бянь Яньмэем и Юй Шэнъянем? Даже если они будут предоставлены сами себе в цзянху, то с большей долей вероятности именно они будут помыкать другими людьми.

⠀⠀⠀Но даже после этого ответа Янь Уши остался неподвижен.

⠀⠀⠀– А-Цяо, ты так хорошо ко мне относишься. Как я могу отблагодарить тебя? – эти слова прозвучали с такой теплотой и искренностью, которые Шэнь Цяо никогда прежде от него не слышал.

⠀⠀⠀– Разве тому, кто относится к своим друзьям искренне, требуется за это оплата?

⠀⠀⠀Казалось, Янь Уши совсем его не услышал, потому что продолжил говорить:

⠀⠀⠀– Золотые и серебряные сокровища, о которых другие могут только мечтать, известность, удача или слава – всё это не имеет ценности в твоих глазах.

⠀⠀⠀– Это не совсем верно. На самом деле, я тоже дорожу своей репутацией и стремлюсь к славе, – поправил его Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– А?

⠀⠀⠀– Гора Сюаньду не может оставаться изолированной от светского мира. Именно поэтому я не могу отказаться от выхода в свет и уйти в уединение, потому что намерен её защищать. В цзянху сила является фундаментом, и так как на горе Сюаньду располагается даосская секта, я никак не смогу избежать связи с императорским двором. Ранее, ради меня, ты дёрнул за ниточку* Ян Цзяня, чтобы гора Сюаньду закрепилась в Чанъане. За это я чрезвычайно благодарен тебе.

⠀⠀⠀*(牵线; qiānxiàn) – дёргать за ниточку (марионетку; обр. в знач.: руководить, дирижировать, разыгрывать как по нотам).

⠀⠀⠀Янь Уши слегка улыбнулся. Этот человек всё понимал.

⠀⠀⠀– Таким образом, известность и слава могу принести пользу, главное – сохранять трезвую и ясную голову, чтобы не позволять этому захватить себя в ловушку.

⠀⠀⠀Каждый знает эту фразу, однако следовать ей гораздо труднее, чем сказать. В своё время Юй Ай и Тань Юаньчунь, вероятно, тоже так думали. Однако разве кто-то из них смог последовать ей до конца?

⠀⠀⠀Янь Уши заговорил ласковым голосом:

⠀⠀⠀– Вот почему ты особенный. Для тебя все эти вещи – пустое*. Я обдумывал это некоторое время, однако так и не смог придумать ничего, чем мог бы тебе отплатить. Поэтому всё, что мне остаётся, это использовать себя для уплаты. Что ты на это скажешь?

⠀⠀⠀*(身外之物;shēnwàizhīwù) – буквально «что-то, что находится вне вашего тела», внешнее; пустое, преходящее, суета сует, незначительный, несущественный.

⠀⠀⠀Конечно нет! Шэнь Цяо был ошарашен. Заметив, что Янь Уши опускает голову с очевидным намерением надавить на него, Шэнь Цяо больше не колебался. Он вытянул руку и ударил его в грудь!

⠀⠀⠀Янь Уши протянул руку и схватил его за запястье, однако из-за этого он не смог сохранить свой центр тяжести, в результате чего был вынужден чуть-чуть наклониться в бок. Свободную руку Шэнь Цяо незамедлительно направил ему в плечо. В одно мгновение они уже обменялись парой ударов. Шэнь Цяо воспользовался этой возможностью, чтобы оказать сопротивление противнику. В результате этой небольшой стычки тело Янь Уши оказалось прижато к его собственному.

⠀⠀⠀Янь Уши был поражён.

⠀⠀⠀– Оказывается, тебе нравится эта поза! Почему ты не сказал об этом сразу?

⠀⠀⠀Выражение его лица было таким невинным!

⠀⠀⠀Принимая во внимание весь жизненный опыт Шэнь-даочжана, даже если он не совсем понимал, что тот пытается сказать, невозможно было не заметить скрытую двусмысленность* сказанного.

⠀⠀⠀*(暧昧;àimèi) – двусмысленный, неясный, непонятный; жарг. относиться к девушке больше, чем по-дружески, но меньше, чем как к любимой (о мужчине).

⠀⠀⠀Только теперь Шэнь Цяо окончательно поверил, что изъян в демоническом ядре устранён. Иначе как еще, учитывая надвигающуюся битву, он находит время издеваться над ним!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо протянул руку, чтобы коснуться своих акупунктурных точек, но Янь уши не позволил ему этого сделать. Их руки проворно замелькали, за миг обменявшись еще несколькими ударами; в каждом движении таилось бескровное намерение, сродни затупившемуся лезвию.

⠀⠀⠀Оба они являются признанными мастерами боевых искусств. Возможно, Шэнь Цяо и немного уступает Янь Уши, однако разница в их силе никогда не превышает одну бамбуковую щепку*. В итоге Янь Уши отказался от сопротивления, тем самым подставив себя под удар.

⠀⠀⠀*(一筹;yīchóu) – одна бамбуковая пластинка с вырезанными на ней цифрами, обозначающая степень, разряд (древний способ исчисления); совсем немного, чуть-чуть.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо испытал настоящее потрясение, ведь на самом деле он никак не мог его задеть. Янь Уши внимательно наблюдал за его реакцией и в нужный момент воспользовался этой слабостью, чтобы поймать его в объятия.

⠀⠀⠀Во всем мире невозможно найти такую красоту, как та, что попалась к нему в руки. Но то, что действительно привлекало его – не внешность. Каждый, кто когда-либо имел дело с Шэнь Цяо, знал, что его сердце подобно морю, вбирающему в себя сотню рек*, а сам он остается непоколебимым, даже если на него обрушиваются ветры и бури. Несмотря ни на что, сколько бы боли ни испытывал Шэнь Цяо, он никогда не выплескивал свои страдания на других и никому не причинял вреда. В обычные дни он мог быть самым мягким и приветливым другом, но в решающий момент он становился тем человеком, которому можно было довериться до гробовой доски.

⠀⠀⠀*(海纳百川;hǎi nà bǎi chuān) – океан вмещает сотню рек, обр. включать большое количество, много.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не ошибся в своих словах. В глазах Янь Уши из прошлого, за исключением его учеников, все люди делились на две категории: первые – соперники, вторые –  муравьи. Однако сейчас Шэнь Цяо занимал особое место в его сердце, явно не попадая ни в одну из этих категорий. Но и это ещё не всё, ведь он настолько прочно засел в сердце Янь Уши, что даже Бянь Яньмэй не смог найти этому причину.

⠀⠀⠀Неважно, когда именно произошла эта перемена, важнее было то, что после всего времени, проведенного вместе, Шэнь Цяо постепенно ослабил бдительность и стал относиться к нему как к другу. Даже готов был взять на себя большую ответственность от его имени. Но этого всё равно недостаточно.

⠀⠀⠀Этого далеко не достаточно для Янь Уши..

⠀⠀⠀То, чего он желал на самом деле, – чтобы они стали особой парой под небесами и на земле, чтобы он обрёл статус, который не могли бы легко перенять или повторить другие. Он всегда был властным и доминирующим. Если он чего-то хочет, то это непременно должно быть только самое лучшее и незаменимое.

⠀⠀⠀Однако Янь Уши не стал озвучивать эти мысли, а тем более предпринимать насильственные действия в противовес воле Шэнь Цяо. По сравнению с его прежними методами, сейчас он действовал очень мягко и осторожно. Всё дело было в том, что он слишком хорошо знал этого человека.

⠀⠀⠀Он мог выглядеть мягким, но глубоко внутри него жила ни с чем не сравнимая гордость. Даже малейший намек на хитрость вызывал у него отвращение и тем самым отталкивал ещё больше. Одним из таких примеров стала ситуация с Юй Аем, которая послужила хорошим уроком для остальных.

⠀⠀⠀Именно поэтому поведение Янь Уши шло наперекор привычному. Медленно и постепенно ему удалось расставить ловушку*. В его действиях не было ни ярости, ни жестокости, он даже не стал запечатывать его акупунктурные точки. Если бы он прибег к такому методу, мужчина был бы полностью обездвижен и вынужден подчиниться его воле. Но тогда какой смысл во всем этом?

⠀⠀⠀*(引君入瓮; yǐnjūnrù wèng) – дословно «заманить государя в котёл». Полня фраза (请君入瓮; qǐngjūnrùwèng): прошу Вас, сударь, пожаловать в котёл!; попались, уважаемый! (первоначально эти слова были сказаны тайно назначенным следователем 来俊臣 преступному сановнику 周兴 эпохи Тан, после того, как последний рекомендовал ему сажать в раскалённый котёл не сознающихся преступников); обр. побить кого-то его же оружием, попадаться в собственную ловушку, запутаться в собственных сетях, изловить человека в вырытую им же яму; попасться в собственные сети; расставлять сети кому-то, строить ковы кому-то.

⠀⠀⠀Естественно, никакого.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо поддался на уговоры, но не на принуждение. И Янь Уши вполне разумно решил воспользоваться этой ситуацией, чтобы вернуть себе господствующее положение.

⠀⠀⠀– Поскольку ты ничего не хочешь, мне ничего не остаётся, кроме как предложить себя. Или тебе этого недостаточно?

⠀⠀⠀Из-за позы, в которой они сейчас находились, Янь Уши должен был занимать позицию превосходства, но Шэнь Цяо заметил его снисходительную ухмылку, которая намекала на покорность и готовность к компромиссу. Это одновременно раздражало и забавляло.

⠀⠀⠀Он медленно опустил голову и заговорил мягким и нежным голосом:

⠀⠀⠀– Ты помнишь ситуацию в горной пещере?

⠀⠀⠀Касаемо горной пещеры, Шэнь Цяо помнил только два случая. Первый – это бой между Янь Уши и Жуянь Кэхуэем. Тогда Шэнь Цяо думал, что Янь Уши ранен, поэтому привёл его в пещеру, чтобы залечить раны, но в итоге Янь Уши чуть не задушил его до смерти. Второй же случай – это когда Янь Уши использовал Шаньхэ Тунбэй, чтобы сбрить рыбью чешую.

⠀⠀⠀Как только Шэнь Цяо вспомнил об этом, его лицо потемнело.

⠀⠀⠀– Прошу главу секты Янь отпустить меня. Я не привык разговаривать с людьми таким образом.

⠀⠀⠀– Здесь нет посторонних.

⠀⠀⠀Янь Уши улыбнулся, затем поднял его и слегка прижал к стене, в результате чего Шэнь Цяо перешел из лежачего положения в сидячее, но все еще был частично зажат в объятиях.

⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀Шэнь Цяо также не пытался разблокировать свои акупунктурные точки, в основном потому, что знал: если он начнет драться и попытается вырваться, ему обязательно придется вступить в бой с Янь Уши. Если он нанесет легкий удар, противник отразит его без особых усилий. Если же он решится на сильный удар, то противник сразу же сдастся и откажется от любого сопротивления, полностью отдав себя на его милость. Поэтому Шэнь Цяо был совершенно бессилен в этой ситуации...

⠀⠀⠀Мертвая свинья не боится ошпариться кипятком*.

⠀⠀⠀*(死猪不怕开水烫;sǐzhū bùpà kāishuǐ tàng) – букв. мёртвая свинья ошпариться не боится, обр. всё равно, быть безразличным к чему-либо. Это выражение также несёт в себе сарказм и употребляется в значении «наглый, бесстыжий».

⠀⠀⠀– Я вот-вот встречусь со своей смертью. Неужели у тебя не осталось ни капли терпения, чтобы выслушать меня?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо вздохнул и перестал сопротивляться.

⠀⠀⠀– Тогда говори.

⠀⠀⠀Янь Уши улыбнулся.

⠀⠀⠀– Я всё обдумал и пришёл к выводу, что слова не имеют значения. Лучше сразу перейти к действию.

⠀⠀⠀Из-за его постоянно меняющегося настроя Шэнь Цяо никак не мог уследить за ходом его мыслей. Он спросил пустым и растерянным тоном: «А?».

⠀⠀⠀Через мгновение он больше не мог издавать никаких звуков. Его голос оборвался, и тень заслонила ему обзор. Мягкое, но обжигающее тепло опустилось на его губы; другой мужчина разжал его зубы, проворно проникая внутрь языком.

⠀⠀⠀Сбоку донеслось короткое восклицание – это был Юй Шэнъянь, стоявший в дверном проёме. Маленький оленёнок зацепился рожками за лоскуты его одежды, когда он сделал шаг назад и попытался уйти, но в итоге споткнулся об него.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо стремительно ударил ладонью Янь Уши прямо в плечо. Благодаря этому он смог выпрямиться и легко высвободиться из объятий, более ничем не сдерживаемый.

⠀⠀⠀Но его губы все еще были красными и слегка опухшими, а волосы на висках – взъерошенными. Даже выражение его лица выглядело неестественным, со смесью смущения и раздражения. Он не мог точно понять, что испытывает – стыд или гнев. В любом случае, как бы он сейчас ни хотел выглядеть достойно, у него не получалось.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь заметил, как взгляд учителя скользнул в его сторону. Всё, что он хотел в этот момент – это разбежаться и разбиться об стену.

⠀⠀⠀При своём уровне владения боевыми искусствами он никогда бы не допустил такой ошибки. Он просто появился в самый неподходящий момент.

⠀⠀⠀До этого он просто прогуливался по поместью и подумал, что эти двое уже закончили разговор. Поэтому он решил подойти и поприветствовать своего учителя. Однако он никак не ожидал, что застанет эту неприличную* сцену.

⠀⠀⠀*(非礼勿视;fēi lǐ wù shì) – на то, что не соответствует ритуалу, нельзя смотреть; не смотри на то, что чуждо ритуалу.

⠀⠀⠀Поистине... такое невезение!

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь сухо рассмеялся.

⠀⠀⠀– Эм... Можете притвориться, что меня здесь никогда не было?

⠀⠀⠀У него даже не хватило смелости поприветствовать своего учителя. Он развернулся и вылетел, как облако дыма, убегая так далеко, как только мог.

⠀⠀⠀«Да-шисюн, не будет ли слишком поздно, если я сейчас отправлюсь в Чанъань, чтобы положиться на твою защиту? Уа-а-а!»

3

⠀⠀⠀Автору есть что сказать:

⠀⠀⠀Эта история Великой Мяо отличается от других, потому что даже в конце не будет никаких откровенных признаний в любви; не будет даже фраз по типу «Моё сердце восхищается при виде тебя» или тому подобного.

⠀⠀⠀Всё дело в стиле этой истории: между этими двумя должно существовать что-то вроде молчаливого понимания, которое может быть интуитивно понято без дополнительных слов. Такого рода чувства, когда их описывают в деталях, становятся бессмысленными. Лао Янь чувствует, что А-Цяо может это понять, а А-Цяо из тех людей, которые не могут прямо произнести такие вещи вслух, поэтому он лишь слегка касается этой темы. Простой и неприхотливый, кажущийся осязаемым, но неосязаемый. Интересно, можете ли вы это понять?

⠀⠀⠀Я знаю, что многие тексты в настоящее время написаны не в такой манере, а открыто и ясно говорят обо всех чувствах, однако в этой истории такого не будет.

Глава 126 - И вы опять сможете поворковать друг с другом

До решающей битвы осталось менее двух дней.

⠀⠀⠀⠀Почти все с интересом следили за происходящим.

⠀⠀⠀⠀Все постоялые дворы в уезде Фунин уже давно были заполнены, так как бесчисленные жители цзянху стекались в этот обычно ничем не примечательный и неизвестный городок. Атмосфера напоминала время перед сражением между Шэнь Цяо и Кунье.

⠀⠀⠀⠀Отличие заключалось в том, что хотя Шэнь Цяо уже тогда пользовался громкой славой, эта слава пришла к нему не благодаря боевым навыкам. Поединок с Кунье привлёк столько внимания, потому что они оба в определённом смысле были окутаны ореолом наследников Ци Фэнгэ и Хулугу: общественность искала в них отблески былого великолепия двух величайших мастеров Поднебесной.

⠀⠀⠀⠀Но предстоящую битву между Янь Уши и Хулугу многие рассматривали как столкновение между мирами боевых искусств Центральных равнин и народа туцзюэ.

⠀⠀⠀⠀Буддийские, даосские, конфуцианские, прочие малые и большие секты и знатные семьи, услышав новость, скопом ринулись сюда.

⠀⠀⠀⠀Поговаривали, что люди Института Линьчуань забронировали целый постоялый двор, и даже сам глава института, Жуянь Кэхуэй, посетил это место, чтобы увидеть битву собственными глазами.

⠀⠀⠀⠀Наставник Фаи секты Тяньтай, заведующий храма Чуньян И Бичэнь, Пурпурный Дворец горы Сюаньду, секта Фацзин, секта Хэхуань, Дворец Люли, секта Бися, и даже мудрец Цзюйшэ из далёкого Тогона... Все эти люди либо прибыли лично, либо прислали своих учеников, явно не желая пропустить захватывающее и решающее противостояние, которое случается раз в жизни.

⠀⠀⠀⠀Ну до чего же всеобщее зрелище!

⠀⠀⠀⠀И даже более ослепительное, чем бой Шэнь Цяо и Кунье!

⠀⠀⠀⠀Но именно потому, что привлечено внимание всего мира, эта битва сопряжена с огромным риском.

⠀⠀⠀⠀Успех означает стать несравненным под небесами.

⠀⠀⠀⠀Поражение равносильно падению в бездну.

⠀⠀⠀⠀Речь идёт не только о состязании боевых искусств, но и о столкновении репутаций и жизней. Никто не был настолько наивен, чтобы полагать, что бой между этими двумя мужчинами ограничится дружеским обменом опытом. Важно знать, что в схватке между Ци Фэнгэ и Хулугу последний был тяжело ранен и чуть не умер. Это не оставило ему иного выбора, кроме как поклясться, что в течение следующих двадцати лет он не ступит на Центральные равнины. В тот год он отправился в далёкие земли за Великой стеной, чтобы предаться смертельному уединению*. Ци Фэнгэ, конечно, тоже не избежал последствий – многие шептались, что, получив серьёзные увечья, он впоследствии страдал от скрытой болезни, которая и стала причиной смерти Ци-чжэньжэня. Естественно, это лишь слухи, которые никем не подтверждены.

⠀⠀⠀⠀*(闭死关;bì sǐ guān) – букв. «закрытая дверь смерти». Относится к типу медитации за закрытыми дверями, из которой практикующий никогда не выйдет, если не произойдет прорыва (а вероятность того, что он произойдет, очень мала).

⠀⠀⠀⠀Как бы то ни было, для многих слабых и заурядных в боевых искусствах людей цзянху, которые, возможно, никогда не видели вершины мастерства в своей жизни, побывать здесь, даже не поднявшись на крутой и обрывистый Пик Сожалений, а ожидая у подножия в округе уезда Фунин – уже редкая и удачная возможность в жизни.

⠀⠀⠀⠀– Я слышал, что крупнейший игорный дом уезда Фунин, Игорный дом Тунфу*, уже принимает ставки на исход поединка главы и Хулугу, – домоправитель поместья в почтительной манере изложил ситуацию Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀*(同福;tóng fú) – «разделять удачу/счастье».

⠀⠀⠀⠀Последние несколько дней Юй Шэнъянь не осмеливался показываться на глаза Янь Уши. Никто не знал, куда он сбежал.

⠀⠀⠀⠀Хотя они живут в пригородном поместье, это не означает, что поток новостей затруднён. Как раз наоборот – домоправитель каждый день отправлял людей в центр, чтобы разузнать о том, какие секты прибыли в город, в каком постоялом дворе они остановились, куда сегодня отправились люди Института Линьчуань и так далее. Всё это доводилось до их сведения в кратчайшие сроки.

⠀⠀⠀⠀Как один из участников поединка, Янь Уши вёл себя гораздо более расслабленно и невозмутимо, чем можно себе представить.

⠀⠀⠀⠀Сейчас он кидал в маленького оленя скорлупки, оставшиеся от расколотых служанкой грецких орехов.

⠀⠀⠀⠀– А-Цяо, сюда.

⠀⠀⠀⠀Оленёнок, как баловень, тёрся и ластился к Шэнь Цяо. Только он наклонился, чтобы попить воды из его чашки, как скорлупа попала ему точно в голову. Впрочем, он не стал суетиться и просто продолжил дружелюбно пить.

⠀⠀⠀⠀– ... – Шэнь Цяо, однако, не мог продолжать на это смотреть. Не говоря уже о том, что этот человек назвал оленёнка в его честь с явно плохими намерениями, он также постоянно обижал и дразнил его, хотя малыш был очень послушным и не нарывался на неприятности.

⠀⠀⠀⠀Следующая запущенная скорлупа ореха не долетела до головы оленя, так как была сметена листом на полпути. Она пролетела мимо уха домоправителя и впилась в столб позади него.

⠀⠀⠀⠀Домоправителя прошиб холодный пот.

⠀⠀⠀⠀– Прости, я тебя не напугал? – с сожалением спросил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Домоправитель замотал головой из стороны в сторону. Чем он мог заслужить извинений этого человека?

⠀⠀⠀⠀Янь Уши не удержался от смеха.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо очень хотелось закатить глаза, но такое дурачество смотрелось бы слишком озорно. Он погладил невежественного оленёнка и сказал про себя: «Дам тебе новое имя, как только появится возможность».

⠀⠀⠀⠀Янь Уши вдруг спросил:

⠀⠀⠀⠀– Какие ставки?

⠀⠀⠀⠀Домоправитель на мгновенье растерялся, когда понял, что обратились к нему, но уже вскоре поспешил ответить:

⠀⠀⠀⠀– Один к десяти.

⠀⠀⠀⠀Возможно, Шэнь Цяо раньше и не играл в азартные игры, но он понимал значение этих ставок. Он невольно насторожился:

⠀⠀⠀⠀– На что?

⠀⠀⠀⠀– На победу хозяина.

⠀⠀⠀⠀– А на победу Хулугу?

⠀⠀⠀⠀Домоправитель тихо кашлянул.

⠀⠀⠀⠀– Один к двум.

⠀⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀⠀Но Янь Уши не разгневался. Вместо этого он весело заметил:

⠀⠀⠀⠀– А они, похоже, не возлагают особых надежд на мою победу!

⠀⠀⠀⠀Возвращение Хулугу на Центральные равнины произвело неизгладимое впечатление: на горе Цинчэн в потрясающем сражении он одержал победу сперва над И Бичэнем, а затем и над Шэнь Цяо. Два великих мастера из первой десятки были сокрушены его руками в мгновение ока – такого боевого подвига вполне достаточно, чтобы заставить людей Поднебесной трепетать.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши, с другой стороны, всегда был необычайно внушительным, только вот сейчас его сияние немного померкло перед подавляющим превосходством Хулугу.

⠀⠀⠀⠀Более того, Хулугу, в конце концов, был одного поколения с Ци Фэнгэ. Когда боевые искусства достигают определённой стадии, возраст уже не создаёт препятствий и не ограничивает физическую силу, а скорее служит доказательством опыта.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо сказал безразличным тоном:

⠀⠀⠀⠀– С таким твоим поведением, я бы тоже не возлагал надежд.

⠀⠀⠀⠀– Поведение этого достопочтенного? – Янь Уши приподнял бровь. – Может быть, перед великой битвой я должен не находить себе места от беспокойства, не спать и не есть? Или мне нужно рыдать в три ручья, цепляться за твоё бедро и вопить: «А-Цяо, я не хочу идти»?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо молча посмотрел на него.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши утешил:

⠀⠀⠀⠀– Я не вижу никаких поводов для волнения, и тебе тоже не стоит волноваться. Я уже доверил Хуаньюэ в твои руки. В худшем случае мой череп получит ещё одну трещину. Мне в любом случае не привыкать.

⠀⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀⠀– Кто знает? – он с весёлым смешком развёл руками. – Вдруг, если он расколется, твой Се Лин сумеет вернуться, и вы опять сможете поворковать друг с другом.

⠀⠀⠀⠀– ... – как человек цзянху с неординарными боевыми навыками, и как тот, кто ранее сражался с Хулугу, он, естественно, понимал значение этого боя. Именно из-за этого понимания последние несколько дней он тщательно обдумывал, как помочь Янь Уши и придать ему уверенности в предстоящей битве.

⠀⠀⠀⠀Но существует ли лёгкий путь в области боевых искусств? Пусть Шэнь Цяо и смог преобразовать своё тело, это было достигнуто лишь ценой разрушения его основы. Хотя и говорят, что без ломки старого нет созидания нового, кто же захочет «ломаться» без веской причины? Способность Янь Уши устранить недостаток своего демонического ядра – это настоящее благословение. Если бы не том «Стратегии Алого Яна», полученный от Чэнь Гуна, его шансы на победу над Хулугу были бы намного меньше.

⠀⠀⠀⠀Мысли не давали Шэнь Цяо покоя и неустанно метались в его голове, прокручивая старые воспоминания. В последние дни, как и сейчас, он стал заметно молчаливее, но даже погруженный в свои думы, он не забывал отбивать очередные скорлупки грецких орехов, брошенных в оленёнка.

⠀⠀⠀⠀– Я тут подумал и вспомнил кое-что из битвы моего учителя с Хулугу. Это произошло много лет назад, тогда я был слишком мал и не запомнил все детали отчётливо, так что понадобилось много времени, чтобы припомнить хоть что-то. Возможно, это и не принесёт особой пользы, но лучше знать хотя бы немного, нежели действовать совершенно неподготовленным.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши хмыкнул, спокойно ожидая продолжения.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо собрался с мыслями и произнёс:

⠀⠀⠀⠀– Как-то раз учитель сказал мне, что Хулугу обладает исключительным талантом к боевым искусствам. Он практиковал почти все виды оружия и овладел ими в совершенстве, но в конце концов решил полагаться только на свои голые руки. Дело не только в том, что его собственная сила была настолько превосходной, что оружие больше не имело смысла, но и в том, что он уже включил все виды оружия в каждое своё движение и стойку. Однако и чи бывает короток, а цунь – длинен*; ничего в этом мире, кроме небесного дао*, не может быть целиком и полностью без изъяна. У Хулугу обязательно есть свои недостатки. Двадцать лет назад он потерпел поражение от учителя из-за одного неверного хода и того, что немного уступал ему в внутренней силе. Но на сей раз, если ты противопоставишь свою внутреннюю силу его, эта стратегия провалится. Следует искать его слабость в другом месте.

⠀⠀⠀⠀*(尺有所短, 寸有所长;chǐ yǒu suǒ duǎn, cùn yǒu suǒ cháng) – обр. силён в одном, да слаб в другом; у каждого свои достоинства и недостатки; всё имеет свои плюсы и минусы.

⠀⠀⠀⠀*(天道;tiāndào) – законы неба; законы природы, естественные законы.

⠀⠀⠀⠀Договорив, он осознал и добавил:

⠀⠀⠀⠀– Честно говоря, вряд ли эти слова принесут тебе какую-либо пользу. Они скорее просто для осведомления.

⠀⠀⠀⠀Состязание между двумя бойцами вызывает ряд загадочных и глубоких чувств, не поддающихся словесному описанию. Их можно испытать, только присутствуя при этом лично. Даже если бы Шэнь Цяо обладал блестящим красноречием, ему всё равно было бы трудно выразиться ясно. Однако он явно надеялся, что победа достанется его собеседнику, потому и потрудился выудить это из своей памяти.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши бросил на него заботливый взгляд.

⠀⠀⠀⠀– Совершенно ясно, что сражаться с Хулугу буду я, но именно ты невероятно нервничаешь. Тебе приходится нелегко.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не сразу нашёлся с ответом.

⠀⠀⠀⠀– Эта битва – не пустяковое дело, посмотри, сколько людей сейчас находится в уезде Фунин, и всё станет ясно. Ты единственный, кто до сих пор ни о чем не заботится! Если отбросить твоих учеников, разве ты не заметил, что даже люди в поместье очень напряжены последние пару дней?

⠀⠀⠀⠀– Я же знаю, что ты беспокоишься обо мне больше всех. Зачем втягиваешь в разговор других? – Янь Уши хохотнул, потянулся и встал. – Так скучно сидеть здесь целыми днями. Пойдём, я свожу тебя поиграть.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо чуть наморщил брови, но, видя, что тот уже направляется к выходу, не нашёл другого выбора, кроме как последовать за ним.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши повёл его в уездный центр. Не для того, чтобы нанести визит мастерам боевых искусств в постоялом дворе, а чтобы проследовать знакомым маршрутом к зданию игорного дома.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо посмотрел наверх.

⠀⠀⠀⠀Игорный дом Тунфу.

⠀⠀⠀⠀В этом месте было шумно и суетно. Оно стало ещё более оживлённым, так как многие люди цзянху заглядывали сюда, чтобы скоротать время за азартными играми перед запланированной битвой. Большинство ставок, естественно, делалось на Хулугу или Янь Уши. Они сгрудились так плотно и непроницаемо, что даже вода с трудом просочилась бы сквозь них. Но Янь Уши просто отыскал одного из работников игорного дома и попросил сделать ставку от его имени, а затем потянул Шэнь Цяо в другую часть помещения.

⠀⠀⠀⠀– Эта азартная игра называется «Больше и меньше». Играть в неё проще простого. Есть три кости: если их общее число меньше десяти, то это расценивается как «меньше», а если больше десяти, то как «больше», – коротко объяснил он и не мог не улыбнуться от недоуменного вида Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Для последнего этот мир совершенно чужд. Повсюду слышалось много криков и воплей, от тех, кто громко ликовал из-за победы, до тех, кто кричал из-за поражения. В своём даосском халате Шэнь Цяо явно не вписывался в это место, и его внешность привлекала внимание. Если бы не тот факт, что большинство людей, входящих и выходящих из игорного дома, не были причастны к миру цзянху, кто-нибудь уже давно узнал бы его.

⠀⠀⠀⠀Не стоит и говорить, что от внушительной ауры Янь Уши вблизи него просто перехватывало дыхание. Не было никого, кто осмелился бы взглянуть в его сторону дважды.

⠀⠀⠀⠀Выигрыш или проигрыш здесь определяется не боевым искусством, а удачей. Невесть сколько людей просадили тут целые состояния и промотали всё своё имущество. Год за годом игорный дом продолжает процветать, его посещают самые разные группы людей.

⠀⠀⠀⠀В разгар этой суматохи Шэнь-даочжан, выражение лица коего не изменилось бы, упади перед ним Тайшань, растерялся и не знал, куда себя девать.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши, вероятно, счёл замешательство Шэнь Цяо невероятно прелестным и почувствовал, что не зря привёл его сюда. Он увлёк его за собой, посмеиваясь:

⠀⠀⠀⠀– Ци Фэнгэ наверняка никогда не приводил тебя в игорные дома?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо нахмурился; подтекст был очевиден: как мог учитель привести его в такое место?

⠀⠀⠀⠀Янь Уши потащил его к игровому столу и заговорил тем же тоном, каким уговаривают детей:

⠀⠀⠀⠀– Это очень весело. Взгляни, люди погружены с головой даже в такую простую игру, как «Больше и меньше», боясь упустить любую деталь.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо обвёл взглядом лица окружающих его людей. Каждый из них и впрямь выглядел крайне возбуждённо. Их глаза были полностью прикованы к фарфоровой чашке в руке распорядителя.

⠀⠀⠀⠀Когда чашка поднялась и стал известен результат, все лица моментально переменились. Прежнее напряжение тут же рассеялось; одни были вне себя от радости, другие – в унынии.

⠀⠀⠀⠀Но Шэнь Цяо не понимал их волнений. Он – фигура, забредшая в это место по воле случая, слишком отстранённая, чтобы сопереживать.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши вложил в руки Шэнь Цяо деревянные фишки, на которые обменял десять таэлей. Такой суммы обычной семье хватило бы на год жизни, и даже в этом месте это считалось большой ставкой. Но секта Хуаньюэ была непомерно богата, поэтому, естественно, он нисколько не колебался.

⠀⠀⠀⠀– Ты тоже попробуй.

⠀⠀⠀⠀– Делайте ставки, делайте ставки! – выкрикнул распорядитель, встряхивая фарфоровую чашку и ставя её вверх дном на стол.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо на мгновение замешкался, а затем с тихим щелчком молча поместил фишки на место, где было написано слово «меньше».

⠀⠀⠀⠀Движение было столь элегантным, что распорядитель, несмотря на всю свою загруженность, поднял голову и взглянул на красивого молодого даоса с мечом на спине. Про себя он сказал, что этот человек просто не мог прийти сюда сеять хаос.

⠀⠀⠀⠀Чашка поднялась. Выпало «меньше».

⠀⠀⠀⠀Это стол со ставкой один к одному. С выигрышем Шэнь Цяо удвоил количество своих деревянных фишек, а значит, на счету у него теперь было двадцать таэлей.

⠀⠀⠀⠀Начался второй раунд, пришло время сделать новую ставку. В этот раз он поставил на «больше».

⠀⠀⠀⠀Результат был оглашен, и он действительно оказался «больше».

⠀⠀⠀⠀Так он угадывал несколько раз подряд. Игроки поблизости начали внимательно наблюдать за ним, думая: «В наши дни даже даосские монахи любят играть в азартные игры». Но это не мешало им играть вместе с Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Распорядитель запаниковал и тайно доложил обо всём хозяину. Хозяин, выйдя со своими людьми, с одного взгляда понял, что нарушитель спокойствия – человек цзянху, и обижать его не стоит. Он поспешил преподнести солидный подарок и весьма почтительно попросил обоих мужчин удалиться. Напоследок он также рассказал им, что в уездном центре есть другой довольно крупный игорный дом под названием «Игорный дом Сыфан*».

⠀⠀⠀⠀*(四方;sìfāng) – четыре стороны света; четырехсторонний.

⠀⠀⠀⠀Стоило им выйти, как Янь Уши зашёлся от смеха. Он смеялся так сильно, что в итоге вцепился в плечо Шэнь Цяо и низко согнулся.

⠀⠀⠀⠀– ...Прекрати смеяться.

⠀⠀⠀⠀От хохота Янь Уши был на грани слез.

⠀⠀⠀⠀– Меня впервые прогнали из игорного дома, и всё благодаря тебе! Ты что, использовал внутреннюю силу, чтобы слушать кости?

⠀⠀⠀⠀– ...Я же не знал, что в игорном доме этот приём запрещён, – в его словах сквозила капля неосознанной обиды.

⠀⠀⠀⠀– Таковы правила, – кивнул Янь Уши. – Даже если бы пришёл Ци Фэнгэ, ему бы не позволили использовать внутреннюю силу. В противном случае в мире не осталось бы игорного дома, который впустил бы его.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо почувствовал облегчение и сказал с улыбкой:

⠀⠀⠀⠀– Всё равно я бы не пришёл в это место, если бы ты не притащил меня с собой, – он посмотрел на тяжёлый денежный мешок в руке Янь Уши и поинтересовался: – Ты много выиграл? Без внутренней силы?

⠀⠀⠀⠀– У этого игорного дома хорошая репутация, их распорядитель не жульничает. Каждый полагается только на удачу, так гораздо веселее. Разве не было бы невероятно скучно подслушивать кости и знать результаты заранее?

⠀⠀⠀⠀Хотя Шэнь Цяо не понравилось играть в такие игры, он понимал принцип, лежащий в основе слов Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀– Всё становится более волнительным и интересным, когда есть интрига, – подтвердил он.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши несколько раз играючи подбросил мешок с деньгами. В следующее мгновенье он с идеальной точностью швырнул его в разбитую чашу нищего у обочины дороги. Нищий, не ожидавший получить упавшее с небес богатство, застыл в оцепенении.

⠀⠀⠀⠀– Верно. Вся жизнь – игра. Перерождение – игра. Одни рождаются в роскоши и не беспокоятся о еде и одежде, другие вынуждены прозябать в нищете. Брак – это тоже игра: будет ли гармония между супругами и мир в доме. Будь то обычная семья простолюдина, зажиточная и расточительная семья или даже семья Владыки Поднебесной – чем не игра?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо задумался о своей ситуации. Если бы Ци Фэнгэ не взял его в ученики, то даже с врождённым талантом, в этом бурном и неспокойном мире, он, вероятно, давно бы закончил свою жизнь неприкаянным духом.

⠀⠀⠀⠀Хотя другой человек в качестве метафоры использовал азартные игры, нельзя сказать, что это было неправильно – сходство действительно есть.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой.

⠀⠀⠀⠀– Янь Уши, ты игрок до мозга костей.

⠀⠀⠀⠀Ради развлечения он готов поставить на кон свою жизнь. В мире, пожалуй, нет более безумного азартного игрока.

⠀⠀⠀⠀– А-Цяо тот, кто хорошо меня понимает, – улыбнулся он. – Зачем мне участвовать в поединке, исход которого предрешён? Только неопределённость победы делает его интересным. Без такой интриги жизнь была бы ужасно скучной!

⠀⠀⠀⠀Уголки рта Шэнь Цяо невольно растянулись в улыбке. «Таких необузданных и своевольных людей, как ты, очень мало».

⠀⠀⠀⠀– Пойдём. Раз я выиграл немного денег, то угощу тебя едой.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо напомнил:

⠀⠀⠀⠀– ...Ты только что отдал свой выигрыш нищему.

⠀⠀⠀⠀– Выиграть деньги – это счастье, а счастье – это угостить тебя едой. Какое отношение это имеет к выигрышу?

⠀⠀⠀⠀Проще говоря, я счастлив.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо безмолвно поволокли прочь.

Глава 127 - Шэнь-даочжан, не хотите отведать жареного мяса?

– Как ты думаешь, куда мой учитель повёл его? – спросил Юй Шэнъянь, который от скуки полулежал у столба под крыльцом и дразнил соломинкой маленького оленёнка. Ему было любопытно: почему учитель, который никогда прежде не любил животных, вдруг завёл оленёнка да ещё и заботился о нём.⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀Домоправитель рассмеялся.

⠀⠀⠀⠀– Если вам любопытно, вы можете пройти со мной и посмотреть. Тогда всё станет ясно.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь покачал головой.⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀– Я не хочу делать то, что приведёт меня к гибели. Уже послезавтра состоится решающая битва, но такое ощущение, что учитель совсем не беспокоится об этом. Вот уж действительно: император спокоен, но евнухам неймётся*! Ты был с учителем до того, как я поступил к нему в ученики, так что, полагаю, понимаешь его гораздо лучше, чем я?

⠀⠀⠀⠀* (皇帝不急，急死太监; huángdì bù jí, jísǐ tàijiàn) – обр. окружающие беспокоятся больше, чем само заинтересованное лицо. С этим выражением связан довольно забавный анекдот. Когда император посещал своих наложниц для любовных утех, евнухи оставались ожидать снаружи. Якобы во время династии Цин было оговорено, что время пребывания императора у наложницы не должно превышать половины шичэня (или одного часа), из-за состояния здоровья императора. Когда время истекало, евнух кричал: «Пора». Если евнух выкрикивал это несколько раз, но император не выходил, евнухи заворачивали наложницу в шёлковое одеяло и выносили.

⠀⠀⠀⠀Домоправитель поклонился и ответил:

⠀⠀⠀⠀– Я не достоит такой похвалы от эр-ланцзюня. Мысли хозяина глубоки и непостижимы, словно океан. Как такой ничтожный человек, как я, сможет разгадать их? Однако хозяин всегда думает на три шага вперёд, и битва с Хулугу не является исключением. Надеюсь, хозяин будет благословлён великой удачей и вернётся целым и невредимым.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь не смог сдержать улыбки. Этот домоправитель высоко уважал его учителя и превозносил чуть ли не до небес. Из сказанных слов было ясно, что в его глазах он был великолепен от головы до кончиков пальцев ног.

⠀⠀⠀⠀– Скажи мне честно. Ты тоже делал ставку на исход битвы?

⠀⠀⠀⠀Сначала глаза домоправителя удивлённо округлились, а затем он слегка кашлянул, прикрыл рот и невнятно пробормотал:

⠀⠀⠀⠀– Совсем немного.

⠀⠀⠀⠀– Насколько немного?

⠀⠀⠀⠀– Что-то около двадцати таэлей, – беспомощно ответил домоправитель, испуганный этим допросом.

⠀⠀⠀⠀– Так мало? Ты только что сказал, что учитель обязательно победит!

⠀⠀⠀⠀Домоправитель улыбнулся в ответ.

⠀⠀⠀⠀– На самом деле я сделал эту небольшую ставку лишь ради развлечения. Или вы думаете, что мне следует поставить на кон целое состояние? Если вам скучно, то почему бы не выйти и не прогуляться по округе. Сейчас там собралось много людей из цзянху – самое время для того, чтобы обменяться опытом и улучшить свои навыки.

⠀⠀⠀⠀– Поскольку решающий бой вот-вот состоится, я буду держаться подальше от неприятностей.

⠀⠀⠀⠀Изначально он действительно собирался последовать за Янь Уши и Шэнь Цяо, чтобы посмотреть за суетой, происходящей вокруг. Однако ранее он случайно попал в немилость к своему учителю, поэтому теперь всё что ему остаётся, это скромно отсиживаться* в поместье и поддерживать беседу со старым домоправителем.

⠀⠀⠀⠀* (龟缩; guīsuō) – втягивать голову, как черепаха (обр в знач.: прятаться, скрываться).

⠀⠀⠀⠀Видя его подавленное состояние, домоправитель взял инициативу в свои руки и продолжил начатый ранее разговор.

⠀⠀⠀⠀– По вашему мнению, куда именно направились хозяин и Шэнь-даочжан? Как насчёт пари?

⠀⠀⠀⠀– Какая ставка? – спросил Юй Шэнъянь.

⠀⠀⠀⠀Домоправитель улыбнулся.

⠀⠀⠀⠀– Этот ничтожный ранее приобрёл чайный набор нефритовой посуды династии Хань, который понравился эр-ланцзюню. Как насчёт того, что я поставлю на это?

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь сразу же оживился и выпрямился, словно карп кои, выпрыгивающий из воды.

⠀⠀⠀⠀– Тогда я использую керамический шахматный набор с глазурью, который подарил мне шисюн, в качестве ставки. Однако я не осмелюсь прямо подойти и спросить у них. Как же мы тогда узнаем результат?

⠀⠀⠀⠀– Это легко. Шэнь-даочжан – хороший собеседник, когда они вернутся, проще всего узнать у него.

⠀⠀⠀⠀– Когда люди выходят из дома, они обязательно отправляются поесть, поэтому этот вариант не будет засчитываться в качестве выбора. Поскольку учитель специально ушёл именно с Шэнь-даочжаном, значит, это не ради того, чтобы просто отведать еды вместе.

⠀⠀⠀⠀Домоправитель кивнул.

⠀⠀⠀⠀– Этот ничтожный предполагает, что, вероятно, они отправились навестить друзей. Сейчас в округе Фунин собралось множество выдающихся и неординарных людей, среди которых присутствует даже глава института Жуянь Кэхуэй. Кто знает, может быть, хозяин и Шэнь-даочжан решили навестить старого знакомого.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь усмехнулся.

⠀⠀⠀⠀– Дядя Чжан, я боюсь, что ты вот-вот потеряешь свою драгоценную вещь!

⠀⠀⠀⠀– Эр-ланцзюнь ещё даже не высказал своего предположения. Почему же я уже проигрываю? – улыбнулся домоправитель.

⠀⠀⠀⠀– Учитывая характер учителя, я не думаю, что он стал бы проявлять инициативу, чтобы прийти с визитом к кому бы то ни было. Жуянь Кэхуэй уже сражался с ним, поэтому я уверен, что учитель больше не будет искать с ним встречи. Послезавтра состоится решающий бой с Хулугу, соответственно, сейчас гораздо важнее сохранить все силы для этого.

⠀⠀⠀⠀Домоправитель был озадачен.

⠀⠀⠀⠀– Тогда что вы имели в виду?

⠀⠀⠀⠀– В жизни человека существует четыре радости*: обжорство, пьянство, разврат и азартные игры. Думаю, в данный момент они либо в игорном доме, либо в борделе.

⠀⠀⠀⠀* Первоначально (四喜; sìxǐ) – четыре радости: обильный урожай, крепкая дружба, счастливое замужество, карьерное продвижение, пожелание полного счастья. Однако Юй Шэнъянь интерпретировал это несколько по-другому(吃喝嫖赌; chīhēpiáodǔ) – обжорство, пьянство, разврат и азартные игры относятся к порокам человека, а не радостям жизни.

⠀⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀⠀Домоправитель никогда не предполагал, что к радостям жизни относятся именно такие радости.

⠀⠀⠀⠀– Есть бесчисленное множество людей, которые охотно бы предложили себя хозяину. Даже в нашем поместье имеется много красивых певиц и танцоров. Зачем брать с собой Шэнь-даочжана в подобное место?

⠀⠀⠀⠀– Ты не понимаешь. Шэнь-даочжан нуждается в просветлении. С самого детства он придерживался аскетичного образа жизни и воздерживался от мирских желаний* – он практически подобен куску дерева. Единственное место, которое способно просветить его, – это не что иное как бордель. Даже если он не попробует сам, достаточно просто взглянуть, и тогда он непременно придёт к осознанию. Учителю нужно привести его туда, чтобы Шэнь-даочжан понял разницу между женщинами и мужчинами, между лучшим и худшим вариантом. После этого, несомненно, он сможет постичь истинное блаженство!

⠀⠀⠀⠀* (清心寡欲; qīngxīn guǎyù) – очистить сердце и умерить желания (очистить разум, сохранять мысли чистыми, укротить порочные желания).

⠀⠀⠀⠀– Что это за лучший и худший вариант? – поинтересовался домоправитель.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь вздохнул.

⠀⠀⠀⠀– Контраст между учителем и женщиной...

⠀⠀⠀⠀Его слова резко оборвались. Он чуть было не сказал то, чего не должен был говорить. Сцена, которую он недавно случайно увидел, резко промелькнула перед его глазами. Нужно как можно скорее забыть об этом.

⠀⠀⠀⠀Он поспешно разъяснил свои слова, обходя деликатную тему стороной.

⠀⠀⠀⠀– Короче говоря, это либо игорный дом, либо бордель. Мы поймём, когда они вернутся: если лицо Шэнь-даочжана зацветёт, подобно цветкам персика, а взгляд станет застенчивым, то только бордель смог бы придать его лицу такое выражение.

⠀⠀⠀⠀Домоправитель ничего не сказал, но про себя подумал: «Вы выглядите так, словно очень много знаете об этом».

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь заметил странное выражение его лица.

⠀⠀⠀⠀– Ты готов сделать ставку, или ты уже передумал расставаться со своим чайным набором нефритовой посуды? Пришло время определиться.

⠀⠀⠀⠀– Раз дал слово, то не могу забрать его обратно*, поэтому не собираюсь отступать. Естественно, я держу пари!

⠀⠀⠀⠀* (君子一言，快马一鞭; jūnzǐ yī yán, kuài mǎ yī biān) – досл. «для достойного человека слово, как для быстрой лошади удар кнутом» (сказанное слово не вернёшь, сказано – сделано).

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь бросил соломинку на голову оленёнку, а затем со смехом поднялся и сказал:

⠀⠀⠀⠀– Тогда я буду ждать своего выигрыша. Ты не должен сожалеть, когда это время придёт!

⠀⠀⠀⠀Наконец-то его настроение значительно улучшилось. Сделав несколько шагов, он повернулся и поманил к себе оленёнка:

⠀⠀⠀⠀– Подойди сюда. Я отведу тебя поесть жареного мяса, – затем он снова обратился к домоправителю. – Учитель дал ему имя?

⠀⠀⠀⠀– ... имя ему действительно дали.

⠀⠀⠀⠀– Как его зовут?

⠀⠀⠀⠀– ... А-Цяо.

⠀⠀⠀⠀– Который «Цяо»? – в ступоре спросил Юй Шэнъянь.

⠀⠀⠀⠀Домоправитель еле сдерживал смех.

⠀⠀⠀⠀– Тот, о котором вы подумали.

⠀⠀⠀⠀Оба мужчины уставились друг на друга в полной растерянности и беспомощности. Затем Юй Шэнъянь внезапно спросил:

⠀⠀⠀⠀– Могу ли я изменить своё предположение о том, что они отправились в бордель?

⠀⠀⠀⠀– Вы хотите отменить пари? – со смехом уточнил домоправитель.

⠀⠀⠀⠀– Забудь, забудь об этом, – беспомощно ответил Юй Шэнъянь, а затем снова поманил оленёнка. – Шэнь-даочжан, не хотите отведать жареного мяса?

⠀⠀⠀⠀Домоправитель тактично промолчал.

⠀⠀⠀⠀Маленький оленёнок ответил ему невинным взглядом.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо тем временем не ел жареное мясо и в борделе не был. Он стоял на берегу озера.

⠀⠀⠀⠀Это озеро находилось неподалёку от поместья. Они расположились в павильоне. Пойманных ранее креветок и рыбу Янь Уши попросил своих людей замариновать, чтобы потом подать «пьяное»* блюдо с хорошим выдержанным вином. Со стороны случайного зрителя эта сцена выглядела как изображение действительно счастливой жизни, которой мог позавидовать даже бессмертный.

⠀⠀⠀* (醉虾; zuì xiā) – «пьяные» свежие креветки; (醉鱼; zuì yú) – рыба, приготовленная путём пропитки вином.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши всегда знал, как окружить себя комфортом. Хотя ему иногда и приходилось питаться на ветру и спать под открытым небом*, он никогда не терпел при этом лишений.

⠀⠀⠀⠀* (餐风露宿; cānfēng lùsù) – обр. о тяготах пути или полевых работ; тяжёлые условия.

⠀⠀⠀⠀– Как тебе удалось так быстро вызвать рабочую силу? – слегка удивлённо спросил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀– Неподалёку отсюда есть постоялый двор. Изначально дела в нём шли неважно, поэтому я купил его и отправил часть прислуги из поместья туда. Когда влиятельные гости приезжают сюда порыбачить, я подумал, что было бы неплохо продавать некоторые закуски и еду. Хорошее вложение. Также они могут остаться переночевать на постоялом дворе, вместо того, чтобы спешить обратно в город.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо улыбнулся.

⠀⠀⠀⠀– Думаю, только ты мог сделать нечто подобное.

⠀⠀⠀⠀– Виды здесь такие же крутые и обрывистые, как с пика Полушага и пика Сожалений. Вполне естественно, что образованные люди приезжают сюда, поэтому здесь довольно многолюдно.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо понял скрытый смысл его слов: этот постоялый двор служил местом для передачи информации. В конце концов, он находился рядом с главной дорогой, и многие люди останавливаются на нём, чтобы передохнуть. Что же до поисков повара и приготовления вкусной еды, а также служанок, которые бы всё это разносили и разливали вина – все они служили главе секты Янь. Была с этого прибыль или нет – не имело значения.

⠀⠀⠀⠀В основном все блюда, что стояли перед ними, были приготовлены на вине. Этот аромат опьянял.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не из тех людей, кто воздерживается от алкоголя. Однако, посмотрев на бокал выдержанного вина, он слегка смутился.

⠀⠀⠀⠀– На самом деле я не очень хорошо переношу алкоголь.

⠀⠀⠀⠀С первого взгляда было понятно, что от этого вина моментально опьянеешь.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши налил себе полную чашу, а затем опустошил её залпом.

⠀⠀⠀⠀– Я вот-вот окажусь в могиле, а ты даже не выпьешь со мной чашу вина?

⠀⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀⠀Зная, что он сказал это специально, Шэнь Цяо всё равно взял чашу и выпил её за два глотка. После того как волна жара начала растекаться по его горлу, он сразу же почувствовал тепло, исходившее из его желудка и плавно разливающееся по всему телу.

⠀⠀⠀⠀– Это шаоцзю*? – он был слегка удивлён.

⠀⠀⠀⠀* (烧酒; shāojiǔ) – крепкая водка (50°; гаоляновая, пшеничная, рисовая).

⠀⠀⠀⠀Янь Уши покачал головой.

⠀⠀⠀⠀– Не совсем. В это вино было добавлено немного кизила и сычуаньского перца, поэтому оно кажется острым. Поскольку рыба и креветки обладают охлаждающим эффектом, это поможет сбалансировать вкус.

⠀⠀⠀⠀Служанка вышла вперёд, взяла креветку и начала очищать её от шелухи, затем она положила очищенную креветку на тарелку перед Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо положил её в рот. Сладость свежей реки в сочетании с насыщенностью вина придавали великолепное послевкусие. Он отложил палочки для еды. Когда служанка хотела положить ему на тарелку ещё, Шэнь Цяо замахал руками:

⠀⠀⠀⠀– Я боюсь опьянеть, если съем слишком много, поэтому не надо.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши покачал головой.

⠀⠀⠀⠀– После этой трапезы неизвестно, вернусь ли я с пика Полушага, чтобы вот так же посидеть вместе. Я искренне огорчён, что ты не можешь побеспокоиться о том, чтобы пошевелить палочками для еды.

⠀⠀⠀⠀– ... Ты можешь перестать твердить об этом? Конечно, Хулугу – грозный противник, но и ты не тот, с кем легко иметь дело*. Как ты можешь так просто расстаться со своей жизнью?!

1

⠀⠀⠀⠀* (省油的灯; shěng yóu de dēng) – буквально «экономная лампа», образно «уживчивый».

⠀⠀⠀⠀Янь Уши отослал служанок и наполнил чашу вина сам, а затем равнодушно ответил:

⠀⠀⠀⠀– Окружающий мир непредсказуем*. Хоть я и достаточно самоуверен, но даже я не могу точно сказать, одержу ли победу. Для Хулугу победа надо мной в этой битве – способ доказать всему миру, что он превзошёл Ци Фэнгэ, а также хороший шанс продемонстрировать всем силу народа туцзюэ. Если у него появится возможность убить меня, но он этого не сделает, тогда он не сможет оправдать свою репутацию. Так же как и я: если мне выпадет шанс убить Хулугу, я обязательно его не упущу.

⠀⠀⠀⠀* (世事无常; shìshì wúcháng) – окружающий мир непостоянен; обр. ничто не вечно под луной. Непостоянство мира относится к тому, что сердца людей непредсказуемы, и что нет ничего, что оставалось бы неизменным вечно. Дела жизни и мирские вещи изменчивы и непостоянны.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо тихо вздохнул и, наконец, перестал отказываться от вина.

⠀⠀⠀⠀У Янь Уши изначально был скрытый мотив. В обычные дни он никак не мог найти подходящего случая, чтобы выпить с Шэнь Цяо вина. Теперь же ему выпала драгоценная возможность полюбоваться на пьяное выражение лица этого красавца. Поэтому он воспользовался слабостью другого человека и наливал ему чашку за чашкой. Кто же знал, что Шэнь Цяо не шутил, когда говорил, что плохо переносит алкоголь. Спустя всего три чаши его щёки уже покрыл лёгкий румянец, а взгляд стал не таким ясным, как прежде.

⠀⠀⠀⠀Такую сцену можно увидеть всего несколько раз в жизни. Возможно, в будущем будет уже не так-то просто снова напоить его вином. Янь Уши подумал, что стоило бы попросить кого-нибудь увековечить эту красоту в картине. Он протянул руку и коснулся его лица. Оно оказалось очень горячим.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо схватился за лоб. Хотя он и не впадал в пьяное буйство, его реакция и движения казались немного замедленными. Ему было непонятно, зачем Янь Уши вытянул руку и коснулся его лица, поэтому Шэнь Цяо некоторое время смотрел на него в растерянности, после чего на его лице отразились сложные эмоции.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши не ожидал, что переносимость алкоголя окажется настолько плохой. Наблюдая за тем, как Шэнь Цяо еле-еле держался, он подошёл к нему и приобнял.

⠀⠀⠀⠀– Чувствуешь тошноту?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой и прикрыл своё лицо руками Янь Уши, долгое время ничего не говоря.

⠀⠀⠀⠀Каким бы могущественным Янь Уши ни был, даже он не мог понять, что это значит. Однако его методы были чрезвычайно прямолинейны: он наклонился и убрал свои руки с его лица.

⠀⠀⠀⠀Чувства Янь Уши обострились, потому что он сразу же ощутил лёгкую влагу на пальцах.

⠀⠀⠀⠀Когда он снова заглянул в глаза Шэнь Цяо, то увидел, что их заволокло слезами. Однако он не мог точно понять: были ли тому причиной пары алкоголя, или он всё-таки плакал.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши, наконец, перестал поддерживать на своём лице игривую непринуждённую улыбку, потому что это зрелище слегка тронуло его сердце.

⠀⠀⠀⠀Он всего лишь хотел оценить вид пьяного красавца и никак не предполагал, что доведёт эту красоту до слёз. Хоть Шэнь Цяо и плакал несколько раз в прошлом, но те слёзы не трогали сердце и не вызывали такой глубокой сентиментальности, как эти.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо, безусловно, обладал мягким темпераментом, но внутри он был твёрдым и несгибаемым. Он не из тех людей, что заливаются слезами на каждом шагу. Он слегка нахмурился, потому что не ожидал, что Янь Уши так отреагирует. Влага в его глаза оставалась на месте и не превратилась в скатывающиеся слёзы.

⠀⠀⠀⠀– А-Цяо, ты скорбишь обо мне? Боишься, что после битвы с Хулугу я уйду безвозвратно*, не так ли? – мягко спросил Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀* (一去不复返; yī qù bù fùfǎn) – обр. навсегда уйти в прошлое; безвозвратно исчезнуть.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо вздохнул. Из-за того, что он выпил вино, он не был таким сдержанным в выражении своей печали. В противном случае он бы был лишь молчаливее, чем обычно.

⠀⠀⠀⠀Он хотел приподняться, будто пытался вырваться из объятий Янь Уши, но его тело размякло из-за алкоголя, мгновенно лишив его ловкости мастера боевых искусств. Шэнь Цяо чувствовал себя подавленно. Ему ничего не оставалось, кроме как смириться с этим.

⠀⠀⠀⠀– Странно. Если бы мне предстояло сражаться с Хулугу, то всё, что я чувствовал бы на этот счёт – что битва неизбежна. Моё сердце бы наполнилось смелостью, достигающей небес, и я бы не думал ни о чём другом. Однако когда эта участь выпадает другу, всё, что я ощущаю – это беспокойство.

⠀⠀⠀⠀«Друг» – Янь Уши вертел это слово во рту, словно играл с ним.

⠀⠀⠀⠀– Если бы с Хулугу сражался Ли Цинъюй, ты бы так же сильно беспокоился?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо очень серьёзно размышлял над этим вопросом. Его брови сильно нахмурились, однако он промолчал.

⠀⠀⠀⠀«Какой ответ ему нужен?». Янь Уши улыбнулся, заправил выбившуюся прядь за ухо Шэнь Цяо и сказал:

⠀⠀⠀⠀– А-Цяо.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо потёр виски.

⠀⠀⠀⠀– ... А?

⠀⠀⠀⠀– А-Цяо.

⠀⠀⠀⠀Он уткнулся лицом в ложбинку между ключиц Шэнь Цяо, раскрошив его имя на мелкие кусочки и нежно перебирая каждый из этих кусочков в глубине своего сердца.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не осознавал, насколько двусмысленно сейчас выглядела эта поза. Он лишь почувствовал, как волосы другого человека щекотали его шею. Из-за этого зуда он не мог его не оттолкнуть. Шэнь Цяо встал и, спотыкаясь и пошатываясь, направился к озеру. Он наклонился и ополоснул лицо. Ледяные капли остудили его, и он ощутил, как постепенно начало возвращаться здравомыслие.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши подошёл, чтобы помочь ему.

⠀⠀⠀⠀– Давай вернёмся.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо кивнул, но не смог сдержаться и начал выражать недовольство:

⠀⠀⠀⠀– Я никогда больше не буду пить вино.

⠀⠀⠀⠀– Ты плохо переносишь алкоголь, поэтому нужно больше практиковаться, – со смехом сказал Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀У Шэнь Цяо разболелась голова.

⠀⠀⠀⠀– Только если ещё кто-то захочет сразиться с Хулугу, в противном случае никто не заставит меня выпить поздравительное вино*.

⠀⠀⠀⠀* (践行酒; jiàn xíng jiǔ) – «применять вино на практике / предпринимать действия». Это относится к обычаю выпивать вместе перед началом важного дела, которое обычно было окрашено грустью и горечью расставания, потому что в прошлом путешествия были крайне неудобными, и было бы трудно поддерживать связь на больших расстояниях. Это также способ выразить свои наилучшие пожелания и попросить благословения небес.

⠀⠀Янь Уши от души рассмеялся над этим.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо сконцентрировался, чтобы вывести пары алкоголя из своего организма. Хотя его мысли всё ещё находились в хаотичном беспорядке, он, наконец-то, мог ходить без чьей-либо помощи.

⠀⠀⠀⠀К тому времени, как они вернулись в поместье, наступил уже вечер. Оленёнок ел траву во дворе. Мысли Шэнь Цяо всё ещё находились в беспорядке, а своим поведением он напоминал ребёнка. Он шагнул вперёд и обнял оленёнка за шею, а затем начал шептать ему:

⠀⠀⠀⠀– Давай я дам тебе другое имя, хорошо?

⠀⠀⠀⠀В этот момент Янь Уши поманил оленёнка:

⠀⠀⠀⠀– А-Цяо, иди сюда.

⠀⠀⠀⠀Не дожидаясь, пока Шэнь Цяо сообразит, кого именно подзывал Янь Уши, маленький оленёнок вырвался из объятий и весело подбежал к нему.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо подавил недовольство в своём сердце и прислонился к колонне, потирая виски. Про себя он подумал: «Почему я вообще волновался за этого человека? Пустая трата времени!».

⠀⠀⠀⠀После этого он не мог точно вспомнить, когда вернулся в свою комнату и как уснул. Он будто попал в ловушку в стране грёз: всё было окутано прозрачной завесой, такой же неуловимой, как отражения цветов в зеркале и луны на поверхности воды.

⠀⠀⠀⠀После долгого и глубокого сна Шэнь Цяо проснулся, чувствуя себя максимально комфортно и расслабленно. Складывалось впечатление, словно он проспал всю весну, лето, осень и зиму; это придавало ощущение бодрости духа и оживлённости тела.

⠀⠀⠀⠀Он умылся, а затем позвал служанку, чтобы узнать время.

⠀⠀⠀⠀– Вы проспали день и целую ночь, наступил рассвет. Вероятно, битва на пике Полушага между хозяином и Хулугу уже началась.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо ужаснулся: как он мог проспать столько времени. Немного подумав, он пришёл к выводу, что Янь Уши приложил к этому руку. Скорее всего, он заблокировал его акупунктурную точку сна, когда Шэнь Цяо был пьян и уснул.

⠀⠀⠀⠀У него не было времени на разговоры. Схватив Шаньхэ Тунбэй, он исчез, как вспышка, стремительно направившись в сторону пика Полушага.

___

⠀⠀⠀⠀Помните анекдот про императора и евнухов в начале главы? Мне стало интересно, правда ли то, что в нём написано. Я покопалась в интернете и нашла интересную статью, где описан этот процесс (сразу сделаю оговорку: я не знаю, пошла ли сама идиома «Император спокоен, но евнухам неймётся» именно с того времени, однако сама история про ситуацию с наложницами довольна интересная). Статья называется «Евнухи в Китае: обязанности евнухов», автор: Усов Виктор Николаевич.

⠀⠀⠀⠀Обычно евнухи доставляли наложниц к кровати императора. Сын Неба, желая провести ночь с какой-либо наложницей, повелевал главному евнуху доставить ее в свои покои. И делалось это по особому правилу. В приемной комнате императора на небольшом столике находился «драконовый» ларец, в котором, разделенные на секции, стояли рядами нефритовые жетоны, на которых были выгравированы имена и фамилии его наложниц (их могло быть до 280). Когда император делал выбор, он вынимал соответствующий жетон, ударял в настольный гонг и молча протягивал табличку вошедшему евнуху. По отобранному жетону дежуривший евнух находил нужную наложницу. Служанки уводили ее в спальню, раздевали донага и умащивали благовониями. Обнажали ее с целью безопасности; в таком виде она не могла прихватить с собой кинжал или нож (так как был известен случай, когда одного императора пытались убить с помощью наложницы то ли в эпоху Мин, то ли в начале Цин). Обнаженную наложницу пришедший евнух-посланец завертывал в специальное покрывало из пуха цапли (почему из пуха цапли — неизвестно, возможно потому, что цапля хорошо ловит змей и символизирует в Китае защиту от всякого коварства). После таких приготовлений физически крепкий евнух сажал наложницу к себе на плечи и доставлял в опочивальню императора. Здесь евнух снимал с нее накидку. К решающему моменту император уже должен был лежать в постели, так что наложница проскальзывала к нему прямо под одеяло. Пока эта парочка предавалась наслаждению, главный управляющий Палаты важных дел и евнух, принесший наложницу, должны были ждать в соседнем помещении. Если наложница задерживалась у императора слишком долго, главный управляющий кричал: «Время пришло!» (то, что на Западе любой счел бы неслыханным, в Поднебесной воспринималось как естественное, ибо там даже монарх был опутан церемониями, шедшими из древнего Китая) — и так до трех раз, пока Сын Неба не откликался. Тогда евнухи входили, снова завертывали наложницу в накидку и уносили. Но до этого главный управляющий становился перед императором на колени и почтительнейше спрашивал: «Оставить или нет?» Речь шла о драгоценном «драконовом семени». Если следовал ответ: «Не оставлять!», то главный управляющий нажимал на живот-женщины особым образом, так что все «драконово семя» выходило наружу. А если Сын Неба говорил: «Оставить», то евнух записывал в специальной регистрационной книге учета: «В такой-то месяц, такого-то числа, в такой-то час император осчастливил такую-то наложницу». Таким путем определялась законность рождения ребенка от императора. Эти правила крайне строго соблюдались в зимних дворцах Запретного города. Что же касается летних резиденций, то там богдыхан мог себе позволить нарушить строгие предписания, установленные на заре династии Цин.

⠀⠀⠀⠀Если наложниц приносили в спальню императора, то к своей жене он приходил сам и на время, которое ничем не ограничивалось. Тем не менее каждое такое посещение все равно должно было фиксироваться в особой книге учета. По выходе богдыхана из опочивальни коленопреклоненный евнух почтительно ждал ответа о том, состоялось соитие или нет. Если нет, то Сын Неба бросал небрежно: «Уходи!», и соответствующая графа в книге оставалась пустой.

⠀⠀⠀⠀Если же богдыхан проходил молча, главный управляющий, стоя на коленях, смиренно осведомлялся, что ему следует записать.

⠀⠀⠀⠀Итак, мы видим, что император сам оказывался пленником жесткого этикета, существовавшего во дворце. Всяческие условия и условности определяли и сферу любовных развлечений Сына Неба.

Глава 128 - Я сделаю всё, что ты захочешь

Пик Полушага всё тот же Пик Полушага.

⠀⠀⠀⠀На протяжении сотен и тысяч лет он непоколебимо возвышается на своём месте. Взлёты и падения человечества, смены династий – всё это не оказало на него ни малейшего влияния.

⠀⠀⠀⠀Из-за вчерашнего дождя тучи всё ещё заслоняли солнце. Водяной пар поднялся над речной гладью и образовал горный туман. Ослепительно-белая облачная дымка заодно окутала и стоящий напротив Пик Сожалений, отчего он казался обителью небожителей.

⠀⠀⠀⠀Однако те, кто присутствовал на нём лично, отнюдь не рвались любоваться пейзажами, и уж точно не ощущали себя гостями обители небожителей.

⠀⠀⠀⠀После нескольких дней непрерывного дождя горные тропы стали необычайно скользкими, что усугубило и без того опасный и крутой рельеф Пика Сожалений. Обычные люди у подножия задыхались от ужаса при одном только виде вершины, не говоря уже о попытках забраться на неё. Это можно назвать ходьбой по тонкому льду; даже практикующим боевые искусства, с их цингугом и внутренней силой, каждый шаг давался труднее, чем обычно.

⠀⠀⠀⠀Более того, на Пике Сожалений сегодня небывало торжественная обстановка.

⠀⠀⠀⠀По тропинкам, которыми изредка пользовались только лесорубы и литераторы, теперь поочерёдно поднимались представители цзянху с саблями и мечами. Горный путь не рукотворен, а протоптан за многие годы и месяцы. Некоторые места, где едва ли кто-либо когда-либо ходил, остались обрывистыми и острыми, как меч, безупречно прямыми и строго вертикальными, без единого безопасного участка, по которому можно было бы пройти. Те, кто прекрасно владел цингуном, конечно, могли пройти дальше, но тем, кому боевые искусства давались слабо, приходилось останавливаться, смотреть вверх и удручённо вздыхать.

⠀⠀⠀⠀Много людей проделали невероятно долгий путь, чтобы понаблюдать за уникальной битвой с наивысшей точки. Как они могут позволить себе остановиться у подножия, когда подобное достижение в будущем даст им право хвастать перед потомками? Поэтому, несмотря на сложность восхождения, большинство всё равно принимает вызов и с опаской продолжает путь.

⠀⠀⠀⠀– Старший брат, взбираться на Пик Сожалений так тяжело! Почему бы нам не попробовать пойти на Пик Полушага, раз уж Янь Уши и Хулугу собрались провести бой там? Даже если нам удастся покорить эту вершину, придётся смотреть из-за реки, и происходящее не будет выглядеть так же ясно, как с Пика Полушага. Тем более, сегодня такой туман! – говорил не кто иной, как Ван Чжо семьи Ван из Куайцзи. Во время Собрания Испытания Меча он едва не пострадал от рук Дуань Вэньяна, но был спасён Гу Хэнбо.

⠀⠀⠀⠀Юноши обычно неравнодушны к красивым девушкам, и Ван-саньлан один из таких. Он втайне вздыхал по Гу Хэнбо и хотел завязать с ней разговор, но она не обратила на него внимания и после Собрания Испытания Меча отправилась вдогонку за Юань Цзысяо. Ван-эрлан не смог вынести вида постоянно удручённого младшего брата, поэтому, узнав, что на вершине Пика Полушага столкнутся величайшие мастера мира, привёл его посмотреть на бой.

⠀⠀⠀⠀К сожалению, хотя эти двое признаны восходящими звёздами цзянху с выдающимися навыками боевых искусств, из девяти препятствий Пика Сожалений самое последнее стало их преградой.

⠀⠀⠀⠀Перед ними не было никаких ступеней, только идеально прямая горная стена высотой около трёх чжан. Через эту стену нужно было перебраться, но нигде не обнаружилось облегчающих подъем опор. Предыдущей ночью прошёл дождь, в результате чего все камни обвалились, а стена стала ещё более скользкой из-за влаги. Выход оставался один – перепрыгнуть через неё одним махом.

⠀⠀⠀⠀Братья семьи Ван в оцепенении смотрели на горную стену. С ними было ещё семь-восемь человек, готовых подняться на вершину, чтобы понаблюдать за битвой. Всем им удалось преодолеть предыдущие восемь препятствий, но на этом они тоже зашли в тупик.

⠀⠀⠀⠀Ван-эрлан бросил взгляд на брата.

⠀⠀⠀⠀– Думаешь, вокруг одни дураки? Если бы по Пику Полушага было легче передвигаться, все уже давно пошли бы туда. Зачем им толпиться здесь? Говорят, что вершина Пика Полушага в ширину не больше квадратного цуня, так что удержаться там трудно. Сражаться на ней – уже очень большое дело. Где там найдётся место ещё и для зрителей?

⠀⠀⠀⠀– И что нам тогда делать? – Ван-саньлан был ошарашен. – Мы проделали такой путь, чтобы просто постоять здесь?

⠀⠀⠀⠀Когда он напряг зрение и посмотрел в сторону далёкого Пика Полушага, то с ужасом обнаружил, что обзор закрывают верхушки скал. Как он ни вытягивал шею, всё, что удавалось разглядеть, – бескрайние просторы белых облаков и тумана. Людей на вершине и подавно не было видно.

⠀⠀⠀⠀Ван-эрлан тоже не предвидел таких обстоятельств и посетовал:

⠀⠀⠀⠀– Теперь ты понимаешь, что есть люди выше других людей и небо выше другого неба. Только что юные герои Ли и Су из храма Чуньян поднялись наверх.

⠀⠀⠀⠀Ван-саньлан подумал о Гу Хэнбо и почувствовал себя ещё более удручённо.

⠀⠀⠀⠀– Бой на Пике Полушага, должно быть, уже начался. Интересно, как там обстоят дела?

⠀⠀⠀⠀Само собой разумеется, Ван-эрлан тоже очень хотел это знать. Около десяти человек, включая двух братьев, молча обменялись растерянными взглядами. Один из них не хотел мириться с неудачей и жаждал повторить попытку. На подходе к отвесной стене он сконцентрировал свою ци для прыжка, и его тело резко взлетело вверх, как расправивший крылья белый журавль или парящий в воздухе гусь. Зрелище невероятно радовало глаз.

⠀⠀⠀⠀Около десятка пар глаз уставились на юношу, наблюдая, как он достигает высшей точки своей траектории и преодолевает более половины высоты стены. Однако на этом заряд его ци иссяк, и ему ничего не оставалось, кроме как упереться ногами в стену, чтобы попытаться продолжить подъем с её помощью. Поверхность под его ногами оказалась удивительно скользкой, лишённой малейшей тяги. Его тело тут же опустилось вниз, а ци, которую он изо всех сил пытался удержать, рассеялась. Он не мог подняться выше и был вынужден приземлиться на землю.

⠀⠀⠀⠀Юноша выставил себя на посмешище толпы и не мог не чувствовать себя неловко.

⠀⠀⠀⠀– Я недостаточно хорош. Все присутствующие стали свидетелями этого позора...

⠀⠀⠀⠀Если бы другие могли без труда забраться наверх, никто не стал бы задерживаться внизу. Все тут же начали утешать его:

⠀⠀⠀⠀– Уважаемый брат слишком скромничает, твой цингун удивителен! Просто вчера ночью шёл дождь, так что восхождение даётся ещё труднее, чем обычно. Если бы не это, мы уже давно были бы наверху!

⠀⠀⠀⠀Товарищи по несчастью посочувствовали друг другу и немного поболтали. Ван-эрлан не удержался и спросил:

⠀⠀⠀⠀– Мы, два брата, только подошли. Сколько людей уже отправились вперёд?

⠀⠀⠀⠀Кто-то ответил:

⠀⠀⠀⠀– Людей на вершине не так много, но и не мало. Разумеется, мастеров вроде главы Жуянь, заведующего И и Дуань Вэньяна можно и не упоминать. Некоторые из молодого поколения тоже поднялись. Я узнал только Ли Цинъюя, Су Цяо и Се Сяна, остальные выглядели незнакомо.

⠀⠀⠀⠀Другой добавил:

⠀⠀⠀⠀– Я узнал среди них Чао Юя из секты Чисяцзянь.

⠀⠀⠀⠀Ван-эрлан опешил. Когда-то он уже состязался с Чао Юем, и тот немного превосходил его. Но он не ожидал, что Чао Юй сможет перепрыгнуть через стену и тем самым покажет, что он до сих пор лидирует.

⠀⠀⠀⠀В этот момент ещё один человек попытался взмыть вверх, но, что неудивительно, вернулся с подбитыми крыльями. Остальные уже начали терять надежду.

⠀⠀⠀⠀– Прошло два часа, близится час дракона*. Боюсь, они уже начали. Кто победил, а кто проиграл, ещё не решено. На мой взгляд, нам лучше просто спуститься с горы и ждать новостей, чем продолжать ошиваться в этом месте.

⠀⠀⠀⠀*(辰时;chénshí) – время от 7 до 9 часов утра.

⠀⠀⠀⠀Как бы то ни было, кто захочет повернуть назад на полпути, когда осталось преодолеть последнее препятствие?

⠀⠀⠀⠀– Эх! – вздохнул парень, пытавшийся запрыгнуть наверх, – Виню себя за то, что считал цингун бесполезным и отказывался прилагать усилия для его изучения. Попасть в тупик в такое время так бесит и... – он прервался посреди фразы и воскликнул: – Все, посмотрите! На подходе ещё один. Интересно, он сможет добраться сюда?

⠀⠀⠀⠀Толпа поспешила на звук и посмотрела вниз. Они увидели силуэт, несущийся вверх с поразительной скоростью. Спустя мгновение он уже появился перед ними.

⠀⠀⠀⠀Братья Ван узнали пришедшего и вскрикнули:

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-даоцзунь!

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не знал, когда его титул сменился с «Шэнь-даочжан» на «Шэнь-даоцзунь», да и не собирался выяснять. В данный момент его волновала только битва на Пике Полушага. Поэтому, даже узнав братьев Ван, он лишь кивнул головой в знак приветствия и не собирался обмениваться любезностями.

⠀⠀⠀⠀Из десяти с лишним человек одна половина знала Шэнь Цяо по Собранию Испытания Меча, а другая – нет, потому что не посещала это мероприятие. Но даже если они не знали его в лицо, неповторимый титул «Шэнь-даоцзунь» не допускал никаких сомнений.

⠀⠀⠀⠀Взгляды этой половины толпы изменились, когда они уставились на Шэнь Цяо. Их глаза в унисон наполнились благоговением и восхищением.

⠀⠀⠀⠀Ван-саньлан, видя, что Шэнь Цяо не сбавляет скорости и продолжает идти вперёд, проворно остановил его окликом:

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-даоцзунь, пожалуйста, подождите!

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо слегка наморщил брови, но в конце концов остановился и оглянулся на него.

⠀⠀⠀⠀– Осмелюсь спросить, встречал ли Шэнь-даоцзунь свою шимэй? – робко спросил Ван-саньлан.

⠀⠀⠀⠀Хэнбо? Шэнь Цяо покачал головой.

⠀⠀⠀⠀– Не виделся с ней с конца Собрания Испытания Меча.

⠀⠀⠀⠀Ван-саньлан не мог скрыть своего разочарования по этому поводу.

⠀⠀⠀⠀– Вы хотите подняться?

⠀⠀⠀⠀Ван-саньлан немного смутился.

⠀⠀⠀⠀– Да, но эта стена слишком высока. На ней нет опорных мест для передышки, так что...

⠀⠀⠀Шэнь Цяо окинул братьев взглядом и сказал:

⠀⠀⠀⠀– Я вас проведу.

⠀⠀⠀⠀– А?

⠀⠀⠀⠀– Идём?

⠀⠀⠀⠀Ван-эрлан отреагировал быстрее и оживлённо подтвердил:

⠀⠀⠀⠀– Идём-идём, большое спасибо Шэнь-даоцзуню! Только нас двое, поэтому, боюсь, придётся попросить вас о дополнительном сопровождении...

⠀⠀⠀⠀– Это не помеха.

⠀⠀⠀⠀Не успел Ван-эрлан понять, что именно он имел в виду под «не помехой», как его крепко схватили за плечо.

⠀⠀⠀⠀Прежде чем он успел среагировать, в его глазах помутилось, а ноги уже оторвались от земли. Ван-эрлан почувствовал, что его тело подхватили, как узелок с вещами.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо фактически нёс по человеку в каждой руке, но ему даже не пришлось останавливаться и переводить дыхание на середине подъёма. Вместо этого он сразу же прыгнул на вершину горной стены!

⠀⠀⠀⠀Не только братья Ван, но и все наблюдатели внизу остолбенели и потеряли дар речи, когда трое мужчин в одно мгновение исчезли из их поля зрения.

⠀⠀⠀⠀Они своими глазами видели, как Ли Цинъюй и остальные перепрыгивали это препятствие. Все они обладали неплохим цингуном, но если бы им пришлось взять с собой ещё двух человек, то вряд ли они справились бы с такой задачей. Это показывало, что Шэнь Цяо достиг больших высот в области цингуна.

⠀⠀⠀⠀Собравшимся потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Многие из них изводились и жалели, что не успели навязаться Шэнь Цяо в друзья и попросить его взять их с собой. В один момент кто-то издал протяжный вздох.

⠀⠀⠀⠀– Всегда есть люди выше других людей и небо выше другого неба. Если Шэнь Цяо уже настолько могущественен, то какого уровня достигли Янь Уши, Хулугу и прочие? Не думаю, что мне есть смысл наблюдать за боем. Лучше вернусь домой и потренируюсь ещё несколько лет!

⠀⠀⠀⠀Он покачал головой и с печальным видом спустился с горы.

⠀⠀⠀⠀Остальные, возможно, не столь пессимистичны, как он, но все они в равной мере тяжело поражены демонстрацией цингуна Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀После пересечения горной стены больше не осталось опасных и коварных препятствий, поэтому Шэнь Цяо сказал двоим:

⠀⠀⠀⠀– Я уйду первым. Вы можете не торопиться и потихоньку догонять меня.

⠀⠀⠀⠀– Спасибо за помощь, Шэнь-даоцзунь, с остальным мы справимся сами. Прошу, ступайте!

⠀⠀⠀⠀Слегка кивнув, Шэнь Цяо действительно ускорил шаг и несколькими мгновениями позже достиг вершины.

⠀⠀⠀⠀Здесь собралось уже довольно много людей. Шэнь Цяо обвёл присутствующих взглядом и увидел знакомые лица.

⠀⠀⠀⠀Люди были полностью поглощены наблюдением за двумя фигурами на противоположном пике и не заметили появления Шэня Цяо.

⠀⠀⠀⠀С точки зрения расстояния, Пик Полушага и Пик Сожалений на самом деле находятся недалеко друг от друга. Две вершины разделяет только река посередине.

⠀⠀⠀⠀Хотя в это время в воздухе стояла мгла, пронизывающий горный ветер время от времени разгонял плотную пелену. Те, кто смог подняться сюда, естественно, обладали отличными навыками боевых искусств и остротой зрения, поэтому без труда видели ситуацию на противоположной вершине.

⠀⠀⠀⠀Самому Шэнь Цяо тоже было не до приветствий. Как только он поднялся, всё его внимание целиком и полностью приковала к себе та сторона.

⠀⠀⠀⠀Ни Янь Уши, ни Хулугу не держали в руках оружия. При каждом движении и шаге их халаты шелестели, а рукава развевались. Вызвано ли это дуновением горного ветра или колебаниями истинной ци – определить невозможно. Даже скрывающие вершину облака и туман понемногу рассеивались во время ударов, открывая людям с Пика Сожалений всю картину сражения.

⠀⠀⠀⠀К моменту, когда подоспел Шэнь Цяо, эти двое сражались уже около двух часов, и, насколько можно было судить, никто не собирался прекращать бой. Ладони опускались и сталкивались, скалы раскалывались, а облака расступались. Мощь была настолько велика, что звуки ударов отчётливо слышались даже на расстоянии.

⠀⠀⠀⠀Как мастер боевых искусств, причём, уже достигший звания гроссмейстера, Шэнь Цяо сразу заметил, что они сражаются бескомпромиссно. Если бой продолжится в том же духе, он ни в коем случае не завершится с первой каплей крови, а будет длиться до последнего вздоха.

⠀⠀⠀⠀Если Шэнь Цяо мог рассмотреть это, то и окружающие его люди, такие как Жуянь Кэхуэй и И Бичэнь, тоже могли.

⠀⠀⠀⠀Ветер завывал на вершине Пика Сожалений, увлекая полы одежды в безумный танец. Се Сяну и нескольким мастерам молодого поколения пришлось воспользоваться ци, чтобы стабилизировать своё положение. На пике с противоположной стороны было меньше деревьев и кустов, и сила ветра там заметно отличалась. Тем не менее, Янь Уши и Хулугу, казалось, это нисколько не беспокоило.

⠀⠀⠀⠀Ветер угрожающе ревел и бушевал вокруг двух мужчин, но его усмиряла и направляла их истинная ци, образуя циклон. С этими двумя в его ядре, необузданные и неуправляемые потоки превратились в послушные и покорные.

⠀⠀⠀⠀Се Сян – откровенный юноша с не менее откровенной речью. Он не отличался таким же самообладанием, как у Ли Цинъюя и других. Видя такое положение дел, он не выдержал и спросил своего учителя:

⠀⠀⠀⠀– Учитель, у кого, по вашему мнению, больше шансов на успех?

⠀⠀⠀⠀Вопрос заключался не в том, кто выйдет победителем, а в том, у кого больше шансов выйти победителем. Это означало, что и ему ситуация показалась патовой, неопределённой и очень щекотливой.

⠀⠀⠀⠀Желая проверить своего ученика, Жуянь Кэхуэй задал встречный вопрос:

⠀⠀⠀⠀– А каково твоё мнение?

⠀⠀⠀⠀Се Сян долго хмурил брови в раздумье.

⠀⠀⠀⠀– Наверное, у Хулугу?

⠀⠀⠀⠀– Почему?

⠀⠀⠀⠀– Оба они – необыкновенные мастера. Сейчас они кажутся равными, но если судить по глубине внутренней силы, то Хулугу должен быть на голову выше.

⠀⠀⠀⠀Жуянь Кэхуэй не желал подпитывать воинственный дух стоящего поблизости Дуань Вэньяна ценой собственного величия, и потому оставил этот разговор. Но не то чтобы он не допускал подобных мыслей в глубине своей души.

⠀⠀⠀⠀Безусловно, Янь Уши неимоверно силён и грозен, его величие гремит на весь мир, но Хулугу – это, всё-таки, Хулугу. На горе Цинчэн он смог разгромить И Бичэня с подавляющей силой. Есть опасения, что Янь Уши ещё не достиг такой степени мастерства. Исход этой битвы может держать в напряжении посторонних, но быть предсказуемым для мастеров сходного уровня с самого начала.

⠀⠀⠀⠀Хотя он и недолюбливает Янь Уши, это, в конце концов, его соратник в мире боевых искусств Центральных равнин. В случае его проигрыша союз мастеров Центральных равнин потеряет лицо, поэтому Жуянь Кэхуэй и остальные, естественно, надеялись на его выигрыш.

⠀⠀⠀⠀Даже если шансы на победу невелики, они не отсутствуют полностью.

⠀⠀⠀⠀В отличие от сомнений и страхов в сердцах зрителей, для двух мужчин на Пике Полушага всё происходящее воспринималось совершенно иначе.

⠀⠀⠀⠀Хулугу никогда прежде не сражался с Янь Уши, но накануне его ученик Дуань Вэньян заранее собрал о нём информацию в самых разных местах. Хулугу также знал, что этот человек необычайно разнуздан по своей природе. Он осмелился бросить вызов Цуй Ювану и Ци Фэнгэ в те годы, когда его боевое искусство ещё не раскрыло свой полный потенциал. Неудивительно, что недавно он прислал ему письмо с требованием поединка.

⠀⠀⠀⠀Однако он был поглощён боевыми искусствами. Разумеется, возможность сразиться с кем-то равным – то самое счастливое событие, которого он с нетерпением ждал.

⠀⠀⠀⠀Вершина Пика Полушага покрыта зазубренными скалами гротескной формы и заросла растительностью. Если оценивать пространство, на котором можно стоять, то оно составляет не более одного квадратного цуня; в лучшем случае на нём могли разместиться трое, сидящих скрестив ноги. Возможность сражаться на этой поверхности под воздействием величественных и могучих астральных ветров*, несомненно, является серьёзным испытанием на прочность.

⠀⠀⠀⠀*(罡风;gāng fēng) – даос. воздушный поток в небесных сферах, по которому перемещаются небожители.

⠀⠀⠀⠀Без всякой напускной претенциозности две стороны столкнулись лоб в лоб, сила столкнулась с силой. Сам Хулугу изучил множество видов оружия и заключил их в свою плоть. Каждое движение представляло собой секретное сочетание приёмов сабли, меча, копья и алебарды. Атаки были всесокрушающими, сродни низвержению великой реки и безбрежным морским волнам. Он собирался захватить инициативу с помощью внушающего страх превосходства, намереваясь решительно подавить Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀В этот момент сильные астральные ветры, ведомые внутренней силой Хулугу, окружили Янь Уши и принялись цунь за цунем разрывать его защиту из истинной ци. Ревя и шипя, они жаждали растерзать на куски и его самого!

⠀⠀⠀⠀Между небом и землёй словно остался только один человек. Внутренняя сила Янь Уши деспотична, но даже она не может противостоять могуществу неба и земли. Придёт время, когда она истощится, и когда это время наступит, натиск Хулугу нахлынет и поглотит его. Возможности спастись не останется.

⠀⠀⠀⠀Ветер в сочетании с внутренней силой поймал Янь Уши в свою непроницаемую ловушку. Малейшее наступление и отступление пресеклось бы потоком чужой истинной ци и не имело бы шансов на успех.

⠀⠀⠀⠀Но он не был бы Янь Уши, если бы так легко подчинился.

⠀⠀⠀⠀Ветер дул холодный, иногда с юго-востока, иногда с северо-запада. Тот факт, что вершина открыта со всех сторон, означает, что он никогда не стихнет. У всего есть преимущества и недостатки – такова непреложная истина мира. Если Хулугу решил воспользоваться мощью ветра, ему придётся приложить дополнительные усилия.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши попал в невыгодное положение, но его лицо оставалось невозмутимым, а ноги не сдвинулись с места. Он лишь слегка прикрыл глаза, пока его внутренняя сила вихрилась в пространстве, образуя временный барьер от атаки Хулугу. Это слабое сопротивление не могло продлиться долго. Через мгновенье защита рухнет, он окажется под шквалом астральных ветров со всех сторон, и от него не останется даже мокрого места.

⠀⠀⠀Но Янь Уши и не требовалось много времени. Он закрыл глаза, чтобы внимательно прислушаться к направлению воздушных потоков.

⠀⠀⠀⠀Небо и земля непостоянны, ветер неуловим, но движение человека всегда оставляет ощутимый след. Сколько бы Хулугу ни желал стать единым с небом и землёй, полностью слиться с ними невозможно: неизбежно образуется некий зазор.

⠀⠀⠀⠀Мгновенья вполне достаточно!

⠀⠀⠀⠀Янь Уши распахнул глаза и ударил ладонью по левому боку Хулугу. Вслед за этим он тут же бросился вперёд и нанёс ещё один удар.

⠀⠀⠀⠀Окружавшая его тяжёлая обстановка обвалилась как земля и рассыпалась как черепица, и мало того, он смог превратить защиту в нападение!

⠀⠀⠀⠀Почти двухчасовая схватка позволила Хулугу в полной мере осознать строптивость противника. Он изначально не рассчитывал так скоро победить Янь Уши, поэтому в душе был заранее готов к подобному исходу. Взмахнув рукавами, он плавно отлетел назад и приземлился на сосновую хвою. Его тело, словно неосязаемое и невесомое, покачивалось на ветру.

⠀⠀⠀⠀С помощью этой незначительной опоры он резко взмыл вверх на несколько чжан. Его фигура внезапно исчезла в белом тумане, заставив людей гадать, не привиделся ли им призрак.

⠀⠀⠀⠀Но это определённо не призрак.

⠀⠀⠀⠀Хулугу воспользовался несколькими слепыми зонами, чтобы сбить с толку своего противника. Кроме того, он был настолько быстр и ловок, что на некоторое время смог обмануть человеческий глаз, и произошло это не под непроницаемым покровом ночи, а средь бела дня. Такого мастерства сполна хватало, чтобы навести ужас на кого угодно.

⠀⠀⠀⠀Даже те, кто наблюдал за битвой, не могли сдержать мельчайших изменений в выражениях своих лиц. Некоторые из них уже начали мысленно прикидывать, смогут ли они выкрутиться из такой ситуации, если столкнутся с ней.

⠀⠀⠀⠀О братьях семьи Ван и говорить нечего. Если речь шла о Ли Цинъюе, Се Сяне и им подобных, то, учитывая их юность и природную одарённость, они не могли обойтись без гордости и самонадеянности. Но когда они честно спросили себя, что бы они сделали, если бы оказались в таком положении, то поняли, что в девяти случаях из десяти не справились бы.

⠀⠀⠀⠀«Сколько лет мне понадобится, чтобы дорасти до уровня Янь Уши и Хулугу?» – один и тот же вопрос одновременно зародился в сердцах многих людей.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши не двигался.

⠀⠀⠀⠀Знал, что двигаться бесполезно. Скорость врага достаточно невероятна, чтобы обмануть любой взгляд – так какой смысл пытаться угнаться за ним? Старания оказались бы тщетными.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши прекрасно знал, что как только Хулугу полностью остановится, последует сильнейший удар!

⠀⠀⠀⠀Поэтому он предпочёл ограничить движение покоем*. Рука, скрытая под рукавом халата, уже давно начала конденсировать внутреннюю силу всего тела, накапливая истинную ци.

⠀⠀⠀⠀*(以静制动;yǐ jìng zhì dòng) – «остановиться с неподвижностью». Спокойно и невозмутимо смотреть на вещи и использовать свою неподвижность для противодействия движению другого. Стратегия, при которой человек не берет на себя инициативу нападения, но и не остается пассивным.

⠀⠀⠀⠀Труд всей его жизни сосредоточился в этой руке.

⠀⠀⠀⠀Хулугу попытался захватить инициативу превентивными мерами, но обнаружил нечто, что втайне его встревожило: у Янь Уши не было слабых мест!

⠀⠀⠀⠀Неважно, насколько высоко мастерство практикующего боевые искусства, – пусть даже он достиг стадии полной гармонии, на которой нет никаких препятствий, – не может быть, чтобы у него не было слабых мест.

⠀⠀⠀⠀Всё сущее на небе и земле, растительность, животные и люди – все они имеют свои недостатки.

⠀⠀⠀⠀Естественно, Янь Уши не исключение.

⠀⠀⠀⠀Хулугу понимал, что отсутствие недостатков у его противника объясняется только тем, что он не способен их распознать, а не тем, что тот действительно совершенен и един с небесным дао.

⠀⠀⠀⠀Он вдруг обнаружил, что непоколебимая решимость, которую этот человек проявлял как в своих действиях, так и в поведении, превосходила даже ту, что была у Ци Фэнгэ в прошлом.

⠀⠀⠀⠀Со временем он, возможно, сможет достичь состояния великой завершённости* или даже прорваться за пределы вершины боевых искусств и вознестись*.

⠀⠀⠀⠀*(大圆满;dà yuán mǎn) – «великое совершенство/завершенность». Это высшая сущность буддизма, в которой можно достичь просветления и стать Буддой. Означает открытие и понимание конечных основ существования.

⠀⠀⠀⠀*(飞升;fēisheng) – даос. подразумевает постижение Дао и вознесение в царство небожителей.

⠀⠀⠀⠀Такое вознесение отличается от покидания душой тела после смерти. Скорее, оно предполагает разгадку сущности небесного дао и постижение глубочайшей тайны первозданного хаоса космоса!

⠀⠀⠀⠀Хулугу посвятил совершенствованию своего пути боевых искусств десятилетия. За это время он потерпел поражение от рук Ци Фэнгэ и двадцать лет добровольно пребывал в уединении за Великой стеной. Он никогда не страдал от недостатка терпения и выносливости. Лишь сейчас, когда он столкнулся с Янь Уши, в глубине его сердца поневоле зародился росток зависти.

⠀⠀⠀⠀Да, зависти.

⠀⠀⠀⠀Противник моложе, его природные задатки, может, и не выше, но у него всё-таки есть возможность пробиться к настоящей вершине боевых искусств. Эта возможность – то, что нельзя обрести через силу.

⠀⠀⠀⠀Всем людям свойственна зависть. Хулугу не небожитель, поэтому, естественно, она присуща и ему. Но это смутное чувство зависти быстро ушло на задворки его сознания.

⠀⠀⠀⠀Он решил сделать свой ход.

⠀⠀⠀⠀Пять пальцев Хулугу худы, но не белы. А так как он туцзюэ и мастер боевых искусств, его ладони покрыты множеством тонких и слегка желтоватых мозолей.

⠀⠀⠀⠀Однако именно в таких руках заключается неодолимая, ужасающая и грандиозная сила молнии!

⠀⠀⠀⠀Рукава халата высоко вздымались от окутывающей его тело истинной ци. Пять пальцев сомкнулись вместе, словно гибкие лазурные волны, в один миг обернувшись острым ледяным клинком, нацеленным на макушку головы Янь Уши!

⠀⠀⠀⠀Почти в то же время Янь Уши подпрыгнул и развернулся в воздухе, вступая в непосредственную конфронтацию с ветром удара ладони Хулугу.

⠀⠀⠀⠀Когда встречаются сильные мира сего, одному из них суждено оказаться ниже другого!

⠀⠀⠀⠀Хулугу признал, что Янь Уши необычайно силён. Признал и то, что в таком же возрасте он вряд ли дотягивал до подобного уровня. Но это вовсе не означало, что он с лёгкостью отдаст победу своему противнику.

⠀⠀⠀⠀Они оба прекрасно понимали, что поединок между ними так или иначе состоялся бы. Если и не сегодня, то рано или поздно.

⠀⠀⠀⠀Ведь без Ци Фэнгэ в этом мире лишь один Янь Уши мог соперничать с Хулугу на равных.

⠀⠀⠀⠀Само их существование создавало почву для заклятой вражды. Эта игра не закончится, пока один из них не умрёт.

⠀⠀⠀⠀Когда ветры ладоней столкнулись, истинная ци рассеялась во все стороны, и вдруг ветви деревьев расщепились, а камни с грохотом раскололись. Застилающие небо облака и туман в одночасье изорвались в клочья, в воздухе закружились их серебристые нити.

⠀⠀⠀⠀Все наблюдали за этой сценой с затаённым дыханием.

⠀⠀⠀⠀Всё произошло всего за мгновение!

⠀⠀⠀⠀Властные истинные ци схлестнулись в воздухе. Хулугу неспешно опустился на землю. Янь Уши слегка подался назад, прежде чем приземлиться.

⠀⠀⠀⠀Ван-саньлан почувствовал, что во рту и горле пересохло. Он не мог нормально разговаривать, но машинально потянул старшего брата за рукав и сдавленно просипел:

⠀⠀⠀⠀– Это... победа Хулугу?

⠀⠀⠀⠀Ван-эрлан не ответил ему. Его взгляд оставался прикован к Пику Полушага и не отрывался от него ни на секунду.

⠀⠀⠀⠀Все остальные были в таком же состоянии.

⠀⠀⠀⠀Хулугу и Янь Уши разделяло всего несколько шагов. Они стояли лицом к лицу и смотрели друг на друга. Издалека они больше напоминали хороших друзей, воссоединившихся после долгой разлуки, и меньше – врагов, готовых сражаться насмерть.

⠀⠀⠀⠀«Может быть, это ещё не конец?»

⠀⠀⠀⠀Как только эта мысль возникла в его сознании, Хулугу сделал свой шаг!

⠀⠀⠀⠀Он метнулся к Янь Уши со скоростью, которую Ван-саньлан и представить себе не мог, а тот, казалось, предвидел движение своего противника, и двое ринулись навстречу друг другу почти одновременно. За мгновение они успели выполнить более десятка ударов. Хулугу вложил в технику ладони суть десятилетий тренировок в обращении с холодным оружием. Безжалостный, как лезвие, ветер яростно и хищно набросился на Янь Уши без оговорок.

⠀⠀⠀⠀Однако Янь Уши вдруг улыбнулся.

⠀⠀⠀⠀В этой вездесущей, но такой трудноуловимой технике ладони он обнаружил след глубоко спрятанного изъяна.

⠀⠀⠀⠀Возможно, это был отпечаток, оставленный Ци Фэнгэ многие годы назад. Возможно, это было беспокойство, возникшее при виде огромного количества мастеров боевых искусств Центральных равнин. Или, возможно, это было его нетерпение победить Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀В любом случае, это то, что Янь Уши заметил с превеликим удовольствием.

⠀⠀⠀⠀Он вспомнил, как ранее Шэнь Цяо рассказывал ему, что Хулугу овладел множеством видов оружия и объединил все свои знания о них в единую технику ладони, в результате чего эта техника приблизилась к совершенству. Только близость к совершенству не означает совершенство во всех отношениях.

⠀⠀⠀⠀Во всем неизбежно найдётся слабое место.

⠀⠀⠀⠀Он внезапно выставил вперёд палец!

⠀⠀⠀⠀Ветер ладони противника преобразился в бесчисленное разнообразие фантомов, но в ответ он использовал лишь один палец!

⠀⠀⠀⠀Этот палец направлен прямо на противника.1

⠀⠀⠀⠀Выражение Хулугу слегка изменилось. Он понял, что Янь Уши обнаружил его изъян.

⠀⠀⠀⠀Рассказывать очень долго, а случилось всё очень быстро. Ветер от удара ладони Хулугу уже обрушился на Янь Уши, а палец Янь Уши, вобравший в себя силу многолетнего мастерства, словно расщепляя бамбук, вонзился в сердце врага.

⠀⠀Взрыв, и тело Хулугу отлетает назад. Проворной рукой он успел ухватиться за ветку, нависшую над обрывом, и с её помощью бросился обратно. Он сильно ударился о валун и выплюнул большую порцию крови. Всё его лицо приобрело синий, а затем белый, почти прозрачный оттенок.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши, в отличие от него, остался стоять на месте, не шевелясь... Только рука, которой он указывал на другого, теперь висела безвольно, слабо дрожа.

⠀⠀⠀⠀– Ты... победил, – с каждым слогом Хулугу откашливал кровь.

⠀⠀⠀⠀И с каждым выплюнутым сгустком крови цвет его лица становился всё более безобразным.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши по-прежнему не двигался.

⠀⠀⠀⠀Хулугу перевёл взгляд с него на далёкие белоснежные облака и чистое голубое небо над своей головой.

⠀⠀⠀⠀Больше всего в жизни он жалел не о том, что не смог помочь туцзюэ проникнуть на Центральные равнины, не о том, что потерпел поражение от Ци Фэнгэ и Янь Уши, а о том, что у него так и не получилось продвинуться дальше по пути боевых искусств.

⠀⠀⠀⠀Если цикл перерождений после смерти всё же существует, получит ли он шанс добраться до вершины мастерства в следующей жизни?

⠀⠀⠀⠀Его глаза медленно сомкнулись.

⠀⠀⠀⠀– Хулугу... мёртв? – оцепенело пробормотал Ван-саньлан. Он взглянул на Янь Уши, и его взгляд замер на месте.

⠀⠀⠀⠀– Думаю, да. А глава Янь... – Ван-эрлан начал несколько неуверенно, так как не мог видеть, как обстоят дела у Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Ни у кого не возникло мысли покинуть гору. Казалось, они ещё не оправились после только что прошедшей битвы. Жуянь Кэхуэй, И Бичэнь и прочие также долго стояли в задумчивости, словно пытаясь постичь какую-то сокровенную истину.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь очень встревожился. Он чувствовал, что его учитель, несомненно, тоже пострадал. Однако расстояние между ними слишком велико, и он слишком далеко, чтобы протянуть руку помощи. Даже если он сейчас спустится с горы и побежит к Пику Полушага, чтобы подняться на вершину, неизвестно, сколько времени на это уйдёт.

⠀⠀⠀⠀Но положение не позволяло долго размышлять. Он повернулся, собираясь спуститься с горы, и вдруг на его плечо легла рука.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь оглянулся назад. Это был Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан?

⠀⠀⠀⠀– Я пойду, – произнёс он только эти два слова.

⠀⠀⠀⠀В следующее мгновение глаза Юй Шэнъяня округлились, а выражение лица наполнилось неверием.

⠀⠀⠀⠀Потому что Шэнь Цяо совершил нечто совершенно немыслимое!

⠀⠀⠀⠀Он отломил ветку близстоящего дерева и подбросил её в воздух. Под действием вложенной внутренней силы она пролетела огромное расстояние. Шэнь Цяо резко бросился вперёд и одним рывком метнулся к ветке; его фигура невесомо парила в небе, словно он был небожителем среди людей.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо действительно намерен перепрыгнуть на Пик Сожалений отсюда?!4

⠀⠀⠀⠀Как... такое возможно?!

⠀⠀⠀⠀Ван-саньлан застыл с разинутым ртом.

⠀⠀⠀⠀Две вершины действительно находились не так уж далеко друг от друга, но преодолеть такое расстояние было бы нелегко даже с несравненным цингуном. Не говоря уже о том, что между пиками было лишь пустое пространство без опор, и любая неосторожность приведёт к падению с высочайшей скалы вниз, в бурлящие потоки реки.

⠀⠀⠀⠀И тут он понял назначение ветки, которую бросил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Цингун этого человека бесподобен, мало кто в цзянху мог тягаться с ним. Тем не менее, никто ещё не пытался перепрыгнуть с Пика Сожалений на Пик Полушага напрямик через пропасть – это слишком рискованно. Шэнь Цяо парил в воздухе, и в какой-то момент его силы будто иссякли, а тело начало понемногу опускаться. Сердце Ван-саньлана словно погрузили вниз одним безжалостным рывком.

⠀⠀⠀⠀Но Шэнь Цяо не сбился с маршрута и не упал. Похоже, он идеально рассчитал расстояние и относительное положение. Спускаясь, он в самый подходящий момент наступил на ветку дерева. С помощью этого небольшого контакта ему удалось снова взмыть в воздух и перебраться на противоположную сторону.

⠀⠀⠀⠀Ветка незамедлительно потеряла свой импульс и полетела вниз.

⠀⠀⠀⠀Все в растерянности уставились на удаляющуюся фигуру Шэнь Цяо. Даже Жуянь Кэхуэй и ему подобные выглядели крайне удивлёнными.

⠀⠀⠀⠀Взгляд Ван-саньлана из почтительно-благоговейного перерос в восхищённый.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо был слишком занят, чтобы обращать внимание на реакцию окружающих. Сейчас всё его внимание сосредоточилось только на Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Что за мастер Хулугу? Если он умер, как мог Янь Уши остаться невредимым?

⠀⠀⠀⠀Остроты зрения братьям Ван, быть может, не хватало, чтобы увидеть это, но Шэнь Цяо с первого взгляда понял, что Янь Уши не только не невредим, но и находится в состоянии не намного лучшем, чем Хулугу!

⠀⠀⠀⠀Несмотря на это, он никогда бы не подумал, что, едва ступив на Пик Полушага, ему придётся немедленно броситься вперёд, чтобы успеть поймать падающее тело.

⠀⠀⠀⠀– Янь Уши! – выражение лица Шэнь Цяо сильно изменилось. Когда они коснулись друг друга, он почувствовал, что кожа Янь Уши ледяная!

⠀⠀⠀⠀Глаза Янь Уши были плотно закрыты, а лицо выражало покой. Из уголков его рта сочились темно-красные струйки, медленно стекая по подбородку.

⠀⠀⠀⠀Без лишних слов Шэнь Цяо первым делом достал фарфоровый флакон, насыпал пилюли и осторожно скормил их другому. Затем он прощупал пульс на запястье. Хотя он старался подготовиться к такому исходу, его разум охватило смятение и беспорядок, а сердце, казалось, могло вот-вот разорваться!

⠀⠀⠀⠀Жизненная сила исчерпалась, энергия ян опустошилась. Всё в нём зачахло, не было никаких признаков жизни.

⠀⠀⠀⠀Никаких признаков жизни...

⠀⠀⠀⠀В этот момент лицо Шэнь Цяо выглядело почти так же, как у Хулугу.

⠀⠀⠀⠀У него задрожали руки. Силой подавляя волнение и тревогу, он нащупал в кармане пузырёк с лекарством и высыпал из него большую часть таблеток, жалея, что не может скормить их все разом.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо приготовил это лекарство, когда узнал о предстоящем поединке. На всякий случай он специально нашёл рецепт, передаваемый на горе Сюаньду из поколения в поколение и предназначенный для лечения тяжёлых травм, но надеялся, что он никогда не понадобится.

⠀⠀⠀⠀«Излишек так же плох, как недостаток» – подсказывали Шэнь Цяо остатки здравого смысла. Он с трудом сделал глубокий вдох, отсчитал три таблетки и снова скормил их Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Но даже спустя долгие минуты ожидания цвет лица последнего ничуть не улучшился.

⠀⠀⠀⠀Сердце Шэнь Цяо заледенело.

⠀⠀⠀⠀Все части его тела полностью онемели, но он продолжал поддерживать мужчину за шею. Стоя на коленях, он не чувствовал боли от гравия, пронзившего его колени сквозь одежду.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо схватил запястье Янь Уши так крепко и с такой силой, что почти раздавил кости.

⠀⠀⠀⠀Сильный ветер завывал со всех сторон, его шум эхом отдавался в ушах. Люди на Пике Сожалений, наверное, ещё не разошлись, но это не волновало Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Он закрыл глаза, отчаянно желая, чтобы происходящее оказалось лишь сном.

⠀⠀⠀⠀Но когда он открыл их вновь, тот, кто считал жизнь игрой, тот, кто всегда был вызывающе и невыносимо высокомерен, по-прежнему лежал в его руках с закрытыми глазами. Его жизнь оборвалась.

⠀⠀⠀⠀Никогда прежде он не знал, каково это – горевать и мучиться до такой степени, что сердце сжимается в комок. Именно так это и ощущалось.

⠀⠀⠀⠀– Янь Уши... – прохрипел Шэнь Цяо и, прильнув к его уху, зашептал: – Если ты очнешься... Если ты сможешь очнуться, я сделаю всё, что ты захочешь. Даже если ты скажешь, что всё это лишь твоя уловка...

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не был в состоянии говорить дальше. Только сейчас он понял, какой тяжёлый и значимый вес имел этот человек в его сердце.5

⠀⠀⠀⠀Этот вес был намного тяжелее даже тысячи цзиней – это больше, чем он мог выдержать.

⠀⠀⠀⠀Дрожа, он опустил голову, медленно провёл губами по лицу мужчины, по его лбу, нежно потёрся о шею и уткнулся носом в яремную ямку.

⠀⠀⠀⠀Ткань воротника медленно пропитывалась влагой. Вдруг Янь Уши слегка пошевелился.

⠀⠀⠀⠀– ... – Шэнь Цяо почти заподозрил, что это была всего лишь иллюзия, и не набрался смелости поднять голову.

⠀⠀⠀⠀Но в следующее мгновение над его ухом раздался слабый голос:

⠀⠀⠀⠀– Ты только что сказал, что сделаешь всё?27

⠀⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀⠀Автору есть что сказать:

⠀⠀⠀⠀И-хи-хи, разве концовка основного текста не занимательна?

⠀⠀⠀⠀Что ж, вот и всё. Дальше пойдут экстры, которые будут написаны с учётом пожеланий читателей.

⠀⠀⠀⠀Спасибо всем, кто проделал весь этот путь вместе с Шэнь Цяо, перенёс с ним все тяготы этого мира и прочитал все его жизненные перипетии. Сотня и тысяча поворотов судьбы не изменили его сердце.

⠀⠀⠀⠀Также спасибо всем, кто сопроводил Лао Яня в этом путешествии, вместе с ним играл с жизнью и забавлялся над человеческой природой. Несмотря на свою хладнокровную натуру и презрение ко всему хорошему, он в конце концов пошёл на уступку ради Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Моим первоначальным намерением при написании этой истории было описать, как два человека с разными взглядами на жизнь сталкиваются друг с другом. Показать, как такой хороший человек, как Шэнь Цяо, сможет выжить в опасном и злом светском мире. К счастью для истории и персонажей, «все хорошо, что хорошо кончается».

⠀⠀⠀⠀Ладно, увидимся в экстрах. Чмок! (～￣▽￣)～

КОНЕЦ

Экстра 1 - Как можно при такой серьёзной травме...

Как можно при такой серьёзной травме всё ещё вести себя настолько недостойно!

⠀⠀⠀Увидев, как Хулугу потерпел поражение, Юй Шэнъянь сначала был вне себя от радости, но затем внезапно пришёл в ужас.

⠀⠀⠀Всё потому, что он прекрасно осознавал: Хулугу является исключительной личностью. Его навыки в боевых искусствах находились на таком высоком уровне, что он по праву считался первым в Поднебесной*. Несмотря на то, что его учитель смог повергнуть Хулугу, это вовсе не значит, что сам он остался без единой царапины.

⠀⠀⠀* (天下第一; tiānxià dìyī) – первый в Поднебесной (обр. не имеющий себе аналогов; несравненный).

⠀⠀⠀Как только эта мысль проскочила в его голове, Юй Шэнъянь тотчас же захотел увидеть учителя. Однако между ним и пиком Сожалений было слишком большое расстояние, которое невозможно пересечь напрямую.

⠀⠀⠀Когда Юй Шэнъянь уже собирался спуститься с горы, мимо него промелькнула тень человека.

⠀⠀⠀Это Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Он с открытым ртом наблюдал за тем, как Шэнь Цяо прямо с того же места взмыл ввысь и достиг противоположной вершины, словно был небожителем, покорившим ветер.

⠀⠀⠀Возглас, который собирался издать Юй Шэнъянь, застрял в горле. Как и все собравшиеся здесь, он мог лишь безмолвно наблюдать* за тем, как Шэнь Цяо плывёт в направлении пика Полушага.

⠀⠀⠀* (瞠目结舌; chēng mù jié shé) – вытаращить глаза и привязать язык (обр. в знач.: опешить, остолбенеть, онеметь, лишиться дара речи; разинув рот).

⠀⠀⠀На самом деле, Шэнь Цяо действительно нёсся по ветру.

⠀⠀⠀На вершине горы дул сильный, пробирающий до костей, ветер. Из-за этого было очень трудно устоять на ногах. У находившихся там людей рукава одежд развивались от завываний ветра. Если бы они не являлись мастерами боевых искусств, то для того, чтобы удержаться на месте, им пришлось бы цепляться за ствол дерева. Но там также присутствовали и такие мастера, как братья Ван, которым приходилось постоянно, в тайне от остальных, концентрировать истинную ци, чтобы удержать своё тело на месте, в противном случае из-за неосторожности их тут же унесёт.

⠀⠀⠀Однако среди бушующего ветра рукава одежд Шэнь Цяо лишь колыхались, пока он постепенно приближался к противоположному пику. На первый взгляд казалось, что это происходит очень медленно, но в действительности он продвигался очень быстро. От одной вершины к другой он преодолел расстояние, которое обычному человеку было не под силу!

⠀⠀⠀Что же до его цингуна – в мире не найдётся ни одного человека, который смог бы с ним сравниться в мастерстве техники. Вероятно, он даже немного превосходит учителя.

⠀⠀⠀Как только Юй Шэнъянь закончил свою мысль, тут же подскочил, вспомнив о своём первоначальном намерении. Он отправился к подножию горы.

⠀⠀⠀В это же мгновение перед ним выскочил другой человек, который двигался в три раза быстрее, и направился вниз по крутому склону горы. Его шаг был таким лёгким и плавным*, что он тут же исчез из поля зрения.

⠀⠀⠀* (如履平地; rú lǚ píngdì) – «двигаться по ровной земле», метафора, означающая занятие какой-либо деятельностью с большой легкостью.

⠀⠀⠀Когда Юй Шэнъянь только прибыл посмотреть на бой, он сразу же заметил Дуань Вэньяна. Однако их учителя уже вели сражение, поэтому не было никакого смысла вступать в конфликт. Как только Дуань Вэньян увидел, что его учитель повалился на землю, вполне естественно, что его душу тут же объяло пламенем*, поэтому он ринулся к месту сражения.

⠀⠀⠀* (心急如焚; xīnjírúfén) – душа будто пламенем объята; обр. гореть от нетерпения, волноваться.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь как-то раз услышал, что Дуань Вэньянь с самого детства был презираем среди народа туцзюэ. Только когда Хулугу обратил на него внимание* и принял к себе в ученики, ситуация значительно улучшилась. Хоть Дуань Вэньян и жаден до славы, он почитает учителя и относится к нему с большим уважением. Только вот настроение Юй Шэнъяня в этот момент было ненамного лучше, чем у Дуань Вэньяна. Они спустились с горы, следуя друг за другом, и достигли подножия пика Полушага. Как раз в тот момент, когда они уже собирались начать свой подъём, перед их глазами предстал Шэнь Цяо, который спускался с вершины, неся Янь Уши на спине.

⠀⠀⠀* (相中; xiāngzhòng) – выбрать себе по вкусу (после наблюдения).

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан! – громко крикнул Юй Шэнъянь, подбегая к нему.

⠀⠀⠀Он увидел Янь Уши, лежащего на спине Шэнь Цяо. Глаза были плотно закрыты, а лицо имело оттенок холодного пепла*. Юй Шэнъянь тут же изменился в лице.

⠀⠀⠀* (死灰; sǐhuī) – мёртвая зола, холодный пепел (обр. безжизненный, мёртвый).

⠀⠀⠀– Учитель!

⠀⠀⠀– Давай вернёмся и тогда уже обсудим, – Шэнь Цяо сказал лишь эти несколько слов.

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан! – окликнул его Дуань Вэньян. – Осмелюсь спросить, в каком состоянии мой учитель?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо взглянул на него.

⠀⠀⠀– Я был озабочен состоянием главы Янь, поэтому у меня не было времени взглянуть на твоего учителя. Так что я не знаю.

⠀⠀⠀Дуань Вэньяну нечего было сказать. В этот момент ему даже пришла в голову мысль: не воспользовался ли Шэнь Цяо моментом, чтобы добить учителя? В конце концов, на пике Полушага их было трое, поэтому нет возможности установить истину. Однако эта мысль лишь успела промелькнуть, прежде чем Дуань Вэньян решительно отверг её. Несмотря на то, что они занимали разные позиции, тем не менее, даже Дуань Вэньян признавал, что не в характере Шэнь Цяо поступать подобным образом.

⠀⠀⠀Пускай некоторым людям и не суждено стать друзьями, но при наличии благородного характера даже враги могут уважать друг друга. Возможно, эти слова относятся и к Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Так что в итоге он так и остался безмолвным. Ещё некоторое время Дуань Вэньян смотрел на удаляющийся силуэт Шэнь Цяо, а затем повернулся и направился к вершине пика.

⠀⠀⠀У Юй Шэнъяня также не было времени обращать внимание на противника, поэтому он пристально следовал и наблюдал за Шэнь Цяо до самого возвращения в поместье.

⠀⠀⠀В глазах посторонних людей Янь Уши всегда был безжалостным и не имеющим себе равных. Так как домоправитель никогда не видел хозяина в подобном состоянии, он по привычке вышел поприветствовать его с большой радостью*. Но тут же перепугался не на шутку.

⠀⠀⠀* (欢天喜地; huāntiān xǐdì) – испытывать чрезвычайное наслаждение (огромную радость); быть в восторге; восторженно; беспредельная радость; традиционное благопожелание большого счастья.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь набрался смелости и коснулся руки Янь Уши, и в то же мгновение его душа разума чуть не улетела, а душа тела почти рассеялась*.

⠀⠀⠀– Почему, почему он такой холодный?!

⠀⠀⠀* (魂飞魄散; hún fēi pò sàn) – душа разума улетела, а душа тела рассеялась (обр. в знач.: страшно перепугаться, от страха душа ушла в пятки).

⠀⠀⠀– Он серьёзно ранен. Я запишу рецепт. Тебе следует немедленно взять по три ингредиента, вылить четыре чаши воды и варить это на медленном огне, пока вода не выкипит настолько, чтобы по итогу получилась одна чаша. Принимать лекарство следует дважды в день, – ответил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь тут же подчинился. Он прекрасно знал, что наследие горы Сюаньду передаётся из поколения в поколение, и вполне вероятно, что у них имеются тайны, относящиеся к рецептам, способным спасать жизни. И это не идёт ни в какое сравнение с сокровищами, хранящимися в императорском дворце.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо занёс Янь Уши в поместье и с особой осторожностью уложил на кровать. Он прощупал пульс и записал рецепт, после чего скормил ему лекарство. Всё это Шэнь Цяо делал исключительно самостоятельно.

⠀⠀⠀Неизвестно точно, то ли рецепт Шэнь Цяо сделал своё дело, или причина заключалась во внутреннем совершенствовании Яни Уши, но спустя три дня он, наконец, пришёл в себя.

⠀⠀⠀– Учитель! – неся в руках бурно дымящуюся чашку с лекарством, Юй Шэнъянь не смог удержаться от радостного возгласа, когда увидел своего учителя.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо, опустив голову на руки, отдыхал рядом с кроватью Янь Уши. От этого крика он мгновенно очнулся.

⠀⠀⠀Открыв глаза, Янь Уши понял, что ученик собирается самостоятельно накормить его лекарством, поэтому тут же сказал:

⠀⠀⠀– Уходи.

⠀⠀⠀– А?

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь тут же среагировал и бросил взгляд на Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо кивнул.

⠀⠀⠀– Ты можешь идти, я сделаю это сам.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь снова посмотрел на учителя.

⠀⠀⠀С тех пор как он проснулся, его взгляд был буквально приклеен к фигуре Шэнь Цяо. При этом он совершенно игнорировал присутствие своего ученика.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь почувствовал себя жалким*, будто мелкое растение, лишившееся своих корней**. Передав чашу с лекарством Шэнь Цяо, он молча удалился.

⠀⠀⠀* (凄风苦雨; qīfēngkǔyǔ) – холодные ветры и злые дожди, ненастье (перен. тяготы, бедствия, тяжёлые времена).

⠀⠀⠀** (无根; wúgēn) – буквально «безкорневой», в переносном знач. лишиться опоры.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не заметил тяжёлых чувств, охвативших Юй Шэнъяня. Он зачерпнул ложкой лекарство и начал кормить Янь Уши. Он делал это на протяжении последних трёх дней, поэтому уже приловчился.

⠀⠀⠀– Как ты себя чувствуешь? – спросил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Сносно, – вяло ответил Янь Уши. Если бы не болезненный цвет лица, то по его позе и внешнему виду трудно было бы догадаться, что он получил серьёзную травму.

⠀⠀⠀– Твой пульс уже стабилизировался, но небольшая слабость ещё осталась. Не следует слишком спешить с лечением. Похоже, что изъян в демоническом ядре действительно устранён, в противном случае...

⠀⠀⠀Он покачал головой, но не стал продолжать эту тему.

⠀⠀⠀В противной случае тем, кто спустился с горы, оказался бы Хулугу, а не Янь Уши.

⠀⠀⠀Двадцать лет назад Хулугу лишь немного уступил Ци Фэнгэ и в итоге проиграл бой. Поэтому спустя двадцать лет его сила окрепла ещё сильнее. Вступая с ним в бой, Янь Уши действительно сильно рисковал. Несмотря на то, что в самый последний момент он смог обнаружить слабое место противника, истинная ци обоих была так похожа, что в конечном итоге это привело бы только к одному результату: либо умру я, либо ты*.

⠀⠀⠀* (你死我亡; nǐ sǐ wǒ wáng) – либо ты умрёшь, либо я умру; не на жизнь, а на смерть.

⠀⠀⠀Если бы Шэнь Цяо не пришёл прямо с вершины пика Сожалений, а сначала спустился к подножию, после чего поднялся бы на пик Полушага, то время, затраченное на дорогу, стало бы ничтожным упущением, которое привело бы к ошибке в тысячу ли*. Тогда Янь Уши бы так не повезло.

⠀⠀⠀* (差之毫厘谬以千里) выражение ссылается на (差之毫厘，谬以千里; chā zhī háolí, miù yǐ qiānlǐ) – ничтожное упущение приводит к ошибке в тысячу ли, обр. маленькая оплошность в начале может привести к непоправимой ошибке, ничтожная погрешность в начале вызовет большое расхождение в результате, большие неудачи начинаются с мелочей, просчет в малом может привести к колоссальным потерям, малейшая погрешность может привести к серьёзным последствиям.

⠀⠀⠀Янь Уши мягко улыбнулся.

⠀⠀⠀– А-Цяо, помнишь ли ты те слова, что сказал мне ранее? Ты пообещал, что сделаешь всё, что я пожелаю, если я приду в себя.

⠀⠀⠀Рука, которую протянул Шэнь Цяо, замерла в воздухе.

⠀⠀⠀– Я сказал это в порыве отчаяния...

⠀⠀⠀– Слова, произнесённые благородным человеком, невозможно вернуть даже упряжью из четырёх лошадей*, – хладнокровной произнёс Янь Уши.

⠀⠀⠀* (君子一言，驷马难追; jūnzǐ yī yán, sìmǎ nán zhuī) – досл. если достойный человек сказал слово, то его не вернёшь и на упряжке из 4 лошадей; сказанное слово не вернёшь; слово не воробей, вылетит - не поймаешь.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо ощущал беспомощность.

⠀⠀⠀– В таком случае, чего же ты хочешь?

⠀⠀⠀– Лекарство слишком горькое.

⠀⠀⠀Сердце и разум несчастного Шэнь-даочжана были слишком чистыми, поэтому он тут же среагировал:

⠀⠀⠀– Тогда я пойду и принесу немного мёда.

⠀⠀⠀Янь Уши покачал головой и неожиданно выхватил чашу с лекарством, запрокинул голову и выпил всё залпом. Затем он схватил Шэнь Цяо за отвороты одежды, притянул к себе и запечатал идеальный поцелуй на его губах.

⠀⠀⠀Глаза Шэнь Цяо округлились. Подсознательно он тут же захотел оттолкнуть Янь Уши, но тот только крепче прижал его к себе. Если бы Шэнь Цяо применил силу, то непременно задел бы старые раны мужчины...

⠀⠀⠀Именно в этот момент колебания Янь Уши вовсю наслаждался вкусом губ и языка, которого уже давно жаждал*.

⠀⠀⠀* (念念不忘; niànniàn bùwàng) – вечно помнить, никогда не забывать, обр. всё время помнить; никогда не забывать; быть постоянно в мыслях.

⠀⠀⠀– Ммм...

⠀⠀⠀Горечь от лекарства попала в рот Шэнь Цяо. В этот момент слабости он позволил Янь Уши взять полный контроль. Мужчина схватил его за руки, поэтому он машинально отклонился назад. Однако, даже получив цунь, Янь Уши пытался продвинуться на чи*, поэтому навалился всем телом на Шэнь Цяо сверху. Но поясница Шэнь Цяо не могла выдержать вес двух взрослых мужчин, из-за этого он слегка выгнул спину и приподнял подбородок вверх. Ниточка слюны потекла из уголков его губ и начала плавно спускаться по белоснежной коже шеи.

⠀⠀⠀* (得寸进尺; dé cùn jìn chǐ) – получив цунь, продвинуться на чи (обр. в знач.: ненасытный, алчный, руки загребущие; сколько ни дай, ему все мало; жадничать, зарываться ср. дай ему палец – всю руку отхватит).

⠀⠀⠀Когда он, наконец, пришел в себя, то оттолкнул другого, не подозревая, что его нынешний вид был крайне жалким.

⠀⠀⠀Волосы на висках сильно растрепались из-за трения мужчин друг об друга, а глаза были влажными, словно лужица с чистой родниковой водой. На щеках выступил румянец, а губы были красными и слегка припухшими. Кроме того, выражение его лица говорило о многом...

⠀⠀⠀Эта сцена являла собой наглядный пример того, как выглядит жертва Дэнту Цзы*.

⠀⠀⠀* (登徒子; dēngtú zi) – 1) Дэнту Цзы (персонаж оды Сун Юя о сексуально одержимых людях); 2) сластолюбец, потаскун, бабник, дон-жуан.

⠀⠀⠀Но жертве не удалось свести с ним счёты, так как этот самый Дэнту Цзы держался за грудь и хмурил брови. Он низким голосом простонал:

⠀⠀⠀– Очень больно...

⠀⠀⠀Шэнь Цяо промолчал.

⠀⠀⠀Янь Уши вздохнул.

⠀⠀⠀– Я только что израсходовал слишком много ци. При каждом вдохе грудь так болит, что, похоже, мне придётся очень долго восстанавливаться.

⠀⠀⠀Он получил то, что хотел, но всё ещё строил из себя жертву*. Какое бесстыдство!

⠀⠀⠀* (得了便宜还卖乖; déle piányi hái màiguāi) – получая что-то задёшево, ещё и хвастаться этим (обр.: быть неблагодарным и хвастливым).

⠀⠀⠀Лицо Шэнь Цяо мгновенно поменялось в цвете* от гнева.

⠀⠀⠀– Как можно при такой серьёзной травме всё ещё вести себя настолько недостойно!

⠀⠀⠀* (一阵青一阵白; yī zhèn qīng yī zhèn bái) – буквально «сначала посинело, затем побелело», метафора для обозначения резкой смены настроения из-за гнева или страха.

⠀⠀⠀Было бы гораздо лучше, если бы он находился в бессознательном состоянии, как предыдущие несколько дней.

⠀⠀⠀Янь Уши многозначительно произнёс:

⠀⠀⠀– Это ты сказал, что сделаешь всё, если я очнусь. Тогда почему же я не могу тебя поцеловать? Ты – даос, а значит, не отступишь от сказанных слов. Поскольку обещание уже дано, и ты не мог поступиться своей моралью, получается ты ничего не нарушил, не так ли?

⠀⠀⠀Когда дело касалось искусства красноречия, даже сотня Шэнь Цяо вместе взятых не идут ни в какое сравнение с Янь Уши.

⠀⠀⠀– ... Судя по всему, ты уже восстановился. Тогда лекарства больше не нужны. Соблюдай покой и побольше отдыхай!

⠀⠀⠀Даже в гневе этот красавец выглядит весьма очаровательно. Янь Уши восхищался смущённым видом Шэнь Цяо, тихо посмеиваясь.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо уже потерпел поражение, поэтому наотрез отказался подходить к нему и кормить лекарством, чтобы не давать лишних поводов для повторения подобной ситуации. Поэтому в последующие дни он лишь стоял у двери, бросал на Янь Уши взгляды и сразу же уходил.

⠀⠀⠀Так прошло ещё несколько дней, и в это время новости извне поступали к ним одна за другой.

⠀⠀⠀Хулугу действительно умер, и Дуань Вэньян забрал его тело в Туцзюэ для достойного погребения. Однако по цзянху ходили слухи, что из-за тяжёлых травм Янь Уши также погиб. Только благодаря Шэнь Цяо, который сразу после боя унёс с собой раненого Янь Уши, так и не удалось подтвердить эти слухи, так как никто не видел тела.

⠀⠀⠀Естественно, люди в поместье знали, что Янь Уши не умер. Хотя он едва дышал, когда спустился с горы, но благодаря внутренней силе, а также внимательной заботе от Шэнь Цяо, нога, которая уже ступила на мост Найхэ, снова отступила назад, и он больше не находился на границе жизни и смерти*.

⠀⠀⠀* (奈何桥; nàihéqiáo) – другое название «Мост Беспомощности». Его построили во времена династии Мин. Находится на полдороге к горе Мин. Древнее китайское поверье гласит, что это сооружение соединяет мир живых с миром мёртвых. Мост используют для проверки людей на греховность. Существуют разные правила прохода по нему, зависящие от возраста, пола, семейного положения умершего человека. Под мостом Найхэ расположены квадратные резервуары с водой. Те, кто вёл праведную жизнь, могли спокойно, без страха проходить по мосту. Но если человек был при жизни грешником, то демоны толкали их с моста в воду, где их съедали монстры.

⠀⠀⠀Конечно, остальные не знали этого. Группа людей, ожидающая результатов боя у подножия пика Полушага, видела лишь, как Шэнь Цяо спустил его с вершины на спине. Также не ускользнуло от сторонних наблюдателей и прискорбное выражение лица* Юй Шэнъяня. Никто из секты Хуаньюэ не выступил с заявлением, чтобы внести ясность, поэтому со временем все пришли к выводу, что Янь Уши неизбежно постигла смерть.

⠀⠀⠀* (如丧考妣; rú sàng kǎo bǐ) – будто оплакивает родителей; обр. рыдать во весь голос, заливаться слезами.

⠀⠀⠀Были и те, кто не поверил в слухи. Они направились к известным мастерам, которым посчастливилось наблюдать тот бой, чтобы задать волнующие вопросы. Конечно, мнение Жуянь Кэхуэя и И Бичэня ценилось очень высоко.

⠀⠀⠀Однако Жуянь Кэхуэй так и не дал комментариев относительно состояния жизни и смерти. Он лишь сказал, что Янь Уши и Хулугу являлись одними из лучших мастеров в мире боевых искусств, и он пребывает в восхищении и так далее, далее, далее.

⠀⠀⠀Ответ И Бичэня оказался более содержательным: он признал, что обе стороны были равны по силе, однако понесли одинаковые потери, поэтому никто из них не смог добиться лучшего результата.

⠀⠀⠀Многие люди поверили этим словам, поэтому всё больше и больше убеждались, что Янь Уши не смог выйти живым из этой битвы.

⠀⠀⠀Итак, поскольку первый и второй мастера Поднебесной мертвы, кто же теперь достоин считаться лучшим в цзянху?

⠀⠀⠀Что ещё более важно, как игорные дома будут засчитывать результат ставок, поставленных на битву?

⠀⠀⠀Было несколько людей, которые всё-таки поставили на то, что обе стороны потерпят поражение. Но, в конце концов, это был просто запасной вариант, поэтому мало кому пришло в голову ставить на такой исход. Шанс на победу были один к тридцати семи, поэтому если кто-то поставил один таэль, то в итоге получил тридцать семь.

⠀⠀⠀Поговаривают, что многие игорные дома в округе уезда Фунин потерпели огромные потери и обанкротились. Однако был один человек по имени Си Синкэ, который сколотил целое состояние всего за одну ночь.

⠀⠀⠀Кто такой Си Синкэ? Никто этого не знает.

⠀⠀⠀– Учитель, – Юй Шэнъянь вошёл в комнату и протянул обеими руками бухгалтерскую книгу*, – в этот раз мы побили рекорд по выигрышу, всего общий итог составил пятьдесят тысяч таэлей.

⠀⠀⠀* (账目; zhàngmù) – бухг. статьи (прихода или расхода), счёта, совокупность однородных финансово-хозяйственных операций.

⠀⠀⠀Эти пятьдесят тысяч таэлэй опустошили до нитки все игорные дома в округе уезда Фунин. Вероятно, в течение следующего года никто не осмелится заново открыть игорный дом в этом районе.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь улыбнулся и сказал:

⠀⠀⠀– Все вокруг гадают, кто же такой Си Синкэ. Но на самом деле догадаться не так уж и трудно – Хуаньюэ Си Син*, разве это не очевидно? Как только вы снова появитесь на публике, люди будут в ярости!

⠀⠀⠀* Иероглифы Хуань (浣) и Юэ (月) означают «омывающий луну», а иероглифы Си (洗) и Син (星) означают «умывать звёзды», последняя составляющая часть имени Си Синкэ (客) переводится как «гость».

⠀⠀⠀Бесполезно злиться, так как они сами создали для себя эти препятствия, выставив подобный коэффициент ставок. Разве они посмеют прийти к дверям секты Хуаньюэ, чтобы потребовать ответа? Им что, жить надоело?

⠀⠀⠀Янь Уши лишь кивнул, тем самым намекая на то, что не стоит принимать близко к сердцу эту незначительную сумму.

⠀⠀⠀– Где А-Цяо?

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан упражняется с мечом во внутреннем дворе. Кажется, он хочет отправиться в Чанъань.

⠀⠀⠀Янь Уши поманил его рукой.

⠀⠀⠀– Неважно, иди сюда.

⠀⠀⠀Юй Шэнъянь подошёл и выслушал все инструкции от учителя, постоянно кивая.

⠀⠀⠀– Этот ученик отправляется незамедлительно!

⠀⠀⠀– Кроме того, возьми десять тысяч таэлэй от этой суммы и передай их храму Чуньян.

⠀⠀⠀– Хорошо! – понимающе кивнул Юй Шэнъянь.

⠀⠀⠀Действительно ли И Бичэнь дал комментарии о битве наобум? Даже отрёкшийся от светского мира даосский храм пытался выжить, поэтому И Бичэнь изъяснялся так туманно. Сказав всего пару слов, он натолкнул людей на определённый образ мыслей, что в конечном итоге помогло Янь Уши выиграть пари. Таким образом, он смог заработать десять тысяч таэлэй для своего храма, что привело ко всеобщему удовлетворению.

Экстра 2 - Кажется, Шэнь-даочжан сердится

Шэнь Цяо действительно подумывал о возвращении в Чанъань. В конце концов, Юань Ин всё ещё там, помогает следить за строительством храма Сюаньду. Не стоит предоставлять неопытного человека самому себе надолго.

⠀⠀⠀⠀Как только строительные работы завершатся, династия Суй издаст указ. Император наверняка вызовет его, и, как чжанцзяо, он будет обязан явиться. Шэнь Цяо не нужно было включать воображение, чтобы знать, что дела пойдут не наилучшим образом, если на аудиенцию пожалует косноязычный* Юань Ин.

⠀⠀⠀⠀*(口舌笨拙;kǒushé bènzhuō) – букв. неуклюжий рот и язык.

⠀⠀⠀⠀Всё обдумав, Шэнь Цяо отправился на поиски Юй Шэнъяня и приготовился прощаться. Кто же знал, что следующие два дня Юй Шэньянь либо рано уходил, либо поздно возвращался, и встретиться с ним было совершенно невозможно. Лишь на третий день Шэнь Цяо удалось поймать его у ворот.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь с улыбкой объяснил:

⠀⠀⠀⠀– Учитель прикован к постели, так что этот ученик занят беготнёй по его делам. Видите ли... – он взмахнул письмом, что держал в руке, – мне ещё нужно помочь учителю доставить это заведующему И. Шэнь-даочжан, если вам что-то нужно, лучше поговорите об этом непосредственно с учителем. Уверен, учитель вам не откажет!

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо преградил ему путь и прочистил горло.

⠀⠀⠀⠀– По правде говоря, нет необходимости беспокоить его. Я просто хотел попрощаться перед уходом, только и всего. Не будет никакой разницы, если вместо меня ему это скажешь ты.1

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь серьёзно ответил:

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан, вы и мой учитель очень близки. Если он узнает, что вы тайком простились только со мной, боюсь, именно на мне и выместит свой гнев. Если хотите уйти, лучше сообщите об этом учителю лично, чтобы не ставить меня в затруднительное положение!

⠀⠀⠀⠀Вот только именно потому, что Шэнь Цяо не хотел подходить к Янь Уши, он обратился Юй Шэнъяню.

⠀⠀⠀⠀Что-то в нёдрах души мешало ему встретиться с ним лицом к лицу, потому он и предпочёл тактику бегства.

⠀⠀⠀⠀Только Юй Шэнъянь собрался что-то сказать, как вдруг кто-то быстро выскочил изнутри и что-то прошептал ему на ухо. Выражение его лица резко переменилось, и он сдавленно вскрикнул:

⠀⠀⠀⠀– Да как такое возможно! Разве всё не было в порядке этим утром?!

⠀⠀⠀⠀Сердце Шэнь Цяо упало и подскочило вновь, когда он услышал эти слова.

⠀⠀⠀⠀– Что произошло?

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь заставил себя успокоиться, полностью вернувшись к прежнему самообладанию.

⠀⠀⠀⠀– Ничего! У этого ничтожного ещё есть кое-какие дела. Простите, что покидаю вас так скоро, – сказав это, он повернулся и поспешил прочь вместе с вестником, не дав Шэнь Цяо ни шанса возразить.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо замер как вкопанный. Чем больше он думал об этом, тем больше убеждался, что произошедшее как-то связано с Янь Уши, и чем дальше, тем больше страх одолевал его. Тогда он обернулся и направился в комнату Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Уже у входа он увидел мельтешащих туда-сюда слуг. Одни несли горячую воду, другие выносили ношеное бельё для стирки. Капли крови на одежде не могли остаться незамеченными зоркими глазами Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Его сердце учащённо забилось, и он без оглядки ворвался в комнату.

⠀⠀⠀⠀За перегородкой находилась спальня.

⠀⠀⠀⠀На кровати лежал человек. Несомненно, это был Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Глаза его были плотно закрыты, а лицо казалось бледным и отрешённым. На первый взгляд он выглядел так же, как и в тот день, когда Шэнь Цяо спустил его с вершины Пика Полушага.

⠀⠀⠀⠀Трепещущее сердце Шэнь Цяо едва не остановилось. Он быстро приблизился, чтобы взять мужчину за запястье и проверить пульс.

⠀⠀⠀⠀Однако в этот момент глаза Янь Уши медленно открылись.

⠀⠀⠀⠀– Разве ты не уходишь? Почему ты всё ещё здесь? – оттенок его речи был бесстрастным, без всякого подобия привычной смешливости. Даже глаза, смотревшие на Шэнь Цяо, были похожи на ледяной источник, бездонный и ужасающий.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо обомлел.

⠀⠀⠀⠀Слова прощания подступили к его горлу, но он не смог их вымолвить.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши снова сомкнул веки и произнёс блеклым голосом:

⠀⠀⠀⠀– Я в порядке. Если хочешь уйти – просто уходи.

⠀⠀⠀⠀В прошлом Янь Уши не брезговал никакими средствами, когда собирался что-то сделать и чего-то добиться. Шэнь Цяо проводил время с этим человеком со дня знакомства и по нынешний день, исходя из чего считал, что понимает его более чем хорошо. Теперь же, когда шутливое и непринуждённое поведение сменилось необычайным безразличием, сердце Шэнь Цяо не только не испытало облегчения или радости, но и наполнилось чувством неописуемого смятения.

⠀⠀⠀⠀Он взял себя в руки и сказал:

⠀⠀⠀⠀– Если спасать, то спасать до конца. Раз я спустил тебя с Пика Полушага, то подожду, пока ты полностью восстановишься, прежде чем уйти.

⠀⠀⠀⠀Изначально он полагал, что ситуация больше не критическая. Кто бы мог подумать, что впоследствии сердце Шэнь Цяо снова забьётся от страха?

⠀⠀⠀⠀Однако Янь Уши так и не позволил ему нащупать пульс.

⠀⠀⠀⠀– Благодарю, Шэнь-чжанцзяо. Ты уже несколько раз приложил все усилия на спасение этого достопочтенного, и достопочтенный накрепко это запомнит. Однако у Хуаньюэ есть собственный опытный целитель, поэтому я больше не смею беспокоить Шэнь-чжанцзяо.

⠀⠀⠀⠀Он убрал руку под одеяло, закрыл глаза и притворился, что засыпает.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь стоял поблизости. По-видимому, не в силах вынести оторопелый вид Шэнь Цяо, он тихо заговорил:

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан...

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо пришёл в себя и спросил:

⠀⠀⠀⠀– Недавно я увидел кровь на одежде, которую унесли. Что случилось?

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь неловко ответил:

⠀⠀⠀⠀– Я случайно порезался, когда чистил фрукты.

⠀⠀⠀⠀Он поднял свою руку, чтобы показать, что на ладони действительно зияла рана. Кровотечение уже остановилось, так как сверху был нанесён лечебный порошок, но смесь белого порошка и запёкшейся крови смотрелась несколько неприятно.

⠀⠀⠀⠀Но как бы неприятно ни выглядела рана, Шэнь Цяо доводилось видеть и похуже. Эту можно было назвать пустяковой.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь, как и его учитель, обладал исключительными способностями к боевым искусствам. Всё, чего ему не хватало – это опыта и практики. Но такую элементарную ошибку, как порез руки во время чистки фруктов, не смог бы допустить никто, обладающий хотя бы толикой навыков боевых искусств, не говоря уже о Юй Шэнъяне. Однако душевное равновесие Шэнь Цяо так сильно пошатнулось, что он даже не заметил этого абсурдного несоответствия.

⠀⠀⠀⠀Он взглянул на Янь Уши. Глаза последнего были по-прежнему закрыты. Казалось, он уже заснул.

⠀⠀⠀⠀Тревожить сон спящего не в духе Шэнь Цяо. В нём, тем не менее, проснулось чувство обиды: «Ясно как день, что ты сам спровоцировал меня прийти сюда! Почему ты вдруг отвернулся от меня в последний момент?»

⠀⠀⠀⠀Естественно, в своих мыслях Шэнь Цяо не был столь прямолинеен, но, вероятно, именно это он и имел в виду.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь стоял между двумя мужчинами и явно чувствовал странность повисшей в комнате атмосферы. Чтобы спасти себя от дальнейшей неловкости, он попытался сдвинуть дело с мёртвой точки:

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан, так получилось, что я тоже планирую посетить Чанъань, чтобы повидаться с шисюном. Почему бы нам не отправиться вместе?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой.

⠀⠀⠀⠀– Ты как следует позаботься о своём учителе, а я уйду первым.

⠀⠀⠀⠀Он больше не смотрел на Янь Уши, но из-за явной заботы об отдыхающем тон его голоса оставался мягким, когда он говорил.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь потёр переносицу, глядя на удаляющуюся спину Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀– Учитель, мы, наверное, зашли слишком далеко? Кажется, Шэнь-даочжан сердится.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши открыл глаза и лениво ответил:

⠀⠀⠀⠀– Можно ли добиться положительного эффекта без сильнодействующего лекарства*? – он бросил взгляд на Юй Шэнъяня. – У меня, разумеется, есть свои причины обращаться с ним так холодно. Однако тебе не позволено выказывать ему хоть каплю неуважения.

⠀⠀⠀⠀*(猛药;měngyào) – сильнодействующее лекарство, сильнодействующие средства, жестокие методы.

⠀⠀⠀⠀– Ученик не посмел бы! – тут же отреагировал Юй Шэнъянь.

⠀⠀⠀⠀Где бы он нашёл столько смелости? Не говоря уже о том, что Шэнь Цяо очень близок к его собственному учителю, он также входит в десятку лучших мастеров Поднебесной и является руководителем – неважно какой – секты. Всё это делало его человеком, на которого Юй Шэнъянь взирал с уважением.

⠀⠀⠀⠀– А что, если Шэнь-даочжан действительно уйдёт?.. – не следовало заигрываться. Шэнь Цяо мягок в обращении, но твёрд в решениях. Если он в самом деле ушёл из-за гнева, то не исключено, что его не удастся уговорить вернуться.

⠀⠀Янь Уши улыбался.

⠀⠀⠀⠀– Он полностью осознаёт, что чувствует в своём сердце. Просто не может перебороть себя из-за своей же даосской натуры, вот и всё.

⠀⠀⠀⠀«Правда? – задумался Юй Шэнъянь. – И почему я этого совсем не заметил?»

⠀⠀⠀⠀Янь Уши, казалось, точно знал его мысли:

⠀⠀⠀⠀– Тебе нужно поучиться у Бянь Яньмэя ещё несколько лет, чтобы начать читать людей.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь ужаснулся про себя, когда понял, что его видят словно насквозь. Конечно, он не решился вернуться к этому вопросу ещё раз.

⠀⠀⠀⠀Заявив о своём уходе, Шэнь Цяо ушёл без колебаний. Юй Шэнъянь даже не успел проводить его перед разлукой: ранним утром следующего дня слуга уже принёс известие об отбытии даочжана.

⠀⠀⠀⠀Перед отправлением он всё же не забыл оставить несколько рецептов и эликсиров для восстановления организма Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Однако быть доброжелательным и щедрым по своей природе – не то же самое, что быть глупым. Янь Уши взбрело в голову симулировать болезнь. Даже если Шэнь Цяо не смог прощупать его пульс, по возвращении к себе он сложил два и два и обо всём догадался. Естественно, он разозлился, и так его первоначальное намерение уйти через два дня превратилось в уход на следующее утро.

⠀⠀⠀⠀Сначала Шэнь Цяо действительно направлялся в Чанъань. Но когда он достиг Фэнчжоу, то столкнулся с Юань Ином, который искал его.

⠀⠀⠀⠀После того как Шэнь Цяо восстановил контроль над горой Сюаньду, он отправил двух старейшин на помощь Юань Ину. Хотя Юань Ин не очень хорошо разбирался в строительстве и испытывал сильные опасения по поводу своей задачи, он всё равно каждый день ходил на место проведения работ и тщательно всё проверял. Когда Гу Хэнбо прибыла в Чанъань на поиски Шэнь Цяо, Юань Ин заметил, что она гораздо способнее и дотошнее его самого в надзоре за строительными работами. В то же время весть о сражении Янь Уши и Хулугу распространилась по всему миру. Юань Ин беспокоился, что Хулугу выйдет победителем, но ещё больше его беспокоило то, что после победы он мог доставить неприятности Шэнь Цяо. Он поручил Гу Хэнбо дело храма Сюаньду, а сам отправился из Чанъаня на поиски Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Из пяти учеников Ци Фэнгэ только Юань Ин не был знаком с хозяйственными делами. В прошлом у него не было причин выходить за пределы горы Сюаньду; он был всецело поглощён тренировками и чтением книг. У остальных четырёх были свои сильные стороны. Тань Юаньчунь и Юй Ай во многом очень помогали Шэнь Цяо, когда он только пришёл на смену Ци Фэнгэ. Тань Юаньчунь был хорош в обучении учеников, в то время как Юй Ай отлично справлялся с тривиальными повседневными обязанностями. Хотя Гу Хэнбо была женщиной, Шэнь Цяо ни в чём её не ограничивал и обучал так же, как Юань Ина. Характер Гу Хэнбо можно назвать в какой-то степени равнодушным, но свою работу она выполняла быстро, решительно и организованно. Шэнь Цяо, естественно, почувствовал себя спокойнее, когда узнал, что она заменила Юань Ина в надзоре за строительством храма Сюаньду и организацией дел в столице.

⠀⠀⠀⠀После встречи Юань Ин с облегчением убедился, что с Шэнь Цяо ничего не случилось. Зная, что Гу Хэнбо улаживает дела в Чанъане, Шэнь Цяо больше не спешил возвращаться. Сначала он отправил Юань Ина обратно, а затем изменил курс на Юаньчжоу, намереваясь отправиться в династию Чэнь.

⠀⠀⠀⠀До этого он посещал её лишь однажды. В то время Юйвэнь Цин был отправлен туда в качестве посланника Северной Чжоу. Правитель Чжоу Юйвэнь Юн поручил Янь Уши сопровождать его, а среди сопровождающих находился и Шэнь Цяо. В то время он не восстановил свои навыки боевых искусств, и даже его глаза всё ещё были больны. Чтобы не доставлять неудобств окружающим, он покинул постоялый двор на почтовой станции только один раз. Из всей огромной территории Чэнь он, к своему огорчению, смог посетить всего пару крошечных мест. Теперь, когда появился удобный случай, он хотел хорошенько рассмотреть всё собственными глазами.

⠀⠀⠀⠀В это время на юге находилось государство Чэнь, а на севере – Суй. Помимо Туцзюэ, существовали небольшие государства вроде Лян* со столицей в Цзянлине, Пубу* на юго-западе от династии Чэнь и так далее. С тех пор как династия Цзинь двинулась на юг, люди по всему миру страдали от войн и переселений. Все надеялись на появление просвещённого государя, который умиротворит север и юг, наведёт порядок на Центральных равнинах и подарит народу более стабильную жизнь. Но сотни лет ожиданий закончились Восстанием Пяти Варваров и сменой династий. Династия Сун* сменилась династией Чэнь, династия Чжоу на севере – династией Суй, а день объединения так и не наступил. Никто не знал, когда снизойдёт просветлённый государь и кто – династия Чэнь или Суй – объединит Поднебесную. Быть может, в конце концов с обоих выгоду получат туцзюэ.

⠀⠀⠀⠀*(西梁;xī liáng) – Западная (или Поздняя) Лян (555–587 гг.). Последовательно подчинялась государствам Западная Вэй, Северная Чжоу и Суй, и была ликвидирована императором Вэнь-ди (Ян Цзянем) в 587 г.

⠀⠀⠀⠀*(濮部;púbù) – небольшое племя в Юньнани времен Южных и Северных династий.

⠀⠀⠀⠀*(宋朝;sòngcháo) – династия Сун (420–479 гг., относится к эпохе Южных и Северных династий).

⠀⠀⠀⠀В смутные времена появляется слишком много переменных. За ответ на вопрос, кому будет принадлежать мир, не мог поручиться жизнью ни один проницательный учёный. Даже Янь Уши не мог, ведь Юйвэнь Юн, на которого он когда-то возлагал большие надежды, по неосторожности оставил государство своим недостойным потомкам.

⠀⠀⠀⠀Нынешний император севера Ян Цзянь, конечно, показал себя мудрым правителем, но южные чиновные семьи зачастую относились к нему с большим презрением, утверждая, что в прошлом этот подлый человек служил сяньбийцам и даже носил сяньбийскую фамилию, а после узурпации трона тут же присвоил себе ханьскую фамилию и связал себя с выдающимися предками Центральных равнин. Как такой человек может объединить страну?

⠀⠀⠀⠀Представители конфуцианской философской школы всегда гордились своей ортодоксальностью. В южной династии одной из таких был Институт Линьчуань, который, естественно, считал владыку Чэня единственным законным и мудрым государем, способным поставить мир на ноги.

⠀⠀⠀⠀На данный момент император Чэнь продолжал добрые дела своих предков, а его взгляды на политику были честными и справедливыми, знаменуя собой мир и процветание.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо поддерживал Ян Цзяня. Не только потому, что верил в слова Янь Уши, а потому что видел проницательность и способности Ян Цзяня. Чтобы управлять государством, нужно быть не только проницательным, но и терпимым к другим, а Ян Цзянь обладал именно этими качествами.

⠀⠀⠀⠀Однако одних этих знаний было недостаточно. Именно поэтому он задумал отправиться в Чэнь и пройтись по нему, чтобы развеяться и познакомиться с условиями и обычаями этого государства, что во сто крат лучше, чем ограничиваться обрывочными сведениями.

⠀⠀⠀⠀По пути в Цзянькан* Шэнь Цяо встретил семью из Цзянчжоу, которая ехала в Цзянькан к своим родственникам. Это была состоятельная семья по фамилии Ли, и для этой поездки они даже наняли сопровождающий конвой. Когда они узнали, что Шэнь Цяо их попутчик, то пригласили его присоединиться к ним.

⠀⠀⠀⠀*(建康;jiànkāng) – столица династии Восточная Цзинь и Южных Династий.

⠀⠀⠀⠀В настоящее время Цзянчжоу является территорией династии Суй. Соответственно, путешествие из Цзянчжоу в Цзянькан равносильно пересечению двух династий – Северной и Южной. Императорские дворы не запрещали гражданам поддерживать связи друг с другом, но теперь, когда север и юг сильно разобщены, немало разбойников пользовались сложившейся ситуацией, чтобы грабить районы, где ни одна из династий не имела полного контроля. Чтобы предотвратить грабежи, мирные жители часто путешествовали большими компаниями.

⠀⠀⠀⠀После потери мужа жена семьи Ли решила отвезти свою дочь в Цзянькан, чтобы та присоединилась к материнскому дому. Хотя семью сопровождали слуги и конвой, они всё равно не чувствовали себя в безопасности. Шэнь Цяо выглядел дружелюбно и, кроме того, был вооружён длинным мечом, так что стало ясно, что он искусен. В эти дни спутник в долгой дороге к родственникам означает дополнительную помощь. Шэнь Цяо, увидев вдову с ребёнком, которым предстояло совершить то же путешествие, что и ему, согласился присоединиться к ним и весь оставшийся путь ехал верхом на лошади вместе с конвоем.

⠀⠀⠀⠀Всего конвоиров было четверо, во главе стоял телохранитель* по фамилии Лю. Всё дело в том, что семья Ли щедро им заплатила, иначе им прислали бы не более двух человек. По словам самих конвоиров, в защите двух хрупких женщин, окружённых множеством слуг, не было ничего сложного.

⠀⠀⠀⠀*(镖师;biāoshī) – стар. телохранитель, охранник (предоставляемый фирмой для сопровождения товаров или путешественников).

⠀⠀⠀⠀Телохранитель Лю поначалу отнёсся к Шэнь Цяо с любопытством и попытался выяснить его личность. Шэнь Цяо не стал слишком откровенничать и лишь сказал, что он свободный как птица* даосский монах, который изучал боевые искусства несколько лет и теперь странствует по всей Поднебесной.

⠀⠀⠀⠀*(闲云野鹤;xiányúnyěhè) – букв. вольное облако и дикий (одинокий) журавль.

⠀⠀⠀⠀В эти времена полно странствующих даосов, и телохранитель Лю, объездив весь юг и север, повидал их немало. Услышав такое, он сразу же потерял интерес. Напротив, он заподозрил, что Шэнь Цяо может очаровать своей внешностью дочку семьи Ли и обманом завладеть её богатством, или, того хуже, возжелать её красоты и иметь другие планы.

⠀⠀⠀⠀На самом деле, нельзя винить его за такие мысли. Дочь семьи Ли была подающей надежды юной красавицей – именно в этом возрасте распускаются первые ростки чувств. Устоять перед мужчиной с манерами бессмертного и телом даоса, вроде Шэнь Цяо, может быть действительно сложно. Даже если она не могла подойти к нему лично, когда за ней наблюдало столько глаз, она всё равно несколько раз посылала к нему людей, чтобы передать разные вещи: то сласти, то что-то ещё. Хотя телохранитель Лю каждый раз получал свою порцию, как он мог не видеть, что именно Шэнь Цяо был её получателем?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо знал, что пытаться развеять заблуждение телохранителя Лю бессмысленно, так как это только ухудшит ситуацию и приведёт к прямо противоположному результату. В любом случае по прибытии в Цзянькан каждый пойдёт своей дорогой. Путешествие предстояло недолгое, до места назначения оставалось всего несколько дней, поэтому не было необходимости вести глубокие разговоры с малознакомым человеком.

⠀⠀⠀⠀После нескольких дней пути группа добралась до подножия горы Цяньлун в районе Хуайнань. До города, где они могли бы остановиться на ночь, оставалось ещё далеко, и успеть до наступления темноты было невозможно. Телохранитель Лю сделал жест, означающий, что группа останется на ночлег в этом месте.

⠀⠀⠀⠀Автору есть что сказать:

⠀⠀⠀⠀«Учебное пособие: Как одолеть оппонента одним приёмом во время спора» Автор: Юань Ин.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь считал Юань Ина бельмом на глазу и всегда придирался к нему через каждые три слова.

⠀⠀⠀⠀Из-за своего заикания Юань Ин никогда не выходил победителем из споров, и эпизоды с Юй Шэнъянем не были исключением.

⠀⠀⠀⠀Позднее, однако, он научился одной интересной хитрости.

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь: Какой же ты тупица, словами не описать, как сильно ты портишь репутацию Ци-чжэньжэня и своего шисюна. На твоём месте мне было бы позорно высовываться за пределы горы.

⠀⠀⠀⠀Юань Ин (с растерянным видом, как будто не расслышал): А?

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь: Я говорю, что твоя тупость портит репутацию Ци-чжэньжэня и твоего шисюна!

⠀⠀⠀⠀Юань Ин: А?

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь: Ты тупица и позорник!

⠀⠀⠀⠀Юань Ин: А?

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь: ...Смерти ищешь, да?

⠀⠀⠀⠀Юань Ин: А?

⠀⠀⠀⠀Юй Шэнъянь: ... (бесится с пеной у рта)

⠀⠀⠀⠀Общий итог опыта Юань Ина: В подобных спорах, когда никто не распускает руки, оппонент не может сделать абсолютно ничего. Но даже если начнётся драка и я буду не в состоянии выиграть, всегда можно начать бежать со всех ног и наблюдать за его приступом ярости.

Экстра 3 - У тебя когда-нибудь был любимый человек?

Здешний рельеф представлял собой плоскую и широкую область, лишь одна гора виднелась сбоку. В ночное время она вполне могла защитить от ветра, поэтому это неплохое место для ночлега. Телохранитель Лю явно не просто так выбрал данное местоположение для привала. Благодаря тонкой интуиции, которая выработалась с годами при изучении боевых искусств, Шэнь Цяо чувствовал, что что-то не так.

⠀⠀⠀Он не удержался и окинул взглядом всю округу.

⠀⠀⠀Солнце постепенно опускалось за горизонт. Наступили сумерки. Из-за тяжёлого ранения в прошлом Шэнь Цяо некоторое время плохо видел, но благодаря внутренней силе он смог восстановить зрение и вернуть себе былую проницательность взгляда. Однако он не заметил ничего подозрительного.

⠀⠀⠀– Даочжан, – телохранитель Лю подошёл к нему, чтобы лично пригласить, – братья приготовили вяленое мясо. Если даочжан не воздерживается от скоромной пищи*, то может отведать с нами?

⠀⠀⠀* (戒; jiè) – будд. соблюдать религиозные предписания (заповеди, правила для верующих); поститься; соблюдать воздержание (это не опечатка, пища, от которой воздерживаются по религиозным причинам называется «скоромной»).

⠀⠀⠀На самом деле его не особо интересовал чересчур скромный и воспитанный даос, но этот человек носил при себе меч. И пускай меч выглядел не примечательным, тем не менее даже невооружённым взглядом было видно, что его обладатель имеет высокий уровень мастерства. Если вдруг что-то произойдёт во время путешествия, для такого человека, как телохранитель Лю, который постоянно перемещается по цзянху, чтобы заработать себе на жизнь, иметь нового друга гораздо выгоднее, чем врага.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не воздерживался от мяса, просто предпочитал более лёгкую пищу. Однако в путешествии не стоит быть слишком разборчивым, поэтому он не стал отказываться от приглашения. Выразив благодарность, он присел и отведал мясного бульона.

⠀⠀⠀Мать и дочь семьи Ли остались в экипаже. Из-за опущенных занавесок невозможно было увидеть, что происходит внутри. Вокруг экипажа расположились слуги и служанки. Телохранитель Лю и его люди относились с пониманием, поэтому находились на расстоянии десяти шагов и не беспокоили семью Ли.

⠀⠀⠀– Даочжан направляется в Цзянькан, однако если ты не знаешь, где остановиться, то можешь пойти в Белые ворота*. Поговаривают, что новый Император проявляет большой интерес к даосизму и магии. Так как ты выглядишь как странствующий даосский монах, если отправишься туда, непременно будешь полезен.

⠀⠀⠀* (白门观; báiménguān) – Белые ворота: место в древнем г. Цзянькан (совр. Нанкин), где молодые люди пели друг другу любовные песни, в поэзии стало метонимом любовного свидания.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не знал, смеяться ему или плакать от этих слов.

⠀⠀⠀Хотя он и был последователем даосизма, однако это вовсе не означает, что он изготавливает пилюли бессмертия и магические талисманы! Следовало бы знать, что существует множество форм даосизма.

⠀⠀⠀Он не стал оспаривать слова телохранителя Лю, вместо этого решил спросить:

⠀⠀⠀– Я помню, что династия Чэнь всегда следовала учениям конфуцианства, почему же новый Император так заинтересован в даосских монахах?

⠀⠀⠀Только ступив на территорию династии Чэнь, Шэнь Цяо узнал, что прежний Император недавно скончался. Новый Император – Чэнь Шубао – являлся старшим сыном* Императрицы Лю Цзинъянь и Чэнь Сюя, поэтому был законным наследником престола.

⠀⠀⠀* (嫡子; dízǐ) – [старший] сын главной жены; наследник, преемник.

⠀⠀⠀Он также помнил, что на территории династии Чэнь располагается Институт Линьчуань. Вдовствующая Императрица Лю Цзинъянь имела ещё один статус – шимэй Жуянь Кэхуэя.

⠀⠀⠀Телохранитель Лю покачал головой и со смехом ответил:

⠀⠀⠀– Откуда мне знать о подобном? Возможно, Императору в голову засела мысль об изготовлении эликсира бессмертия? На протяжении многих веков каждый правитель стремился к вечной жизни. Даже люди из цзянху, такие, как мы с вами, разве не говорят о том, что вершиной боевых искусств является достижение царства бессмертия?

⠀⠀⠀Но Император, который совсем не думает об управлении государством, а наоборот, строит иллюзии относительно магических свойств даосизма, которые вряд ли дадут какой-то результат, явно неправильно расставляет приоритеты.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо понимал, что телохранитель Лю мало разбирался в этом вопросе, поэтому не стал расспрашивать его дальше. Они ещё немного поговорили на отвлечённые темы, после чего отправились устраиваться на ночлег, так как уже достаточно сильно стемнело.

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан не собирается ложиться спать? – спросил телохранитель Лю, когда заметил под деревом Шэнь Цяо, сидящего со скрещенными ногами и закрытыми глазами.

⠀⠀⠀Сейчас было лето. В сельской местности люди были неприхотливы, поэтому не ставили палатки. Обычно они располагались прямо на голой земле или на повозках с товаром. Единственное, что требовалось им для удобства – это какая-нибудь одежда, чтобы укрыться. Этого было достаточно, чтобы кое-как пережить ночь. Телохранитель Лю и остальные вполне привыкли к подобному образу жизни и не испытывали неудобств.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо улыбнулся.

⠀⠀⠀– Я привык медитировать, чтобы отдохнуть. Даже в ночное время. Не беспокойся, Лю-сюн.

⠀⠀⠀Телохранитель Лю искренне завидовал ему.

⠀⠀⠀– Эх, когда я обучался боевым искусствам у учителя, также медитировал вместо отдыха. К сожалению, в последние годы я только и делаю, что бегаю туда-сюда*. Из-за накопившейся в течение дня усталости, стоит мне только прилечь, как я тут же теряю голову**. Со временем даже навыки боевых искусств, которым обучил меня учитель, пришли в запустение!

⠀⠀⠀* (东奔西跑; dōngbēn xīpǎo) – буквально «бежать с востока на запад», обр. метаться туда-сюда; беготня.

⠀⠀⠀** (不知东南西北; bù zhī dōng nán xī běi) – обр. бестолковый, запутанный, голова кругом, потерять голову, потеряться.

⠀⠀⠀– Интересно, из какой секты учитель Лю-сюна? – спросил Шэнь Цяо как бы между прочим.

⠀⠀⠀– Я ученик мастера из секты Чжуннань.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо удивлённо выдохнул.

⠀⠀⠀– Тогда ты являешься соучеником Чжансунь Шэна*?

⠀⠀⠀* Этот человек появился в Мириадах впервые на банкете по случаю дня рождения госпожи Су. Официальное знакомство Шэнь Цяо с Чжансунь Шэном состоялось в 85 главе (когда Шэнь Цяо привёл Доу Янь к отцу после побега вместе с Юйвэнь Суном).

⠀⠀⠀Лицо телохранителя Лю помрачнело.

⠀⠀⠀– Чжансунь-шисюн личный ученик главы секты, к тому же происходит из знатной семьи Северной династии*. А я всего лишь сын простого человека из бедной семьи, и являюсь внешним учеником**. Как такой непросвещённый человек, как я, может считаться соучеником Чжансунь-шисюна?

⠀⠀⠀* (北朝; běicháo) – ист. эпоха Северных династий; династии северных царств (386-581 гг.: Северная Вэй, Восточная Вэй, Западная Вэй, Северная Ци, Северная Чжоу.

⠀⠀⠀** Ученик, который официально не был принят в секту, но обучался у мастера / учителя этой секты.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо пришлось произнести несколько слов утешения, только тогда настроение телохранителя Лю немного улучшилось. Увидев, как Шэнь Цяо медитирует, он вспомнил давно позабытые уроки. Ему машинально захотелось* сделать то же самое, поэтому телохранитель Лю присел рядом, приготовившись к медитации на всю ночь.

⠀⠀⠀* (心痒痒; xīnyǎngyǎng) – [испытывать] сердечный зуд (обр. в знач.: (чувствовать) сильное желание, влечение, искушение).

⠀⠀⠀На самом деле, обычно он медитировал для того, чтобы равномерно распределять ци по организму. Однако многие люди чётко видят разницу между медитацией для регулирования ци и медитацией для сна. Несмотря на то, что телохранитель Лю хотел духовно совершенствоваться как Шэнь Цяо, тем не менее, даже третья ночная стража не успела наступить*, как он не удержался и уснул глубоким сном, прислонившись к стволу дерева.

⠀⠀* (三更; sāngēng) – третья ночная стража (время с 11 часов до 1 часа ночи).

⠀⠀⠀В ту же секунду Шэнь Цяо неожиданно вскочил и резко бросился вперёд!

⠀⠀⠀Наряду с этим впереди послышался звук рассекаемого воздуха. Стрела стремительно, словно падающая звезда, направилась в сторону экипажа, где находились мать и дочь семьи Ли!

⠀⠀⠀Никто не успел среагировать. Хотя и был человек, который стоял в карауле, всё-таки в это время сложно сопротивляться сонливости, поэтому его реакция была замедленной. Даже такой человек, как телохранитель Лю, который прошёл обучение в секте боевых искусств, только-только открыл глаза и посмотрел в сторону, его взгляд следовал за направлением звука.

⠀⠀⠀Но стрела не успела попасть в экипаж, потому что чья-то рука успела её перехватить.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо сжал стрелу и переломал пополам. В то же мгновение в него полетело ещё несколько стрел!

⠀⠀⠀– Воры! Это воры! – резкие крики и свист раздались по всей равнине. Даже те, кто крепко спал, начали пробуждаться ото сна, хватая оружие в полной готовности вступить в бой.

⠀⠀⠀К тому времени, как остальные успели среагировать, Шэнь Цяо поймал около пяти-шести стрел. Нападавшие явно не ожидали, что среди их жертв найдётся такой способный человек. Осознав, что скрытое нападение провалилось, они решили выйти из тени. Как только они показали себя, тут же бросились в стремительную атаку.

⠀⠀⠀Их одежда сливалась с окружающей темнотой, однако было очевидно, что это самая настоящая банда разбойников. Ранее телохранитель Лю говорил, что эта территория не принадлежит ни северу, ни югу, поэтому на дороге часто встречаются разбойники и воры. Семья Ли совсем не ожидала, что им настолько «повезёт» и они практически сразу столкнутся с неприятностями. Они визжали от страха внутри экипажа, в то время как слуги, окружающие карету, стремительно разбежались в стороны, чтобы спрятаться от стрел.

⠀⠀⠀Вокруг тут же воцарился хаос.

⠀⠀⠀Их было около тридцати-сорока человек, и все они являлись искусными воинами, закалёнными в боях, которые устраивали круглый год, обворовывая людей на большой дороге. Рослые и крупные со свирепыми лицами разбойники бросились в бой с людьми телохранителя Лю, которые были не менее свирепы, но всё же немного уступали, поэтому вскоре оказались в невыгодном положении.

⠀⠀⠀Семья Ли хорошо обеспечена и в настоящий момент, собрав все свои вещи, они намеревались переехать в Цзянькан. Любой, кто обладал достаточно проницательным взглядом, понял бы, что не стоит упускать такую жирную овцу*. Поэтому вполне естественно, что так много разбойников захотели нажиться на них.

⠀⠀⠀* (肥羊; féi yáng) – буквально «жирная овца / баран», в переносном значении «хорошая добыча».

⠀⠀⠀Хотя люди телохранителя не могли с ними справиться, всё же Шэнь Цяо также присутствовал здесь. Телохранитель Лю мог сражаться только с двумя разбойниками за раз, что же касается Шэнь Цяо... Несмотря на то, что нападавшие имели хорошие навыки, в его глазах не требовалось даже обнажать Шаньхэ Тунбэй, иначе всепобеждающая сила сметёт всё на своём пути. Обычно разбойники всегда добивались успеха в своём деле, но как они могли сравниться с Шэнь Цяо?

⠀⠀⠀Окружающие изумлённо наблюдали за тем, как Шэнь Цяо в одиночку сражался с целой толпой, постоянно нанося им травмы и сбивая с ног. Телохранитель Лю быстро среагировал: созвал своих людей, чтобы запечатать акупунктурные точки побеждённых противников.

⠀⠀⠀– Ай-яй!

⠀⠀⠀Позади Шэнь Цяо возникла стрела, которая стремительно неслась к его затылку. Шэнь Цяо и не подозревал, что часть нападавших затаилась в тени. Однако с уровнем его боевых искусств не составило труда вовремя среагировать. Он повернулся и хотел схватить наконечник стрелы, однако кто-то её перехватил. Этот человек и был тем, кто издал болезненный крик чуть ранее.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо был шокирован, так как совсем не ожидал, что девушка из семьи Ли, которую он видел всего пару раз, неожиданно выскочит и защитит его от стрелы. Всё, что он мог сделать в данный момент – это аккуратно уложить её на землю. После этого он направился в тень, откуда вылетела стрела. С мечом в руках Шэнь Цяо довольно быстро победил человека, который пытался ударить его в спину. Затем он вернулся к раненной девушке.

⠀⠀⠀Её мать, судя по всему, также была шокирована неожиданным поступком дочери. Выйдя из экипажа, она сначала растерялась*, а затем бросилась к девушке, обняла и тихо заплакала. Стрела угодила ей прямо в плечо, и в скором времени почти вся одежда окрасилась в алый.

⠀⠀⠀* (手足无措; shǒuzú wúcuò) – руки и ноги не знают, что предпринять (обр. в знач.: растеряться, оказаться беспомощным).

⠀⠀⠀Шэнь Цяо пришлось отнести её обратно в экипаж. Сначала он заблокировал акупунктурные точки, чтобы остановить кровотечение, затем сломал стрелу пополам и аккуратно вытащил наконечник, после чего лично перевязал её рану.

⠀⠀⠀Девушка из семьи Ли потеряла так много крови, что её сильно трясло, когда она приоткрыла глаза. Взгляд, которым она посмотрела на Шэнь Цяо, блуждал*.

⠀⠀⠀* (远在天边近在眼前; yuǎnzàitiānbiān jìnzàiyǎnqián) – буквально «далеко за горизонтом, но прямо перед глазами».

⠀⠀⠀– Даочжан, я умру? – спросила она, словно помешанная*.

⠀⠀⠀* (痴痴; chī chī) – помешанной, безумный. Обычно употребляется в значении «навязчивая влюблённость».

⠀⠀⠀– Ни в коем случае, – ответил Шэнь Цяо, не зная, плакать ему или смеяться.

⠀⠀⠀На самом деле ей повезло, так как стрела не повредила мышцы и не задела кость. А многочисленная потеря крови не представляла серьёзную угрозу. Ей вовсе не стоило жертвовать своей жизнью ради спасения Шэнь Цяо, но так как это уже произошло, всё, что ему оставалось – это ответить на её поступок доброжелательностью.

⠀⠀⠀Он достал некоторые лекарства, которые носил с собой, и объяснил матери, какие из них следует принимать внутрь, а какие наносить наружно. Делать это следовало в течение трёх дней.

⠀⠀⠀Девушка из семьи Ли схватила Шэнь Цяо за рукав.

⠀⠀⠀– Даочжан может ненадолго остаться?

⠀⠀⠀В нынешнее время общество не было таким консервативным и закрытым как раньше. Конечно, современные люди не были настолько наглыми, как во время династий Цинь и Хань*, когда совершенно нормальным считалось вступать во внебрачную связь прямо в дикой природе**. И всё же молодая девушка вполне могла признаться в своих чувствах, даже несмотря на то, что рядом находится её родная мать. Смысл сказанных молодой госпожой Ли слов был вполне очевиден.

⠀⠀⠀* (秦汉; qín hàn) – эпоха династий Цинь (221-207 до н. э.) – Хань (206 до н. э. - 220 н. э.).

⠀⠀⠀** (野地苟合; yědì gǒuhé) – буквально означает «заниматься сексом прямо на улице».

⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой.

⠀⠀⠀– Этот ничтожный – лишь скромный даос*. Большое спасибо молодой госпоже за благородный поступок, но этот ничтожный способен защитить себя при помощи боевых искусств. Пожалуйста, молодая госпожа, не рискуйте так в будущем.

⠀⠀⠀* (方外; fāngwài) – вне суетного мира, не мирской / напр. о монахе (по сути, этими словами он отказывает девушке во взаимных чувствах, так как намекает, что у него есть обеты).

⠀⠀⠀Молодая госпожа Ли наигранно вздохнула.

⠀⠀⠀– На протяжении всего пути я постоянно восхищалась и тайно наблюдала за даочжаном. Я понимаю, что сердце даочжана подобно железу и камню*, и он не заинтересован во мне. Однако жизнь человека также коротка, как трава и деревья в осеннюю пору. Мы проживем всего несколько десятилетий, и в этот промежуток времени очень трудно встретить того, кого полюбишь всем сердцем. Что плохого в том, чтобы пожертвовать своим лицом ради этого**? Если даочжана тронули мои слова, то я буду очень рада этому; но если даочжан останется равнодушен, то я, по крайней мере, останусь верна своему сердцу!

⠀⠀⠀* (心如铁石; xīnrútiěshí) – сердцем подобен железу и камню (обр. в знач.: твёрдый, непреклонный, непоколебимый).

⠀⠀⠀** (颜面; yánmiàn) – в переносном значении «достоинство / репутация».

⠀⠀⠀Госпожа Ли никак не ожидала, что её дочь осмелится произнести такие слова. От досады она попыталась зажать ей рот.

⠀⠀⠀– Замолчи, дочь моя!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо остолбенел и через некоторое время сказал:

⠀⠀⠀– В словах молодой госпожи отразилась суть даосизма – делать то, что велит сердце, вне зависимости от обстоятельств.

⠀⠀⠀– Великая истина предельно проста. Я не ожидала, что даочжан более изворотлив*, чем я, – слабо улыбнувшись, ответила она.

⠀⠀⠀* (迂; yū) – извратить, искривить, заставить отступить (от своих убеждений).

⠀⠀⠀Шэнь Цяо ничего не ответил, так как говорить об этом больше не имело смысла. Положив лекарство, он перекинулся парой слов с матерью молодой госпожи Ли, после чего покинул их.

⠀⠀⠀Тем временем телохранитель Лю и его люди уже разобрались с разбойниками и прибрали всё вокруг. В нынешнее время не было никакого смысла передавать их органам власти, так как их руки уже обагрены кровью. Единственным верным выходом, помимо убийства, было отпустить тигра обратно в горы*. Однако если они так поступят, то где гарантии, что в следующий раз они точно также не выйдут на дорогу и не начнут грабить и убивать? Поэтому телохранитель Лю не мог так поступить.

⠀⠀⠀* (放虎归山; fànghǔ guīshān) – отпускать тигра в горы (обр. в знач.: отпустить злодея на свободу).

⠀⠀⠀Позаботившись обо всём, телохранитель Лю увидел, как забрезжил рассвет. Так как сонливость уже прошла, было принято решение продолжить путь.

⠀⠀⠀Он заметил Шэнь Цяо, стоящего под деревом, и подошёл к нему. Тот явно находился где-то глубоко в своих мыслях. Телохранитель Лю не мог понять, о чём он так задумался, поэтому со смехом сказал:

⠀⠀⠀– Семья Ли хорошо обеспечена, а сердце молодой госпожи Ли явно одержимо даочжаном. Если даочжан хочет вернуться в мир и жениться, то в будущем непременно будет обладать большим состоянием.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо пришёл в себя. На протяжении всего пути его разум находился в смятении. Однако слова, вылетевшие изо рта юной госпожи Ли, помогли ему осознать ошибку. Он словно наконец-то разобрался в проблеме, которую так долго не мог решить. В тот момент, когда он испытал облегчение, утренние рассветные лучи осветили его лицо, которое теперь было подобно нефриту. Даже телохранитель Лю засмотрелся, подумав про себя: «Неудивительно, что молодая госпожа Ли влюбилась с первого взгляда и даже рискнула своей жизнью. Этот даочжан действительно очень красив, не говоря уже о его высоком уровне мастерства в боевых искусствах».

⠀⠀⠀– Лю-сюн, я хочу кое-что спросить.

⠀⠀⠀– Я даже не успел поблагодарить даочжана за спасение, прошу прощения за это. Не стоит быть таким формальным, даочжан, просто спрашивай, – тут же ответил телохранитель Лю.

⠀⠀⠀Выражение лица Шэнь Цяо выглядело крайне серьёзно.

⠀⠀⠀– Осмелюсь спросить Лю-сюна: у тебя когда-нибудь был любимый человек?

⠀⠀⠀– Ха? – телохранитель Лю остолбенел.

Экстра 4 - Глава секты Янь, ты снова безобразничаешь.

– Как... Какой любимый человек? – заикаясь, переспросил телохранитель Лю.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой и улыбнулся.

⠀⠀⠀– Не важно. Крайне грубо с моей стороны задавать такой вопрос.

⠀⠀⠀Телохранитель Лю постепенно пришёл в себя. Почесав затылок, он подумал, что, вероятно, уловил ход мыслей Шэнь Цяо:

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан совершенствуется с самого детства, очищая сердце и усмиряя желания*. Наверняка ты мало сталкивался с мирскими делами. Вполне естественно, что даочжан ощутил некоторую беспомощность из-за гнева молодой госпожи Ли.

⠀⠀⠀* (清心寡欲; qīngxīn guǎyù) – очистить разум, сохранять мысли чистыми, укротить порочные желания.

⠀⠀⠀Сразившись бок о бок, телохранитель Лю отбросил прежнюю отчуждённость и учтивость, став более дружелюбным в общении с Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Касаемо вашего* предыдущего вопроса, увы, я не могу дать на него чёткий ответ. Откуда в этом мире появляется так много нежной любви и воркующих** повсюду пар? Мне посчастливилось какое-то время обучаться боевым искусствам в секте Чжуннань, но в семнадцать лет я вернулся к обычной жизни. Родители решили женить меня, и, хотя я знал, что будущая жена не изучала боевые искусства, тем не менее, я слышал, что её с детства растили как послушную и добродетельную женщину***как говорится, под строгим контролем родителей. Естественно, я должен был подчиниться их воле, и не имело значения, нравится она мне или нет. Но после свадьбы моя жена начала управлять всеми домашними делами, работая в поте лица, за что я весьма благодарен ей. Если же всё-таки говорить о любви, то эта тема ближе к образованным людям с полными желудками****, которым больше нечем заняться, кроме как бормотать стихи. Для людей из цзянху каждый день – это порыв ветра или проливной дождь в смертельной схватке за жизнь. Прямо как сегодня. Если бы не помощь даочжана, нас бы здесь уже не было!

⠀⠀⠀* Несмотря на то, что телохранитель Лю стал относиться к ШЦ гораздо дружелюбнее, чем раньше, при разговоре он использует более вежливую форму обращения (您; nín), так обычно обращаются к людям старшего возраста или более высокого статуса.

⠀⠀⠀** (卿卿我我; qīngqīngwǒwǒ) – обмениваться нежностями, ворковать, лобызаться.

⠀⠀⠀*** (淑德; shūdé) – женские добродетели, лучшие душевные качества (женщины).

⠀⠀⠀**** (吃饱了; chībǎole) – буквально «полный желудок», в переносном значении «люди с достатком», русский аналог «с жиру бесятся».

⠀⠀⠀– Лю-сюн, не стоит быть таким вежливым. Поскольку мы путешествуем вместе, вполне естественно помогать друг другу.

⠀⠀⠀Телохранитель Лю улыбнулся.

⠀⠀⠀– Как только мы прибудем в Цзянькан, я должен угостить даочжана вкусной едой. Вы не должны отказываться!

⠀⠀⠀– Хорошо. Поскольку я оказался здесь впервые*, то полагаюсь на наставления Лю-сюна.

⠀⠀⠀* (人生地不熟; rén shēng dì bù shú) – люди новые и места незнакомые; обр. быть незнакомым и с местностью, и с ее жителями; я здесь впервые; мне здесь всё незнакомо.

⠀⠀⠀– Какая прямолинейность! Честно говоря, когда я впервые увидел даочжана, то подумал, что вы мягкотелый и изнеженный, как большинство кабинетных учёных. А меч носите только в качестве украшения. Однако неожиданно, тц-тц*, ваши боевые искусства оказались даже лучше, чем у моего учителя!

⠀⠀⠀* (啧啧; zézé) – звукоподражание прищёлкиванию языком (от восторга).

⠀⠀⠀– Лю-сюн оказывает мне слишком много чести.

⠀⠀⠀– Поскольку даочжан не посторонний человек, я буду говорить прямо. На самом деле, если мы отбросим шутки в сторону, молодая госпожа Ли испытывает глубокую привязанность к даочжану. Действительно, очень даже неплохой выбор. В наши дни пути века* хаотичны. Навыков даочжана вполне хватит для самозащиты, но вместо того, чтобы в одиночку парить по цзянху, не лучше ли взять в жёны молодую госпожу Ли? Благодаря огромному состоянию семьи Ли, даже если не станете великим героем, не придётся беспокоиться о пище и одежде, ведь вы станете богачом!

⠀⠀⠀* (世道; shìdào) – пути века (обр. о политическом режиме и нравах общества); веяния времени.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не знал, то ли смеяться, то ли плакать от этих слов.

⠀⠀⠀– Лю-сюн неправильно понял. У меня нет никаких намерений в отношении молодой госпожи Ли. Кое-кто уже занимает место в моём сердце. Просто прежде в душе царила полная неразбериха, поэтому я особо не задумывался над этим вопросом. Но молодая госпожа Ли отрезвила меня*, после чего я ясно осознал свои чувства.

⠀⠀⠀* (当头棒喝; dāng tóu bàng hè) – будд. палкой или окриком пробудить внимание [ученика] / приводить в сознание, наставлять на ум; действовать отрезвляюще (предупреждающе).

⠀⠀⠀Телохранитель Лю внезапно всё осознал.

⠀⠀⠀– Вот оно как, неудивительно, что ты* решил спросить меня об этом! Известно ли, какие намерения у любимого человека даочжана?

⠀⠀⠀* Вообще забавно получается. Здесь телохранитель снова переходит на неформальный стиль общения, то есть на обращение «ты» (你; nǐ).

⠀⠀⠀Шэнь Цяо слегка нахмурился.

⠀⠀⠀– ... Сначала он* был агрессивен**, поэтому мне ничего не оставалось, как отступать шаг за шагом, но затем он, казалось, разозлился.

⠀⠀⠀* В китайском языке местоимения он / она / оно произносится одинаково – tā. То есть при устной речи понять о мужчине или женщине идёт речь можно только из контекста. В самой речи Шэнь Цяо говорит о мужчине (то есть иероглиф, обознач. мужской род他), но телохранитель Лю этого не понимает, так как произношение то же, что и у женского рода.

⠀⠀⠀** (紧逼; jǐnbī) – давить, прессинговать (то есть агрессивное поведению с целью подавления).

⠀⠀⠀Телохранителя Лю ошеломили слова Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Нынче женщины гораздо отважнее мужчин!

⠀⠀⠀После сказанного телохранитель Лю глубоко задумался: «Этот даочжан весьма изящен, к тому же силён в боевых искусствах. Неудивительно, что он привлекает женщин. Даже молодая госпожа Ли, на протяжении всего пути остававшаяся в экипаже, и потому почти не пересекавшаяся с ним, очертя голову бросилась вперёд, чтобы защитить его от стрелы!».

⠀⠀⠀Телохранитель Лю был опытным человеком, поэтому начал наставлять Шэнь Цяо:

⠀⠀⠀– Женщины всегда застенчивы и редко способны открыть своё сердце. Так как ты уже не принял её чувства, из-за тонкой кожи*, она вряд ли теперь снова попытается открыться тебе. Нужно непременно её найти и попытаться объясниться, – тогда всё решится естественным путём**!

⠀⠀⠀* (脸皮薄; liǎnpí báo) – тонкокожий / быть легкоранимым, чувствительным (к обидам, критике).

⠀⠀⠀** (迎刃而解; yíng rèn ér jiě) – развалиться от одного (удара) ножом (обр. в знач.: решаться просто и легко; легко разрешимый).

⠀⠀⠀Уголок рта Шэнь Цяо дёрнулся.

⠀⠀⠀– У этого человека... На самом деле не такая уж и тонкая кожа.

⠀⠀⠀– В таком случае всё ещё проще. Прямо скажи. Благодаря красивой наружности и хорошему характеру даочжана, она непременно в смущении даст своё согласие. Когда настанет время, найди сваху*, – она отправится в дом невесты и обо всём договорится! – с улыбкой сказал телохранитель Лю.

⠀⠀⠀* Немного информации из традиций древнего Китая: «Если парню приглянулась девушка, он засылал к ней в семью сваху. Происходило сватовство, и семья парня должна была делать подарки свахе и родителям девушки. При встрече сваха обменивалась с родителями девушки записками, на которых были записаны имена и возраст обоих молодых. Если стороны в основном соглашались друг с другом, они переходили к смотринам. Члены семьи парня, выбрав счастливый день, шли в семью девушки, чтобы побольше узнать о материальном положении, о поведении и нраве невесты и получить представление о её внешности.

⠀⠀⠀– По натуре он слишком высокомерен, боюсь, потерпев неудачу, он так просто не пойдёт на встречу, – ответил со вздохом Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– В таком случае всё не так просто, однако у каждого свои предпочтения. Если ты постараешься ей угодить, например, подаришь что-то, что непременно ей понравится, тогда точно получится договориться!

⠀⠀⠀Шэнь Цяо всем своим видом показывал, что готов внимать наставлениям:

⠀⠀⠀– Пожалуйста, Лю-сюн, научи меня.

⠀⠀⠀– Подари ей чайцзы*. Обычно молодым девушкам нравятся подобные украшения. Если ей нравятся более традиционные вещи, то подари шпильку из персикового дерева с нефритовым украшением. Если же она любит что-то более броское, то подойдёт что-нибудь из золота или серебра, – инкрустированное драгоценными камнями. Если сделаешь, как я сказал, всё точно сработает!

⠀⠀⠀* (钗子; chāizi) – декоративная шпилька для волос, отличается от обычных заколок тем, что имеет два зубца.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо подумал о том, что когда Янь Уши отправлялся в путешествия, то всегда был кто-то, кто заботился о его внешнем виде. Даже одна шпилька на голове Янь Уши стоит столько, сколько обычный человек тратит за год. Вообще складывалось впечатление, что у него не было особых предпочтений.

⠀⠀– Он не придаёт особого значения всем этим безделушкам, – покачал головой Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Телохранитель Лю нахмурился.

⠀⠀⠀– А как насчёт... еды? Одежда, пища, жилище и транспорт* – что-то из этого точно должно вызывать интерес?

⠀⠀⠀* (衣食住行; yīshízhùxíng) – сокр. всё необходимое для жизни (одежда, питание, жильё и транспорт).

⠀⠀⠀Шэнь Цяо ненадолго задумался, а затем нерешительно ответил:

⠀⠀⠀– Ему нравятся... леденцы на палочке?

⠀⠀⠀Но они нравились Се Лину.

⠀⠀⠀Неужели Янь Уши тоже любит леденцы? Шэнь Цяо представил главу секты Янь, который с дерзким видом и самоуверенным лицом облизывает леденец на палочке. Выражение его лица мгновенно стало очень странным.

⠀⠀⠀Телохранитель Лю тоже выглядел достаточно удивлённым.

⠀⠀⠀– Разве леденцы на палочке это не то, что нравится маленьким детям?

⠀⠀⠀Он быстро поразмыслил над этим и, как казалось ему самому, нашёл разумное тому объяснение:

⠀⠀⠀– Видимо, возлюбленная даочжана довольно молода?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо слегка кашлянул и робко ответил:

⠀⠀⠀– Можно сказать и так.

⠀⠀⠀Телохранитель Лю подумал про себя: «Такая внешность и правда привлекает юных девушек. Даже молодая госпожа Ли, которая видела его всего пару раз, тут же влюбилась до беспамятства».

⠀⠀⠀– Так даже лучше. Молодые девушки менее опытны, достаточно всего пары слов и они тут же будут искренне расположены к тебе. Кстати, Шэнь-даочжан, раз ваши чувства взаимны*, почему ты не поинтересовался, что нравится твоей молодой госпоже?

⠀⠀⠀* (郎有情, 妾有意) – китайская идиома, буквально переводится «Мужчина испытывает симпатию, у наложницы есть намерения», обозначает взаимные чувства между влюблёнными.

⠀⠀⠀На самом деле Шэнь Цяо прекрасно знал, но это знание было абсолютно бесполезно.

⠀⠀⠀– ... Похоже, что больше всего он заинтересован в боевых искусствах, а особенно, в соревновании с другими мастерами.

⠀⠀⠀В цзянху многие женщины интересуются и обучаются боевым искусствам, поэтому телохранитель Лю совсем не удивился.

⠀⠀⠀– Учитывая навыки даочжана, ты можешь дать ей пару советов, этого точно будет достаточно.

⠀⠀⠀– Я не смогу его победить, – потерев нос, сказал Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Телохранитель Лю был потрясён: «В наши дни женщины слишком неукротимы. Неудивительно, что Шэнь-даочжан несколько раз отказывал ей. Я бы не осмелился жениться на такой тигрице*!».

⠀⠀⠀* (母老虎; mǔlǎohǔ) – тигрица (также обр. о злой, рассвирепевшей женщине).

⠀⠀⠀– Это... Это... – он не мог подобрать нужных слов. – В любом случае лучше перепробовать все варианты. Как говорили предки: «Искренность – ключ к успеху, растрогает даже камень*», поэтому всё имеет смысл. Поскольку она тоже заинтересована в тебе, то даже если подаренные тобой вещи придутся ей не по вкусу, она в любом случае поймёт, что ты заинтересован в ней.

⠀⠀⠀* Это более буквальный перевод, на русский же поговорка звучит как «усердие и труд всё перетрут». Цитата из «Чжуан-цзы», полный текст: 精诚所至，金石为开.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо понял, что больше нет смысла спрашивать о чём-либо ещё.

⠀⠀⠀– Большое спасибо Лю-сюну за наставления.

⠀⠀⠀Телохранитель Лю заметил, что хоть даочжан и знал превосходно боевые искусства, в личных делах не смыслил абсолютно ничего. Поэтому он поделился с ним ещё парой советов и даже рассказал о том, как однажды вошёл во внутренние покои своей жены, неся её на руках, прямо средь бела дня.

⠀⠀⠀– Несмотря на то, что при всех женщины ведут себя строго и достойно, но стоит только закрыть двери, где никто их не увидит, как можно позволить себе небольшую распущенность. В конце концов, кто вам помешает? Жизнь человека длится всего лишь несколько десятилетий, очень трудно встретить того, кого полюбишь всем сердцем, поэтому дорожи этим!

⠀⠀⠀– Хорошо, я запомню это, – еле сдерживая смех, ответил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀К этому времени большая часть людей уже собралась в путь, поскольку всем не терпелось поскорее добраться до города, чтобы наконец отдохнуть. Каждый ускорился, а Шэнь Цяо и телохранитель Лю немного отстали, следуя в самом хвосте и охраняя заднюю часть экипажа.

⠀⠀⠀Весь оставшийся путь они проскакали верхом. Из-за сильного шелеста ветра никто не пытался завести разговор. И вполне естественно, они не догадывались, что в закрытом экипаже кое-кто перешёптывался.

⠀⠀⠀Молодая госпожа Ли, которая должна была быть без сознания, неожиданно очнулась.

⠀⠀⠀– Ты видела, что я недавно сделала? – спросила она человека, находящегося рядом.

⠀⠀⠀– Ты слегка преувеличила, – серьёзно ответила госпожа Ли.

⠀⠀⠀Молодая госпожа Ли бросила на неё пустой взгляд.

⠀⠀⠀– Ради того, чтобы помочь Шэнь-даочжану прозреть, мне даже пришлось прибегнуть к самопожертвованию*, надеюсь, теперь даочжан постигнет истину**, и моё ранение было не напрасным!

⠀⠀⠀* (苦肉计; kǔròujì) – стратагема тридцать четвёртая: «стратагема причинения страданий телу» (это если дословно), можно еще перевести как «стратагема: нанесение себе увечья» (пер. Малявин), «Нанесение себе увечья (пер.Харро фон Зенгер) (обр. в знач.: наносить себе увечья или прикидываться страдающим, чтобы вызвать к себе доверие или сострадание).

⠀⠀⠀** (醍醐灌顶; tíhú guàndǐng) – будд. чистое учение омыло главу; прозрение, постижение (буддизма).

⠀⠀⠀– Я обязана тебе, ведь ты действительно подставилась под стрелу! – посочувствовала ей госпожа Ли.

⠀⠀⠀Лицо молодой госпожи Ли приняло кислое выражение.

⠀⠀⠀– Нет, на самом деле это до смерти больно, но Шэнь-даочжан слишком силён. Если бы я только притворялась*, он бы непременно это заметил!

⠀⠀⠀* (假戏真做; jiǎ xì zhēn zuò) – шутка обернулась правдой; игра (притворство) оказалось жизнью.

⠀⠀⠀Госпожа Ли попыталась её успокоить:

⠀⠀⠀– Забудь об этом, в конце концов, это всего лишь поручение. Чем лучше мы его выполним, тем выгоднее это нам. Глава секты великодушный человек, конечно, он щедро тебя вознаградит.

⠀⠀⠀После инцидента с нападением разбойников, у каждого из присутствующих затаился страх, поэтому они хотели поскорее добраться до города, чтобы избежать повторного нападения.

⠀⠀⠀Из-за травмы молодой госпожи Ли они остановились в городе на несколько дней. Трёхразовое питание и ночлег обходились в крупную сумму, но благодаря богатству семьи Ли можно было не переживать о расходах. Чтобы дочь могла отдохнуть ещё пару дней, госпожа Ли позаботилась обо всём. Она также была бесконечно благодарна Шэнь Цяо за спасение от бандитов и совсем не винила его в том, что дочь постоянно горевала и испытывала боль от стрелы. Госпожа Ли настойчиво пыталась всучить Шэнь Цяо огромную сумму.

⠀⠀⠀Примерно через полмесяца они, наконец, прибыли в Цзянькан.

⠀⠀⠀После того как путешественники вошли в город, мать и дочь из семьи Ли отправились к своим родственникам. Каждый должен был пойти своей дорогой, но телохранитель Лю был полон энтузиазма. Он потащил Шэнь Цяо через весь Цзянькан, чтобы показать красивые пейзажи и местных. Снова пригласил его отведать здешней еды, а также сообщил свой адрес, договорившись, что в будущем Шэнь Цяо обязательно нанесёт ему визит. После этого они разошлись.

⠀⠀⠀Попрощавшись с телохранителем Лю, Шэнь Цяо отправился в Белые ворота, о которых ему рассказывали ранее, с расчётом на то, что найдёт там ночлег на некоторое время. Однако именно в этот момент туда прибыл императорский посланник с высочайшим указом о том, что Император созывает всех выдающихся служителей Дао во дворец. Посланник заметил, что Шэнь Цяо довольно приличный человек с прекрасными манерами, поэтому подошёл к нему и поинтересовался, откуда тот родом и чем занимается. Шэнь Цяо ответил на все вопросы, поведав ту же историю, которую рассказывал телохранителю Лю.

⠀⠀⠀Императорский наставник хотел побыстрее собрать нужное количество людей, которое потребовал Император, поэтому не стал задавать слишком много вопросов. Тем более, что многие люди в первую очередь обращают внимание на внешний вид, а Шэнь Цяо как раз подходил под описание того, как должен выглядеть «бессмертный».

⠀⠀⠀– Осмелюсь спросить даочжана: вы изучали искусство создания пилюль бессмертия?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо уже собирался ответить отказом, и слова вот-вот должны были слететь с губ, как вдруг его сердце тому воспротивилось, забившись сильнее, и он неожиданно ответил совершенно другое:

⠀⠀⠀– Я практикую путь саттвы*, а великие мудрецы, изготавливающие пилюли бессмертия, не понимают причинно-следственные связи явлений природы. Я также немного умею читать по лицам людей.

⠀⠀⠀* Вообще, здесь скорее «чувственности», но саттва звучит правильнее, потому что это и подразумевается (有情): «В буддизме — понятие, характеризующие существа, объекты или явления, обладающие чистотой, не распространяющие зло. Кроме того, понятие саттва характеризует существ, обладающих сознанием и, следовательно, способностью испытывать страдания, вследствие чего им присуща природа Будды и они обладают возможностью достичь просветления.

⠀⠀⠀Узнав о том, что он не практикует изготовление пилюль бессмертия, императорский посол был разочарован, но затем обрадовался, так как услышал, что тот умеет читать по лицам.

⠀⠀⠀– То есть получается, даочжан умеет предсказывать судьбу?

⠀⠀⠀– Немного разбираюсь в этом, – скромно ответил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Сейчас Его Величество заинтересован в даосизме, поэтому хочет постигнуть Дао и ищет человека с большим талантом, который поможет встать на правильный путь. Может ли даочжан последовать за мной во дворец на аудиенцию к Императору? Если даочжан снищет благосклонность Императора, то получит столько богатств, сколько и представить себе не может!

⠀⠀⠀Первоначально Шэнь Цяо прибыл в Чэнь как раз для того, чтобы поближе познакомиться с Императором и оценить, насколько новый государь отличается от Ян Цзяня. Но Шэнь Цяо никак не ожидал, что ему предложат подушку прямо в тот момент, как он зазевает*. Так как Шэнь Цяо плохо знал Жуянь Кэхуэя, то решил, что такую возможность упускать не стоит, потому как не факт, что представится ещё один шанс попасть на аудиенцию к Императору.

⠀⠀⠀* (刚打瞌睡就有人送上枕头; gāng dǎ kē shuì jiù yǒu rén sòng shàng zhěn tou) – поговорка, которая обозначает, что судьба благосклонна к человеку и исполнит всё, что тот пожелал.

⠀⠀⠀Войдя в мирскую жизнь, Шэнь Цяо хорошо усвоил некоторые правила общения между людьми: если он легкомысленно даст своё согласие, то не только выставит себя человеком малоталантливым, но и даст другим возможность смотреть на него свысока.

⠀⠀⠀Поэтому он нерешительно ответил:

⠀⠀⠀– Этот даос дал обет перед лицом предшественников читать даосские каноны ежедневно. Сегодняшняя практика ещё не завершена, поэтому, к сожалению, судьба не позволяет мне сейчас посетить Его Величество. Возможно, как-нибудь в другой раз.

⠀⠀⠀Долгое время конфуцианство имело большое влияние в династии Чэнь, из-за этого в Цзянькане было очень мало даосских храмов. Белые ворота особо не выделялись на фоне других даосских храмов. Из-за долгого притеснения многие даосские монахи были вне себя от радости, когда услышали, что Император созывает всех последователей Дао ко двору. Каждый из них пребывал в приподнятом настроении, за исключением новоприбывшего даоса, который выглядел крайне спокойно.

⠀⠀⠀Императорский посол бросил на Шэнь Цяо взгляд, которым ясно выразил свою высокую оценку, в то время как даосы из Белых ворот попытались его уговорить:

⠀⠀⠀– Даою, лучше согласиться. В конце концов, ты находишься в качестве гостя в Белых воротах, если Его Величество разгневается и захочет разобраться в этом деле, то все мы, подобно рыбе, погибнем* вместе с тобой!

⠀⠀⠀* (池鱼之殃; chíyúzhīyāng) – (когда горят городские ворота) гибнет рыба в городском рву (обр. в знач.: страдать, пострадать (вместе с..., заодно с...)).

⠀⠀⠀Шэнь Цяо вздохнул.

⠀⠀⠀– В таком случае прошу императорского посланника указать мне путь.

⠀⠀⠀Среди призванных ко двору даосов был не только Шэнь Цяо. Как только он согласился, его имя тут же внесли в ведомость. Спустя три дня императорский посланник собрал около десяти даосских монахов, отвечавших требованиям. Помимо Шэнь Цяо от Белых ворот отправилось ещё два монаха, которые вместе с ним вошли во дворец, сопровождаемые императорским посланником.

⠀⠀⠀Дворец Чэнь был ненамного больше дворца Суй, но великолепным видом он не только не уступал, но и превосходил последний. Он в полной мере демонстрировал всю красоту Цзяннаня. Многие даосы никогда в жизни не видели такой роскоши и великолепия, поэтому, даже если они и пытались подавить свои эмоции, в их глазах всё равно отражалось восхищение.

⠀⠀⠀Когда Шэнь Цяо и двое его спутников вошли во дворец, их повели в зал Бессмертной Надежды.

⠀⠀⠀По обе стороны зала было восемь мест, которые уже заняты другими людьми за исключением трёх, оставшихся у самого входа. Разумеется, их подготовили для Шэнь Цяо и двух других даосов, пришедших вместе с ним.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не собирался соперничать с даосами из Белых ворот за более удачные места, поэтому позволил им выбрать первыми, а затем сел на оставшееся, которое оказалось прямо у двери. Двое мужчин бросили на него благодарные взгляды.

⠀⠀⠀Считается, что тот, кто сидит ближе всего к двери, пользуется самым меньшим уважением.

⠀⠀⠀– Его Величество ещё не прибыл, поэтому, уважаемые господа, наберитесь терпения и не шумите, – сказал придворный евнух.

⠀⠀⠀Естественно, даосские монахи не осмеливались поднимать шум, однако неизбежно все перешёптывались. Шэнь Цяо осмотрелся. Когда его взгляд упал на одного из присутствующих, у него тут же волосы встали дыбом, ему даже показалось, что зрение немного затуманилось.1

⠀⠀⠀Мужчина сидел с закрытыми глазами, словно дремал. Всем своим видом он показывал высокомерие и явное нежелание общаться с окружающими. Вдруг он открыл глаза и посмотрел на Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Как только их глаза встретились, он тут же отвернулся, будто ничего не произошло.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо: «...».

Экстра 5 - Мой А-Цяо научился дурачить людей, даже не подавая виду

Глаза Шэнь Цяо больше не были слепыми, поэтому он не мог обознаться.

⠀⠀⠀⠀Смелость этого человека потрясала. Нарядившись в даосские одежды, он совершенно не изменил своей внешности, и с этим неизменным лицом сидел во дворце государства Чэнь на правах почётного гостя императора.

⠀⠀⠀⠀Как всем известно, династия Чэнь – территория конфуцианцев. Строго выражаясь, Жуянь Кэхуэй рассматривает её как лучшую пищу, от которой никому другому не дозволено отхватить ни кусочка. Примером тому может служить буддийская секта Тяньтай, которая также относилась к династии Чэнь, но была затмлена Институтом Линьчуань вплоть до полной утраты своего блеска.

⠀⠀⠀⠀В противостоянии один на один Янь Уши, естественно, не испытывал страха перед Жуянь Кэхуэем. Но так или иначе, даже могучий дракон не сможет справиться с местными змеями. Величественный глава секты Хуаньюэ под прикрытием посетил дворец владыки Чэня, задумав силой захватить убежище сторонников конфуцианства и навлечь на себя их гнев – было бы очень неприятно, если бы такая молва распространилась. По мнению Шэнь Цяо, не было ни малейшей необходимости вешать себе такой камень на шею.

⠀⠀⠀⠀Как и обычно, Янь Уши оставался Янь Уши. Действуй он в соответствии с ожиданиями других, то перестал бы быть самим собой.

⠀⠀⠀⠀Вероятно, из-за того, что Шэнь Цяо слишком долго смотрел на Янь Уши, его заметил и сидящий рядом даос из храма Баймэнь. Он склонил голову и прошептал:

⠀⠀⠀⠀– Шэнь-даою, ты знаешь вон того даоса?

⠀⠀⠀⠀– Нет. Я совсем недавно прибыл в Цзянькан и как раз собирался попросить Чжан-даою познакомить меня с остальными.

⠀⠀⠀⠀– Я узнаю только двух человек напротив тебя. Это даосы из столичного храма Ланьшуй. Их храм ещё более ветхий, чем наш Баймэнь. Как только эти двое сумели зачаровать императорских посланников, чтобы пробраться сюда!

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не знал, то ли смеяться, то ли плакать: его единоверцы не переставали принижать друг друга. Хотя даосизм – это путь долголетия за пределами мирского, в действительности ему следуют самые разные сердца и умы. Многообразие изобилует.

⠀⠀⠀⠀– Насколько мне известно, Его Императорское Величество уже приглашал к себе даосов ранее. Полагаю, Его Величество остался не особенно доволен?

⠀⠀⠀⠀– Его Величество стремится обрести бессмертие, и логично, что за советом ему нужно было обратиться к даосам. Но эти конфуцианские учёные решительно воспротивились этому. Из всех даосских храмов в столице самый большой – Дунхай, и первоначально Его Величество искал монахов именно оттуда. По слухам, конфуцианцы прознали, что обсуждение с даосскими бессмертными шло полным ходом, и этот омерзительный Жуянь Кэхуэй попросил вдовствующую императрицу прибегнуть к давлению, чтобы дискредитировать методики бессмертия монахов из храма Дунхай на месте и изгнать их из дворца.

⠀⠀⠀⠀В словах даоса Чжана чувствовалась радость от чужой беды.

⠀⠀⠀⠀– Если бы не это, то откуда бы у нас взялась возможность проявить себя? Те даосы из храма Дунхай жаждали вырваться вперёд, поэтому их и изгнали с такой лёгкостью. А вот если бы все даосы Цзянькана объединились, Институт Линьчуань был бы нам нипочём!

⠀⠀⠀⠀«Боюсь, даже все вы вместе взятые не сможете справиться с Жуянь Кэхуэем», – подумал Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀– Раз дела обстоят так, почему при входе во дворец нам не встретился ни один человек из Института Линьчуань?

⠀⠀⠀⠀– Ты здесь недавно, неудивительно, что не знаешь. Вскоре после вступления на престол правитель Шисина поднял восстание. Жуянь Кэхуэй отправился подавлять беспорядки в первых рядах армии, а вдовствующая императрица взяла на себя координацию центра войск и управление делами двора. Однако она не вынесла знойной погоды и переселилась в отдельный дворец, откуда и правит сейчас.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо вдруг осознал: нет ничего необычного в том, что император действовал без оглядки. Поистине, когда в горах нет тигра, то и обезьяна будет государем.

⠀⠀⠀⠀– Думается мне, если вдовствующая императрица обо всём узнает, то обрушит свой гнев отнюдь не на императора?

⠀⠀⠀⠀– Всё в порядке. Мне удалось выяснить, что, хотя вдовствующая императрица посвятила себя конфуцианству, против буддизма и даосизма она ничего не имеет. Не то что этот консервативный старикан Жуянь Кэхуэй, которому не терпится начисто вытравить буддизм и даосизм с земель государства Чэнь! Зная, что он пользуется благосклонностью императора, нам остаётся только говорить и действовать осторожно, чтобы ни в коем случае не спровоцировать скандал.

⠀⠀⠀⠀По натуре он не был плохим человеком и без утайки делился с Шэнь Цяо всем, о чём знал. Даже если в ближайшем будущем вдовствующая императрица разгневается и начнёт бросаться обвинениями, человеческие сердца не смогут устоять перед соблазном продвинуться по лестнице богатства и почестей. И неважно, что даосские монахи из храма Дунхай был изгнаны совсем недавно – по первому зову императора старые места вновь заполнились до отказа.

⠀⠀⠀⠀Конечно, в запасе имелся ещё один фальшивый даос.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо не удержался от очередного взгляда на Янь Уши. Тот сидел невозмутимо, сдвинув брови в отстранённом спокойствии. Поистине элегантность того, кто так или иначе уразумел Дао.

⠀⠀⠀⠀Через некоторое время под аккомпанемент приветственных песнопений и поклонов евнухов из-за ширмы появился молодой человек с небольшими усиками над губой.

⠀⠀⠀⠀Люди поднялись со своих мест и склонились в поклонах.

⠀⠀⠀⠀Темп Владыки Чэня не был ни медленным, ни быстрым, в нём чувствовалась присущая аристократам непринуждённость. Во многом эта вековая походка отражала выдающийся и безупречный ритм двух Цзинь*. В глазах многих почитателей власть имущих, именно так должны вести себя высокопоставленные лица.

⠀⠀⠀⠀*(两晋;liǎngjìn) – ист. обе [династии] Цзинь (Западная 265-316 гг. и Восточная 317-419 гг.).

⠀⠀⠀⠀Остальные даосы явно не отвлекались на обдумывание таких мелочей. С прибытием императора все они начали прокручивать в уме свои надежды добиться его расположения и взойти на вершину.

⠀⠀⠀⠀Владыка Чэня сел и первым делом задал даосским монахам вопрос:

⠀⠀⠀⠀– Мы прочли все литературные труды мудрецов. Конфуцианцы ценят человеколюбие и чувство долга, буддисты уделяют внимание перерождениям, и только даосы придают значение текущей жизни. Какие возвышенные мысли могут высказать даочжаны по этому поводу?

⠀⠀⠀⠀На близких к императору местах располагались те, чьё мнение представляло для него наибольшую ценность. Собравшиеся давали ответы по порядку.

⠀⠀⠀⠀Один из даосов по фамилии Линь сказал:

⠀⠀⠀⠀– Буддисты придерживаются идеи о трёх жизнях, что подразумевает существование предыдущей и грядущей жизни. Но кому дано ощутить и доказать, что так называемые накопленные добродетели в предыдущей жизни обеспечили ему процветание в нынешней? Даосы отвергают такую теорию. Причина, по которой Ваше Величество занимает место Сына Неба, заключается в том, что вы являетесь воплощением Императорской звезды Цзы-вэй*. Раз так, то какая предыдущая и грядущая жизнь может быть у Императорской звезды? Поэтому этот бедный даос считает, что такие утверждения абсурдны! Небеса наделили Ваше Величество талантом, и если вы проявите усердие в своём совершенствовании, отчего бы не вознестись на небо среди бела дня* и не вступить обратно в ряды небожителей?

⠀⠀⠀⠀*(紫微帝星;zǐ wēi dì xīng) – другое название Полярной звезды, главной в созвездии Малой Медведицы. Звезда судьбы императора. Даосы верили, что у каждого человека есть звезда, определяющая его судьбу, и что её падение предвещает смерть. Даосские монахи предсказывали события в мире с помощью астрономических наблюдений.

⠀⠀⠀⠀*(白日飞升;bái rì fēi shēng) – даосизм говорит, что после того, как человек достигает Дао посредством совершенствования, он возносится на небо днём и становится небожителем/бессмертным.

⠀⠀⠀⠀Владыка Чэня казался чрезвычайно заинтересованным:

⠀⠀⠀⠀– По мнению даочжана, как именно Нам нужно совершенствоваться, чтобы вернуться на небо?

⠀⠀⠀⠀– Э-э, даосский метод совершенствования основан на способах развития внутренней силы и дополняется драгоценными эликсирами, помогающими найти путь к бессмертию. Этот бедный даос обладает огромным опытом и глубокими познаниями в алхимии и готов служить Вашему Величеству.

⠀⠀⠀⠀– Отлично, отлично! Тогда как же Нам найти эти тайны развития внутренней силы, о которых ты говоришь?

⠀⠀⠀⠀На лице даоса Линя проступило смущение.

⠀⠀⠀⠀– Стыдно сказать, но у каждого человека есть свои сильные стороны. Этот бедный даос целиком сосредоточен на выплавлении эликсиров и мало что знает о развитии внутренней силы. Но ведь есть такие многовековые даосские секты, как гора Сюаньду и храм Цинчэн! Если Ваше Величество пошлёт к ним кого-нибудь, я уверен, они не разочаруют вас.

⠀⠀⠀⠀– ... – Шэнь Цяо потерял дар речи, видя, как даос Линь затягивает посторонних в болото вслед за собой.

⠀⠀⠀⠀Однако Владыка Чэня лишь холодно фыркнул.

⠀⠀⠀⠀– Гора Сюаньду приняла дарованный Северной династией титул и, как говорят, даже намеревается возвести свой храм в Чанъане. Какими великими знаниями могут обладать обычные прихвостни Северной династии? Впрочем, послать кого-нибудь на гору Цинчэн для проверки всё же можно. Если И Бичэнь окажется способным, Мы сможем последовать примеру горы Сюаньду и присвоить ему титул, разрешающий служить при императорском дворе!

⠀⠀⠀⠀Вдруг кто-то из сидящих насмешливо хохотнул.

⠀⠀⠀⠀Чэнь Шубао окинул их гневным взглядом и вскричал:

⠀⠀⠀⠀– Кто это был?!

⠀⠀⠀⠀Не обращая ни малейшего внимания на гнев монарха и настороженность стражников, Янь Уши отставил чашу с вином и медленно произнёс:

⠀⠀⠀⠀– Я смеялся над неспособностью Вашего Величества распознать золото и нефрит*. Вполне понятно, что здесь присутствует высокообразованный человек, но вы отказываетесь от близкого в погоне за дальним. Слава И Бичэня пуста, его победил Хулугу – что же в нём такого великого?

⠀⠀⠀⠀*(有眼不识金镶玉;yǒu yǎn bù shí jīn xiāng yù) – метафора неспособности опознать ценный предмет или выдающегося человека. Согласно легенде, Бянь Хэ из царства Чу поднёс ценнейший, но необработанный нефрит по очереди двум князьям, принявшим нефрит за простой камень, и за мнимый обман один князь приказал отрубить Бянь Хэ одну ступню, а другой – вторую.

⠀⠀⠀⠀– О? – Чэнь Шубао криво улыбнулся. – Выходит, человек, о котором ты говоришь, это ты сам?

⠀⠀⠀⠀– Вовсе нет.

⠀⠀⠀⠀Чэнь Шубао появился на свет как старший ребёнок императрицы, благодаря чему ему достался титул наследника престола. Не считая испуга, испытанного им при первом восхождении на трон, весь его путь складывался гладко. В его жизни не случалось разочарований и неудач, и неудивительно, что он ни во что не ставил окружающих. Учитывая, что он император, такое отношение считалось вполне нормальным.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши не стал дожидаться, пока его собеседника охватит злость, и тотчас указал в направлении Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀– Император ищет выдающегося человека, но не видит его перед своими глазами.

⠀⠀⠀⠀– ... – Шэнь Цяо наконец-то понял, зачем Янь Уши прокрался в это место.

⠀⠀⠀⠀Чтобы устроить скандал из ничего. Говоря по-простому, учинить кавардак.

⠀⠀⠀⠀«Неужели побег ранил его так сильно, что он решил отомстить таким образом?» – мысль сама собой посетила Шэнь Цяо, и на его сердце легла печаль.

⠀⠀⠀⠀Внимание Владыки Чэня обратилось к человеку, на которого указывал Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Едва завидев его, он не сдержал почти неслышного вздоха.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо сидел у входа, и поскольку туда падал слишком яркий свет, император его не заметил. При ближайшем рассмотрении же он обнаружил, что человек этот сравним с душистыми травами и яшмовыми деревьями*.

⠀⠀⠀⠀*(芝兰玉树;zhīlán yùshù) – душистые травы, прекрасные деревья (обр. в знач.: молодое поколение; прекрасная молодёжь).

⠀⠀⠀⠀Владыка Чэня не мог не спросить:

⠀⠀⠀⠀– Кто ты и в каком даосском храме обучаешься?

⠀⠀⠀⠀Раз уж всё так сложилось, Шэнь Цяо не мог притвориться, что не услышал его. Он выпрямился и формально сложил руки.

⠀⠀⠀⠀– Спасибо Вашему Величеству за этот вопрос. Бедный даос Шань Цяоцзы проделал путешествие с севера и временно проживает в храме Баймэнь.

⠀⠀⠀⠀Гнев императора на высокомерие Янь Уши заметно рассеялся. Более того, с Шэнь Цяо он вёл беседу гармонично и приятно, а на лице его играла улыбка.

⠀⠀⠀⠀– Раз даочжана так смело рекомендуют, значит, во внешних кругах он пользуется безупречной репутацией. Быть может, Мы просто не слышали о тебе?

⠀⠀⠀⠀– Ваше Величество оказывает мне слишком много чести. Этот бедный даос – не более чем простофиля без имени и значимости. Я не знаю, почему этот даою порекомендовал меня.

⠀⠀⠀⠀Мяч был отбит обратно.

⠀⠀⠀⠀Однако император Чэнь пропустил это мимо ушей, так как полностью потерял интерес к Янь Уши. Он продолжил расспрос:

⠀⠀⠀⠀– Есть ли у этого даочжана какие-либо успехи в выплавлении эликсира бессмертия?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой.

⠀⠀⠀⠀– Этот бедный даос не искусен в алхимии и практикует только один путь совершенствования.

⠀⠀⠀⠀– Какой это путь?

⠀⠀⠀⠀– Путь саттвы.

⠀⠀⠀⠀Это та же самая чепуха, которую он изрекал ранее дворцовому посланнику. Теперь, перед лицом императора, он снова изложил всё слово в слово.

⠀⠀⠀⠀– Что такое путь саттвы?

⠀⠀⠀⠀– Чем больше обычные люди занимаются совершенствованием, тем больше они подчёркивают важность очищения сердца и укрощения желаний, отдаления от бренного мира во имя достижения Дао. Однако на моём пути необходимо окунуться в великолепие мирской жизни и сполна испытать на себе все богатства и блага человеческого общества, насладиться и прочувствовать их каждой частичкой тела. Лишь тогда станет возможным достичь просветления.

⠀⠀⠀⠀Поскольку вид у него был весьма серьёзный и благоговейный, никто и не заподозрил, что он бездумно несёт чепуху, а только удивлялся своему неведению о таком пути совершенствования.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши со смешком сделал ещё один глоток вина и про себя отметил: «Мой А-Цяо научился дурачить людей, даже не подавая виду».

⠀⠀⠀⠀Владыка Чэня был вне себя от радости:

⠀⠀⠀⠀– Разве это не тот путь, который Мы уже давно неустанно повсюду ищем? Мы просим даочжана задержаться во дворце и обучить нас!

⠀⠀⠀⠀– Этот бедный даос скитается по четырём сторонам света и не имеет постоянного пристанища. Сегодня он пришёл во дворец единственно потому, что ощутил искреннее влечение Вашего Величества к Дао и захотел рассеять ваши сомнения. Прошу простить меня, Ваше Величество.

⠀⠀⠀⠀– Слова даочжана несколько противоречивы, – рассмеялся император. – Поскольку ты практикуешь путь саттвы, для тебя естественно любить богатство и роскошь светского мира. Мы можем одарить тебя всем этим сполна, так почему же ты уклоняешься? Потому ли, что приотпускаешь, чтобы вернее схватить, или потому, что хочешь выразить согласие, но делаешь вид, что отказываешься?

⠀⠀⠀⠀Этот молодой Сын Неба не любит править и предпочитает наслаждаться удовольствиями, но это не значит, что он не обладает блестящим умом. Напротив, он добился исключительных успехов в игре на цине, шахматах, каллиграфии, живописи, пении, танцах и поэзии, и его смело можно называть гением среди правителей. В этом смысле он был намного разностороннее Ян Цзяня.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо сохранял хладнокровие.

⠀⠀⠀⠀– Слова Вашего Величества ошибочны. Не обязательно предаваться безделью во дворце, чтобы следовать пути саттвы. Разве вы не слышали об огромном количестве покрытых багровой пылью мест, где можно совершенствоваться, вроде публичных домов и трактиров? Сверх того, сейчас этому бедному даосу посчастливилось взглянуть на небесный лик Вашего Величества, и этого уже достаточно. Но есть кое-что, чего я не могу не озвучить.

⠀⠀Брови императора приподнялись.

⠀⠀⠀⠀– Говори же.

⠀⠀⠀⠀– Путь саттвы касается не только мирских богатств, но и благосостояния всего народа в предметах одежды, пищи, жилья и средств передвижения. Пусть первое любимо всеми, Ваше Величество, как повелитель государства, не должен забывать о втором.

⠀⠀⠀⠀Так называемый «путь саттвы» представлял собой плохо слепленную выдумку для проверки императора. Шэнь Цяо не ожидал, что последний в самом деле засияет от радости. В глубине души он чувствовал некое разочарование, поэтому добавил последние слова, чтобы дать ему совет.

⠀⠀⠀⠀Владыка Чэня не одобрил этого.

⠀⠀⠀⠀– Даочжан слишком много беспокоится. С твоим обликом бессмертного блуждать без крова – то же самое, что растрачивать дар небес. Если хочешь давать Нам советы, непременно оставайся здесь и говори с Нами о Дао днями напролет.

⠀⠀⠀⠀К концу слова стали звучать двусмысленно и побуждали воображение разбушеваться.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо нашёл их странными, но никогда бы не подумал, что император имеет необычные намерения по отношению к нему. При личной встрече он почувствовал, что что этот человек вовсе не так хорош, как о нём рассказывают. Хотя государство Чэнь обосновалось на юге и по величине территорий не уступало северу, поведение Чэнь Шубао очевидно не дотягивало до поведения Ян Цзяня.

⠀⠀⠀⠀На севере шумно точили ножи. Ян Цзянь занимался умиротворением сюнну и стабилизацией своего двора; Чэнь Шубао не принимал участия в борьбе с восстанием и предпочитал заниматься поисками эликсира вечной жизни. С такими темпами уже через несколько лет победитель будет определён.

⠀⠀⠀⠀Двое мужчин обменивались вопросами и ответами, как если бы других людей в помещении не существовало. Нетерпеливые даосские монахи уже давно испытывали недовольство, и один за другим вставляли в разговор то одно, то другое слово. Одни заступались за императора и обвиняли Шэнь Цяо в непонимании милости государя, вторые спешили порекомендовать себя императору, уверяя, что они способнее Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши вдруг усмехнулся.

⠀⠀⠀⠀– А-Цяо, теперь ты понимаешь, почему я не возлагаю никаких надежд на Южную династию?

⠀⠀⠀⠀Прежде чем Шэнь Цяо успел что-то сказать, кто-то другой ответил:

⠀⠀⠀⠀– Кто бы мог подумать, что глава Янь и Шэнь-даоцзунь посетят нас сегодня. Надеюсь, вы простите меня за то, что я не вышла поприветствовать вас.

⠀⠀⠀⠀Посреди разговора вошла женщина, окружённая большой свитой слуг и стражников.

⠀⠀⠀⠀Владыка Чэня взглянул на неё и изменился в лице. Он сразу же поднялся и почтительно сложил руки.

⠀⠀⠀⠀– Приветствуем матушку-императрицу!

⠀⠀⠀⠀Посетительницей была вдовствующая императрица династии Чэнь, Лю Цзинъянь, шимэй Жуянь Кэхуэя.

Экстра 6 - Ты любишь леденцы на палочке?

Лю Цзинъянь – вдовствующая императрица, однако, несмотря на это, она вовсе не из тех женщин, что сидят запертые в гинекее* и совсем не знают о делах внешнего мира. Она – выходец прославленного Института Линьчуань, куда поступила ещё в юном возрасте. На протяжении многих лет в династии Чэнь Институт занимает стойкую, как гора Тайшань, позицию. И всё это благодаря Лю Цзинъянь.

⠀⠀⠀* (深闺; shēnguī) – стар. гинекей; женская часть дома.

⠀⠀⠀Когда Юйвэнь Цин прибыл на Юг для заключения союза, а Янь Уши сражался с Жуянь Кэхуэем, Лю Цзинъянь, замаскировавшись, покинула дворец. Поэтому вполне естественно, что она узнала двух человек по фамилиям Шэнь и Янь.

⠀⠀⠀Всё это время она была занята тем, что помогала Императору в управлении государственными делами. Но неожиданно ей поступили новости о том, что Император вдруг созвал группу даосов, поэтому вдовствующая императрица тут же решила вмешаться.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо лишь толкал лодку по течению*. Его целью была встреча с Чэнь Шубао, он не преследовал никакого злого умысла. Однако тот факт, что кто-то видел его насквозь, поставил Шэнь Цяо в невыгодное положение.

⠀⠀⠀* (顺水推舟; shùnshuǐ tuī zhōu) – толкать лодку по течению (обр. в знач.: торопиться делать что-л., пока есть возможность; действовать сообразно обстановке).

⠀⠀⠀– Этот даос прибыл сюда без плохих намерений. Прошу прощения за столь дерзкий поступок.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо хоть как-то пытался оправдаться, а вот Янь Уши не посчитал нужным отвечать на вопрос. Продолжая сидеть с абсолютно спокойным выражением лица, он выглядел так, словно ему вообще без разницы: находится ли он в роскошном императорском дворце или в убогой хижине.

⠀⠀⠀Лю Цзинъянь могла выразить своё недовольство императору Чэнь, но она не могла так открыто и враждебно общаться с людьми по фамилии Шэнь и Янь. Поэтому, абсолютно не меняясь в лице, она мягко и спокойно, как подобает Императрице-матери, поприветствовала Шэнь Цяо:

⠀⠀⠀– Шэнь-даоцзунь слишком вежлив. Даоцзунь смог выкроить минутку, несмотря на свою занятость, чтобы дать наставления моему сыну. Это такая удача для него.

⠀⠀⠀Если учесть тот факт, что к Шэнь Цяо обратились не «чжанцзяо», хотя он официально уже занял эту должность, то могло показаться, что гостеприимство династии Чэнь на низком уровне. Однако для самой династии Чэнь стало большим ударом то, что Шэнь Цяо и Янь Уши оказались здесь. Неловко было говорить об этом. Именно поэтому Лю Цзинъянь обращалась к нему «даоцзунь», таким образом выражая своё уважение и понимание возникшей ситуации.

⠀⠀⠀Затем она обратилась к Янь Уши:

⠀⠀⠀– Глава секты Янь является лучшим мастером своего поколения и поистине выдающейся личностью. На всеми уважаемого Шэнь-даоцзуня многие смотрят с восхищением. Мой сын имеет глаза, но не в состоянии разглядеть гору Тайшань*, поэтому не поприветствовал должным образом и был невнимателен в обращении к вам**. Уважаемые гости, прошу, не держите на него зла. Я прошу у вас прощения от его имени.

⠀⠀⠀* (有眼不识泰山; yǒuyǎn bùshí tàishān) – иметь глаза и не разглядеть горы Тайшань; обр. не узнать (кого-то или что-то) знаменитое, не оказать должного уважения; не понять, с кем имеешь дело; ср. слона-то я и не приметил.

⠀⠀⠀** (二位; èrwèi) – здесь используется вежливая форма обращения.

⠀⠀⠀Присутствующие уже были удивлены весьма вежливой манере общения вдовствующей императрицы с Янь Уши и Шэнь Цяо, однако ещё больше их поразило осознание истинных личностей этих двоих. В большей степени был изумлён Чэнь Шубао.

⠀⠀⠀Конечно, к этому моменту он уже понял, что был одурачен. Вспыхнув от гнева и покраснев, он закричал:

⠀⠀⠀– Подобного рода вещи, как сокрытие личности, утаивание правды и обман императора, являются доказательством того, что они злодеи. Почему императрица-мать так учтива с ними? Где правый и левый телохранители? Мы немедленно требуем арестовать их!

⠀⠀⠀Лю Цзинъянь побледнела от ярости.

⠀⠀⠀– Никому не двигаться!

⠀⠀⠀Приказы императора и вдовствующей императрицы противоречили друг другу. Телохранители беспомощно уставились друг на друга, потому что и слева и справа им приходилось туго*. Некоторые стражи уже успевшие сделать полшага и застыли. Со стороны это выглядело крайне нелепо.

⠀⠀⠀* (左右为难; zuǒyòu wéinán) – и слева и справа приходится туго (обр. в знач.: и так и сяк плохо), куда ни кинь, всюду клин; стоять перед дилеммой, не знать, как поступить, оказаться в затруднительном положении.

⠀⠀⠀Янь Уши усмехнулся и медленно поднялся.

⠀⠀⠀– Вдовствующая императрица Лю ничуть не уступает мужчине. Этот достопочтенный однажды слышал, что предыдущий глава Института Линьчуань хотел передать управление именно тебе, что, в общем-то, не удивительно. Очень жаль, что ты вышла замуж за императора, позволив Жуянь Кэхуэю воспользоваться предоставленной возможностью. Теперь этот достопочтенный понимает, что, если бы ты унаследовала Институт Линьчуань, их учение к нынешнему моменту распространилось бы на весь мир, вплоть до того, что проникло бы в северную династию, затмив собой и буддизм, и даосизм. Как же так вышло, что они застряли в южной династии?!

⠀⠀⠀Понимая, что эти слова были сказаны с явной целью спровоцировать её, Лю Цзинъянь продолжала сохранять то же выражение лица, но всё же слабая улыбка коснулась её губ.

⠀⠀⠀– Большое спасибо главе секты Янь за оказанную честь, однако Жуянь-шисюн гораздо лучше меня разбирается в боевых искусствах и по сравнению со мной быстрее постигает науку. Он по праву унаследовал титул главы и будет дальше развивать и продвигать конфуцианство к большим высотам. Я распорядилась, чтобы в частном зале* подготовили вино и закуски. Если вы не возражаете, достопочтенный, мы можем отобедать там. Я лично позабочусь о приёме.

⠀⠀⠀* (别殿; biédiàn) – частный зал (помещение для пиров и отдыха в императорских покоях).

⠀⠀⠀Лю Цзинъянь была вежлива и обходительна, хотя могла бы быть более заносчивой, учитывая её статус и власть. И это не говоря о том, что они проникли во дворец императора, используя фальшивые личности. Шэнь Цяо не хотел её смущать и, прежде чем Янь Уши успел сказать что-нибудь неприятное в ответ, решил взять инициативу в свои руки:

⠀⠀⠀– Благодарю вдовствующую императрицу за оказанную честь и прошу прощения, что придётся вас затруднить.

Император Чэнь рывком подскочил с места.

⠀⠀⠀– Императрица-мать, эти двое вели себя в императорском дворце так, словно находятся у себя дома! Приходят, когда вздумается, и уходят, когда хотят. Как мы можем так просто их отпустить?!

⠀⠀⠀Янь Уши даже не взглянул на него.

⠀⠀⠀– Однажды этому достопочтенному довелось повстречаться с бывшим императором Чэнь – Чэнь Сюем. Этот человек определённо знал, когда следует наступать, а когда отступать. Как же так получилось, что оба родителя – дракон и феникс*, а родилось от их союза это нечто? Теперь ясно, что когда говорят, будто от тигра не родится щенок** – это полнейшая чушь! – шутливо сказал он Лю Цзинъянь.

⠀⠀⠀* (人中龙凤; rén zhōng lóng fèng) – дракон и феникс среди людей; обычно так говорят об императоре и императрице, которые обладают прекрасной внешностью и изысканными манерами.

⠀⠀⠀** (虎父无犬子; hǔfùwúquǎnzǐ) – обр. сын достоин своего отца; букв. «от тигра не родится щенок», яблоко от яблони недалеко падает; у тигрицы не рождаются дворняги.

⠀⠀⠀Чэнь Шубао, будучи выдающимся Сыном Неба, никогда раньше не подвергался такой критике. Он немедленно пришёл в ярость.

⠀⠀⠀– Какая наглость! Стража, немедленно арестовать!

⠀⠀⠀Император во второй раз отдал приказ, поэтому телохранители не могли больше колебаться. Их тут же взяли в кольцо, выставив вперёд копья и алебарды.

⠀⠀⠀Даосские монахи, которые сидели рядом с Шэнь Цяо и Янь Уши, тут же разбежались в разные стороны, потому что не хотели, чтобы их заподозрили в сговоре с этим двумя и тоже взяли под стражу. Они спешно попрятались, так как не собирались впутываться в проблемы.

⠀⠀⠀Кто же знал, что всё произойдёт лишь за одно мгновенье. Собравшиеся ещё не успели прийти в себя, когда стража, атаковавшая Шэнь Цяо и Янь Уши, тут же была отброшена назад. Оружие со звоном попадало на пол, в то время как люди закричали от боли. А два человека с фамилиями Шэнь и Янь продолжали стоять, не шелохнувшись, с самым непринуждённым видом. Даже рукава их одежд не дрогнули.

⠀⠀⠀Лю Цзинъянь не могла больше сдерживаться и ледяным тоном сказала:

⠀⠀⠀– Его Величество всё ещё не совсем здоров, ему нужно больше отдыхать и восстанавливать силы. Не стоит тревожить его разговорами. Сопровождающий, выведите даосских монахов из дворца!

⠀⠀⠀Изначально она хотела приказать выгнать их из дворца, однако Шэнь Цяо также являлся даосским монахом, поэтому, чтобы избежать недоразумения, использовала более вежливую формулировку.

⠀⠀⠀Только тогда Чэнь Шубао осознал, что все его элитные войска и отважные полководцы совершенно бесполезны против этих мастеров из цзянху.

⠀⠀⠀С ранних лет он обучался у Жуянь Кэхуэя, но уже тогда было известно, что он станет следующим императором, поэтому никто не считал нужным тренировать его боевые искусства для того, чтобы он стал мастером цзянху. Чэнь Шубао гораздо больше был заинтересован в каллиграфии, живописи, шахматах и игре на цине, чем боевыми искусствами. И хотя его окружали талантливые мастера, тем не менее, он вообще никак не касался мира цзянху.

⠀⠀⠀И всё же сейчас казавшийся таким далёким мир цзянху был как никогда близко.

⠀⠀⠀Он наблюдал за тем, как его мать изгнала даосских монахов и пригласила Шэнь Цяо и Янь Уши пройти с ней, абсолютно не обращая на него внимания. Она ни разу за всё это время даже не спросила его мнения на этот счёт, тем самым на глазах у всех продемонстрировав, что достоинство императора – пустое место.

⠀⠀– Ваше Величество, не желаете вернуться в зал Чэнсян*? – робко спросил его евнух, который только что подошёл.

⠀⠀⠀* (承香殿; chéngxiāngdiàn) – буквально «храм Благовоний», здесь же скорее зал, где Император молится (? Ну типа, он же собирается в буддизм удариться) и воскуривает благовония.1

⠀⠀⠀Чэнь Шубао посмотрел на него.

⠀⠀⠀– Уходи. Или ты посмеешь ослушаться вдовствующую императрицу?

⠀⠀⠀Евнух не осмелился ответить.

⠀⠀⠀– Принеси мне вина! Я хочу написать текст и составить хореографию, не могу делать это на трезвую голову.

⠀⠀⠀Евнух почувствовал себя в затруднительном положении.

⠀⠀⠀– Но вдовствующая императрица...

⠀⠀⠀Он не смог продолжить, так как Чэнь Шубао пристально смотрел на него.

⠀⠀⠀– Ты служишь Нам или всё же вдовствующей императрице? Если таким образом ты пытаешься продемонстрировать свою верность, то не лучше ли было бы отправиться к ней и прислуживать?!

⠀⠀⠀Евнух сказал, что не смеет так делать и сразу же вышел, чтобы принести вино.

⠀⠀⠀Тем временем Лю Цзинъянь привела двух человек в частный зал. Давно подготовленные напитки и закуски стояли на столе. Она попросила стражу покинуть зал, однако служанка осталась стоять в некоторой нерешительности. Лю Цзинъянь улыбнулась.

⠀⠀⠀– Не стоит беспокоиться. Для таких мастеров боевых искусств, как глава секты Янь и Шэнь-даоцзунь, не составит особо труда меня убить, если они сами того захотят. Так зачем им было ждать до нынешнего момента, чтобы сделать это? Не будь столь строга понапрасну*! Ступай.

⠀⠀⠀* (枉做小人) – дословно «быть злодеем напрасно». Это сокращение от фразы: 君子落得做君子，小人枉自做小人 – «достойный человек всегда будет достойным, а быть злодеем – напрасная трата времени». Вообще это общеизвестная пословица, которая говорит о том, что лучше быть достойным человеком, чем напрасно совершать какие-то плохие поступки (в одном из форумов китайцы пишут, что многие любят эту поговорку печатать на баннерах / листовках, а затем вешают дома в качестве мотивационной цитаты).

⠀⠀⠀Когда все покинули зал, Лю Цзинъянь сказала:

⠀⠀⠀– Мой сын вёл себя грубо и лишь вызвал смех своим поведением*, прошу простить за это. Могу ли я поинтересоваться, какие дела привели вас в императорский дворец? Если эта скромная жена** может чем-то помочь, то расскажите, пожалуйста. Я сделаю всё, что в моих силах.

⠀⠀⠀* (见笑; jiànxiào) – это выражение обычно используется как извинение за что-то, что может вызвать смех (например, так можно сказать в следующей ситуации: «я только что нарисовал рисунок, только не смейся, пожалуйста, я только учусь»).

⠀⠀⠀** (妇人; fùrén) – [замужняя] женщина; дама.

⠀⠀⠀– Этот даос прибыл с севера, и в настоящий момент остановился в храме Баймэнь. Как раз тогда Его Величество призвал даосов во дворец. Этому даосу было немного любопытно, поэтому он отправился вместе с остальными. Не более. Вдовствующей императрице не стоит волноваться, мы не собираемся причинять неудобства, – ответил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Лю Цзинъянь была слегка удивлена, так как полагала, что люди подобного положения и статуса вошли в императорский дворец, имея свои скрытые цели.

⠀⠀⠀– Судя по всему, так оно и есть. То же можно сказать и про главу секты Янь?

⠀⠀⠀– Если бы я хотел убить Чэнь Шубао, то не стал бы ждать до сих пор, – сказал Янь Уши.

⠀⠀⠀Лёгкая улыбка тронула губы Лю Цзинъянь.

⠀⠀⠀– Скажи это кто-то другой, я бы не поверила, но словам главы секты Янь я доверяю безо всяких сомнений. Кто в нынешнее время достоин быть вам соперником? Ходили слухи, что на пике Полушага глава секты Янь победил Хулугу. Это выдающееся событие для Центральных равнин. Я глубоко восхищаюсь вами. К сожалению, я не смогла всё увидеть собственными глазами, потому что ненавистный мне статус не позволил этого сделать. Однако сейчас мне выпала редкая возможность лично встретиться с главой секты Янь. Пожалуйста, выпейте это вино в знак моего искреннего уважения к вам.

⠀⠀⠀Когда она увидела, что Янь Уши поднял чашу, тут же успокоилась. Пускай он и не отпил, тем не менее, это показывало его отношение.

⠀⠀⠀– Пришедшие во дворец даосские монахи пусть и не до конца смогли постичь каноны, да и знаний им явно не хватало, тем не менее, они не попирали законы, освещённые небом*. Они лишь хотели преклониться перед лицом императора, поэтому нанесли визит во дворец. Я прошу вдовствующую императрицу от своего имени простить их и не лишать жизни, – сказал Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀* (伤天害理; shāngtiān hàilǐ) – подрывать моральные устои; действовать (поступать) бессовестно.

⠀⠀⠀– Я прекрасно понимаю, что вся эта затея – лишь прихоть императора, поэтому не собираюсь срывать свою злость на них. Шэнь-даоцзуню не о чем переживать.

⠀⠀⠀Лю Цзинъянь вздохнула и продолжила:

⠀⠀⠀– Император родился во дворце, поэтому никогда не сталкивался с ветрами и бурями. Он стремится лишь к богатствам да наслаждениям и совершенно не интересуется государственными делами. Мой император* и я никак не ожидали подобного поведения, мы лишь насмешили вас.

⠀⠀⠀* Она говорит о покойном муже, то есть о бывшем императоре Чэнь.

⠀⠀⠀Она была настолько понимающей и говорила вполне разумные вещи, из-за чего Шэнь Цяо почувствовал себя немного виноватым.

⠀⠀⠀– Его Величество талантливый человек, просто он ещё молод и энергичен, поэтому не может найти верный путь. Ему следует найти способного и умелого наставника, который направит его. Тогда он сразу же поразит всех*, – утешающе сказал он.

⠀⠀⠀* (不鸣则已，一鸣惊人; bù míng zéyǐ yīmíng jīngrén) – «молчал-молчал, а как сказал – весь мир удивил». Это выражение пошло из Хань Фэй-цзы (название трактата и имя его автора): «Три года птица не могла летать и взращивала свои крылья. Пока не летала, она молчала. Также и люди. Сначала они незаметны, но стоит им взмыть в небо – и успех непременно будет достигнут. Стоит им только взлететь, и их песня непременно будет прекрасна». Эту метафору обычно используют, когда описывают кого-то, кто был незаметным, но затем стал выдающимся.

⠀⠀⠀Эти слова затронули самые глубины сердца Лю Цзинъянь. С печалью в голосе она ответила:

⠀⠀⠀– Если бы подле императора был такой человек, как Шэнь-даоцзунь, то я бы так не тревожилась!

⠀⠀⠀Прежде чем Шэнь Цяо успел ответить, Янь Уши равнодушно произнёс:

⠀⠀⠀– В династии Чэнь уже есть конфуцианство. Жуянь Кэхуэй трясётся над этим заурядным клочком земли*, как над своим сокровищем. Кто же посмеет ступить на его территорию? Шэнь Цяо слишком мягкосердечен. Вашему превосходительству стоит поменьше открывать свой почтенный рот**.

⠀⠀⠀* (一亩三分地; yī mǔ sānfēn dì) – букв. один му три феня земли (прибл. 79.9 кв. м) а) клочок земли б) участок, личная территория.

⠀⠀⠀** (免开尊口; miǎnkāi zūnkǒu) – (букв. избегайте открывать ваш почтенный рот) вы бы помолчали, сиди и помалкивай.

⠀⠀⠀Эти слова обрушили все планы Лю Цзинъянь и поставили её в неловкое положение. Тем не менее они ничуть не разозлили её. Сохраняя мягкое выражение лица, она ответила:

⠀⠀⠀– Грубо с моей стороны просить о подобном. Я прошу прощения.

⠀⠀⠀– Ты умная женщина, даже несмотря на то, что погрязла в светских делах. Я всё равно считаю тебя более приятной для глаз, чем Жуянь Кэхуэя, – сказал Янь Уши.

⠀⠀⠀Лю Цзинъянь улыбнулась.

⠀⠀⠀– Благодарю главу секты Янь за оказанную честь.

⠀⠀⠀Она понимала, что он не будет принимать во внимание её чувства, даже несмотря на то, что она является вдовствующей императрицей. Поэтому Лю Цзинъянь скорректировала своё общение, чтобы в будущем не возникало проблем.

⠀⠀⠀Людям, идущим разными дорогами по жизни, нет смысла строить совместные планы. Им троим особо не о чем было разговаривать, поэтому, когда Шэнь Цяо решил откланяться, Лю Цзинъянь не стала его удерживать и лично проводила до ворот дворца. Она также подыскала доверенную служанку, обладающую хорошими манерами и почтительным поведением, чтобы та их сопровождала.

⠀⠀⠀– Уважаемые гости, когда в следующий раз вы захотите посетить дворец, сообщите об этом страже. Я лично радушно поприветствую вас. Не стоит скрывать свои личности, в противном случае с вами могут поступить несправедливо или нанести обиду, – сказала на прощание Лю Цзинъянь.

⠀⠀⠀– Нет нужды говорить эти слова, прощупывая почву*. Этот достопочтенный прибыл сюда лишь ради одной цели – найти кое-кого. Поскольку человек уже найден, мне нет необходимости снова приходить сюда.

⠀⠀⠀* Насколько я понимаю, ЯУ имеет в виду, что, сказав это, она пыталась понять, собираются ли они в будущем снова наведаться в императорский дворец Чэнь.

⠀⠀⠀Лю Цзинъянь была озадачена.

⠀⠀⠀– Кого искал лидер секты Янь?

⠀⠀⠀Янь Уши внезапно улыбнулся.

⠀⠀⠀– Во всём дворце Чэнь, кроме Шэнь Цяо, то есть Шэнь-даочжана, разве может быть кто-то ещё достойный моих поисков?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо пришлось дополнить сказанное Янь Уши:

⠀⠀⠀– Нам пришлось разойтись разными дорогами с лидером секты Янь в округе уезда Фунин. Должно быть, он отправился на юг, потому что услышал, что всех даосских монахов созывают в императорский дворец. Он знал, что я точно приду сюда, поэтому вошёл во дворец, чтобы разузнать обстановку. Он не собирался беспокоить вдовствующую императрицу. Мы не ожидали, что всё обернётся таким образом. Прошу прощения за доставленные неудобства.

⠀⠀⠀– Даоцзунь слишком вежлив. Поскольку дело обстоит таким образом, я больше не буду вам мешать вспоминать старую дружбу. Лидер секты Янь, Шэнь-даоцзунь, берегите себя. До скорой встречи!

⠀⠀⠀Хотя она никогда близко не общалась с Янь Уши, она много слышала о его высокомерном характере. Сегодня Лю Цзинъянь убедилась, что его репутация действительно была заслуженной.

⠀⠀⠀В отличие от Янь Уши, Шэнь Цяо обладал лучшими манерами и был достаточно вежлив. Он сказал ещё несколько учтивых фраз Лю Цзинъянь на прощание и только после этого откланялся.

⠀⠀Покинув дворец, Янь Уши особо не обращал внимания на Шэнь Цяо, поэтому ему пришлось ускорить шаг, чтобы догнать Янь Уши.

⠀⠀⠀– Ты правда вошёл во дворец, чтобы найти меня?

⠀⠀⠀Янь Уши не ответил.

⠀⠀⠀– Как ты узнал, что я точно буду там?

⠀⠀⠀Янь Уши по-прежнему продолжал игнорировать его.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо ощутил беспомощность. Ему ничего не оставалось, кроме как протянуть руку и схватить того за рукав.

⠀⠀⠀– Янь Уши, я хочу кое-что сказать тебе.

⠀⠀⠀К этому времени они уже дошли до городского рва, что находился у берега реки. Нежно-зелёные листья плакучей ивы колыхались на ветру, словно гроздья драгоценной яшмы. На поверхности реки расходилась небольшая рябь, напоминая потоки горьких слёз. Дул мягкий и приятный ветер. Стояла поистине чудесная погода.

⠀⠀⠀Двое мужчин, одетые в даосские мантии, имели весьма элегантную наружность. Многие юные девушки вокруг бросали на них нежные взгляды.

⠀⠀⠀К сожалению, ни один из этих даосских монахов не обернулся.

⠀⠀⠀Янь Уши наконец остановился, услышав его оклик. Притворившись озадаченным, он спросил:

⠀⠀⠀– Шэнь-даочжан зовёт меня?

⠀⠀⠀– ... Да.

⠀⠀⠀– Тогда говори. У меня ещё есть дела, так что побыстрее.

⠀⠀⠀– Куда ты направляешься?

⠀⠀⠀– Сначала говори ты.

⠀⠀⠀У Шэнь Цяо была очень тонкая кожа. В глубине души он прокручивал эти слова тысячу раз, но каждый раз, как пытался заговорить, чувствовал себя слишком смущённым. Поэтому постоянно пытался сменить тему.

⠀⠀⠀Он огляделся по сторонам, а затем нерешительно сказал:

⠀⠀⠀– Здесь так много людей, не очень удобно говорить. Мы можем пойти в другое место?

⠀⠀⠀На лице Янь Уши отразилось нетерпение.

⠀⠀⠀– Раз ты не говоришь, то я ухожу.

⠀⠀⠀Он повернулся и решительно собрался уйти.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо вцепился в его руку.

⠀⠀⠀– Ты, ты, остановись!

⠀⠀⠀С ракурса Шэнь Цяо этого невозможно было увидеть, но прямо в этот момент уголки рта Янь Уши слегка приподнялись, но затем мгновенно всё испарилось. Он повернулся, нахмурив брови.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо низко опустил голову, долго переминаясь с ноги на ногу, он, наконец, выпалил:

⠀⠀⠀– Как дела?

⠀⠀⠀Янь Уши: «...».

⠀⠀⠀Наверное, не совсем уместно было в данной ситуации задавать такой вопрос, но Шэнь Цяо в своих мыслях очень сильно страдал.

⠀⠀⠀– Ты любишь леденцы на палочке?

⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀На лице Янь Уши отразилась ледяная ухмылка.

⠀⠀⠀– Се Лин их любил!

⠀⠀⠀Янь Уши снова развернулся, намереваясь уйти.

⠀⠀⠀Он опять оговорился. Шэнь-даочжан ощущал себя крайне удручённо. Одно дело – это понять и осознать свои истинные чувства, но совсем другое – сказать это вслух. Это была непосильная задача для него.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо стиснул зубы и потащил мужчину к безлюдному переулку.

⠀⠀⠀Янь Уши не оказывал сопротивления, позволяя тянуть себя, однако выражение его лица стало чуть холоднее.

⠀⠀⠀– Я помог тебе выйти из трудного положения во дворце, и вот как Шэнь-даочжан решил отплатить мне?

⠀⠀⠀«Помог выйти из трудного положения? Очевидно же, что ты просто хотел поглазеть на шумиху!» – подумал Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо скрывал своё внутреннее недовольство. Собрав волю в кулак, без лишних слов он обхватил лицо Янь Уши с двух сторон и, подобно тому, как стрекоза касается поверхности воды*, коснулся поцелуем его губ.

⠀⠀⠀* (蜻蜓点水; qīngtíng diǎnshuǐ) – [подобно тому, как] стрекоза касается поверхности воды (обр. в знач.: скользить по верхам: нахвататься вершков; поверхностный).

⠀⠀⠀Янь Уши застыл на мгновение. Холодность, которая ранее собралась на его лице, тут же развеялась как дым.

Экстра 7 - Он не мог принять, что кто-то настолько бесстыдный существует...

Он не мог принять, что кто-то настолько бесстыдный существует в одном с ним мире

⠀⠀⠀⠀Как только Шэнь Цяо собрался отступить, его талию крепко обхватили. Всё перед глазами закружилось, и в следующее мгновение он оказался прижатым к ближайшей каменной стене.

⠀⠀⠀⠀Естественно, Янь Уши не дал бы ему ни единого шанса на сопротивление. Два тела так тесно вжались друг в друга, что их тени на земле почти слились воедино. Не успел Шэнь Цяо прийти в себя, как его ноги с силой раздвинули коленом так, что он не мог больше сделать ни шагу.

⠀⠀⠀⠀Тогда он растерялся окончательно и вдруг почувствовал, что поступил слишком импульсивно. Но было уже слишком поздно: губы и язык мужчины прервали его слова, проглотив все до единого.

⠀⠀⠀⠀Такое агрессивное поведение Янь Уши заставило бы зардеться до ушей любого. Словно пробуя изысканный деликатес, он сперва набрасывался на него ураганом, утверждая своё право на собственность, а затем замедлял темп, с наслаждением смакуя и всё глубже вникая в суть блюда.

⠀⠀⠀⠀Несомненно, опыт Янь Уши был куда богаче, чем у Шэнь Цяо. Однако именно потому, что он повидал тысячи парусов*, ему удалось тщательно и шаг за шагом склонить этот «деликатес» добровольно прийти к нему в руки и сделать его своим. Благодаря этому вкус стал более чем незабываемым.

⠀⠀⠀⠀*(阅遍千帆;yuè biàn qiān fān) — обр. многое испытать и пережить.

⠀⠀⠀⠀С упоением он обхватил челюсть Шэнь Цяо рукой, приоткрыл его губы языком и начал дразняще блуждать внутри. Как только дымка замешательства развеялась, даос стал изучать его действия и неуклюже попытался подражать им. Но Янь Уши не позволил ему ни подражать, ни учиться: со злобным ликованием он резко отстранился и принялся покусывать и посасывать кожу на его подбородке, постепенно спускаясь ниже.

⠀⠀⠀⠀Не бездействовали и его руки: ладонь, которой он крепко прижимал запястье Шэнь Цяо к стене, легонько поглаживала и увлечённо играла с его большим и указательным пальцами.

⠀⠀⠀⠀В результате тренировок на руках Шэнь Цяо хорошо выделялись суставы, однако они вовсе не ощущались грубыми при прикосновении. Напротив: своей гладкостью и нежностью они напоминали изваяние из белого нефрита, только таили в себе гораздо больше уютного тепла и жизни. Они были самым настоящим сокровищем, которого не купишь ни за какую сумму золота.

⠀⠀⠀⠀Одна рука Янь Уши проникла в широкий рукав халата Шэнь Цяо, плавно скользнула вверх и легла на его локоть, в то время как другая ласкала его талию с необычайной нежностью, даже не сминая одежду. В этих прикосновениях заключалось столько необъяснимого, что невежде в вопросах плотских удовольствий оставалось только густо покраснеть от подобного поддразнивания, в уголках его глаз проступила влага, а всё тело, вплоть до кончиков пальцев, обмякло.

⠀⠀⠀⠀— Знаешь, о чём я сейчас жалею больше всего? — вдруг спросил Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо непонимающе потупил взгляд. Казалось, что невидимая рука смешала мысли в его голове до состояния каши, о чём и говорило недоумённое выражение глаз. Со слегка взъерошенными волосами на висках он выглядел как невинный зверёк, замерший в ожидании, что кто-то с дурными намерениями посягнёт на него.

⠀⠀⠀⠀— Если бы я предвидел, что это произойдёт, то скупил бы все дома в этом переулке заранее.

⠀⠀⠀⠀«В чём связь между сожалениями и покупкой домов?» — подумал Шэнь Цяо в смятении.

⠀⠀⠀⠀Внезапно губы накрыли и втянули в себя его кадык, причиняя болезненное покалывание. Как бы он ни хотел сопротивляться, его воздетые руки лишь бессильно опустились на плечи другого мужчины, что только усилило видимость того, будто он даёт символический отказ, на самом деле желая иного.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши тихо усмехнулся. Он встречал так много людей с чистыми сердцами, но среди них не было никого, похожего на Шэнь Цяо, кто мог бы тронуть его сердце и пробудить в нём чувство глубокой любви.

⠀⠀⠀⠀Он отчаянно жаждал заключить этого человека в свои объятия, прижать его к себе и укрыть так надёжно, чтобы никто больше его не увидел и никто больше не посмел на него посмотреть.

⠀⠀⠀⠀Однако Шэнь Цяо вовсе не являлся столь хрупким и нежным созданием, он был мастером, достойным встать в один ряд с сильнейшими людьми мира. Внешне он выглядел мягким, но его кости оставались несокрушимыми даже перед лицом суровых пыток и ужасных бурь. Руководствуясь собственными принципами, во имя их он с уверенностью шёл вперёд и никогда не оглядывался назад.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши не признавал этих принципов. В последние несколько десятилетий своей жизни он не только пренебрегал такими доброжелательными и мягкими людьми, но и даже злорадно приумножал их беды. Но раз такой подход противоречил взглядам Шэнь Цяо, то ради него и только ради него он был готов пойти на компромисс, пусть и никогда не любил этого делать.

⠀⠀⠀⠀В том-то и суть, что исключения могли существовать только для этого человека.

⠀⠀⠀⠀— Ах, там кто-то... — благодаря феноменальному слуху Шэнь Цяо уловил слабый стук приближающихся со стороны дороги шагов. Несмотря на то, что шаги раздавались издалека, они подействовали на него несколько отрезвляюще, поэтому он попробовал освободиться от хватки. Вот только звук, вырвавшийся из его рта, получился слишком похожим на стон, и изменение собственного голоса испугало его.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши утвердительно хмыкнул, но останавливаться не собирался. Как только он решал вложить сто тысяч единиц своего упорства в соблазнение кого-либо, тому оставалось только увязнуть в происходящем и забыть обо всех путях отступления.

⠀⠀⠀⠀Не говоря уже о таком «чистом» даосском монахе, как Шэнь Цяо. Блестящие навыки Янь Уши вскоре почти заставили его забыть о звуке шагов.

⠀⠀⠀⠀Но только почти.

⠀⠀⠀⠀Через несколько мгновений он крепко вцепился в чужую руку и с пылающим ярко-красным лицом пробормотал:

⠀⠀⠀⠀— Средь бела дня...

⠀⠀⠀⠀— Средь бела дня Шэнь-даочжан обходится со мной так развратно.

⠀⠀⠀⠀— ...

⠀⠀⠀⠀— Но я не покорился даже под страхом смерти и противился изо всех сил, чтобы превратить защиту в нападение и вынудить этого похотливого даочжана сдаться мне со связанными руками, — он поймал обе руки Шэнь Цяо и скрутил их за спиной. — Я и подумать не мог, что Шэнь-даочжан, с виду уважаемый оплот нравственности, на деле окажется тем, кто не способен контролировать себя в присутствии прекрасного.

⠀⠀— ... — с одной стороны, Шэнь Цяо был шокирован таким извращением истины и не мог принять, что кто-то настолько бесстыдный существует в одном с ним мире. С другой стороны, большая часть его рассудка улетучилась под влиянием умелых рук на его теле.

⠀⠀⠀⠀Та малая часть, что осталась, естественно, не могла сокрушить главу Янь.

⠀⠀⠀⠀Звук шагов становился ближе и ближе. Молодой человек в короткой одежде, похоже, по возвращении с работы прикупил себе лепёшку с мясной начинкой и сейчас направлялся домой кратчайшим путём. Он и не подозревал, что увидит двух людей в таком тесном переулке.

⠀⠀⠀⠀Точнее говоря, он толком не мог разглядеть Шэнь Цяо, так как почти всё его тело, включая лицо, заслонял Янь Уши. Янь Уши, ранее прильнувший лицом к впадинке между ключиц Шэнь Цяо, медленно поднял голову и без колебаний обернулся на прибывшего.

⠀⠀⠀⠀Тот вскрикнул от удивления, и первой мыслью, посетившей его голову, стало не то, что двое даосских монахов занимались таким грязным делом средь бела дня, а то, что этот нацеленный на него взгляд вселял жуть!

⠀⠀⠀⠀Пронзительные глаза испугали его и заставили отступить на три шага. Не говоря ни слова, он тут же бросился бежать.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши снова повернулся к Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀⠀— Видишь? Я победил врага без боя.

⠀⠀⠀⠀— ... — не то чтобы ему было нечего сказать, просто к этому моменту он уже лишился дара речи.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши также находил это место весьма неудобным. Хотя беспутство под открытым небом давало особое ощущение нарушения табу, они не могли и дальше заниматься своими делами, прислонившись к стене.

⠀⠀⠀⠀Подхватив Шэнь Цяо на руки, он приподнялся на носках и взлетел на крышу дома так плавно, словно она находилась на одном уровне с землёй, а оттуда направился к ближайшему постоялому двору.

⠀⠀⠀⠀В последнее время хозяин постоялого двора печалился, ведь из-за восстания правителя Шисина на казённом тракте, по которому перевозили провизию и прочие ресурсы, стало неспокойно. Торговля и без того шла неважно, а теперь количество купцов, приезжающих в столицу для купли-продажи, заметно сократилось по сравнению с прошлым годом, и постоялый двор совсем опустел.

⠀⠀⠀⠀Когда Янь Уши привёл Шэнь Цяо, хозяин, обхватив себя руками, стоял у входа и о чём-то напряжённо думал.

⠀⠀⠀⠀Внезапно перед ним словно пронёсся ветерок, и не успел он опомниться, как услышал позади удивлённый возглас своего рабочего:

⠀⠀⠀⠀— Уважаемые господа желают остановиться на постоялом дворе? В нашем скромном заведении есть превосходные боковые комнаты. Господин на ваших руках болен? Этот ничтожный человек может позвать лекаря на помощь...

⠀⠀⠀⠀Словесный поток мужчины перебил Янь Уши:

⠀⠀⠀⠀— Наверху есть пустые комнаты?

⠀⠀⠀⠀Хозяин постоялого двора, наконец, уловил ход его мыслей, подошёл и сказал:

⠀⠀⠀⠀— На втором этаже есть четыре свободные комнаты, вы можете выбрать любую! Цены на них немного выше, суточная плата составит сто пятьдесят монет...

⠀⠀⠀⠀Он немного замешкался, произнося эти слова, поскольку постоялый двор был небольшим, но не дешёвым среди себе подобных.

⠀⠀⠀⠀Но не успел хозяин договорить, как неосознанно поймал что-то тяжёлое, влетевшее ему в грудь, а когда посмотрел вниз, то увидел в своих руках увесистую пластину серебра.

⠀⠀⠀⠀Этого хватит, чтобы оплатить съём как минимум на полмесяца!

⠀⠀⠀⠀Хозяин в восторге вскинул глаза, но посетитель со своим спутником на руках уже спешил на второй этаж.

⠀⠀⠀⠀Рабочий приблизился к нему и спросил:

⠀⠀⠀⠀— Так мне идти за лекарем или нет?

⠀⠀⠀⠀Хозяин на мгновение заколебался.

⠀⠀⠀⠀— Они не просили, так что не будем навязываться. Приготовь горячей воды и разогрей еду, чтобы, когда гости попросят, мы могли сразу их угостить.

⠀⠀⠀⠀Комната наверху действительно оказалась намного роскошнее боковых комнат, не говоря уже о том, что каждый её уголок сиял от чистоты. Кровать была даже больше, чем те, что обычно встречаются на постоялых дворах, а сверху её покрывали мягкие матрасы. В воздухе витал аромат сандалового дерева. Неудивительно, что комната была недешевой: по обстановке становилось ясно, что на неё не пожалели средств.

⠀⠀⠀⠀После всей этой суматохи Шэнь Цяо образумился. Опершись на грудь Янь Уши, он выпрямился, соскочил вниз, отступил на пару шагов и пробормотал:

⠀⠀⠀⠀— По-моему, нам лучше остановиться...

⠀⠀⠀⠀Янь Уши усмехнулся.

⠀⠀⠀⠀— Ты поцеловал меня, а теперь, позабавившись, собираешься бросить?

⠀⠀⠀⠀— ...

⠀⠀⠀⠀Фраза «позабавиться и бросить» казалась не совсем уместной в этой ситуации.

⠀⠀⠀⠀Он взял себя в руки и сказал:

⠀⠀⠀⠀— Время сейчас ещё раннее...

⠀⠀⠀⠀Янь Уши приподнял бровь.

⠀⠀⠀⠀— Ты хочешь сказать, что ночью всё будет дозволено?

⠀⠀⠀⠀Лицо Шэнь Цяо вспыхнуло. Он, вероятно, даже не заметил, что его воротник уже был немного распахнут, а на ключицах красовались два алых пятнышка.

⠀⠀⠀⠀Желания его не обнажились полностью, местами они были спрятаны, местами стыдливо прикрыты, однако и без того стало прекрасно видно, что даже если изюминка пьесы ещё не показала себя во всей красе, она уже бесконечно восхитительна.

⠀⠀⠀⠀Он был из числа таких, кто одной своей улыбкой и румянцем на щеках мог заставить сердца людей трепетать, как полощущийся на ветру флаг, напрочь лишая их самоконтроля.

⠀⠀⠀⠀И хотя Янь Уши ещё не утратил самоконтроль, он склонялся к потворству своим желаниям и вовсю любовался красотой этого человека, позволяя своему взгляду отмечать каждую его мельчайшую эмоцию.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо и сам не знал, как ему удалось так беспрепятственно поцеловать Янь Уши. Даже если в потёмках своей души он представлял этот момент тысячи и сотни раз, его характер отличался чрезмерной сдержанностью в выражении чувств, и в обычное время он бы точно не решился на такое. И сейчас, когда Янь Уши раз за разом давил на него, он вернулся к своей старой привычке прятаться в панцирь.

⠀⠀⠀⠀Конечно, Янь Уши не мог допустить этого, и потянулся, чтобы схватить его за руки. Шэнь Цяо рефлекторно пресёк эту попытку, после чего двое обменялись парой приёмов. Несколькими ложными выпадами Янь Уши приманил его ближе, схватил за пояс и притянул прямо в свои объятия. По взмаху руки ремень с грохотом упал на пол, а его владелец оказался прижатым к столу телом другого мужчины.

⠀⠀⠀⠀А далее, за тёплым пологом*, освещённым красными свечами*, по спокойной глади одеяла побежали багровые волны*.

⠀⠀⠀⠀*(帐暖;zhàngnuǎn) — теплый полог/шатер; отсылка к строчке из поэмы «Вечная печаль» Бо Цзюйи: «За фужуновым пологом в жаркой тиши провели ту весеннюю ночь». Перевод: Эйдлин Л.З.

⠀⠀⠀⠀*(红烛;hóngzhú) — красные свечи. Часто используются при проведении торжеств ( например, в комнате новобрачных).

⠀⠀⠀⠀*(被翻红浪;bèi fān hóng làng) — отсылка к строчке из поэмы «Вспоминать играющего на флейте» Ли Цинчжао: «По спокойной глади одеяла побежали пурпурные волны». Перевод: Голубков Д.Н.

⠀⠀⠀⠀— Хо... хозяин, что за звуки доносятся со второго этажа? — рабочий расслышал только непродолжительный грохот сверху, за которым последовала тишина. — Только что, когда они вошли, один из них даже не мог стоять на ногах... Как они теперь могут драться? Давайте поднимемся и проверим? Нельзя допустить, чтобы здесь кого-то убили!

⠀⠀⠀⠀Хозяин сосредоточенно считал на счётной доске и даже не поднял на него глаз.

⠀⠀⠀⠀— Когда бессмертные сражаются*, поменьше суй нос в их дела!

⠀⠀⠀⠀*(神仙打架;shénxiān dǎjià) — часть идиомы (神仙打架，凡人遭殃;shénxiān dǎjià, fánrén zāoyāng) — бессмертные сражаются, а страдают обычные люди. Имеется в виду то, как разногласия между вышестоящими людьми приводят к страданиям простого народа. Следовательно, хозяин говорит своему работнику, чтобы тот не лез в неприятности.

⠀⠀⠀⠀— «Бессмертные сражаются»? По-моему, там «сражается» нечистая сила! — тихо ворчал рабочий.

Экстра 8 - Шэнь Цяо стал маленьким

* Дополнение, не связанное с предыдущими экстрами, а также с основным сюжетом истории.

⠀⠀⠀Шиу стоял перед дверью в нерешительности: «Постучать или всё же не стоит?».

⠀⠀⠀Обычно к этому времени учитель уже вовсю бодрствовал: либо обучал их технике владения мечом, либо искусству каллиграфии. Даже когда здесь недавно был глава секты Янь, учитель всё равно следовал распорядку, который оставался совершенно неизменным. Никогда прежде не возникало такой ситуации, как сейчас: он даже не вышел из комнаты.

⠀⠀⠀– Учитель, вы уже проснулись? – стоя некоторое время за дверью, Шиу так и не услышал ни единого звука из комнаты, а из-за переполнявшей его тревоги он не мог больше молчать.

⠀⠀⠀Изнутри раздался приглушённый стук, словно кто-то упал.

Шиу больше не колебался, тут же распахнул дверь и вошёл внутрь.

⠀⠀⠀– Учитель, вы в поряд...

⠀⠀⠀Когда он заглянул за ширму, то перед ним предстала крайне странная картина, от которой беспокойство и тревога тут же сменились таким изумлением, что Шиу потерял дар речи.

⠀⠀⠀На кровати учителя не оказалось, но под кроватью обнаружился ворох одежды, внутри которого что-то непрерывно барахталось и трепыхалось... Ребёнок?

⠀⠀⠀– Кто ты? – слегка истерично спросил Шиу.

⠀⠀⠀Малыш был одет лишь в нижнюю рубаху и штаны. Казалось, будто он изо всех сил старался надеть ту одежду, которая нашлась в комнате, но в конечном итоге у него ничего не получилось.

⠀⠀⠀Судя по всему, появление Шиу его сильно напугало. Малыш уставился на него, усердно делая вид, будто невозмутим и крайне спокоен, но едва ли ему это удалось, поскольку в звонком детском голосе отчётливо послышалась дрожь.

⠀⠀⠀– Этого скромного человека зовут Шэнь Цяо. Позвольте спросить, как обращаться к Вашему превосходительству? И что это за место?

⠀⠀⠀«Что? Ты тоже Шэнь Цяо? Тогда где мой учитель?»

⠀⠀⠀Шиу продолжал таращиться на него. Они оба смотрели друг на друга растерянными взглядами. На малыше всё так же висела одежда слишком большого для него размера. Он застыл на месте и ни разу не шелохнулся.

⠀⠀⠀Шиу отчётливо помнил, как вчерашней ночью по случаю дня рождения Цилана все веселились. Учитель даже заказал несколько блюд из таверны у подножия горы. Перед тем, как они разошлись, когда закончился праздник, все радовались и пили вино. По этой причине сегодня они поднялись позже обычного.

⠀⠀⠀Однако Шэнь Цяо не объявлял сегодняшний день выходным, поэтому Шиу, Юйвэнь Сун и остальные встали привычно рано и принялись за работу. Но сколько бы они не ждали, так и не увидели Шэнь Цяо...

⠀⠀⠀Вот только Шиу даже не мог вообразить, что в итоге перед ним предстанет настолько комичная сцена.

⠀⠀⠀Прежде чем предпринимать какие-либо действия, для начала он решил немного успокоиться, после чего сделал пару шагов вперёд. Малыш тотчас отступил на пару шагов назад, но неожиданно споткнулся об одежду и упал.

⠀⠀⠀Шиу ловко вытянул руку и подхватил ребёнка.

⠀⠀⠀– Не бойся, я не плохой человек. Меня зовут Шиу, я ученик горы Сюаньду!

⠀⠀⠀Малыш вытаращил глаза.

⠀⠀⠀– Ты тоже ученик горы Сюаньду? Почему я никогда не видел тебя прежде?

⠀⠀⠀– Ты не знаешь, куда ушёл мой учитель? – проигнорировал его вопрос Шиу.

⠀⠀⠀– А кто твой учитель?

⠀⠀⠀– Чжанцзяо горы Сюаньду.

⠀⠀⠀– Ой, мой учитель тоже чжанцзяо горы Сюаньду! – глаза ребёнка округлились ещё сильнее.

⠀⠀⠀– Мой учитель – Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Но я Шэнь Цяо, – невинно сказал малыш.

⠀⠀⠀Шиу не знал, что ему ответить.

⠀⠀⠀Беспомощно схватившись за лоб, он спросил:

⠀⠀⠀– Тогда кто же твой учитель?

⠀⠀⠀Несмотря на то, что ребенок был ещё мал, он вовсе не был глуп.

⠀⠀⠀– Ты сказал, что являешься учеником горы Сюаньду, так как же так вышло, что ты не знаешь, кто мой учитель?

⠀⠀⠀В голове Шиу промелькнула совершенно невероятная догадка:

⠀⠀⠀– Ци Фэнгэ?

⠀⠀⠀По выражению лица ребёнка он понял, что догадка верна.

⠀⠀⠀Шиу мысленно зарыдал и крайне аккуратно поинтересовался:

⠀⠀⠀– Тогда сколько же лет тебе исполнилось в нынешнем году?

⠀⠀⠀Хотя малыш не знал Шиу, но по какой-то причине ощущал естественное чувство близости, поэтому ответил:

⠀⠀⠀– Мне почти семь.

⠀⠀⠀«Так ему всего шесть лет».

⠀⠀⠀«О Небеса! Всего за одну ночь мой учитель превратился в шестилетнего ребёнка!»

⠀⠀⠀«Вернётся ли он в нормальное состояние? А если нет, что же тогда делать?!»

⠀⠀⠀Осознание этой ситуации поразило Шиу как гром среди ясного неба. На некоторое время он застыл, в остолбенении уставившись на ребёнка.

⠀⠀⠀Шиу не считал, что это какая-то хитрая уловка, потому что: во-первых, учитель никогда не стал бы так шутить; во-вторых, благодаря навыкам боевых искусств учителя под небом находилось не так много людей, которые смогли бы, обойдя духов и демонов*, похитить его с горы Сюаньду; и, в-третьих, лицо этого ребёнка на восемьдесят процентов было удивительно похоже на учителя.

⠀⠀⠀* (神不知鬼不觉; shén bùzhī guǐ bùjué) – даже духи не знали и демоны не почуяли (обр. в знач.: совершенно незаметно, в глубочайшей тайне; потихоньку, тайком, скрытно, тихо и незаметно).

⠀⠀⠀«Можно сказать, что это явно уменьшенная копия учителя!»

⠀⠀⠀Заметив, как он застыл, малыш Шэнь Цяо забеспокоился и громко выкрикнул:

⠀⠀⠀– Я иду искать учителя!

⠀⠀⠀И тут же побежал к выходу.

⠀⠀⠀Шиу сразу же бросился за ним, но маленький Шэнь Цяо неожиданно атаковал его, хоть в нынешнем состоянии он не был соперником для Шиу. Не понадобилось и пары ударов для того, чтобы быстро заблокировать акупунктурные точки ребёнка.

⠀⠀⠀Малыш Шэнь Цяо пришёл в ужас от осознания, что пусть он и не знает этого человека, тем не менее, каждая поза и движение были действительно техниками горы Сюаньду.

⠀⠀⠀Он слегка надул свои маленькие губки, а тёмные, похожие на виноградины глаза наполнились слезами:

⠀⠀⠀– Я хочу найти учителя!

⠀⠀⠀У Шиу подступили слёзы, чуть ли не рыдая в голос, он сказал:

⠀⠀⠀– Я тоже хочу найти учителя! Верни моего учителя!

⠀⠀⠀Малыш Шэнь Цяо не знал, что на это ответить.

⠀⠀⠀Новость о том, что чжанцзяо за одну ночь превратился в шестилетнего ребёнка, быстро распространилась по горе Сюаньду.

⠀⠀⠀После того как все, подобно Шиу, испытали эмоциональное потрясение по этому поводу, они смирились с такой, почти фантастической, новостью.

⠀⠀⠀Однако малыш Шэнь Цяо никак не мог принять эту невероятную ситуацию. Он сидел – сжимая в объятиях зайца, которого поймала Гу Хэнбо в горах, – с растерянный и невинным выражением лица. И каждый раз, когда он заговаривал, непременно спрашивал о своём учителе.

⠀⠀⠀Кроме этого маленький Шэнь Цяо вёл себя исключительно воспитанно и был крайне смышлёным. Он не капризничал, а также не было нужды как-либо развлекать его.

⠀⠀⠀Из-за того, что он выглядел чрезвычайно очаровательно, все на горе Сюаньду находили эту ситуацию непостижимой. Никто не хотел упустить возможность понаблюдать за «детской версией чжанцзяо». Каждый пытался найти предлог, лишь бы прогуляться и провести время с малышом Шэнь Цяо, они даже приносили всевозможные подарки.

⠀⠀⠀Само собой разумеется, что все ломали голову над тем, как вернуть Шэнь Цяо в нормальное состояние. Старейшины даже пытались влить в него истинную ци, но странность заключалась в том, что тело малыша было словно бездонная яма: немного истинной ци вливалось и тут же растворялось, словно капля в море. От неё не оставалось ни следа.

⠀⠀⠀– Шишу*, почему вы дали учит... То есть маленькому учителю зайца, которого нашли? Неужели в детстве учитель их любил? – спросил Шиу Гу Хэнбо.

⠀⠀⠀* (师叔; shīshū) – обращение к младшему соученику/це наставника или учителя.

⠀⠀⠀– В то время, когда я вступила в секту вместе с сы-шисюном, эр-шисюн уже был гораздо старше нас. Его характер был совсем другим, он даже давал нам наставления от имени учителя. Вполне естественно, что он не стал бы проводить всё своё время, сжимая в объятиях маленьких зверушек. Но как-то раз я слышала от учителя, что почтеннейший* однажды подарил эр-шисюну зайца. Тот ему так понравился, что эр-шисюн даже когда спал, не отпускал его из рук.

⠀⠀⠀* (老人家; lǎorenjia) – почтенное, уважаемое обращение к старым людям или родителям.

⠀⠀⠀Неподалёку от них тихо сидел малыш Шэнь Цяо и гладил большого белого зайца. Он заметил, что они разговаривают, но не стал вмешиваться, лишь с любопытством наблюдал.

⠀⠀⠀Однако нужно было что-то с этим делать!

⠀⠀⠀Шиу потёр лоб рукой и спросил:

⠀⠀⠀– Ши-Гу, у вас есть какие-нибудь идеи?

⠀⠀⠀– Я уже отправила письмо во дворец Люли, – нерешительно сказала Гу Хэнбо. – Их ученики высокообразованные и обладают хорошей памятью. Кто знает, может они смогут найти выход. Однако дворец Люли находится за морем, поэтому ответ придёт ещё не скоро. Возможно, нам стоит написать главе секты Янь?

⠀⠀⠀Янь Уши покинул гору и отправился в Чанъань всего несколько дней назад. Шиу даже представить себе боялся, как он отреагирует на эту новость.

⠀⠀⠀«Боюсь, что он сильно разозлится, а затем, вероятно, начнёт вымещать злобу на нас?»

⠀⠀⠀У Шиу душа ушла в пятки, однако гораздо больше он боялся того, что учитель останется таким навсегда.

⠀⠀⠀– Я немедленно напишу ему письмо!

⠀⠀⠀Реакция Янь Уши отличалась от того, что они себе представляли.

⠀⠀⠀В корне отличалась.

⠀⠀⠀Сначала, когда он увидел маленького Шэнь Цяо, он также остолбенел на длительное время, но великий мастер есть великий мастер, он довольно быстро пришёл в себя.

⠀⠀⠀– Если это не дело рук человека и не воля судьбы, то со временем он естественным путём придёт в норму.

⠀⠀⠀Шиу был ошарашен.

⠀⠀⠀– А если он не восстановится?

⠀⠀⠀Янь Уши бросил на него взгляд.

⠀⠀⠀– Твой учитель так долго обучал тебя. Будучи старшим учеником, разве ты не в состоянии взять на себя ответственность за секту?

⠀⠀⠀– Благодарю главу секты Янь за наставления, Шиу всё понял, – ответил пристыженный Шиу.

⠀⠀⠀Янь Уши удовлетворённо хмыкнул и подошёл к маленькому Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Естественно малыш не узнал Янь Уши. Он наблюдал за тем, как этот красивый мужчина постепенно приближался к нему. В глазах маленького Шэнь Цяо отразилась привычная настороженность к незнакомому человеку, но также присутствовало небольшое любопытство.

⠀⠀⠀– Меня зовут Янь Уши, – напрямик сказал Янь Уши. Глаза Шэнь Цяо округлились, будто он неожиданно узнал его.

⠀⠀⠀– Учитель говорил, что сражался с тобой.

⠀⠀⠀– Верно.

⠀⠀⠀Малыш Шэнь Цяо склонил голову, с ещё большим любопытством рассматривая его, и слегка удивлённо ответил:

⠀⠀⠀– Но... но я чётко слышал, как учитель говорил, что Янь Уши слишком молод...

⠀⠀⠀– Разве я не молод? Не ты ли жаловался пару дней назад, лёжа со мной в постели, что я полон энергии, и мне не стоит так долго сдерживаться? Или ты забыл?

⠀⠀⠀Эти слова были произнесены так близко к уху маленького Шэнь Цяо, что Шиу их не услышал.

⠀⠀⠀– ??? – малыш был полон недоумения, а выражение его лица выражало совершенное непонимание.

⠀⠀⠀Янь Уши вдруг осознал, что нет ничего плохого в том, что Шэнь Цяо стал таким – ведь было довольно забавно его дурачить. Но особенно его веселило другое: когда Шэнь Цяо вновь станет прежним и начнёт вспоминать всё, что было, скорее всего, он покраснеет до корней волос и зароется в трещину в земле*.

⠀⠀⠀* (钻地缝; zuān dìfèng) – сокращение от фразы 没地缝儿钻进去, буквально «похоронить себя в трещине в земле», что-то вроде нашего русского «провалиться сквозь землю», метафора, обозначающая неловкое положение или сильный стыд.

⠀⠀⠀– Мы вместе спустимся с горы, чтобы поразвлечься.

⠀⠀⠀– Я останусь здесь, – покачав головой, ответил малыш Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀За последние несколько дней он виделся со многими людьми, которых не знал прежде, но все они были совершенно точно с горы Сюаньду. Они хорошо к нему относились и не имели дурных намерений. Вполне естественно, что он не хотел отсюда уходить.

⠀⠀⠀Янь Уши улыбнулся.

⠀⠀⠀– Не тебе решать.

⠀⠀⠀Он не был похож на Шиу или Гу Хэнбо, которые старались подобрать добрые и приятные слова, чтобы уговорить его. Янь Уши действовал прямо – протянул руку и тут же обездвижил противника*.

⠀* В прямом смысле слова, он вырубил малыша Шэнь Цяо, чтобы он не задавал лишних вопросов и не мешал.

⠀⠀⠀– ... – Шиу потерял дар речи.

⠀⠀⠀Видя, как Янь Уши подхватывает на руки ребёнка с намерением уйти, Шиу подскочил к нему, чтобы остановить:

⠀⠀⠀– Глава секты Янь, куда вы хотите забрать учителя?!

⠀⠀⠀Янь Уши бросил на него всего один взгляд.

⠀⠀⠀– Пришла пора испытать тебя. Не подведи учителя, который так много наставлял тебя. Этот достопочтенный собирается спуститься с ним с горы, чтобы развлечься. Как только он восстановится, я отправлю его обратно.

⠀⠀⠀Тот факт, что он так подробно рассказал Шиу о своих планах, свидетельствовал об исключительной благосклонности со стороны Янь Уши. Конечно, все дело было в его особом отношении к Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Маленький Шэнь Цяо никак не ожидал, что, когда очнётся, будет находиться не на горе. Он осмотрелся вокруг и понял, что находится в совершенно незнакомом месте. К тому же рядом был Янь Уши, с которым он только недавно познакомился. Смятение и страх мгновенно затопили его сердце, а глаза тут же наполнились слезами*.

⠀⠀⠀* (泪眼汪汪) – дословно «глаза, полные слёз», судя по всему, это какая-то метафора. Я не смогла найти китайский первоисточник, но это фраза использовалась в китайском издании Ведьмака и, судя по словарю БКРС, переводится следующим образом: «Фиалки глаз твоих, что слёз туманит тень» (你的紫色眼眸，泪眼汪汪). (Если что, это отрывок из песни Присциллы). В осенях используется только вторая часть фразы, т.е. «что слёз туманит тень». (В целом это не особо нужная сноска, но мне показалось, что такой вариант перевода довольно красивый, поэтому решила написать).

⠀⠀⠀– Если продолжишь плакать, то я никогда не верну тебя обратно. Ты же знаешь, что я сражался с твоим учителем, а значит, я плохой человек, – собранно и неторопливо* ответил Янь Уши.

⠀⠀⠀* (好整以暇; hào zhěng yǐ xiá) – собранный (организованный) и неторопливый (идиома из «Цзо-чжуаня»); обр. сохранять спокойствие и хладнокровие при решении неотложных дел.

⠀⠀⠀Малыш Шэнь Цяо изо всех сил старался сдержать слёзы, чтобы не заплакать. Однако он не удержался от возражения:

⠀⠀⠀– Учитель не говорил, что ты плохой человек, он лишь упомянул, что у тебя выдающийся природный талант, и в будущем твои боевые искусства достигнут больших вершин.

⠀⠀⠀Янь Уши не ожидал, что, несмотря на столь малый возраст, собеседник сможет так свободно поддерживать диалог с ним.

⠀⠀⠀Он обожал Шэнь Цяо, но чаще всего его чувства выражались через поддразнивания и издевательства над ним.

⠀⠀⠀Этот раз не стал исключением.

⠀⠀⠀Увидев, что в глазах Шэнь Цяо стоят слёзы, Янь Уши обнял его и ласково сказал:

⠀⠀⠀– Хорошо, я хочу кое-куда тебя отвести повеселиться, а через пару дней ты вернёшься назад.

⠀⠀⠀Малыш со слезами на глазах дёрнул его за рукав от обиды.

⠀⠀⠀– Глава секты Янь, ты... ты можешь отвести меня к учителю? Я скучаю по нему.

⠀⠀⠀– Оуу, хорошо, – слегка удивлённо ответил Янь Уши.

⠀⠀⠀Лицо маленького Шэнь Цяо мгновенно расцвело от радости. Сияние этой мордашки было видно даже невооружённым глазом.

⠀⠀⠀Двое сошли с экипажа прямо к ярмарке снаружи. Толпы людей то приходили, то уходили – вокруг царила оживлённая и праздничная атмосфера.

⠀⠀⠀В конце концов, ребёнок есть ребёнок – как только появляется что-то новое, тут же забываются все печали. Малыш Шэнь Цяо осматривался по сторонам, преисполненный любопытством.

⠀⠀⠀Янь Уши отнёс его в ларёк, где продавали леденцы на палочке.

⠀⠀⠀– Давай попросим фигурку в виде твоего учителя?

⠀⠀⠀Малыш Шэнь Цяо посмотрел на разнообразные цветные леденцы, которые выглядели очень реалистично, и радостно закивал.

⠀⠀⠀– Маленький господин*, как выглядит человек, которого мне нужно вылепить? Какого он роста и какую одежду носит? – с улыбкой спросил лоточник.

⠀⠀⠀* (小郎君; xiǎoláng jūn) – уважительное обращение к уважаемому человеку (т.е. господину) юного возраста.

⠀⠀⠀Малыш Шэнь Цяо с серьёзным лицом замахал руками, описывая:

⠀⠀⠀– Вот такой высокий, ему нравится носить одежды, окрашенные в цвет циана*. А ещё на спине меч...

⠀⠀⠀* Сине-зелёный, ядовито-синий, циановый, «цвет морской волны» – цветовой диапазон между зелёным и синим, с длиной волны примерно от 485 до 500 нанометров. Циановым также называют один из четырёх цветов системы CMYK.

⠀⠀⠀Лоточник имел светлую голову и золотые руки. Довольно скоро леденец на палочке был готов.

⠀⠀⠀– Взгляните, маленький господин, похоже?

⠀⠀⠀Малыш энергично закивал. Леденец настолько ему понравился, что он вцепился в него, не в силах отвести взгляд.

⠀⠀⠀– Видишь? Я тебя не обманул и привёл к учителю*, – сказал со смехом Янь Уши.

⠀⠀⠀* Небольшая деталь, которая не заметна при переводе на русский язык. ШЦ Ци Фэнгэ постоянно называл шицзунь (师尊), где «цзунь» (尊) выражает глубокое уважение (т.е. почтенный). Янь Уши же здесь использует шифу (师父), где «фу» (父) отсылает скорее к «отцу» или «уважаемой родне». То есть Янь Уши не так почитаемо называет Ци Фэнгэ, как это делает Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Маленький Шэнь Цяо был ошеломлён: его ротик чуть приоткрылся, он перевёл взгляд с Янь Уши на сахарную фигурку и насупил брови. Запутавшись в мыслях на некоторое время, он начал обижаться ещё сильнее, но изо всех сил сдерживался.

⠀⠀⠀Даже Янь Уши не мог удержаться от восхищения над его самообладанием. Шэнь Цяо не было десяти лет и уж тем более пятнадцати. Ему было чуть меньше семи, когда всего за одну ночь он оказался в совершенно незнакомом мире, где нет ни одной знакомой души. И вот в таких обстоятельствах, пускай и с трудом, но он даже способен сохранять рассудительность – это действительно нелегко.

⠀⠀⠀Но как бы малыш Шэнь Цяо ни старался держаться, его голос слегка гнусавил, когда он сказал:

⠀⠀⠀– Глава секты Янь, вы* ведь знаете, где находится мой учитель, не так ли? Могу я попросить вас помочь мне отыскать его?

⠀⠀⠀* До этого ШЦ обращался к нему на «ты», но здесь использует более уважительную форму (您), то есть «вы».

⠀⠀⠀– Он доверил мне тебя на время. Когда наступит нужный момент, он сам появится. Такой сильный человек, как твой учитель, очень занятой, но с ним всё будет в порядке.

⠀⠀⠀Его нежный и утешающий голос успокоил страхи маленького Шэнь Цяо. Он шмыгнул носом, обхватил шею Янь Уши и кивнул.

⠀⠀⠀Однако уже в следующую секунду Янь Уши наклонился, открыл рот и откусил плечо у сахарной фигурки.

⠀⠀⠀Малыш Шэнь Цяо был так шокирован, что больше не мог сдерживаться и зарыдал в голос!

На всякий случай небольшое напоминание:

Тань Юаньчунь – да-шисюн (старший брат-соученик)

Юй Ай – сань-шиди (третий младший брат-соученик)

Юань Ин – сы-шиди (четвертый младший брат-соученик)

Гу Хэнбо – у-шимэй (пятая младшая сестра-соученица)

Шэнь Цяо считается эр-шисюном (вторым старшим братом-соучеником) по отношению к Юй Аю и остальным.

Экстра 9 - Так вот как будет выглядеть А-Цяо, когда повзрослеет

В одно мгновение Янь Уши столкнулся с осуждающими взглядами всех окружающих, включая лоточника.

⠀⠀⠀⠀С виду приличный человек, и вдруг взял да отобрал леденец у дитя. Так ещё и отгрыз от него такой большой кусок! Какой ребёнок не разрыдается в такой ситуации?

⠀⠀⠀⠀У лоточника, который сам был отцом двоих детей, разрывалось сердце от увиденного. Он спешно произнёс:

⠀⠀⠀⠀— Дядя сделает тебе ещё один, не плачь, не плачь!

⠀⠀⠀⠀После этого малыш Шэнь Цяо перестал плакать, утёр слёзы рукавом и загнусавил:

⠀⠀⠀⠀— Спасибо, дяденька, но мне и одного хватит.

⠀⠀⠀⠀От одного только взгляда на «учителя», лишившегося своего плеча, у маленького Шэнь Цяо начинало щипать в носу. Он всеми силами сдерживал слёзы, отчего выглядел ещё более обиженным и прелестным. Не говоря уже о проходящих мимо женщинах, которых переполняло материнское чувство любви, даже лоточник еле сдерживался, чтобы не приготовить столько леденцов, сколько потребуется, чтобы заставить его улыбнуться.

⠀⠀⠀⠀Были и такие недовольные прохожие, которые собирались устроить Янь Уши взбучку, но при столкновении с его ледяным взглядом на них накатывала настолько устрашающая аура, что они не смели раскрыть рта и лишь до покраснения обуздывали свои порывы.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши сказал малышу:

⠀⠀⠀⠀— Ну-ну, я же просто шутил с тобой. Пускай тебе слепят нового, а этого ущербного Ци Фэнгэ оставь мне.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо сердито возразил:

⠀⠀⠀⠀— Никакой учитель не ущербный! Это ты его откусил!

⠀⠀⠀⠀— Если и дальше будешь вредничать, я заберу тебя с собой и больше ты никогда не увидишься с Ци Фэнгэ.

⠀⠀⠀⠀Ребёнок надул губы, готовый вот-вот разреветься.

⠀⠀⠀⠀— Учитель... — его глаза переполнились слезами. — Я хочу к учителю!!!

⠀⠀⠀⠀Долго подавляемые эмоции вырвались наружу, и маленький Шэнь Цяо превратился в плаксу, которую теперь не смогли бы успокоить и десять леденцов!

⠀⠀⠀⠀Янь Уши заключил его в объятия. Его виски запульсировали, а уголки рта напряглись, когда он, наконец, вкусил возмездие, которое сам на себя навлёк.

⠀⠀⠀⠀Впервые извечно упрямый и своевольный глава Янь почувствовал себя таким беспомощным.

⠀⠀⠀⠀Окажись в его руках кто-либо другой, он без труда нашёл бы сотню способов заставить его умолкнуть, но Шэнь Цяо для него всегда оставался милым, что бы ни делал. Просто у Янь Уши был своеобразный способ выражения привязанности, к тому же он забыл о разнице в возрасте между маленьким и взрослым Шэнь Цяо, вот в порыве беззаботности и переборщил с поддразниваниями.

***

⠀⠀⠀⠀Все думали, что Шэнь Цяо за одну ночь превратился в ребёнка, но на самом деле это было далеко от истины.

⠀⠀⠀⠀Открыв глаза, он сразу заметил, что что-то не так.

⠀⠀⠀⠀Конечно, под ним всё ещё находилась мягкая постель, а над головой — знакомая поперечная балка, но за окном расстилался ночной мрак, и высоко в небе висела полная луна.

⠀⠀⠀⠀В ночи не было ничего необычного. Необычным было то, что мастер боевых искусств с обострёнными пятью чувствами впал в глубокий сон, чего никогда не происходило при нормальных обстоятельствах. Кроме того, как бы крепко он ни спал, уже давно должен был наступить рассвет.

⠀⠀⠀При лунном свете, без помощи свечей, Шэнь Цяо осмотрел комнату и обнаружил нечто ещё более странное: он действительно находился на горе Сюаньду, но это определённо был дом, в котором он обитал во времена учёбы, а не тот, в котором он проживал до своего пробуждения!

⠀⠀⠀⠀Всё казалось более и более загадочным. Шэнь Цяо отличался от своей маленькой копии, поэтому, несмотря на явное замешательство, в его голове уже зародились некоторые догадки.

⠀⠀⠀⠀«Неужели я вернулся в прошлое, пока спал?» — размышлял он, выходя за дверь.

⠀⠀⠀⠀Ночь была безмолвной. Шэнь Цяо поднял глаза к небу, а затем посмотрел налево и направо.

⠀⠀⠀⠀Оглядевшись, он замер.

⠀⠀⠀⠀Напротив него находилось небольшое здание, когда-то служившее домом для Ци Фэнгэ и его учеников. Став чжанцзяо, он не захотел занимать покои своего учителя и поселился по соседству.

⠀⠀⠀⠀В этот момент вокруг стояла темнота, и только в бывшей комнате учителя горел тусклый свет.

⠀⠀⠀⠀Пламя свечи колыхалось, как будто внутри кто-то был.

⠀⠀⠀⠀Сердце Шэнь Цяо затрепетало в одночасье. Он отправился вверх по лестнице, шаг за шагом приближаясь к освещённой комнате.

⠀⠀⠀⠀Казалось, он видит сон, и страх испытать разочарование не покидал его.

⠀⠀⠀⠀Он намеренно не скрывал звук своих шагов, поэтому его присутствие вскоре заметили.

⠀⠀⠀⠀— Кто там? — человек не спешил открывать дверь. Судя по расслабленному и мягкому тону, он, похоже, читал книгу при свечах. Этот привычный голос Шэнь Цяо слышал бессчётное количество раз.

⠀⠀⠀⠀Он никак не мог успокоить своё колотящееся сердце. В его глазах жгло, зрение быстро затуманилось.

⠀⠀⠀⠀— Кто это? — не услышав ответа, человек немного удивился и, наконец, направился к порогу.

⠀⠀⠀⠀Дверь отворилась, и двое встретились лицом к лицу. Перед Шэнь Цяо предстал не раз всплывавший в памяти образ, и всё его тело застыло на месте, не способное сдвинуться ни на шаг. Не желая и глазом моргнуть, он уставился на мужчину напротив.

⠀⠀⠀⠀— Ты... — Ци Фэнгэ сделал паузу. — Кем является ваше превосходительство и с какой целью вы посетили гору Сюаньду?

⠀⠀⠀⠀В это время Ци Фэнгэ находился в полном расцвете сил, его собранные волосы всё ещё сохраняли насыщенный чёрный цвет на висках. Должно быть, он только что вымылся, поскольку они выглядели влажными. Черты его лица не были необычайно красивыми, максимум симпатичными, но годы практики, богатый опыт, широта и глубина знаний придавали ему необъяснимый шарм. Если и существовал в этом мире человек, которому неодолимо хотелось довериться, то это, несомненно, был Ци Фэнгэ.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо очень живо помнил, как в тот день, когда его учитель потерпел неудачу в своём продвижении и вот-вот должен был уйти в мир бессмертных, ему велели зайти к нему в последний раз. К тому моменту Ци Фэнгэ полностью утратил свой обычный вид, который оставался неизменным на протяжении десятилетий: лицо его одряхлело, волосы на висках покрылись белоснежным инеем, и даже былой блеск глаз угас. Теперь, когда он увидел своего учителя таким, каким тот выглядел в прошлом, его сердце сжалось от тоски и печали, а долго сдерживаемые слезы покатились по щекам.

⠀⠀⠀⠀— Учитель... — всхлипнул он, а когда осознал, что потерял самообладание, то быстро опустил голову, чтобы вытереть слезы, и поднял её вновь: — Учитель, этот ученик — Шэнь Цяо, Шэнь Цяо двадцать с лишним лет спустя. Этот ученик не знает, как так получилось, но он очнулся в прошлом. Вам, наверное, будет трудно мне поверить, но у меня нет никаких дурных намерений...

⠀⠀⠀⠀— Я верю.

⠀⠀⠀⠀Прерванный Шэнь Цяо с удивлением взглянул на своего учителя.

⠀⠀⠀⠀Ци Фэнгэ засмеялся.

⠀⠀⠀⠀— Я верю тебе. Ты, конечно, вырос, но твои внешние очертания, речь, походка и многое другое осталось прежним. Как я мог тебя не узнать?

⠀⠀⠀⠀Сказав это, он протянул руку и нежно погладил Шэнь Цяо по макушке.

⠀⠀⠀⠀— Так вот как будет выглядеть А-Цяо, когда повзрослеет.

⠀⠀⠀⠀Чувство тепла на голове отозвалось в Шэнь Цяо новым приливом грусти.

⠀⠀⠀⠀— Но что это за чудеса? Раз ты Шэнь Цяо из будущего, то где же шестилетний Шэнь Цяо?

⠀⠀⠀⠀Как и ожидалось от Ци Фэнгэ, он сразу же обратил внимание на ключевой вопрос.

⠀⠀⠀⠀— Ученик тоже не знает, — нахмурился он. — Я медитировал и каким-то образом заснул, а когда проснулся, обнаружил, что переместился во времени более чем на двадцать лет назад.

⠀⠀⠀⠀— Тогда где будет этот учитель спустя эти годы? — с любопытством спросил Ци Фэнгэ.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо промолчал.

⠀⠀⠀⠀Ци Фэнгэ понял:

⠀⠀⠀⠀— Значит, к тому времени я уже умру.

⠀⠀⠀⠀— Учитель...

⠀⠀⠀⠀— Рождение, старость, болезни и смерть — самые обычные явления. Пусть мастера боевых искусств живут дольше, они не могут быть такими же вечными, как небеса. Отчего А-Цяо в таком состоянии? Неужели даже двадцать с лишним лет спустя ты так и не можешь этого понять?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо резко втянул воздух.

⠀⠀⠀⠀— Ученик получил наставление.

⠀⠀⠀⠀— Кто стал чжанцзяо горы Сюаньду?

⠀⠀⠀⠀— Этот ученик.

⠀⠀⠀⠀Ци Фэнгэ не нашёл это слишком удивительным. Он просто кивнул с улыбкой.

⠀⠀⠀⠀— За этим стоит множество печальных событий, о которых невозможно поведать в двух словах. Учитель позволит этому ученику рассказать всё в деталях?

⠀⠀⠀⠀— Не нужно, — он покачал головой. — То, что должно произойти, уже предрешено, и пользы от этого знания не будет. Как знать, не принесёт ли оно взамен вред.

⠀⠀⠀⠀Получив возможность узнать о своём будущем, обычный человек не смог бы сдержать любопытства. Но Шэнь Цяо ожидал такого ответа, потому что учитель всегда имел широкие взгляды на вещи.

⠀⠀⠀⠀— Мы не знаем, как долго продлится это чудо. Если уж этому учителю повезло встретить подросшего А-Цяо, разве можно терять время здесь? Сегодня вечером как раз проходит Праздник Фонарей*. Твои соученики уже спустились с горы, чтобы развлечься, не хочешь ли и ты прогуляться?

⠀⠀⠀⠀*(灯节;dēngjié) — праздник фонарей (15-го числа 1-го лунного месяца).

⠀⠀⠀⠀— Конечно же, ученик хочет, — с восторгом ответил он.

⠀⠀⠀⠀Следуя друг за другом, они сошли с горы. Ци Фэнгэ использовал цингун, и его тело легко парило в воздухе, как будто он был странствующим бессмертным. Шэнь Цяо обнаружил, что не только окружающая обстановка ощущалась так же, как в реальности, но и навыки его боевых искусств нисколько не ухудшились. Это и правда не было похоже на сон.

⠀⠀⠀⠀Не успел Ци Фэнгэ остановиться, как с удовлетворением заметил, что Шэнь Цяо уже стоял рядом с ним.

⠀⠀⠀⠀— Ученик превзошёл своего учителя. У горы Сюаньду теперь есть достойный преемник!

⠀⠀⠀⠀— Учитель слишком щедр на похвалы, — с улыбкой ответил Шэнь Цяо, — мои боевые искусства всё ещё не так хороши, как ваши на своём пике. Зато Янь Уши...

⠀⠀⠀⠀Стоило ему произнести это имя вслух, как он почувствовал, что некие внеземные силы сдерживают его и любые слова о том, что произойдёт в будущем.

⠀⠀⠀⠀Ци Фэнгэ не заметил его необычного поведения.

⠀⠀⠀⠀— Янь Уши? Похоже, в будущем его мастерство перейдёт на новый уровень!

⠀⠀⠀⠀Так как Шэнь Цяо не мог ничего рассказать, он просто кивнул головой.

⠀⠀⠀⠀Ци Фэнгэ не стал задавать лишних вопросов. Он опустил взгляд на нескончаемый поток людей, снующих перед ними, и с улыбкой спросил:

⠀⠀⠀⠀— В будущем городок Сюаньду станет ещё более оживлённым, чем сейчас?

⠀⠀⠀⠀Множество сложных цветных фонарей заполнили весь вид, время от времени доносились голоса радостных детей. Праздник действительно был живым и шумным.

⠀⠀⠀⠀— Думаю, он практически не изменился.

⠀⠀⠀⠀Он уже полностью успокоился и нисколько не жалел, что не может говорить о будущем. Возможность провести вечер со своим учителем стала для него самым большим и приятным сюрпризом.

⠀⠀⠀⠀Ци Фэнгэ повёл его в павильон с загадками на фонарях и присоединился к общему веселью. Отгадав одну из загадок, он выиграл фонарь в виде кролика, вручил его ученику и шутливо добавил:

⠀⠀⠀⠀— В прошлом году, когда ты спустился с горы, тебе очень приглянулся этот фонарь-кролик, но Юаньчунь тоже захотел его, так что ты ему уступил. В этом году вы не смогли спуститься вместе, зато ты получил выгоду в виде этого фонаря.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо уже не помнил, что произошло, когда ему было шесть лет, но ни с чем не сравнимое тепло искренней заботы учителя ещё больше подогрело его любовь к этому фонарю-кролику, от которого он не мог оторваться.

⠀⠀⠀⠀От брюшка кролика исходил приятный жар пламени свечи.

⠀⠀⠀⠀Больше двадцати лет назад и больше двадцати лет спустя.

⠀⠀⠀⠀Живой дышащий человек и ледяная гробница.

⠀⠀⠀⠀Глаза Шэнь Цяо наполнились слезами, но он быстро сморгнул их, боясь, что учитель сочтёт его слабым.

⠀⠀⠀⠀— Большое спасибо, учитель, — сказал он с улыбкой.

⠀⠀⠀⠀С любящим взглядом Ци Фэнгэ похлопал его по плечу. Он ничего не сказал, но, казалось, всё понял.

⠀⠀⠀⠀Через несколько улиц суета и шум постепенно стихли. Река спокойно текла перед ними, увлекая вниз по течению множество прикреплённых к бумажным лодочкам цветных фонарей, в каждом из которых хранились человеческие мечты и желания.

⠀⠀⠀⠀Вдвоём они отдохнули под деревом. Ци Фэнгэ заметил, что Шэнь Цяо так и не выпустил кролика из рук, и не смог удержаться от смешка:

⠀⠀⠀⠀— Как получилось, что мой А-Цяо вырос, но всё равно ведёт себя совсем как дитя?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо улыбнулся в ответ.

⠀⠀⠀⠀— Всё потому, что это подарок от учителя.

⠀⠀⠀⠀Смотря на него, он чувствовал, словно учитель находился рядом с ним. Шэнь Цяо отказывался верить, что всё это лишь сон, и, возможно, наличие этого кролика помогало ему ощущать происходящее более реальным.

⠀⠀⠀⠀Ци Фэнгэ взял у него фонарик и с помощью длинной тонкой ветки сделал фитиль длиннее, чтобы он горел дольше, а затем вернул его обратно.

⠀⠀⠀⠀— Прости.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо замер.

⠀⠀⠀⠀— Почему учитель говорит подобное?

⠀⠀⠀⠀Ци Фэнгэ мягко объяснил:

⠀⠀⠀⠀— В будущем ты стал чжанцзяо. Думаю, к тому времени из всех учеников ты был единственным, кто оказался способен взять на себя такую большую ответственность. Ты обладаешь скромным и добрым характером и никогда не любил быть в центре внимания, а этот учитель взвалил на тебя слишком многое.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо улыбнулся.

⠀⠀⠀⠀— Я ученик горы Сюаньду, и я желаю ей безопасности и благополучия. Раз учитель признал меня способным справиться с этим, я считаю необходимым приложить все усилия.

⠀⠀⠀⠀Хотя в самом начале ему пришлось пойти по окольному пути и заплатить слишком высокую цену, в итоге можно считать, что он оправдал ожидания.

⠀⠀⠀⠀Они так долго болтали под деревом, что Шэнь Цяо не заметил, в какой момент он почувствовал усталость и заснул.

⠀⠀⠀⠀Во сне он лежал на коленях Ци Фэнгэ, обнимая уже погасший фонарь-кролик. Уголки его рта до сих пор были растянуты в лёгкой улыбке.

⠀⠀⠀⠀Рука нежно гладила его по волосам, снова и снова, как в детстве.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо проснулся от резких лучей солнца.

⠀⠀⠀⠀Солнечный свет оросил его тело сквозь прорехи в листве.

⠀⠀⠀⠀Сбоку от него к дереву прислонялся ещё один человек, но это был не Ци Фэнгэ, а Янь Уши.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши открыл глаза и принялся массировать виски, недоумевая, как он, с его уровнем боевых искусств, умудрился заснуть, сам того не заметив. Увидев Шэнь Цяо, он удивился ещё раз.

⠀⠀⠀⠀— Ты вернулся?

⠀⠀⠀⠀Они обсудили эту историю от начала до конца, и Шэнь Цяо убедился, что он не видел сон, а абсолютно точно поменялся местами со своим семилетним «я» и ненадолго вернулся в прошлое.

⠀⠀⠀⠀— Но я знаю, что у меня не было никаких воспоминаний об этом в семь лет, — недоумевал он.

⠀⠀⠀⠀— Может быть, как раз потому, что это случилось в прошлом, семилетний ты естественным образом забыл об этом.

⠀⠀⠀⠀После долгих размышлений это казалось единственным ответом.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши внезапно наклонился, прижавшись почти половиной своего тела к Шэнь Цяо, и вытащил что-то из-за его спины.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо поднял взгляд. Наперекор всем ожиданиям, это был фонарь в виде кролика.

Экстра 10 - Мини-театр №1

За ширмой стояла кровать.

⠀⠀⠀На кровати лежал красавец.

⠀⠀⠀По правде говоря, глаза красавца были плотно закрыты – он находился в глубокой дрёме. Рядом с ним сидел мужчина, пристально смотрящий на спящего.

⠀⠀⠀После долгого внимательного взгляда Янь Уши легонько провёл рукой по закрытым глазам красавца.

⠀⠀⠀Веки Шэнь Цяо рефлекторно дрогнули, а брови слегка нахмурились.

⠀⠀⠀Он крайне редко спал так спокойно. Обычно он всегда был настороже и проснулся бы от любого постороннего шороха, не говоря уж о том, чтобы кто-то касался его лица.

⠀⠀⠀Такая ситуация могла означать только одно – он ужасно сильно устал.

⠀⠀⠀Уголки губ Янь Уши тронула расслабленная и лёгкая улыбка.

⠀⠀⠀Если бы кто-то другой увидел эту улыбку, то тут же содрогнулся от ужаса, потому что она была настолько мягкой и нежной, будто и вовсе не должна была никогда появляться на этом лице.

⠀⠀⠀Да и сам Янь Уши вряд ли заметил, что на его лице заиграла эта лёгкая улыбка.

⠀⠀⠀Его пальцы плавно прошлись от ресниц Шэнь Цяо до бровей, после чего опустились на кончик носа, который он медленно и легонько ущипнул.

⠀⠀⠀Он хотел продолжить, но внезапно остановился, словно передумал. Пальцы Янь Уши опустились ниже и сжали губы Шэнь Цяо так, что они вытянулись в линию. Сцена с прекрасным спящим красавцем неожиданно приобрела комичный эффект, потому что нижняя и верхняя губы Шэнь Цяо соединились и вытянулись, подобно утиному клюву.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо никак не отреагировал. Возможно, он и не подозревал о том, что человек рядом с ним нанесёт такой внезапный удар. Он по-прежнему продолжал беззаботно блуждать во снах.

⠀⠀⠀Наконец глава секты Янь осознал, что его поведение выглядит несколько по-детски. Ухмыльнувшись, он убрал руку, наклонился и поцеловал Шэнь Цяо. Боковым зрением он заметил россыпь фиолетовых следов на его спине и шее. Уголки губ Янь Уши слегка приподнялись, после чего он укутал в одеяло Шэнь Цяо так, что шею не стало видно.2

⠀⠀⠀Раздался стук в дверь.

⠀⠀⠀Янь Уши поднялся с кровати и пошёл открывать.

⠀⠀⠀Он отличался редким бесстыдством, чего нельзя сказать о человеке, который стоял у двери. Увидев небрежно накинутую одежду, взъерошенные волосы и томный взгляд Янь Уши, этот несчастный тут же залился румянцем.

⠀⠀⠀– Благополучия и мира вам, господин! Кухня уже заработала, поэтому хозяин отправил этого ничтожного узнать, не нужно ли вам чего-нибудь.

⠀⠀⠀Пока он говорил, украдкой всячески пытался заглянуть внутрь. Пару часов назад из этой комнаты доносились странные звуки, похожие на треск. Тогда он не осмелился подняться наверх и спросить, поэтому вполне естественно, что сейчас ему было интересно: все ли предметы целы и не сломалось ли ещё чего.

⠀⠀⠀Янь Уши хотел отказаться, но, немного подумав, изменил своё решение:

⠀⠀⠀– Что из еды у вас есть?

⠀⠀⠀– У нас есть печёная лепёшка, жаренные цыплёнок и утка, бамия* и многое другое. Мастерство нашего повара считается одним из лучших в этой местности. Всё, что вы пожелаете, мы можем приготовить, – улыбнувшись, ответил мужчина.

⠀⠀⠀* Молодые стручки бамии (окра или дамские пальчики) употребляют в пищу. По вкусу плоды бамии являют собой нечто среднее между кабачками и стручковой фасолью, что делает её применение в кулинарии достаточно широким. Из плодов бамии готовят салаты и супы, кроме того, стручки сушат, замораживают и консервируют. Варёная или слегка обжаренная бамия может быть гарниром, а также заправкой для супов. Она хорошо сочетается с помидорами, чесноком, луком, имбирём, красным стручковым перцем и другими специями. Из зрелых семян готовят напиток, по вкусу напоминающий кофе.

⠀⠀⠀– Тогда принеси нам жидкую молочную рисовую кашу с семенами коикса* и тушёную свиную ногу в чесночном соусе. Только хорошо потушите, не экономьте на соусе. Позже я щедро вознагражу тебя. Ещё приготовьте свежую рыбу, неважно, какую именно, главное, чтобы была свежей. Не нужно никаких изысков, просто сварите её на пару и добавьте немного чеснока и лука. Также принесите несколько овощных блюд.

⠀⠀⠀* Иовлевы слёзы, или бусенник обыкновенный – злаковое растение, форма и цвет плодов похожи на слёзы. Используется чаще всего для выпечки хлеба (семена размалывают в муку).

⠀⠀⠀Говоря это, он бросил в руки мужчины увесистый парчовый мешочек. Тот понял, что он наполнен серебром.

⠀⠀⠀Не моргнув глазом, Янь Уши без запинки произнёс все эти слова. Слуга был ошеломлён: «Как много может съесть этот человек? Судя по всему, он действительно богач, купающийся в роскоши». За заказ, который он сделал сегодня, они смогли получить сумму, которую в обычные дни зарабатывают за четыре-пять дней работы постоялого двора.

⠀⠀⠀– Да, да, всё что пожелаете, уважаемый господин! Мы всё приготовим. Этот ничтожный займётся делом. Подождите минутку, этот ничтожный принесёт вам горячей воды! – любезно сказал мужчина.

⠀⠀⠀Янь Уши также попросил его сходить в книжную лавку и купить парочку книг для лёгкого чтения. За щедрое вознаграждение мужчина готов был сделать что угодно, поэтому весьма быстро исполнил поручение.

***

⠀⠀⠀Шэнь Цяо проснулся от ароматного запаха еды. Стоило ему открыть глаза, как тут же заурчало в животе.

⠀⠀⠀Он так давно не испытывал этого чувства, что слегка удивился от того, каким незнакомым оно показалось.

⠀⠀⠀Моргнув, Шэнь Цяо медленно осмотрел комнату. За ширмой стоял стол, заставленный разными блюдами. За столом виднелся силуэт мужчины, читающего книгу. За этот короткий миг сперва растерянный взгляд Шэнь Цяо приобрёл ясность.

⠀⠀⠀Несмотря на то, что их отделяла ширма, Янь Уши всё равно заметил его движения.

⠀⠀⠀– А-Цяо, ты проснулся?

⠀⠀⠀Он отложил книгу, встал и обошёл ширму. В душе Янь Уши испытывал некоторое сожаление от того, что не успел как следует разглядеть лицо Шэнь Цяо, когда тот только-только проснулся.

⠀⠀⠀Но уже в следующий момент Шэнь Цяо полностью скрылся под одеялом.

⠀⠀⠀Одеяло тут же надулось, словно шар.

⠀⠀⠀– ... – Янь Уши.

⠀⠀⠀Как только Янь Уши заметил шевеления, то сразу понял, что тот одевается под одеялом.

⠀⠀⠀Янь Уши чуть не лопнул от смеха, но снаружи выглядел так, словно ничего не произошло.

⠀⠀⠀– Всё хорошо? – с притворным беспокойством спросил он.

⠀⠀⠀Из-под одеяла раздался приглушённый голос Шэнь Цяо:

⠀⠀⠀– Всё хорошо...

⠀⠀⠀Янь Уши подошёл и положил руку на одеяло.

⠀⠀⠀– А-Цяо, у тебя что-то болит? Вылезай, дай я посмотрю.

⠀⠀⠀– Всё нормально...

⠀⠀⠀Движения под одеялом стали более интенсивными. Янь Уши догадался, что тот, возможно, ищет нижние одежды.

⠀⠀⠀– А-Цяо, я забыл тебе кое-что сказать, – посмеиваясь, сказал Янь Уши.

⠀⠀⠀– А?

⠀⠀⠀– Твои нижние одежды испачкались вчера ночью, поэтому я отправил слугу купить новые. Он ещё не вернулся.

⠀⠀⠀Из-под одеяла резко высунулось покрасневшее лицо.

⠀⠀⠀– Как ты мог доверить постороннему человеку покупать такое?!

⠀⠀⠀– Значит, мне следовало отправиться за покупкой?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо схватился за лоб и слегка бессвязно пробормотал:

⠀⠀⠀– Я не это имел в виду, ты... откуда он узнал мой размер...

⠀⠀⠀– Конечно я ему рассказал, – рассмеялся Янь Уши.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не стал спрашивать Янь Уши, откуда тот это знает.

⠀⠀⠀Он предположил, что Янь Уши, вероятно, вчера ночью измерил его руками, когда прикасался к нему.

⠀⠀⠀Вспомнив вчерашнюю бурную ночь, Шэнь Цяо захотелось провалиться сквозь землю.

⠀⠀⠀Даже сейчас, зарывшись в одеяло, кончиком носа он всё ещё чувствовал запах.

⠀⠀⠀Он слегка кашлянул, сгорая от стыда, но всё же сказал:

⠀⠀⠀– Глава секты Янь...

⠀⠀⠀– Мы с тобой так близки, но ты всё равно зовёшь меня главой секты Янь? – перебил его Янь Уши, нахмурившись.

⠀⠀⠀– Тогда как мне тебя называть? – запинаясь, спросил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Янь-лан*? Разве не ты вчера ночью много раз выкрикивал это имя? Даже плакал, когда звал меня!

⠀⠀⠀* (郎; láng) – муженёк (жена ласково о муже).

⠀⠀⠀Лицо Шэнь Цяо запылало.

⠀⠀⠀– Замолчи!

⠀⠀⠀Янь Уши вздохнул и сел на край кровати.

⠀⠀⠀– У нас с тобой уже были интимные отношения. Если бы мы были мужчиной и женщиной, то я бы сделал всё традиционным способом, с тремя письмами и шестью ритуалами* в твоей семье**. Но, к сожалению, ты не...

⠀⠀⠀*(三媒六聘): в традиционной китайской свадьбе принято было дарить три письма и проводить шесть церемоний (там достаточно подробно, поэтому сноска будет в конце главы).

⠀⠀⠀** Янь Уши буквально говорит (聘娶我过门), что переводится как «Я вступлю в супружество и перееду в дом мужа», то есть он возьмёт фамилию Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Подожди-ка! – Шэнь Цяо почувствовал, что что-то не так. – Почему ты хочешь выйти замуж?

⠀⠀⠀– Неужели ты хочешь войти в мою семью? – приподнял бровь Янь Уши.

⠀⠀⠀– Конечно же, нет...

⠀⠀⠀– Ты нравишься этому достопочтенному. Меня не волнуют достоинство или репутация. Если ты хочешь, то я не против именно пожениться. Таким образом, в тебя не будут тыкать пальцем и уж точно не станут сплетничать о чжанцзяо горы Сюаньду. У меня и так плохая репутация, поэтому, даже если кто-то захочет нанести мне обиду, ради тебя я всё выдержу.

⠀⠀⠀Хотя это прозвучало довольно высокомерно, тем не менее, проскочила и некоторая обида.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не знал, плакать ему или смеяться.

⠀⠀⠀– Я не это имел в виду.

⠀⠀⠀– Так ты собираешься брать на себя ответственность или нет? – спросил Янь Уши.

⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀События прошлой ночи произошли по обоюдному согласию. Благодаря добродушному характеру Шэнь Цяо, Янь Уши знал, что тот никогда не стал бы уклоняться от ответственности или перекладывать её на кого-то другого. Такой расклад совершенно точно нравился Янь Уши. Он шаг за шагом заманивал Шэнь Цяо в яму, которую сам же давным-давно вырыл.

⠀⠀⠀Как и следовало ожидать, Шэнь Цяо довольно долго хмурился и пытался сообразить. Наконец он с трудом выдавил из себя три слова:

⠀⠀⠀– Я возьму ответственность...

⠀⠀⠀Янь Уши слегка улыбнулся, наклонился и поцеловал его в щёку.

⠀⠀– Шэнь-лан.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо вздрогнул:

⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀– Шэнь-лан, на тебе ведь нет нижней одежды, ты не замёрз? – нежно спросил Янь Уши.

⠀⠀⠀Лицо Шэнь Цяо пылало от стыда, он вцепился в одеяло, наотрез отказываясь его отпускать.

⠀⠀⠀К этому времени слуга уже вернулся и принёс нижние одежды. Он стучал в дверь. Янь Уши открыл и забрал у него вещи.

⠀⠀⠀– Шэнь-лан, помочь тебе одеться?

⠀⠀⠀– Лучше зови меня А-Цяо! – не выдержал Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Янь Уши прикинулся несчастным.

⠀⠀⠀– Мало того, что ты не хочешь называть меня Янь-лан, так ты ещё и лишаешь меня удовольствия называть тебя Шэнь-ланом?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не хотел, чтобы тот продолжал заговаривать ему зубы, поэтому он забрал у него нижние одежды, и, зарывшись в одеяло, принялся их надевать. Затем он скинул с себя все одеяла и поднялся, чтобы завязать шнурки.

⠀⠀⠀Всё было хорошо ровно до того момента, пока он не посмотрел на Янь Уши. Тот не удержался и засмеялся:

⠀⠀⠀– Мой прекрасный А-Цяо, ты надел штаны задом наперёд!

⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀Лицо Шэнь Цяо покраснело, подобно сваренному раку!

Немножко информации о свадебных обрядах Китая.

⠀⠀⠀Первым было письмо с предложением помолвки, второе – письмо со списком подарков и последнее, свадебное, вручаемое в день встречи жениха и невесты, которая обычно проходила в её доме. А вот и шесть церемоний, которые предшествовали главной, свадебной:

⠀⠀⠀▪ Предложение: после того, как родители юноши принимали решение, что ему пора вступить в брак, они приглашали сваху и вместе с ней отправлялись в дом выбранной девушки. Если её семья была согласна на этот брак, сваха получала щедрое вознаграждение в виде дорогих подарков и угощений. Большинство юношей и девушек были не знакомы и никогда не видели своих будущих супругов до самого дня свадьбы.

⠀⠀⠀▪ Выявление совместимости гороскопов: после того, как становились известны полное имя девушки и её дата рождения, родители юноши шли к гадалке и просили её посмотреть, подходит ли такая невестка их сыну, и будут ли они счастливы в браке.

⠀⠀⠀▪ Вручение подарков в честь помолвки: если брак обещал быть благоприятным, сваха несла подарки родителям девушки и сообщала, что процедура будет продолжена.

⠀⠀⠀▪ Вручение свадебных подарков: эта церемония была самой масштабной и значимой во всём процессе бракосочетания. Семья жениха дарила родителям невесты щедрые подарки, символизирующие уважение и почитание её семьи, а также гарантирующие то, что девушка обретёт сытую и достойную жизнь.

⠀⠀⠀▪ Выбор даты свадьбы: семья жениха вновь обращались к предсказательнице, чтобы та посмотрела в астрологическую книгу и назвала самый подходящий день для этого события.

⠀⠀⠀▪ Церемония бракосочетания: начиналась с того, что жених и его сопровождение встречали невесту в её доме. До этого дня, всё приданое невесты отправлялось в дом жениха. Приданое отражало социальный статус невесты и материальное благополучие её семьи, и ему отводилось самое видное место в доме жениха. Чаще всего оно состояло из ножниц (две бабочки, которые всегда будут вместе – символ неразлучности), линейки (означала акры полей во владении семьи), и ваз (знак мира и достатка).

Экстра 11 - Тебе меня мало, еще и монаха захотел?

Небольшие ворота даосского храма были полуоткрыты.

⠀⠀⠀⠀Пышно цвёл душистый османтус. Нежный ветерок разогнал облака, и небо стало кристально чистым, как прозрачный лёд.

⠀⠀⠀⠀Группы золотисто-жёлтых, бледно-жёлтых и серебристо-белых цветов непосильным бременем громоздились на ветвях кустарника, на котором в придачу то тут, то там скакали маленькие птички.

⠀⠀⠀⠀Ветки плавно покачивались, с них нескончаемой чередой на голову и морду оленя осыпались лепестки.

⠀⠀⠀⠀Олень встряхнулся и чихнул.

⠀⠀⠀⠀Лепестки также упали в пока ещё пустую чашу на низком столике. Чайник медленно кипел на слабом огне, и насыщенный аромат заварки смешивался с цветочным запахом османтуса. Освежающее и одновременно крепкое благоухание дивно гармонировало, навевая ощущение лёгкости и уюта.

⠀⠀⠀⠀Осыпающийся османтус, закипающий чай и тишина даосского храма складывались в приятную для сердца и глаз картину, достойную увековечивания на полотне. Однако вовсе не она привлекала внимание Ян Гуана*.

⠀⠀⠀⠀*(楊廣;Yáng Guǎng) — второй сын императора Ян Цзяня. Изначально носил имя Пулюжу Ин, позднее отец переименовал его в Ян Гуана. Именно он был взят в заложники Чэнь Гуном в 113-той главе. Известен как ван Цзинь. Впоследствии он станет вторым императором династии Суй с 605 по 617 гг. Хотя он прославился несколькими своими грандиозными сооружениями, по мнению традиционных историков, он был одним из самых жестоких тиранов в истории Китая.

⠀⠀⠀⠀Он смотрел на того, кто заваривал чай.

⠀⠀⠀⠀Этот человек носил даосский халат, его волосы были собраны в пучок — просто и обыденно. Стоило признать, что простая одежда только сильнее подчёркивала его выдающуюся внешность.

⠀⠀⠀⠀Сколько лет прошло с момента их первой встречи? Ян Гуан не считал годы, но если учесть, что из юноши он уже вырос в молодого человека, то времени пролетело немало. Вот только этот человек, как истинный небожитель, ничуть не постарел.

⠀⠀⠀⠀Естественно, Ян Гуан понимал, что, достигнув такого же мастерства в боевых искусствах, он тоже сможет сохранить молодость. Таких людей в Цзянху, по слухам, достаточно много, но этот выглядел исключительно хорошо. Всякий раз, когда Ян Гуан видел его, он не мог отвести взгляд, и впечатление о нём становилось всё более глубоким.

⠀⠀⠀⠀— Этот скромный задний двор не подходит для приёма почётных гостей. Если вы пришли спрашивать о Дао в поисках бессмертия, пожалуйста, отправляйтесь искать его в другое место.

⠀⠀⠀⠀Из-за ворот раздался звучный, но мягкий голос. Ян Гуан смутился и машинально взглянул на своего спутника.

⠀⠀⠀⠀Тот опустил глаза и сдвинул брови. Выражение его лица оставалось невозмутимым, в нём не было ни нетерпения, вызванного длительным ожиданием за спиной Ян Гуана, ни смущения от того, что их окликнули. Создавалось впечатление, что он снизил своё участие к нулю и выступал только в роли второстепенного гостя, следующего за Ян Гуаном на прогулке.

⠀⠀⠀⠀Поскольку их обнаружили, Ян Гуан просто рассмеялся и отворил ворота, войдя внутрь.

⠀⠀⠀⠀— Этот ван заметил, что в храме тихо и уединённо, пожелал ознакомиться с окрестностями и случайно забрёл сюда. Надеюсь, бессмертный* простит меня за беспокойство.

⠀⠀⠀⠀*(真人;zhēnrén) — совершенный человек, сверхчеловек. Уважительная форма обращения к даосам, достигшим высокого уровня совершенствования. Ранее не переводилась, но в этой экстре её используют слишком часто.

⠀⠀⠀⠀Несмотря на эти слова, он и не собирался отступать, не иначе как полагая, что хозяин храма не откажет ему.

⠀⠀⠀⠀Жизнь Ян Гуана с самого детства протекала гладко, благодушные родители почти ни в чём его не обделяли. Неудивительно, что он ставил себя превыше всех и всего.

⠀⠀⠀⠀— Так это ван Цзинь. Пожалуйста, проходите.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо слабо улыбнулся и не выказал ни малейшего недовольства. Как считал Ян Гуан, он бы и не посмел проявить оного: чтобы продолжать уверенно держаться в Чанъане, храм Сюаньду нуждался в поддержке императорского двора.

⠀⠀⠀⠀Хотя он долго простоял за воротами, возникло подозрение, что на эту бестактность он закрыл глаза*. Шэнь Цяо, в свою очередь, не поднялся, чтобы поклониться ему в соответствии с долгом вежливости. Ян Гуану стало неловко препираться с ним из-за этого, так что он просто приподнял подол халата и сел напротив, по-хозяйски приглашая за стол и своего спутника.

⠀⠀⠀⠀*(非礼勿视;fēi lǐ wù shì) — не смотри на то, что неправильно. Часть фразы из книги Конфуция «Лунь Юй»: Не смотри на то, что неправильно; Не слушай того, что неправильно; Не говори того, что неправильно; Не делай того, что неправильно»

⠀⠀⠀⠀— С улицы я учуял, что бессмертный готовит чай. Аромат был таким соблазнительным, что не зайти к вам было невозможно, так что, думаю, вы не будете винить нас за внезапный визит?

⠀⠀⠀⠀— Не буду, конечно, — с улыбкой ответил Шэнь Цяо. — Могу я узнать, кто этот гость?

⠀⠀⠀⠀— Точно, я же вас не представил, — Ян Гуан сделал вид, что досадует на себя, — это ученик наставника Чжичжэ, монах Юй Сю. Если быть точнее, он также приходится шиди моему отцу!

⠀⠀⠀⠀Наставник Чжичжэ, как и его соученики Фа И и Сюэтин, относился к секте Тяньтай. Двумя годами ранее Ян Цзянь, желая привести буддистов к покорности, не постеснялся поклониться наставнику Чжичжэ как своему учителю и тем самым выразил своё уважение. Как только об этом стало широко известно, статус и слава буддийских сект незамедлительно возросли.

⠀⠀⠀⠀На голове Юй Сю, как и полагалось, не наблюдалось ни единого волоска, однако одет он был не в монашескую рясу, а в повседневную одежду, поэтому на лице Шэнь Цяо отразилась нотка замешательства, когда он услышал о его принадлежности.

⠀⠀⠀⠀— Бессмертный не возражает против того, что я привёл буддиста в даосский храм?

⠀⠀⠀⠀— Конечно же нет. Всякий пришедший — гость. Если ван Цзинь и наставник не брезгуют, отведайте грубо заваренного чая этого бедного даоса.

⠀⠀⠀⠀Ян Гуан беззаботно улыбнулся.

⠀⠀⠀⠀— Раз бессмертный приготовил его собственными руками, я обязательно его попробую, а по возвращении похвастаюсь перед отцом и матушкой!

⠀⠀⠀⠀Он и Юй Сю взяли по чайной чаше и отпили по глотку.

⠀⠀⠀⠀Чай действительно оказался грубым, даже аромат османтуса не мог перебить такую горечь. Ян Гуан не привык пить подобное: распробовав совсем немного, он сразу же поморщился, отставил чашу и метнул взгляд на Юй Сю. Тот преспокойно держал чашу обеими руками и неторопливо осушал её глоток за глотком.

⠀⠀⠀⠀Ян Гуан посмеялся над собой:

⠀— Похоже, мне не дано понять это чайное дао. Угощать меня было расточительством.

⠀⠀⠀⠀— Ван Цзинь слишком серьёзен. Чай уже заварен и предназначен для употребления. Когда ван Цзинь пьёт его, или когда его пьют другие, чай поступает в желудок и продолжает существовать там. Если же никто его не выпьет, он всё равно продолжит существовать. Ни о каком расточительстве не может быть и речи.

⠀⠀⠀⠀Ян Гуан растерялся, не зная, как ответить. Вместо него это сделал Юй Сю:

⠀⠀⠀⠀— Высказывания бессмертного во многом соответствуют принципам дзэн.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо легко улыбнулся.

⠀⠀⠀⠀— Буддизм и даосизм неразрывно связаны друг с другом. Похоже, наставнику и моему храму также было суждено установить связь.

⠀⠀⠀⠀Юй Сю тоже улыбнулся в ответ.

⠀⠀⠀⠀— Люди говорят, что бессмертный слабо владеет словом и посему отказывается произносить речи о Дао. Этот бедный монах видит, что это не так — в искусстве красноречия вы преуспели!

⠀⠀⠀⠀Внешность его сама по себе отличалась утончённостью, а теперь лучезарная улыбка на лице и вовсе согревала взгляд.

⠀⠀⠀⠀— Юй Сю учился боевым искусствам у наставника Чжичжэ и своего шибо*, наставника Фа И, — сказал Ян Гуан. — Он считается одним из величайших талантов секты Тяньтай за последние несколько десятилетий, и его способности даже выше, чем у Сюэтина в лучшие годы. Я родился слишком поздно, чтобы увидеть, насколько хорош был Сюэтин, но, может быть, сегодня мне посчастливится увидеть, как Юй Сю ищет наставления в поединке с бессмертным?

⠀⠀⠀⠀*(师伯;shībó) — дядюшка-наставник.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо скользнул взглядом по двум мужчинам и задержался на чайной чаше, стоявшей перед ним. Он дал равнодушный ответ:

⠀⠀⠀⠀— Учитывая одарённость наставника Юй Сю, не пройдёт и нескольких лет, как он достигнет больших достижений. Как смеет бедный даос, не имеющий таланта, наставлять его по своему усмотрению?

⠀⠀⠀⠀Итак, это был отказ.

⠀⠀⠀⠀Сердце Ян Гуана наполнилось досадой.

⠀⠀⠀⠀Он намеревался завязать дружбу с двумя людьми — Шэнь Цяо и Янь Уши. Местонахождение последнего было настолько неопределённым, что пересечься с ним не представлялось возможным, а если возможность и выпадала, то он никогда не находил нужным придавать значение Ян Гуану. Как-то раз Ян Гуан не выдержал и пожаловался на него своим родителям, но те, вопреки обыкновению, не приняли его сторону, что до ужаса его огорчило.

⠀⠀⠀⠀Что касается Шэнь Цяо, то Ян Гуан не единожды пытался навестить его, но ему либо не открывали дверь, либо мягко отказывали. Шэнь Цяо, похоже, совсем не интересовало общение с ваном Цзинь, и он со всей своей вежливостью и учтивостью держался от него особняком. Для гордого любимца небес такое отношение было сродни нескольким невидимым пощёчинам. Зачастую Ян Гуан приходил в такую ярость, что в гневе крушил вещи в своей опочивальне, отчаяннее не желая смиряться и навязчивее выпрашивая то, чего не мог заполучить.

⠀⠀⠀⠀Утешало его лишь то, что хотя гора Сюаньду и секта Хуаньюэ не приняли его жест доброй воли, они также не собирались сближаться и с наследным принцем.

⠀⠀⠀⠀Глядя на красивые и нежные черты лица Шэнь Цяо, Ян Гуан испытывал некоторое разочарование и обиду.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо был тем самым благодетелем, который спас ему жизнь, когда мятежник Чэнь Гун взял его в заложники. Однако Ян Гуан считал, что за прошедшие годы его родители сделали для горы Сюаньду достаточно, чтобы окупить эту спасительную милость, так что в глубине души он почти не испытывал признательности. Для него главной ценностью этих отношений являлась возможность склонить гору Сюаньду на свою сторону.

⠀⠀⠀⠀Но, к сожалению, поведение Шэнь Цяо всегда было ни холодным, ни тёплым, и вместе с тем вся гора Сюаньду предпочитала держаться от вана Цзинь на расстоянии.

Поразмыслив, Ян Гуан не решился проявить ни капли бестактности и неуважения.

⠀⠀⠀⠀— Бессмертный чрезмерно скромен. Согласно старшинству в мире Цзянху, Юй Сю считается вашим младшим, поэтому с вашей стороны было бы правильно наставить его. Впрочем, если вы не желаете, то, конечно, я не стану настаивать. Через несколько дней начнётся праздник Двойной Девятки. Я уже сообщил Его Величеству, что в этот день на горе Цуйхуа пройдёт пиршество. Если бессмертный почтит его своим присутствием, то этот ван с радостью окажет ему тёплый приём!

⠀⠀⠀⠀В один момент он испугался, что Шэнь Цяо может посчитать пир слишком многолюдным и отклонить приглашение, поэтому добавил:

⠀⠀⠀⠀— В нём примут участие только известные столичные буддисты и даосы, которые будут вести дискуссии в стиле литераторов периода Вэй-Цзинь*. Там не будет ничего непристойного!

⠀⠀⠀⠀*(魏晋;wèi jìn) — период Вэй-Цзинь (220–420 гг. н. э.). В это время произошёл сдвиг в сторону свободомыслия и эстетики, развивались культура, литература, философия, изобразительное искусство, каллиграфия и т.д., был сделан акцент на духовном развитии, что получило название «Вэй-Цзиньского поведения».

⠀⠀⠀⠀Лицо Шэнь Цяо приняло извиняющееся выражение.

⠀⠀⠀⠀— Как назло, сегодня этот бедный даос отправится обратно на гору Сюаньду. Боюсь, путь туда займёт несколько дней, поэтому я не смогу появиться на пире. Прошу простить меня, ван Цзинь.

⠀⠀⠀⠀На лице Ян Гуана промелькнул гнев, но он быстро вернул себе улыбку. Он даже поднял чашу с чаем и выпил всё за один глоток.

⠀⠀⠀⠀— Я потребовал от вас слишком многого. Бессмертному не о чем беспокоиться!

⠀⠀⠀⠀Только после того, как Ян Гуан и Юй Сю ушли, из дальнего прохода послышался чей-то беспечный голос.

⠀⠀⠀⠀— Ты страшно его обидел.

⠀⠀⠀⠀Не оборачиваясь, Шэнь Цяо отпил несколько глотков чая и сказал:

⠀⠀⠀⠀— А глава Янь спрятался в комнате, как черепаха в панцире, и оставил меня играть роль злодея.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши громко рассмеялся.

⠀⠀⠀⠀— Я позволил Шэнь-даочжану проявить доброту и милосердие. Если бы я вмешался, этот Юй Сю не вышел бы за ворота храма Сюаньду.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо покосился на него, никак не прокомментировав эти слова.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши наклонился к нему. Он провёл губами по виску Шэнь Цяо, обдав кожу жарким дыханием, и замер, прильнув к ушной раковине.

⠀⠀⠀⠀— Я планировал вернуться раньше, чтобы провести с тобой Циси*, но не успел. Зато отметим вместе день зимнего солнцестояния.

⠀⠀⠀⠀*(七夕;qīxī) — Праздник Циси, китайский день влюблённых. Проходит вечером 7-го числа 7-го месяца по лунному календарю.

⠀⠀⠀⠀На лице Шэнь Цяо появился лёгкий румянец. То ли от этого жара, то ли от смущения.

⠀⠀⠀⠀— Тебя долго не было.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши тихо рассмеялся и продолжил подтрунивать над ним:

⠀⠀⠀⠀— Шэнь-даочжан скучал по мне?

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо вспыхнул, краснея ещё сильнее.

⠀⠀⠀⠀— Ты же знаешь, я вёл не к этому...

⠀⠀⠀⠀— А к чему же? — Янь Уши, казалось, слишком увлёкся игрой с ним, в особенности с его ухом. Он прикусывал его и держал во рту, облизывая от мочки до хряща, делая его влажным. Всё тело Шэнь Цяо застыло, как будто на него наложили технику обездвиживания.

⠀⠀⠀⠀— Ты... — с большим трудом он собрался с силами, — проник на территорию Туцзюэ?

⠀⠀⠀⠀— Нет, я отправился в Когурё*, — Янь Уши всё ещё мог произнести несколько беглых слов, в то время как его руки уже начали свободно и беспрепятственно проникать в немыслимые места.

⠀⠀⠀⠀*(高句丽;gāogōulí) — название одного из корейских племён, а позднее — одного из трёх государств с 37 г. до н.э. по 668 г. н.э., наряду с Пэкче и Силла.

⠀⠀⠀⠀— Когурё? Что ты... там делал?

⠀⠀⠀⠀— Там в изобилии произрастает женьшень, это важный торговый ресурс для Хуаньюэ. По пути я сделал крюк по Восточному Туцзюэ и немного осмотрелся. Дуань Вэньян неплохо там устроился и даже получил ответственный пост от Дулань-хана*. Он почти как второй Хулугу.

⠀⠀⠀⠀*(都藍可汗;dōulán kèhán) — Дулань-хан Юнъюйлюй (Юн-Улуг), личное имя — Ашина Юнъюйлюй. Сын Бага-Ышбара хана, 8-й хан гёктюрк (небесных тюрок) с 588 по 599 год.

⠀⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой.

⠀⠀⠀⠀— Его сердце не лежит к пути боевых искусств, он никогда не сможет стать вторым Хулугу. На мой взгляд, в этом плане тот монах Юй Сю куда интереснее.

⠀⠀⠀⠀— Что, тебе меня мало, ещё и монаха захотел?

⠀⠀⠀⠀Лицо Шэнь Цяо мгновенно заалело, а рот беззвучно приоткрылся. Он хотел и возразить, и рассердиться, но не знал, с чего начать, выглядя одновременно жалко и мило.

⠀⠀⠀⠀Янь Уши не смог сдержать смеха. Подхватив даоса на руки, он направился в дом.

Экстра 12 - Очевидно, у тебя слишком мало опыта

Стояла ночь зимнего солнцестояния – Дунчжи*. Повсюду были развешаны фонари.

⠀⠀⠀*(冬至 ;dōngzhì) – Дунчжи, праздник зимнего солнцестояния. Обычно Дунчжи приходится на 21 или 22 декабря. Идея праздника тесно связана с концепцией баланса инь и ян. В древнем Китае считали, что с этого времени поднимается мужская сила природы (ян) и начинается новый цикл. День зимнего солнцестояния считался счастливым днём. Как и во время других традиционных китайских праздников, люди едят особые блюда.

⠀⠀⠀Из-под крыши свисали маленькие сверкающие огоньки, которые отражались от тонкой красной бумаги и соединялись, образуя красную нить*. Весь внутренний двор был залит светом.

⠀⠀⠀*(红线; hóngxiàn) – нить предопределения (по поверью связывавшая будущих супругов).

⠀⠀⠀Снег ложился густым покровом. Его было не слишком много и не слишком мало, но всё же вполне достаточно, чтобы окрасить всё вокруг в белый цвет. На крыше лежал толстый слой снега, как и на земле, и на деревьях.

⠀⠀⠀Мастера боевых искусств не боятся холода, поэтому дверь была открыта. Так как ветра не было, можно не опасаться, что снег попадёт внутрь. Они сидели в комнате и грелись с помощью подземного дракона*, наслаждаясь прекрасным зимним пейзажем – одним махом убили сразу двух зайцев.

⠀⠀⠀*(地龙; dìlóng) – «Подземный дракон» – отопительная система в древние времена. Под двором находились подземные туннели, соединяющиеся с печью снаружи. В печи разводили огонь, и по туннелям тепло распространялось на весь дворец.

⠀⠀⠀Это не храм Сюаньду, а резиденция младшего наставника в Чанъане*.

⠀⠀⠀*Напоминание. В 114 главе резиденция младшего наставника (титул, который предыдущий император даровал Янь Уши, означает наставника государства) была восстановлена Ян Цзянем.

⠀⠀⠀После того, как Ян Цзянь взошёл на престол, он, как и Юйвэнь Юн, пожаловал Янь Уши титул младшего наставника. Но на самом деле все прекрасно понимали, что это лишь формальность. Не имело особого значения, какой титул ему присвоят, будь то полководец или хоу*, Янь Уши это Янь Уши, а секта Хуаньюэ – всё ещё Хуаньюэ. Никто не мог изменить его статус.

⠀⠀⠀*(侯爵; hóujué) – титул хоу (второй из пяти высших титулов знати).

⠀⠀⠀В сравнении с Юйвэнь Юном, Ян Цзянь гораздо лучше понимал, что, даже став императором, управлять всем миром невозможно. Особенно принимая во внимание тот факт, что существует очень много влиятельных чиновничьих семей, чей авторитет выстраивался целыми поколениями. Поэтому даже император не мог игнорировать их мнение. Для того, чтобы избавиться от их влияния, Ян Цзянь издал указ, в котором упразднил систему девяти рангов*, существовавшую ещё со времён эпохи Вэй-Цзинь, и назначил новую, в корне отличающуюся от предыдущей, – систему государственных экзаменов кэцзюй*. Теперь даже бедные семьи могли попытать удачу на экзаменах и получить должность чиновников, а также возможность продвинуться по карьерной лестнице.

⠀⠀⠀* (九品中正; jiǔpǐnzhōngzhèng) – высшие чиновники 9 рангов; табель о рангах (существовал с эпохи Троецарствия до дин. Сун).

⠀⠀⠀*(科举制度; kējǔ zhìdù) – кэцзюйчжи (императорская экзаменационная система для отбора должностных лиц).

⠀⠀⠀Конечно, из-за нового указа власть чиновников среднего звена, которые назначали на должности людей, сошла на нет и перешла в руки императора. Бедные семьи были рады такой возможности, но богатые дома испытывали крайнее недовольство*. Для того, чтобы бороться с этой огромной силой, которая накапливала своё влияние в течение долгих лет, Ян Цзянь не смог отказаться от секты Хуаньюэ.

⠀⠀⠀*В древние времена (до экзаменационной системы) главенствовали власть и влияние. Если члены определённой семьи становились чиновниками и набирали авторитет, то они могли целыми поколениями служить при дворе (при этом особого значения не имели их таланты, должность передавалась от отца к сыну и так далее). Единственное, что от них требовалось – не разочаровать императора (хотя на самом деле, чтобы удержать такую власть, требовался определённый талант. Так как императоры были разные, некоторые из них были параноиками, которым заговор мерещился отовсюду, особенно со стороны наследников, генералов и чиновников).

⠀⠀⠀Что же касается горы Сюаньду, нынешнего столпа даосизма, то Янь Цзянь предпочёл перетянуть их на свою сторону, нежели отказаться. Будучи императором, который основал новую династию, он прекрасно понимал все преимущества этого выбора. Хотя по убеждениям ему был ближе буддизм, тем не менее, он не забывал давать особые привилегии даосизму. Единственное его желание заключалось в том, чтобы сохранить баланс между двумя самыми влиятельными учениями. Однако с другой стороны Ян Цзянь поддерживал и конфуцианство, переманивая к себе юные таланты, чтобы ослабить власть главного соперника* – Южной династии Чэнь.

⠀⠀⠀*(分庭抗礼; fēn tíng kàng lǐ) – приветствовать друг друга с разных концов двора (обр. в знач.: соперничать, противостоять).

⠀⠀⠀По мере того, как разница в силе между Севером и Югом становилась очевидной, битва между ними была неизбежна. Сердца людей воодушевлялись. Многие образованные люди стекались на север в Чанъань, чтобы сдать государственные экзамены кэцзюй.

⠀⠀⠀В Северных династиях* была благоприятная обстановка. Многие люди полагали, что, если не случится никаких непредвиденных обстоятельств, раздробленные со времён периода Вэй-Цзинь центральные равнины вновь станут едиными.

⠀⠀⠀*(北朝; běicháo) – ист. эпоха Северных династий; династии северных царств (386-581 гг.: Северная Вэй (北魏), Восточная Вэй (东魏), Западная Вэй (西魏), Северная Ци (北齐), Северная Чжоу (北周)).

⠀⠀⠀В этот момент человек, сидящий в резиденции младшего наставника, поднялся, подошёл к двери и посмотрел на падающий снег. Он не выглядел счастливым.

⠀⠀⠀Всё из-за того, что перед ним стояла тарелка с пельменями.

⠀⠀⠀Точнее говоря, это была тарелка с супом из баранины, в которой плавали танъюань* и пельмени.

⠀⠀⠀*(汤圆; tāngyuán) – клёцки, вареники (кругляшки из рисовой муки со сладкой или мясной начинкой, в супе). Обычно данное блюдо готовят на праздник Фонарей (15-го числа 1-го месяца по китайскому лунному календарю). Оно символизирует воссоединение семьи к празднику.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо слегка нахмурился. Стоя перед этой тарелкой с «тремя разными*», он не знал, какое выражение лица у него сейчас должно быть.

⠀⠀⠀*(三不像) – выражение, которое описывает предметы, никак не связанные между собой.

⠀⠀⠀Из-за ширмы вышел мужчина. Заметив его недоумение, он с улыбкой сказал:

⠀⠀⠀– Дунчжи такой же важный праздник, как и Новый Год. На севере принято есть пельмени, танъюань – на юге, а в Сычуане едят суп из баранины. Но перед тобой стоят сразу все три. Я собрал для тебя коллекцию со всего мира. Почему ты недоволен?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой.

⠀⠀⠀– Не нравится мне так есть. Как можно мешать сладкие танъюань с супом из баранины? Кто это придумал? Неужели кто-то таким образом пытался угодить императору?

⠀⠀⠀Янь Уши хлопнул в ладоши.

⠀⠀⠀– Ты угадал! В этом году на банкете в честь Дунчжи ван Цзинь, чтобы снискать расположение императора, подготовил этот суп, дав ему название «Суп единства*». Тем самым намекая, что основной смысл – это «объединение страны четырёх морей». Ян Цзянь был в восторге и тут же щедро вознаградил его. Наследник престола также присутствовал при этом. Ты бы видел его лицо!

⠀⠀⠀*(一统; yītǒng) – объединять под единой властью.

⠀⠀⠀Банкет по случаю празднования Дунчжи состоялся вчера. Шэнь Цяо в этот момент не присутствовал в столице, поэтому ему не было необходимости туда приходить. Но Янь Уши пошёл. Для него посещение подобных мероприятий равносильно походу в театр – сплошное развлечение.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо на холоде выдохнул облако белого пара.

⠀⠀⠀– Когда люди вырастают, начинают мыслить сложными категориями. Ван Цзинь более бойкий на язык, чем наследник престола. Поэтому вполне естественно, что родители сильнее ему благоволят. Однако я заметил, что на его лице таится мрак, а меж бровей залегла жестокость. Боюсь, что в скором времени ему будет недостаточно титула Ван Цзинь.

⠀⠀⠀– Разве он не с самого детства мыслит сложными категориями? – слегка улыбнувшись, спросил Янь Уши.

⠀⠀⠀Услышав его вопрос, Шэнь Цяо тут же вспомнил, как юный Ян Гуан нанёс полный злобы и жестокости удар мечом Чэнь Гуну.

⠀⠀⠀– Намерен ли император назначить нового наследника престола?

⠀⠀⠀Для любого другого человека эта тема была под запретом*, но для этих двоих подобные разговоры – обыденность, которой они не придавали особого значения.

⠀⠀⠀*Обычно, если кто-то обсуждал приказы императора, а особенно, если этот вопрос, касался наследников престола, то заканчивалось подобное обсуждение чуть ли не смертной казнью. Император расценивал такие разговоры как измену, особенно, если обсуждающими это были чиновники. Потому что вполне обычной вещью при дворе являлось покровительство тому или иному человеку, который мог претендовать на титул наследника. Зачастую такие разговоры заканчивались сговором и убийством императора (поэтому подозрения императоров были не беспочвенны).

⠀⠀⠀– Возможно позже, но не сейчас. Трудно сказать, когда это произойдёт, но, если ничего не изменится, то в следующем году его отправят на юг для завоевания Чэнь. Если Янь Цзянь и императрица Дугу продолжат так трястись над Ян Гуаном, то непременно пожалуют ему титул верховного главнокомандующего за боевые заслуги.

⠀⠀⠀Он сел рядом с Шэнь Цяо, обхватил его за талию, наклонился и выловил один пельмень, после чего съел его.

⠀⠀⠀– Довольно неплохи на вкус. Муж тоже может накормить тебя, хочешь?

⠀⠀⠀Янь Уши собирался взять деревянную ложку, но, как и ожидалось, Шэнь Цяо бросил на него укоризненный взгляд:

⠀⠀⠀– Глава секты Янь, веди себя прилично*.

⠀⠀⠀*Также может означать «собственный вес», то есть знать себе цену (это пояснение нужно для понимания дальнейших слов Янь Уши).

⠀⠀⠀Даже спустя несколько лет Шэнь Цяо оставался таким же тонким как бумага. Он не мог стерпеть даже безобидный флирт. Но чем сильнее тот смущался, тем больше раззадоривался Янь Уши.

⠀⠀⠀– Что значит собственный вес? Этот достопочтенный вовсе не тяжёлый. Иначе как бы ты меня выдержал, когда ночами я прижимаюсь к тебе?

⠀⠀⠀Не дожидаясь, пока Шэнь Цяо скажет что-то ещё, что собьёт весь настрой, Янь Уши схватил его за подбородок и накормил супом рот в рот.

⠀⠀⠀На мгновение воцарилась полная тишина. Лишь снег, падая, шуршал на улице. В комнате же переплетались языки и губы.

⠀⠀⠀Спустя очень много времени Шэнь Цяо, наконец, оттолкнул «прилипшего» к нему человека.

⠀⠀⠀– Мы обсуждали серьёзное дело. Не надо распускать руки! – тяжело дыша, проговорил он.

⠀⠀⠀– Это скрашивает наши отношения*.

⠀⠀⠀*(情趣; qíngqù) – вкус; склонность, заинтересованность; интерес (к чему-л.); настроение (также является составной частью выражения, обозначающего секс-игрушки).

⠀⠀⠀Шэнь Цяо явно не разделял его радости от этого «скашивания отношений». А из-за привкуса бараньего супа во рту его выражение лица приобрело весьма странное выражение.

⠀⠀⠀Мешанина из супа, танъюаня и пельменей... Для Шэнь Цяо это было уже слишком*.

⠀⠀⠀*(敬谢不敏; jìngxiè bùmǐn) – вежл. благодарю за честь, но не могу принять ваше предложение; к сожалению, вынужден отказаться; ответить вежливым отказом.

⠀⠀⠀Когда он подумал о банкете в честь Дунчжи, то предположил, что большей части гостей «Суп Единства» тоже вряд ли пришёлся по душе. Но вполне вероятно, что все они промолчали, потому что император явно воодушевился от такого блюда.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо вздохнул.

⠀⠀⠀– Будучи императором, Ян Цзянь действительно обладает большой мудростью. Это явно указывает на то, что я сделал правильный выбор. Однако когда дело касается детей, он глупеет. Раз вопрос о его положении и статусе министров уже решён, ему не стоит на глазах у всех выказывать явную благосклонность ко второму сыну. Что тогда остаётся старшему?

⠀⠀⠀Янь Уши вновь намеревался схватить Шэнь Цяо, но, увидев его укоризненный взгляд, тут же ловко не без сожаления убрал руки.

⠀⠀⠀– Это вполне очевидно. Многие умные люди не замечают того, что происходит у них на глазах*. Если Ян Цзянь с императрицей Дугу продолжат в том же духе, то рано или поздно разыграется представление, где брат пойдёт на брата*. С древности и по наши дни у главы Поднебесной не водилось по несколько сыновей, поэтому в нынешней ситуации такое развитие событий вовсе не удивительно*.

⠀⠀⠀*(灯下黑; dēngxià hēi) – буквально «темнота под светом лампы». Первоначально означало тень, падающую от света лампы, которая закрывает обзор. Метафора, обозначающая людей, которые не видят того, что происходит прямо у них перед глазами.

⠀⠀⠀*(兄弟阋墙; xiōngdìxìqiáng) – старший и младший братья ссорятся внутри дома [но вне дома защищают друг друга от оскорблений] («Шицзин», 164; обр. в знач.: конфликт между своими, междоусобица, внутренние распри; внутренняя борьба; братоубийственная война).

⠀⠀⠀*Наличие большого количества сыновей непременно приведёт к междоусобной войне за престол. Поэтому зачастую император имел только одного сына, а если их было больше, то наследник престола (чаще всего 1-ый сын) оставался при дворе, а остальные отсылались куда подальше.

⠀⠀⠀– Хотя наследник престола мягок характером, я думаю, что, вступив на престол, он почти наверняка сможет пойти по стопам предшественников*. Но вот о Ян Гуане я такого сказать не могу. Когда я смотрю на этого человека...

⠀⠀⠀*(萧规曹随; xiāoguī cáosuí) – Сяо устанавливает правила, а Цао им следует (обр. в знач.: а) неуклонно идти по стопам предшественника; б) работать по старинке, упорно придерживаться старых порядков).

⠀⠀⠀Шэнь Цяо покачал головой и не захотел больше возвращаться к этой теме. Вместо этого он сказал:

⠀⠀⠀– Порой не всегда большой ум идёт на пользу. Умные часто считают, что между небом и землёй нет никого лучше них, из-за чего становятся замкнутыми и одинокими. А это, в свою очередь, приводит к проблемам, в результате которых человек становится обузой как для себя, так и для окружающих. Если сменят наследника престола, то это не сулит ничего хорошего ни для семьи Ян, ни для всего мира.

⠀⠀⠀Янь Уши громко рассмеялся.

⠀⠀⠀– А-Цяо, ты говоришь обо мне?

⠀⠀⠀Шэнь Цяо посмотрел на него.

⠀⠀⠀– Глава секты Янь считает себя таким человеком?

⠀⠀⠀– Ну что ты, нет конечно. В конце концов, я гораздо умнее Ян Гуана.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не сдержался и улыбнулся.

⠀⠀⠀Когда он улыбался, его брови и уголки глаз слегка изгибались. При виде этой картины в сердце непременно зарождалась нежность.

⠀⠀⠀Янь Уши чувствовал, что даже в самые трудные времена эта улыбка поднимает ему настроение, а мир вокруг наполняется нежностью.

⠀⠀⠀– Похоже, что Юй Сю не так прост, как кажется.

⠀⠀⠀Янь Уши уже мысленно представлял, как сегодня ночью будет держать в объятиях этого красавца и каким частям его тела уделит больше внимания. Занятый этими мыслями он беззаботно сказал:

⠀⠀⠀– Естественно всё не просто. Я уже сказал Бянь Яньмэю всё проверить. Поговаривают, что Юй Сю того же смешанного ханьского происхождения, что и Дуань Вэньян.

⠀⠀⠀– Он из народа туцзюэ? – спросил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀Янь Уши кивнул.

⠀⠀⠀– Это действительно интересно. Человек из туцзюэ становится буддистом и вступает в секту, всюду следуя за ваном Цзинь. При этом не вполне ясно, какие именно отношения их связывают. Ситуация между династией Суй и народом туцзюэ весьма напряжённая, однако ван Цзинь продолжает держать при себе буддийского монаха из туцзюэ. Как ты думаешь, почему? Разве это не чрезвычайно занимательный вопрос?

⠀⠀⠀– Ты сказал... что Юй Сю и вана Цзинь связывают «такие» отношения? – удивлённо спросил Шэнь Цяо.

⠀⠀⠀– Разве это не очевидно? – задал встречный вопрос Янь Уши.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо всё ещё пытался переварить эту новость:

⠀⠀⠀– Я никогда не думал об этом в таком ключе...

⠀⠀⠀– Очевидно, у тебя слишком мало опыта в этом вопросе, – с лёгким сожалением сказал Янь Уши.

⠀⠀⠀– ...

⠀⠀⠀– Придётся этому достопочтенному вновь тяжело потрудиться и, используя своё тело, обучить тебя некоторым вещам.

⠀⠀⠀Шэнь Цяо не знал, что на это ответить.

Страница книги Мириады осеней в интернете

Table of Contents

Глава 1 - История гласит: выйдешь на прогулку - наткнешься на сюрприз

Глава 2 - Не идиот, а слепой

Глава 3 - Нежный и послушный, красивый и добрый

Глава 4 - Три взгляда(1) Шэнь Цяо получили критический удар в 100 баллов

Глава 5 - Прислонившись к стене, он источал спокойствие и умиротворение

Глава 6 - Три лепешки с ослиным мясом

Глава 7 - Не хотите ли стать слепым как я?

Глава 8 - Нынешний Шэнь Цяо - это далеко не весь Шэнь Цяо

Глава 9 - Ты слепой!

Глава 10 - Я горжусь тобой

Глава 11 - Шэнь Цяо: Мое сердце слишком больно и устало, чтобы снова любить

Глава 12 - Никто не мог поверить своим глазам

Глава 13 - Какой же экстаз он испытает… (16+)

Глава 14 - Каково это, быть хорошим человеком? (16+)

Глава 15 - Шэнь Цяо показалось, что у этого человека были проблемы с головой

Глава 16 - Зачем мне тратить свои силы впустую?

Глава 17 - Младший брат Юй, это я!

Глава 18 - Я не позволю тебе уйти!

Глава 19 - Мне не очень нравится это

Глава 20 - Этот бесстыжий ублюдок!

Глава 21 - Разве меня должно волновать жив ты или нет?

Глава 22 - Несмотря на пережитые повороты событий и неудачи, и пройдя сквозь самые тернистые пути жизни, неужели в мире действительно существовал кто-то, кто будет вечно придерживаться своих принципов доброты?

Глава 23 - Насколько же твердохарактерным нужно быть?

Глава 24 - Рано или поздно ты привыкаешь ко всему

Глава 25 - А-Цяо, он оскорбляет тебя!

Глава 26 - Готов поспорить, ты обращался со своим младшим братом Юй еще нежнее и заботливее, я прав?

Глава 27 - У Шэнь Цяо было намерение убить его

Глава 28 - Все, что ему оставалось, это закрыть глаза и ждать собственной смерти

Глава 29 - Но твои руки очень даже приятные на ощупь

Глава 30 - Я дал тебе еду и крышу над головой, а ты…

Глава 31 - Могу ли я попросить главу Шэнь стать нашим свидетелем?

Глава 32 - Ходят слухи, что у Вас довольно близкие отношения с главой Янь, Вас постоянно видят вместе…

Глава 33 - Ищешь пристанище у главы Янь… Даже уличные псы живут достойнее тебя!

Глава 34 - Она коснулась губами кончика его носа

Глава 35 - Шэнь Цяо устал как физически, так и морально

Глава 36 - Мой А-Цяо самый лучший!

Глава 37 - Держи это в секрете!

Глава 38 - Уже насмотрелся?

Глава 39 - Если ты продолжишь держаться рядом с Янь Уши, ничего хорошего из этого не выйдет!

Глава 40 - Почему бы тебе не провести со мной одну ночь?

Глава 41 - Неужели у тебя появились чувства к Демоническому Владыке?

Глава 42 - Какая жалость

Глава 43 - А-Цяо не знал плакать ему или смеяться

Глава 44 - Ты был рад, увидев меня на пороге?

Глава 45 - Лишь один тип людей может стоять рядом со мной - это мой соперник

Глава 46 - Если тебе выпадет шанс начать все сначала, пожалеешь ли ты об этом?

Глава 47 - Начиная сначала

Глава 48 - Шэнь Цяо? Кто это?

Глава 49 - Кто дал тебе право смотреть на меня свысока?

Глава 50 - Но для него это был тернистый путь равный половине его жизни

Глава 51 - День смерти Янь Уши близок, разве ты не рад этому?

Глава 52 - Я все еще “я”

Глава 53 - Сегодняшний день может стать датой твоей смерти

Глава 54 - Попался!

Глава 55 - Береги себя по пути на тот свет

Глава 56 - Шэнь Цяо смог придумать только один способ

Глава 57 - С каких это пор посторонний имеет право унижать учеников горы Сюаньду?

Глава 58 - С этого момента ты больше не ученик Ци Фэнгэ

Глава 59 - Когда я спал, ты поцеловал меня

Глава 60 - Угадай, кто я сейчас?

Глава 61 - Я не Янь Уши

Глава 62 - В этом мире могут быть сотни тысяч Чэнь Гунов, но только один Шэнь Цяо

Глава 63 - Он всё ещё чувствовал немного тепла в груди

Глава 64 - Больше никто не осмелится смотреть на Шэнь Цяо сквозь...

Глава 65 - Почему бы тебе не спросить меня?

Глава 66 - Мы с тобой никогда не пойдём одной дорогой, ни в прошлом, ни в будущем

Глава 67 - Не сердись на меня, хорошо?

Глава 68 - С глаз долой - из сердца вон

Глава 69 - Нет, я хочу тебя

Глава 70 - Этот материальный мир, это отринутое «я»

Глава 71 - Я собираюсь купить тебе лак для ногтей

Глава 72 - Просто смотреть на тебя раздражает меня

Глава 73 - Ты звучишь как наседка, защищающая своего цыпленка!

Глава 74 - Нет необходимости бросаться в мои объятия

Глава 75 - Он был так зол, что больше не хотел с ним разговаривать

Глава 76 - Вот что имеется в виду, когда говорят, что похоть рождается от тепла

Глава 77 - Она проклинала его, надеясь, что возлюбленная расстанется с ним

Глава 78 - Его силуэт, высокий и элегантный, напоминал силуэт бессмертного

Глава 79 - Глупый А-Цяо, когда я относился к тебе так хорошо?

Глава 80 - Нет ничего, кроме самого себя

Глава 81 - Глупый Шэнь-лан!

Глава 82 - Это старший двоюродный брат убил дядю-императора!

Глава 83 - Мысли о случившемся в маленьком храме заставили его сердце дрогнуть

Глава 84 - Кто посмеет причинить им вред в моем присутствии?

Глава 85 - Вот каков настоящий герой!

Глава 86 - Этот человек оказался слишком ему знаком

Глава 87 - Так не должно быть

Глава 88 - Если вы не дорожите им, то почему постоянно думаете о нем?

Глава 89 - В глубине души ты все еще сомневаешься во мне

Глава 90 - Хотя мир огромен, есть только один Шэнь Цяо

Глава 91 - Ты совсем не выглядишь так, будто давно ей восхищаешься

Глава 92 - Как насчет «Янь-лан»?

Глава 93 - Этот бедный даос не разделяет этого чувства

Глава 94 - Глава Янь, пожалуйста, следи за своим поведением!

Глава 95 - Шэнь-даосюн, давно не виделись

Глава 96 - Говорят, высокомерие главы Янь не имеет себе равных в Поднебесной

Глава 97 - Нынешняя слабость этого достопочтенного - ты!

Глава 98 - Только из-за тебя на этот раз он будет спасен

Глава 99 - Разве глава Янь не смотрит на одного тебя другими глазами?

Глава 100 - Это слова образцового мастера. Я действительно уступаю тебе

Глава 101 - И откуда взялась эта возвышенная личность?

Глава 102 - Надеюсь, с тобой все было хорошо, шиди!

Глава 103 - Он был в состоянии определить Шэнь Цяо из толпы с одного взгляда

Глава 104 - Лао Янь не смог выйти и сыграть в этой главе

Глава 105 - Что случилось с обещанной битвой на горной вершине?

Глава 106 - Какое совершенное бесстыдство

Глава 107 - О Боже, он все еще пытается вести себя мило!

Глава 108 - Cходи-ка лучше обманывать призраков!

Глава 109 - Где были твои мудрость и дальновидность в то время?

Глава 110 - Шэнь-цзецзе, взгляни на меня, разве я не миленькая?

Глава 111 - У этого достопочтенного действительно отличный глаз

Глава 112 - Как мог этот достопочтенный не исполнить твоего желания!

Глава 113 - Чэнь Гун, ты недостоин заниматься боевыми искусствами

Глава 114 - Большие кошки и маленькие кошки - все они кошки

Глава 115 - Кто твой шиди?

Глава 116 - Самопровозглашенный великодушный глава секты Янь

Глава 117 - Самоотверженный влюбленный безумец - глава секты Янь

Глава 118 - Эта тонкая, белоснежная рука

Глава 119 - Если принести извинения, то не придется нести ответственности?

Глава 120 - Я больше не ненавижу тебя

Глава 121 - Для меня же ты не более, чем мертвец

Глава 122 - Что мне сделать на этот раз?

Глава 123 - С этого момента мир смертных полностью лишён чувств

Глава 124 - Кому посчастливится услышать слова благодарности от главы секты Янь?

Глава 125 - Да-шисюн, не будет ли слишком поздно, если я отправлюсь в Чанъань...

Глава 126 - И вы опять сможете поворковать друг с другом

Глава 127 - Шэнь-даочжан, не хотите отведать жареного мяса?

Глава 128 - Я сделаю всё, что ты захочешь

Экстра 1 - Как можно при такой серьёзной травме...

Экстра 2 - Кажется, Шэнь-даочжан сердится

Экстра 3 - У тебя когда-нибудь был любимый человек?

Экстра 4 - Глава секты Янь, ты снова безобразничаешь.

Экстра 5 - Мой А-Цяо научился дурачить людей, даже не подавая виду

Экстра 6 - Ты любишь леденцы на палочке?

Экстра 7 - Он не мог принять, что кто-то настолько бесстыдный существует...

Экстра 8 - Шэнь Цяо стал маленьким

Экстра 9 - Так вот как будет выглядеть А-Цяо, когда повзрослеет

Экстра 10 - Мини-театр №1

Экстра 11 - Тебе меня мало, еще и монаха захотел?

Экстра 12 - Очевидно, у тебя слишком мало опыта

О книге