На ее глазах была красная свадебная вуаль. Она могла видеть швы за вышивкой: пару уток мандаринов, представляющих любовь и преданность. Крошечный жемчуг, прикрепленный к кистям вуали, качался с каждым ее шагом, делая красивые дуги.

Нежный водянистый аромат дрейфовал в воздухе, создавая успокаивающую атмосферу в комнате.

Чу Лянь слегка приподняла вуаль и бросила оценивающий взгляд на расположение свадебной камеры.

На столе стояла пара красных свадебных свечей, толщиной в руку ребенка, и корзинка с красными яйцами перед ними. Рядом со столом стоял декоративный экран из агара с резьбой, изображающей четыре сезона. Были даже квадратные куски нефрита Лантянь, каждый примерно одинакового размера, инкрустированные в экран.

Эта сцена была точно такой же, как и в романе!

Волна радости вспыхнула в сердце Чу Лянь. Она действительно перешла в роман, который она читала, и она даже заняла место женского главного героя!

То, что она переживала сейчас, было началом романа.

Чу Лянь была преисполнена ожиданий. Теперь, когда она была женщиной, она могла выйти замуж за совершенного, непередаваемого человека, описанного в романе!

Она не собиралась нарушать свои брачные клятвы, как это сделала женский герой романа, Чу Лянь. Она собиралась стать добродетельной женой, проводить беззаботные дни с мужем и правильно управлять своим домом, чтобы компенсировать прежние сожаления, которые она имела в современном мире.

Жаль, что она прочитала только половину книги до того, как ее перенесли.

Пока она терялась в своих мыслях, звук шагов и голосов раздался из-за пределов комнаты. Чу Лянь поспешно опустила вуалль и поправил свою позу.

Смущенная служанка, Фуянь, вошла, чтобы напомнить ей: «Шестая Мисс, свадебные слуги и Молодой Учитель здесь».

Другая служанка, Сиянь, быстро поправила свадебное платье Чу Лянь, прежде чем встать почтительно с Фуянь в одну сторону.

Чу Лянь услышала голос. Ее сердце заколотилось в груди, и она стала невероятно нервной. Ей казалось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из горла.

Раздались поздравления для новобрачных, сопровождаемые откровенными и дразнящими голосами некоторых мужчин. В одно мгновение мир в комнате был нарушен шумом снаружи, и атмосфера стала бурной и радостной.

«Санланг, быстро, сними завесу и давай посмотрим, какая красавица наша невестка!»

«Правильно, о Санланг, мы больше не можем ждать!»

Один из сопровождающих бригады вторил дразнящим и счастливо поднял золотой стержень с подноса служанки соседней горничной, передав его третьему сыну Его семьи. «Третий молодой мастер, пожалуйста, откиньте завесу. Пусть все ваши желания сбудутся!"

Их взгляды переместились к невесте, сидящей в правильной позе на кровати. Все хотели посмотреть, как выглядела самая свежая невестка Его семьи.

Таким образом, никто не заметил следов насмешливого презрения, которое промелькнуло в глазах жениха.

Из-за прикрытия свадебной завесы Чу Лянь увидела только пару черных и красных свадебных сапог перед ней. Они были вышиты сложным узором облаков и выглядели довольно красиво.

Золотая удочка появилась над завесой. В следующую секунду красный цвет, наполнявший ее зрение, превратился в светлый мир. Внезапный свет был ошеломляющим: Чу Лянь не мог не зажмуриться.

Прекрасные черты невесты были обнаружены при поднятии завесы: изогнутые брови, красные губы, миндалевидные глаза и розовые щеки. Как недавно распустившийся лотос, она выглядела застенчивой и прекрасной.

Чу Лянь только подняла голову и взглянула на своего будущего мужа, Чанцзи, прежде чем снова опустить голову, не смея смотреть дальше.

Однако именно эта невыносимая застенчивость добавила оттенок красоте невесты перед ними. Мгновенно, один из «хороших» друзей Хэ Чанди начал дразнить жениха.

«Санланг, тебе повезло!»

Даже второй молодой мастер удовлетворенно похлопал по широким и крепким плечам своего младшего брата, одобрив свою новую невестку.

Хорошие друзья быстро вытащили Его, чтобы выпить. Свадебные сопровождающие оставили некоторые инструкции перед отъездом, а также позволили свадебной комнате вернуться в спокойствие. Сердце Чу Лянь все еще безумно билось. Возвращаясь к этому быстрому взгляду, она все еще не верила, что такой красивый и совершенный человек скоро станет ее мужем!

Так что, погрузившись в радость, Чу Лянь совершенно не замечала странного взгляда в глазах своего нового мужа, когда недавно встретилась с его взглядом.

Между тем старшая слуга Гуй хмурилась, пока прибирала некоторые вещи невдалеке. Ей уже было тридцать лет, и она видела бесчисленное множество людей. Как раз сейчас, когда все были сосредоточены на лице невесты, она смотрела на выражение молодого мастера.

Вы могли бы сказать, был ли человек доволен своей невестой, взглянув на лицо.

Старший слуга Гуй был абсолютно уверен во внешности Чу Лянь. Однако, увидев такую красивую молодую девушку, новый молодой мастер не показал никаких признаков того, что его одолевает радость и желание. Вместо этого его глаза были похожи на глубокое озеро или старый колодец, спокойный и тихий, без каких-либо признаков пульсации.

Мысль грызла старшую служанку Гуй, она повернулась, чтобы взглянуть на Шестую Мисс, которая все еще сидела у кровати, сверкая улыбкой. В ее груди тяжело сжался узел беспокойства, и она могла только надеяться, что ее старые глаза видели неправильно.

Его сердце что, было сделано из стали? Какой мужчина не будет ценить такой красивый цветок?

Чу Лянь собиралась снять свою корону феникса, но ее сдержала Сиян. «Шестая Мисс, бригадир оставил инструкции для вас. Вы должны ждать Третьего молодого мастера, чтобы он лично снял корону феникса.»

Чу Лянь беспомощно сложила руки и вместо этого потянула свою уставшую шею: она не могла оставить это так.

Сиян почувствовала, что действия Шестой Мисс были немного смешными. «Не волнуйся, Шестая мисс. Они не задержат молодого Мастера слишком долго с участием Его Матриарха. Молодой Мастер скоро вернется.

Поддразнивание Сиян заставило Чу Лянь покраснеть.

«Почему ты так много говоришь сегодня, когда обычно такая тихая?»

Чу Лянь уставилась на нее в упор и успокоилась. Она встала и приказала служанкам убрать вещи, которые она принесла с собой. Прежде чем час прошел, служанка объявила из-за пределов комнаты, что молодой Мастер вернулся.

Некоторые сушеные продукты, включая арахис и сушеные лонжаны, были разбросаны по красным покрывалам супружеской кровати. Сразу после того, как Чу Лянь поручила старшей служанке Гуй убрать их, Хэ Чанди вошел во внешнюю комнату.

На этот раз никто не следил за стороной Хэ Чанди, только приказчик, который пришел сменить обычаи.

После того, как Хэ Чанди вошел во внутреннюю комнату, свадебный слуга улыбнулся, указав служанке, чтобы принести вино, которое было приготовлено заранее.

«Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам, выпив это вино для брака, вы станете парой, которая будет густой и тонкой вместе!» Свадебный слуга сладко улыбался, когда служанка передала ему брачное вино.

Хэ Чанди стоял высоко и прямо, как непристойная, крепкая сосна. Если бы была аудитория, его равновесие привлекло бы восхищение многих.

Он взял свою чашку, но продолжал стоять перед кроватью, не двигаясь. Свадебная служанка внезапно почувствовала, что атмосфера в свадебной комнате стала холодной. Она тайно вытерла холодный пот со лба, прежде чем ярко улыбнуться и вручила Чу Лянь другую чашку брачного вина.

«После того, как Третий Молодой Мастер и Третья Молодая Мадам выпьют виноградное вино, Третий Молодой Мастер должен лично удалить корону феникса на голове Третьей Молодой Мадам, чтобы ваши дни были полны мира и гармонии».

Сразу после того, как служанка закончила благословлять их благоприятными словами, Хэ Чанди сказал, и его тон был холодным. «Хорошо, теперь можешь уйти».

Хах? Свадебная служанка была еще немного ошеломлена, когда подсознательно ответила: «Третий молодой мастер, вы не выпили...»

«Разве ты не слышала, что я сказал?» Голос Чанди стал резким, охлаждая прежний теплый воздух в камере.

Свадебная служанка была просто слугой, поэтому она не осмелилась спорить с Третьим Молодым Мастером Семьи. С чрезвычайным почтением и страхом она ответила согласием и оставила несколько более благоприятных слов, прежде чем уйти с служанкой в спешке.

Она ломала себе голову, но не могла понять, что нашло на этого молодого хозяина, поэтому она могла только оплакивать, что она, вероятно, была первой служанкой для новобрачных, которую выгнали из свадебной комнаты.

Чу Лянь ждала возможности выпить виноградное вино с опущенной головой. Она замерла на мгновение, не понимая, что делает Чанди.

Почему эта последовательность событий немного отличалась от романа?

Пока она все еще была смущена, Хэ Чанди выгнал старшую служанку Гуй, Сиян и остальных слуг.

Чу Лянь подняла голову, чтобы посмотреть на третьего сына семьи. Его брови были красивой формы, и его черты были четко определены. Увидев его, как настоящего человека, ей показалось, что его лицо было сделано из тонкого нефрита. Чу Лянь подумала, что он был еще красивее, чем его описывали в романе. Но что было с этим безудержным морозным взглядом в глазах? Почему он смотрел на нее с таким холодным и насмешливым выражением?

На мгновение Чу Лянь была в шоке, потому что ее ошеломило его холодное и высокомерное лицо.

Основываясь на развитии событий в романе, Хэ Чанди не завершил свой брак, потому что героиня романа отказалась, но Хэ Чанди все еще относился к героине с нежностью и вниманием в свадебной комнате.

То, что сейчас развернулось, дало ей ощущение тонущего человека.

Похоже, заметив замешательство в блестящих черных глазах Чу Лянь, Хэ Чанди шагнул вперед и слегка наклонился. Его глаза были словно замерзшее озеро, без тепла или радости, и лед, казалось, простирался на неизмеримые глубины под поверхностью. Он внимательно наблюдал за симпатичной девушкой, как будто он искал что-то в ее взгляде.

Увидев девушку в панике, углы губ Хэ Чанди внезапно поднялись, обнажив улыбку, которая могла послать озноб на чью-то спину. Он был явно красивым и необыкновенным человеком с благоговейной праведной аурой. Однако, когда он так улыбался, он добавлял намек на дьявольское очарование.

Чу Лянь была так очарована взглядами Чанди, что она не могла среагировать достаточно быстро.

Итак, когда Хэ Чанди поднял руку и медленно вылил свадебное вино на пол...

Чу Лянь могла только наблюдать за его действиями в недоумении, поскольку эта маленькая чашка брачного вина оставила темное влажное пятно на ярко-красном персидском ковре.

Она подсознательно пробормотала: «Что ты делаешь?»

Не дожидаясь, когда Чу Лянь отреагирует, чашка брачного вина в ее руках также была опрокинута. Вино разбрызгалось по всему красному свадебному платью. В следующую секунду ее запястья были крепко схвачены, и в ее ушах раздался такой холодный голос, что он мог замерзнуть. «Разве ты не можешь сказать, что я делаю? Моя дорогая невеста!»

Какого черта!? Что происходит? Почему они больше не следовали книге? Чу Лянь внутренне плакала во время шока и гнева. Однако, прежде чем она успела выступить, Хэ Чанди грубо сорвал ее корону феникса и бросил ее на землю. Некоторые из ее черных волос были выдернуты вместе с головным убором, оставив лишь боль.

Хэ Чанди неторопливо поднял голос и взревел от гнева: «Ты не умеешь носить эту корону феникса!»

Чу Лянь попыталась оттолкнуть мужчину перед собой, но, к сожалению, она была недостаточно сильной. Ее руки были похожи на котенка на коленях перед лицом мужской силы, без каких-либо возможностей что-либо сделать.

Когда Чанди увидел, что она пытается сопротивляться, его глаза вспыхнули от гнева, и он схватил крошечную белоснежную шею Чу Лянь. Даже вены на его тонких руках выскочили: его ненависть к ней была явно отражена в его глазах!

Чу Лянь смогла почувствовать все эти убийственные намерения!

Однако Чу Лянь никогда не испытывала ничего подобного раньше. Она только ощущала неуступчивое сжатие на шее, сжимающее ее, как петлю, заставляя ее плакать от боли. Она не могла дышать: казалось, что она умрет в следующий момент!

Ее прекрасное лицо уже стало синим от удушья. Хэ Чанди подумал, что ему нужно лишь немного приложить силы, прежде чем он сможет навсегда освободиться от этой «злой женщины»!

Однако мысль о том, что его бабушка и его братья, которых он знал, пожелали только самого лучшего для него, всплыли у него в голове. Хэ Чанди не думал, что он может смотреть, как их надежды были разбиты. Репутация как Дома Герцога Ингуо, так и графа Цзин'ана также была поставлена на карту, если он убьет эту женщину. Таким образом, он мог только уныло отпустить ее шею, но его ненависть была густой и причудливой, как миазмы.

После того, как хватка вокруг ее шеи ослабела, Чу Лянь коснулась синяков, оставленных на ее шее, ее лицо побледнело как лист. Воздух, наконец, свободно стал вливаться в ее горло, заставляя ее неудержимо кашлять.

Если бы она действительно была убита ее новым мужем прямо сейчас, она стала бы самой трагической попаданкой, чем когда-либо.

Горло Чу Лянь было невыносимо сухим, и она не могла даже говорить. Все, что она могла сделать - это держаться за грудь и задыхаться.

Выражение лица Хэ Чангди стало еще более пасмурным и уродливым. Он ухмыльнулся и сказал: «Шестая Мисс семьи Чу, не думайте, что все остальные глупы!»

Чу Лянь нахмурилась и уставилась на высокую фигуру Хэ Чанди. Ее брови были нахмурены и ее взгляд приобрел оттенок непонимания, когда она посмотрела на него.

Она была очень смущена. Хэ Чанди в романе должен был быть спокойным и беззаботным. Он был редко дерзким, всегда был джентльменом. Тем не менее, человек перед ней не имел ничего общего с мужским героем, описанным в романе. Помимо его внешнего вида, его личность была совершенно иной.

Если Хэ Чанди в романе был похож на благородную, незапятнанную яркую луну, то перед ней он был похож на холодный ветер, пробивающийся сквозь ночь, из-за чего он приносил озноб, куда бы он ни пошел!

Как это случилось?

Чу Лянь думала долго и трудно, но она никак не могла понять. Все прошло точно так, как описал роман, если только не выходка Чанди!

Что касается жениха, стоявшего за ее спиной, он встряхнул рукавами и бессердечно вышел из комнаты для новобрачных. Казалось, что если он посмотрит на свою симпатичную невесту на какое-то мгновенье, это сделает его слепым, поэтому единственный выход - уйти!

После того, как Чанди покинул комнату, старшая служанка Гуй и личные служанки Чу Лянь бросились туда.

Когда они увидели, как Чу Лянь растянулась на земле, глаза пустые, а волосы были в беспорядке, при этом корона феникса бесцеремонно лежала на полу, глаза старшей служанки Гуй покраснели и ее ум заполнили детали событий, которые только что произошли в свадебной камере.

«Шестая Мисс, пожалуйста, встаньте. Пол холодный: вы должны заботиться о своем теле».

Старшая служанка Гуй осторожно вытерла уголки ее глаз и подняла Чу Лянь, положив ее отдохнуть на кровать.

Посылая Сиянь в ванную комнату за горячей водой, старшая служанка Гуй мягко спросила: «Шестая Мисс, что сейчас случилось с Молодым Мастером? Шестая Мисс потерпела какие-то обиды?»

Чу Лянь наконец опомнилась. Она все еще не могла взять себе в голову, как изменилась личность Чанди.

Подняв голову, она взглянула на няню и служанку, которые сопровождали Чу Лянь с тех пор, когда она родилась. Чу Лянь сделала попытку с болью на шее и сомнениями в сердце, но улыбнуться им, стараясь не выглядеть так жалко. Она знала, что эти слуги всецело заботились о Чу Лянь.

"Ничего. Тебе не о чем волноваться, момо. Пусть Сиянь и другие подготовят немного горячей воды. Я хочу искупаться и вылезти из этого громоздкого свадебного платья».

Казалось, она хотела скрыть то, что только что произошло, изменив тему, поэтому старшая служанка Гуй почувствовала, что она не должна продолжать спрашивать ее.

Однако она не могла перестать беспокоиться и потребовала: «Шестая Мисс, не забывайте. У вас есть эта служанка и эти несколько девушек рядом с вами!»

Чу Лянь рассеянно кивнула, заставляя старшую служанку Гуй беспокоиться.

Пока Фуянь помогала Чи Лянь в ванной, она обнаружила, что синяки расцвели на ее светлой шее. Фуянь подпрыгнула в шоке, но с будучи сообразительной, она не спросила Чу Лянь, как та получила эти синяки. Вместо этого она отправилась сообщать об этом вопросу старшей служанке Гуй, не оповестив об этом Чу Лянь.

После горячей ванны и переодевания в тонкую, красную ночную рубашку, более легкий вес на ее теле, наконец, помог развеять остальную часть испуга, который пришел от Чанди.

Когда она вышла из ванной, Мингян уже прибрала супружескую кровать. Фуян поддержала ее, когда она подошла к туалетному столику и помогла ей снять макияж. К тому времени, когда Чу Лянь закончила выпивать небольшую чашку ароматного чая, было уже 21:00.

Теперь жених должен был вернуться в свадебную комнату.

Хотя Чу Лянь не понимала, почему так изменилась личность Чанди, она все еще терпеливо ждала.

Наконец, служанка, одетая в зеленый цвет,...

Служанка передала сообщение: «Третья Молодая Мадам, Третий Молодой Мастер выпил слишком много на банкетес, потому что он получал тосты от нескольких принцев и близких друзей. Он боялся побеспокоить Молодую Мадам запахом алкоголя, поэтому он уже лег спать в кабинете. Он говорит, чтобы оставить Молодой Мадам, как раньше.

Когда старшая служанка Гуй и другие служанки услышали слова служанки в зеленом платье, их выражения лица стали пустыми, они были в шоке!

Хэ Санланг не собирался входить в свадебную комнату!?

Если бы этот слух распространится, как их молодая мисс сможет поднять голову?

«Шестая мисс, как это могло случиться? Почему бы вам не позволить этой старой служанке отправить кого-нибудь, чтобы пригласить Третьего Молодого Мастера?» Старшая служанка Гуй не могла понять, почему Хэ Чанди отказался даже войти в свадебную комнату. Не было никаких обид между двумя семьями, и Шестая Мисс никого не обидела в Доме графа Цзин'ана, не говоря уже о Сун Санланге. Двое из них даже не встречались до свадьбы, так как могла быть какая-то обида между ними?

Тем не менее, Чу Лянь покачала головой и отправила служанку в зеленой одежде.

«В этом нет необходимости. Момо, почему бы тебе не лечь спать? Нам не нужно приглашать его; Хэ Санланг сам вернется в свадебную комнату.

Что касается того, почему Чу Лянь говорила что-то подобное, это было просто из-за того, что она только что испытала. Хэ Чанди почти задушил ее до смерти, но в конце концов он оставил ее висеть на нитке: испуганную, но живую. В сочетании с таинственными вещами, которые она не могла понять ни головой, ни хвостом, маловероятно, что Хэ Чанди избегал свадебной комнаты, потому что он был пьян. Кроме того, когда он пришел недавно, она не почувствовала на нем следов алкоголя.

Он явно делал это с целью унизить ее!

Поскольку он делал это специально, зачем бы она пыталась его пригласить? Разве это не просто унизительная просьба?

Кроме того, когда невеста когда-либо нуждалась в том, чтобы просить мужа войти в свадебную комнату?!

«Шестая Мисс!» Фуянь упрямо отказывалась заснуть. Как мог Третий Молодой Мастер действовать так? Шестая Мисс была его официальной и законной женой!

"Хорошо хорошо. Пойдите, вымойтесь и ложитесь спать. Нам еще рано вставать. Ничто не изменится, даже если вы будете суетиться здесь».

Старшая служанка Гуй могла только увести других служанок с собой. Она ушла, оставив Чу Лянь в комнате для новобрачных.

Чу Лянь села на кровать и прокрутила все, что произошло, в своей голове, пытаясь вспомнить некоторые подробности, которые она прочитала в романе. Затем она взяла белый платок, спрятанный под простынями. Используя серебряную иглу, которую она нашла, Чу Лянь уколола свой безымянный палец, позволяя крови хорошо пойти и накапать на белый носовой платок. Наконец, она спрятала носовой платок.

Она осталась сиротой в раннем возрасте в современном мире и росла в бедности. После периода трудностей и тяжелой работы, она постоянно сновала вперед и назад со схемами других, научившись, как быть двуличной, она, наконец, создала лучшую жизнь для себя. Таким образом, Чу Лянь не была наивной. На самом деле она была довольно умной и цепкой. Она знала, как ждать и наблюдать за ситуацией.

Хотя она надеялась на идеальный и настоящий роман, это не значит, что она была абсолютной дурой.

Все, что произошло сейчас, уже доставило достаточное количество пищи для размышлений. Она даже начала подозревать, что нынешний Хэ Чанди может быть в похожей ситуации, такой как у нее, и он уже не был оригинальным Хэ Чанди.

Чу Лянь верила в себя. Она не была настолько мягкой, что ее кто-то мог так просто попирать.

Самое главное сейчас было разобраться в ситуации.

Тем не менее, Чу Лянь почувствовала себя довольно счастливой, потому что у нее было какое-то предвидение того, что должно было произойти.

Хотя ей не была слишком ясна нынешняя ситуация, она не собиралась просто сидеть и унижаться! Если бы Хэ Чанди все еще был оригинальным Чанди, то она была не прочь поиграть с ним и рассматривать его как своего фактического мужа. Однако, если бы Хэ Чанди изменился и стал ублюдком, тогда она не позволила бы ему играть с ней, как ему заблагорассудится.

Укрепив свои мысли, Чу Лянь зарылась в благоприятные красные одеяла и в течение нескольких коротких секунд проскользнула в страну чудес.

«Какая там ситуация?» Высокая, долговязая фигура, скрытая под тусклой свечой, расспросила незаметную служанку.

«Ответив Третьему Молодому Учителю, Третья Молодая Мадам уже легла спать».

«Что!» Рука, которую Хэ Чанди держал за спиной, резко сжалась в кулак, его суставы побледнели.

Реакция Чу Лянь была полностью вопреки предсказаниям Хэ Чанди. Он не захотел идти в свадебную комнату, чтобы унизить ее, но он не думал, что эта сука после этого еще сможет заснуть так легко!

Вспоминая все события, которые произошли в его прошлой жизни, Хэ Чанди почувствовал в себе только ненависть. Он не мог изменить свой брак, но он не позволит этой женщине, занимающей должность его законной жены, спокойно проводить свои дни. В противном случае, как он сможет переносить боль, которую она причинила ему в его предыдущей жизни?!

В то время как большинство людей ценили каждое мгновение своей брачной ночи, Хэ Чанди ненавидел, что эта ночь не может пройти быстрее. Он хотел увидеть уродливое выражение лица своей хорошей жены, когда она не смогла бы передать белый платок, который свидетельствует о девственности, на следующий день.

Как и ожидалось, до того, как солнце поднялось, после пробуждения от ее глубокого сна Чу Лянь услышала мягкий шелест снятой одежды. Свадебные свечи все еще горели, поэтому она могла ясно увидеть человека, стоящего у кровати, просто слегка открыв глаза.

Хэ Чанди был высоким и стройным, но он не казался слишком худым или слабым. С длинными бровями и красивыми чертами, он излучал героическую ауру. Глядя на него под тусклым светом, холодное и мрачное выражение, которое он испытывал в течение дня, исчезло. Без этого он казался таким красивым, как бог. Он действительно дожил до своего титула «Хэ Санланг».

В этот момент Хэ Санланг, наконец, вписался в свое описание в романе.

Однако, подумав об изменениях, произошедших с Чанди, Чу Лянь закатила глаза и закрыла их, снова заснув.

Хэ Чанди оставался в кабинете больше половины ночи с беспокойным настроением. Было начало зимы, так что, независимо от того, насколько он силен и здоров, он все равно почувствовал себя холодным в конце концов.

Он небрежно снял внешнюю одежду и бросил ее в сторону, прежде чем отодвинуть занавески в спальню. Сцена, развернутая перед его глазами, заставила его спящий характер снова загореться, как если бы он был облит бензином.

Чу Лянь свернулась калачиком в теплых одеялах и крепко спала. Ее волосы были слегка грязными, а губы были наклонены вверх. Ей явно было очень удобно, и она не выглядела ничуть смущенной!

Тем временем он страдал в холодном исследовании, удушал себя эмоциями, даже не имея аппетита, чтобы закончить есть обед.

Внезапно Хэ Чанди почувствовала, что его уловка, чтобы подставить Чу Лянь, была совершенно неэффективной, как будто он пробивал хлопок.

Он глубоко вздохнул и холодно стал наблюдать за девушкой, завернутой в теплые одеяла. Затем он оттянул одеяла, обернутые вокруг Чу Лянь, сильным рывком.

Чу Лянь уже привыкла спать одна, и ей нравилось завертываться в свои одеяла, когда она спала, чтобы сохранить тепло. Когда Хэ Чанди стащил одеяло, там оказалось не только одеяло. Чу Лянь покатилась вместе с буксиром и оказалась растянутой над внешней половиной кровати.

Хэ Чанди издал тяжелый вздох и смог вытащить еще один набор одеял и переместить их на теперь пустую внутреннюю часть спальни. Он тихонько погрузился в сон.

Однако холодные одеяла на его теле заставляли его чувствовать себя еще хуже. На его теле не было ни единого пятна.

Чу Лянь немного пошевелилась и крепче обернула теплые одеяла вокруг него. В своем сердце она подумала про себя, что Санланг может просто замерзнуть.

Хэ Чанди глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и закрыл глаза.

Однако, прежде чем ледяные холодные одеяла на Хэ Санланге согрелись, некоторые старшие слуги из главного дома пришли пригласить молодоженов, чтобы они проснулись.

Старшая служанка Гуй стояла во внешней комнате, обмениваясь приветствиями двух слуг из главного дома с сердцем в горле. Если графиня Цзинъань или Матриарх узнала, что Третий Молодой Мастер вчера не остался в комнате молодой хозяйки, то как же теперь молодая хозяйка сможет комфортно жить в поместье графа Цзин'аня?

Хотя старшая служанка Гуй все еще осторожно принимала старших слуг вместе с Сиянь, она была близка к панике. Наконец, она услышала, как Чу Лянь позвала Цзиньаня войти мягким голосом.

Цзинянь вошел с беспокойным сердцем, но вышел из улыбок.

Она поздоровалась с двумя старшими слугами и почтительно сказала: «Старший слуга Лю, старший слуга Чжоу, третий молодой мастер и мадам только что проснулись. Боюсь, вам придется подождать еще немного.

Старший слуга Лю был одним из стюардов со стороны графини Цзин'ань. Услышав, как Цзин’ань сказала так, она поспешно махнула рукой и сказала: «Это тот старый слуга, который пришел слишком рано и потревожил Третьего Молодого Мастера и его мадам».

Старшая служанка Гуй не смела позволить этим двум уважаемым гостям стоять снаружи и ждать, поэтому она приказала служанкам принести закуски. Затем она принесла некоторые специальные Силянь, которые они специально привезли из Дома герцога Ингуо для этих двух старших слуг.

Между тем, в свадебной комнате, Чу Лянь уже поднялась после того, как услышала движения снаружи. Она улыбнулась и сделала удивленное выражение лица, бросив взгляд на Хэ Чанди, который тоже проснулся и прислонился к кровати.

«Муж, когда ты вернулся в нашу комнату? Я тебя совсем не заметила.»

Хэ Чанди даже не стал смотреть на нее. Вместо этого он решил взглянуть на навес постели, как будто Чу Лянь стоила меньше, чем даже безжизненные занавески. «Если у вас есть досуг, чтобы думать о том, когда я вернулся, почему бы вам не подумать о том, как вы собираетесь признаться в этом двум слугам на улице!»

Он прислонился к изголовью кровати, выглядя так, будто он здесь, просто чтобы посмотреть шоу, явно намереваясь быть наблюдателем.

После брачной ночи, если невеста не смогла представить белый носовой платок, было только две причины: невеста не была девственницей, или новобрачные не закончили их брак.

Как бы то ни было, последствия были не такими, какие могла воспринять Чу Лянь.

Она только что поженилась в Доме графа Цзин’аня. Хотя пока она не сможет закрепиться в домашнем хозяйстве, по крайней мере, она должна была воздерживаться от раннего замужества.

«Спасибо за ваше напоминание, мой муж». Чу Лянь улыбнулась, пока говорила, прежде чем позволить Сиянь прийти к ней.

Ее улыбающееся лицо было приятным, как цветок в цвету, но Хэ Чанди только чувствовал, что это было отвратительной подделкой. Он повернулся в сторону, не желая смотреть на нее ни минуты.

Сиянь прислуживала Чу Лянь, когда та проходила утренний туалет и помогала ей облачиться в прекрасный набор повседневной одежды, подходящей для новобрачной жены. Она поддерживала Чу Лянь, когда та сидела перед туалетным столиком и собиралась помочь ей нанести макияж, когда Чу Лянь покачала головой. Взглянув в сторону, она заметила, что Хэ Чанди тоже готов, поэтому она быстро накрасила свои брови и нанесла на лицо немного румян, завершая свой повседневный макияж.

Ее лицо было ярким и красивым, поэтому такой легкий макияж демонстрировал ее прекрасную кожу больше, чем более выраженный макияж. Она была похожа на цветок.

Когда служанка передала Хэ Чанди носовой платок, чтобы он вытер лицо, Чу Лянь дала указание Сиянь: «Иди и пригласи двух старших слуг».

Увидев, что Третий Молодой Мастер и Третья Молодая Мадам даже не разговаривали друг с другом рано утром, они поняли, что те все еще сердились друг на друга. Сиянь услышал от Цзин’аня, который был в ночной смене, что Третий Молодой Мастер только вернулся в свадебную комнату перед рассветом. Тогда... Сиянь не могла не показать свое беспокойство на лице.

«Шестая М-... Третья Молодая Мадам». В момент паники Сиянь не могла вспомнить, как ей нужно обратиться к своей хозяйке.

Чу Лянь успокоила ее взглядом, прежде чем приказать ей пригласить слуг.

После того, как служанки во внутренней комнате отступили, Хэ Санланг сел у кровати. Он выглядел так, словно ожидал, когда же развернется драма.

Чу Лянь нахмурилась и бросила на него боковой взгляд. Она действительно не знала, о чем думал этот новый ее муж. Его личность оказалась такой странной.

Но Чу Лянь была слишком ленива, чтобы беспокоиться о нем. Она все еще помнила, как он пытался задушить ее до смерти прошлой ночью. Он не отдавал ей должного уважения, как своей супруге. Никто не мог быть в хорошем настроении после того, как с ним бы так поступили!

К счастью, два старших слуги вскоре вошли в свадебную комнату, улыбаясь во все 32 зуба, нарушив скрытую неловкость между парой.

«Этот старый слуга поздравляет Третьего Молодого Мастера и Третью Молодую Мадам. В мае будут благословлены Третий Молодой Мастер и Третья Молодая Мадам».

Чу Лянь взглянула на старшую служанку Гуй, и быстро передала готовые красные пакеты двум старшим слугам. Чу Лянь также поблагодарила их за их благословения.

Хэ Чангди наблюдал за ее улыбкой, когда она обменивалась приветствиями с двумя старшими слугами, внутренне высмеивая ее неискренние действия. Углы его губ поднялись в отвращении. Даже если бы она произвела хорошее впечатление на двух слуг, она все равно не смогла бы пройти следующее испытание. Без белого носового платка, даже если бы она наградила их десятью тысячами золотых монет, ничего не выйдет.

«Третья Молодая Мадам, уже поздно, и этот старый слуга должен отчитаться, не могли бы вы...» Старший слуга Лю немного смутился, чтобы попросить белый носовой платок у этой новорожденной жены, но Третий Молодой Мастер сидел у кровати с прохладным и совершенно неприступное выражением. Они действительно не решались ни о чем просить у него. Однако эта новая молодая хозяйка была полна улыбок и казалась довольно любезной и нежной, гораздо более доступной в сравнении с ним.

Когда старший слуга Лю заговорил, Чу Лянь покраснела в нужный момент. Она опустила голову, застенчивая, и дважды кашлянула. Она даже повернулась и застенчиво посмотрела на Чанди, изображая картину новой жены.

Даже Хэ Чанди был почти обманут ею. Если бы он не был абсолютно уверен, что он только рано утром вернулся в свадебную комнату и даже проспал около часа под холодным одеялом, он бы заподозрил, что прошлой ночью сделал что-то ужасное.

Хэ Чанди стиснул зубы и его красивое лицо стало еще более пасмурным.

Чу Лянь опустила голову и поручила старшей служанке Гуй достать из ящиков рядом с сандалом платок и передать его старшим слугам Лю и Чжоу.

Два слуги открыли деревянный ящик и проверили его содержимое. Затем они обменялись взглядами и ярко улыбнулись.

«Мы обеспокоили вас, Третья Молодая Мадам. Мы сейчас уходим в главный дом и расскажем все там.»

Два старших слуги собирались уйти и Чанди холодно позвал их. "Погодите!"

Они с подозрением повернулись и приветствовали Хэ Чанди. «Третий Молодой Мастер, вам что-нибудь нужно?»

В два шага Хэ Чанди оказался перед ними и выхватил коробку сандалового дерева из их рук. Затем, перед всеми, он открыл крышку. Увидев красные пятна на белом носовом платке, Хэ Чанди холодно посмотрел на Чу Лянь.

Его грудь была расстроена. Ему было трудно поверить, что она даже подготовила это с самого начала. Она закрыла все свои тылы! Так что она могла сделать все ради этого человека!

После того, как ящик был возвращен Третьим Молодым Мастером, старшая служанка Лю безучастно смотрела на него, полностью ошеломленная реакцией Хэ Чанди. Она действительно не знала, какой шмель укусил Третьего Молодого Мастера сегодня. Раньше она слышала слухи о том, что Третий Молодой Мастер не был доволен этим браком, поэтому, казалось, что это правда. Однако, поскольку они уже завершили свой брак, им придется провести остаток своих дней вместе. Третья Молодая Мадам была законной дочерью Дома герцога Ингуо, и этот вопрос касался репутации двух семей. Кроме того, Третья Молодая Мадам была доброй и казалась хорошей леди. Третий Молодой Мастер немного переборщил с унижением Третьей Молодой Мадам.

Хэ Чанди не знал, что одно его бездумное действие заставило старшую служанку Лю подумать о том, чтобы сообщить о своих действиях его матери.

«Поскольку ничего не случилось, Третий Молодой Мастер, эта старая служанка уйдет».

Чу Лянь поручила старшей служанке Гуй сопровождать двух старших служанок, а затем отправила Цзин’аня подготовить подарки, которые ей нужно будет предоставить, встречаясь с более старшими членами семьи в тот же день. Вчера она уже выписала список и передала его Цзин’аню, чтобы договориться об этом.

Теперь два новобрачных снова остались в свадебной комнате.

Хэ Чанди резко ухмыльнулся и подошел к ней, глядя на нее свысока. «Похоже, вы уже подготовились. Я недооценил вас. Таким образом, у вас даже не осталось ни одной капли чести! Как вы могли сфальсифицировать что-то подобное?»

Чу Лянь как раз вставляла шпильку в виде нефритовой орхидеи в волосы. Услышав, как он говорит, она взглянула на него. Однако она не сердито откликнулась, как предполагал Чанди. Вместо этого она улыбнулась ему подходящей, спокойной улыбкой, красивой, как цветущий пион.

«Разве ты не проснулся в свадебной комнате этим утром, мой дорогой муж? Как я могла сфальсифицировать что-нибудь?»

«О чем ты говоришь?!» Хэ Чанди был так рассержен, что из его горла вырвался смех. Он пристально посмотрел на Чу Лянь, немного удивленный тем, что она заговорила с ним таким образом.

Внезапно он сказал: «Интересно, как Сяо Вуцзинь отреагирует, если он обнаружит ваши действия!»

Чу Лянь нахмурилась и освежила в памяти воспоминания о романе. Она поняла, что она упустила упоминания о человеке по имени Сяо Вуцзин... по крайней мере, не в первой половине книги, которую она прочитала.

«Муж, уже поздно, мы должны пойти и отдать долг уважения». Чу Лянь закончила надевать аксессуары и повернулась к Хэ Чанди. С улыбкой на лице она поклонилась в приветствии, ее поза была такой же идеальной, как и у благородной барышни.

Глаза Чанди все еще крепко были приклеены к ней. Поняв, что в ее глазах нет ни единого проблеска, и что выражение ее лица было ровным и уверенным, даже неторопливым, его брови начали срастаться вместе.

Хэ Чанди обернулся и полностью опустил подозрение, что Чу Лянь перевоплотилась, как он.

Если Чу Лянь тоже перевоплотилась, она не могла забыть, кем был Сяо Вуцзин!

На самом деле, Сяо Вуцзин упоминался ранее в романе. Сяо Вуцзин изначально назывался Сяо Боцзянь, и он был мужским героем книги... Однако первая половина книги не упоминала другого имени Сяо Боцзяна вообще, поэтому Чу Лянь была совершенно невежественной.

В свадебной палате новобрачная выглядела как на поверхности ладони, но на самом деле они были разных умственных способностей.

Хэ Чанди бросил взгляд на Чу Лянь, стоящую рядом с ним. Хотя в какой-то степени она была другой, она все еще была тем же человеком, что и раньше: полна злобных намерений и хитростей. Ради себя и Сяо Вуцзина, она никогда не заботилась о жизни других.

Старшая служанка Гуй уже немного беспокоилась, ожидая во внешней комнате. Она быстро вошла, чтобы дать им нежное напоминание: «Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам, уже поздно».

Чу Лянь издала звук согласия, прежде чем бросить боковой взгляд на Хэ Чанди. Его выражение лица было холодным и он вышел из свадебной комнаты.

Сиянь поддерживала Чу Лянь и, следуя за Хэ Санланом, не могла не хмуриться. Она волновалась, глядя на красивое лицо ее Шестой Мисс.

Сиянь была более устойчивой, чем другие личные служанки, а старшая служанка Гуй больше полагалась на нее. Годами она была старше Чу Лянь. Рожденная в доме Ингуо как одна из служанок семьи, Сиянь служила Чу Лянь с тех пор, как они были маленькими. Тем не менее, она всегда относилась к Шестой Мисс Чу Лянь как к своей собственной сестре.

С тех пор, как было принято решение Шестой Мисс, вокруг дома Ингуо распространился слух. Предположительно, у Матриарха был какой-то непостижимый секрет. Она привела Хэ Санланга и специально попросила помолвку с Шестой Мисс Дома Ингуо.

Хотя статус Дома герцога Ингуо снизился за последние несколько десятилетий, они все еще были благородными и в течение нескольких поколений упорно трудились, чтобы «расширить» их генеалогическое древо. Когда дело дошло до поколения Чу Лянь, в доме было одиннадцать дочерей...

Только у старого герцога Ингуо было место в императорском дворе, и ни один из мужчин младших поколений, казалось, не выделялся. Поскольку Дом отказался от такого состояния, женщинам было тяжело даже выйти замуж в другой благородный дом, но так получилось, что эти дамы каким-то образом прославились довольно особенной чертой.

Самая старшая мисс из предыдущего поколения вышла замуж за внука маркиза Фуана и родила двух здоровых сыновей через три года.

Вторая мисс вышла замуж за второго сына заместителя министра министерства по делам официальных лиц, а ее первым ребенком был мальчик.

Третья мисс была отправлена далеко и вышла замуж за военного комиссара Гуйчжоу: она родила пару сыновей на второй год ее брака.

......

После этого первый ребенок любой невесты из Дома герцога Ингуо, без каких-либо исключений, был бы сыном. Этот вопрос распространялся по всей столице Шэньян два года назад в течение определенного периода времени.

Дом графа Цзин’аня был военной семьей, а дед нынешнего графа Цзин’аня был одним из отцов-основателей страны. Хотя титул уже передавался в течение трех поколений, и их ранг упал с герцога, нельзя было недооценить силу Дома Цзин’аня.

Дом графа Цзин’аня не был нормальной военной семьей. Он был также не одной из бессильных военных семей, которую Император держал в Шеньяне, и их слали на убой, как скот.

Действующий граф Цзин’ань защищал самую важную границу в Минчжоу, имея титул Защитника.

Внутри дома графа Цзин’аня, первый сын, Хэ Чанци, управлял домашним хозяйством. Второй сын, Хэ Чанджу, служил в армии как один из Левых Военных гвардейцев, особое подразделение охранников во дворце.

Между тем, Хэ Санланг выучил боевые искусства от своего отца и брата в молодом возрасте. Он часто посещал армию и уже сделал себе имя.

Графиня Цзин’ань родила Хэ трех сыновей. Однако, родив третьего сына, Хэ Санланга, она испытала серьезные осложнения и оставалась прикованной к постели даже сейчас.

Граф Цзин’ань охранял границу далеко от дома и мог возвращаться домой только раз в несколько лет. У семьи Хэ также было особое правило: сыновья Семьи Хэ могли жениться только на одной жене. Им было разрешено жениться на наложнице, если к тому времени, когда они достигли тридцати лет, их жена не родила им сына.

Несмотря на то, что графиня Цзин’ань теперь находилась в плохом состоянии, она родила семье «Седьмого» трех сыновей, так что «Матриарх» довольно хорошо относилась к своей невестке.

Однако, возможно, граф Цзин’ань израсходовал всю удачу семьи Хэ в производстве наследников. Когда дело дошло до самого молодого поколения, ни один наследник еще не родился.

Наследник графа Цзин’аня Чанци женился на внучке маркиза Динюань, леди Цзоу.

Леди Цзоу забеременела только через полтора года после женитьбы на члене семьи. Однако ее первым ребенком была девочка. Спустя еще два года она снова забеременела, но в результате ребенок был еще одной девочкой.

Было неясно, было ли это проблемой с ней или с Да Даланом, но в течение следующих четырех целых лет она не забеременела снова.

Эрланг был странным. Он вступил в армию в раннем возрасте и теперь ему было двадцать четыре. Однако он все же отказался жениться: его упрямство дошло до такой степени, что это даже вызвало шум в семье. Из-за этого он просто оставался в казармах левых воинских гвардейцев, не возвращаясь в поместье, если не произойдет важного события.

Всякий раз, когда Даланг видел этого маленького брата, он ощущал желание пощекотать его.

Теперь красивый Хэ Санланг, наконец, женился. Невеста была даже дамой семьи Чу, так же, как Матриарх, которую он специально попросил из императорского дворца.

Матриарх. Он думал, что скоро она сможет поносить на руках справедливого и пухленького правнука, но, к сожалению, этот Сан-Санланг каким-то образом перевоплотился. Было бы странно, если бы он был готов завершить свой брак с женой, которая обманула его в своей предыдущей жизни!

Ах... Матриарх. У Хэ будет много времени, чтобы ждать!

Конечно, Матриарх Хэ вообще этого не знала.

Что касается Чу Лянь, которая следила за ним, Санлангом, с ее прямой спиной... хотя она и не знала, что происходит с внезапным изменением личности Хэ Санланга, она знала все об остальных событиях, которые произойдут. Она стала женщиной из романа, который она читала в конце концов!

Когда она впервые увидела эту книгу, действия главной героини, которая разделила ее имя, заставили Чу Лянь потерять дар речи.

У Санланга был красивый внешний вид, талант и хороший семейный фон. Его семья была также простой и свободной от внутренних конфликтов, распространенных в других домашних хозяйствах. Разве не было хорошо быть молодой мадам в благородной семье, такой как эта? Почему ей пришлось так много волноваться с этим проклятым Сяо Боцзянем?

Главная героиня уничтожила свою репутацию. Черт. В то время Чу Лянь задавалась вопросом, был ли автор недоволен этой женской линией или чем-то еще, что дало ему возможность принять самые ужасные решения...

Возможно, ее обида была слишком сильной, потому что, когда Чу Лянь проснулась, она стала этой проклятой женщиной, ведущей себя так! Если бы она знала, что это произойдет раньше, она бы стала читать немного быстрее и закончила книгу. Однако этого не произошло, и теперь она находилась в ситуации, в которой она не знала, какие события произойдут в поздней половине романа. Она не знала, чем закончится женская линия, или что произойдет с Хэ Санлангом в конце.

Добавьте таинственные изменения Хэ Сангана в этом мире, и вы поймете, что Чу Лянь могла сойти с ума.

Она была слишком отвлечена во время ходьбы, поэтому, когда она наткнулась на булыжную тропу, почти растянула свою лодыжку. К счастью, Сиянь поймала ее как раз вовремя.

Санланг услышал, как сзади забеспокоились, и пронзительно посмотрел через плечо. Взгляд в его глазах дал ей беспощадное предупреждение, сказав ей без слов: «Тебе лучше смотреть под ноги!»

Для аристократической семьи родовое дерево Дома графа Цзин’аня было чрезвычайно простым.

Матриарх Хэ занимала высшую позицию, а дочери Далайга были самыми низкими в генеалогическом древе. Не было наложниц или незаконнорожденных детей, что было огромным отличием от сложной семьи Дома герцога Ингуо.

Они договорились о том, чтобы новобрачные отдали свое почтение своим старшим у Матриарха. Она была в Цинси-холл.

Когда пара молодоженов дошла до арочного дверного проема, они сразу же заметили старшую служанку Лю, одну из слуг, высоко ценимых Матриархом, и пошли, чтобы поприветствовать ее.

«Этот старый слуга отдает должное Третьему Молодому Мастеру и Третьей Молодой Мадам».

Чу Лянь поспешно двинулась вперед, чтобы поднять старшую служанку Лю. «Как мы можем позволить старшей служанке Лю пресмыкаться перед нами?»

Эта старшая служанка Лю была одной из старших слуг, которые управляли домашним хозяйством и имели фактическую власть. У нее также был довольно хороший характер, и она была той, с кем стоит подружиться.

Чу Лянь тайно зафиксировала все это в своей памяти.

Когда Чанди увидел, что она с таким нетерпеливым вниманием относится к старшей прислуге во время своего первого визита в поместье Хэ, он почувствовал еще сильнее, что ее приятное расположение было не чем иным, как игрой.

После слов «с глаз долой, из сердца вон», Чанди впервые вошел в Цинси-холл.

Старшая служанка Лю нахмурилась, увидев действия Хэ Санланга. Она с улыбкой повернулась к Чу Лянь и взяв ее за руку, лично повела ее во двор.

В гостиной зала Цинси сидел целый круг людей.

Чу Лянь бросила на них нежный, оценивающий взгляд, мысленно сопоставляя людей перед ней с их описаниями в книге.

Серебристо-седая старая мадам, одетая в ясеневую повязку, сидящая во главе группы, скорее всего, Матриарх Хэ из Дома Графа Цзин’аня.

Матриарх Хэ была одета богато и держалась с естественной грацией и позой. Хотя на голове не осталось ни одного черного волоса, на ее лице не было намека на ее возраст. Казалось, что ей не больше пятидесяти или шестидесяти лет.

Граф Цзинань находился на границе с Минчжоу и не мог вернуться без императорского указа. Хотя его самый любимый сын только что женился, он мог отправить только толстое письмо домой, оставаясь в Минчжоу.

Сорокалетняя женщина сидела рядом с Матриархом Хэ, у нее было бледное лицо и тощая фигура. Хотя она была украшена украшениями из жемчуга и нефрита, она не могла замаскировать болезненную ауру вокруг себя. Эта женщина должна быть ее тещей, которая часто была прикована к постели из-за ее состояния.

Затем появилась красивая, хорошо развитая женщина, которая выглядела на двадцать лет, сидя рядом с графиней Цзин’ань.

Она была одета в бледное лиловое платье, скромное и уравновешенное, с характерной аурой. Рядом с ней стояли две маленькие девочки: одна из них немного больше, а другая немного меньше. Эти две маленькие дамы были самыми младшими дочерями Дома Графа Цзин’аня, Маленькая Аня и Маленькая Лина.

Жена первого сына графа Цзин’аня, леди Цзоу, показалась мне неважной или плохой, как описано в первой половине романа, поэтому Чу Лянь не была уверен, что Леди Цзоу была кем-то, кого она должна была придерживаться.

Две женщины среднего возраста сидели рядом с Леди Цзоу. Роман только упоминал их однажды: эти двое были дочерями Матриарха Хэ.

Хэ Даланг и Хэ Эрланг сидели возле Матриарха. Он другой.

Хэ Даланг был загорелым и грубым человеком, а Хэ Эрланг выглядел очень похожим на Хэ Даланг. Таким образом, казалось, что эти двое были настоящими сыновьями военной семьи, в то время как чистый, элегантный и джентльменский вид Хэ Санланга заставлял казаться, что они не родились от одной и той же матери.

Она задавалась вопросом, был ли ее тесть, граф Цзин’ань, похожим на Хэ Даланга, грубого мужчину средних лет.

Хэ Санланг вообще не беспокоился о Чу Лянь. Увидев, что два старших слуги поставили перед ними подушку, он тут же опустился на колени.

Чу Лянь только что вышла замуж в этой семье, поэтому она не решилась слишком долго оглядываться. Она последовала за действиями Хэ Санланга и послушно опустилась на колени.

Старшая служанка Лю улыбнулась и передала молодоженам две чашки чая.

Чу Лянь получила чайную чашку и протянула ее двумя руками передала ее Матриарху.

«Внучка почитает бабушку! Пусть ваше состояние будет таким же безграничным, как и Восточное море, и пусть ваша продолжительность жизни превысит возраст Южной горы! Бабушка, примите эту чашку чая!»

Матриах Хэ посмотрела на нее с улыбкой.

Она взяла чашку чая и выпила чай, а затем погладила честную руку Чу Лянь. Затем она лично достала из кармана высококачественный нефритовый амулет, приносящий удачу, и дала его в руки Чу Лянь.

«Какой хороший ребенок. Возьмите этот нефритовый амулет. Это был подарок от твоего деда, и он очень ценный.»

Младшие не должны были отвергать подарки от своих старших. Кроме того, это был подарок от Матриарха семьи новой невестке. Чу Лянь улыбнулась и, поблагодарив Матриарха, она приняла подарок.

Хэ Чанди продолжал сидеть на коленях, прижимая спину и холодно наблюдал за происходящими событиями.

Ха-ха!

Как и ожидалось, это снова был удачный нефритовый амулет! Эта сука не была подходящей для этого нефритового амулета вообще. Спустя несколько лет этот амулет будет свисать с пояса Сяо Вуцзиня!

Взгляд в глазах Чанди был зловещим и холодным. У него было желание вырвать этот нефритовый амулет из ее рук прямо сейчас.

Чу Лянь не имела энергии, чтобы иметь дело с ним. Кто знал, что он учудит?

В этом доме, кроме Матриарха Хэ, была также графиня Цзин’ань, свекровь Чуйянь.

Хэ Санланг был самым любимым сыном графини Цзин’ань, и графиня Цзин’ань заботилась о нем больше всего.

Чу Лянь не была уверена в том, какова была ее свекровь, поэтому она просто обратила свое почтение на чай. Графиня Цзин’ань была в плохом состоянии, поэтому она только выпила глоток чая, прежде чем пожелать новой паре жить в мире и гармонии.

После этого она сняла со своего запястья кроваво-красный нефритовый браслет и отдала его Чу Лянь.

Чу Лянь посмотрела на подарки первой встречи, которые были точно такими же, как описал роман, и беспомощно улыбнулась в своем сердце.

Остальные люди были членами семьи того же поколения, что и она, поэтому ей не нужно было стоять на коленях, предлагая им чай.

Затем пришло время поприветствовать Хэ Даланга и Леди Цзоу.

Леди Цзоу сидела рядом с двумя тетями в законе (прим. переводчика: да, у китайцев есть и такое), так что было трудно разглядеть ее на первый взгляд.

В настоящий момент молодожены были единственными, кто стоял в центре гостиной, и рядом с Чу Лянь не было никого, кто мог бы провести ее.

Хэ Чанди стоял, заложив руки за спину, без видимых наблюдений, без особого намека.

Матриарх Хэ нахмурилась, увидев это.

К счастью, Чу Лянь читала роман. В противном случае она действительно могла бы совершить социально неприемлемый шаг.

Чу Лянь приветливо поприветствовала молодую мадам в бледно-розовато-розовато-розовой одежде из розовой ткани, воскликнув: «Приветствую Старшую Сестру в законе».

Затем она повернулась к загорелому, крепкому человеку с другой стороны и поздоровалась с ним как со «Старшим братом».

Представляя им чашки чая и получая их подарки, она продолжала относиться с уважением к остальным членам семьи по порядку.

Когда они закончили церемонию, молодожены стояли в самом левом положении.

Красивое лицо Хэ Чанди было деревянным. Чу Лянь немного заерзала, чувствуя себя немного скованно, так как обычаи здесь сильно отличались от современного общества. Несмотря на то, что она уже знала о событиях романа, она все еще была в первый раз ориентирована на такое общество. К счастью, у семьи Хэ было простое генеалогическое древо: в противном случае она чувствовала бы еще большее беспокойство.

«Жена...» Хэ Санланг, который не мог беспокоиться о том, чтобы иметь дело с ней с тех пор, как они проснулись, внезапно приблизился и назвал ее со скрещенными зубами.

Сделав удивленное лицо, Чу Лянь повернулась к нему, моргая большими, невинными глазами, глядя на Хэ Чанди. «Муж, что вы хотели?»

Хэ Чанди хотел задушить эту злую женщину! Выглядя так невинно перед ним... Она, вероятно, все еще будет действовать так в своем гробу, если он убьет ее прямо сейчас! Все его тело застыло, и он ясно провозгласил каждое слово,но говорил так, что слышали только они двое: "Вы. Наступили. На. Мою. Обувь!"

Чу Лянь опустила взгляд и быстро отдернула ногу. Выражение лица Чанди стало еще темнее.

Он пузырился от ярости. Действуй, действуй! Однажды он откроет истинное лицо этой злой женщины для всей семьи Хэ!

Матриарх Хэ пожелала двум юниорам мирно провести свои дни. Она продолжала бы, но, заметив нездоровую бледность своей невестки, она предпочла больше не держать их и начала предлагать им уйти.

Однако, когда Хэ Чанди собирался уйти, Матриарх Хэ остановила его.

«Санланг, сначала отправь свою жену и придешь позже к бабушке. Бабушке есть что сказать вам наедине.»

Хэ Чанди застыл на мгновение, прежде чем кивнул в знак согласия.

Когда Чу Лянь закончила с уважением относиться к старшим, Хэ Чанди схватил ее за запястье и вытащил наружу.

Белые зубы Эрланга контрастировали с его загаром. «Хе, Третий Брат, как правило, такой холодный: кто бы мог подумать, что он на самом деле тип, что будет баловать свою жену? Наконец, у нас есть доказательства того, что он один из нас.»

При этом Хэ Даланг закатил глаза и посмотрел уродливым взглядом.

Ладно-ладно. Никто никогда не ценит его компанию. Эрланг собирался встать убежать, но Даланг схватил его за ухо и потащил в кабинет, чтобы поговорить.

«Пейвен, возвращайтесь и отдохните. Так много усилий не подходит для вашего тела». Когда Чанди и его жена ушли, Матриарх повернулась и обратилась к невестке.

Тело Леди Лю было действительно очень слабым. Она заставила себя встать с постели ради своего сына и чайной церемонии невестки. После того, как она отсидел час или около того, она была на грани краха.

«Мама, пожалуйста, помогите этой невестке позаботиться о Санланге. Невестка уйдет сейчас. Голос леди Лю был легким и слабым.»

Матриарх Хэ махнула рукой и приказала старшему слуге Лю сопровождать леди Лю в свой двор. Они ушли вместе с двумя служанками.

В Цинси-Холле остались только леди Цзоу и Матраич. Ее две дочери.

Как только леди Цзоу увидела, что больше нечего делать, она встала и обратила свое почтение к Матриарху Хэ, намереваясь уйти во внешний двор, чтобы управлять оттуда имением в течение дня.

Матриарх Хэ больше не отвечала за сохранение Дома графа Цзин’аня. Это изначально было ролью графини Цзин’ань, но потом она заболела. Некоторое время спустя, Матриарх Хэ снова надела мантию, но она быстро передала ее, когда ее внучка вошла в дом. Таким образом, теперь очередь леди Цзоу на контроль за имением.

Все вопросы, внутренние или внешние, были обработаны леди Цзоу.

После того, как он покинул зал Цинси, Хэ Чанди вернулся к своему холодному ледяному выражению лица. Он отбросил руку Чу Лянь и вернулся на свой двор в поместье Хэ, следуя на один шаг впереди нее.

Сиянь нахмурилась, наблюдая, как молодой Мастер вернулся. Она тихонько позвала Шестую Мисс, но Чу Лянь покачала головой с горькой улыбкой.

Она успокоила Сиянь тихим взглядом, прежде чем повернуться к двору.

Кто знал, что не так с этим Хэ Санлангом?

Вернувшись в свой внутренний двор, Хэ Чанди просто сидел во внешней комнате, выпивая чашку чая, а затем вернулся в зал Цинси. Чу Лянь сидел во внутренней комнате, наблюдая за Сиянь и Фуянь, а они убирали приданое, которое она принесла из дома Герцога Ингуо. Услышав движения снаружи, она поняла, что он ушел.

Вероятно, он пошел с ней только для того, чтобы увидеть старого матриарха!

Чу Лянь неосознанно нахмурилась.

Ха... Что происходит? Этот Хэ Чанди полностью отличался от главного героя романа! Что-то пошло не так?

Но кроме Чанди, все остальное было точно таким же.

Она не могла этого истолковать, поэтому она просто предпочла перестать думать об этом.

У главной героини в романе было четыре личных служанки, все со словом «янь» в именах. Каждая из них была красивой женщиной со своими уникальными специальными способностями. Однако только Сиянь и Фуянь выросли вместе с героиней; Цзин’ань и Мингянь были награждены герцогиней Ингуо и они вышли замуж за наследника.

Чу Лянь знал все о личностях и умах этих четырех служанок, а также их окружении.

Взгляды, которые Фуянь время от времени бросала на Хэ Чанди, не ускользнули от ее глаз.

Сиянь тоже бросила взгляд, но они были направлены к ней и она убирала коробки для приданого. До сих пор Сиянь молчала, но у нее было несколько слов, которые она хотела рассказать Шестой Мисс. Однако рядом с другими служанками было не время говорить.

Шестая Мисс, поняла она, рано утром отправилась ко двору старого Матриарха за чайной церемонией. Она тоже не ела много. Намереваясь исправить это, Сиянь спросила: «Третья Молодая Мадам, вы голодны? Не могли бы вы позволить этому слуге перекусить?»

Чу Лянь рассеянно кивнула.

Сиянь очень быстро вернула изящную коробку. Старшие слуги, отвечающие за основную кухню, были очень вежливы. Услышав, что это была Третья Молодая Мадам, кто хотел выпечки, они выпекли новую серию к возвращению Сиянь.

Сиянь доставала тарелку за тарелкой конфеты из коробки. Чтобы развеселить Шестую Мисс, она даже специально дразнила ее и преувеличивала свои замечания. «Третья Молодая Мадам, посмотрите на эти пирожные! Мы не видели ничего подобного в Ингуо! Они выглядят так красиво, почему бы вам не попробовать?»

Чу Лянь посмотрела вниз и внезапно почувствовала, как надувается. Для современного гурмана, подобного ей, который съел все по обе стороны реки Янцзы, эти квадратные печенья из тыквы не привлекали ее вообще. Они росили несколько лепестков персикового цветка сверху, действительно ли они думали, что эти пирожные прекрасны? У Сиянь было ли хоть какое-то чувство эстетики?

Запах растительного масла вздымался из тыквенной выпечки, бомбардируя ее нос приличным запахом масла.

Чу Лянь не могла не задаться вопросом, был ли кто-то из старших слуг, ответственных за кухню, уполномочен сделать жизнь трудной для нее.

Она попыталась вспомнить, но не похоже, что в романе было такое событие.

Ожидающий взгляд Сиянь был слишком силен, чтобы его вынести, поэтому Чу Лянь взяла кусок тыквенного теста и попробовала его.

Она вообще не могла распробовать вкус тыквы. Вместо этого, это было похоже на еду с ложкой сахара, насыщающую ее язык, так что все, что она хотела сделать, это выпить чашку чая и забыть, что это когда-либо попадалось ей в рот.

Эта…

Чу Лянь заставила себя закончить есть одну печеньку, но это все. Она полностью потеряла желание взять еще одну.

Дом графа Цзин’аня был, по крайней мере, аристократической семьей; действительно ли они кушали эти пирожные дома?

Чу Лянь начала чувствовать себя плохо от неприятной сладости, поэтому она даже не взглянула на чай, который только что налила Фуянь, и просто выпила его одним глотком.

Тем не менее, чай ударил по ее языку, глаза Чу Лянь расширились, и она все выплюнула, полностью отбросив свой образ.

Ее личные служанки были в ужасе, они думали, что с Чу Лянь что-то случилось.

«Третья Молодая Мадам, что случилось? Вы чувствуете себя некомфортно в каком-либо месте?»

Сиянь, которая была ее обычной служанкой и никогда раньше не видела ничего подобного, собиралась расплакаться.

Чу Лянь поставила чашку на стол. Она даже несколько раз плюнула, прежде чем наконец почувствовала странный вкус смеси лука, имбиря, чеснока и других трав на своем языке.

«Принеси мне немного воды, быстро!»

Когда Сиянь услышала приказы Чу Лянь, она поспешно налила чашку теплой воды и передала ее.

Чу Лянь усвоила ее урок. Она пристально посмотрела в чашку перед ней, чтобы убедиться, что это действительно чистая теплая вода, прежде чем выпить ее без каких-либо угрызений совести.

Избавившись от этого странного вкуса во рту, она наконец выдохнула.

«Что ты влила в эту чашку?» Как только она опомнилась, Чу Лянь почувствовала неотложность. Почему там были весенний лук, имбирь, чеснок, коричный порошок и все другие приправы?

«Это сенча, Третья Молодая Мадам. Разве это не твоя любимая? Сиянь моргнула, ее глаза слегка покраснели. Она передала носовой платок в руки Чу Лянь, чтобы та вытерла рот.

Сенча! Правильно, она наконец вспомнила. В древнем Китае чайная культура только начала становиться популярной, это была сенча, которая была тогда в моде. Однако она не могла себе представить, что это была сенча, которая была популярна в вымышленной династии Великих У...

Сенча этой эпохи полностью отличалась от сенча современной эпохи. Возможно, именно потому, что Сенча недавно пришла в моду, поэтому никаких особых правил для нее не было. Они просто кладут всевозможные приправы в чай, чтобы вскипятить. Как только это будет сделано, они будут использовать специальный инструмент для взбивания пены в чае. Некоторые высококвалифицированные знатоки даже добавили бы рисунки сверху пены, похожие на латте, написанные на капучино в современных кафе.

Однако этот странный вкус не мог сравниться с кофе вообще.

Сегодня утром во время чайной церемонии она немного нервничала, поэтому Чу Лянь даже не заметил, что за чай она пила.

Чу Лянь отмахнулась от Сиянь и Фуянь. В качестве оправдания она могла только сказать: «Мой аппетит не отличался силой эти два дня, поэтому я хочу есть что-то светлое. Не заваривайте мне этот сенча в будущем: простой воды достаточно».

Услышав это, Сиянь был похожа на беспокойную маленькую птицу. «Третья Молодая Мадам, как это может быть? Пивоваренная сенча - ваша специальность! Вы должны показать свои навыки в будущем! Вы не можете перестать пить сенча!»

Правильно, сенча росла в популярности день ото дня во время Великой династии Ву. Многие барышни в аристократических семьях специально научились ее варить. Чем вкуснее сенча и чем красивее становится позиция повара, тем больше ее будут хвалить как элегантную и благородную даму.

После того, как Сиянь сказала это, Чу Лянь вспомнила, как в романе упоминалось, что главная героиня была неплохой в заваривании сенча. Когда герцог Ингуо приглашал гостей, он специально вызывал ее, чтобы приготовить сенча для них.

Прямо сейчас, было не так просто быть благородной дамой в Великой династии Ву. Она должна была обладать навыками, которые могли бы ошеломить аудиторию.

Шестую мисс Чу не любили в доме Ингуо. Ее другие навыки были средними по сравнению с другими дамами в имении. Заваривание сенча был единственным навыком, которым она могла похвастаться. Неудивительно, что Сиянь так обеспокоилась, услышав, что Чу Лянь собиралась прекратить пить его.

К сожалению, нынешняя Чу Лянь была уже не такой, как раньше. Даже если бы она выпила ведро сенча, она не знала, как его варить.

Более того, по ее честному мнению, санча этой эпохи казалась ужасной. Даже если бы она знала, как варить его, как они, она будет плохо себя чувствовать, заставляя кого-то пить это. Применяемая смесь приправ могла когда-нибудь убить, и когда это произошло бы, Чу Лянь не хотела быть причиной смерти этого человека.

«Хорошо, я только сказала, что сейчас не буду пить. Я не сказала, что я прекращу заваривать его.» Чу Лянь могла только замаскировать этот вопрос. Она не была оригинальной женщиной. Хотя она была хозяйкой этих служанок, она не могла слишком сильно изменить свое поведение.

Служанки пали перед ее ложными заверениями и вздохнули с облегчением.

Чу Лянь обхватила свой лоб руками.

Глаза Фуянь взглянули на нее, а затем ее взгляд приземлился на эту золотую, слюноподобную выпечку на столе. Она сглотнула. Это было так, как сказала Сиянь. Они никогда не ели такие прекрасные пирожные в поместье Ингуо!

«Третья Молодая Мадам, что вы думаете об этих пирожных?»

Чу Лянь сильно пострадала от сенча, до такой степени, что почти забыла о выпечке, которая заставила ее выпить сенча сначала. Она разочарованно покачала головой. «Вкус средний. Они слишком сладкие и жирные. Возьмите одно для себя и попробуйте.»

Чу Лянь просто хотела испытать вкусовые рецепты людей этой эпохи. Сиянь и Фуянь долгое время служили женщине. Они, наверное, знали вкус этой женщины лучше всего. Позволить им попробовать пирожные - лучший способ узнать, что ей должно понравиться.

Когда четверо личных слуг услышали ее слова, их глаза загорелись. Мингянь и Цзин’ань были отправлены герцогиней Ингуо как часть ее приданого прямо перед ее свадьбой. До этого они были только служанками второго уровня в имении, и они не вели очень хорошую жизнь.

Мингян и Цзин’ань были служанками второго уровня. Как они могли когда-либо попробовать такую прекрасную кухню раньше? Эти деликатесы были зарезервированы исключительно для дворянства!

Четверо личных служанок каждый взял по одному пирожному и аккуратно поместил его в рот. Они выглядели так, как будто они не могли съесть все это сразу, поэтому вместо этого они делали маленькие, осторожные укусы, чтобы насладиться пирожным так, как будто это было бесценное сокровище.

Мингянь и Цзин’ань даже проявляли блаженные выражения лица без какой-либо сдержанности.

Чу Лянь с любопытством наблюдала за ними. Если бы она сейчас не пробовала это тыквенное печенье, она бы заподозрила, что с ее вкусовыми рецепторами что-то не так.

«Как вам?» Тихо спросила Чу Лянь. Она не хотела прерывать их удовольствие от еды.

Мингянь постоянно кивала и слизывала сахар, оставленный на пальцах. «Третья Молодая мадам, это вкусно!» После этого она взглянула на два пирожных, оставленные на блюде. У нее явно было что-то еще, что она хотела сказать.

Чу Лянь:...

Выслушав все их ответы и подтвердив, что тыквенное печенье было для них действительно вкусным, Чу Лянь начала отчаиваться...

Невероятно! Тыквенное печенье, достаточно сладкое, чтобы убить кого-то, было вкусно для них?

Эти четыре служанки прибыли из Дома Герцога Ингуо. Даже если их питание было не таким прекрасным, как у молодых мастеров и дам, оно все равно было сопоставимо с блюдами семьи богатого простого человека. Это были вкусы горничных, а вкусы горничных были стандартами богатых здесь, в династии Великих Ву. Разве это было то, что здесь называли уровнем изысканной кухни? Разве это было не слишком бедно?

Когда Сиянь увидела, что выражение лица ее хозяйки упало, ее брови сблизились. Она подумала, что Чу Лянь несчастна, поэтому она поспешно сказала: «Третья Молодая Мадам, ты думаешь, что мы заставили тебя потерять лицо?»

Простая тарелка пирожных из дома благородной семьи было все, что нужно, чтобы унизить их до такого состояния. Когда она вспомнила о своих блаженных выражениях лица всего за несколько минут до этого, Сиянь почувствовала, что сделала что-то плохое.

Чу Лянь покачала головой. Эта Сиянь была хороша во всем и вложила все свое сердце в свою работу. Однако у нее была привычка переоценивать вещи.

«Как это могло быть? Это всего лишь тарелка с пирожными. Не говори мне, что твоя хозяйка в своем сердце такая сентиментальная личность?

Они покачали головами, опасаясь, что Чу Лянь поймет это неправильно.

«Тогда нет ничего плохого. Почему у вас такие встревоженные выражения? Если вам нравится есть их, то возьмите эти пирожные и разделите их между всеми вами», - сказала Чу Лянь, улыбаясь.

Глаза Цзин’ань расширились. У нее была пара клыков, выглядевших особенно симпатичными, и она улыбнулась и сказала: «Третья Молодая Мадам, если вы отдадите их всем нам, тогда... что вы собираетесь есть?!»

Сиянь специально отправилась на кухню, чтобы взять эту изысканную выпечку для Чу Лянь. Третья Молодая Мадам была одним из их мастеров: они не могли позволить ей проголодаться.

Чу Лянь положила подбородок на свою тонкую руку и ответила с такой же беззаботной манерой: «Мне не нравится есть их. Они меня не устраивают.»

«Но Третья Молодая Мадам, вам не нравилось есть такие конфеты в поместье Ингуо?» - спросила Сиянь, находя это странным.

Выражение лица Чу Лянь замерло на мгновение. Черт возьми, она забыла, что Сиянь и Фуянь были личными служанками главной героини, и поэтому они знали все, что нужно было знать о ней.

«Не то, чтобы я не люблю есть сладкие вещи. Эти пирожные просто не такие вкусные.» Чу Лянь могла только быть честной с ними.

Фуянь внутренне фыркнула от смеха, но не проявила никакого презрения к ней.

Будучи личной служанкой Шестой Мисс, Фуянь точно знала, как Шестая Мисс проводила свои дни в Усадьбе Ингуо. У нее был хороший день, если кухня давала ей несколько пирожных. Когда у нее когда-нибудь была возможность быть такой придирчивой?

Теперь, когда она вышла замуж в благородную семью и стала Третьей Молодой Мадам, она тут же начала придираться к еде?

Кем она была вообще!

Сиянь и другие две служанки с широко раскрытыми от удивления глазами уставились на Чу Лянь. Они не могли поверить в то, что она сказала.

Немыслимо! Их хозяйка, должно быть, поглупела, когда вышла замуж. Она действительно думала, что выпечка Дома графа Цзин’аня не очень вкусная?

Даже императрица не сказала бы такого.

Шеф-повар, который делал пирожные в Доме Цзин’ань, был известен во всем высоком обществе во всей столице. В особых случаях благородные семьи, которые были в близких отношениях с Домом графа Цзин’аня, с гордостью получали подарочные коробки разных конфет из дома Цзин’ань. Как правило, Цзин’аньское домохозяйство не отдавало их, как подарки: если кто-то захочет есть такие деликатесы, они должны будут приехать в поместье Цзин’ань в качестве гостя.

Конечно, Чу Лянь ничего не знала об этом. Хотя это была вымышленная вселенная романа, был предел тому, что было описано. Роман не мог объяснить каждую мелочь. Таким образом, кто-то вроде знаменитого производителя сладостей вообще не упоминался.

«Третья Молодая Мадам, вы ведь шутите?» - мягко спросила Мингянь.

Чу Лянь беспомощно покачала головой и встала. Она оглядела комнату. Увидев, что на свадьбе были еще какие-то кумкваты, лежащие на столе, она подошла и подняла голову, размышляя.

«Сиянь, иди сюда».

Сиянь быстро подошла к Чу Лянь.

Чу Лянь махнула маленьким кумкватом перед Сиянь. «Ты видишь этот кумкват?»

Сиянь не знала, чего хочет Третья Молодая Мадам, поэтому она просто кивнула.

«Возьмите и вымойте их, затем немного помассируйте и почистите кожуру, прежде чем снова промыть их. Используйте маленький нож, чтобы сделать четыре разреза в каждом кумквате и вынуть все семена. Затем поместите кумкваты в сахарную водяную баню, чтобы приготовить, пока они не станут полупрозрачными. После этого выньте их и маринуйте их в меде в течение двух часов». Пока Чу Лянь говорила, она указала, где должны быть разрезы, и научила Сиянь, как удалить маленькие семена.

Служанки были ошеломлены. Только когда Чу Лянь закончила свои указания, они восстановили свои чувства. Тем не менее, Сиянь не сразу взяла кумкваты, чтобы превратить их в сладости. Вместо этого она опустилась на колени, колени стучали по полу.

Чу Лянь была потрясена. "Что случилось? Почему ты опускаешься на колени?» Она все-таки приехала из современного мира. Она действительно не могла привыкнуть к тому, как люди в Великой Династии Ву любили вставать на колени по малейшей причине.

Остальные три служанки с завистью посмотрели на Сиянь.

Сиянь подняла голову, углы ее глаз слегка покраснели. «Сиянь благодарит Третью Молодую Мадам за то, что она научила этого слугу тайным рецептам! Сиянь будет держать его в секрете отныне! Мои губы запечатаны!"

Чу Лянь:...

Чу Лянь не знала, что сказать. Все, чего она хотела, - съесть несколько цукатов-кумкватов. Ей было слишком лениво, чтобы приготовить их самой, поэтому она научила Сиянь, как их сделать. Рецепт для этих засахаренных кумкватов был настолько легким, что каждый мог это сделать, увидев его один раз. Однако эти служанки рассматривали его как какой-то секретный рецепт. Она была немного смущена.

Вернувшись в современную эпоху, вы могли бы просто искать рецепты, подобные этому в Интернете, и было бы достаточно результатов, чтобы заставить голову вращаться кругом. Это был просто вопрос, были ли вы слишком ленивы, чтобы сделать их или нет.

Чего-то Чу Лянь не знала. В Великой династии Ву, поедать редкие деликатесы, поданные на множестве блюд, прислушиваясь к живым музыкальным выступлениям, было высотой экстравагантности. Естественно, это была жизнь, предназначенная только для дворянства.

Кухня оценивалась по качеству, а не по количеству. Секретные рецепты были важны для крупных дворянских семей, поскольку они означали способность создавать эти роскошные продукты, жизненно важные для их показного образа жизни.

Семьи должностных лиц должны были иметь один или два секретных рецепта. Благородные жены в близких отношениях друг с другом обменивались секретными рецептами как признаком самой высокой близости между ними.

Из этого можно было видеть, насколько важны эти секретные рецепты людям Великой династии Ву. Именно из-за этого акцента, что благородные семьи, получившие знаковые сладости Дома Цзин’ань, так гордились своими дарами. Несмотря на то, что эти сладости отправлялись почти в каждую благородную семью на протяжении многих лет, Дом графа Цзин’аня все еще был единственным производителем из-за того, что рецепт был абсолютно секретным.

Инструкции, которые Чжу Лянь так небрежно передала, были приняты за секретный рецепт.

Мать Шестой Мисс Чу умерла, когда она была молода. Четыре служанки выросли в поместье Ингуо и, таким образом, более или менее слышали о ней, Третьей мадам Дома герцога Ингуо.

Третьей мадам была первая жена Второго Мастера. Она родилась в литературной семье. К сожалению, дедушка и бабушка Чу Лянь по матери были замешаны в восстании генерала Ченпина, и статус их семьи уменьшился.

Третья Мадам в то время была беременна Чу Лянь. Когда она услышала о падении своей семьи, она испытала шок, который привел к тому, что беременность стала нестабильной. После этого у нее были трудные роды. Когда Чу Лянь исполнилось всего один год, Третья Мадам отпустила свои связи с этим миром.

Хотя она скончалась, ходят слухи, что она оставила некоторые ценные сокровища для Шестой Мисс Чу.

Таким образом, четыре служанки вовсе не подозревали, как Чжу Лянь так легко зачитала рецепт для цукатов-кумкватов. Они предположили, что это секретный рецепт, который Третья Мадам оставила для Чу Лянь.

Известный производитель сладостей в доме Цинань сделал поместье Цинань невероятно знаменитым только несколькими видами сладостей своего изготовления. Таким образом, можно было понять, почему четыре служанки серьезно относились к вопросу о том, как Чу Лянь так серьезно относилась к Сюйань.

Конечно, Чу Лянь ничего не знала об этом. Если она когда-нибудь узнает, она, вероятно, рассмеется.

Она случайно перешла в эту книгу, не принося ничего из современного мира. У Чу Лянь, возможно, не было никаких физических объектов, которые могли бы ей помочь, но у нее было много этих бесполезных «секретных рецептов», лежащих в ее мозгу!

Чу Лянь все еще не могла понять, почему Сиянь была так благодарна за простой рецепт засахаренных кумкватов. Она тоже не хотела слишком много думать об этом. Поскольку она только что переехала в этот мир, было бы не слишком хорошо, если ей было слишком любопытно то, что она уже знала.

Она отмахнулась от Сиянь. «Хорошо, перестань суетиться над таким маленьким делом. Тебе нужно торопиться и приготовить для меня цуккаты.»

Сиянь вытерла слезы носовым платком и фыркнула. Она ответила счастливо: «Хорошо, Третья Молодая Мадам, просто сидите здесь и ждите. Этот слуга скоро вернется.»

Фуянь наблюдала с чрезвычайной ревностью, как уходила назад Сиянь. Ее глаза мерцали, и она с любопытством стала служить Чу Лянь.

Она намекнула: «Третья молодая мадам, вы так хорошо относитесь к Сиянь! Вы даже научили ее тайному рецепту!»

Чу Лянь подняла бровь, потягивая чашку теплой воды. Она повернулась к Фуянь и сказала: «Хм? Фуянь, ты хочешь узнать, как приготовить сладости?»

Глаза Фуянь загорелись, но она торопливо подавила жадность в своем сердце и сказала: «Этот слуга не смеет переступать свои границы».

Чу Лянь снова не заговорила и заметила, как сквозь глаза Фуянь вспыхнуло разочарование.

Она не хотела, чтобы ее мнение о том, что она читала в романе, не было основано на его персонажах. Иногда не было границы между хорошим или плохим человеком. Иногда плохой человек может стать хорошим, просто сделав правильный выбор. Таким образом, насколько она могла, Чу Лянь не хотела слишком быстро судить о них. Она хотела, чтобы управление этими немногими слугами было справедливо, прежде чем принимать решение.

Сиянь быстро сработала. До 11:00 были сделаны засахаренные кумкваты.

Эти сладости были довольно просты.

Сиянь поставила белоснежную фарфоровую миску с засахаренными кумкватами перед Чу Лянь, слегка застенчиво покраснев. Она заговорила с Чу Лянь, полная переполненных эмоций. «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, попробуйте. Это моя первая попытка, поэтому я боюсь, что я не сделала это хорошо».

Первоначально кумкваты были золотого цвета. После того, как они были приготовлены и пропитаны медом, кумкваты обрели привлекательный оттенок полупрозрачного апельсина. Из-за четырех разрезов, сделанных при извлечении семян, они немного сплющились после приготовления. Порезы также разделяли кумкваты на четыре части. Засахаренные кумкваты выделялись на белом фарфоре, как цветок, который вот-вот зацветет. Когда они были поданы на стол, сладкий аромат с тонами цитрусовых и меда начал дрейфовать по комнате.

Чу Лянь подняла их своими красивыми пальцами и попробовала. В разгар сладости был освежающе легкий вкус, достаточный для того, чтобы не быть причудливо сладким. Когда она впилась в них зубами, жевательная текстура сопровождалась вкусом меда. И когда она их проглотила, ее рот был наполнен ароматом кумкватов. Это был первый шаг Сиянь, поэтому она поставила слишком много сахара-сырца во время процесса приготовления и заставила вкус стать немного тяжелее. Кроме этого, она преуспела.

Сиянь с беспокойством наблюдала за выражением Чу Лянь, ожидая ее оценки.

Чу Лянь закончила есть одну штуку и кивнула, нежно улыбаясь: «Все, возьмите кусок, чтобы попробовать!»

Остальные три служанки уже смотрели широко раскрытыми глазами. Услышав слова Чу Лянь, они не смогли сдержаться, и каждая из них взяла кусок еды. Они уже ели эти засахаренные кумкваты, когда Сиянь принесла вторую тарелку.

Кумкваты были терпкими и их употребляли без кулинарной обработки, и в зависимости от сорта они могли быть немного кислыми. Однако, подготовив их таким образом, их терпкость и кислота были полностью стерты. Вместо этого просиял особый, нежный аромат и сладость кумкватов.

Слуги внимательно попробовали, и их глаза сразу засветились.

Мингянь застенчиво кивнула. Именно в этот момент Чу Лянь поняла, что ту легко стеснить.

Как и ожидалось, если сравнить кумкваты с выпечкой из тыквы, все служанки сказали бы, что они были лучше. Однако после еды сладостей, сделанных из «секретного рецепта» Чу Лянь, служанки наконец поняли, почему Третья Молодая Мадам сказала, что эти пирожные не настолько вкусны.

«Как вам?» Спросила Чу Лянь, улыбаясь.

Служанки горячо кивнули, как цыплята, клюющие зерна.

Когда Чу Лянь увидела, что они хотят добавки, она повернулась, чтобы посмотреть на большую глиняную плиту с кумкватами с другой стороны комнаты и дала несколько инструкций Сиянь. «Сиянь, иди и преврати все это в засахаренные кумкваты. На этот раз положите меньше сахара и отложите в сторону две маленькие миски. Я пошлю их к бабушке и матери. Все вы можете поделиться остальными».

Засахаренные кумкваты можно есть на десерт, или их можно даже варить в фруктовом чае. Он может регулировать поток ци в организме и растворять мокроту. В сочетании с красными датами они служили хорошим дополнением для пожилых женщин.

Сиянь только что научилась делать этот рецепт, поэтому, конечно, она хотела сделать его еще несколько раз, чтобы попрактиковаться в этом. Третья Молодая Мадам могла также использовать эти засахаренные кумкваты, чтобы продемонстрировать свои навыки семье Хэ, и в результате она могла бы стоять немного крепче в доме.

Казалось, что Хэ Чанди все еще у Матриарха. У нее было много чего сказать Чанди. Было уже почти 11 утра, прежде чем он вернулся.

Хотя Чу Лянь действительно не хотела беспокоиться о нем, так как они теперь были супружеской парой, ей пришлось пройти через вежливость.

Они должны были съесть свой полдник вместе в собственном дворе.

Посылая маленькую горничную на кухню, чтобы передать сообщение, через 20 минут кухня отправила служанок с едой.

Мингянь сервировала блюда вместе с двумя другими служанками, прежде чем сопровождать Чу Лянь из ее комнаты для еды. Она вернулась в свой двор после возвращения из дома Матриарха, поэтому старшая служанка Гуй подошла к нему, чтобы передать сообщение.

Чу Лянь не ела много с утра, и выпечка, которую Сиянь специально принесла с кухни, была ей не по душе. Несмотря на то, что она съела два засахаренных кумквата, эти сладости не могли наполнить ее живот. Наконец ей удалось добраться до полуденного обеда, и она была голодна!

Мингянь проводила ее в гостиную. Ожидаемый взгляд Чу Лянь уже был зафиксирован на столе издалека.

Однако, увидев четыре или пять блюд, расположенных там, ее сияющий взгляд смутился от разочарования, как маленькая девочка, чей леденец был отнят.

Что... что это было?!

Люди Великой династии Ву были явно хорошо одеты. Вещи здесь выглядели примерно так же, как в династии Тан. Однако, почему их еда была такой бедной!

Смотрите, смотрите! Посмотрите, что на столе!

Там был блин размером с ладонь, сделанный из некоторых ингредиентов, которые она не могла идентифицировать. Были также некоторые белые куски мяса, приготовленные овощи и рыба в каком-то супе, который выглядел совершенно неаппетитно...

Из нескольких блюд на столе, которые выглядели наиболее привлекательными, были две миски с рисом. Зерна риса выглядели достаточно белыми, по крайней мере.

Чу Лянь наконец поняла, почему эти посредственные пирожные могут сделать Дом графа Цзин’аня настолько знаменитым. С этими неаппетитными блюдами, как основная кухня страны, даже креветки Тяньцзинь, обычно продаваемые как уличные закуски, будут прославлены по всей столице!

Мингянь увидела, что углы губ ее хозяйки стали подергиваться, и выражение ее лица выглядело не совсем правильно. Она думала, что Третья Молодая Мадам не могла есть блюда, поэтому она с тревогой спросила: «Третья Молодая Мадам, может быть, эти блюда вам не по душе?»

Чу Лянь сопротивлялась желанию выплюнуть кровь. Она потянулась к остаткам своей совести и покачала головой, как-то справляясь с фальшивой улыбкой. "Нет-нет."

В то же время и Мингянь расслабилась, она прошептала в ухо Чу Лянь: «Третья Молодая Мадам, смотри, там жареная оленина! Мы бы даже не получили возможность съесть это шесть месяцев назад в Доме герцога Ингуо!»

Чу Лянь не знала, как реагировать. Были ли вокруг нее все скрытые гурманы?

Прямо в этот момент Хэ Чанди вошел в комнату и бросил взгляд на Чу Лянь, а затем сел за стол. Он выглядел совершенно неохотно беспокоящемся о своей новобрачной невесте.

Чу Лянь поприветствовала Хэ Чанди, прежде чем сесть на табурете рядом с ним.

Фуянь и Цзин’ань, которые обслуживали их, передали им палочки для еды.

Чу Лянь была слишком занята, нахмурившись, глядя на посуду на столе, чтобы заметить Хэ Чанди, который в настоящее время пристально наблюдал за ней краем глаза.

Узнав выражение на ее лице, он насмешливо рассмеялся в его сердце. Ой? Этот деревенский сапожник из Дома Герцога Ингуо, должно быть, был напуган глупым обычным приемом из его Дома Цзинъаня! Хех! Она даже не могла решить, с чего начать, как позорно!

Любой знатный дворянин в столице знал бы, что Дом герцога Ингуо уже не был таким же процветающим, как двадцать лет назад, несмотря на их расширенное семейное древо. В этот момент Дом был просто пустой оболочкой своего прежнего «я». Если бы в Доме не было многообещающих потомков, как только старый герцог Ингуо скончался... Между дворянами столицы было тихое понимание того, что Дом Ингуо, несомненно, исчезнет, став простым пятном в летописях истории.

Хех! В своей прошлой жизни эта сука Чу Лянь все еще пыталась поддержать Дом своей семьи. Однако здесь, в этой новой жизни, он решил не повторять историю!

Холодный блеск вспыхнул в глубинах черных глаз Хэ Чанди. Когда он вспомнил, как его бабушка попросила встретиться с ним в зале Цинси, и как она теперь дала ему возможность жить в мире и согласии с Чу Лянь, он счел это смехотворным.

Если бы он мог, он бы рассказал своей семье все, что произошло в его прошлой жизни! Если бы только он мог это сделать, тогда он дал бы своей любящей семье понять, какая бесстыдная и злая женщина была Чу Лянь!

К сожалению, если он это сделал бы, его семья, вероятно, не поверила бы ему. Не говоря уже о том, что они, вероятно, подумают, что с ним что-то не так.

Рука, которой Хэ Чанди держал свои палочки, бессознательно сжалась, почти раздавив их пополам.

Его аномальные действия привлекли внимание Чу Лянь. Она наблюдала, как его красивое лицо слегка сжалось, поскольку оно, казалось, несло какую-то скрытую боль. Чу Лянь нахмурилась и спросила: «Муж, что-то не так?»

Голос Чу Лянь звучал как молоток, стучащий по его сильно намотанным нервам. Хэ Чанди напрягся. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить спокойствие.

«Хммм! Просто ешь! Эти блюда, вероятно, трудно найти в доме Ингуо!» Его холодный голос, казалось, исходил от мороза.

В прошлой жизни, когда они только что поженились, он лично подавал ей еду. Его сердце было наполнено радостью и он наблюдал, как его прекрасная молодая девушка выбирает из блюд на столе робко, пока ее рот никогда не перестает двигаться. Его молодая жена, должно быть, сильно пострадала в Доме герцога Ингуо. Половина блюд на столе вошла в ее живот, особенно два куска жареной оленины. Она беспрестанно хвалила еду.

Эти воспоминания разыгрывались в сознании Хэ Чанди помимо его воли, расстраивая его и наполняя горькой ненавистью.

Когда он увидел, что Чу Лянь, казалось, была в оцепенении и не шевелила своими палочками для еды, уголки его рта поднялись, и он взял два куска оленины и положил их в свою миску.

Чу Лянь:...

Служанки:...

Старшая служанка Гуй:...

Выражение лица Чу Лянь застыло. Она не понимала, что пытался сделать этот молодой мастер. В любом случае, ни одно из блюд ей не нравилось. Особенно эти два неаппетитных куски оленины. На самом деле, она испытала облегчение, что он решил ее проблему и взял обе части себе!

Ее настроение немного улучшилось, Чу Лянь взяла немного листовых овощей перед ней. Хотя повар добавил к ним немного соли и свиного жира, свежий, естественный аромат овощей все еще сиял. Мммм, было вкусно!

Чу Лянь попробовал несколько других блюд. На столе было всего два аромата: безвкусный или соленый. Кроме того, поскольку они слишком долго готовили посуду, свежесть ингредиентов исчезла. Все блюда провалили тест Чу Ляньа!

После того, как он мысленно перечеркнула все блюда на столе, единственное, что ее беспокоило, чтобы продолжать есть, была та маленькая тарелка листовых овощей перед ней.

С придирчивыми вкусовыми рецепторами Чу Лянь ей едва удалось закончить половину чаши риса. Ее главным блюдом были, конечно же, овощи.

Кажется, она ничего не думала об этом, но выражения лиц служанки и старшей служанки Гуй изменились.

Молодая Мадам была так напугана действиями Молодого Мастера, что она только осмелилась съесть листовые овощи перед собой. Молодой мастер даже забрал лучшее блюдо, чтобы Молодая Мадам не могла съесть этого. Как он мог быть таким злым!

Внешность Третьей Молодой Мадам можно было сравнить с цветком, и она только что вышла замуж за семью. Она не могла обидеть Молодого Мастера. Однако, Молодой

Мастер уже обращался с ней таким образом, а они недавно вышли замуж. Как они собирались продолжать жить своими днями с таким начинанием?!

Взгляды старшего слуги Гуй собрались вместе и она начала беспокоиться о будущем Чу Лянь.

Напротив, губы Фуянь свернулись в тайной улыбке. Поскольку Юный Мастер, похоже, не нравился Шестой Мисс, это означало, что у нее был шанс...

Мингянь и Цзин’ань, которые стояли за Чу Лянь, были потрясены глупыми действиями Чанди.

Эти два куска оленины были довольно большими: один из них мог покрыть всю миску.

Семья Цзин’ань регулярно ела оленину. Тем не менее, Чанди на самом деле не любил есть оленину. Он только взял ее, чтобы спровоцировать Чу Лянь в момент импульса. Когда он представил себе, что у нее будет беспокойная ночь из-за плохой еды, он почувствовал себя очень хорошо.

Ради того, чтобы Чу Лянь беспомощно смотрела, как он ел оленину, Хэ Санланг сдерживал свое отвращение и действовал так, словно наслаждался едой, съев две части огромными голодными укусами.

К концу этого его уже сильно тошнило. Он проглотил последний кусок, подавляя желание вырвать.

Блюда были не во вкусе Чу Лянь, а у нее был небольшой аппетит. Таким образом, она просто положила свои палочки для еды и перестала есть. Так как ей ничего не оставалось больше делать, она смотрела, как Чанди съедает свою оленину, пока сидела без дела рядом. Чу Лянь сглотнула. Ей казалось, что она просто смотрит на него. Честно говоря, что происходило в голове этого парня? Он выглядел так, будто решил доесть его, хотя он явно не хотел. Наконец, из-за доброты своего сердца, Чу Лянь заставила Мингянь налить чашку теплой воды, и она поставила ее перед собой.

«Ешь немного медленнее! Почему бы тебе не выпить воды?» - сочувственно сказал Чу Лянь.

Хэ Санланг изо всех сил закончил последний кусок оленины и сразу почувствовал, что его живот взбунтовался. Он быстро закрыл рот, чтобы сохранить то, что только что съел. Из-за боли от удержания от шторма, его честное лицо оказалось неприглядно красным, и его выражение исказилось.

Когда он увидел перед собой чашку, он тут же поднес ее ко рту и сглотнул воду, не заботясь о том, что это Чу Лянь предложила ее ему.

Чу Лянь посмотрела на него с удивлением и шоком, глаза расширились.

Как только он закончил пить воду, Хэ Чанди повернулся к Чу Лянь. У него было крайне неестественное выражение, как у человека, пытающегося выставлять напоказ свою пирровскую победу. Наконец, он быстро вышел из гостиной.

Сразу после того, как Хэ Санланг ушел, Чу Лянь почувствовала сочувствие к нему. Этот парень бежал так быстро, он, должно быть, пошел искать место, чтобы вырвать.

Как и ожидалось, после того, как Хэ Санланг вышел из двора, его обычного красивого «я» нигде не было видно: он держался за камфорное дерево и опорожнял свои кишки. Бедняга почувствовал, что собирается вырвать все из своего желудка, включая еду, которую он съел на свадебном банкете вчера.

После того, как он очистил от оленины свой желудок, Хэ Чанди поднял взгляд с бледным лицом и вытер остатки рвоты из углов рта. Он смотрел в сторону двора с глубоким и безмятежным взглядом. Вспоминая чрезвычайно обидное выражение Чу Лянь и то, как она перестала говорить, боль, которую он пережил, почти стоила того.

Когда он перерождался в эту жизнь, он был уже слишком близок к бракосочетанию, поэтому он не мог изменить свой брак. Однако до тех пор, пока он существовал, эта злая женщина лучше пусть подумает дважды о том, чтобы провести свои дни в мире!

Между тем, предмет проклятий и нехороших мыслей Чанди в настоящее время скучал, она уставилась на все еще полные блюда на столе с пустым лицом.

Старшая служанка Гуй использовала сервировочные палочки для еды, чтобы поместить рыбу в миску Третьей Молодой Мадам, ее глаза были слегка красные. «Третья Молодая

Мадам, Третьего Молодого Мастера больше нет. Вы не съели достаточно, поэтому, пожалуйста, поешьте еще немного!»

Чу Лянь покачала головой: «Я больше не ем, я уже наелась. Просто очистите стол!»

Мингянь поспешно попыталась убедить ее в противоположном: «Третья молодая госпожа, пожалуйста, не волнуйтесь. Третий Молодой Мастер вышел, и он не вернется так скоро. Хотя этот окунь не такой вкусный, как оленина, это все равно то, что мы не можем очень часто есть! Почему бы вам не попробовать маленький кусочек?»

Чу Лянь наконец поняла, что происходит. Она ошеломленно посмотрела на старшую служанку Гуй и остальных служанок. Она улыбнулась и вздохнула, беспомощно стоя перед лицом своей озабоченности. «Ты подумала, что я не решилась есть, потому что я боялась моего мужа?»

Старшая служанка Гуй с беспокойством посмотрела на нее. Взгляд в ее глазах подтвердил подозрения Чу Лянь.

Чу Лянь схватилась за свой лоб и объяснила: «Ты слишком много думаешь! Я не ела много, потому что эти блюда мне не нравятся».

Хотя старшая служанка Гуй надеялась, что она сможет убедить ее съесть немного больше, как слуга Чу Лянь, она не могла заставить сделать ее это. Поскольку Чу Лянь была настойчива, она могла только поручить служанкам очистить стол.

В конце дня Матриарх Хэ специально отправила одного из своих самых доверенных слуг, старшую служанку Лю, с питательным супом. Со старшей служанкой Лю, наблюдающей со стороны, Чу Лянь не смогла его отвергнуть; единственное, что она могла сделать, это заставить себя выпить его. Суп был очень странным... Кто знал, что вошло в него? После того, как старшая служанка Лю ушла, Чу Лянь должна была выпить три стакана воды и съесть два засахаренных кумквата, чтобы удалить этот странный вкус изо рта.

После этой пытки Чу Лянь потеряла всякий интерес даже вздремнуть.

Она вспомнила засахаренные кумкваты, которые она приказала Сиянь сделать раньше, поэтому она заставила старшего слугу Гуй разложить их на нескольких симпатичных тарелках. Затем Чу Лянь отправилась к Матриарху Хэ и ее теще, графине Цзин’ань.

У Матриарх была привычка принимать дневной сон, и она все еще спала, когда Чу Лянь прибыла в зал Цинси. Таким образом, она передала засахаренные кумкваты старшей служанке Лю.

Когда она добралась до двора графини Цзин’ань, Чу Лянь провела там всего десять минут, прежде чем уйти, опасаясь, что она потревожит свою свекровь.

Вернувшись в свой внутренний двор, она спросила о местонахождении Хэ Чанди. Когда она услышала, что он тренируется во внешнем дворе, она решила не беспокоить его и отправилась вздремнуть, Сиянь осталась рядом с ней.

В это время была весна и воздух начинал прогреваться, и цветы начали цвести. Температура снаружи была удобной. Свадебная комната столкнулась с направлением утреннего солнца, поэтому солнечный свет струился из соседнего окна, согревая ее. Сиянь опустила тонкие красные занавески по бокам кровати и оставила ее в покое лежать в изысканной спальне.

Чу Лянь покатилась по мягкой, ароматной кровати, беззаботно и расслабленно. Затем она положила руки себе на голову и посмотрела на благоприятные рисунки на потолке спальни.

Хотя муж, за которого она вышла замуж, полностью отличался от романа «Хэ Чангди», Чу Лянь не испытывала никаких сожалений или страха. Она была, естественно, оптимистичной и независимой и никогда не впадала в уныние.

В современном мире она была сиротой, которая построила свой бизнес с нуля. Тем не менее, она не имела много друзей и никогда не находила своей лучшей половины. Хотя она случайно попала в династию Великого Ву, жить здесь или жить в современном мире - было для нее все равно!

Кроме того, она была на десять лет моложе здесь и даже получила бесплатного красивого мужа в нагрузку! Хотя это правда, что ее муж был немного странным, Чу Лянь не была обескуражена.

Если бы она могла легко провести свои дни со своим мужем, то она сделала бы все возможное для этого. Если бы они действительно не могли договориться, она могла бы просто жить как наложница, будучи членом семьи Цзин’ань. Она была бы в порядке, пока она не делала ничего глупого, как оригинальная главная героиня.

Что касается Хэ Чанди, если он действительно ее не любил, она ничего не могла с этим сделать.

Она перешла в этот мир в день своей свадьбы, поэтому все уже было предопределено. В эту древнюю эпоху отмена брачного контракта, особенно связанного с союзом двух семей, не была чем-то, что можно было бы сделать, просто подписав свидетельство о разводе в каком-то бюро.

До сих пор не было никакой опасности оставаться в поместье Цзин’ань. Ее главный приоритет теперь заключался в улучшении ее образа жизни. Правильно, она должна начать со своей еды!

Одетая в тонкую ночную рубашку, Чу Лянь скрестила ноги, лежа на кровати. Нарисовав некоторые планы по улучшению своей еды, она пошевелила маленькими ногами, чувствуя себя полностью комфортно в своей новой обстановке.

Однако по какой-то причине она начала чувствовать себя жарко по всему телу...

В кабинете во внешнем дворе старшая служанка Лю также подарила Хе Чанди питательный суп. После того, как он поднялся в середине дня, Хэ Чанди больше ничего не ел. Теперь и его заставили выпить какой-то странный травяной суп, чем он был доволен до крайности.

У Чанди больше не было настроения продолжать читать письма, лежащие перед ним. Таким образом, он встал и вышел из кабинета.

Лайю, его личный слуга, дремал, охраняя дверь снаружи. Хэ Чангди ударил его, чтобы облегчить его пробуждение, испугав Лайю. Тот вытер слюни со рта и поспешно спросил: «Молодой Мастер, куда ты сейчас идешь?»

Хэ Чанди бросил взгляд в сторону Лайю и собирался ответить, что он возвращается во двор. Тем не менее, он сразу вспомнил, что злая женщина Чу Лянь осталась там, поэтому он повернулся и направился ко двору своей матери.

«Я собираюсь посетить Мать».

Лайю почесал голову и смущенно последовал за третьим молодым мастером. В жизни человека было три замечательных случая: встреча с другом на чужбине, женитьба и ранжирование на имперском экзамене. Третий Молодой Мастер только что женился, и Третья Молодая Мадам была такой красавицей. Почему Третий Молодой Мастер шел с таким темным взглядом на лице, как будто весь мир должен был ему триста таэлей серебра, и никто не платил?

Когда Хэ Чанди добрался до внутреннего двора своей матери, графиня Цзин’ань в настоящее время ходила в своей комнате при поддержке одной из ее личных служанок.

Казалось, что-то интересное произошло и из гостиной послышался смех ее личной служанки, Мьяожен.

Когда Хэ Санланг подошел поближе, он услышал, как графиня Цзин’ань разговаривала и смеялась со слугами рядом с ней.

«Мадам, эти засахаренные кумкваты, которые послала Третья Молодая Мадам, действительно восхитительны!» Это был голос Мьяожена.

«Да, этот старый слуга тоже думает, что они хорошие. Говоря критически, эти засахаренные кумкваты выглядят красиво и весело, и они даже великолепны. Они не проиграют пирожным, которые делает Кук Чжоу!»

"Ой? Я не думала, что эти сладости могут получить такую высокую оценку от вас. Позвольте мне попросить.» Голос графини Джинган был явно немного слабым.

После этого раздался звук шагов слуг.

Выражение Чанди изменилось, и он побежал в комнату своей матери. Когда он увидел тарелку засахаренных кумкватов, которую Мьяожен собирался принести его матери, он протянул руку и сбил ее.

Маленькое блюдо сразу же разбилось, издав резкий, пронзительный звук и оно ударилось о землю. Полупрозрачные цукаты кумкваты были разбросаны по всему полу.

Все в комнате были настолько потрясены внезапными действиями Чанди, что они полностью переключились.

Это была графиня Цзин’ань, которая аж выздоровела от испуга. Она уставилась на своего младшего сына, слегка приподняв брови и сказала: «Санланг, что ты делаешь? Ваша жена лично вручила их мне сегодня днем в подарок».

Хэ Чанди наконец понял, что он действовал слишком импульсивно. Однако, подумав о том, что Чу Лянь использовала в своей прошлой жизни, он почувствовал, что не сделал ничего плохого.

«Мама, вы нездоровы. Вы должны быть осторожны с тем, что вы едите. Не позволяйте этому влиять на ваше тело.»

Никто не знает человека лучше, чем его собственная мать. Графиня Цзин’ань, похоже, что-то обнаружила в мерцающих глазах Хэ Чанди. Она отослала слуг в комнату, прежде чем спросить своего сына: «Я слышала от старшей служанки Лю, что вы, кажется, не очень довольны своей женой. Это правда? Скажи Матери, почему ты так недоволен ею. Она вошла ко мне сегодня днем, и она кажется хорошим ребенком.»

Хэ Чанди был поражен. Он внутренне усмехнулся. Кто бы мог подумать, что эта злая женщина, Чу Лянь, на самом деле попытается сыграть в эту игру, пока он был в отъезде? Она даже пришла на помощь его матери.

«Мама, не думай слишком много об этом. Ничего не случилось. Я просто беспокоюсь о вашем здоровье.»

Видя, что Хэ Чангди не хотел говорить правду, графиня Цзин’ань могла только вздохнуть. «Санланг, Мать больше всего беспокоится за вас. Если вы не проведете свои дни в счастье, как Мать может расслабиться?»

Выражение Саланга было очень темным и он покинул внутренний двор графини Цзин’ань. К этому моменту он уже слышал о том, что Чу Лянь сделала раньше днем. Таким образом, она была завязана в чем-то, пока его не было поблизости. Он направился к своему двору.

Лайю почесал голову и последовал за своим хозяином. Он обнаружил, что больше не может понять Третьего Молодого Мастера.

Чу Лянь дрожала в течение часа в оцепенении. Она проснулась самым неудобным образом, покрытая потом и задыхаясь. Таким образом, она приказала Цзин’ань и Мингянь приготовить для нее горячую ванну.

Она только что вошла в ароматную горячую ванну и услышала тревожный голос Мингянь. «Третий молодой мастер, третий молодой мастер, в это время не очень приятно встречаться с Третьей Молодой Мадам! Подождите немного, прежде чем идти!»

Когда Чу Лянь услышал голос Мингянь, ее глаза расширились от шока. Ей потребовалось некоторое время, чтобы отреагировать, и когда она это сделала, она быстро схватила сухую ткань, висящую на экране рядом, чтобы прикрыть свою грудь. Сразу после этого она услышала, как тяжелые шаги Хэ Чанди стали приближаться.

В разгар своей ярости, Хэ Санланг просто атаковал.

Ванная комната была заполнена густым паром, и в воздухе остался приятный аромат. Из ванны выплескивалась вода и девушка внутри пряталась в углу ванны, впав в панику, она прижала влажную хлопчатобумажную ткань к груди, которая едва защищала ее скромность.

Однако Чу Лянь не понимала, что эта хлопчатобумажная ткань, предназначенная для вытирания после ванной, была тонкой. Как только она промокла, она стала практически прозрачна. Положив почти прозрачную ткань на грудь, она была в сто раз более соблазнительной, чем если бы она не использовала ее вообще.

Хотя она была погружена в воду, из-за ее сильной паники ее грудь вздымалась от ее тяжелого дыхания. Формы округлых пиков и маленьких розовых точек подпрыгивали вверх и вниз под мокрой тканью, играя в прятки.

Это непреднамеренно увлекательное зрелище настолько потрясло Хэ Чанди, что, увидев ее, он остановился на месте. Вся его безрассудная ярость полностью улетучилась.

Мингянь топала ногой и, с обеспокоенным выражением на лице, собиралась преследовать его, но ее сдержала старшая служанка Гуй.

"Что ты делаешь? Это молодой мастер вошел, а не какой-то незнакомец!» Старшая служанка Гуй предупредила ее низким голосом.

Мингянь попыталась высказаться. "Но…"

"Но что? Быстро, выйди со мной.»

Прекрасное лицо Санланга было покрыто до самых волос глубоким румянцем, точно так же, как приготовленный омар. Жар, который он чувствовал, вернулся в какой-то момент, и определенная часть его нижней части тела в настоящее время стояла.

Чу Лянь рассердилась. Он был тем, кто не желал завершить свой брак, и он даже ушел с дороги, чтобы унизить ее в брачную ночь. Однако теперь он был тем, кто смотрел на нее глупо, когда она принимала ванну. Что этот парень пытался сделать?

На данный момент она могла бы честно относиться к меньшему. Чу Лянь просто взяла мыльницу и бросила ее в него, ее прекрасный голос поднялся в гневе и она закричала: «Вы... Убирайтесь!»

Протрезвев благодаря громкому крику Чу Лянь, тело Хэ Санланга застыло, заметив желание, которое не должно было существовать даже в его уме. Его лицо сразу же стало черным, как чернильница.

Гримасничая, он впился взглядом в Чу Лянь и крикнул: «Вы пытались соблазнить меня таким образом? Мечтайте дальше!"

На этой прощальной ноте Хэ Санланг всплеснул рукавами и развернулся, шагая с таким же достоинством, каким мог, хотя и немного напряженно.

Если бы ему удалось совместить его ледяной тон с таким же ледяным выражением, то Чу Лянь, возможно, была бы достаточно разозлена, чтобы прыгнуть прямо из ванной и схватить его. Однако его лицо было совершенно красным, а его действия были крайне неестественными. Добавляя выпуклость, виднеющуюся на определенной части его тела, которую не следует описывать, он просто казался надменным котом, который притворяется не смущенным.

Благодаря действиям Хэ Санланга, гнев и напряжение Чу Лянь полностью рассеялись. Как только он вышел из ванной, она больше не могла сдерживаться, а углы ее губ потянулись вверх в беззвучной улыбке.

К тому времени, как она закончила переодеваться в чистую одежду и вышла из ванной, Хэ Чанди больше не было в комнате.

С румянцем на лице Мингянь передала чашку теплой воды Чу Лянь, прежде чем помочь Чу Лянь расчесать ее скользкие влажные волосы.

«Где мой муж?»

«Третий Молодой Мастер покинул двор десять минут назад. Этот слуга не знает, куда он пошел.»

Чу Лянь сделала глоток воды и покачала головой. Она действительно не могла понять, что Хэ Санланг вообще себе думает. Вместо того, чтобы пытаться понять его, она случайно подняла книгу, оставленную на деревянном диване, и начала читать.

Тем временем Хэ Чанди, который ушел в такой спешке, теперь находился в кабинете.

Он быстро выпил две чашки холодного чая в тот момент, когда вернулся, но этот странный жар в его сердце нельзя было подавить. Когда он закрыл глаза, в его голове появилось тело Чу Лянь, сидящей в ванной: руки держали полотенце у ее груди и она смотрела на него с расширенными, плачущими глазами.

«Черт!» Он выругался. Как он мог чувствовать что-нибудь к этой злой женщины! Все, что он хотел сделать, это немедленно убить ее! В этот момент Хэ Чанди ненавидел себя. Он ударил по столику, встряхивая маленький поднос, используемый для мытья кистей.

Огонь в его теле отказался спускаться. В конце концов, Хэ Санланг принял холодный душ с темным выражением лица.

Ночью Хэ Чанди и Чу Лянь присутствовали на семейном ужине в комнате прихожей во внешнем дворе. После обеда старший сын семьи попросил встретиться с ними.

Из головы стола старший брат дал своим братьям строгие указания. «Санланг, твоя жена завтра вернется в свой девичий дом. Обещайте мне, что вы позаботитесь обо всем, и не позволяйте нашей семье потерять лицо. Понимаете?"

Хэ Чанди согласился без выражения.

Чу Лянь тайно показала своему старшему шурину большие пальцы. Хэ Чанци был таким же, как описывал роман. Хотя он выглядел немного грубо, он был на самом деле осторожным человеком, который рассматривал свою невестку. Как говорится, «старший брат, как отец», Хэ Чанци был хорошим братом, без сомнения.

Он, должно быть, видел, как они не ладят, поэтому он заставил их остаться наедине, чтобы дать возможность исправиться Хэ Санлангу.

«Сестра в законе, мой брат был испорчен моей бабушкой и матерью. Пожалуйста, будьте снисходительны с ним.»

Чу Лянь поспешно произнелас приветствие и ответила: «Да, старший брат».

Хэ Чанци еще несколько раз говорил им наставления, прежде чем позволить им уйти.

К этому времени весь дом Цзин’ань был уже покрыт тьмой ночи. Фонари освещали только коридоры и дорожки.

Свет фонаря был тусклым, поэтому Чу Лянь не могла ясно видеть выражение лица Чанди. Она чувствовала, что у него плохое настроение, как у зверя в клетке.

Что случилось с жизнерадостным и знаменитым Хэ Санлангом из дома Цзин’ань из романа? Он только что женился: это должно было быть самым счастливым временем его жизни. Почему он так поступал?

Чу Лянь бросила на него несколько взглядов. В ее карьере она взаимодействовала со многими людьми. Хотя она не понимала, почему этот Хэ Санланг отличается от первоначального персонажа из книги или почему он, казалось, ненавидел ее, она знала, что он ничего ей не скажет, если она спросит его прямо сейчас.

Два новобрачных должны были быть счастливы в любви, но они были больше похожи на двух холодных дикобразов, не желающих приближаться друг к другу.

Как только они вернулись во внутренний двор, Хэ Чанди пошел прямо в кабинет. Чу Лянь не могла о нем побеспокоиться и просто пошла умыться и приготовиться к постели.

Только в ту ночь Хэ Санланг вошел в спальню. Когда он отодвинул занавески в спальне, он увидел, как в центре кровати лежала розовощекая Чу Лянь. На губах появилась беззвучная усмешка.

Вероятно, это было в его предыдущей жизни. Эта злая женщина спала, как ребенок и его не было рядом. После этого она, вероятно, повернется и столкнется с оружием другого человека. Ха! Как бесстыдно!

Завтра, в доме Ингуо, он собирался разоблачить истинное лицо этой злой женщины всем!

Разве ей не нравился Сяо Уцзин? Тогда они пожелали быть вместе!

Хэ Санланг позволил шторам упасть. Он обернулся, заложил руки за спину и ушел спать в кабинет.

На следующий день был день визита Чу Лянь в ее девичий дом.

Вся семья Хэ провожала молодоженов до входа в имение. Под бдительным взглядом Матриарха Хэ, морозный Хэ Чанди подошел к стороне Чу Лянь и помог ей подняться в карету.

Затем он сел на свою лошадь и повел партию частных солдат и слуг своей семьи вместе с Чу Лянь в карете, и они направились к Ингуо.

Когда они добрались до главных ворот Ингуо, прошел всего час.

Старый герцог Ингуо ждал с огромной группой людей у входа. Хэ Чанди впервые взглянул на группу, прежде чем намеренно позволить своему выражению немного разогреться, действуя так, как будто он был удивлен, и спешился со своей лошади.

Это было то, что он сделал в своей предыдущей жизни. Семья Хэ была маленькой: даже когда все были там, они не могли даже заполнить ни одного банкетного стола. В первый раз, когда он сопровождал свою жену обратно в ее девичий дом, на входе стояло двадцать или тридцать членов семьи Чу, чтобы приветствовать их. В то время у него было выражение удивления.

Однако, во второй раз, Хэ Чанди больше не испытывал никакой радости. Вместо этого наполнили его сильная агония и ненависть!

Хэ Чанди поднял занавески кареты и лично вывел Чу Лянь из нее.

Руки Чу Лянь были маленькими и мягкими, но достаточно нежными, чтобы чувствовать себя комфортно, когда берешь их в руки. Хэ Чанди не мог не вспомнить, как его сердце почти выскользнуло из груди, и он впервые коснулся этой пары рук в своей предыдущей жизни. Память заставила его почувствовать себя подавленным. Когда ноги Чу Лянь коснулись земли, Хэ Чанди немедленно взял ее мозолистые руки.

Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть на людей, собравшихся у входа. Хотя она изо всех сил старалась успокоить себя прошлой ночью, прежде чем заснуть, увидев эту огромную группу людей из дома Ингуо, ее сердце все еще трепетало от беспокойства.

Она не узнала ни одного из них!

Чу Лянь внутренне вопила в страданиях. Она могла только догадываться о некоторых своих тождествах из описаний, которые она читала.

Она опустила голову, чувствуя себя немного виноватой. В глазах людей из Дома Ингуо она казалась застенчивой, краснеющей невестой.

Старый герцог Ингуо подошел, чтобы поприветствовать их. Хотя Хэ Чанди не был доволен семейством Чу, старый герцог Ингуо все еще обладал некоторой властью, поэтому он не мог отказаться от любезности на публике.

Молодожены были привезены в Цзусянь Холл, находящийся во внешнем дворе, всей группой.

У старого герцога Ингуо была щедрая, доброжелательная и дружелюбная личность. На самом деле он очень заботился и о подрастающем поколении. Просто в доме Ингуо было слишком много детей, поэтому он не мог заботиться обо всех них.

Чу Лянь была законной дочерью второй ветви семьи, рожденной от умершей жены Второго Мастера. Однако ее отец взял вторую жену, вторую мадам, через полгода после того, как ее мать умерла. Таким образом, несмотря на то, что Чу Лянь была законной дочерью, она не слишком хорошо смотрелась во второй ветке.

Даже ее собственный отец не заботился о ней, не говоря уже о ее дедушке, о старом герцоге, который каждый день занимался кучей дел.

Сейчас управляла имением семья старшего сына. Если бы не слабое молодое поколение, старый герцог уже ушел бы на пенсию, поскольку ему было более семидесяти лет. Тем не менее, он по-прежнему трудно работал в суде ради дома Ингуо. Этого было достаточно, чтобы заставить людей качать головами в жалости.

Молодое поколение Дома Цзин’ань выделялось среди молодых людей в столице. Когда старый герцог Ингуо увидел Хэ Санланга, он сразу полюбил его, и даже Чу Лянь получила от него несколько взглядов.

С тех пор, как родилась Чу Лянь, и пока она не оставила дом в качестве невесты, она, вероятно, встречала старого герцога Ингуо только несколько раз.

Ее двоюродные братья из первой ветви семьи, те, кто в настоящее время управлял имением, могли видеть, что их дедушка был благосклонен к Хэ Санлангу, поэтому они немного скорректировали свое отношение к Чу Лянь.

Чу Лянь просто стояла посреди всех старших дам усадьбы Ингуо, ее голова опустилась, а ее тело застыло, время от времени отвечая на их вопросы. К счастью, Сиянь была рядом с ней, чтобы дать ей намеки, или Чу Лянь, вероятно, была бы разоблачена на месте.

Ее старшая сестра в законе из первой ветви, мадам Ронг, заметила, что Чу Лянь казалась немного смущенной среди всех дам. Таким образом, мадам Ронг улыбнулась и вошла в круг, чтобы помочь Чу Лянь.

«Шестую сестру, ты только что женился, и ты уже выглядишь такой сияющей! На внешнем дворе слишком много людей, поэтому как насчет того, чтобы мы, леди, поговорили? Несколько дней назад ваша сестра Ронг привезла несколько новых чайных листьев из Юбэй, поэтому мы все можем попить чаю за приятной беседой».

Мадам Ронг помогла Чу Лянь выйти из толпы, и за короткое мгновение за ними последовала большая группа молодых женщин, как замужних, так и не состоящих в браке.

Предыдущая Чу Лян» на самом деле не был слишком знакома с ее старшими кузинами из главного отделения, не говоря уже о нынешней Чу Лянье.

Крепко сжав рукава, Чу Лянь попыталась ободрить себя. Следуя универсальным правилам этой эпохи, поскольку она вышла замуж в Дом графа Цзин’аня, теперь она считалась членом их семьи. Ее действия больше не представляли Дом Ингуо и вместо этого рассматривались как действия Дома Цзин’аня. Таким образом, несмотря на то, что она вернулась в поместье Ингуо и смешалась с людьми из дома Ингуо, она была здесь как уважаемый гость, а не леди своего Дома.

Несмотря на то, что дом Ингуо долгое время был в упадке, он был все еще благородным домом. Тем более, старый герцог Ингуо, похоже, полюбил Хэ Санланга. Независимо от того, насколько ревнивы или недовольны были эти дамы, они не посмели бы причинить ей неприятности и оскорбить дом Цзин’ань.

Во всяком случае, в оригинальном романе эти дамы не беспокоились о Чу Лянь и она вернулась в свой девичий дом. Были только два несчастных случая и встреча с определенным человеком, в то время как все остальное прошло гладко.

Подумав об этом, разум Чу Лянь успокоился, и ее тело расслабилось.

Толпа дам вошла во внутренний двор Империи Ингуо в какофонии шума. Чай и сладости уже были приготовлены в павильоне рядом с цветником.

«Шестая сестра, вы, должно быть, привыкли к сладостям поместья Цзин’ань. Конечно, сладости нашего поместья нельзя сравнивать с ними. Говорящий закрывал рот веером, но этого было недостаточно, чтобы скрыть его резкий тон. Это была законная дочь главной ветви, Пятая Мисс Дома Ингуо, Мисс Су. Она была всего лишь на месяц старше Чу Лянь,

и она должна была выйти замуж за Дом графа Цзинаня, Хэ Санланга... если бы они шли в порядке старшинства.

Однако, когда Матриарх Хэ обратилася с просьбой к ее близкому другу, вдовствующей императрице, о девушке из семьи Чу в качестве внучки, Пятая Мисс слегла с серьезной болезнью. Когда имперский врач пришел посмотреть на нее, даже врач не был уверен, сможет ли спасти Пятую Мисс. Таким образом, помолвка была передана Шестой Мисс Чу Лянь.

Сразу после того, как помолвка была решена, Пятая Мисс загадочно оправилась от болезни.

Хэ Санланг был знаменит в столице, и было очень мало женщин, которые отказывались переговорить с ним. Когда Пятая Мисс выздоровела от болезни, она, конечно, стала завидовать.

Теперь Чу Лянь вернулась в свой девичий дом, весь сияющий и ослепительный, без каких-либо следов жалкого облика, который она имела, когда она все еще жила в поместье Ингуо. Она была явно красивой маленькой женой, которую очень любит ее муж. Как могла Пятая Мисс сдержать свой гнев? Эта богатая, избалованная жизнь должна была быть ее!

Иногда она даже задумывалась, не подстроила ли ее внезапную болезнь Чу Лянь.

Если бы бедная Чу Лянь узнала, о чем думала Пятая Мисс, она бы определенно закатила глаза.

Какого черта? Если вы хотите такого странного мужа, я дам его вам бесплатно!

Чу Лянь серьезно не восприняла слова мисс Су. Несмотря на то, что она действительно хотела сказать им, что сладости Цзин’аня на самом деле были не такими вкусными, они определенно не поверили бы ей.

Чу Лянь просто улыбнулась. «Пятая Сестра, ты здесь неправа. Независимо от того, насколько восхитительны сладости дома Цзин’ань, они никогда не будут такими вкусными, как сладости, которые у меня были в моей девичьей семье».

Мадам Ронг почувствовала ревность в словах Пятой Мисс, поэтому она поспешно попыталась сгладить все. «Шестая Сестра права. Усадьба Ингуо - девичий дом Шестой Сестры. Мы, дамы Дома Ингуо, едины в наших сердцах. Даже после брака вы все еще леди Дома Ингуо. Какими бы хорошим они ни были, как они могут сравниться с домом, в котором мы выросли?»

Леди, стоявшая рядом с ней, издала звуки согласия. Этот человек, стоявший рядом с мадам Ронг, скорее всего, ее невестка.

Пятая Мисс слегка фыркнула и перестала поддерживать эту линию разговоров.

Таким образом, группа дам расположилась на чай.

Когда Чу Лянь увидела уголком глаза, что одна из старших служанок Мадам Ронг пошла за инструментами для заваривания чая, ее выражение незаметно изменилось.

Она напомнила, что в романе упоминалось, как Чу Лянь продемонстрировал свои навыки приготовления сэнча этой группе дам в день ее визита в свой девичий дом.

Прежде чем она смогла придумать план игры, мадам Ронг радостно заговорила. «Шестая Сестра, мы уже давно слышали о том, как Шестая Сестра лучше всего подходит для заваривания сенча в нашем доме. Интересно, можем ли мы сегодня насладиться ее творчеством?»

Черные глаза Чу Лянь блеснули. «Я могу только сделать все возможное и надеюсь, что мои дорогие сестры не будут смеяться над моими плохими навыками».

Незамужним дамам нечего было выиграть, если они соревновались с Чу Лянь: это была небольшая группа, состоящая из членов семьи, а Чу Лянь уже вышла замуж. Таким образом, дамы были достаточно умны, чтобы дать Чу Лянь какое-то уважение, по крайней мере на данный момент. Помимо несчастной Пятой Мисс, мисс Су, все по очереди спрашивали о жизни Чу Лянь в поместье Цзин’ань одна за другой.

Тем не менее, Сиянь немного побеспокоилась о ее лице и прислуживала своей хозяйке сзади. Шестая Мисс сказала, что ей больше не нравится пить сенча. Она задавалась вопросом, повлияет ли это на ее навыки заваривания сегодня.

Чу Лянь сохраняла спокойствие и сохраняла нежное, очаровательное выражение на лице, без каких-либо следов тревоги. Увидев это, Сиянь медленно успокоилась, думая, что Шестая Мисс, вероятно, уверена в своих навыках.

Где-то еще дальше, без ведома Чу Лянь, находился слегка женственный молодой человек, который смотрел на нее прожорливо.

Старшая служанка мадам Ронг работала быстро: в течение нескольких минут она уже достала набор инструментов, необходимых для заварки, и поместила их один за другим на каменный стол.

Маленький горшок, используемый для кипячения воды, был рядом с Пятой Мисс, поэтому мадам Ронг попросила мисс Су передать маленький медный горшок Чу Лянь.

Пятая Мисс уже искала шанс побеседовать с Чу Лянь. Когда Чу Лянь потянулась, чтобы взять горшок, Пятая Мисс отпустила горшок, не дожидаясь, пока она удержит его. Как правило, Чу Лянь могла бы безопасно его поймать. Тем не менее, она просто пыталась придумать, как избежать демонстрации навыков заварки сенча, поэтому она пошла с потоком и притворилась, что не поймала его. Горячая поверхность кастрюли обожгла тыльную сторону ладони Чу Лянь, оставив небольшой красноватый участок.

Она в шоке вскрикнула и схватила себя за руку. Медный горшок приземлился на пол с громким звоном, и горячая вода расплескалась повсюду, заставляя нежных леди кричать.

Вскоре павильон оказался в хаосе.

Пятая мисс тоже видела, что произошло. Хотя она была счастлива внутри, потому что она причинила беспокойство Чу Лянь, она также немного боялась, что она тоже попала в неприятности из-за травмы Чу Лянь. Она закусила губу, ругая себя за то, что была слишком опрометчива.

Сиянь сильно заволновалась и быстро протянула руку Чу Лянь, подталкивая длинные рукава. Увидев красный ожог, размером с персиковый цвет, на светлой тыльной стороне руки Третьей Молодой Мадам, глаза Сиянь также покраснели от сочувствия. «Третья Молодая Мадам, вам больно? Пожалуйста, пусть эта служанка быстро принесет лекарство!»

Хотя она использовала длинные рукава, чтобы заблокировать горшок, небольшой ожог все еще был довольно серьезным. Однако она могла переносить боль. Чу Лянь отдернула свою руку назад и улыбнулась Сиянь, используя свои глаза, чтобы успокоить служанку.

С другой стороны, именно Мадам Ронг подумала, что мисс Су устроила провокацию и увидела ожог Чу Лянь. Она посмотрела на мисс Су и осмотрела руку Чу Лянь. «К счастью, это не слишком серьезно. Вернитесь в свой двор и приложите лекарство. Это место не слишком далеко от вашего Ансианского двора».

Когда она услышала, как мадам Ронг упоминает Двор Ансиан, Чу Лянь вздохнула внутри. Это то, что автор написал в оригинальной истории. Как бы она ни старалась избежать этого, казалось, что странная сила тянет ее по первоначальному пути истории.

Мисс Су опустила голову, не осмеливаясь объясниться. Чу Лянь не могла не чувствовать себя немного беспомощной.

Из-за нее у кого-то возникали проблемы, но это было необходимо. Ей пришлось долго играть, чтобы выбраться из заваривания сенча! Хотя мисс Су действительно хотела, чтобы она выглядела дурой, Чу Лянь тоже использовал мисс Су по своим эгоистичным причинам.

Чувствуя себя немного виноватой внутри, она сказала: «Самая старшая сестра в законе, пожалуйста, не сердитесь на Пятую Сестру. Я была небрежна и бросила чан, это не вина Пятой Сестры.»

Мисс Су посмотрела на нее незаметно, смысл в ее глазах был ясен: мне не нужно, чтобы ты взяла на себя вину за меня, ты хорошо убиваешь двух зайцев одним выстрелом.

Чу Лянь решила не продолжать объяснять. Вместо этого она повернулась и последовала за одним из старших служанок Мадам Ронг во Двор Ансиан.

Двор Ансиан был двором, в котором жила Чу Лянь, пока она все еще находилась в поместье Ингуо. Хотя ей не нравилось в семье Чу, она все еще была законной дочерью дома. Были различия между дочерьми, рожденными законной женой, и рожденными от наложниц. В Усадьбе Ингуо законные дочери не должны были втискиваться в один двор со всеми остальными сестрами.

Однако, сразу после того, как Чу Лянь ушла, мадам Ронг обнаружила, что выражения некоторых из дам со стороны второй ветви выглядели немного странно.

Когда Чу Лянь уже не было видно, выражение лица Мадам Ронг стало серьезным, и она холодно спросила: «Что случилось сейчас? Это просто простой визит от вашей замужней шестой сестры. Почему же не может все пойти гладко?!»

Мадам Ронг была женой первого сына главной ветви. Она обычно оставалась в восточном комплексе и редко бывала в другом месте поместья Ингуо, поэтому она не была в курсе последних новостей.

Увидев выражение лица Мадам Ронг, которое стало темнее и темнее, одна из дам поспешно выступила со словами: «Самая старшая сестра в законе, восьмая сестра вчера переехала во Двор Ансиан».

Чего!

Восьмая Мисс, мисс Юань, была дочерью, рожденной от второй жены Второго Мастера. Она была на три года младше Чу Лянь. Та, кто только что говорил, была законной дочерью третьей ветви, Девятая Мисс, мисс Фу.

Мадам Ронг почувствовала головную боль. Чу Лянь только что вышла замуж, и, едва прошло три дня, во время посещения своего девичьего дома, она обнаруживает, что ее двор уже был занят кем-то еще. Если это случится с любой другой дамой, они тоже будут недовольны!

Дед был намерен установить хорошие отношения с Домом Цзин’ань через Шестую Сестру. Тем не менее, Шестая Сестра только что вернулась для посещения, и так много неприятностей уже произошло. Будет ли она думать о том, чтобы помочь семье Чу в будущем?

«Ты, ты, Маленькая Юань! Ты слишком бездумная!»

Мисс Юань отказалась признать какие-либо проступки и, подняв подбородок, заговорила с мадам Ронг. «Она уже замужем и уже не одна из нас! Почему я не могу переехать во Двор Анксиан? Я тоже одна из законных дочерей Отца! Моя мать тоже согласилась!»

Лицо мадам Ронг покраснело от гнева. Она всплеснула рукавами и погналась за Чу Лянь.

Увидев эту ситуацию, Пятой Мисс стало немного жаль Чу Лянь.

Однако, вспомнив, что у Чу Лянь был красивый и заботливый муж, Пятая Мисс подумала, что она не заслужила ее жалости в малейшей степени.

Пока Сиянь поддерживала ее в пути, Чу Лянь вспоминала события в романе. Вернувшись в свой девичий дом, Чу Лянь из романа также обнаружила, что ее двор был захвачен. Обиженная и сердитая, она пошла одна в маленький бамбуковый лес во внутреннем дворе, чтобы прогуляться, чтобы очистить свой разум, оставив своих служанки позади. Это было, когда она встретила Сяо Боцзяня!

Чу Лянь медленно шла по дороге во Двор Анксиан. У нее не было желания любоваться довольно впечатляющими пейзажами по сторонам пути. Глубины ее зрачков были прохладными: она больше не разделяла первоначальный восторг. Сяо Боцзянь был полон диких амбиций: она не была бы заинтересована в таком человеке, даже если бы он был последним в мире!

Однако Чу Лянь не знала, что за ней уже следовали на пути во Двор Ансиан. Санланг вышел из внешнего двора, имитируя поход в уборную и медленно шел за ней, внимательно наблюдая за каждым ее движением.

Вероятно, он ожидал, что Чу Лянь сделает хоть малейший намек на ошибку, чтобы он мог безжалостно бросить ее в канаву и превратить ее в посмешище всей столицы!

«Шестая Мисс, нам просто нужно пройти через этот арочный дверной проем и сделать поворот, и мы доберемся до Двора Ансиан. Пожалуйста, идите медленно, путь здесь не очень гладкий! - напомнила ей Сиянь. Она была личной служанкой Шестой Мисс и служила ей с тех пор, как они были молодыми, заботясь обо всех аспектах жизни Шестой Мисс. Она провела столько же времени во Дворе Ансиан, сколько и Шестая Мисс.

Теперь, когда Шестая Мисс вернулась в свой девичий дом после того, как вышла замуж, воспоминания Сиянь о прошлом были пробуждены. Она полностью забыла о том, чтобы звать Чу Лянь Третьей Молодой Мадам.

Глаза Сиянь были полны ностальгии, словно даже травинка могла вызвать ее воспоминания. Она осторожно помогла Чу Лянь медленно пройтись по усаженной деревьями дороге Ингуо.

Однако настроение Чу Лянь совершенно отличалось от настроения Сиянь. Она ничего не знала об этом месте. Все, что она знала, было из этой книги, и это было ее единственным преимуществом здесь.

Когда они прошли под причудливым дверным проемом мимо сада, полного азалий, появилась зелень. Глаза Чу Лянь удивленно расширились. Это... это был Двор Ансиан?

Перед ней была маленькая резиденция, спрятанная в густом бамбуковом лесу. Из пышной зелени выглядывал только угол карниза.

Внутри было небольшое пруд с лотосом и декоративной горкой, прямо перед резиденцией. Основываясь на особенностях земли и пейзажа, это было действительно приятное место для жизни.

Однако, так как этот внутренний двор был покрыт бамбуком, мог ли кто-нибудь сказать ей, за каким именно бамбуковым пластырем скрывался Сяо Боцзянь?

Где его встретила оригинальная главная героиня?

Сиянь выглядела чрезвычайно счастливой: она указала на часть бамбукового леса и сказала: «Шестая Мисс, посмотрите на это! Саженцы пестрого бамбука уже выросли! Прошло всего несколько дней, и они выросли очень быстро! Вы даже говорили, что мы можем выкопать их и сделать жареные побеги бамбука, чтобы съесть их, всего несколько дней назад!»

Чу Лянь была совершенно безмолвна. Может ли она не говорить о бамбуке? Этот сад был полон этим, а она не была ботаником. Как она должна была знать, какой из них был пестрым бамбуком, о котором она говорила?

Все, что она хотела сделать, это оставить это чертово место.

Чу Лянь нарочно втянула дыхание в нужное время, в сочетании с гримасой. Сиянь услышала звук и с тревогой проверил ожог на ее руке.

«Шестая Мисс, вам больно? Эта служанка пойдет искать для вас мазь! Эта служанка все еще помнит, что мазь находится в кабинете у гостиной во внешнем зале!»

Слуга Мадам Ронг также быстро поддержала Чу Лянь и они направились к этой резиденции.

Однако, как только они добрались до прихожей резиденции, они заметили двух незнакомых служанок, которые ели семена дыни во время разговора.

Обе служанки услышали звук разговора, а затем заметили одеяние старшей служанки на стороне Чу Лянь. Они сразу так испугались, что поспешно упали на колени и завопили в унисон: «Миледи, пожалуйста, простите нас!»

Чу Лянь была озабочена своими мыслями, поэтому она не обратила внимания на ленивых служанок.

Тем не менее, Сиянь нахмурилась и холодно спросила: «Кто вы? Почему вы здесь, во Дворе Шестой Мисс Ансиан? У вас даже хватило смелости!»

Когда они все еще жили в имении Ингуо, старшая служанка Гуй и Сиянь руководили Двором Ансиан. Они были личными служанками Чу Лянь, поэтому они содержали под своим командованием этих маленьких горничных.

Увидев, что Сиянь не слишком дружелюбна и что женщина рядом с ней, Чу Лянь, была одета как богатая молодая мадам, обе служанки внезапно вспомнили, что это был день визита Шестой Мисс в ее девичий дом. Они внезапно поняли, кем были люди возле них.

Обе они начали дрожать от страха, и их лица побледнели.

«Это... этот слуга зовется Шанькин...»

«И этот слуга зовется Суйцин».

«Мы просто мелкие слуги здесь, во Дворе Ансиан! Мы... мы служанки Восьмой Мисс...» Когда обе служанки закончили говорить, они оставались на земле, дрожа и не смея двигаться.

Когда она услышала ответ горничной, Сиянь явно выглядела ошеломленной. Не дожидаясь, когда она отреагирует, из дома вышла высокая служанка в зеленой одежде. «Зачем вы так много шумите? Ты мешаешь мне спать! Все вы только и знаете, как уклоняться от своих обязанностей весь день! Подождите, пока Восьмая Мисс вернется! Посмотрим, будем ли мы наказывать вас розгами!

Сиянь очень хорошо знала этот голос. Это была Сяоцинь, которая служиал Восьмой Мисс. Когда они жили в имении Ингуо, они обе сильно ссорились.

Сяоцинь часто плохо говорила о Шестой Мисс за спиной.

Было очевидно, что Сяоцинь не знала, что Чу Лянь другие были снаружи: только когда она выщла, она заметила Чу Лянь и Сиянь.

«Шестая... Шестая Мисс». Сяоцинь сглотнула и поприветствовала Чу Лянь с виноватым видом. Как будто она только что восстановила свои чувства, она поздоровалась с Чу Лянь.

Выражение Сиянь было теперь крайне уродливым. Старшая служанка, сопровождавшая Чу Лянь, также поняла, что произошло.

Сразу после того, как Шестая Мисс покинула Дом, чтобы выйти замуж, ее двор в ее девичьем доме был занят кем-то еще. Они даже не ждали, пока ее обычный визит не пройдет. Любой был бы в ярости от этого.

«Вы... Вы зашли слишком далеко!» Сиянь не удержалась от протеста против этого несправедливого обращения со своей хозяйкой.

Выражение старшей служанки тоже не выглядело слишком хорошо. Она внутренне ругала Восьмую Мисс, потому что та не смогла подождать. Даже если Восьмой Мисс понравился этот двор, ей следовало подождать некоторое время, прежде чем войти. Тем не менее, она все равно так быстро переехала. Это была практически пощечина на лице дочери герцога Ингуо!

Кроме того, именно ее хозяйка отвечала за домохозяйство Ингуо в данный момент. В конце концов, вина, скорее всего, станет на плечах ее хозяйки.

Сяоцинь посмотрела вниз. После того, как ее отругала Сиянь, она успокоилась. Во всяком случае, Шестая Мисс уже вышла замуж и переехала из Дома, поэтому рано или поздно этот двор будет Двором Восьмой Мисс. Дочери, которые вышли из Дома, были похожи на пролитую воду: они будут жить вдали от усадьбы. Лучше снести гнев Шестой Мисс, а не оскорбить Восьмую Мисс.

Устроив свои мысли, Сяоцинь перестала бояться последствий. «Это все Восьмая Мисс. Сестра Сиянь, пожалуйста, подумайте о ваших словах.»

Сиянь почти потеряла сознание от силы своего гнева, когда она услышала слова Сяоцинь. Однако, подумав о Чу Лянь и понимая, что она, вероятно, была самой больной и злой на данный момент, она поспешно повернулась, чтобы успокоить Чу Лянь. «Шестая мисс, пожалуйста, не сердитесь».

Однако Чу Лянь неожиданно покачала головой. Уголки ее рта даже несли следы теплой улыбки и она заговорила: "Я не злюсь. О чем можно сердиться? Я уже замужем, и я больше не могу здесь жить. Это было бы такой глупостью, если бы это место было пустым. Почему бы не отдать его моей сестре, так чтобы ей не нужно было втискиваться с другими дочерьми Дома? Однако этот двор находится недалеко от пруда. Теперь, когда погода становится теплее, Восьмая Сестра должна быть осторожна с комарами».

Сиянь вспомнила те времена, когда она жила в этой резиденции с Шестой Мисс. Они были окружены бамбуковым лесом и располагались рядом с прудом. В летние ночи москиты буквально заедали их. Прежде чем вы это осознаете, у вас будет несколько лишних красных укусов на вашем теле, которые будут постоянно зудеть. Лето было для них самым тяжелым сезоном.

Другие люди видели только красивые пейзажи этого Двора Ансиан и никогда не испытывали боли от жизни здесь.

Теперь, когда она знала, как эта самонадеянная, непослушная Восьмая Мисс будет страдать, как они когда-то, Сиянь сразу же рассмеялась!

«Момо, можно ли отвезти меня к старшей сестре в законе, чтобы получить какое-нибудь лекарство?» - спросила Чу Лянь, улыбаясь, обращаясь к слуге Мадам Ронг.

Старшая служанка не смогла мгновенно отреагировать. После того, как она наконец опомнилась, она тепло ответила: «Шестая Мисс, конечно, это возможно! У Старшей Мадам есть бутылка высококачественного снежного крема, которая может лечить ожоги! Этот старый слуга проведет вас туда».

Чу Лянь обернулась, когда услышала, как тонкий голос сердито крикнул: «Чу Лянь, не думай, что я уйду из Двора Ансиан только потому, что ты это сказала! Говорю тебе, Двор Ансиан - мой! Даже не думай о том, чтобы остаться здесь еще на одну ночь!»

Чу Лянь просто расслабилась после решения проблемы, стоящей перед ней. Теперь она действительно устала. Неужели мисс Юань просто суждено было поссориться с ней? Они уже решили проблему, но она все еще идет за ней и пытается добавить к остальным ее проблемам.

В тот момент, когда Чу Лянь обернулась, она увидела восьмую мисс, мисс Юань, стоящую у входа во внутренний двор, выглядящую как взволнованной, так и раздраженной.

Однако выражение Чу Лянь не было спокойной маской, скрывающей гнев, который ожидала увидеть мисс Юань. Не только это, но Чу Лянь даже щедро улыбнулась ей. Собственно, вспомнив, как Мисс Юань должна была жениться на ублюдке муже в будущем, Чу Лянь была полна сочувствия к ней.

«Поскольку Восьмая Сестра очень любит этот двор, он должен быть оставлен для вас. В этом дворе есть несколько мест, где приятно любоваться пейзажем. Я прикажу Сиянь, указать вам их позже.»

Мисс Юань смотрела на нее недоверчивым взглядом, широко раскрыв глаза, пытаясь разглядеть мысли Чу Лянь. Что происходит? Этот спокойный человек перед ней была Шестой Мисс? Та же Шестая Мисс, которая начинала драку с ней по поводу маленьких мелочей в прошлом?

Шестая Мисс в течение нескольких дней, которые они не встречались, оставила Дом, чтобы выйти замуж. Но за последние несколько дней все изменилось!

Мисс Юань усмехнулась. Они были законными дочерьми второй ветви. Когда они обе все еще жили в своем девичьем доме, именно эта Восьмая Мисс больше всего взаимодействовала с Чу Лянь. Они часто ссорились по второстепенным вопросам. Тем не менее, Восьмая Мисс имела поддержку Второй Мадам, так что это была, конечно, Чу Лянь, которая каждый раз проигрывала.

В те годы единственной вещью, которой Чу Лянь хвасталась перед Мисс Юань, было это место жительства. Ради того, чтобы расстроить Чу Лянь, когда она покинула поместье, мисс Юань умоляла мать дать ей эту резиденцию. Она хотела, чтобы Чу Лянь сдержала свою грусть, когда вернется в свой девичий дом, только чтобы увидеть, что ее место здесь уже занято. Тем не менее, Чу Лянь не выглядела ни капельки расстроенной, не говоря уже об этом. Это не совсем то, чего ожидала мисс Юань. Как она могла быть довольна этим результатом?

Казалось, она хлопнула в ладоши: даже несмотря на то, что она вложила всю свою силу в удар, хотя она так сильно ударила, что она вогнала себя в пот, человек, которого она пыталась спровоцировать, не заботился о том, что она сделала вообще.

"Ты! Ты!» Мисс Юань указала на Чу Лянь с уродливым выражением лица, но она не могла закончить свою речь.

Мадам Ронг, которая как раз ворвалась, чтобы увидеть это, вздохнула с облегчением и яростно сердито посмотрела на Восьмую Мисс. Затем она подошла к Чу Лянь с улыбкой на лице. «Шестая Сестра, пойдем к моей резиденции. Это не слишком далеко отсюда. Если Шестая Сестра думает, что это слишком утомительно, мы можем отдохнуть в павильоне рядом с Двором. Я прикажу слугам достать крем.»

Чу Лянь поблагодарила Мадам Ронг, позвала Сиянь к себе и она последовала за Мадам Ронг во Двор.

Основная ветвь Дома Ингуо жила в восточной части, и она была довольно далеко от западного комплекса. Чу Лянь боялась, что она столкнется с некоторыми нежелательными неприятностями на этом пути, поэтому она вежливо отказалась от предложения Мадам Ронг пойти в свой внутренний двор, и вместо этого они остановились во Дворе.

Двор не был слишком далеко от Двора Ансиан, и там никто не жил прямо сейчас. Это была прежняя резиденция матриарха Дома Ингуо. После того, как она скончалась, ее оставили пустым.

Там был павильон в Лесу Бегоний в пределах двора. Окрестности здесь были прекрасны, и дамы Ингуо любили гулять здесь в созерцании.

Мадам Ронг, казалось, боялась, что дамы Дома вызовут еще больше проблем, поэтому она не решилась позволить им следовать за собой. Пользуясь оправданием беседы с Шестой Мисс, мадам Ронг вытащила Чу Лянь и лично сопровождала ее, пока они шли и болтали.

Через некоторое время они уже достигли павильона за пределами двора. Слуги мадам Ронг уже приготовили для них сладости.

«Шестая Сестра, подождите немного. Циньер идет быстро, поэтому она скоро вернется.»

«Самая Старшая Сестра в законе, пожалуйста, успокойтесь. Это всего лишь небольшой красный ожог. Мне уже не больно».

Хотя ей действительно не было больно, Чу Лянь кривилась естественным образом. Ее руки были белыми и гладкими, и особенно красивыми. Теперь, когда на ее руке было это небольшое покраснение, оно было чрезвычайно заметно.

Возможно, из-за ожога наружный слой кожи начал набухать. Это выглядело как волдырь.

Однако этот небольшой ожог не был для Чу Лянь чем-то страшным. Теперь, когда она наконец покинула бамбуковый лес, она больше не чувствовала, что у нее была тикающая бомба замедленного действия, привязанная к телу. Чу Лянь тяжело вздохнула с облегчением.

Некоторым людям было слишком опасно встречаться. Лучше было как можно дальше уйти от них.

Однако Чу Лянь действительно недооценила, насколько сильно роман хотел, чтобы оригинальные события играли по их предопределенному пути.

Санланг пристально посмотрел на нее, и на его лице появилось нечитаемое выражение. Каждое ее действие попало в глубины его глаз.

В этот момент служанка бросилась издалека и что-то прошептала в уши Мадам Ронг. Выражение лица Мадам Ронг мгновенно изменилось. Некоторое время она колебалась, прежде чем извиняясь, обратиться к Чу Лянь и сказала: «Шестая Сестра, у меня есть некоторые неотложные вопросы, на которые нужно обратить внимание, и мне нужно уйти. Меня не будет в течение еще одного часа. Шестая Сестра, почему бы вам не отправиться во внешний двор и сначала отдохнуть?»

Чу Лянь увидела тревогу в ее лице и согласилась, позволив мадам Ронг пойти навстречу ее неотложным вопросам.

Прямо сейчас единственными присутствующими во всем павильоне были Чу Лянь и Сиянь.

Прямо тогда, когда Чу Лянь подняла перед собой чашку чая, и собралась сделать глоток, она услышала, как из-за спины раздались легкие шаги, и последовал низкий, магнитный голос человека. «Лянь-эр.»

Чу Лянь застыла на месте. Когда она повернула голову и увидела внешний вид и одежду вновь пришедшего, она жестоко прокляла его в своем сердце. Роман не собирался отпускать ее!

Не была ли эта аура героя слишком сильна!? Она уже проделала весь путь здесь, чтобы спрятаться, но Сяо Боцзянь все еще ее нашел!

Если вы задаетесь вопросом, как Чу Лянь смогла идентифицировать молодого человека перед ней одним взглядом, это объясняется тем, что автор подробно описал его внешность.

Сяо Боцзянь родился с хорошей внешностью. Однако, в сердце Чу Лянь, Хэ Санланг был просто немного красивее, чем Сяо Боцзянь. Хотя, она не могла отрицать, что Сяо Боцзянь действительно был выдающимся образцом человека.

Как она должна это выразить? Он выглядел более метросексуальным и имел небольшой намек на женственность: такого парня, который был популярен в современном мире. Хэ Санланг был более достойным и героическим человеком.

У Сяо Боцзяня был левый глаз с черным слезоточащим каналом, что давало ему увлекательный шарм, который редко встречался у мужчины.

При таком внешнем виде, если бы он родился в династиях Вэй или Цзинь, он бы определенно считался гомосексуалистом...

Хотя роман ярко описывает его внешность, его нельзя сравнивать с тем, когда видишь его собственными глазами.

Чу Лянь почувствовала головную боль. Она поспешно встала, чтобы убежать, но Сяо Боцзянь быстро подошел и заблокировал ее отступление, широко раскинув руки.

«Ляньер... Ты... Ты больше не хочешь меня видеть?»

Чу Лянь внутренне проклинала, ненавидя, что она не может просто свалить его на месте. Однако, когда она вспомнила о силе, которую этот парень имел в будущем, Чу Лянь терпеливо терпела. Она бросила взгляд вниз и не заговорила. Если этот парень заметит, что она больше не была оригинальной Чу Лянь, у нее будут огромные проблемы.

Сяо Боцзянь был человеком с великими амбициями, который использовал подлые методы, он был далек от традиционного значения «хорошего человека».

Казалось, Сиянь поняла, насколько ее хозяйка не хотела взаимодействовать с мужчиной перед ней, поэтому она поспешно заблокировала Сяо Боцзяня. «Господин Сяо, мужчины должны держаться подальше от женщин. Кроме того, наша хозяйка уже замужем, пожалуйста, ведите себя с достоинством!»

Сяо Боцзянь показал болезненное выражение лица и сжал кулаки. Его перевернутые глаза с глубокой страстью смотрели на Чу Лянь. Никто не сможет усомниться в глубине его чувств, если увидит взгляд его глаз.

Он сжал губы, его лицо было наполнено подавленными эмоциями. «Ляньер, это моя вина, я бесполезен. Ты ненавидишь меня так сильно, что теперь ты даже не посмотришь на меня?»

Незримая за Сиянь, Чу Лянь чуть не потеряла спокойствие в своей внутренней суматохи.

Какого черта! Что это за линия? Он должен был действовать как Мэри Сью? Когда она читала роман, она немного размышляла, и в то время она даже думала, что натолкнуться на это было круто, как будто он был не очень ласковым человеком. Но теперь, когда ей приходилось испытывать все это из первых уст, она чувствовала, что ее мозговые клетки умрут с минуты на минуту.

Молодой человек, ты такой красивый, что любая женщина будет стыдиться своей собственной внешности перед тобой. Разве не слишком удобно использовать эту свою красоту на женщине?!

Чу Лянь действительно хотела опровергнуть его так: «Я действительно больше не хочу тебя видеть. Пожалуйста, не пытайтесь снова встретиться со мной. Меня совсем ты не интересуешь!»

Однако Чу Лянь не могла сказать ничего подобного. Вместо этого она наклонилась и прошептала в ухо Сиянь. «Помоги мне заблокировать его».

Сиянь была умной. Она сразу же защитила Чу Лянь, стоящую позади нее и собралась с духом, чтобы заговорить с Сяо Боцзянем. «Мистер Сяо, пожалуйста, уходите. Наша мадам не хочет вас видеть. Если вы все еще продолжите форсировать события, эта служанка... эта служанка вызовет охранников!»

Сяо Боцзянь не обратил внимание на Сиянь. Он пристально уставился на Чу Лянь, которая все еще пряталась за Сиянь. Он зашагал шаг за шагом, пока не заставил девочек зайти в угол павильона. За ними стояла стена цветущих деревьев: похоже, они больше не могли убежать.

«Ляньер, пожалуйста, поговори со мной. Ты действительно даже не собираешься смотреть на меня больше? Вы забыли об обещании, которое у нас было? Глаза Сяо Боцзяня покраснели, и он выглядел так, будто борется с некоторой внутренней болью.»

Чу Лянь наблюдала за Сяо Боцзянем в тайне из-за спины Сиянь. Когда она поняла, что его эмоции, казалось, выходят из-под контроля, ее брови нахмурились от напряжения.

Сяо Боцзянь был всего лишь одним из учеников Старого Герцога Ингуо. Он родился в бедности, и сейчас ему исполнилось двадцать лет. Прошлой осенью он занял первое место в провинциальных имперских экзаменах и стал лучшим ученым в Цзяцин-холле. Прямо сейчас он жил в Унгуо, чтобы дождаться двух последних этапов экзаменов, чтобы стать судебным чиновником: митрополитский экзамен и заключительный имперский экзамен.

Чу Лянь знала, что после того, как окончательный имперский экзамен закончится в этом году, Сяо Боцзянь получит первое место в трех последовательных имперских экзаменах, продемонстрировав свой необыкновенный талант в столице. Примерно в то же время оригинальная главная героиня действительно начнет «подключаться» к Сяо Боцзяню.

Хотя Сяо Боцзянь был красив и полон потенциала, Чу Лянь он не очень понравился. Если бы ей пришлось выбирать, она бы выбрала Хэ Чанди. По крайней мере, у Хэ Чанди было

доброе сердце где-то глубоко внутри него: он знал, где нарисовать линию своими действиями и не зайдет слишком далеко.

Те, кто не имел никаких ограничений, были самыми страшными. Сяо Боцзянь, несомненно, был таким человеком.

Постоянное стремление избегать его не было решением. Было ясно, что Сяо Боцзянь в настоящее время потерял контроль над своими эмоциями. Чу Лянь сглотнула и сумела собрать достаточно мужества, чтобы поднять голову, смело глядя на покрасневшие, перевернутые глаза Сяо Боцзяня.

«Сяо Боцзянь, независимо от того, кем мы были в прошлом, я уже замужняя женщина. Прошлое прошло. Ты должен идти своим путем, и я пойду по тому, что у меня есть.» Чу Лянь сказала решительно. Она так нервничала, что ладони ее плотно сжатых кулаков были пропитаны потом.

Сяо Боцзянь никогда не мог себе представить, что его долгий период ожидания принесет такой бессердечный ответ от Чу Лянь. Его лицо исказилось силой его эмоций, и он резко сделал шаг вперед.

«Ляньер, ты шутишь со мной, не так ли? Это не то, о чем мы договорились, прежде чем вы ушли, чтобы выйти замуж. Вы сказали, что даже если бы вы были женаты на Хэ Чанди, вы бы нашли способ оставить его! Вы даже сказали, что я был единственным, кого вы имели в своем сердце!»

Когда Сяо Боцзянь продолжал говорить, дрожь его тела становилась еще более интенсивной.

Дама перед ним была такой красивой и нежной, как цветущий цветок пиона. Ее изящная красота и тонкий аромат дали ему желание втянуть ее в объятия и защитить ее от мира: он не мог видеть, как она страдает от боли.

Он сопровождал этот цветок на всем пути ее роста: он взращивал ее, наблюдал, как она растет и медленно расцветает.

Однако этот цветок только что использовал свои шипы против него, оставляя кровоточащие раны по всему телу.

Чу Лянь хотела только прояснить ситуацию с Сяо Боцзянем. Независимо от того, насколько ей понравилось прошлое Чу Лянь, теперь это не имело к ней отношения. Она не ожидала, что Сяо Боцзянь потеряет контроль над собой после того, как она полностью озвучит свои намерения.

Это выглядело не очень хорошо.

Чу Лянь почувствовала себя беспомощной. Почему все было точно так же, как в романе, кроме Сяо Боцзяня и Хэ Санланга?

Хэ Санланг стал своей противоположностью, а Сяо Боцзянь не мог справиться с малейшей эмоцией. Ее мечта о мирной жизни летит все дальше и дальше...

Ее требования были не слишком возмутительны, не так ли? Все, что она хотела сделать - это жить счастливо и мирно. Ей не хотелось вообще волноваться.

«Сяо Боцзянь, мы все должны успокоиться. Некоторые вещи не могут быть принудительными».

Чу Лянь действительно была связана по рукам. Это место было настолько далеким и тихим, и это был также день ее визита. Все служанки во внутреннем дворе отправились во внешний двор, чтобы помочь, не оставив ни одного человека, которого можно было бы найти здесь.

Если Сяо Боцзянь потеряет контроль над своими эмоциями и попытается что-то сделать, она, безусловно, проиграет!

Сиянь была просто молодой девушкой, она не могла побороть взрослого мужчину.

Бешеный взгляд, который впился в Чу Лянь, мгновенно остыл. Казалось, что Сяо Боцзянь больше не мог этого терпеть: он оттолкнул Сиянь и протянул руку, чтобы схватить Чу Лянь. Поскольку Чу Лянь больше не был Чу Лянь из прошлого, ее мнение уже было против Сяо Боцзяня. Как только он добрался до Сиянь, она уже начала уворачиваться на другую сторону.

Чу Лянь быстро отступила на несколько шагов от него, увеличив расстояние между ней и Сяо Боцзянем.

Они стояли лицом друг к другу в павильоне.

Недалеко от цветущего дерева Хэ Чанди видел все, что происходило с самого начала. Отсюда, хотя он мог видеть каждое их действие, он не мог слышать, что они говорили вообще.

Однако в его глазах это была Чу Лянь, которая нашла повод отдохнуть здесь в этом павильоне во Дворе. Затем мадам Ронг ушла со своими слугами. Вскоре после того, как мадам Ронг ушла, Сяо Боцзянь вышел из того места, где он прятался, чтобы встретиться с этой злой женщиной.

Это то, что эта злая женщина рассказала ему, прежде чем он умер в своей прошлой жизни. Он подумал, что она сделала это только для того, чтобы позлить его: кто знал, что все это правда!

Чу Лянь! У вас есть кишки! Вы действительно используете этот визит, чтобы встретить своего любовника! Хотя они были просто мужем и женой по имени, это было оскорблением для дома Цзин'ань!

Санланг почувствовал, что его голова, вероятно, сияет ярко-зеленым. После того, когда он увидел, что Сяо Боцзянь медленно приближается к Чу Лянь и отталкивает Сиянь, Хэ Чангди не мог больше ждать. Он вышел из того места, где он скрывался в зелени с темным выражением лица, шагая большими шагами к «изменщикам». Он собирался разоблачить их сегодня!

Шаги Хэ Санланга были тяжелыми и звучными. Чу Лянь заметила, что Чанди спешит к ним, слегка повернув голову. Озабоченность, которую она имела в своем сердце, наконец успокоилась.

Хорошо, что пришел Чанди. Ей больше не нужно беспокоиться о том, чтобы быть избитой Сяо Боцзянем и терпеть последствия ошибочного восприятия прохожими.

Поскольку она расслабилась, беспокойство, которое было на лице Чу Лянь, исчезло. Она обернулась, подняла подол своих юбок и побежала к Хэ Санлангу.

Его мрачное лицо неожиданно встретилось с Чу Лянь. Девушка, бегущая к нему, была одета в роскошное розовое платье со многими слоями юбок. Когда она побежала к нему, слои юбок были подняты ветром, создавая красивую картину бабочки. Беззаботная улыбка на ее лице показалась ей такой, будто она только сейчас попала в пункт его зрения.

Санланг застыл.

Не дожидаясь, когда он отреагирует, Чу Лянь подошла к нему. Она подняла руку в интимной манере и крикнула кокетливым голосом, который бы заставил даже у него пробежать мурашкам по коже: «Муж!»

Все тело Хэ Санланга стало напряженным благодаря прикосновению Чу Лянь.

Подождите, не было ли что-то не так с этой картиной?

Не он ли пришел сюда, чтобы поймать пару прелюбодеев? Как это получилось?

Конечно, Сяо Боцзянь наблюдал за всем этим. Он с нескрываемым шоком уставился на сцену.

Он никогда не думал, что Чу Лянь сделает это. Она обещала посвятить ему всю оставшуюся жизнь в тайне до ее брака, но теперь она обнимала руку другого человека и действовала как избалованный ребенок, полностью зависящий от своего мужа всего за несколько дней. Это огромное изменение заставило его выражение лица стать крайне уродливым.

К тому времени Чанди наконец опомнился. Ему было неприятно и неудобно ощущать мягкое тело Чу Лянь прижатым к его руке. Все, что он хотел сделать, это оттолкнуть ее от себя, и если это означало физическое вытеснение этой проклятой женщины, то он был за это. Тем не менее, Чу Лянь цеплялась за него, как пиявка. Он не мог ее передвинуть.

На расстоянии десяти или около того шагов между ними двое мужчин встретились взглядами: искры почти были видны в воздухе между ними. В конце концов, именно он, Санланг, сначала отвел глаза.

Он уже пережил первоначальную панику, когда Чу Лянь повисла у него на руке, как липучка, и восстановил ледяное холодное выражение. Он повернул голову к Чу Лянь и опустил глаза, издеваясь над ней с жестким краем взгляда. Это было то же самое, что спросить ее: «Позаботьтесь объяснить?»

Чу Лянь тоже, наконец, смогла отреагировать. Она заметила удивительные моменты появления Хэ Санланга и презрение в его глазах, и ее голова начала болеть.

Однако Чу Лянь была совершенно невиновна. Поскольку она не сделала ничего, чтобы быть виновной, она могла уверенно поднять голову.

Чу Лянь осторожно встретила его взгляд. В ее ярких глазах не было ни одного следа вины, беспокойства или страха. Вместо этого были намеки на упрек и кокетливый флирт.

Бедный Хэ Санланг начал чувствовать себя немного виноватым, когда на него пристально смотрели ее большие, невинные глаза. Он должен был выскочить раньше, чтобы спасти ее от Сяо Боцзяна, когда заметил, что он беспокоит ее...

Воспользовавшись простоем, Сиянь подбежала к своей хозяйке.

Хотя он изначально был немного взволнован взглядом Чу Лянь, выражение лица Чанди стало серьезным, когда он осознал изменение своих мыслей.

Это... Эта злая женщина переворачивала дело вверх ногами!

Она полностью изменила ситуацию!

Санланг расстраивался от разочарования. Он хотел разоблачить эту злую женщину, но она цеплялась за его руку и действовала так, как будто они были безумными любовниками. Любой, кто видел это, не поверил бы, что она была прелюбодейкой вообще.

К радости мадам Ронг, Циньер, которая ушла на восток, чтобы взять мазь от ожога, наконец вернулась.

Когда Циньер заметила Сяо Боцзяна, стоящего в павильоне во внутреннем дворе, она почти запнулась в испуге. Она немедленно стала искать фигуру Чу Лянь. Увидев Чу Лянь, стоящую рядом с ним, Чанди, стоящего рядом с ней, Циньер испустила вздох облегчения. Это было прекрасно, что Шестая Мисс и Шестой Молодой Мастер были здесь.

Что бы они делали, если бы появились слухи о новобрачной Шестой Мисс и Мистере Сяо!

Циньер не посмела задержаться и поспешно подошла к Чу Лянь.

«Приветствую Шестую Мисс и Шестого Молодого Мастера. Это снежный крем от Старшей Молодой Мадам. Шестая Мисс, пожалуйста, примените его как можно скорее».

Сиянь взяла Снежный Крем от Циньер и подняла слегка длинные рукава Чу Лянь. Затем она мягко приложила молочный, полупрозрачный крем к небольшому волдырю на тыльной стороне руки Чу Лянь.

Было немного больно, когда Сиянь коснулась ее, поэтому Чу Лянь рефлекторно вырвалась. Ее брови насупились.

Сердце Сиянь болело за ее хозяйку. «Шестая Мисс, пожалуйста, примите это. Боль пройдет в ближайшее время.»

Хэ Санланг стоял рядом с Чу Лянь, поэтому он мог краем глаза видеть, как горит ее ладонь. Его брови тоже бессознательно начали сходиться вместе.

После того, как Сиянь наложила тонкий слой снежного крема на волдырь, Чу Лянь небрежно использовал свой рукав, чтобы скрыть это. Санланг отвернулся, как будто его поймали, когда он глядел на то, чего он не должен был видеть.

Сяо Боцзянь все еще стоял в павильоне, отказываясь уходить. Выражение лица Чанди изменилось, и он мгновенно стал вежливым, элегантным джентльменом. «Мистер Сяо, какое это совпадение, что мы встретились здесь!»

Это был внутренний двор Имения Ингуо. Мужчины, не связанные с семьей, вообще не допускались во внутренний двор. Таким образом, тон Чанди был полон нескрываемой насмешки.

Сяо Боцзян не ответил. Его взгляд остановился на Чу Лянь на мгновение, темнота закрутилась в глубине его глаз, надавливая на Чу Лянь. Сяо Боцзян поднял кулак, приветствуя Чандди, углы его губ свернулись под странным углом. Это выглядело как насмешка в ответ, а также решимость получить предмет его желаний. Затем он повернулся и исчез в одном из садов Ингуо.

Циньер с изумлением уставилась на него. Хотя она хотела сообщить об этом мадам Ронг, она почувствовала, как ледяной взгляд Сяо Боцзяня задерживается на ней, прежде чем он ушел, поэтому она подсознательно решила сохранить все, что она видела, в тайне.

Сиянь почувствовала, что воздух между Шестой Мисс и Молодым Учителем не благоприятен, поэтому она попыталась прервать неловкость: «Почти время для обеда на внешнем дворе».

Сяо Боцзян наконец ушел. Хотя последний взгляд, который он бросил на нее перед отъездом, заставил Чу Лянь чувствовать себя крайне неудобно, она теперь будет жить в поместье Цзин'ань. Вероятно, они больше никогда не смогут встретиться, поэтому ей не нужно было об этом беспокоиться.

Она уже не с такой силой охвачивала руку Санланга. Санланг почувствовал это изменение и силой отбросил руки Чу Лянь, холодно хрустнув суставами. Затем он наклонился и прошептал ей голосом, который слышали только двое: «Моя дорогая жена, я бы хотел услышать ваше великое объяснение сегодня, когда мы вернемся домой!»

Затем он отстранился, позволив угрозе зависнуть на ней.

Чу Лянь внутренне вопила в страданиях. Сяо Боцзян пришел, чтобы встретиться с ней, по своему усмотрению: как она должна была объяснить это...?

Она даже пыталась его избежать!

После этого настало время обедать с различными членами старшей семьи в имении Ингуо. Мужчины и женщины сидели в отдельных местах. Старый герцог Ингуо лично сопровождал Хэ Санланга, чтобы выпить на мужской стороне, в то время как Чу Лянь была намного более непринужденной.

Вначале мадам Ронг подняла тост за Чу Лянь. Затем они просто пообедали в тишине.

Чу Лянь вообще не была знакома с мадам и дамами Дома Ингуо, поэтому ей, естественно, нечего было сказать.

Только близко к сумеркам, Хэ Санланг и Чу Лянь были сопровождены ко входу усадьбы людей Ингуо.

Возможно, Хэ Санланг слишком сильно выпил из-за своего гнева на Сяо Боцзяня днем. Даже теперь запах алкоголя все еще цеплялся за него.

Чу Лянь была обеспокоена тем, что он упадет са своей лошади, если он попытается поехать на ней, поэтому она заставила Лайю посадить Хэ Санланга в карету.

Только после того, как Лайю отправила ее мужа в карету, Чу Лянь поднялась.

Они медленно начали двигаться по широкой каменной дороге.

Чу Лянь уставилась на Хэ Чанди, который отдыхал на противоположной стороне кареты. Вокруг него был сильный запах алкоголя, заставляя глаза Чу Лянь слезиться. Она не могла не удержаться от того, чтобы ущипнуть свой нос и попытаться развеять запах. Кто знал, что Хэ Санланг выберет этот момент, чтобы открыть черные глаза? Однако он выглядел трезвым и совсем не пьяным.

Его красивые тонкие губы раздвинулись, но все, что вышло, были словами насмешек. «Что, вы отворачиваетесь от меня только из-за такой маленькой вещи? Вы хотите вышвырнуть меня на улицу и позволить Сяо Боцзяну добраться до этой кареты?»

Чу Лянь нахмурилась. Она долго смотрела на красивое, но холодное лицо Хэ Чанди, и не могла удержаться от смеха. Затем она протянула руку и похлопала его по лицу. «Мой дорогой муж, у вас действительно сильная паранойя! Ее очень забавно поддразнивать.»

Хэ Чанди все еще оставался холодным, благодаря действиям Чу Лянь. Он смотрел на нее с темным выражением на лице.

Он был абсолютно уверен, что эта молодая, красивая жена перед ним была той же Чу Лянь из его предыдущей жизни, потому что они выглядели точно так же. Однако почему в их личностях была такая разница?!

Злая женщина «Чу Лянь» из его предыдущей жизни никогда бы не приблизилась к нему. Если бы ей пришлось выбирать между ним и Сяо Боцзянем, она бы без колебаний выбрала Сяо Боцзяня.

Однако, если бы она не была «Чу Лянь» из его предыдущей жизни, зачем ей тайно встречаться с Сяо Боцзянем?

Чем больше Хэ Санланг задумывался, тем темнее выглядел его взгляд. Наконец, он внутренне покачал головой и рассмеялся. Конечно, она была такой же злой женщиной, как и раньше: на этот раз она просто научилась скрывать свое истинное «я».

Чу Лянь заметила внезапное изменение лица Хэ Санланга, поэтому она перестала пытаться дразнить его и уселась рядом с ним.

Хэ Чанди отмахнулся от несуществующей грязи на его одежде. Затем, намереваясь высмеять ее, он сказал: «Прошло всего три дня с тех пор, как мы поженились. Кто бы мог знать, что моя дорогая жена все время была в своих мыслях?»

Чу Лянь нахмурилась, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Хэ Санланга. «Мой дорогой муж, о чем ты говоришь? Кажется, я не понимаю тебя.»

«Хммм. Я не понимал, что ты стала лучше скрываться. Чу Лянь, посмотрим, как долго ты это сможешь продолжать!»

Сразу после того, как он закончил говорить, Хэ Санланг сел в углу с закрытыми глазами, явно игнорируя Чу Лянь.

Он обратился к симпатичной маленькой жене рядом с ним, как будто она была сделана из воздуха.

Чу Лянь не потрудилась ему ответить. Очевидно, у Санланга был огромный зуб против нее. Попытка сделать с ним приятные отношения теперь вызовет только противоположный эффект. Почему бы просто не проигнорировать его и сделать перерыв? В конце концов, она очень устала от целого дня беседы с женщинами Дома Ингуо.

Чу Лянь погрузилась в молчание, но ярость в сердце Чанди только усилилась.

Он ухмыльнулся в сердце. Хех! Как и ожидалось, хотя она действовала так, как будто ей было все равно, она все еще думала о Сяо Вуцзине в своем сердце!

Посмотрим, как долго вы можете продолжать делать вид!

Рано или поздно наступит день, когда Сяо Вуцзин попадет ему в руки. К тому времени он хотел бы увидеть, сможет ли Чу Лянь оставаться спокойной!

Чу Лянь не думала так глубоко, как он. Сегодня она была полностью измотана. Карета ехала стабильно по широким мощеным дорогам. Нежное встряхивание дало Чу Лянь возможность заснуть в мгновение ока.

Санланг закрыл глаза и стал размышлять над мыслями в своей голове. Внезапно что-то тяжелое упало ему на плечо, и он почувствовал медленное, регулярное дыхание, дующее ему на шею. Он тут же застыл глаза. Открыв глаза, он бросил глубокий, затемненный взгляд вниз, только чтобы увидеть, как Чу Лянь безжизненно спала на его плече.

У женщины рядом с ним было спокойное выражение во сне, ее губы слегка наклонились вверх. Она выглядела как беззащитный ребенок.

Если бы он не видел, какой безжалостной она могла быть в его предыдущей жизни, он мог подумать, что она может быть хорошей женой для него!

По мере того, как его мысли возвращались к различным событиям, которые происходили в прошлом, спокойное и нежное выражение лица Хэ Санланга мгновенно исчезло. Он пытался скинуть ее, но Чу Лянь была похож на желе, цепляясь за него.

Хэ Чанди больше не мог этого терпеть и потянулся к ней.

После того как голова Чу Лянь отлетела в другую сторону, она нахмурилась от недовольства и пробормотала что-то, что он не мог разглядеть, прежде чем вернуться на тело Хэ Санланга. Его рот дрогнул, и он быстро уклонился от нее. На этот раз Чу Лянь не приземлилась на плечо: вместо этого ее голова упала ему на бедро.

Хэ Санланг совершенно безмолвно обалдел от этой женщине.

Ей удалось проспать всю дорогу, как мертвая свинья, поэтому почему она не могла просто заснуть до смерти?

На этот раз Хэ Санланг был слишком ленив, чтобы беспокоиться о ней.

Чу Лянь спала особенно хорошо, лежа на бедре Хэ Санланга.

Примерно через час, когда они собирались добраться до входа в поместье Цзин’ань, Хэ Санланг внезапно почувствовал что-то мокрое на его бедре.

Он опустил взгляд, чтобы посмотреть, и обнаружил, что это слюна Чу Лянь!

Хэ Санланг: ...

Хотя он пытался подавить ярость в своей груди, он больше не мог сдерживаться. Санланг оттолкнул Чу Лянь с достаточной силой, чтобы спящая Чу Лянь почти упала на ковер кареты.

На этот раз Чу Лянь проснулась. Она смущенно огляделась, прежде чем поняла, что она все еще в карете.

В уголке ее рта была какая-то подозрительная влажность... Чу Лянь покраснела, прежде чем достать носовой платок и быстро вытереться.

Затем она заметила, что Хэ Чанди смотрел на нее с гневом и, возможно, даже с легким намеком на недовольство. Она слабо вспомнила, что она спала на бедрах Чанди, и пускала слюни. Ее глаза не удержались, чтобы пробраться в сторону бедра Чанди.

Было близко к летнему времени, и погода нагревалась, поэтому все они носили прохладную весеннюю одежду.

Хэ Чанди был одет в тонкую светло-голубую одежду с вышитыми цветами. Он выглядел как сдержанным, так и роскошным, идеально сочетая с одеждой свою спокойную ауру.

Издали он выглядел как горный цветок, который никто не мог осквернить.

Тем не менее, на этом совершенно неокрашенном шелковом парчовом халате у него был мокрое пятно размером примерно в половину ладони возле области промежности... Положение было немного... неудобным, и другим было бы очень легко понять двусмысленность всего этого.

Если бы это был темно-синий халат, это было бы не слишком очевидно, но мокрое пятно стояло на светло-розовом халате.

Теперь Чу Лянь поняла, что на этот раз она вызвала некоторые неприятности!

Угол ее глаза дернулся. Она торопливо спряталась в углу, как страус, двигаясь так далеко от Хэ Чанди, как могла, и притворялась, что ничего не увидела.

Выражение лица Чанди стало совершенно черным. У него было внезапное желание побить Чу Лянь, но он никогда не бил женщину раньше: это было частью принципов семьи, чтобы никогда не причинять вреда леди.

Он выхватил носовой платок из рук Чу Лянь и почистил «подозрительный» знак на халате. Тем не менее, он не понимал, что Чу Лянь уже использовала носовой платок, чтобы вытереть рот, поэтому он в конечном итоге сделал мокрое пятно еще больше...

Хэ Чанди бросил носовой платок на пол. На этот раз его лицо было таким черным, что, вероятно, с него могли капать чернила.

Он собирался высмеять Чу Лянь, но услышал, как Лайю объявил из-за кареты: «Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам, мы добрались до входа в поместье. Старшая служанка Лю и Старшая Молодая Мадам ждут нас у входа!»

После этого карета остановилась.

С тех пор, как Старшая сестра в законе лично вышла, чтобы поприветствовать супружескую пару домой, было бы грубо, если бы они не вышли из экипажа для встречи с ней. Надежды Чанди на то, чтобы приказать Лайю проехать каретой до самого двора, были разбиты.

Атмосфера в карете была напряженной и странной. Чу Лянь не могла выдержать смертельного взгляда, который посылал ей Санланг, поэтому она отодвинула занавески коляски и спустилась.

Леди Зоу уже ждала возле кареты. Матриарх Хэ была обеспокоена тем, что Хэ Санланг, возможно, слишком сильно напился в поместье Ингуо, поэтому она отправила свою старшую внучку и старшего слугу Лю, чтобы встретить их.

Когда леди Цзоу увидела, что Сиянь помогла Чу Лянь выйти из кареты, она была ошеломлена.

После этого на ее лице распространился румянец. Старший слуга Лю кашлянула дважды, и в ее глазах сияла улыбка.

Чу Лянь не знала, почему они, казалось, пытались, но не смогли сдержать улыбки, увидев ее.

Внимательная Сиянь тоже покраснела. Она поспешно прибрала одежду Чу Лянь и поправила аксессуары на ее голове.

К этому времени, Хэ Санланг, наконец, вылез из кареты, как только мог. Узнав о беспорядочном облике Чу Лянь, леди Цзоу и старшая служанка Лю не могли не взглянуть на Хэ Санланга.

Когда они увидели мокрое пятно на одежде Хэ Санланга, леди Цзоу чуть не задохнулась на воздухе, а глаза старшей служанки Лю просто смялись. Она уже была старухой, она ничего не знала раньше. Она быстро отреагировала и подошла к стороне Хэ Санланга, чтобы помочь заблокировать взгляды зрителей.

Руки Санланга дрожали от ярости. Он хотел задушить Чу Лянь на месте. Это была вина этой злой женщины! Он был совершенно смущен перед своими пожилыми родственниками!

Чу Лянь наконец поняла, что произошло. Самая старшая сестра и зять и старший слуга Лю сделали свои собственные выводы о том, что произошло во время поездки в поместье. Она только что проснулась от глубокого сна, и, поскольку она очень хотела выйти из кареты, она не заметила их появления. И тогда, когда Хэ Санланг спрыгнул из кареты, похожего на это... Что еще они должны были думать?

Она тайком взглянула на Хэ Чанди. Когда Чу Лянь увидела на лице бурное выражение ярости, она немного смутилась. Она действительно не сделала это нарочно. Она надеялась, что Хэ Санланг простит ее.

Старшая служанка Лю лично сопроводила их обратно во внутренний двор. Прежде чем она ушла, она даже позаботилась о том, чтобы дать Чанди какой-нибудь нескромный совет. «Я знаю, что двое из вас - молодожены, но Третья Молодая Мадам еще молода. Третий Молодой Мастер, пожалуйста, немного сдерживайте себя.»

Чанди почти забыл об этом после того, как переоделся в новый набор одежды. Получив такое напоминание от старшей служанки Лю, его ярость вернулась.

Он ждал, пока старшая служанка Лю уйдет, прежде чем взглянуть на Чу Лянь и выйти в кабинет.

После того, как Хэ Санланг ушел, Чу Лянь вскрикнула и села на сиденье.

Сиянь спрятала улыбку. Старшая служанка Гуй уже узнала, что произошло. Она подошла к Чу Лянь и передала ей чашку теплой воды. После кашля однажды она тихо спросила Чу Лянь: «Третья Молодая Мадам, вы и Третий Молодой Мастер...»

Прежде чем Сиянь смогла закончить свой разговор, Чу Лянь уже повернулась, чтобы взглянуть на старшую служанку Гуй, сильно огорченная. Затем она объяснила все, что произошло внутри вагона, не имея другого выбора, кроме как бороться со своим смущением, чтобы очистить недоразумение.

Только тогда Сиянь узнала правду. Она больше не могла сдержаться и рассмеялась.

Чу Лянь положила подбородок на руки и выглянула в окно. Она собиралась полюбоваться как можно больше угасающей весенней сценой, старательно игнорируя старшую служанку Гуй и непрерывный смех Сиянь.

Это было такое огромное недоразумение. Неудивительно, что у Третьего Молодого Мастера было такое уродливое выражение, - подумала старшая служанка.

Старшая служанка Гуй привыкла к характеру Чу Лянь и знала, что ей не нравятся люди, смеющиеся над ней, поэтому она попыталась восстановить контроль над собой, спросив: «Третья Молодая Мадам, что бы вы хотели поесть? Этот старый слуга немедленно пойдет к главной кухне и принесет все, что хочет Третья Молодая Мадам.»

Чу Лянь думала, когда она вдруг услышала, как старшая служанка Гуй упомянула о походе на главную кухню. Только в тот момент она вспомнила о каком-то событии в романе: сегодня на главной кухне Цзин’ань будет пожар. Самая старшая сестра в законе, леди Цзоу, будет ранена в этом огне.

Чу Лянь немного подумала, прежде чем поспешно встать: «Момо, я не видела, как выглядит главная кухня в нашем имении. Я пойду с тобой!"

Старшая служанка Гуй поколебалась: «Третья Молодая Мадам, вы только что вернулись из поместья Ингуо. Почему бы вам не отдохнуть?»

Чу Лянь увидела, что Старшая Служанка Гуй, похоже, не слишком охотно позволила ей следовать за ней, поэтому она быстро потрясла руку старшей служанки Гуй, как избалованный ребеное. Старшая служанка Гуй не могла противостоять ее мольбам, когда она поступала так, поэтому она могла только покачать головой и сдаться.

«Хорошо, пойдем, пойдем. Сиянь, пойдите с нами также. Третья молодая мадам может прогуляться по садам за пределами кухни. Когда будет близко к обеду, слишком много слуг станут приходить и уходить, поэтому, пожалуйста, не входите на кухню, Третья Молодая Мадам.»

Чу Лянь кивнула и согласилась, прежде чем последовать за старшей служанкой Гуй и Сиянь на главную кухню имения Цзин’ань.

Основная кухня была расположена в здании второго уровня в западной части поместья.

На дорогу ушло около семи минут. Чу Лянь немного волновалась, поэтому она шла быстрее. Только когда они были близки к главной кухне, и не было никаких признаков густого дыма, Чу Лянь вздохнула с облегчением.

Старшая служанка Гуй задавалась вопросом, почему Третья Молодая Мадам, похоже, ведет себя немного странно. С тех пор, как Чу Лянь обосновалась здесь, когда они собирались добраться до места назначения, она не спрашивала о ее странном поведении.

«Третья Молодая Мадам, пожалуйста, подождите в саду. Этот старый слуга вернется, чтобы сообщить вам» - сказала старшая служанка Гуй, улыбаясь.

Чу Лянь кивнула и не забыла одновременно дать ей напоминание: «Момо, иди быстро. Становится поздно."

Старшая служанка Гуй погладила руку Чу Лянь, чтобы успокоить ее. Затем она направилась к главной кухне, используя большие шаги, чтобы ускорить свой темп.

Сад был оформлен со вкусом. Рядом с цветочными пятнами стояли две поддельные декоративные горы, а рядом с ними было несколько наборов каменных столов и табуретов, пригодных для сидения. Не слишком далеко был небольшой пруд с лотосами, пышными зелеными листьями лотоса. Некоторые кувшины были посажены около края, и две или три из них уже расцвели, сияя нежно-белым на зеленых подушках. Это создавало довольно красивую картину.

Сиянь привела Чу Лянь отдохнуть на каменных стульях. «Третья Молодая Мадам, эти белые кувшинки действительно красивы».

Чу Лянь не была в настроении для созерцания цветения. Она сосредоточилась на поиске фигуры Леди Цзоу, которая должна появиться на пути к главной кухне в любой момент.

Как и ожидалось, леди Цзоу в конце концов, показалась из-за деревьев бегонии.

Сиянь продемонстрировала свои сомнения на лице. «Третья Молодая Мадам, старшая Молодая Мадам, похоже, тоже отправилась на главную кухню».

Чу Лянь поспешно подошла. «Сестра в законе, сестра в законе!»

Леди Цзоу в сопровождении служанки остановилась на мгновение и огляделась. «Сестра в законе, что ты здесь делаешь?»

Чу Лянь смогла опустить голову, притворяясь застенчивой и слегка смущенной. «Я пришла посмотреть, есть ли что-нибудь поесть сегодня вечером».

Леди Цзоу улыбнулась, услышав это: «Хотя ты уже замужняя женщина, тебе всего пятнадцать лет. Нормально быть немного голодной. Просто скажи Старшей Сестре в законе, что ты любишь есть: Старшая Сестра в законе заставит слуг на главной кухне приготовить это для вас».

Когда Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть на кухню, и поняла, что Старшая служанка Гуй еще не вышла, она быстро послала Сиянь, чтобы позвать ее.

«Самая старшая сестра в законе, вы выглядели так, как будто вы торопились куда-то. Вы тоже направляетесь на главную кухню?»

Леди Цзоу вздохнула: «Мать сегодня не очень хорошо себя чувствует. Она не могла встать, даже к вечеру. Я здесь, чтобы приготовить ей лекарство!»

Чу Лянь нахмурилась. В книге не упоминалось, что состояние графини Цзин’ань ухудшилось бы сегодня. Однако сейчас ей не следовало беспокоиться. Графиня Цзин’ань все еще имела несколько лет жизни: сегодня она не умрет. Прямо сейчас самой неотложной задачей было запретить леди Цзоу входить в главную кухню.

Увидев, что леди Цзоу собиралась уйти, Чу Лянь поспешно потянула ее за рукав: «Самая старшая сестра в законе, как теперь Мать? Каково ее состояние, как сегодня? Должны ли мы пригласить имперского врача проверить ее?»

Хотя леди Цзоу торопилась, увидев, что лицо ее младшей невестки было полно беспокойства, она не могла оставить ее в покое. Она могла только остановиться на минутку и объяснить все Чу Лянь.

Когда Чу Лянь заметила Сиянь и старшую служанку Гуй, она почувствовала, что с ее сердца был снят камень. В то же время звук большого взрыва раздался от главной кухни, и после этого здание вспыхнуло.

Хотя Чу Лянь уже знала, что что-то произойдет, она не знала, что это будет взрыв. На мгновение она была ошеломлена и застыла на месте.

Леди Цзоу, с другой стороны, испугалась и быстро приказала служанке позвать людей из внешнего двора, чтобы погасить огонь. Она поблагодарила свою счастливую звезду, что она говорила со своей младшей сестрой в законе и не пошла в главную кухню.

Когда она обернулась, первое, что она увидела, была плучущая Чу Лянь. Сердце леди Цзоу болело за ее невестку. Чу Лянь все еще была в нежном возрасте: она только пошла на кухню, потому что она чувствовала себя немного голодной, но прежде чем она даже нашла, что ей перекусить, случился такой огромный инцидент. Она, должно быть, испугалась!

Леди Цзоу тихо попыталась успокоить ее. «Третья Сестра в законе, не бойтесь, я уже прислала кое-кого развернуть водяные шланги, чтобы погасить огонь. Все слуги будут в порядке. Здесь опасно, почему бы тебе не отправиться обратно в свой собственный двор?»

После этого она повернулась к Старшей Служанке Гуй и Сиянь, которые только что подошли. «Почему вы все еще стоите? Поторопитесь и отправьте свою юную мадам обратно во внутренний двор!»

Чу Лянь, наконец, опомнилась и сказала: «Самая старшая сестра в законе, я в порядке. Пожалуйста, будьте осторожны. Я ухожу.»

Она только что вышла из-под поддельной горы, когда врезалась в Хэ Чанди, который только что выбежал из внутреннего двора. Чанди заметил ее нерешительное выражение. Его сердце сильно забилось, стукнувшись о его грудную клетку, когда он быстро дал указание Лайу позвать больше людей на помощь. Вспоминая, что его старшая невестка была ранена в этом великом огне, Хэ Санланг быстро бросился в зал Цинси.

Чу Лянь собиралась позвать его, но прежде чем она успела, Хэ Санланг уже обернулся и его лицо исказилось в сердитой маске. Быстрыми шагами он обогнул угол и скрылся.

Старшая служанка Гуй вздохнула, когда увидел это. «Третья Молодая Мадам, давайте сначала вернемся к нашему двору. Старшая Молодая Мадам здесь, так что все будет хорошо. И после того, как он увидит ситуацию, Третий Молодой Мастер, должно быть, тоже отправится во внешний двор за дополнительной помощью. Мы должны вернуться.

Чу Лянь надула щеки и нахмурилась в том направлении, в котором исчез Чанди. Она почувствовала, что Хэ Санланг ушел слишком поспешая. Кроме того, казалось, что он не шел на помощь. Разве он не направлялся в сторону Матриарха? В Цинси-холл?

Ну, неважно. Она уже сделала свою часть здесь и действительно испытала настоящий шок. Вероятно, лучше вернуться и отдохнуть.

С другой стороны, со скоростью, с которой он шел, Хэ Чанди быстро добрался до Зала Цинси.

Новость о пожаре еще не дошла до Зала Цинси. В настоящее время старшая служанка Лю инструктировала двух служанок, как обрезать несколько цветочных отделений. Когда она увидела, что Хэ Чанди мчался, как будто его брюки подожгли, она поспешно подошла, чтобы поприветствовать его. «Третий Молодой Мастер, что происходит?»

«Где бабушка!?» Хэ Чанди очень нервничал.

«Матриарх отдыхает в своей спальне! Третий Молодой Мастер, если ваш вопрос не слишком срочный, почему бы вам не подождать в гостиной немного?»

Хэ Санланг не интересовали такие тонкости. Он влетел прямо в спальню Матриарха.

В тот момент, когда он вошел, он начал кричать: «Бабушка, быстро, отправь кого-нибудь во дворец с помощью своего жетона и попросите императорского врача!»

Матриарх. Она легко спала в старости. В тот момент, когда Хэ Чангди вторгся в ее спальню, она уже проснулась. С помощью одной из ее личных служанок, она села и прислонилась к изголовью, чтобы взглянуть на этого третьего внука. «Ты уже взрослый человек: почему ты все еще бегаешь, как маленький подросток? Кто в нашей семье заболел? Так болен, что им нужен жетон, чтобы вызвать императорского врача? Это твоя жена?»

Было ясно, что у Матриарха хорошее настроение. Несмотря на грубую побудку, она свободно дразнила Хэ Санланга на свой нежный манер.

К тому моменту, как служанка помогла Матриарху, она надела наружное пальто без рукавов, а Хэ Санланг уже несколько раз подошел к ней, его брови были сведены.

Когда Матриарх заметила, что ее внук был одет, она сразу же стала серьезной. Должно быть, произошло что-то большое.

«Санланг, что случилось, что превратило тебя в такое нетерпеливое существо?»

Хэ Чангди сел рядом с Матриархом, и схватил ее за руку. «Бабушка, главная кухня во внутреннем дворе загорелась. Пострадала Самая Старшая сестра в законе. Вы должны отправить кого-то, чтобы попросить императорского врача, и мы должны попросить лучшего врача там, главного врача Лю.»

«Что!» Матриарх Хэ не думала, что дело будет настолько серьезным. Она поспешно призвала старшую служанку Лю взять нефритовый жетон, предмет, который означал ее статус звание мадам. С его помощью они могли бы отправить кого-то в имперскую больницу и попросить о помощи.

Матриарх Хэ была так обеспокоена, что хотела встать. Ее паника разразилась, когда она призвала служанку рядом с ней, чтобы принести ей одежду. «Быстро, помоги мне одеться. Я хочу посмотреть, как выглядит Старшая Молодая Мадам.»

В этот момент Хэ Чанди наконец успокоился. «Бабушка, не волнуйся. Когда я прошел мимо кухни, я уже оставил кое-кого, кто отвечает за дело. Бесполезно сейчас паниковать: вы могли бы даже повредить свое тело. Почему бы вам не вставать сейчас, а ждать здесь? Лайю придет и сообщит о деталях.»

Матриарх Хэ испытала много испытаний в своей жизни раньше. Она только запаниковала из-за того, что ее эмоции вышли из-под контроля. Услышав рассуждения ее внука, она тоже начала успокаиваться.

«Санланг, на этот раз ты хорошо справился. Наконец, ты сможешь взять на себя больше ответственности.»

Хэ Чанди думал о последовательности событий в своей прошлой жизни и вообще не слышал слов Матриарха.

К этому времени Матриарх Хэ уже надела еще несколько слоев одежды и сидела во главе гостиной. Хэ Чангди сидел у своей бабушки, его глаза потемнели, когда он подумал, как подойти к этой теме.

Матриарх перебирала в руке молитвенные бусы. Ее глаза обратились ко входу, ожидая с плохо завуалированным нетерпением, чтобы кто-то пришел и сообщил им новости.

Внезапно Хэ Чанди заговорил.

«Бабушка, у меня есть кое-что, чтобы попросить тебя».

Матриарх Хэ повернулась, чтобы посмотреть на своего младшего внука, немного любопытно. Ее внук родился с хорошей внешностью и был воспитан в благородной семье. Хотя он был умным, ему не хватало опыта. Но теперь казалось, что ее внук вырос сразу после того, как он женился: он был немного более сдержанным, немного более взрослым, чем раньше.

«Когда мой дорогой Санланг начал думать о просьбах других? Разве не всегда мы умоляли вас делать что-то в прошлом?»

Матриарх говорила доброжелательно: любой, кто ее услышал, знал, насколько она испортила этого внука. В противном случае она бы специально не вошла во дворец, чтобы попросить наместника императрицы о плодородной невесте Чу для него.

Тем не менее, у Хэ Санланга было суровое выражение на лице. «Бабушка, если что-нибудь случится с сестрой в законе, пожалуйста, не позволяйте Чу Лянь заняться ею в управлении домашним хозяйством».

Услышав просьбу Хэ Санланга, Матриарх Хэ была в замешательстве.

Она нахмурилась, находя это очень странным. «Что случилось с тобой, дорогой ребенок? Хотя ваша жена только что вышла замуж за нашу семью, у нее, кажется, хороший темперамент. Если ваша Старшая Сестра в законе пострадала, она единственная здоровая мадам в нашей семье. Хотя она молода, бабушка все еще здесь, чтобы вести ее! С моим руководством, и если она готова много работать, то что не так, если позволить ей управлять домашним хозяйством?»

Хэ Санланг почувствовал, как его бабушка заботилась о Чу Лянь. Гнев наполнил его в одно мгновение, и он внутренне ругал Чу Лянь за то, что она была настолько пятнистой. Она только что вошла в «Семью Хэ», но уже завоевала благосклонность всех старших членов семьи.

Однако на этот раз он не мог согласиться со своей бабушкой.

Хэ Санланг сжал губы, сдержал разочарование в своем сердце и сказал: «Бабушка, не то, что я не хочу позволить Лянь-ер управлять домом. Тем не менее, она еще молода, и она только достигла совершеннолетия. В Империи Ингуо было так много дам, как они могли научить каждую из них должным образом? Ее недостает во многих областях! Позвольте ей следовать за вами и учиться всему медленно. Когда она будет знакома с домашним хозяйством, тогда можно будет попросить ее взять на себя большую ответственность».

Как только Матриарх услышала, что это было первоначальное значение, стоящее за его словами, она уставилась на него в упреке.

«Итак, наш Санланг - это тот, кто принижает свою жену. Ну, ты прав. Твоя жена все еще довольно молодая: она должна приходить и учиться на стороне бабушки. Не волнуйся, бабушка не забудет о твоей жене. Бабушка, должно быть, родилась для работы: мне все еще приходится беспокоиться об этом, даже когда я уже старая.»

Тем не менее, был смысл в том, что сказал ей Санланг. Чу Лянь потеряла мать в раннем возрасте, и, как говорится, «С новой мачехой отцы превращаются в отчимов». Чудо было чудом, что Чу Лянь была невежественной и кроткой, выросшей в этих обстоятельствах. Они не могли быть слишком требовательными к остальным. Вернувшись в Ингуо-усадьбу, она, вероятно, мало училась. Итак, Матриарх Хэ думала, что Чу Лянь разумно научиться навыкам, управляя ею. Чу Лянь казалась умной: обязанность управлять домохозяйством рано или поздно предстоит ей, и было бы лучше, если бы она подготовилась до того, как придет время.

Хэ Санланг достиг своей цели, поэтому он внутренне вздохнул с облегчением и быстро опроверг утверждение своей бабушки о том, что она уже старая.

На самом деле, Матриарх Хэ действительно не могла считаться старой. Ей даже не исполнилось шестьдесят лет. Хотя у нее были некоторые незначительные недомогания здесь и там, ее тело до сих пор находилось в довольно хорошем состоянии.

Для Хэ Санланга имело значение только одно. Пока власть управлять домашним хозяйством не попала в руки Чу Лянь, ее маленькие уловки вряд ли удадутся!

«Почему никто не вернулся, чтобы сообщить?» Матриарх Хэ начала нетерпеливо ждать.

Хэ Чанди собирался встать и узнать, что произошло, когда он увидел, что несколько человек входят в сад снаружи. Человеком, ведущий их, была на самом деле леди Цзоу!

Следом за леди Цзоу шла одна из ее старших слуг. Шедшей в самом конце была Лайю.

Хэ Чанди и Матриарха Хэ настигло это зрелище.

Сначала отреагировала Матриарх. Она тяжело опустилась на трость, и шагнула вперед, чтобы встретить их. Ее личная служанка поспешно поддержала старого матриарха.

«Старшая внучка, с тобой все в порядке?»

Леди Цзоу ущипнула пространство между своих бровей и вошла в гостиную. Затем она поддержала Матриарха с другой стороны и заставила ее сесть на мягкий диван. «Бабушка, Внучка в порядке. Пожалуйста, не беспокойтесь слишком много.»

Услышав, что леди Цзоу в порядке, Матриарх Хэ все еще внимательно осмотрела ее, ища травмы. Подтвердив, что она выглядела совсем хорошо, Матриарх Хэ наконец смогла расслабиться.

После этого она повернулась, чтобы посмотреть на Чанди со странным выражением лица. «Санланг, что это? Ваша Самая Старшая сестра в законе в порядке. Почему ты пришел сюда в панике с просьбой о помощи к имперскому врачу?! Ты просто волнуешься!»

Хэ Чанди также был ошеломлен. Бесчисленные мысли рылись в его голове.

Чего? Как? В своей предыдущей жизни Старшая Сестра в законе явно пострадала от серьезных ожогов. Она даже потеряла ногу, потому что они не смогли позвать имперского врача сюда вовремя. Из-за этого пожара Чу Лянь также взяла на себя управление Хозяйством. Затем она продолжила красть из фондов домашнего хозяйства, направляя все эти деньги Сяо Уцзину!

Однако, Старшая Сестра в законе теперь стояла совершенно неповрежденной перед ним.

Выражение лица Чанди потемнело. Он сжал свои тонкие губы в молчании.

К счастью, леди Цзоу быстро отреагировала. «Бабушка, пожалуйста, не паникуйте».

Леди Цзоу взяла чашку из руки служанки и передала ее Матриарху, прежде чем она медленно объяснила. «Внучка появилась здесь, чтобы сообщить, что главная кухня загорелась. Внучка шла в загородную кухню, чтобы приготовить лекарство для матери. Если бы я не наткнулась на Третью Сестру в садах на улице и коротко поболтала с ней, внучка в действительности могла бы быть ранена! Третий Брат, должно быть, слышал, как слуги по дороге упоминали, что я пошла на главную кухню, поэтому он подумал, что внучка была ранена.»

Когда она закончила говорить, леди Цзоу повернулась к Хэ Чанди. «Третий брат, не так ли?»

Все было испорчено. Хэ Чанди изо всех сил старался сохранить самообладание и кивнул в сторону Матриарха. «Да, бабушка. Я думал, что Старшая Сестра в законе была ранена».

Объяснение леди Цзоу имело смысл. Матриарх кивнула.

«Как загорелась главная кухня? Есть ли жертвы в нашей семье? Какая ситуация сейчас?»

В это время Лайю подошла с докладом. «Сообщаю Матриарху. Мы еще не знаем причины пожара. Так как это произошло во время готовки еды, довольно много старших и младших слуг, а также поваров получили серьезные ранения. Боюсь, что Кук Чжоу вряд ли переживет ночь...

Матриарх Хэ застыла на мгновение, прежде чем вздохнула с большой жалостью. В то же время она обратилась к Лайю с приказом. «Сообщите главному управляющему. Скажите ему, что ему нужно найти причину этого пожара, а также позаботиться о раненых слугах. Что касается Кук Чжоу... Если у вас есть время, поговорите с ней. В конце концов, мы наслаждались конфетами, которые она сделала в течение многих лет... Было бы правильно сказать несколько слов.»

Лайю поспешно ушла, чтобы подчиниться приказу.

Леди Цзоу похлопала по спине Матриарха. Она была уверена в себе. «Бабушка, пожалуйста, не волнуйся. То, что произошло, было слишком неожиданным: не было ничего, что можно было бы сделать. Мы можем только сказать, что это была судьба Кук Чжоу.»

Матриарх Хэ взяла леди Цзоу за руку и погладила ее. «К счастью, вы все справились! Если с тобой что-нибудь случилось бы, как бы бабушка ответила Далагу и твоим двум маленьким девочкам?! Слава богу за жену Санланга. Эта девушка несет с собой удачу: она может быть счастливой звездой нашей семьи! Она такая молодая, и ты ее старшая невестка. Больше заботьтесь о ней. Поскольку она говорила с вами в саду, она, должно быть, лично видела огонь. Она может все еще быть в шоке прямо сейчас! Навестите ее и взгляните на нее завтра, когда вы будете свободны.»

Леди Цзоу тепло улыбнулась: "Я понимаю. Я слышала, что Третьей Сестре в законе нравится вареная сэнча. У меня есть сенча хорошего качества, поэтому я пошлю немного ей, когда я приду завтра».

«Это хорошо!» Матриарх Хэ погладила леди Цзоу руку.

Волны негодования клубились в сердце Хэ Санланга, когда он слушал свою бабушку и невестку.

Что... Что произошло? Как эта злая женщина получила такую высокую оценку в их сердцах на этот раз?!

Когда Матриарх увидела, что ее внук все еще в оцепенении, она стала убеждать его: «Вернись в свой двор быстро. Почти темно, и твоя жена испытала шок. Успокой ее немного.»

Леди Цзоу убеждала его в том же духе.

Хэ Чанди рассеянно вернулся в свой внутренний двор, его густые и острые брови были сведены вместе, как пара злых мечей.

Вернувшись в зал Цинси, леди Цзоу сказала беспомощным тоном: «Бабушка, займет некоторое время, чтобы починить главную кухню после этого пожара. Внучка будет инструктировать каждую ветвь семьи, чтобы позаботиться о собственном питании в их собственных дворах на время».

Матриарх кивнула. «Это все, что мы можем сделать сейчас. Во всяком случае, у них есть печи в собственных дворах. Когда Эрланг вернется, ему придется кушать со мной.»

Леди Цзоу согласилась. «Тогда Внучка отправится сейчас готовиться».

Если бы каждый двор готовил себе еду, ей приходилось предлагать некоторым слугам ежедневно отправлять им свежие продукты. Это просто добавилось к списку задач, которые ей приходилось решать.

"Быстро иди. Я пойду взгляну на твою мать и посмотрю, как сегодня ее здоровье.»

Таким образом, леди Цзоу поддержала Матриарха Хэ, и они вместе покинули зал Цинси.

Чу Лянь сидела на деревянном стуле, читая комедию, которую Фуянь нашла для нее в кабинете.

Книга была написана на традиционном китайском языке, и история была старомодной, поэтому Чу Лянь было трудно читать. Слова перед ее глазами медленно превратились в колыбельную, и за мгновение она крепко заснула.

Красивые руки, которые держались за книгу, опирались на подлокотник кресла. Поскольку положение было немного неудобно, ее белые рукава были свернуты, обнажив ее белые и маленькие предплечья. Под оранжевым светом комнаты эта светлая белая кожа выглядела как теплый нефрит, давая людям желание прикоснуться к ней.

Старшая служанка Гуй ждала снаружи. После того, как она долго не слышала звук переворачиваемых страниц, она отложила свою вышивку и взяла со стола одеяло и собиралась войти, чтобы накрыть им Чу Лянь.

Тем не менее, она не ожидала увидеть, как Хэ Чанди идет с жестким выражением на лице.

Санланг бросил взгляд на старшую служанку Гуй и направился прямо в спальню.

Холодный взгляд Чанди перевел холод на позвоночник старшей служанки Гуй. Она уже собиралась заглянуть, но она боялась, что он рассердится, так что она могла только терпеть в беспокойстве и ждать снаружи. Она продолжала слушать движение внутри. В тот момент, когда что-то будет казаться неправильным, она направится и защитит свою Третью Молодую Мадам.

Хэ Чангди вошел в спальню, заложив руки за спину. Он охватил холодным взглядом комнату и только тогда он заметил маленький комочек на стуле у окна.

Глубина его глаз была очень темной. На его прохладном, красивом лице была ледяная аура. Он был похож на гору льда. Он был совершенно другим человеком, отличающегося от хорошего, преданного мужа, о котором писал роман.

Если бы кто-то попытался описать Хэ Санланга как красивого, нежного и сладкого мужа, Чу Лянь была бы первой, кто подскочил бы в знак протеста.

Ступая длинными шагами, он подошел к стулу всего за несколько шагов. Его холодный взгляд медленно переместился вниз и приземлился на Чу Лянь.

Волны ринулись по поверхности замерзшего озера в его глазах неосознанно в тот момент, когда он увидел сцену перед ним.

Волна эмоций, которые не должны были существовать, внезапно поднялась и заплескалась вокруг него.

Молодая девушка, которая только что достигла совершеннолетия, была маленькой и мягкой. Ее голова покоилась на одной руке. После того, как она спала на стуле, ее черные волосы уже распустились: на ее тонких, округлых плечах лежало несколько прядей.

Ее ресницы были длинными и темными, как два маленьких ручейка, которые бросали тени на глаза, оставляя красивую картину. Ее кожа была практически безупречной, гладкой и белой, чтобы соответствовать ее плюшевым губам. Они двигались в такт вместе с ее неглубокими длинными вдохами. Она выглядела точно как спящий котенок, давая наблюдателям желание втянуть ее в свои объятия, тихонько погладить ее маленькую головку и мягко погладить ее.

Увидев такую беззащитную Чу Лянь, сцена ливня, которую он видел в тот день, вскочила в сознание Хэ Чанди.

Он должен был признать, что она действительно прекрасна. Потому что она была молода, даже если она не носила макияж, ее лицо по-прежнему выглядело как красивая картина. Возможно, это было одно из преимуществ быть главным героем!

Санланг удалился в течение двух секунд. Затем его лицо исказилось.

Он отчаянно ругался, ругая себя за фантазию об этой злой женщине. Как он мог быть таким глупым, чтобы думать, что она хороша и безвредна?

Хэ Чанди глубоко вздохнул, позволив прохладному ночному воздуху разбудить его. Он потянулся, чтобы подтолкнуть Чу Лянь силой, сказав холодным голосом: «Вставай!»

Чу Лянь была посреди прекрасного сна о том, чтобы посетить огромный праздник в современную эпоху. После того, как ее толкнул Хэ Санланг, книга в ее руках упала на землю с громким стуком. Она протерла сон из своих глаз. Не глядя должным образом на человека рядом с ней, она спросила: « Момо, пора есть? Я голодна…"

Лицо Чанди отражало его внутреннюю суматоху. Услышав слова Чу Лянь, он сразу же стал черным, как горшок.

Жрать, жрать, жрать! Все, что она знала, - это то, как жрать весь день! Неужели эта злая женщина внезапно стала гурманом в этой жизни?

«Ты все еще думаешь о еде? Кухня уже сгорела! Не думай, что сегодня вечером у тебя будет что-нибудь поесть!» Санланг не мог сдержать свой гнев, когда он закричал на нее.

В тот момент, когда Чу Лянь услышала его голос, любые следы сна сразу улетучились с испугом.

Чу Лянь парой водянистых больших глаз посмотрела на стоящего рядом человека.

Ее глаза миндалевидной формы были влажными, потому что она только что проснулась. Слабый румянец алел на щеках. Она выглядела совершенно как безвредная, нежная молодая женщина. Даже если кто-то бы перечислил все злые дела, которые она станет делать в будущем, вероятно, будет огромное количество людей, которые им не поверили бы.

Ее брови нахмурились, когда она посмотрела на морозный взгляд на лице Хэ Санланга. Она выглядела вяло, затем она повернула голову и снова прислонилась к стулу. «Муж, как там слуги на главной кухне? Есть ли те, кто сильно пострадал?»

Ее голос был мягким и приятным для уха, однако, услышав это, Хэ Санланг не изменил своего отношения.

«Хех! Разве вы не знаете, хорошо ли кто-то пострадал или нет?»

Эта злая женщина, вероятно, была тем, кто приказал кому-то разжечь огонь! Разве она не чувствовала, что она очень наигранно спрашивала об этом?

Чу Лянь нашла это странным. Она надула щеки, как белка. «Ну, я не тот, кто разжег огонь. Откуда мне знать?»

Напротив, Хэ Чанди ухмыльнулся в ответ. Ее слова явно разозлили его. Он чувствовал, что не может продолжать жить с этой злой женщиной даже секунды. Его грудь вот-вот взорвется от количества ярости, находящейся внутри. Он действительно просто хотел задушить ее до смерти прямо сейчас!

Чу Лянь уже полностью привыкла к ненормальным реакциям Санланга. Хотя она чувствовала, что он совершенно презирал ее, кроме внезапного удушения в брачную ночь, он не казался угрозой, хотя он всегда был с ней холоден.

Она не была оригинальной Чу Лянь, которая была слишком жадна. Сяо Боцзян ей тоже был неинтересен. Нынешняя Чу Лянь была той, кто просто хотела легкой жизни. Несмотря на то, что она не знала, почему Хэ Санлангу она не нравится, пока он не мешал ей жить комфортно, она оставляла его в покое.

Поскольку она загадочно перенеслась к этой Великой Династии Ву и стала Молодой Мадам благородной семьи, тогда она с радостью проведет свою жизнь в блаженстве.

Что касается Хэ Чанди, она оставила бы его в своем странном настроении. Какое значение было бы в том, чтобы сердиться на маленького «ребенка», находящегося в истерике?

«Как вы и хотели, главная кухня была сожжена, но я уверен, вы не ожидали, что Старшая Сестра в законе будет в порядке. Боюсь, ваши планы были сорваны. О... Я забыл упомянуть, я боюсь, что Кук Чжоу этого не сделает. Похоже, вы больше не сможете есть фирменные сладости Дома Цин`ань!»- насмешливо сказал Хэ Санланг.

Вернувшись в зал Цинси, он подумал, что леди Цзоу заявила, что Чу Лянь спасла ей жизнь, чтобы успокоить бабушку. Он никогда бы не поверил, что виновник пожара спасет свою сестру в законе, если он не увидит это своими собственными глазами!

Чу Лянь слегка покачала головой. Она действительно не знала, что происходит в голове этого парня. Он был параноиком или что?

У нее даже не было времени приготовить настоящую хорошую еду. Как у нее будет время для заговора и осуществления зловещей схемы?

Не говоря уже о том, что в этом огромном имении Цзин’ань было так много дел. Как можно справиться со всем этим?

У нее не было никакого желания держать такой утомительный пост. Скорее, она оставила эту «честь» зятю.

В предыдущей жизни она затягивала потуже штаны. Теперь, когда она получила такой шанс один раз в жизни, она просто собиралась прожить свои дни.

Ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы охотиться за продвижением по службе или платить за ипотеку. Даже если бы она ничего не делала, кроме как готовить вкусные блюда и восхищаться пейзажем весь день, она все равно получит здесь зарплату. Зарплата тоже была довольно высокой. Где еще она собиралась найти такую прекрасную «работу»?

Чу Лянь не стала говорить и поднялась со стула, убрав свои слегка грязные волосы.

Ее голова была слегка опущена, и на нее плохо падал свет. Ее лицо было брошено в тень, поэтому ее выражение было неясным.

Санланг подумал, что он, наконец, получил власть над ней, и она только скрывала свое разочарование. К несчастью для нее, Хэ Санланг видел это прямо и чувствовал себя самодовольным. Он был бы счастлив, пока планы этой злой женщины не принесут успеха.

«Хмф, Чу Лянь, я советую тебе бросить интриги, пока ты можешь. Это не достояние Цзин’ань! Ваш гороскоп показывает - вам лучше держать все свои интриги в тайнике, и никак иначе!» Чанди почувствовал, что он добился своего, поэтому он всплеснул рукавами и ушел.

Чу Лянь встала и смотрела, как он уходит, склонив голову набок. Когда она больше не могла видеть его фигуру, она пробормотала про себя: «Что за псих!»

С каких это пор у нее были интриги? Она только хотела прожить свои дни в мире, готовить хорошую еду и поднять свой уровень жизни. Вот и все. Но он пришел сюда, угрожая ей без уважительной причины!

Был ли он даже человеком?

Это была просто пустая трата его благочестивых взглядов!

Как мелко!

Хэ Чанди холодно вышел из спальни, испугав старшую служанку Гуй, которая ждала у двери. Она поспешно поздоровалась с ним, но он даже не взглянул на нее, сразу направившись в кабинет.

Он только что вошел в коридор, когда увидел своего слугу Лайю, который вел двух слуг во двор.

Санланг остановился и спросил: «Куда ты так спешишь?»

Услышав тон своего Учителя, Лайю знал, что у него не очень хорошее настроение. Он не посмел отлынивать и бросился объяснять. «Матриарх послала этих служанок с ужином». После этого Лайю отошел в сторону, раскрыв двух служанок, каждая из которых держала изысканно украшенный ящик с едой.

Упоминание об ужине заставило Хэ Санланга вспомнить, как Чу Лянь немедленно попросила еды после первого пробуждения. Его выражение стало кислым.

«Отправь все это в мой кабинет!» - холодно приказал Чанди.

Лайю замер, прежде чем спросить шепотом: «А? Молодой Мастер, ты не собираешься есть в гостиной?... кабинет - это не место для еды...»

После того, как Лайю закончил говорить, он почувствовал зловещий холодный взгляд на своей голове. Таким образом, он поспешно повернулся и инструктировал служанок позади него. «Разве вы не слышали молодого Учителя? Поторопитесь и идите в кабинет!»

Обе служанки опустили головы и обменялись взглядами. Они не могли понять, что пытался сделать Третий Молодой Мастер, но они были просто слугами, поэтому все, что они могли сделать, это подчиняться.

Они трепетали от волнения, когда несли еду в кабинет.

Лайю подошел ближе к Чанди. «Молодой Мастер, здесь есть и свежие продукты. Куда нам их поместить? Старшая Молодая Мадам сказала, что завтра утром они будут немного заняты и еда может быть отправлена чуть позже обычного. На всякий случай она отправила каждому двору пакет с продуктами.»

Он не мог беспокоиться о свежих продуктах. Он нетерпеливо махнул рукавом Лайю. Лайю уже много лет служил Хэ Чанди, поэтому он понял, чего хотел Чанди. Он повернулся и поручил служанкам отправить ингредиенты на кухню своего двора.

Хотя кухня здесь часто не использовалась, она была совершенно чистой, так как слуги все равно чистили ее каждый день. В течение некоторого времени каждый двор должен был бы самостоятельно готовить себе еду. Что касается посуды, леди Цзоу отправила некоторых старших служанок с ночевкой. Она даже отправила с ними дрова и древесный уголь.

В зале не было больших поверхностей для обеда. Там был только письменный стол и несколько столов. Обе служанки, которые приносили еду, были в недоумении, что делать: они не знали, где разместить посуду.

В тот момент, когда Хэ Чанди вошел в кабинет, он увидел двух стоящих там горничных, несущих коробки с беспокойными выражениями на лицах.

Одна из служанок набралась смелости, чтобы сказать: «Третий Молодой Мастер, мы действительно не можем здесь ужинать. Почему бы нам не поместить блюда в гостиную?»

Выражение лица Санланга потемнело сразу после того, как она закончила говорить. Он бросил на нее мрачный взгляд, и после этого он приказал ей уйти.

Две низкопоставленные служанки были так напуганы, что дрожали, поставили еду и не осмеливались остаться на секунду дольше. Они поспешно выбежали, как будто за ними шел смертельный тигр.

Третий Молодой Мастер обычно выглядел красивым и героическим. Кто знал, что он будет таким страшным, как только разозлится?

Идеальный образ бедных слуг его мгновенно раздавил.

Лайю пришел снаружи и увидел, что служанки сбежали с бледными лицами. Он смущенно почесал голову. Он немного вздрогнул, когда заметил холодное выражение лица Хэ Санланга.

Лайю прочистил горло и внимательно спросил: «Молодой мастер, когда вы хотите позвать молодую мадам, чтобы поужинать? Становится поздно."

Услышанное разозлило Чанди. Эта нечестивая женщина уже замышляла и осматривала все имущество сегодня: неужели она действительно думала, что она будет обедать?

Хммм! Пусть она мечтает!

«Выходи и стой на часах! Никто не может войти без моего разрешения, даже Третья Молодая Мадам!» Хэ Чанди проинструктировал слугу без малейшего сострадания.

Лайю не ожидал, что Третий Молодой Мастер скажет что-то подобное. Он мгновенно застыл на месте и не знал, как реагировать. Линия его взгляда приземлилась на ящики, стоящие на письменном столе. Он собирался что-то сказать, но вздрогнул, когда встретился с бесстрастным взглядом Чанди. Его молодой мастер никогда раньше не возвращался к своим словам и никогда не позволял ему бросить вызов его приказам. Но разве он не собирался не позволить Третьей Молодой Мадам есть?

Это было плохо!

Тем не менее, Лайю вышел и продолжал следить за дверью. Он не осмелился сказать ни единого слова Хэ Санлангу.

Хэ Чанди стоял перед письменным столом с глубоким взглядом в глазах. Затем он достал толстый конверт из скрытого отсека внутри стола. Он внимательно прочитал письмо внутри, и, убедившись, что проблем не было, он запечатал конверт и написал слова «Бабушке».

Затем Хэ Санланг снова положил конверт в скрытое отделение.

Фитиль свечи кабинета потрескивал. Хэ Чанди вернулся к красным лакированным коробкам, запах еды привлек его внимание, когда он доплыл до его носа.

Он встал и открыл их обе. Каждая из них имела от четырех до пяти слоев, и в каждом из них были разные блюда. В одном из ящиков был приготовлен парный окунь в имбире и лук-порей, жареная баранина, весенний цыпленок и овощи. Суп и рис были упакованы во вторую коробку, и была даже горячая винная колба. Каждое блюдо выглядело изысканно и намного лучше, чем обычно делала главная кухня. Должно быть, они пришли из маленькой кухни во дворе Матриарха.

Хотя их было не так много, и посуда была холодной, они все еще выглядели аппетитно и более восхитительно, чем то, что они ели прошлой ночью.

Санланг почувствовал самодовольство, глядя на эти блюда. Разве эта злая женщина не хотела есть? Ну, она ничего не получит!

Когда он наслаждался мстительностью в своем уме, Хэ Чанди взял палочки для еды и выбрал несколько блюд по вкусу. Тем не менее, блюда, возможно, стали слишком холодными, или, возможно, у него не было хорошего настроения. Хотя две коробки были заполнены до краев вкусной едой, он едва попробовал все это. Он съел несколько кусков, прежде чем отложить палочки.

Он снова сел и небрежно достал книгу для чтения.

Небо уже потемнело. Чу Лянь только сегодня вернулся из Ингуо, где ее окружала группа женщин, которых она не знала. У нее не было большого аппетита, и сегодня она не ела много. К тому времени, как она вернулась в поместье Цзин’ань, она уже была голодна. Однако из-за пожара она полностью забыла о своем голоде. К настоящему моменту ее живот зарычал в знак протеста.

Чу Лянь наклонилась к дивану, комедийная книга все еще была в ее руке. Ей было скучно ожидать обеда, поэтому она приняла душ и переоделась в свою спальную одежду. Тем не менее, по-прежнему не было никаких признаков ужина.

Это было неправильно! Ее невестка, леди Цзоу, была добросовестной. Двое из них еще не ели обед, и Старшая Сестра в законе не могла забыть о них. Не говоря уже о существовании Матриарха...

В день чайной церемонии Чу Лянь обнаружила, что Матриарх Хэ была очень мила к своему младшему внуку.

Чу Лянь не могла больше ждать. Она крикнула Сиянь, которая была во внешней комнате.

Сиянь быстро вошла. «Третья Молодая Мадам, у вас есть какие-то приказы?»

«Пойдите, спросите и посмотрите, был ли отправлен обед. Я голодна."

После того, как Сиянь поклонилась в знак согласия, она вышла, чтобы узнать, что случилось с их едой. Она вернулась так быстро, как только смогла.

Прислонившись к своей красной подушке, читая комедию, Чу Лянь небрежно спросила: «Итак, что же с едой?»

У Сиянь появилось противоречивое выражение на ее лице, и она не знала, что сказать. Спустя мгновение, когда она не услышала от нее никакого ответа, Чу Лянь бросила на нее любопытный взгляд. "Что случилось?"

Только тогда Сиянь сообщила, что Лайю украл ее еду.

Сиянь почувствовала себя обиженной внутри. Как Третий Молодой Мастер постоянно затруднял жизнь Третьей Молодой Мадам? Он даже не позволил ей правильно поесть! Ей тут было еще хуже, чем в Империи Ингуо.

Чу Лянь в изумлении уставилась на служанку, ее черные глаза засияли и стали полны недоверия.

Она не могла поверить в то, что она услышала.

Хэ Санланг вел себя слишком по-детски! Значит, он не собирался позволить ей есть? Он пытался ее уморить голодом?

Чу Лянь закатила глаза и не думала больше об этом. Она не заметила скорби и несчастья в глазах Сиянь.

«Сиянь, иди в кабинет и спроси об этом Третьего Молодого Мастера».

Сиянь согласилась и ушла с мрачным лицом.

За пределами кабинета Лайю захотелось биться головой о стену. Он был вынужден встретиться с красноглазой служанкой, и слушать ее жалобы на несправедливое отношение к ее хозяйке.

«Моя дорогая, это не то, что я не хочу впускать тебя, но у меня есть свои приказы». После этого Лайю указал в сторону спальни Чу Лянь и понизил голос. «Молодой Мастер сказал, чтобы никого не впускать, даже если это Третья Молодая Мадам».

Сиянь закусила губу, когда слезы собирались упасть из ее глаз. «Что Третья Молодая Мадам сделала не так, что Третий Молодой Учитель так поступает с ней? Сейчас наша мадам голодает, а вы, похоже, совсем не заботитесь об этом!»

Лайю почувствовала головную боль. «Мисс Сиянь, я умоляю вас, пожалуйста, не делайте для меня ничего сложного. Я просто слуга, как и вы. Как я мог не подчиниться приказу моего господина?»

Сиянь топнула ногой, чувствуя себя огорченной. «Ты такой же, как и молодой мастер! Вы думаете, что нашу молодую мадам легко запугать, потому что она молодая и любезная!»

Поговорив, Сиянь убежала в гневе.

Лайю наблюдал, как служанка убежала и чувствовал себя совершенно беспомощным. Конечно, он знал, что Третий Молодой Мастер был немного неправ, но он не мог его убедить.

Сиянь быстро вернулась к Чу Лянь и рассказала историю. Услышав это, Чу Лянь была так удивлена, что ей пришлось положить книгу. Она не ожидала, что это окажется правдой!

Она была так безмолвна, что обеспокоила Сиянь еще раз.

"Чего? Внешний двор даже отправил продукты?» Когда она услышала это, глаза Чу Лянь загорелись.

Сиянь все еще было грустно за ее хозяйку: она не ожидала, что Чу Лянь упомянет о свежих продуктах с таким энтузиазмом. Ее взгляд повернулся на мгновение, прежде чем она кивнула и сказала: «Правильно! Я слышала, что Старшая Молодая Мадам боялась, что завтрак будет отложен утром, поэтому она отправила свежие ингредиенты в каждый двор. Они прибыли вместе с обедом.»

Отлично! Если бы были ингредиенты, тогда все было бы хорошо. Ей было достаточно трудно сидеть за одним столом в поместье Цзин’ань. Поскольку Хэ Санланг хотел взять все для себя, тогда он может есть все это сам. Она не собиралась пропустить возможность приготовить!

Чу Лянь поднялась с дивана и отбросила книгу. Прямо сейчас она пошла на кухню двора.

Сиянь не могла продолжать жаловаться на несправедливое отношение к ее хозяйке, если она это сделает! Она бросилась останавливать Чу Лянь от выхода. «Третья Молодая Мадам, вы не можете носить это снаружи!»

Чу Лянь взглянула на тонкую, прохладную спальную одежду, в которую она была одета, и сразу поняла, насколько неуместна эта одежда была. «Тогда иди и быстро найди мне обычную одежду».

Мингянь услышала ее снаружи и вошла, чтобы помочь.

С ее помощью Чу Лянь быстро переоделась в светло-желтое платье. Ее волосы все еще не были сухими, поэтому она просто заколола их белой шпилькой из нефрита. Она была одета так просто, что она напоминала магнолию, нежную и изысканную. Однако безмятежный внешний вид был легко нарушен, поскольку она стала нетерпеливой, чтобы успокоить свой рычащий живот.

Когда Сиянь увидела, что она сильно торопится, то не стала добавлять какие-либо другие аксессуары и просто сказала: «Вы готовы». Чу Лянь тут же встала и выбежала из спальни, как ураган.

Сиянь и Мингянь последовали за ней сзади, крича: «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, идите немного медленнее!»

Сиянь не могла не смотреть на нее грустными, жалкими глазами. Третья Молодая Мадам должна голодать.

Когда Старшая Служанка Гуй увидела, что Чу Лянь ушла, она не знала, что происходит, но все равно последовала за ней.

Вчера Чу Лянь исследовала весь двор, поэтому, конечно, она вспомнила, где была кухня. Через мгновение она уже достигла этого.

Женщина в тридцати годов от роду ухаживала за кухней, когда увидела, что Третья Молодая Мадам прибыла. Она быстро встретила ее. Боясь, что на кухне было слишком темно, женщина тут же зажгла еще несколько свечей.

Полная уважения, женщина сказала: «Третья Молодая Мадам, почему вы пришли на кухню?»

Чу Лянь просмотрела вокруг. «Где ингредиенты, которые были отправлены сюда раньше?»

Женщина уставилась на нее. Она не ожидала, что Третья Молодая Мадам спросит об этом. Тем не менее, она мгновенно восстановила свой ум и привела Чу Лянь к разделочной доске. Затем она честно ответила: «Третья Молодая Мадам, они все здесь!»

К этому времени Сиянь и остальные тоже вошли на кухню. Как только они вошли, они заметили, как их хозяйка сидит на корточках с двумя большими чанами с водой, глядя в них. Сиянь поспешно подошла. Она увидела мусор, лежащий радом с чанами.

Гуси всегда гуси. Естественно, они будут щипать людей. Сиянь быстро убрала их, боясь за благополучие хозяйки.

Однако Чу Лянь вообще не заметила гусей. Она смотрела на разделочную доску, полную ингредиентов, а затем на чаны с водой, а затем на резервуары для воды. Вид их сделал ее чрезвычайно возбужденной.

Вау! Потрясающе! Тут были овощи, яйца и многое другое. Было даже множество рыбы: в одном только водяном баке были два сома и несколько змеек. Была также курица и свинина, которые были замаринованы и готовы к приготовлению. Было даже два куска оленины! Однако она не ела оленину в современную эпоху, поэтому, конечно, она не знала, как ее готовить. На данный момент она просто собиралась оставить ее.

Было уже поздно, и, хотя она жаждала чего-то вроде вареной рыбы с маринованной капустой и чили, это было хлопотно готовить, так как потребовалось бы некоторое время на подготовительные работы.

После того, как Чу Лянь собрала все ингредиенты, в ее голове сформировался план.

Стоя рядом с ней, Сиянь увидела, что Третья Молодая Мадам тянется к продуктам, чтобы начать готовить, и быстро потянулась, чтобы остановить Чу Лянь. «Третья Молодая Мадам, как вы можете это делать сами? Что вы хотите съесть? Скажите этому слуге, и этот слуга приготовит это для вас.»

Сиянь не могла не волноваться, когда она это сказала. Несмотря на то, что их Шестая Мисс не пользовалась привилегиями в имении Ингуо, она все еще была благородной дамой, которую воспитывали с юности. Раньше она не выполняла никаких особых обязанностей, таких как приготовление пищи. Однако теперь ей пришлось готовить еду для себя, чтобы она могла наполнить своей живот.

Хотя Старшая Молодая Мадам приказала кому-то отправить ингредиенты, она фактически не отправила повара. Независимо от того, что хотела сделать Чу Лянь прямо сейчас, ей пришлось бы готовить все самой.

Чу Лянь увидела, что Сиянь настойчиво держала ее за плечи и понимала, что ее нынешний статус означает, что ей не подходит такая работа. Ей было все равно, будет ли она сама готовить еду, но она не знала, какие слухи распространятся, если этот вопрос выйдет за пределы двора. И поэтому она позволила Сиянь выполнить эту работу, руководя ею со стороны.

Сиянь одна не могла справиться с этим, и Мингянь подошла помочь.

Чу Лянь пришла осмотреть их со стороны плиты. Она увидела, что все обычные приправы были там, однако им не хватало растительного масла, чили и других соусов. Однако этого было достаточно, чтобы приготовить то, что хотела сделать Чу Лянь.

Когда она увидела, что Сиянь собиралась просто выбросить китайскую капусту в воду, Чу Лянь поспешно остановила ее.

Сиянь показалось это странным. «Третья Молодая Мадам, если мы не будем готовить китайскую капусту, как я пытаюсь, как еще мы это сделаем? И в Иньгуо, и в Цзин’ань, везде готовят ее именно так».

Чу Лянь не знала, что сказать. Наконец она поняла, что большинство блюд в Великой Династии Ву были либо вареными, либо жареными, если не вареные над паром. Помимо этих трех методов приготовления, других не было. Не было даже каких-либо более сложных приправ, которые бы усилили вкус пищи.

К кисло-сладкой жареной китайской капусте требовалось растительное масло, но здесь у них даже не было привычки вытапливать сало, не говоря уже о растительном масле.

Чу Лянь указала на свиной живот на разделочной доске. «Мингянь, вырежьте кусочек примерно в половину своей ладони и нарежьте его на полоски, такие же тонкие, как палочки для еды».

Эти полоски будут использоваться для производства масла.

Старшая служанка Гуй увидела, что Третья Молодая Мадам, казалось, снова раздавала секретный рецепт, и поэтому она быстро отвела женщину, наблюдающую за кухней.

Чу Лянь уже привыкла к ее действиям. Она стояла в стороне и смотрела, как Мингянь нарезает мясо, делая вид, что ничего не замечает.

Она собиралась готовить только простые блюда. Поэтому кроме того, что она готовила мясо, которое требовало некоторых усилий, на готовку потребовался бы всего час, включая время, необходимое для приготовления риса.

Они не позволили Чу Лянь что-нибудь сделать самой, поэтому Сиянь была той, кто действительно приготовила. Хотя Сиянь не была чужой в приготовлении пищи, она не часто готовила. Добавляя трудность приготовления тушеной свинины, пока мясо не стало коричневым, тушеная свинина не получилась хорошо, поскольку цвет не был идеальным.

Хотя тушеная свинина выглядела довольно средней, оказалось, что на вкус она была приличной.

Поскольку Сиянь могла произвести что-то подобного качества с первой попытки, у нее, казалось, был талант в кулинарии.

Когда они вытащили посуду из кухни, потребовалась некоторое время, чтобы исчезло недоумение на лицах Сиянь и старшей служанки Гуй. Они не знали, что пищу можно приготовить таким образом. Помимо кипячения, обжаривания и пропаривания, вы могли

бы поджарить ее еще и таким образом. И подумать только, что это может получиться так вкусно!

Чу Лянь долгое время заботилась о своих реакциях, поэтому ее желудок громыхал!

«Скорее, я голодна! Принесите все в гостиную и накройте посуду.»

«Да, мадам». Слуги за ее спиной ответили.

Кухня была недалеко от кабинета, в эту летнюю ночь дул прохладный восточный ветер.

На мгновение Лайю заметил движения с кухни, встал на цыпочки, и с любопытством посмотрел в ту сторону. Кто знал, что после короткого мгновения ветерок принесет очень заманчивый аромат?

Это был аромат, который он никогда не чувствовал раньше. Он не мог понять, откуда был этот запах, но он завораживал.

Лайю еще не съел свой обед и собирался голодать, пока хозяин не заснул. Затем он взял бы некоторые сушеные продукты, чтобы перекусить. Тем не менее, завораживающий аромат просто должен был прийти с безупречным временем. Все, что нужно, было одна секунда, и его желудок уже начал ворчать.

Кухня была с подветренной стороны, и сегодня было свежо: аромат медленно дрейфовал, и ему некуда было скрыться от него.

Запах чего-то столь вкусного натощак был практически худшим наказанием, которое он мог придумать для кого-то.

Лайю увидел, что на кухне ходят люди: его глаза смотрели прямо в их сторону. Он ненавидел, что его глаза не могли просто растянуться и прокрасться через окно, чтобы увидеть, какие Третья Молодая Мадам давала указание своим слугам.

Хэ Чангди читал книгу в кабинете. Поскольку было раннее лето, ночью было немного жарко, поэтому он оставил окна в кабинет полуоткрытыми.

Он был погружен в чтение своей книги. Однако в какой-то момент времени в окно пролетел особый аромат. Это было странно соблазнительно: хотя Хэ Санланг пробовал большую часть деликатесов Великой Династии Ву, он не мог сказать, от какого деликатеса исходил этот запах.

Слабый след от него поплыл в кабинет. Однако именно неуловимость этого запаха сделала его еще более заманчивым.

Хэ Чанди глубоко вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на две коробки с продуктами, оставленные на столе. Он задавался вопросом, нужно ли ему съесть немного больше, но, подумав о том, как они выглядели, он потерял весь свой аппетит.

Забудьте об этом, он потерпит еще немного.

Санланг погрузился в книгу и заставил себя сосредоточиться.

С другой стороны, Чу Лянь вела своих служанок, которые несли еду, в гостиную. Они прошли мимо кабинета по пути туда. Лайю украдкой посмотрел в ящик в руках Сиянь, почти изойдя слюной от запаха.

Сиянь все еще помнил, как Лайю обращался с ней, когда она приходила, чтобы спросить об ужине, поэтому она закатила глаза на него и держала подбородок высоко, когда проходила мимо.

Когда Лайю посмотрел на Третью молодую мадам и служанку, он почувствовал запах чего-то вкусного: от этого разожгло его аппетит и сделало его еще более голодным.

Однако это было не самое подходящее время, чтобы просить еды у Третьей Молодой Мадам: он все равно должен был охранять дверь кабинета Третьего Молодого Мастера.

Чу Лянь поручила служанкам поместить блюда на стол в гостиной.

Блюда состояли из ароматного кубического тушенного мяса свиного живота, курицы-кунгпао, сладкого и кислого бок-чоя и простого супа с яйцом.

Сиянь дала Чу Лянь миску риса.

Когда все блюда были накрыты, весь зал был наполнен запахом вкусной еды.

Старшая служанка Гуй и личные служанки еще не ели. Чу Лянь сидела во главе стола. Когда она увидела, что служанки смотрели на тарелки и лихорадочно глотали слюну, она улыбнулась. «Поскольку вы все голодны, сядьте и поешьте со мной».

Как только она закончила говорить, старшая служанка Гуй остановил ее, сказав: «Третья Молодая Мадам, мы сейчас находимся в доме Цзин'ань. Вы новобрачная невеста! Вы должны вести себя таким образом, чтобы соответствовать вашему новому статусу! Как наша госпожа, как вы могли позволить нам, слугам, вместе с вами есть? Если бы это было раскрыто, что бы другие сказали?»

Чу Лянь почувствовала себя беспомощной, но она поняла, что старшая служанка Гуй права. Она также увидела, что, хотя старшая служанка Гуй смотрела на еду так же, как и все остальные, она не сделала к ней ни единого шага.

«Хорошо, тогда я буду есть первой. Я сделала дополнительно блюдо для каждого. Когда я закончу, почему бы вам не остаться здесь, в гостиной, чтобы поесть?»

Старшая служанка Гуй кивнула и на этот раз не остановила ее.

На самом деле, она чувствовала голод, просто глядя на эти новые, никогда не виданные блюда. Вернувшись на кухню, когда тушеное мясо только что приготовилось, Третья Молодая Мадам позволила каждой из них попробовать. Это было так вкусно, что его можно было сравнить с той жареной олениной раньше! Нет, это может быть даже вкуснее!

Сначала она подумала, что что-то сделанное из этой простой свинины наверняка будет жирным и неаппетитным. Она не ожидала, что это будет так вкусно. Однако, когда она съела один кусок, она сразу же захотела себе другой. Она не могла остановиться.

Старшая служанка Гуй была одним из старших слуг домохозяйства Ингуо, и она даже служила на стороне биологической матери Чу Лянь. У нее было много мирского опыта и много самообладания. Однако даже она не могла сдержать аппетит.

Чу Лянь держала свою миску риса в одной руке, а другой она ела блюда из посуды перед нею. Хотя эти несколько блюд не могли сравниться с таковыми в современном мире из-за отсутствия приправ, она чувствовала себя достаточно счастливой, что она могла есть такие блюда во время Великой Династии Ву.

После своего таинственного появления, это был первый прием пищи, который она так счастливо съела.

Но она уже привыкла есть такие блюда в прошлом, поэтому Чу Лянь не слишком пострадала от них, хотя это было давно. После еды ее обычной чашки риса она была уже на 80% сыта.

Когда Чу Лянь ела, старшая служанка Гуй заколебалась на мгновение, прежде чем в конце концов заговорить. «Третья молодая мадам, почему бы нам не позвать Третьего Молодого Мастера поесть вместе с вами?»

Чу Лянь смущенно посмотрела большими, невинно выглядящими глазами, как будто она не понимала, что говорит старшая служанка Гуй. В недоумении она сказала: «Разве он уже не ел в кабинете? У него даже было две полные коробки с едой! Есть предел тому, что может съесть один человек: давайте не будем заставлять его есть больше. Не говоря уже о том, что нехорошо есть слишком много ночью.»

Она говорила так, как будто делала это из соображений Санланга. Чу Лянь надулась и подумала про себя: мне наплевать на твою еду! Так как вы не позволяете мне есть, не думайте есть и мою!

Она использовала ковш, чтобы наполнить маленькую миску супом с яйцом. Выпив все это, Чу Лянь была полностью сыта.

На столе все еще осталось много несъеденного, что получилось достаточно хорошо. Первоначально она думала о том, чтобы позволить служанкам есть, так как Чу Лянь не могла бы съесть так много, и у нее был небольшой аппетит. Кисло-сладкого бок-чой она почти не коснулась.

Чу Лянь боялась, что старшая служанка Гуй будет чувствовать себя неловко, кушая вместе с ней, поэтому после еды она ушла в свою спальню.

Служанки стали гораздо более расслаблены, когда Чу Лянь не было радом, как и ожидалось. Они обменялись взглядами и хихикнули, прежде чем взяли чашу с рисом и сели поесть. Конечно, старшая служанка Гуй тоже села.

В тот момент, когда Фуянь и Цзиньань сделали первый укус, их глаза загорелись, и скорость их палочек увеличилась.

У Цзиньань был рот, полный еды, когда она заговорила, полностью лишившись достоинства личной служанки благородного домохозяйства. «Сестра Сиянь, ты это приготовила? Все это невероятно ароматно и вкусно! Я никогда раньше не ела такого вкусного мяса!

Уголки губ Сиянь свернулись. «Вообще-то, я не была той, кто придумал это. Меня научила Третья Молодая Мадам!»

Старшая служанка Гуй кивнула. «Все вы, действительно, служите Третьей Молодой Мадам в меру своих способностей. Кто знает, сможешь ли ты сделать ее счастливой в какой-то момент, и она научит тебя нескольким секретным рецептам в ответ? Вам не придется беспокоиться о своем существовании или о ваших будущих потомках».

Глаза Фуянь искривились.

Хотя каждого блюда было много, старшая служанка Гуй и четыре служанки пытались съесть все. Они чувствовали, что собираются лопнуть.

Все пятеро страдали животами, но никто из них не пожалел об этом.

Мингянь встала и выставила на обозрение свой опухший желудок, заставив Фуянь и Сияьа улыбнуться.

«Смотрите на то, что вы едите! Будьте осторожны, переедая!» Старшая служанка Гуй нарочно пыталась испугать Мингянь с суровым лицом.

Однако Мингянь не обманулась. «Момо, это было просто слишком вкусно! Как только я начала, я не могла больше остановиться!»

Старшая служанка Гуй посмотрела на тарелки на столе. Было всего несколько кусочков мяса, и остался какой-то суп. Она повернулась к Сиянь и сказала: «Сиянь, отнеси оставшееся на кухню: завтра мы сможем приготовить этот рис.»

Блюда, которые были сделаны по секретным рецептами Третьей Молодой Мадам, были просто слишком вкусными. Старшая служанка Гуй сочла нужным не выбрасывать даже самые крошечные огрызки еды.

Сиянь счастливо отнесла остатки на кухню.

Когда она прошла мимо входа в кабинет, она заметила, что Лайю пристально смотрит на нее: «Сестра Сиянь, у тебя все еще есть еда?»

Сиянь наморщила брови и спрятала за собой ящики с едой. Она подняла подбородок, и осторожно сказала: «О чем вы спрашиваете?! Не говорите мне, что вас не кормят во время службы Третьему Молодому Мастеру. У него есть две целые коробки с едой!»

Поскольку она раньше была оскорблена Лайю, она не могла не рассмеяться, когда заговорила.

«Это не имело никакого отношения ко мне». Лайю указал на кабинет за ним. «Это всё был приказ Третьего Молодого Мастера. Я ничего не ел с тех пор, я так голоден, что мой желудок, вероятно, уже переваривает себя сам прямо сейчас».

Когда он закончил говорить, живот Лайю заворчал.

Сиянь хорошо посмотрела на него, словно пытаясь сказать, лжет ли он.

«Мисс Сиянь, мы все слуги, вы не можете не знать этого! Ни один слуга не ест вместе со своим хозяином!» Лайю хорошо умел разговаривать, и ему удалось найти слабое место Сиянь.

«Ты уверен, что ты действительно не ел?»

«Я действительно не ел! Видите, мой желудок даже рычит! Вы это слышали?»

Сиянь поджала губы и положила коробки с едой на каменный стол неподалеку. Она вытащила изнутри оставшийся рис и посуду. «В любом случае, тут не так много. Там всего несколько кусочков мяса, супа и чаша риса. Просто съешьте это, чтобы отложить свой голод!»

Лайю проглотил слюну: «Достаточно хорошо, пока это съедобно. Я не слишком придирчив!»

Сиянь посмотрела на него и налила суп и кусочки мяса в миску с рисом. Это выглядело точно так. как современная еда, тушеное мясо с рисом.

Она толкнула миску Лайю: «Вот, возьмите! Не забудьте дать чашу и палочки для еды слуге на кухне, чтобы помыть их, когда закончите!»

Лайю неистово кивнул. Сиянь почувствовал раздражение от его счастливого выражения, поэтому она взяла коробки с едой и быстро ушла.

Те, кто ели тушенное мясо, знали, что сам соус восхитителен, когда он вылит на белый рис.

Нос Лайю дернулся, когда он понял, что аромат, который он нюхал накануне, пришел из этого блюда. Как Сиянь назвала его сейчас? Правильно, тушеное мясо!»

К этому моменту Лайю действительно был голоден. Он присел на корточках прямо у входа в кабинет с миской с едой и сглотнул рис, как крестьянский фермер.

Несмотря на это, он никогда не ел такую вкусную еду раньше. По какой-то причине он просто нашел это блюдо невероятно вкусным!

Он взял кусок тушеного мяса палочками для еды и наблюдал, как тот качается, прежде чем положить его в рот. Этот удивительный вкус распространился по его вкусовым рецепторам: это было в сто раз вкуснее, чем оленина!

К сожалению, оставалось слишком мало тушеного мяса. Он прикончил его все несколькими укусами, этого было недостаточно для него.

Эти закоренелые служанки были слишком жадными, они ели так много и так мало оставили для него.

Лайю продолжал думать о еде. Если бы перед ним стояла целая тарелка тушенного мяса прямо сейчас, он определенно смог бы съесть всю ее сам. Кроме того, она обязательно сверкала бы чистотой, как только он отошел бы от нее.

После того, как были сделаны еще два глотка риса, пропитанного соусом из тушеного мяса, глаза Лайю закрылись в блаженстве и он наслаждался вкусом риса во рту перед тем, как проглотить его.

Он очень быстро закончил половину крупной чаши риса.

Между тем, трудолюбивый Хэ Санланг в кабинете подвергался пыткам от слабого аромата тушенного мяса. В конце концов, он больше не мог этого вытерпеть. Он бросил книгу и вышел из кабинета. Как только он открыл дверь, он увидел, что его личный слуга сидит на корточках у входа, как нищий, жуя рис.

Самое главное, что аромат, исходящий из чаши в руках, был тем, что мучил его в кабинете.

Хэ Чандди прищурился и уставился на Лайю, выпятив губы.

Лайю счастливо ел! Внезапно он почувствовал холод на спине: когда он обернулся и увидел Чанди, он поднял голову и резко встал. Он не ожидал, что его хозяин выйдет в это время! Он поспешно пытался проглотить пищу, но почти задохнулся из-за поспешности.

Лайю быстро встал и спрятал чашу позади него, прежде чем приветственно поклониться Хэ Чанди. «Молодой... Молодой Мастер».

«Хе-хе, я попросил тебя охранять дверь, но тебе нравится есть здесь! Скажи мне, какая пища заставила тебя забыть весь свой этикет!»

Лайю знал, что нет смысла скрывать это. Он опустил взгляд и почесал голову: «Молодой Мастер, это... из еды, приготовленной Третьей Молодой Мадам. Это всего лишь некоторые остатки. Они пожалели меня и дали мне, увидев, что я охраняю здесь дверь».

Чу Лянь!

Ярость зародилась в сердце Хэ Санланга. Он не думал, что эта злая женщина действительно заставит ее служанку готовить после того, как он украдет ящики с продуктами!

То, что сделало его еще более злым, было то, что ее служанки, казалось, приготовили что-то еще лучше, чем его еда.

Чанди протянул руку с холодным выражением.

Лайю посмотрел на своего хозяина в оцепенении, заикаясь: «Молодой... Молодой Мастер, что вам нужно?»

«Передай это мне». Голос Санланга был холодным, вы почти могли видеть, что сосульки формируются в воздухе.

Лайю не осмелился не подчиниться его приказу, поэтому он мог только с грустным выражением передать половину съеденной чаши риса Хэ Чанди.

Хэ Чанди взял чашу и использовал свет коридора, чтобы посмотреть на нее.

Хотя миска и издавала запах, она была полностью перемешана Лайю. Хэ Чанди презирал и осуждал его за это: «Вульгарщина».

Лайю опустил голову и не смел говорить. Однако он надеялся в сердце, что Молодой Учитель вернет ему миску: каша не была доедена!

Санланг снова сунул чашу обратно в руки Лайю. Он повернулся и снова вошел в кабинет.

Он пробормотал про себя: «Мне было интересно, какие деликатесы могла сделать эта злая женщина. Так вот на что это похоже.»

Хотя Чанди сказал так, он бессознательно хлопнул губами и сглотнул.

Лайю быстро съел оставшуюся часть еды в миске, когда забрал ее, опасаясь, что Третий молодой мастер выйдет и потребует ее обратно в любой момент.

Когда вся чаша риса, покрытого соусом, вошла в живот Лайю, он не мог не потереть живот, чувствуя себя чрезвычайно удовлетворенным.

......

Чу Лянь прислонилась к изголовью кровати, держа в руках книгу комедии, думая о том, что поесть на следующее утро.

Сегодня она взглянула на ингредиенты на кухне и на самом деле нашла муку. Приготовление парных свиных или креветочных пельменей было бы слишком хлопотно, и старшая служанка Гуй наверняка не позволила бы ей сделать это самой. Если бы это было слишком сложно, Сиянь и остальное тоже не смогли бы изучить рецепт. Подумав, она решила, что легче всего будет сделать вонтоны.

Им просто нужно было намотать плотно кожу, закрепить овощную начинку на коже и прокипятить ее в горшке.

После того, как она это решила, Чу Лянь отбросила книгу в руках и счастливо заснула.

......

Сегодня Санланг спал в кабинете.

На следующий день, когда Хэ Санланг проснулся, он позвал Лайю, чтобы тот служил ему. Тем не менее, он обнаружил, что Лайю немного поспешил, помогая ему в одежде, как будто он куда-то спешит.

Чанди мгновенно посмотрел на Лайю, прежде чем расспросить его в голос: «Лайю! Куда ты торопишься?»

Руки Лэйю задрожали, и он быстро опустился на колени, чтобы извиниться.

Санланг сел у кровати и поправил воротник. «Скажи мне причину, или я накажу тебя. Решай сам!»

Лайю поморщился и отругал себя в своем сердце за то, что был таким жадным. Тем не менее, Третий Молодой Мастер явно рассердился, как он мог иметь смелость скрыть это? «Ответственный Третий Молодой Мастер... Третья Молодая Мадам уже поручает служанкам готовить завтрак... на кухне».

Хэ Чанди был на мгновение ошеломлен. Он не думал, что это будет причиной срочности Лайю.

Он поджал губы и начал сердито наставлять Лайю, но затем он вдруг вспомнил об этом слегка дразнящем аромате, который он почувствовал вчера вечером в кабинете.

На самом деле, Хэ Чанди мог представить, насколько вкусным было это блюдо, должно быть, из-за того, что Лайю рычал на него за эту пищу.

Лайю был его личным слугой и служил ему с молодости. Он съел много деликатесов в своей жизни. Если придирчивому гурману, как он, что-то понравилось, это было, наверное, очень вкусно. Однако, поскольку это Чу Лянь приготовила блюдо, его мозг отказался признать этот факт.

Санланг холодно фыркнул, встал и отказался обратить внимание на Лайю. Первоначально он собирался отправиться во внешний двор, но, когда он увидел крайнюю кухню, Хэ Чанди резко поменял свой путь и направился в гостиную.

Старшая служанка Гуй, которая убирала в гостиной, была шокирована и бросилась приветствовать Хэ Чанди. «Доброе утро, Третий Молодой Мастер».

Взгляд Хэ Чанди пронесся по комнате, прежде чем он спросил небрежно: «Где твоя хозяйка?»

Старшая служанка Гуй посмотрела вниз, но тайком взглянула на него, прежде чем ответить мягким голосом: «Третья Молодая Мадам... на кухне...»

«Нелепость! Дом Цзин'ань не так беден, чтобы их Третья Молодая Мадам готовила себе еду! Если бы это вышло наружу, что бы другие люди подумали о нас?»

Голова старшей служанки Гуй опустилась еще ниже, услышав опровержение Сан Санлана. Она потеряла дар речи.

Хэ Чанди остался здесь. Он сел за стол и отказался уйти.

Он просто вымещал свои разочарования вчерашней ночи на старшей служанке Гуй, так как она была самым надежным управляющим Чу Лянь.

Старшая служанка Гуй пристально посмотрела на стоящую рядом юную служанку, сигнализируя, чтобы она налила чай, пока она наблюдала за Хэ Санланом сбоку.

Ей было странно, что Третий Молодой Мастер все еще спокойно сидел здесь, в гостиной. Он был явно недоволен Третьей Молодой Мадам, поэтому, чтобы избежать ее, он должен был уже отправиться во внешний двор, вместо того, чтобы сидеть здесь, как будто он чего-то ждал.

Хэ Чанди, оставленный без дела, огляделся в комнате, пока ждал. Приданое Чу Лянь было помещено в коробки вокруг гостиной. Чем больше он смотрел на них, тем больше он думал, что они мозолили глаза. Он давно бы ушел, если бы не блюда прошлого вечера, вызывающие его любопытство.

Между тем, Чу Лянь решила, что вонтоны были довольно легко сделать, поэтому она привела Сияна и Мингяна на кухню рано утром, чтобы попробовать.

После измельчения мяса они добавили яйца, лук-порей и чеснок. Затем они раскатали тесто и завернули начинку. К тому времени, когда вонтоны были готовы к приготовлению, уже прошел час.

Хотя Чу Лянь лично ничего не делала, она давала инструкции Сиянь и Мингянь со стороны. Уже было лето, и на кухне было жарко, поэтому к тому времени, когда они были готовы, она уже вспотела.

Сегодня она носила легкое, тонкое розовое платье. Юбка была сделана из нескольких слоев ткани и была очень красивой. После того как она закончила одеваться этим утром, старшая служанка Гуй даже похвалила ее, сказав, насколько оно ей идет и что она выглядит как нежный цветущий пион.

Однако теперь, когда она начала потеть, тонкая полупрозрачная ткань прижалась к ее телу, раскрывая силуэт ее светло-розового нижнего белья. Тонкие ремни на плечах были полностью обнажены.

Только когда Чу Лянь встала, она поняла неловкое состояние своей одежды.

Чу Лянь поручила Сиянь и Мингянь принести вонтоны в гостиную. Она даже специально преподала Сиянь, как поджарить несколько вкусных блинов в качестве гарнира, чтобы пойти с ними. Однако не было растительного масла, поэтому вместо него использовалось сало из свинины. К сожалению, это означало, что блины могут быть немного жирными.

Старшая служанка Гуй сказала им, что все рецепты Третьей Молодой Мадам должны храниться в секрете и приказала им сдерживать любопытных прохожих. Пока Чу Лянь готовила с горничной, кухонная дверь всегда была закрыта.

Когда они, наконец, открыли двери и впустили освежающий утренний ветерок, потная Чу Лянь почувствовала себя намного лучше.

Чу Лянь хотела быстро вернуться в свою комнату, чтобы не светиться, поэтому она не могла не увеличить свой темп ходьбы. Однако, когда она дошла до гостиной, она заметила, что он Санланг сидит там.

Санланг поднял голову, когда услышал шаги. Когда он увидел состояние платья Чу Лянь, он покраснел. Затем выражение его лица стало уродливым.

Чу Лянь застыла на мгновение, прежде чем она направилась прямо к Хэ Чанди, с круглым веером в руках. Она моргнула своими большими, прекрасными глазами, прежде чем спросить: «Муж, почему ты так рано здесь?»

Чанди увидел, что ее тонкие плечи были практически обнажены, и, внезапно вспомнив, что Лайюй тоже был в комнате, он быстро встал и потянул Чу Лянь за тонкие запястья в сторону спальни.

Получив такое грубое обращение, Чу Лянь была так потрясена, что ее глаза широко открылись. У нее даже не было времени среагировать.

Когда они вошли в спальню, Хэ Чанди небрежно бросил руки Чу Лянь в сторону. Затем, в равной степени холодно, он сказал: «Переоденься!»

Чу Лянь нахмурилась и почесала покрасневшие запястья. После его острого замечания она посмотрела на свою одежду.

Ткань из-за ее пота превратилась в мокрую ткань. Тем не менее, Чу Лянь, которая регулярно носила бикини на пляже, это вовсе не казалось нескромным.

Чу Лянь внутренне закатила глаза, прежде чем оглянуться на Хэ Чанди. Разве этот парень не любил ее? Какое ему было дело, как она одевалась?

Кроме того, что с ним происходило? Разве он не хотел, чтобы она переоделась? Тогда почему он все еще здесь и смотрит на нее?

Хотя у нее была стройная фигура, она обычно носила свободную одежду, которая маскировала ее. Теперь это полупрозрачное розовое платье делало точно противоположное и обнажило ее изгибы.

Хэ Чанди был немного ошеломлен.

Чу Лянь нахмурилась и использовала круглый веер в руках, чтобы скрыть грудь. Она посмотрела на него. Затем она направилась к своему шкафу и небрежно взяла еще одно платье. Когда она обернулась, Хэ Чанди все еще стоял у складной ширмы, заложив руки за спину. Она надулась и сказала несчастно: «Я собираюсь переодеться. Убирайся."

Только тогда Чанди понял, что он все время смотрел на нее. Разочарованный собой, он обернулся и оставил спальню без единого слова.

Когда Чу Лянь переоделась, она пожаловалась: «Хмф, он ушел довольно нескоро. Если бы он был настоящим джентльменом, он должен был уйти намного раньше!»

Хэ Чанди вернулся в гостиную, где Сиянь и Мингянь уже поместили недавно приготовленный завтрак на стол.

Хотя заманчивый аромат наполнял комнату, Хэ Санланг не смотрел на еду и вместо этого давал Лайю острый взгляд, выгоняя его.

Когда Лайю ушел, Санланг, наконец, сел.

Он так пристально смотрел на еду, что Мингьянь автоматически зачерпнула для него порцию вонтонов. Она вылила на них какой-то уксус, прежде чем пропустить изысканную маленькую ложку.

Хэ Чанди заколебался, но все равно взял это. Затем он уставился на нее.

Во взгляде Хэ Санланга было так много давления, что Мингянь дрожала и не могла говорить.

«Третий Молодой Мастер, это блюдо, которому Третья Молодая Мадам научила этого слугу. Рядом с ним блины. Третья Молодая Мадам сказала, что нужно есть вонтоны с уксусом и мелко нарезанным весенним луком. Третий Молодой Мастер, почему бы вам не попробовать?»

Хэ Чанди совершенно не тронул Мингянь. Его холодный внешний вид не выдавал глубины изумления, которое он чувствовал внутри.

Хотя завтрак перед ним выглядел просто, от него исходил заманчивый аромат. Воспоминание о прошлой ночи было непостижимым для ума Хэ Санланга: Лайю, сидя на корточках за пределами своего кабинета, зарылся в миску с едой, как если бы она была последней на Земле.

Конечно, блюдо здорово пахнуло, но было ли оно действительно вкусно?

Несмотря на сомнения, Хэ Чанди не мог не взять ложку и пошевелить содержимым изысканной фарфоровой чаши перед ним. Приготовленные в виде слитка воронки плавали в супе, и разбросанные кусочки изумрудно-зеленого весеннего лука дрейфовали у верхней части чаши, как водные растения, в прозрачном бассейне. Сильный аромат просочился в его нос. Слюна начала собираться у него во рту: становилось все труднее сдерживать аппетит.

Хэ Чанди смотрел в миску, как на какое-то волшебное заклинание, забыв про ложку. Его зрачки начали темнеть, и он потерялся в своих мыслях. Старшая служанка Гуй, Мингянь и остальные слуги, ожидающие его, не могли не проглотить слюну в напряженной атмосфере.

Тем не менее, в конце концов, Хэ Чанди зачерпнул вонтон в свою ложку и подул на него, чтобы охладить, прежде чем поднес его ко рту.

Его красивое лицо наклонилось вниз, и он впился в эту пухлую белую воронку. Вкус и суп внутри переполнили его вкусовые рецепторы и заставили его замереть на мгновение. Затем поднялись углы его губ.

Взгляд Санланга содержал закрученную смесь эмоций. Когда его темные ресницы бросали тень на его глаза, никто не заметил блеска сомнений, которые мелькали в его взгляде.

После того, как он съел два вонтона, он указал на блины, лежащие сбоку.

Его обеденный этикет был безупречен, а его движения были изящными. Старшая служанка Гуй и другие служанки не могли сказать, о чем он думал, из его пустого выражения лица.

Увидев, что он указывает на блины, Мингянь могла только собрать мужество, чтобы служить ему. Она разрезала золотисто-коричневый блин, положила кусочки на меньшее блюдо, прежде чем поместить его рядом с ним.

Хэ Чанди не разговаривал и просто взял кусочек блина своими палочками для еды. Он поднес его к носу и сначала понюхал, как будто один запах мог сказать ему, будет ли тот вкусным.

Его острые брови немного наморщились, а затем он положил блин в рот.

Эти блины очень отличались от блинов из твердой муки и других подобных блюд, которые он ел в прошлом. Он был тонким, а внешний слой был слегка хрустящим, а внутри был мягким и соленым. Как только вы сделали укус, вы просто должны были укусить еще.

Хэ Санланг был очень доволен, но он вообще не показывал это на его лице. Он просто указал на блины.

Мингянь слегка застыла, но не решилась сказать ни слова. Она перебралась, чтобы приготовить еще один блин, снова подав ему небольшие кусочки в отдельном блюде.

Таким образом, красивый и неприступный Хэ Санланг сидел за столом с нечитаемым выражением лица, имея лучший завтрак в своей жизни.

Если бы не скорость его палочек для еды и движения рта, а также скорость, с которой исчезали воронки и блины, никто бы не заподозрил, что этот простой завтрак был, по сути, именно на его вкус.

Тем временем Чу Лянь переоделась в светло-голубое платье и прибрал свои слегка грязные волосы. Она использовала мокрый носовой платок, чтобы вытереть пот с лица и шеи, прежде чем села на кровать и стала обмахивать себя, наконец, почувствовав себя немного освеженной.

Это было даже не самое жаркое время года, но было уже тяжело переносить жару. Чу Лянь вздохнула и подумала о том, чтобы спросить старшую служанку Гуй, могут ли они поместить лед в спальню, чтобы охладить ее после завтрака.

Когда Чу Лянь наконец поднялась и снова вернулась в гостиную, первое, что она увидела, была спина Хэ Санланга, сидящего прямо за столом.

Чу Лянь нахмурилась. Раньше она этого не замечала, но теперь поняла, что сегодня Чанди был одет в голубую одежду.

Оба они были одеты в один цвет, казалось, что они сделали это специально, чтобы выглядеть как пара.

Чу Лянь долго не задумывалась над этой мыслью. Когда она отмахивалась от реверансов от старшей служанки Гуй и других слуг в зале, она внезапно встретилась с конфликтующим выражением лица старшей служанки Гуй.

Чу Лянь в замешательстве склонила голову. Однако Старшая служанка Гуй поджала губы и ничего не сказала.

Увидев это, Чу Лянь больше не думала об этом. Она подняла юбки и подошла к столу.

Когда она приблизилась к спине Сан Санланга, она услышала звук ложки, звенящей против фарфора, и быстро поняла, что он ел ее завтрак. Она надула щеки и посмотрела ему в спину.

У Чу Лянь внезапно возникло желание поиздеваться над ним.

«Муж, ты...» Она начала говорить, приближаясь ближе. Однако, когда она, наконец, добралась до стола, у нее была полная потеря слов.

Это... Этот Хэ Санланг был на самом деле... жадным ублюдком!

Хотя его поза была элегантной, его аппетит был тот еще. Он съел более половины огромной чаши вонтонов, и осталось только два из пяти блинов, которые она сделала.

Он даже начинал четвертый!

Неудивительно, что старший слуга Гуй дала ей такой странный взгляд.

Уголки губ Чу Лянь дрогнули.

Она села рядом с ним со странным выражением, ее губы вытянулись в тонкую линию. Она быстро приказала Мингянь подать ей чашу с вонтонами, опасаясь, что ее не станет, если она будет на шаг позже.

Мингянь также чувствовала себя довольно неудобно во всей этой ситуации. После того, как она передала вонтоны Чу Лянь, она быстро отступила назад в угол.

Чу Лянь взяла последний блин и положила его на тарелку, жалуясь: «Итак, вся эта еда вчера действительно пошла в ту бездну, которую вы называете желудком».

Хэ Чанди был ошеломлен. Как он не мог различить смысл в ее словах? Она намекала, что он слишком много ел!

Санланг бросил на нее боковой взгляд. Он был в хорошем настроении от вкусной еды, поэтому он отпустил ее на этот раз.

Как только она увидела, что он не собирается отвечать, Чу Лянь почувствовала, что нет смысла его дразнить. В любом случае, она не была маленькой.

Таким образом, она обратила внимание на завтрак.

В то время, когда ей пришлось менять свою одежду, вонтоны значительно остыли, и теперь они имели правильную температуру.

Блины были такими же большими, как и ее две ладони, поэтому Мингянь подошла, чтобы помочь разорвать их на мелкие кусочки. Однако Чу Лянь остановила ее.

Это была Третья Молодая Мадам, которая научила ее, как делать блины, так что, конечно, никто не понимал их лучше. Мингянь спокойно отступила за Третью Молодую Мадам.

На столе было маленькое блюдо, наполненное неизвестным соусом и измельченная редька. Чу Лянь взяла маленькую ложку и налила половину ложки соуса на золотые блины. Затем она подняла немного измельченной редьки и положила их сверху. Только тогда она сложила блин и укусила.

Пара, сидящая за столом, не разговаривала друг с другом; они просто ели свои блюда в покое... или так оно казалось. На самом деле, Хэ Чанди наблюдал за действиями Чу Лянь краем глаза.

Он был озадачен ее техникой поедания блинов, которую он никогда раньше не видел в своей жизни. Хэ Чанди снова посмотрел на оригинальную сервировочную тарелку, но, к сожалению, она была пуста.

Взгляд в его глазах был глубоким и нес следы разочарования.

Чу Лянь была настолько сосредоточена на том, чтобы есть блин на тарелке, что она не заметила его выражение лица.

Она не смогла найти правильное растительное масло, и качество муки здесь было не так хорошо, как в современную эпоху, поэтому блины были не такими вкусными, как она помнила. Чу Лянь не нравилось есть жирные продукты, поэтому она не могла не сморщить брови, когда она ела.

Хэ Чанди, который наблюдал за каждым ее шагом, заметил изменение ее выражения.

Возмущение от имени блина заполнило его до краев.

С помощью палочек для еды из нефрита Хэ Чанди снова обратил внимание на оставшиеся части его личного блюда. После паузы он поднял один и потянулся, чтобы окунуть его в маленькое блюдо из соуса, положив кусок блина в рот сразу после этого.

Ммм... Это было намного вкуснее, чем есть один блин. Хотя соус был немного соленым, он такой никогда не пробовал. Он понятия не имел, из чего сделан соус.

Изучив достоинства этой новой техники, Хэ Санланг съел еще несколько штук за один раз. Когда он съел все блины на своей тарелке, он послал Мингянь, которая ожидала приказа в стороне, значительный взгляд.

Мингьянь задрожала под его взглядом. Она поспешно опустила голову и попыталась стереть свое присутствие: даже ее дыхание стало легче.

Чу Лянь сосредоточилась на том, чтобы съесть вонтоны в ее миске и не заметила его маленьких действий.

Однако она не смогла доесть последний кусочек блина. Съев половину, она положила его обратно на тарелку.

Увидев, что Чу Лянь оттолкнула свою миску и выглядела так, будто она была сыта, Мингьянь быстро принесла ей теплый носовой платок, чтобы вытереть руки.

Не дожидаясь, когда Чу Лянь возьмет платок у Мингянь, Хэ Чанди постучал по поверхности перед собой и произнес низкую команду. "Доешь это."

Чу Лянь:......

Она посмотрела на последний кусок блина на тарелке. Теперь он был уже немного холодным, и он определенно не понравился бы так же, как когда он был сделано недавно. Чу Лянь подумала, что он выглядит совершенно неаппетитным и не захотела его есть.

Что случилось с этим Сан-Санланом? Было плохо, что он не хотел говорить с ней, но, по крайней мере, что бы он ни делал, она могла просто вести себя так, как будто ничего не

слышала. Однако теперь он даже пытался контролировать ее питание. Она не забыла, что он специально спрятал ее обед вчера.

«Я не доем это, я уже сыта».

На самом деле, Хэ Чанди не пытался помешать ей тратить еду. Просто из-за того, что такой деликатес остался несъеденным, это было эквивалентно тяжким преступлениям в его глазах, поэтому он отказался сидеть и наблюдать, как Чу Лянь совершает такой «грех».

"Доешь это. Есть много людей, у которых даже нет возможности есть такую хорошую еду».

Чу Лянь нахмурилась, чувствуя раздражение. Это был всего лишь один кусочек блина. Разве было важно, если она не смогла доесть это? Неужели ей абсолютно нужно было заставить себя преодолеть свои пределы и заставить себя чувствовать себя некомфортно, чтобы доесть эту одну часть?

«Я сказала, что не доем его! Если вы хотите доесть его, доешьте его сами! "

К настоящему времени старшая служанка Гуй и другие служанки уже имели ряд странных выражений на лицах. Прежде чем они смогли нормально восстановиться, на их глазах начали играть настолько странные сцены.

Хэ Санланг не продолжал принуждать Чу Лянь есть оставшиеся блинчики. Вместо того, чтобы послать ей нечитаемый взгляд, он подошел к фарфоровой тарелке перед Чу Лянь и поднял блин своими палочками для еды, положив кусочек прямо себе в рот.

Блин был немного холодным и не был таким восхитительным, как остальные, которые он съел раньше. Однако вкус соуса и измельченной редьки на блинчике был еще сильным.

Хэ Чанди закончил оставшуюся половину блина Чу Лянь всего за несколько укусов...

Его внезапное действие заставило Чу Лянь и всех остальных в комнате замереть и смотреть в недоумении.

Чу Лянь посмотрела на него со странным выражением лица. Разве этот парень не презирал ее? Как он мог просто съесть оставшуюся пищу без какой-либо помощи? Мир перевернулся!

Только после того, как он проглотил последний кусок блин, он наконец понял, что сделал. Его изначальное холодное выражение вернулось. Окинув взглядом широко раскрытый рот Чу Ляньа Хэ Санланг быстро встал и бросил: «Я иду во внешний двор», и выбежал из комнаты.

Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть на него, когда он ушел. По какой-то причине ей показалось, что он убежал...

Хэ Санланг быстро вышел из своего двора и замедлился только когда наконец добрался до своего кабинета во внешнем дворе. Там он стал осторожно гладить свой живот.

Санланг застыл.

С ним случилось такое событие, что он каким-то образом потерял привычку к своему аппетиту и на самом деле съел слишком много...

После того, как Хэ Санланг вошел в кабинет, он написал несколько писем и призвал некоторых слуг отправить их. Затем, около 11 утра, он покинул поместье.

В столичном особняке Юэхон на третьем этаже находилось заполненное ароматом частное отделение. Внутри был мужчина, одетый в лазурный парчовый халат, прислоненный к мягкому дивану. Он играл с двумя нефритовыми шариками в руке. Когда мрамор сталкивался, раздавался красивый, хрустящий звук.

Его длинные темные волосы были свободно накинуты на плечи, как шелковый пеньюар поверх весны. Его гладкий вид практически умолял быть затронутым: любой желал бы почувствовать мягкое, шелковое ощущение нитей, просеивающихся между пальцами и чистящих ладонями.

Черты лица человека были абсолютным совершенством. Он не проигрывал Сан Санлану по внешности.

Мужчина опирался на один из подлокотников дивана, другой рукой играл с двумя нефритовыми мраморными шариками. Его голова повернулась, чтобы посмотреть в окно рядом с ним, где он наблюдал за тем, как люди переезжают на улицу под особняком Юэхон.

Когда дверь заскрипела, мужчина повернул голову, позволив свету от окна засиять на лице. Если бы радом был незнакомец, он бы определенно задохнулся от удивления.

У этого человека, украшенного парчовыми тканями, были глаза, сильно отличающиеся от большинства людей. Его светлые лазурные зрачки напоминали кусок стекла: ясные, но без эмоций.

Когда эти чрезвычайно светлые зрачки, настолько легкие, что они были почти несуществующими, охватили человека, входящего в комнату, в их глубине, наконец, мелькнули следы эмоций. Уголки губ человека слегка приподнялись в подобии улыбки.

"Мистер. Новобрачный, милый Хэ Чанди, как ты мог вынести свою сладкую жену?»

Хэ Чанди направил бездонные глубины своих зарчков на человека, который был перед ним. Единственное, что он чувствовал в своем сердце, было бесконечное количество раздражения.

Он сделал несколько шагов вперед, прежде чем наклонился в поклоне. «Принц Цзинь».

Блеск вспыхнул в ласковых зрачках принца. Его брови сблизились, и он перестал играть с шарами в правой руке.

«Ай-ди, вы спали на неправильной стороне кровати сегодня? Или вы пострадали от гнева невестки?» - спросил принц Цзинь, обнаружив, что его друг действует странно.

Когда они встретились всего несколько дней назад, этот парень все еще был открытым и щедрым. Почему он выглядел совершенно другим человеком после своей свадьбы, как будто он прожил десятилетие в течение этого короткого промежутка времени?

Хэ Чанди ухмыльнулся. Новая жизнь? Если бы его жена не была этой злой женщиной Чу Лянь, он действительно мог бы быть немного доволен своей новой женой.

Принц Цзинь был четвертым сыном нынешнего императора. Он не был рожден от императрицы и был первым сыном Консорта Сиань. Дед материнского принца Цзинь был внуком одного из министров двора.

Начиная с того момента, когда ему исполнилось восемь лет, Хэ Чанди четыре года служил учителем-компаньоном принца Цзинь. После этого они учились в Имперском колледже, пока они не закончили школу в возрасте шестнадцати лет. Хотя они были зарегистрированы в качестве студентов в Имперской Академии Ханлинь, они фактически не учились там.

Они были хорошими друзьями многие годы.

Таким образом, не дожидаясь, когда Принц Цзинь извинится, что он стоит на церемонии, Хэ Санланг двинулся вперед и сел напротив принца.

«Ваше высочество, относительно моей просьбы несколько дней назад, как продвигается дело?»

Принц Цзинь посмотрел в затененные глубины глаз Сан-Санланга. Его расслабленное выражение, наконец, исчезло.

«Ах-ди, скажи мне честно. Что ты пытаешься сделать?"

Перед своим лучшим другом принц Цзинь даже не обращался к себе как к «этому принцу».

Хэ Чанди налил себе чашку чая. Скорее всего, он был сварен одним из мастеров чая здесь, в Особняке Юэхон, во время прибытия принца Цзинь. С тех пор прошло какое-то время, и чай стал слегка холодным, его различные специи все смешались. Вместо правильной чаши сенча, теперь это была просто прогорклая вода со странными ароматами.

Он изначально имел немного жажды, но, увидев такую чашку чая, он потерял все желание пить.

Он внезапно подумал об этой нечестивой женщине в поместье Цзин'ань, которая любила демонстрировать свои навыки питья сенча. Каким-то образом он не видел, чтобы она варила ни одной чаши сенча лично со дня их свадьбы. Даже освежающие напитки, подаваемые в гостиной, были простой чистой водой.

Санланг прикрыл свою чашку и в его глазах закружились мысли. Его взгляд переместился на принца Цзинь, который сидел напротив него.

«Ваше Высочество, я хочу заработать свои заслуги через военную службу».

На мгновение принц Цзинь застыл. Великая династия Ву была основана почти тридцать лет назад. Император занимался реорганизацией императорского двора, поскольку вокруг было слишком много основателей. Был только один метод для тех, кто хотел заработать какую-то заслугу и быстро продвигался по служебной лестнице: военные взносы.

Что касается тех, кто хотел стать влиятельными по своей квалификации или по праву рождения, даже для умных потребуется не менее пяти лет или более, чтобы это сделать.

Хотя внутренние земли Великого Династии Ву в настоящее время процветают в мире, границы сталкиваются с серьезными угрозами. Люди Южного Синьцзян в Миньчжоу на юге, Тухун и варвары в Лянчжоу на севере, японские пираты и 2 племени на горе Горео на востоке... даже западная граница сталкивалась с белокурыми голубоглазыми уйгурами.

Отец Санланга, сам граф Цзиньян, находился в Минчжоу.

Поскольку в последние годы на границе не происходило ничего необычного, и их шпионы также не сообщали о каком-либо движении из соседних стран, пограничные войска медленно расслабляли свою охрану.

Без каких-либо сражений даже самые закаленные и знаменитые генералы потеряли бы свою хватку.

Удивительные глаза принца вспыхнули. «Ах-ди, почему ты выбрал северную границу? Если вы хотите заработать какую-то заслугу, не лучше ли Минчжоу? Граф Хэ тоже там. Кроме того, шпионы уже сообщили, что жители Южного Синьцзяна начинают делать свои шаги».

Хотя принц Цзинь не был наследником трона, он все еще имел доступ к секретным документам, благодаря наследному принцу. Из всех его имперских братьев и сестер он, несомненно, был самым близким к наследному принцу.

Мерцание света промелькнуло в опущенном взгляде Хэ Чанди, когда он сказал: «Пока мой отец там, я не поеду».

Принц Цзинь был поражен, но он продолжал беспокоиться и сказал: «Ах-ди, хотя нам дали отличные оценки в Имперском колледже, и вы умеете заниматься боевыми искусствами, у вас нет никакого боевого опыта и вы никогда не вели никаких войск раньше. Вы должны знать лучше, чем я, какой в обхождении Императорский Герцог Лу!»

Императорский герцог Лу также был известен как Великий генерал Цянь, который в настоящее время охранял северную границу. Он был человеком, который учил принца Цзинь и Хэ Чанди верховой езде и стрельбе из лука, когда они были молодыми, и он был также очень строгим и упрямым человеком.

Переход на северную границу под командование императорского герцога Лу был эквивалентен испытанием бесконечных трудностей. Это было бы истинным испытанием его выносливости. Невзирая на благородных сыновей, вряд ли кто-либо из сыновей второстепенных чиновников добровольно отправился бы на границу, когда они знали, что страдания и трудности ожидают впереди.

Несмотря на то, что северная граница находилась в мире почти десять лет, у Лянчжоу был ужасный климат, где зимы были чрезвычайно холодными, а лето было очень жарким. Не было никаких хороших сельскохозяйственных угодий, и весь глаз мог видеть только бесконечное сухое пространство тусклых лугов, изредка вырезанных армейскими палатками, разбитыми в пустыне. Если бы они попытались идти дальше на север, там была высокая, заснеженная гора. Жизнь там сильно отличалась от суеты столицы и была почти примитивной по своей природе.

Честно говоря, даже преступники не будут высланы в такое место.

По сообщениям, жители города Лянчжоу никогда не видели ни одного зерна риса из своих урожаев круглый год. Хотя город был вдвое меньше столицы, в нем даже не было 1/20 ее населения.

Если ему удастся заработать какие-то военные достижения на северной границе, все будет хорошо. Однако, если он потерпит неудачу... на границе было правило, в котором говорилось, что все солдаты без военных достижений должны оставаться там целых пять лет!

Пять лет! Для людей Великой династии Ву, чья средняя продолжительность жизни составляла всего около тридцати лет, пять лет было очень долго.

Благодаря благородному рождению Хэ Чанди, даже не будучи военным, он все равно мог получить официальный титул четвертого ранга за такое же количество времени.

Сбежать на северную границу, не учитывая последствий, было практически игрой в глазах принца Цзинь. И безрассудной игрой!

Насколько он считал, что нужно зарабатывать знаки почета на северной границе? Во-первых, сможет ли он даже найти врага, достаточно мощного, чтобы заработать достижения за победу? Во-вторых, как только он столкнется с таким врагом, сможет ли он быть достаточно сильным, чтобы победить его? Если что-то пойдет не так, что произойдет с семьей? А что с ним? Думал ли Хэ Чанди хоть немного о своем лучшем друге?

«Ваше высочество, я уже решил!»

Необычные лазурные глаза принца Цзинь зацепились за Хэ Чанди. Его взгляд был непоколебим, ища, где он мог пронзить его защиту и выяснить, что думал его лучший друг.

«Ах-ди, ты должен дать мне вескую причину. В противном случае я не буду тебе помогать.»

Когда принц Цзинь встретил взгляд Чанди, он увидел слабое горе, отраженное в его нечитаемой глубине взгляда.

«Ваше Высочество, есть некоторые вещи, которые я не могу сказать вам сейчас, но я могу вам пообещать: есть причина, почему я абсолютно должен идти на северную границу!»

К тому времени, когда Хэ Санланг покинул Особняк Юэхон, было уже около 1 часа дня.

Принц Цзинь стоял у окна и смотрел, как карета его лучшего друга исчезла за углом улицы. Затем он отвернулся, казалось, глубоко задумавшись.

......

Когда Чу Лянь закончила свой завтрак, она немедленно направилась ко двору Матриарха, чтобы сделать ей ежедневные поздравления.

Все дамы поместья Цзин'ань были собраны в Зале Цинси, кроме прикованной к постели графини Цзин'ань.

В тот момент, когда Чу Лянь вошел в зал, Матриарх Хэ немедленно повернулась, чтобы посмотреть на нее. Когда она увидела, что та одета в светло-голубой цвет, она вспомнила, что Хэ Санланг тоже был одет в тот же цвет, когда он ушел из Цинси-холла, выйдя сегодня утром. Матриарх улыбнулась.

Чуй Лянь, не считая двух племянниц, была самой молодой в семье. После того, как она поприветствовала Матриарха, ее подвели к ней.

«Лянь-эр, вы уже привыкли жить здесь, в поместье, за последние несколько дней?» Матриарх Хэ говорила теплым, дружелюбным тоном, оттеняя эту особую доброту, которой, казалось, всегда изобиловало старшее поколение. Это был тот тон, который заставлял других хотеть приблизиться к старшему.

Чу Лянь кивнула и посмотрела на Матриарха, ее глаза были кристально чистыми и влажными. «Да. Внучка благодарит бабушку за ее беспокойство.»

«Санланг вышел так рано сегодня, я боюсь, что он не вернется до вечера. Почему бы вам и вашей старшей невестке не прийти поесть с бабушкой на полдень?»

Чу Лянь кивнула и согласилась.

После того, как она посидела в зале Цинси около часа, она вместе с мадам Цзоу посетила внутренний двор графини Цзин'ань.

Еще до того, как они вошли, они могли слышать ужасный кашель графини Цзин'ань.

Мадам Цзоу нахмурилась; именно в этот момент личная служанка графини Цзин'ань, Мьяожен, вышла, чтобы взять лекарство.

Когда Мьяожен заметила двух компаньонок, стоящих у входа, она поздоровалась с ними. «Старшая Молодая Мадам, Третья Молодая Мадам, доброе утро».

«Что случилось с матерью? Почему, похоже, ее состояние ухудшилось со вчерашнего дня?» Мадам Цзоу спросила Мьяожен, сложив брови.

Мьяожен ответила: «Этот слуга тоже не знает. Сначала лекарство было эффективным. В течение последних нескольких недель мадам могла даже встать с постели и иногда ходить. Однако теперь лекарство перестало работать полностью. Несмотря на то, что мадам регулярно пила его, никаких изменений в ее состоянии не было».

Стоя рядом с мадам Цзоу, Чу Лянь погрузилась в свои воспоминания и попыталась вспомнить, что прочитала в романе. Не было никакого упоминания о точной болезни графини Цзин'ань. Однако, глядя на симптомы, если это не пневмония, то это, скорее всего, туберкулез. В эту эпоху практически не было возможности лечить такие болезни; они могли только продлить свою жизнь при помощи медицины.

«Иди и дай лекарство. Я пойду посмотреть на Мать со своей невесткой.»

К тому времени, когда они закончили посещение свекрови, мадам Лю уже заснула от истощения. Ее лицо было очень бледным. Даже во время сна она все еще выглядела изможденной от своей тяжелой болезни.

Они услышали от Мьяожен, что у мадам Лю не было надлежащей еды в течение нескольких дней. Из-за болезни она ничего не могла удержать внутри.

Ей удавалось съесть те пирожные, которые готовил Кук Чжоу, но теперь, когда Кук Чжоу больше не было, графиня Цзинъань не могла ничего больше есть.

Когда две сестры в законе вышли из внутреннего двора Мадам Лю, они переместились в один из небольших садов усадьбы. У каждой из них был малиновый нефритовый браслет в руке. Яркость цвета браслетов показывала, насколько они бесценны. Мадам Лю была родом из великой благородной семьи. Тогда ее приданое было чрезвычайно богато и наполнено экстравагантными сокровищами. Это было то, что Мадам Цзоу рассказала Чу Лянь намного позже.

Чу Лянь неловко посмотрела на браслет в руках. Эти два красных нефритовых браслета были парой; она и мадам Цзоу получили каждая по одному. Чу Лянь никогда раньше не видела такого драгоценного аксессуара в своей жизни, и хотя в тот день она получила немало сокровищ во время чайной церемонии, они бледнели по сравнению с этим красным нефритовым браслетом.

Мадам Цзоу заметила ее непростое выражение и успокаивающе улыбнулась. «Поскольку Мать решила дать их нам, просто возьми его. Мать не будет счастлива, если вы откажетесь от ее подарка.

Чу Лянь могла только кивнуть. Поскольку она уже приняла его в комнате Мадам Лю, она не могла вернуться назад, чтобы вернуть его теперь.

Мадам Цзоу передала свой собственный браслет одной из своих служанок, посоветовав ей обернуть его и осторожно держать. Затем она повела Чу Лянь в извилистый коридор, покрытый фиолетовыми глициниями. Когда они медленно шли по коридору, мадам Цзоу внезапно вздохнула. «На самом деле, Мать, вероятно, мало что оставила в приданом. Эти два браслета, вероятно, являются последними из наиболее ценных».

Заметив недоуменное выражения на лице Чу Лянь и желая рассказать ей больше, мадам Цзоу отмахнулась от личных слуг, следующих за ними. Служанки поспешно остановились там, где они стояли, позволяя мадам Цзоу увести Чу Лянь дальше от лишних ушей.

Когда никто не мог больше услышать, мадам Цзоу начала открываться. «Третья сестра, я уверена, вы, должно быть, слышали подробности болезни матери».

Хотя Хэ Санланг никогда не рассказывал ей об этом раньше, Чу Лянь знала, насколько серьезна болезнь графини Цзин'ань. В книге также упоминалось, что графиня Цзин'ань часто была прикована к постели.

Чу Лянь кивнула.

«Вы можете знать несколько кусочков... Имперские врачи не имеют никакого способа лечить болезнь матери. Они могут только отсрочить ее прогрессирование с помощью специально сделанного лекарства. Но лекарство требует различных видов дорогих трав, и многие из них стоят более тысячи золотых таэлей. Несмотря на то, что до Цзин'ань очень влиятелен, отцу не свойственно управлять домашним хозяйством, и он не лучший в получении дохода для семьи. Если бы не меньшее количество ртов для кормления и наши простые расходы, а также Матриарх, иногда добавляющая некоторый доход от ее личных предприятий, домашнее хозяйство жило бы в гораздо более плохом состоянии. Лечение матери стоит много, и вначале деньги поступали из счетов домашних хозяйств. Мадам Цзоу подняла один палец.

«Тысяча таэлей. Нужно заплатить тысячу таэлей только для того, чтобы купить травы для лекарства, которого хватает на месяц. Отец ежегодно зарабатывает тысячу таэлей в качестве общего дохода. Если вы соберете все доходы от всех фондов и магазинов под нашей семьей, это всего лишь около тысячи таэлей монет...»

Дом Цзинъань платил за лечение графини Цзин'ань в течение двух лет. Впоследствии графиня Цзин'ань сказала мадам Цзоу снять этот счет со счетов домашних хозяйств. Графиня Цзиньянь затем стала платить за свое лекарство из своего собственного приданого.

В следующие несколько лет приданое графини Цзин'ань было близко к истощению. Теперь там осталось немного.

Кроме того, семья Лю нарушила один из табу императора несколько лет назад, поэтому их понизили. Весь клан ушел и поселился в сельской местности, недалеко от Лояна. Таким образом, мадам Лю осталась одна в столице, и без какой-либо финансовой поддержки от ее первой семьи ее приданое стало сокращаться еще быстрее.

Чу Лянь была потрясена откровениями. Хотя она только что прибыла в эту эпоху, после прослушивания Сиянь и других служанок, беседующих в течение последних нескольких дней, она начала изучать приблизительную стоимость денег в этой эпохе Великой династии Ву.

Медные монеты, используемые в эту эпоху, были монетами «Кайюань». 1000 монет можно обменять на один серебряный таэль. В связке монет было 1000 монет. Не принимая во внимание колебания цен на бронзу и серебро и исходя из уровня жизни семьи в Великой династии Ву, 10 серебряных таэлей было достаточно для поддержки семьи из трех человек в течение года.

Даже второстепенные стюарды в поместье Цзин'ань не получали больше, чем один серебряный таэль в качестве их месячной зарплаты.

Между тем, графине Цзин'ань требовалось более 10 000 связок монет каждый год только для лечения: это было потрясающе!

Неудивительно, что мадам Цзоу сказала, что графиня Цзин'ань почти ничего не оставила в своем приданом.

Годовая зарплата графа Цзинаня была достаточной, чтобы покрыть месяц расходов на лекарства для мадам Лю.

Увидев удивление и шок в глазах Чу Лянь, мадам Цзоу похлопала ее по руке. «Я не говорю вам все это, чтобы оказать на вас давление. Я только хотела, чтобы вы поняли, насколько хорошо Мать относится к нам, несмотря на то, насколько она бедна. Надеюсь, вы продолжите хорошо относиться к ней в будущем.

Чу Лянь кивнула. Конечно, она собиралась лечить свою свекровь. Хотя она встречалась с Мадам Лю лишь несколько раз, Чу Лянь могла сказать, что ее теща была человеком честным, добрым и нежным.

Если бы она не была такой, Матриарх Хэ бы не стала так много на нее влиять - по крайней мере, не для того, чтобы лично посетить двор мадам Лю. Этот факт много говорил.

К тому моменту, как они закончили прогулку и вернулись в зал Цинси, время приближалось к обеду.

Когда старшая служанка Лю увидела, что двое молодых мадам прибыли, она позвала служанку, чтобы начать подавать еду.

Две дочери мадам Цзоу уже были тут и сидели за столом. При поддержке служанки, Матриарх Хэ также села на свое место.

Круглый стол был быстро заполнен посудой. Однако, несмотря на счастливое зрелище, которое внушал праздничный вид, Матриарх вздохнула. «Все женщины в нашей семье здесь, кроме твоей матери... Если бы она чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы сидеть здесь с нами!»

После слов Матриарха Хэ все за столом погрузились в молчание. Старшая служанка Лю заметила, что атмосфера стала тяжелой и быстро попыталась изменить тему. «Мадам, смотрите сюда: сегодня на обед хасма!»

Хасма был одним из самых ценных пищевых ингредиентов. Она была хороша для красоты и поддержания легких здоровыми. В эту эпоху она была известна своей дорогой ценой. Хотя Чу Лянь была гурманом, из-за ее экономических ограничений, она на самом деле не видела никаких блюд, приготовленных с использованием хасмы.

Услышав старшего слугу Лю, указывая на хасму, Чу Лян перевела взгляд и увидела маленькую чашу с эмалевым рисунком с зеленой черепахой. Она была наполовину заполнена чем-то черным.

Чу Лянь: ......

Это была хасма? Чу Лянь не могла подавить углы ее рта от подергивания. Она действительно должна была знать лучше. Учитывая события, которые произошли за последние несколько дней, она должна была отказаться от любых ожиданий, которые она испытывала от здешней кухни. На эту проклятую династию Ву не было никакой надежды! Ей лучше было ничего не ожидать. Таким образом, по крайней мере, она не будет разочарована все время.

Она бы не подумала, что это какой-то другой ингредиент, но это была хасма! Даже если у вас были деньги, вы не обязательно сможете ее купить. Они на самом деле поместили ее в котел с выпуклым днищем и просто... отварили? Просто так? И они даже превратили это в нечто черное и неаппетитное, как будто это была какая-то ядовитая, темная кухня! Кто... кто бы даже посмел съесть это?

Вначале интерес Чу Лянь был вызван, но, взглянув на тарелку с хесмой, она просто не могла собрать желание съесть ее вообще.

Чу Лянь уселась на свое место. У кого-то может быть это и «деликатес»...

После того, как старшая служанка Лю напомнила ей об излюбленной еде, Матриарх Хэ сразу оправилась от печали и улыбнулась двум своим внучкам. «Вдовствующая императрица послала эту хасму; это очень редкий деликатес. Это хорошо для женщин, так почему бы вам не поделиться этим позже?»

Мадам Цзоу ела хасму перед этим и знала о ее преимуществах. В ее глазах промелькнуло предчувствие, но Чу Лянь действительно не хватило смелости съесть это черное блюдо.

Она вежливо сказала: «Поскольку у нас так мало хасмы, почему бы тебе не сделать это, бабушка? Мое тело совершенно здорово; мне не нужно есть ее! "

Так как Чу Лянь так сказала, мадам Цзоу, по-видимому, не могла бы взять хасму для себя, поэтому она сказала что-то такое же.

Они не смогли изменить мнение Матриарха. Она настояла, поэтому Старшая Служанка Лю разделила чашу черной хасмы на три части. Детям не приходилось есть, поэтому они не давали хасму никому из двух маленьких детей.

Старшая служанка Лю улыбалась, проходя мимо белой чаши, содержащей хасму Чу Лянь. «Третья молодая мадам, тебе очень повезло, не так ли? Даже вдовствующая императрица могла только есть хасму один или два раза в год. Вам удалось прийти в подходящее время, чтобы попробовать ее.»

Чу Лянь почувствовала себя неловко и захотела плакать. Она не хотела быть здесь прямо сейчас, ладно? Нет и нет, если это означало, что она должна была есть это!

Наконец, у нее не было другого выбора. Чу Лянь заставила не застрять эту маленькую миску черной хасмы у себя во рту и в горле. Честно говоря, это было ужасно. Хасма была жареная и вареная настолько, что теперь она была слишком солёной, чтобы даже ее можно было попробовать. Единственное, что ее язык мог различить, когда она положила ее в рот, была соль; весь первоначальный аромат был полностью потерян.

После того, как она закончила есть, она быстро смыла миску безвкусным супом.

Этот обед, который она провела в зале Цинси, был одним из самых болезненных из когда-либо имевшихся.

Чу Лянь проглотила хасму, как будто это было горькое лекарство. Однако она увидела, что Матриарх Хэ и Мадам Цзоу медленно смакуют ее. Они чередуют между взятием одного укуса хасмы и выпиванием глотка супа, как будто они едят редкий деликатес. Если бы она лично не видела, как обугленная хасма разделяется между тремя чашами, Чу Лянь могла даже подумать, что им подали разные блюда.

Весь чай был здесь сенча. Чу Лянь не посмела слишком сильно отклониться от здравого смысла перед Матриархом Хэ; по сути, она тут застряла. Она не могла попросить еще одного напитка, но она тоже не могла пить сенча.

После еды Матриарху Хэ и Мадам Цзоу дали мокрые носовые платки.

Матриарх Хэ хотела вздремнуть днем, поэтому Чу Лянь воспользовалась шансом убежать обратно в свой собственный внутренний двор.

Она действительно не осмелилась остаться, чтобы Матриарх не заставила ее съесть что-то еще столь же странное.

Санланг еще не вернулся. Когда Чу Лянь пришла во внутренний двор, первое, что она сделала, это проглотила три чашки простой воды, а затем прополоскал рот горчицей кое-какой мелкой солью. Только тогда ей удалось избавиться от этого странного вкуса во рту.

После того, как ее мучили полдня, Чу Лянь наконец смогла отдохнуть. Она прислонилась к дивану у окна, расслабляясь, наслаждаясь прохладным летним ветерком. Он был нежным, дул снаружи, и под ним было совершенно удобно вздремнуть.

Сиянь и другие служанки заметили, какая она сонная. Они принесли тонкое одеяло, чтобы накрыть ее, затем они тихо отступили, оставив ее в покое.

Когда Чу Лянь наконец проснулась, прошло почти два часа. В тот момент, когда она подняла руку, она заметила красный браслет на своем запястье и подумала о том, что ее сестра в законе, мадам Цзоу, сказала ей этим утром.

Она сморщила брови на мгновение, прежде чем позвать: «Сиянь!»

Сиянь поспешно вошла. «Третья молодая мадам, у вас есть какие-то приказы для этого слуги?»

Чу Лянь встала с дивана. Ее правая рука играла с блестящим браслетом на левом запястье, после чего она сказала: «Пойдем. Я хочу посмотреть на свое приданое в кладовой.»

«А? Вы хотите взглянуть на свое приданое? Сиянь явно не ожидала, что Чу Лянь резко попросит что-то подобное. Перед свадьбой было собрано приданое, и Чу Лянь наблюдала лично за добавлением каждого предмета в список. Вероятно, она была тем, кто знал, сколько все стоит. Почему она все еще хотела посмотреть на приданое?

«Да, что случилось? Разве мне не разрешено смотреть на мое собственное приданое?»

Сиянь быстро покачала головой. "Пожалуйста, подождите секунду; этот слуга пойдет и возьмет ключ в кладовку сейчас».

Чу Лянь была немного взволнована, когда она с улыбкой отмахнулась от Сиянбь. «Иди, иди».

По крайней мере, она была законной дочерью Дома Ингуо. Хотя она не была в фаворе, Дом герцога Ингуо должен был дать ей приличное приданое. В конце концов, она была замужем за домом графа Цзин'ань.

В предыдущей жизни ей приходилось зарабатывать каждый цент своих денег. Однако, после прихода в Великую династию Ву, она получила целое состояние, которое было все ее, без каких-либо действий. Просто размышление об этом делало ее вполне счастливой.

В Великих династии Ву, все дочери, которые выходили замуж за какие-либо дома, имели свои приданые, согласованные с местными властями. Их приданое было их личным имуществом. Даже если бы они развелись со своими мужьями позже, женщины могли взять с собой все свое приданое, при этом никаких вопросов не задавали. Это был один из законов брака в Великой династии Ву. Таким образом, чем больше приданое приносили с собой новые невесты, тем более уважаемыми они были бы в их новых семьях. В этой процветающей столице количество приданого было мерилом того, как дочь ценили в ее первой семье. С более большим приданым они могли бы держать свои головы высоко, даже в собраниях со всеми другими благородными женами их нового дома.

Роман не описал приданое Чу Лянь, а так как Чу Лянь вошла в эту Великую династию Ву сразу же во время своей свадьбы, она не успела взглянуть на него. Таким образом, она все еще была в неведении относительно размера своего личного богатства.

Сиянь возглавила путь, а старшая служанка Гуй сопровождала сбоку Чу Лянь. Тем не менее, они обе опустили головы со странными выражениями на лицах. Их взгляды часто блуждали относительно Чу Лянь, которая была явно в хорошем настроении с улыбкой на губах.

Ее двор был недалеко от склада. Они смогли добраться до места назначения всего за пять минут.

Сиянь проинструктировал служанку, наблюдая, как дверь открывается. Затем она лично открыла одну из комнат ключом. «Третья молодая мадам, большая часть вашего приданого была размещена здесь».

Хотя комната была не очень хорошо освещена, это было еще днем, поэтому свет, вытекающий из окна, позволил Чу Лянь четко видеть все внутри.

Это была большая комната с несколькими рядами старинных полок. Полки были совершенно пусты, как и несколько открытых шкафов. Прямо в задней части комнаты в углу было несколько красных деревянных ящиков. Благодаря значительному пустому пространству красные ящики были чрезвычайно привлекательными.

В тот момент, когда она вошла, Чу Лянь не могла удержаться от легкого наклона ее губ. Она оглядела комнату с расширенными глазами, прежде чем обратиться к старшей служанке Гуй.

Старшая служанка Гуй посмотрела на Сиянь, а Сиянь поспешно вышла вперед, держась за руку Чу Лянь. «Третья Молодая Мадам, почему вы не сядете здесь? Эта служанка с момо принесут коробки, чтобы Третья Молодая Мадам все посмотрела.

Чу Лянь подозрительно посмотрела на Сиянь, которая избегала ее взгляда. Она позволила привести себя к столу без единого слова.

После этого Старшая служанка Гуй и Сиянь поставили перед ней четыре или пять ящиков. Хотя они были деревянные и размером с талию человека, одни лишь две женщины могли принести их. Было ясно, что в них лежит не так много.

Старшая служанка Гуй достала список, завернутый в красную кожу, и передал его Чу Лянь. Она тщательно подобрала свои слова, сказав: «Третья молодая мадам, это список всех предметов в приданом. Взгляните и посмотрите, нет ли чего-то неправильного.»

Когда Чу Лянь поручила Сиянь взять ключ в кладовке, Старшая служанка Гуй задумалась, почему Чу Лянь хотела увидеть ее приданое. В конце концов, она решила, что это, скорее всего, потому, что Чу Лянь боялась, что чего-то не хватает, и хотела снова пройти через каждый пункт.

Чу Лянь улыбалась, когда взяла список и открыла его. Ее миндалевидные глаза окинули список и мысленно подвели его. Увидев, что в общей сложности было 99 предметов, она внутренне кивнула, довольная количеством.

Таким образом, она начала читать список с некоторым волнением, начиная с самого первого пункта. Она даже поручила старшей служанке Гуй и Сиянь взять тот или иной предмет, чтобы позволить ей увидеть.

«Изысканные экраны четырех сезонов», - читала Чу Лянь.

Старшая служанка Гуй и Сиянь обменялись взглядами, прежде чем вытащить раму экрана и несколько вышитых экранов, поставив их на стол перед Чу Лянь.

Сиянь застенчиво заговорила. «Третья молодая мадам, если мы установим этот экран и снова разобьем его, вышивка может быть повреждена. Если вам не нужно использовать его прямо сейчас, было бы лучше не настраивать его».

Чу Лянь была полностью ошеломлена. Сначала она снова взглянула на описание в приданом, прежде чем взглянуть на предмет перед глазами. Она не знала, смеяться или плакать. Элегантно названный «Изысканный четырехсезонный экран» был явно всего несколькими вышитыми экранами с несколькими деревьями, нарисованными на нем... Хотя она не была экспертом в оценке ценности вещей, она все еще могла сказать, просто взглянув на это, что эти экраны не стоили много. Вероятно, они едва ли стоили десять таэлей или меньше.

Посмотрев еще на несколько предметов, она убедилась, что все они были похожи на экраны. Они казались экстравагантными, но не имели никакой реальной ценности. В то время как они были немного красивые, они были ничем по сравнению с настоящими сокровищами.

Наконец, Чу Лянь слишком обленилась, чтобы посмотреть на остальное. Она махнула рукой и заставила старшую служанку Гуй закрыть все ящики и вернуть их обратно. Затем она взяла список приданого в руки и нахмурилась.

Она внимательно просмотрела список. В ее приданом было почти 100 предметов, но ни один из них ничего не стоил. Судя по отношениям старшей служанки Гуй, единственной ценностью была маленькая желтая нефритовая печать. Она уже взяла ее и положила в сумку, которую носила с собой все время.

Помимо ста пунктов здесь больше ничего не было. Не было ни магазинов, ни холдингов, ни даже сельскохозяйственных угодий. Ни одного!

Чу Лянь горько рассмеялась в своем сердце. Так что ей все-таки не повезло.

По сравнению с приданым Мадам Лю, ее приданое было слишком убогим.

Она снова сложила список приданого и начала играть с ним, постукивая по другой ладони.

Чу Лянь внезапно спросила: «Момо, я не могу вспомнить... Были ли деньги в моем приданом?»

Старшая служанка Гуй внимательно посмотрела на нее. Боясь, что в сердце Чу Лянь возникло недоразумение, она сказала тоном: «Конечно, есть деньги! Почему бы и нет?»

Из-за несчастья Шестой Мисс в день ее брака, старшая служанка Гуй держала банкноты, которые направляла жена-наследница дома жене наследника Дома Ингуо. После того, как Чу Лянь вышла замуж, ее испугало то, как ее хозяйка и ее новый муж взаимодействовали, поэтому она совершенно забыла о деньгах, которые ей передали.

Наконец, было что-то, что не разочаровало бы ее. Глаза Чу Лянь мгновенно засветились и, она со срочностью спросила: «Сколько?»

Старшая служанка Гуй выглядела немного не на месте. Она неловко усмехнулась и подняла пять пальцев.

Чу Лянь улыбнулся. «Пятьсот таэлей?»

Глаза старшей служанки Гуй расширились от шока. Она не ожидала, что Чу Лянь ошибется. Разве большинство благородных дам не угадали бы пять тысяч таэлей?

Увидев, как Чу Лянь счастливо улыбается, сердце Сиянь почувствовало, что его раздавили. С другой стороны, кажущееся счастье и удовлетворение Чу Лянь этой суммой заставляло ее сердце болеть еще больше за свою хозяйку.

Хотя в Доме герцога Ингуо не было квалифицированных преемников и он постепенно становился раковиной своего прежнего «я», голодный верблюд все еще был больше, чем лошадь. Когда нелегитимная четвертая дочь главной ветви вышла замуж, из-за милосердия законной жены главного отделения, она была отправлена из дома с тысячей таэлей серебра в приданом!

Их молодая мисс была законной дочерью Дома Ингуо, но ей пришлось перенести такое обхождение.

«Шестая мисс...» - тихо спросила Сиянь.

Всякий раз, когда эта девушка звала ее голосом, который звучал так, как будто она собиралась заплакать, Чу Лянь знал, что Сиян, вероятно, печалилась из-за ее обстоятельств, не имея возможности увидеть это с более светлой точки зрения.

Итак, когда Чу Лянь снова заговорила, она имела ясный, спокойный голос. «О чем это ты грустишь? Пятьсот таэлей тоже не маленькая сумма. Семья из трех человек может жить в течение года с десятью таэлями! Кроме того, моя мама умерла, когда я была молода. Вы действительно ожидаете, что к бездомному ребенку будут относиться так же, как к ребенку с матерью? Хотя мое приданое немного мало, я вышла замуж за хорошего мужа, не так ли? С семейными старейшинами тоже легко смириться. Чем можно быть недовольным? Я уже приняла все это, так что вы, девчата, тоже ведь согласны? В любом случае, кто заботится, больше или меньше денег? Нам просто нужно больше зарабатывать! В этом мире нет ничего проще, чем нехватка денег!»

В словах Чу Лянь были ее невероятная уверенность в себе и сила воли. Она смогла выстоять решительно и неуступчиво, чтобы выжить в технологически развитом мире, где люди стали еще более скрученными. Как простая цивилизация этой Великой династии Ву представляла для нее проблему?

Чтобы наслаждаться жизнью, вы должны быть в состоянии перенести свои стрессы. Это была умная женщина.

Старшая служанка Гуй и Сиянь были потрясены словами Чу Лянь. Поскольку старшая служанка Гуй был старше и более опытной, чем Сиянь, она немного поправилась. Она кивнула, удовлетворившись тем, что нежный, молодой цветок, который она воспитала, наконец, освободился от привязок и расцвел в красивый ароматный бутон. Чу Лянь больше не была единственным одиноким проростком, который изо всех сил пытался расти в болоте.

Тем не менее, Сиянь все еще была в оцепенении. Сладкий, чистый голос Чу Лянь все еще звенел в ушах: «В этом мире нет ничего проще, чем нехватка денег!»

Какая высокомерная, но уверенная фраза. Сколько людей в этом мире отдали бы свою жизнь - может быть, даже до того, чтобы отбросить их жизни - ради нескольких грязных медных монет? Поговорка, «все работают за деньги», не возникла из ничего.

Сиянь почти могла видеть слабое белое сияние вокруг Чу Лянь; это было почти так же, как она была богом, которого следует уважать всем людям. Она поняла, что ее хозяйка смотрит на нее нежным взглядом. Внезапно ее охватило огромное облегчение. Несправедливое обращение в имении Ингуо и старые обиды, погребенные внутри нее, мгновенно превратились в крошечные золотые пятнышки и исчезли.

«Да, как распорядится Хозяйка. Этот слуга всегда будет подчиняться Шестой Мисс.»

Чу Лянь наклонила голову. Увидев, что Сиянь разразилась яркой улыбкой, обнажив два симпатичных маленьких клыка, Чу Лянь тоже чувствовал себя счастливой за нее.

У этой девушки были сложные проблемы, спрятанные в ее сердце. Если она сможет отбросить все свои умственные нагрузки, как сегодня, то, может быть, она не погибнет напрасно, как «Чу Лянь».

«Хорошо, теперь, когда мы закончили смотреть, давайте вернемся!» Чу Лянь встала и отвела старшую служанку Гуй и Сиянь обратно в свой двор.

После того, как они вернулись во внутренний двор, старшая служанка Гуй передала кошелек, содержащий все банкноты Чу Лянь, держа его обеими руками. «Третья молодая мадам, это деньги, которые дама из дома дала мне, чтобы передать вам в день вашей свадьбы».

Чу Лянь взяла кошелек и открыла его. Как и ожидалось, в стеке было 100 банкнот, всего пять. Все они были выпущены Датон Банком.

Она достала одну записку и протянула ее старшей служанке Гуй. «Момо, держи эти сто таэлей на случай крайней необходимости. Я оставлю все остальное.»

Старшая служанка Гуй махнула рукой, глядя на банкноту. "Нет нет! Это приданое Третьей Молодой Мадам. Как может этот старый слуга хранить его? Будьте уверены, нам не нужно тратить деньги в поместье. Никаких чрезвычайных ситуаций вообще не будет».

Когда она закончила говорить, уголки ее глаз покраснели. Возвращаясь ко временам в усадьбе Ингуо, Шестая Мисс всегда копила свои деньги, как будто это были сокровища, боясь, что эти скромные слуги найдут ее деньги и украдут. Хотя Старшая служанка Гуй не придерживалась такого поведения против Чу Лянь, она не могла не чувствовать этого небольшого расстояния между ними. В конце-концов они все еще были хозяином и слугой. Это было бы худшее, что могло бы произойти между ними.

Чу Лянь улыбнулась. Конечно, она могла догадаться, о чем думала старшая служанка Гуй. Она внутренне поджала губы, ругая оригинальную «Чу Лянь» за то, что та была слишком глупа.

Независимо от того, насколько старшая служанка Гуй пыталасб отбросить деньги, Чу Лянь все-таки зажала записку в руках старшей служанки Гуй. «Момо, возьми это. Вы никогда не знаете, что может случиться. Лучше иметь эти деньги в руках, а не вообще. Деньги могут решить множество проблем в этом мире. Во всяком случае, у меня все еще есть четыреста таэлей с собой! Это совсем небольшая сумма. Я, наконец, научилася отпускать некоторые вещи. В любом случае, деньги должны быть потрачены; зачем быть

расчетливым о том, кто их удерживает? Момо, я была слишком ограничена в прошлом, и я была неправа. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу.

Слушая, что Чу Лянь так говорит, старшая служанка Гуй больше не могла сдерживать свои эмоции. Слезы текли по ее щекам, и она издала задыхающееся рыдание, тонкая банкнота крепко сжалась в ее руке. Она не могла найти силы, чтобы говорить, и могла только кивать. Любой слуга, который всем сердцем служил своим хозяевам, хотел бы получить их признание и доверие. Теперь, когда она заслужила доверие Чу Лянь, старшая служанка Гуй чувствовала, что невзгоды, которые она перенесла в прошлом, стоили того.

В глубине души она молча сказала: «Мадам, вы это видели? Молодая Мисс выросла и созрела. Теперь вы можете успокоиться.»

Когда Чу Лянь увидела, что старшая служанка Гуй потеряла контроль над своими эмоциями, она хотела успокоить ее.

Она подошла ближе и ответила старшей служанки Гуй яркой улыбкой, ее глаза сузились в полумесяцы. "Зачем плакать? Может Момо думает, что я дала слишком мало? Подожди, пока я заработаю больше денег! Я позволю тебе считать банкноты, пока у тебя не заболят руки!»

Старшая служанка Гуй рассмеялась и весело посмотрела на Чу Лянь. «У Третьей Молодой Мадам такой серебряный язык!»

«Я могу поддержать свои слова результатами! Момо, ты мне не доверяешь?»

"Конечно, я доверяю! Момо тебе доверяет больше всего!»

«Хех!»

Старшая служанка Гуй наблюдала за красивым молодым цветком перед ней, освобожденным от бремени. Она чувствовала, что никогда не была такой беззаботной, как сейчас. Шестая Мисс была сдержанной и мрачной в прошлом. Нынешняя Шестая Мисс была похожа на красивый кусочек нефрита, очищенный от всех примесей. Она практически излучала комфортное тепло, которое привлекало других. Что касается того, хвасталась ли Шестая Мисс просто зарабатыванием большего количества денег или нет, что с того? Пока они жили в мире и были счастливыми, она была довольна.

Хэ Санланг вернулся в поместье, когда наступила ночь.

Он зашел в Зал Цинси, а затем вернулся в свой двор.

Проведя весь день во встрече с другими, он не ел много, но много пил.

Лайю ясно почувствовал легкое давление, висящее вокруг его хозяина сегодня. Холодное выражение украшало его красивое лицо, скрытое в тени, когда он шел. Его губы были слегка поджаты, и, когда его глаза блестели под звездным светом, его хозяин напоминал тигра, приседающего в темноте, лежащего в ожидании шанса поймать свою добычу.

Этот кровожадный взгляд в настоящее время смотрел на Двор Сонгтао, где жила Третья Молодая Мадам.

Лайю собрал мужество, чтобы напомнить ему о его нынешнем состоянии. «Молодой... Молодой мастер, уже поздно. Вы выпили довольно много на стороне... Возможно, сегодня лучше ложиться спать.»

Сразу после того, как Лайю закончил говорить, Хэ Чанди вошел во двор, даже не взглянув на него.

Когда двое старших слуг, охранявших дверь, увидели, что молодой хозяин вернулся, они быстро согнулись в приветствии.

Хэ Чанди стоял в коридоре за пределами гостиной после входа во Двор Сонгтау. Он посмотрел на главную спальню, которая уже была окутана тьмой, и углы его рта невнятно поднялись вверх.

Как и ожидалось, эта злая женщина никогда не относилась к нему как к своему мужу, как и в прошлой жизни. Она совсем не беспокоилась, хотя он вернулся поздно. Он подумал, что на этот раз все будет по-другому, увидев, как она действовала в эти два дня, но он явно был просто глуп, просто надеясь!

Лайю не осмелился ничего сказать и просто последовал за ним в кабинет.

Когда Лэйю бросил боковой взгляд на своего хозяина, он заметил темные круги под глазами и его нездоровый цвет лица. Затем он вспомнил более раннюю цепочку встреч, где его мастер пил, но не ел. Он тут же сказал: «Молодой мастер, этот слуга пойдёт на кухню и принесет вам суп, чтобы помочь вам протрезветь».

Хэ Санланг протер свои пульсирующие глаза и оттащил Лайю. Когда Лайю собирался уйти, он услышал, как Чанди сказал: «Проверь, есть ли что-нибудь поесть и принеси это вместе с супом».

Лайю издал звук согласия и быстро покинул кабинет.

Хэ Чанди сидел за своим столом, откинувшись назад в кресле. В кабинете горел только один мерцающий фонарь, бросая тени на его красивое лицо и добавляя оттенок бледности и хрупкости.

Второй брат Санланга дежурил в левой военной гвардии.

Левая военная гвардия ранее была частью армии Юлина и была разделена на гвардейцев драконов и охранников тигров.

Драконы-гвардейцы были тщательно отобраны из семей военнослужащих, а охранники тигры были главными военными экспертами, отобранными из соревнований по боевым искусствам и лагерям.

Когда вы родились в лучших обстоятельствах, у вас будет больше возможностей.

Сегодня во дворце должны были находиться сторожевые гвардейцы, но командир армии Юлинь, Хэ Линь, был отправлен из столицы и вместе с ним взял охранников тигров. Хэ Линь служил в гвардии тигров, поэтому он был ближе к ним. Таким образом, патрульная служба пала на стражников.

Сегодня среди охранников-драконов на патрулировании был Второй Молодой Мастер имения Цзин'ань, Хэ Чанджу.

В своей прошлой жизни из-за событий, происходивших во время патрулирования в этот день, все стражи-драконы были наказаны военным законодательством. Как лидер Драконьей Гвардии, Чанджу был наказан более тяжело, чем остальные, и был удален из левых воинских гвардейцев. Его ноги никогда не восстанавливались должным образом, и он больше не мог заниматься боевыми искусствами.

Гвардия тигров также начала подавлять охранников драконов, что привело к снижению их эффективности. Через два месяца они больше не выглядели так, как раньше. В течение года они были полностью вытеснены из армии Юлина. Гвардейцы-драконы перестали существовать.

Сегодня днем Хэ Санланг специально отправился на поиски своего второго брата перед своим патрулем, а затем последовал за ним во дворец. Подождав под пышным деревом абрикоса во внешнем дворце, он поймал маленькую девочку, падающую с дерева абрикоса.

Эта маленькая девочка была десятилетней принцессой Ляо, ребенком императора и императорской наложницы Вэй. Император был в восторге от имперской наложницв Вэй и, таким образом, принцесса Ляо также стала одним из любимых детей Императора.

Имперская наложница Вэй не имела других детей, не говоря уже о каких-то Принцах, поэтому ее единственная дочь была для нее чрезвычайно важна.

В своей предыдущей жизни принцесса Ляо поднялась на абрикосовое дерево из озорства и упала с одной из стен во дворе, ударившись головой и умерла позже. Император и Императорская наложница Вэй впали в ярость и наказали стражников, которые были в патрулировании в тот день.

В этой жизни Хэ Санланг спас принцессу Ляо, поэтому, естественно, стражники-драконы были избавлены от наказания.

Героический поступок, как этот, должен был быть объявлен публично с большой наградой. Однако принцессе Ляо было уже десять. Если бы это было объявлено, репутация принцессы могла пострадать. Таким образом, Хэ Санланг просил, чтобы Император скрыл это дело.

Видя, что Хэ Санланг был умным и прозорливым, у Императора было хорошее впечатление о нем и тот спросил, какую награду он хотел бы. Хэ Санланг отказался упомянуть любую награду, но сделал небольшую просьбу Императору. Он также вежливо отклонил предложение Имперской Наложницы Вэй о награде.

В тот момент, когда он покинул дворец, его отвел его второй брат в ресторан, где все стражники-драконы на патруле поблагодарили его.

Там он не мог не выпить вина.

Хэ Чанджу немного выпил и прислонился к младшему брату, спрашивая его, воспользуется ли он этой возможностью для входа в императорский двор. Санланг посмотрел на своего забытого старшего брата и только покачал головой.

Как сыновья военного дома, императорский двор и столица не были местами, в которые они могли бы легко войти.

К сожалению, это уже не эпоха предыдущего императора. Нынешний император предпочитал гражданских чиновников над военными. Сыновья военных семей не могли присоединиться к имперским экзаменам: они могли достичь только высоких позиций благодаря военным достижениям. Теперь у них может не возникнуть намека на это, но если они не смогут стабилизировать свою силовую базу через три-пять лет, тогда им будет трудно получить какой-либо пост в столице в качестве военного чиновника. Это не было исключением даже для таких семей, как их, с генералами, выступающими на границах.

Вернувшись в усадьбу с тяжелыми мыслями, взвешивающими его разум, Хэ Санланг встретился с холодным, темным двором. Естественно, он был не слишком доволен.

Он вспомнил, как он слушал рассказы своей бабушки, когда был маленьким ребенком. Она рассказала о своей большой любви к дедушке и о том, как они преодолели всевозможные бедствия вместе. Он мог только находить это смехотворным, что она мечтала выйти замуж за кого-то подобного ему.

Когда он вспомнил свою предыдущую жизнь, он почувствовал, что существами, которым он не мог больше доверять в этом мире, были женщины. Под этими прекрасными экстерьерами лежали сердца змей и скорпионов.

На некоторое время закрыв глаза, он услышал множество легких шагов снаружи, и Лайю вскоре вошел в кабинет.

«Молодой мастер, вот суп для трезвости. Пожалуйста, выпейте его быстро, пока он горячий».

Хэ Чанди посмотрел на стол и увидел только суп и ничего больше. Он обратил свой взгляд на Лайю, который тотчас начал неловко шевелиться, заикаясь и сообщил: «На кухне уже ничего нет из приготовленного. Все блюда были приготовлены Третьей Молодой Мадам и ее служанками в эти два дня, поэтому временные повара были отправлены обратно, и только старший слуга пошел, чтобы посмотреть кухню. Это... этот слуга не знает, как готовить.»

Другими словами, хотя на кухне были свежие ингредиенты, не было бы ужина без повара.

Это было в середине лета, поэтому, чтобы предотвратить порчу пищи, они готовили еду, только когда это было необходимо. Кроме того, еда, приготовленная из секретных рецептов Чу Лянь, была настолько вкусной, что никто не оставлял никаких остатков.

Лайю выглядел озабоченным, внимательно наблюдая за лицом своего хозяина.

Увидев зловещее выражение лица Чанди, зрачки Лайю мерцали, пытаясь придумать способ разрешения ситуации. «Молодой... Молодой Мастер, этот слуга видел, что на кухне еще есть что-нибудь поесть».

«Хм?»

Лайю мог только сказать. «Служанка сказала, что Третья Молодая Мадам сделала снежный гриб и капусту семян лотоса. Сейчас он стоит на маленьком огне, и ждет завтра. И... и она сказала, что он будет хорошим, как только он проварится достаточно долго».

Что-то, что сделала Чу Лянь? Что, она собиралась есть все сама?

Хэ Санланг холодно поднялся и сказал: «Принеси его сюда».

Даже если бы эта злая женщина сделала это для себя, было бы вполне разумно попробовать.

«А?» У Лайю было противоречивое выражение лица. Это... Это было бы нехорошо. Что случилось с третьим молодым мастером? Почему он продолжал пытаться украсть третью молодую мадам? Он был похож на маленького ребенка, который ломал себе мозги, пытаясь всем, что мог, спровоцировать человека, которого он любил, даже когда она продолжала игнорировать его.

Конечно, он не посмел сказать что-то подобное вслух.

«Ты меня слышал?» Хэ Чанди обратил всю свою силу взгляда на Лайю, который застыл. Бедный слуга ответил в согласии и ушел, чтобы выполнить его приказы, хотя и не без встревоженного выражения на лице.

На полпути к кухне Лайю все еще чувствовал себя некомфортно. Этот взгляд от Третьего Молодого Мастера был похож на огонь: даже несмотря на то, что он не мог встретиться с глазу на глаз с этим огненным взглядом, он все еще чувствовал себя напряженным, как будто его кожа была обуглена столкновением.

Лайю беспомощно покачал головой. Он не мог понять, как внезапно превратился нежный, изысканный Третий Молодой Мастер в этого нечитаемого, страшного молодого человека.

Как бы ни был слуга на кухне против, Лайю все еще забрал миску со снежным грибом и семенами лотоса, стоящую на плите, и принес ее в кабинет.

Когда он принес ее Сан-Санлангу и поднял фарфоровый покров - освежающий, восхитительный запах семян лотоса поплыл по комнате. Каша была приготовлена до того, пока рисовые зерна не стали тонкими и липкими, а снежный гриб стал полупрозрачным. В каше не было следа густого вкуса мяса: вместо этого были пухлые, милые семена лотоса, смешанные с зернами. Любой аппетит был бы пробужден простым взглядом на него. Этот вид каши действительно подходил для нынешнего жаркого лета.

Лайю не смог удержаться, чтобы не сглотнуть слюну, наблюдая со стороны.

С другой стороны, Санланг внутренне фыркнул на блюдо. Как он пропустил это в своей предыдущей жизни? Эта злая женщина действительно умела хорошо питаться.

«Подай мне чашу».

Лайю зачерпнул кашу в маленькую чашу и поставил ее перед Хэ Санлангом.

Без лишних слов Хэн Санланг впился ложкой, зачерпнул кашу и отправил ее в рот.

Мягкая, липкая, ароматная и сладкая, она была проста и освежающа на вкус, точно так же, как и ее запах.

Поскольку Сан Санланг ничего не сказал, Лайю стоял рядом с ним и не смел уходить. Он наблюдал, как его мастер, у которого обычно не было большого аппетита, ел чашу за чашей этого снежного гриба и семян лотоса без каких-либо намеков на остановку...

К тому моменту, когда Чанди положил свою личную чашу, в оригинальном блюде, которое Лайю принес в кабинет, ничего не осталось. Даже не осталось ни одного зернышка...

Рот Лайю дернулся, и он опустил голову. Он не осмелился издать ни единого звука и спокойно вынес миску из кабинета.

Когда он стоял снаружи, Лайю посмотрел на пустые чаши и с сожалением покачал головой. Это, должно быть, было восхитительно, основываясь на том, как Молодой Мастер так питался. Как жаль, что молодой мастер не пропустил ни одной капли: в противном случае, возможно, у Лайю тоже был бы ужин.

С едой в животе, тем более что это было то, что Чу Лянь приготовила себе на завтрак на следующий день, напряженное настроение Хэ Санланга сразу расслабилось во что-то более легкое.

Когда он думал о том, что злая женщина проснется, чтобы найти, что кашу, над которой она работала так тяжело, уже съели, он чувствовал себя в приподнятом настроении.

Теперь, наполненный энергией, он почитал несколько военных книг по стратегии еще два часа, прежде чем окончательно вымылся и лег спать с легким сердцем.

Вернувшись на кухню, когда служанка, назначенная наблюдать за кашей, увидела, что личный слуга Третьего Молодого Мастера насильно забрал кашу, она поспешно побежала сообщить старшей служанке Гуй.

Старшая служанка Гуй кивнула и отослала служанку.

На следующее утро, когда Чу Лянь проснулась, старшая служанка Гуй сообщила ей об этом.

Рот Чу Лянь стал беззвучно подергиваться.

И наоборот, это была старшая служанка Гуй, которая наполнила мысли Чу Лянь.

Она выбрала шпильку с перьями зимородка и вложила ее в волосы Чу Лянь. Старшая служанка Гуй улыбнулась, сказав: «Третья Молодая Мадам, вы, должно быть, оставили эту кашу для Третьего Молодого Мастера нарочно!»

После обнажения, щеки Чу Лянь покраснели, и она стала вся пунцовой. Она надулась. «Кто оставит что-нибудь для этого парня? Разве он не ел там, где он бы, пока не вернулся?»

Старшая служанка Гуй улыбнулась и прекратила говорить, понимая, что барышня слишком стеснительна, чтобы признать это.

Чу Лянь погасла. Она была в оцепенении, когда смотрела на себя в зеркало, ее разум ушел далеко.

Через несколько дней после их свадьбы она могла сказать, что у Хэ Санланга не было никаких добрых чувств к ней. Фактически, его равнодушие могло даже доходить до ненависти, хотя она не знала, откуда эта ненависть взялась.

Согласно роману, они видели друг друга только несколько раз до свадьбы, и они практически были женаты вслепую.

В качестве главного героя ее внешность была первоклассной, и до свадьбы ей не приходилось сталкиваться ни с какими скандалами. По правде говоря, трудно было ожидать многого от двух незнакомцев, которые внезапно оказались в браке друг с другом. Любые чувства должны быть исключены; однако, не должно было быть никакой враждебности тоже ...

Но по мере того, как складывалась судьба, все обстояло иначе, чем ожидала Чу Лянь. Мало того, что Хэ Санланг полностью отличался от мужского героя романа, он, казалось, ненавидел ее довольно сильно.

Чу Лянь прекрасно справлялась с этим, так как в настоящее время она являлась ведущей героиней, и она могла использовать свое знание в собственных интересах. Однако она также не была оригинальной «Чу Лянь», и она не могла влюбиться в Сяо Боджяна.

Теперь она была частью Дома Цзин'ань. Проведя несколько дней в этой семье, ей нравились все, кроме Сан Санланга, и она хотела продолжить пребывание в этой семье. Однако это означало, что она должна была рассмотреть отношения между ней и Хэ Чанди.

Даже если бы они не могли быть любящей парой, которая выросла вместе, они все равно могли перестать сражаться друг с другом. Они могут стать нормальными друзьями, которые не будут обижаться или вмешиваться в дела друг друга.

Она могла бы жить счастливо в поместье Цзин'ань в качестве изменщицы. Если ей было скучно, она могла приготовить несколько деликатесов и заработать немного денег. Через два года, если бы Хэ Санланг захотел детей, она могла бы даже помочь ему найти наложницу или двух, чтобы наследники продолжали его семейную линию.

Таким образом, эта чаша из снежного гриба и семян лотоса была на самом деле белым флагом и знаком мира от Чу Лянь Хэ Санлангу.

Они должны были жить под одной крышей. Пройдет еще два или три года, прежде чем бедствие ударит по дому Цзин'ань. До этого они все еще будут считаться мужем и женой. Они не могли продолжать ненавидеть друг друга и бороться каждый день!

Даже если бы он смог продолжать такую жизнь, она не могла.

Чу Лянь подготовила такие тщательные планы, но она никогда не думала, что Чанди мог бы полностью неправильно понять ее действия. Даже сейчас, Сан Санланг все еще крепко спал, думая, что он украл ее завтрак!

«Третья молодая мадам, что бы вы хотели съесть этим утром?» - спросила Мингянь.

Чу Лянь оторвалась от своих мыслей. Она взглянула на улицу и увидела, что солнце уже поднялось: уже было поздно и стало жарко. В это жаркое лето легко стать вялым и потерять аппетит. Мысли Чу Лянь заклубились в ее голове, и она внезапно подумала о ясном, охлаждающем мокко.

Как только она собиралась что-то сказать, ворвалась служанка.

Старшая служанка Гуй закончила заниматься волосами Чу Лянь и нахмурилась. Она повернулась, чтобы посмотреть на воедшую служанку и сказала: «Что случилось? Что ты делаешь, совсем забыла о манерах?»

Голова служанки опустилась, но она не решилась отложить свое сообщение. «Третья Молодая Мадам, Момо, Старшая служанка Лю из Цинси-Холла, отправила служанку с сообщением. Она попросила Третью Молодую Мадам немедленно отправиться в Зал Цинси.

Чу Лянь нахмурилась. Сообщение от старшей служанки Лю?

Старшая служанка Лю была одной из самых доверенных служанок Матриарха. Ее слова были почти эквивалентны словам Матриарха. Должно быть, что-то большое произошло, так как она поспешила послать сообщение.

Чу Лянь быстро прибрала свое платье и повела Сиянь и Фуянь в зал Цинси с собой. Прежде чем выйти из двора, она вспомнила о Хэ Чанди и спросила: «Ачто там мой муж? Он все еще спит?»

Старшая служанка Гуй покачала головой. «Я отправила служанку посмотреть. Кабинет был уже пуст, и внутри не было никого. Возможно, Молодой Мастер находится в основном кабинете во внешнем дворе.

Чу Лянь кивнула. «Момо, отправь кого-нибудь и попроси его прийти в зал Цинси».

«Поняла».

Когда Чу Лянь добралась до Зала Цинси, все остальные в поместье Цзин'ань, за исключением прикованной к кровати графини Цзин'ань и Чанди, уже были там. Даже редко наблюдаемый Второй Молодой Мастер, Хэ Чанджуэ, присутствовал там.

Как только она вошла в гостиную, все посмотрели на нее. Ей показалось, что эти взгляды были явно наполнены сочувствием и чувством вины.

Большие, прозрачные глаза Чу Лянь моргнули. Что происходит? Она была жива и здорова: почему все они смотрели на нее, как будто она страдала какой-то болезнью, и они только что узнали об этом? На что ей жаловаться?

«Бабушка, старший брат, Старшая сестра в законе, Второй брат».

Чу Лянь поприветствовала каждого старшего члена семьи.

Матриарх Хэ махнула ей рукой. «Лянь-ер, садись рядом с бабушкой».

А? Чу Лянь взглянула на своего старшего брата и сестричку, сидящую ниже уровня матриарха. Хотя она не хотела, она только могла медленно подойти к стороне матриарха. Матриарх Хэ теплыми руками потащила ее вниз, чтобы та села на диван.

Чу Лянь посмотрела на мадам Цзоу и пыталась разглядеть любой намек на ревность на ее лице, но, не видя ни одного, расслабилась.

Матриарх продолжала смотреть на свою красивую внучку, а затем внутренне вздохнула.

Чу Лянь сочла странным, что все смотрят на нее. Даже матриарх держала ее за руку, слегка поглаживая, словно утешая ее по какой-то загадочной причине.

Она невинно моргнула. «Бабушка, что-то не так?»

Матриарх Хэ мягко погладила ее по голове, рассеянно заметив, что ее волосы не были тщательно почищены, пока она спешила, чтобы добраться сюда, и вздохнула. «Лянь-ер, у Бабушки есть что рассказать. Но сначала обещайте бабушке, что вы не рассердитесь.»

Чу Лянь улыбнулась про себя. Пока это не было тем, что касалось ее безопасности, в Великой Династии Ву не было ничего, что могло бы рассердить ее.

Тем не менее, слова Матриарха, которые она произнесла, вызвали ее любопытство. «Бабушка, пожалуйста, говорите свободно. Внучка не настолько маленькая, чтобы рассердиться.»

Матриарх остановилась на мгновение, как будто она не верила в уверенность Чу Лянь. Когда она заговорила, ее голос звучал немного виновато. «Хорошо, дитя мое. Бабушка скажет вам сейчас. Санланг отправился на северную границу, чтобы присоединиться к армии. Он ушел сегодня утром перед рассветом.»

Чу Лянь застыла: она этого не ожидала.

Подождите минутку, здесь что-то не так... Как это могло случиться?

В романе «Чанди» никогда не думал о вступлении в армию. Это видно из того, как он никогда не занимал какой-либо официальный пост, несмотря на то, что он вырос в семье военного чиновника. Как... как он мог уйти, чтобы присоединиться к армии сейчас?!

Почему казалось, что история меняется? Хэ Санланг полностью игнорировал оригинальную сюжетную линию романа.

Если бы все в комнате прямо сейчас могли видеть то, что думала Чу Лянь, они наверняка закатили бы глаза.

Как, молодая новобрачная жена Хэ Санланга, ты не была в центре внимания, Чу Лянь?

Разве вы не должны думать о том, почему ваш муж отказался от своей новобрачной жены, присоединившись к армии, а не беспокоиться о том, что текущие события не совпадают с оригинальной линией сюжета?

В течение нескольких минут Чу Лянь полностью была озабочена своими мыслями. Семья Хэ смотрела на нее и думала, что она не понимает, что делать.

Сердце матриарха заболело еще больше за ее внучку. «Не грусти, дитя. У вас все еще есть старший брат, старшая невестка, второй брат и бабушка!»

Для остальных Чу Лянь выглядела как потерянный ягненок, совершенно разрушенная новостями, но только она знала, что она думает в на самом деле.

Чу Лянь тайно бушевала относительно Хэ Чанди.

Казалось, этот парень был адом, стремящимся отделиться от нее. Поев ее блюдо, он на самом деле просто поднялся и ушел! У него было такое красивое лицо, но как жаль, что его характер был таким ужасным! Теперь, когда это произошло, она хотела подождать и посмотреть, что он собирается делать на северной границе!

Поскольку они не могли быть друзьями, тогда они могли бы также обрубить все связи!

Она могла спокойно жить без него.

На самом деле было хорошо, что он ушел. Теперь она могла свободно жить в поместье Цзин'ань, без его вмешательства и беспокойства!

Чу Лянь совсем не приняла это близко к сердцу. Если бы не описание романа о превосходном характере Хэ Чанди, она бы ничего от него не ожидала. Теперь, когда все эти ожидания уже не оправдались, у нее больше не было надежды на Хэ Санланга. Нечего было грустить о нем.

Чу Лянь улыбнулась. «Бабушка, я знаю, что вы все здесь есть у меня. Даже если мужа здесь нет, я продолжу жить тут».

Ее подлинная улыбка казалась фальшивой, чтобы замаскировать ее грусть. Даже обычно невнимательный Хэ Чанджу заговорил. «Сестра в законе, пожалуйста, не грусти. Я работаю в левой военной гвардии. В тот момент, когда будут какие-то новости о моем брате, я сообщу их сестре в законе.»

Таким образом, Чу Лянь провела свое утро, приняв утешения от своей семьи. Матриарх Хэ даже специально одарила ее орнаментом из нефрита, украшенным золотом, чтобы утешить ее.

По внешнему виду орнамента он должен был стоить не менее тысячи таэлей.

Испытывая небольшое головокружение от всего этого, Чу Лянь принесла кучу подарков из зала Цинси в Сонгтау-Корт.

В тот момент, когда она вошла, Старшая служанка Гуй была шокирована всеми коробками, с которыми вошли Сиянь и Фуянь.

"Что случилось?"

Сиянь и Фуянь явно не были такими спокойными, как Чу Лянь. Они выглядели довольно вялыми. Сиянь была первая, кто заговорил. «Матриарх и Старшая молодая мадам подарили все это Третьей Молодой Мадам».

«А? Это не особый случай, поэтому для чего нужны эти подарки?» Ящики сами по себе выглядели дорогими: она могла хорошо представить ценность предметов внутри.

Хотя усадьба Цзин’ань была намного богаче, чем Усадьбя Ингуо, старшие члены семьи не раздавали драгоценные подарки своим младшим без какой-либо причины.

Сиянь бросила взгляд на Чу Лянь и, увидев, что ее хозяйка, похоже, не против, она сообщила о том, что Хэ Санланг уехал на северную границу рано утром.

Глаза главной служанки Гуй расширились. "Чего?! Третий молодой мастер только что уехал?»

Чу Лянь спокойно посмотрела на слуг вокруг нее и сказала: «Отложите все. Я немного устала, поэтому я вздремну.»

Именно тогда Старшая служанка Гуй взглянула на Чу Лянь. Это было в середине лета, поэтому они были одеты в меньшее количество одежды. Чу Лянь бросилась в зал Цинси сразу после пробуждения, поэтому она быстро надела легкое платье. Ветер, пробегающий по комнате, окутал ее тело одеждой, заставляя ее казаться слабой и тонкой.

Старшая служанка Гуй подумала о том, что Шестой Мисс пришлось вытерпеть за эти несколько дней. Ее муж постоянно ссорился с женой после свадьбы, и теперь он оставил ее ради армии! Он даже не обратил на нее никакого внимания, и вместо этого ей пришлось узнавать это от Матриарха.

Как Шестая Мисс страдает внутри себя...

Подумав обо всех последних событиях, старшая служанка Гуй не мог не пролить несколько слез в симпатии к своей хозяйке.

У личных слуг также были грустные выражения лица.

Старшая служанка Гуй увидела, что атмосфера в гостиной была затуманена, поэтому она быстро вытерла слезы носовым платком. Затем она принялась ругать всех тихим голосом. «Почему у вас такие мрачные лица! Ваша хозяйка стоит перед вами! Прочь, все прочь! Уходите и займитесь работой! Не похоже на то, что третий молодой мастер никогда не вернется. Это его дом: независимо от того, куда он уйдет, он все еще будет хранить это место в сердце».

Все служанки ушли в спешке.

Однако Старшая служанка Гуй знала, что ситуация не так хороша, как она пыталась это изобразить.

Она знала, какое место занимает северная граница. Поскольку третий молодой мастер отправился туда, чтобы присоединиться к армии, как только он войдет в пограничные войска, ему придется оставаться там на протяжении пяти лет, если он каким-то образом не достигнет какой-то заслуги!

Пять лет!

Третьей молодой мадам было пятнадцать в этом году. Ей будет шестнадцать в следующем году. Если третий молодой мастер действительно останется на границе в течение пяти лет, Третьей молодой мадам будет двадцать лет к тому времени, когда он вернется.

Пять лет... Как третья молодая мадам сможет ожидать его? Предполагалось, что это лучшие годы жизни женщины.

Как Третий Молодой Мастер смог отнестись к своей Шестой Мисс таким образом?

Однако мысли Чу Лянь полностью отличались от таковых у старшей служанки Гуй. В настоящее время на ней было желтое нижнее белье и белые брюки и она лежала на своей большой кровати. Ее ноги были скрещены, когда она обдувала себя круглым веером. Другой рукой Чу Лянь держала комедийную книгу, которую с удовольствием читала.

Всякий раз, когда она попадала в интересную часть, она даже забывала обдувать себя.

Время от времени она также бормотала про себя.

«Я не думала, что у древних было бы такое яркое воображение: они даже писали истории с гендерными ролями! Тск, тск... Слишком плохо, что это не парни, которые рожают».

В настоящее время была середина палящего лета. Ее муж, Хэ Санланг, внезапно уехал на границу, чтобы вступить в армию, всего через несколько дней после их брака, поэтому все в Поместьи Цзин'ань жалели ее.

Во второй половине дня Матриарх Хэ послала одну из своих личных служанок с половиной тазика льда. Увидев, что Чу Лянь все еще спала в спальне, служанка поручила старшей служанке Гуй поместить лед внутрь, чтобы облегчить жару.

В столице было мало ледяных подвалов, и в прошлом году они не хранили много льда. Большая часть льда была отправлена во дворец. Даже если бы был избыток льда, он был отправлен в поместье других членов императорской семьи. Большая часть дворянства не могла бы получить достаточное количество льда для использования.

Таким образом, было необычайно, что Матриарх Хэ фактически послала ледник Третьей Молодой Мадам.

Старшая служанка Гуй сопровождала Муксянь, служанку, которая принесла лед, при выходе из двора. Вместо того, чтобы радоваться неожиданному подарку, она выглядела грустной и вздыхала. Любой мог видеть, что лед был лишь некоторой формой утешения для Третьей Молодой Мадам.

Третий Молодой Мастер уже уехал. Какое утешение может компенсировать отсутствие вашего мужа рядом?

Возможно, лед действительно сделал комнату более прохладной: Чу Лян спала исключительно хорошо, несмотря на палящий день. Она даже не встала, когда пришла Фуянь, чтобы позвать ее на обед.

Когда она проснулась, было уже поздно. Чу Лянь почувствовала прохладу в тот момент, когда она села на кровать и отошла от сна.

Она встала и отодвинула занавески кровати. Рядом с кроватью лежало деревянное ведро со льдом.

Чу Лянь издала удивленный возглас. Она даже не пожалела времени надеть свои вышитые ботинки, прежде чем помчалась вперед, вглядываясь в ведро льда. По-прежнему оставался кусочек льда, размером с голову, плавающий внутри.

Сиянь работала над какой-то вышивкой, оставаясь в режиме ожидания во внешней комнате. Когда она услышала дыхание Чу Лянь, она поспешно вошла. «Третья молодая мадам, что-нибудь случилось?»

Чу Лянь указала на ведро. Ее глаза были широки, когда она спросила: «Откуда этот лед?»

Уголки губ Сиянь мрачно потянулись вниз. Хотя лед был отличным подарком, он должен был утешить уход Санланга. У нее были смешанные чувства.

«Матриарх приказала кому-то отправить его Третьей молодой мадам, чтобы облегчить летнюю жару».

Чу Лянь сразу поняла, почему Матриарх Хэ прислала лед, несмотря на то, что он так ценен. Усадьба Цзин’ань обычно не использовала бы лед для себя.

Однако она не думала так глубоко, как Старшая служанка Гуй и остальные. Поскольку Матриарх Хэ дала ей лед, она собиралась с радостью использовать его!

В противном случае подарок был бы истрачен впустую!

«Быстро, дай мне небольшое хлопковое одеяло», - сказала Чу Лянь. Хотя ее выражение почти не изменилось, у нее было волнение.

Сиянь, все еще грустная, не ожидала этого. Она выпустила мягкую «а?». и в замешательстве посмотрела на Чу Лянь.

«Быстро, быстро. Что ты там тупишь?»

Сиянь вытерла уголки своих глаз. «Но... но... Третья молодая мадам, для чего вам нужно одеяло из хлопка?»

Чу Лянь щелкнула Сиянь по лбу. «Для чего еще? Чтобы весь этот лед таял медленнее. Я хочу использовать его для приготовления десертов с колотым льдом!»

«Битый... Колотый лед...» Мысли было достаточно, чтобы полностью отвлечь Сиянь от ее прежней мрачности. Печаль на ее лице также исчезла.

«Да! Колотый лед восхитителен и помогает перенести жару. Принеси одеяло, быстро!»

Таким образом, Сиянь была послана найти хлопковое одеяло для Чу Лянь.

Когда Сиянь вернулась с одеялом в руке, она наблюдала, как Третья Молодая Мадам использовала его, чтобы закутать деревянное ведро. Кажется, она не знала, смеяться или плакать, странное выражение посетило ее ранее опущенное лицо.

«Дай мне смену одежды. Я хочу посмотреть, что у нас есть на кухне из того, что я могла бы использовать, чтобы сделать колотый лед!»

Наконец, Старшая служанка Гуй и Сиянь пошли вместе с ней на кухню.

Чу Лянь просмотрела продукты, которые были отправлены на их кухню этим утром: виноград аметистового цвета, персики красные медовые, мандарины и еще несколько фруктов. Она кивнула себе и выбрала несколько свежих корней лотоса, некоторое количество семян лотоса с удаленной горькой сердцевиной, несколько водяных каштанов и несколько других ингредиентов, которые ей понадобятся. Затем она отправила Сиянь к воротам, чтобы попросить привратника купить бутылку молока снаружи.

Ожидая возвращения Сиянь, Чу Лянь уже начала готовить продукты на кухне. На этот раз ей никто не помогал и она сама работала над блюдом.

Старшая служанка Гуй знала только название блюда, которое хотела сделать Третья молодая мадам, но не знала, как сделать это сама. Таким образом, она просто стояла в стороне и смотрела.

Чу Лянь сосредоточилась исключительно на задаче: как будто бы ее окружение даже не существовало. Это было особенно важно, когда она делала деликатесы.

Однако, в глазах старшей служанки Гуй, ее концентрация казалась скорее ошеломленным видом отвлечения, как будто она пыталась прикрыть свою грусть.

Когда Чу Лянь закончила готовить все плоды, которые ей понадобятся для десерта с колотым льдом, она заметила, что Сиянь все еще не вернулась. Поиск привел ее к небольшому ведру с клейким рисом, замачивающемуся в углу кухни. Чу Лянь мгновенно подумала о радужном моти, которую она собиралась приготовить этим утром. Так как у них был лед сегодня... В ее сознании появилась идея. Она позвала служанку, стоящую на кухне, и попросила ее найти мешок муки из соевых бобов.

Было легко сделать радужные мотти, и их внешний вид и вкус лучше всего подходят для лета.

Старшая служанка Гуй все еще чувствовала себя немного печально по поводу Третьей молодой мадам, наблюдая, как она занята готовкой еды Но чем дольше она наблюдала, тем больше старшая служанка Гуй становилась очарована деликатесами, создаваемыми Третьей молодой мадам.

Небеса, был ли этот чистый десерт большой жемчужиной, сделанной из клейкого риса?

Это было невероятно! Она не видела такого прекрасного десерта за все свои годы жизни.

Примерно в это же время Сиянь вернулась с большой бутылью молока. Затем Чу Лянь отправила служанку принести оставшийся лед из спальни. Десять минут спустя она закончила делать как десерт с колотым льдом, так и радужный мотти.

Чу Лянь поручила Сиянь и Мингянь принести десерты в гостиную, а сама вернулась в свою спальню переодеться.

Было несколько порций каждого десерта. Чу Лянь сказала старшей служанке Гуй, чтобы она нашла кого-то, кто отнесет часть Матриарху Хэ в Зал Цинси, и мадам Цзоу. Поскольку мадам Цзоу жила со своими дочерьми, Чу Лянь послала большую порцию для них. Что касается ее тещи, мадам Лю, ей было бы нехорошо есть холодную пищу из-за ее состояния, поэтому Чу Лянь отправила ей только радужные мотти.

Было не очень удобно посещать ее родственников после того, как она только что прислала им подарки, тем более, что в тот же день ее покинул Санланг. Таким образом, Чу Лянь расположилась со своими личными служанками, наслаждаясь плодами своего труда в комфорте своей гостиной.

Когда она закончила есть, Старшая служанка Гуй увидела, что Третья молодая мадам немного устала. Она не могла удержаться, чтобы немного не улучшить ее настроение. «Третья молодая мадам, пожалуйста, не грустите. Возможно, у третьего молодого мастера счастливая звезда, сияющая над ним, и он сможет вернуться через два года».

Хотя она только что съела несколько десертов, чтобы облегчить жаркое лето, Чу Лянь все еще думала, что это недостаточно освежает. В первую очередь ей не нравилось лето, и эта неприязнь заставила ее выглядеть немного утомленной. Для нее замечание старшей служанки Гуй полностью было странно. Чу Лянь наклонила голову и уставилась на нее. «Момо, я совсем не грустна. Если мой муж уехал, значит, так и будет. Даже если я буду взывать к небесам, не похоже на то, что он вернется. Разве это не было бы пустой тратой моих слез и энергии? Почему бы просто не жить счастливо, кушать хорошую еду и спокойно проводить здесь дни в поместье?»

Старшая служанка Гуй посмотрела на Третью молодую мадам, которая смотрела на нее, склонив голову в сторону. Она выглядела так же красиво, как всегда, несмотря на то, что немного устала. Тем не менее, казалось, что в ее словах что-то звучит не так.

Однако, когда старшая служанка Гуй подумала об этом дольше, на самом деле ничего не было плохого в том, что сказала Третья молодая мадам.

В конце концов, она ничего не могла сказать в ответ.

В Зале Цинси Старшая служанка Лю получила десерты, которые Чу Лянь отправила через Сиянь.

Хотя они обе говорили как можно тише, когда спрашивали друг друга, Матриарх Хэ, которая развлекала старую герцогиню Дома Чжэнго, все равно услышала их.

«Что там происходит?» Низкий голос матриарха эхом отдавался в зале.

Старшая служанка Лю торопливо принесла контейнеры с едой к столу и сообщила: «Отвечаю матриарху, Третья молодая мадам послала служанку с кое-какими десертами!»

Хотя матриарх назначалась по возрасту, не было много других членов семьи, которые могли бы взять на себя ответственность за все имущество. Таким образом, у Матриарха Хэ была рука в управлении каждым двором. Каждый день кто-то приходил, чтобы сообщить о действиях мастеров дворов.

Несколько дней назад матриарх попробовала на вкус засахаренные кумкваты Чу Лянь. Матриарх Хэ даже специально похвалила их.

Раньше, всякий раз, когда какой-либо записной гость посещал Поместье Цзин’ань, им определенно предложили бы некоторые из особых закусок Кука Чжоу. Тем не менее, эти специальные закуски закончились вместе с Куком Чжоу в горящей кухне. Для гостей, которые посещали их сейчас, закуски, казалось, стали разочаровывающими.

Их нынешним гостем была старая мадам из Дома Чжэнго. Она была старым давним другом, еще с тех пор, когда Матриарх Хэ была незамужней девушкой. Их дружба длилась десятилетиями: с юности, вплоть до настоящего времени, когда они были матриархами своих семей. Естественно, что дружбу, такую как у них, нельзя сравнить с отношениями между другими благородными дамами.

старая герцогиня Чжэнго проявила любопытство Раньше она никогда не видела Чу Лянь.

Она использовала этот факт, чтобы поддразнивать Матриарха. «Эй, моя дорогая сестра, почему ты не сказала мне, что твоя внучка знает, как делать десерты? Теперь, когда ваш шеф-кондитер пропал, есть закуски здесь не так приятно, как раньше!»

Они обе были старыми друзьями, поэтому могли говорить более свободно друг с другом. Таким образом, Матриарх Хэ приказала старшей служанке Лю принести выпечку, которую сделала Чу Лянь.

Когда Старшая служанка Лю подняла крышку контейнера, она не могла не выдохнуть от неожиданности.

Матриарх Хэ к несчастью посмотрела на нее.

«Матриарх, пожалуйста, простите мою грубость. Эти десерты просто выглядели слишком красивыми, и я потеряла самообладание».

"Ой? Какой десерт мог заставить Сяньгюн потерять самообладание? Быстро, достаньте его и покажите мне», - убеждала старая герцогиня Чжэнго.

Сяньгюн звали старшую служанку Лю, когда она была молодой служанкой.

К тому времени, когда Старшая служанка Лю закончила размещать десерты на маленьком столике, даже эти два матриарха, которые в свое время видели много десертов, были удивлены.

Десерт с колотым льдом был не только ароматным, но и приятным на вид. Он находился в фарфоровой миске, различные цвета фруктов хорошо контрастировали с белым блюдом и с молоком. Несколько красных орхидей были расположены рядом с чашей, что сделало его более похожим на произведение искусства, чем на десерт. Они почти не могли его есть.

С другой стороны, была прозрачная круглая водяная капля, которая выглядела чрезвычайно интересной. Ее подавали в длинной, мелкой темно-зеленой чаше. Рядом с капелькой был один лист лотоса, а рядом с ним был коричневый сироп и соевый порошок. Он выглядел так же, как большая бусинка утренней росы, когда та покоилась на листьях лотоса. Они никогда раньше не видели ничего подобного.

В то время как две мадам восхищались десертами, Старшая служанка Лю заговорила.

«Матриарх, третья молодая мадам сказала, что было бы пустой тратой, если бы она не сделала десертов со льдом, который вы отправили сегодня. Таким образом, в свою очередь, она отправила этот ледяной десерт и радужную моти. Тем не менее, эти два десерта холодные, поэтому, пожалуйста, не ешьте слишком много, потому что ваши тела не смогут это принять».

Старуха Герцогиня Чжэнго с любопытством подняла глаза. «Ты послала лед?»

Матриарх Хэ взяла на себя инициативу, чтобы объяснить, как Чанди уехал на северную границу. Этот ребенок четко устроил все рано утром, он только оставил письмо, чтобы объяснить, куда он убыл. Она отправила Далана искать его, но никаких новостей не было, уже большая часть дня прошла. Было очевидно, что Хэ Чанди уже принял решение по этому плану и заранее подготовил свой отъезд: как жаль ее новобрачную внучку.

Старая герцогиня Чжэнго нахмурилась. «Сестра, вам нужно тщательно разобраться и убедиться, чтобы слуги в вашем поместье закрыли рты. В противном случае доброе имя вашей внучки может быть испорчено!»

«Конечно, я это знаю. На этот раз мой внук вызвал слишком много неприятностей!»

Так как Хэ Чанди был любимым внуком Матриарха Хэ, она не могла винить его, несмотря на то, что он сделал. Более того, он уже достиг совершеннолетия: он должен был стать самостоятельным и совершить какой-то собственный поступок в любом случае. Усадьба Цзин'ань не могла позволить себе держать ленивых мастеров.

Но тем не менее, Матриарх Хэ обвиняла Хэ Чанди в том, что он ушел так поспешно, не поговорив со своей семьей.

Что касается репутации Чу Лянь, то он, по-видимому, не очень заботился о своей новой жене, так как, возможно, он мог подумать о ее доброму имени?

«Эй... Не будем об этом говорить сейчас. Лучше попробуем десерты, которые сделала моя внучка.»

Старая герцогиня Чжэнго улыбнулась и любезно взяла серебряную ложку, которую одна из служанок дала ей. Затем она выхватила небольшой кусочек колотого льда и тщательно попробовала его.

Вкус фруктов, пропитанных медом, подслащенный лотос, каштан с пресной водой и ароматное молоко смешались во рту. Он был холодным, освежающим и нес прекрасный вкус фруктов: это был лучший десерт, который вы могли бы получить в этот жаркий летний день.

Старая герцогиня Чжэнго немедленно кивнула ей, после того, как попробовала один кусочек. «Прожив так много лет, у меня никогда не было такого вкусного десерта! Старая сестра, тебе очень повезло, не так ли?»

У Матриарха на самом деле не было никаких ожиданий по отношению к Чу Лянь, но ее кулинарные навыки заслужили похвалу старого друга и дали ей повод гордиться. Она сразу улыбнулась от уха до уха, временно забыв о своей меланхолии и о том, что Чанди внезапно уехал.

Две старых герцогини обе достигли пожилого возраста, поэтому они не осмелились есть в большом количестве холодные десерты, хоть и такие вкусные, как этот. В конце концов, они съели только половину чаши. Слуги по сторонам тоже расслабились, увидев это.

«Я не могу просто так принять подарок от юной девушки. Вот, передай этот браслет твоей невестке. Ты должна позволить мне взглянуть на нее на днях.» Старая герцогиня Чжэнго сняла со своего запястья браслет из изумрудного нефрита.

Браслет был явно высокого качества, судя по тому, как изумруд блеснул сквозь нефрит.

Матриарх Хэ хорошо понимала характер своей старой подруги, поэтому она не отказалась от подарка и позволила старшей служанке Лю принять его.

«Я слышала, что твой внук, мастер Чен, любит есть вкусные десерты, подобные этим. Почему бы тебе не взять с собой все остальное?»

«Тогда я не буду церемониться с тобой. Маленький Чэн любит новые десерты.»

Полное имя Мастера Чена было Чжэн Тяньчэн, и он был наследником герцога Чжэнго. Он был того же возраста, что и Хэ Чанди, и был также молодым мастером, родившимся в главной ветви семьи. Тем не менее, он был единственным законным сыном в своем поколении, живущим в поместье Чжэнго, поэтому старая герцогиня Чжэнго очень благоволила ему.

Наследник Чжэнго любил есть хорошую еду, особенно закуски из Поместья Цзин’ань. Старая герцогиня Чжэнго всегда привозила подарки своему внуку каждый раз, когда она посещала Матриарха.

Она все еще сожалела о потере Кука Чжоу, но теперь, когда Матриарх дала ей закуски, сделанные ее внучкой, она снова была счастлива.

Старшая служанка Лю вспомнила совет, который Сиянь дал ей, когда она привезла десерты. «Третья молодая мадам сказала, что этот десерт не может храниться более полудня. В противном случае он испортится.»

Старуха Герцогиня Чжэнго громко рассмеялась. «Хорошо, я понимаю. Уже поздно, поэтому я возвращаюсь. Старшая сестра, не беспокойся о своем Санланге. Я попрошу моего мужа поделиться новостями через несколько дней».

Обмениваясь некоторыми любезностями, Матриарх Хэ проводила свою старую подругу.

Когда старая герцогиня Чжэнго возвращалась домой, она случайно встретила своего внука, который тоже возвращался домой.

Он был одет в синюю мантию из сапфира с круглой шеей и с нефритовой короной на голове. Хотя у него была средняя фигура, его глаза слегка морщились, когда он улыбался, заставляя его казаться довольно теплым и дружелюбным.

«Бабушка, куда ты ездила сегодня?»

Старуха Герцогиня Чжэнго усмехнулась. «Ты, маленькая обезьяна! Ты сейчас пытаешься противостоять делу своей бабушки? Бабушка отправилась в усадьбу Цзин'ань, чтобы навестить старого друга: это для тебя."

Персональная служанка, стоявшая за герцогиней, поднесла маленький контейнер, из которого поднялся прохладный пар.

«Фирменные закуски поместья Цзин'ань?»

«Нет, совсем нет. Новая Третья молодая мадам из Поместья Цзиньань сделала это. Иди и попробуй их быстро: они не могут храниться долго. Бабушка устала сейчас, поэтому бабушка вернется и отдохнет. Не беспокойте меня.»

Наследник Чжэнго взял закуски. Он вспомнил, что его старший брат из Имперского колледжа, старший Сяо, только что приехал навестить его, поэтому он поспешил во внешний двор.

Когда наследник Чжэнго вышел в гостиную внешнего двора, он увидел двух молодых людей, одетых в черные одежды, уже сидящих и ждущих его.

Он быстро шагнул вперед, и двое молодых людей встали, чтобы поприветствовать его.

«Наследник Чжэнго».

«Ах, старшие братья, пожалуйста, не церемоньтесь. Пожалуйста, зовите меня Тяньчэн. Садитесь, садитесь.»

Из двух молодых людей один был исключительно красив: конечно, это был Сяо Боцзянь. Другой молодой человек Ци Мин жил в том же месте, что и Сяо Боцзянь. У него было квадратное лицо и толстые брови, и он выглядел немного старым.

Ци Минь прибыл из одного из великих кланов Цзяньнаня, и он был очень лоялен к своему клану. Двое молодых людей были главными учениками Имперского колледжа. Им было около двадцати лет, тот возраст, когда многие юноши были полны высоких устремлений.

Когда Ци Минь увидел, что Хейр Чжэнго пришел с контейнером в руках, он обнаружил это странным и спросил: «Тяньчэн, что ты там держишь?»

Наследник Чжэнго тайно усмехнулся и пригласил двух из них сесть за стол. Затем он приказал служанкам налить им немного сенча.

Он осторожно положил контейнер на стол и сказал: «Это закуски из поместья Цзин'ан».

Ци Минь родился дворянином и привык к разным деликатесам. Он был чрезвычайно разборчивым в том, что он ел. Учившись в Имперском колледже уже более трех лет, Ци Минь знал все о еде, подаваемой в каждом поместье в столице. Он исследовал эту тему, пока не узнал ее, как тыльную сторону своей руки. Закуски Поместья Цзин’ань были известны, но у него никогда не было возможности попробовать что-либо раньше. Когда он услышал, что Тяньчэн в настоящее время имеет их, он был удивлен и обрадован.

Сяо Боцзянь замер на мгновение: Усадьба Цзин'ань... была семьей мужа Чу Лянь. Образ молодого человека, которого он видел, сопровождавшего Чу Лянь в Имении Ингуо, мелькнул у него в голове.

С элегантными бровями, холодной аурой и тонкими губами этот человек встал между ним и Чу Лянь, держался за ее руку и ушел, даже не позволив ему взглянуть на нее еще раз.

Наследник Чжэнго заметил, что Сяо Боцзянь был в оцепенении. «Старший Сяо?»

«Мы будем наслаждаться этими закусками, благодаря тебе, Тяньчэн».

Наследник Чжэнго свободно улыбнулся и открыл контейнер, который все еще был прохладным. На внутренней стороне была толстая хлопчатобумажная ткань, которая сохраняла тепло из коробки и поддерживала холодную температуру внутри.

Когда Хейр Чжэнго увидел десерты в ящике, он застыл на мгновение. "Это…"

«Тяньчэн, что случилось?»

Наследник Чжэнго достал десерты из контейнера, все еще немного потрясенный. "Посмотрите на это."

До этого он ел много разных закусок, в том числе даже из дворца, но никогда не видел, чтобы Хейр Чжэнго видел такие красивые, небывалые закуски, подобные этим раньше.

Сяо Боцзянь и Ци Минь были одинаково ошеломлены.

Ци Минь сокрушался: «Неудивительно, что все говорят, что закуски Цзинъань являются лучшими среди дворянских семей. Они действительно экстраординарны».

Капля воды, лежащая на листе лотоса, дрожала, как настоящая роса.

Однако Хейр Чжэнго слегка нахмурился.

Ци Минь заметил, что он немного отвлекся, поэтому он с недоумением позвал его. «Тяньчэн?»

Наследник Чжэнго посмотрел на двух мужчин. «По правде говоря, я много раз ел закуски из поместья Цзин'ань. Они действительно такие же вкусные, как и по слухам, но это первый раз, когда я вижу такой десерт».

После этого Хейр Чжэнго вспомнил, что ему сказала бабушка, когда она дала ему десерты. Бабушка сказала, что это сделала новая Третья молодая госпожа поместья Цзин'ань.

Когда он вспомнил об этом, Хейр Чжэнго быстро отправил своего личного слугу во внутренний двор, чтобы спросить у старой герцогини.

"Ой? Разве дом Цзин'ань изменил то, как они делают свою выпечку? Ци Минь усмехнулся.

«Бабушка сказала мне, что они были сделаны Третьей молодой мадам Дома Цзин'ань».

Остальные двое не заметили, как все тело Сяо Боцзяня застыло: это было жестокое совпадение, что следующая шутка из уст Ци Минь была: «Третья молодая мадам дома Цзин'ань? А? Разве это не внучка старого герцога Ингуо?»

Он повернулся к Сяо Боцзяню. «Боцзянь, старый герцог Ингуо ваш опекун. Вы видели эту Третью молодую мадам, когда вы были в поместье Ингуо?»

Несмотря на то, что его тело все еще было немного жестким, Сяо Боцзянь ответил с нормальным выражением: «Хотя я некоторое время жил в поместье Ингуо, как я мог, посторонний, проникнуть во внутренний двор герцога? Не шутите.»

У него было открытое лицо и внешность, поэтому людям было трудно сомневаться. Ци Минь быстро извинился. «Я зашел слишком далеко».

Они болтали, наблюдая, как служанки наливают сенча для них. Наконец, вернулся слуга, которого послал наследник старой герцогини.

«Что тебе сказали?» - спросил наследник Чжэнго.

Слуга слегка поклонился, чтобы выразить свое уважение, сказав: «Отчитываюсь перед наследником. Два дня назад кондитер Поместья Цзин’ань скончался на кухне. Десерты, которые принесла герцогиня, действительно были сделаны Третьей Молодой Мадам Дома Цзин'аньа. Она даже назвала десерт «радужный моти».

Наследник Чжэнго был немного ошеломлен. Как жаль, что удивительный шеф-повар кондитер ушел именно так. Однако повар был просто слугой дворянства: если он исчез, он исчез.

Наследник Чжэнго ничего больше не сказал и махнул слуге.

«Ступай, давайте перестанем говорить. Мне сказали, что эти десерты недолго хранятся. Старшие братья, почему вы до сих пор ничего не попробовали?»

Они взяли маленькие серебряные ложки и попробовали каждый из десертов. Глаза наследника Чжэнго и Ци Минь загорелись, и они громко хвалили десерты.

Было что-то особенное в сочетании освежающего десерта с сенча.

Только Сяо Боцзянь жил в своих горьких чувствах, сквозь глубокие глаза его мелькал темный блеск.

Он думал о девушке, которая теперь стала Третьей молодой мадам Дома Цзин'ань: нежной, милой, смелой и заботливой женщине. Если бы не ее помолвка, возможно, она сейчас сама готовила бы для него супы дома.

Первым человеком, который попробовал бы этот новый, вкусный модный десерт, был бы он. Человеком, демонстрирующим свою идеальную жену перед своими сокурсниками, тоже был бы он.

Под прикрытием широких рукавов его руки сжимались в кулаки, пока его суставы не стали белыми.

Тем временем, во дворе Сунтао в Поместье Цзинань, Чу Лянь мирно спала, совершенно не зная о том, что произошло.

Поев десерты со слугами, Чу Лянь ушла в свою спальню.

В спальне, которую она делила с Хэ Санлангом, был небольшой кабинет, и он предназначался для ее использования. Он был не очень большой, но так как он был рядом со спальней, это было удобно.

Чу Лянь вошла в небольшой кабинет. Книги, которые она привезла из поместья Ингуо, были помещены на книжные полки здесь, а также книги, которые добавило поместье Цзин'ан. Их было не так много. На самой нижней полке был деревянный контейнер с грушевым цветком с копиями некоторых работ нескольких известных мастеров каллиграфии.

В оригинальной истории, хотя «Чу Лянь» не была исключительна в каллиграфии, ее почерк все еще был аккуратным, тонким и красивым.

У Чу Лянь не было никаких больших амбиций, но она все еще понимала, что ее навыки каллиграфии недостаточно хороши. Она не могла даже прочитать все традиционные китайские иероглифы в этой комедийной книге, которую она читала... она обычно просто догадывалась о них.

Таким образом, во второй половине дня Чу Лянь отослала своих служанок и отправила Сиянь охранять дверь снаружи. Затем, в безопасности кабинета, она практиковала свое письмо втайне, используя пустую книгу, которую она нашла ранее.

После практики в течение двух часов, Чу Лянь бросила ранее пустую книгу в жаровню с древесным углем и сожгла ее. У нее была хорошая память, поэтому два часа практики были достаточно хороши, чтобы выучить более сотни иероглифов. Чу Лянь была довольна своим успехом.

Следуя своей практике каллиграфии, Чу Лянь отправила Сиянь принести коробку, в которой она хранила свои деньги и аксессуары. Она хотела точно узнать, сколько у нее денег.

Старшая служанка Гуй наблюдала за этим со стороны.

Во-первых, Чу Лянь посмотрел на книги с публичными счетами, где были записаны расходы на их внутренний двор. Каждый месяц им предоставлялась стипендия от семьи Цзин'ань. Конечно, заработная плата всех служащих во дворе должна была быть выплачена из этой стипендии.

В публичном счете было почти восемьдесят таэлей серебра. Они были запасены с того времени, когда Хэ Чанди был единственным хозяином, проживающим в этом дворе, и когда вокруг было меньше слуг.

В противном случае в большинстве случаев стипендии будет недостаточно для покрытия ежемесячных расходов, и им придется расходовать часть своих личных счетов.

Чу Лянь положила бухгалтерские книги и приказала Сиянь открыть сундук, где они держали серебро для ежедневных расходов. Это был огромный сундук с несколькими слоями, но только первый слой содержал кое-что: несколько серебряных слитков, некоторые свободные серебряные кусочки и несколько струн из бронзовых монет.

Всего было пятьдесят таэлей.

Вместе с серебром, которое она получила в день свадьбы, и после того, как старшая служанка Гуй дала сотню таэлей, у нее осталось всего четыреста таэлей.

Она ничего не запасла, когда жила в поместье Ингуо. Кроме того, ее мать умерла, когда она была молода, поэтому у нее не было серебра.

Всего она имела только около четырехсот пятидесяти таэлей серебра, которые могла использовать.

Хотя выражение лица Чу Лянь не изменилось вообще, Старшая служанка Гуй и Сиянь, казалось, сдерживали свои эмоции.

Их хозяйка потеряла мать в молодом возрасте и не была в восторге от Имения Ингуо. Мачеха Чу Лянь, Третья мадам, держала в руках все сбережения Третьей молодой мадам. Третий Мастер тоже не был на ее стороне. Хозяйство Ингуо все думало, что их Шестая мисс, должно быть, имела огромную удачу, вступив в брак в имение Цзин'ань и что она будет кататься в богатстве. Дочери второй ветви завидовали ей, поэтому, конечно, ни одна из них не внесла бы ничего в приданое Шестой Мисс.

Если бы не Поместье Цзин’ань, которое добавило немного к приданому, то эта жалкая сумма была бы издевательством для всех.

Будучи законной дочерью семьи, ее приданое нельзя было сравнить с приданым незаконнорожденной дочери, которая была одобрена.

После женитьбы на семье, с Шестой Мисс также жестоко обращался третий молодой мастер...

Хорошо, что их Шестая Мисс не расстроилась из-за своего брака, иначе она, вероятно, заболела бы от гнева.

Чу Лянь не беспокоилась о том, что, вероятно, думают слуги рядом с ней.

Она взяла последнюю коробку.

Это была коробка ее аксессуаров, и она дорожила ей с детства.

После стольких лет у нее была только одна коробка аксессуаров. Взглянув на коробку, Чу Лянь почувствовала боль сочувствия к первоначальному владельцу этого тела.

По крайней мере, она была законной дочерью герцога. Однако ее одежда и аксессуары были слишком плохи для ее статуса. Неудивительно, что ее личность так исказилась.

Личность человека изменится, если он вырастет в такой среде.

Чу Лянь достала ключ, который она носила при себе, и открыла коробку.

Мастерство выполнения коробки было изысканным. Всего было десять слоев, и каждый слой был исполнен из бронзы. Наверху были вырезаны даже сложные фигуры.

Самый нижний слой в коробке содержал аксессуары, которые ей подарили, когда она только что родилась. Старшая служанка Гуй сказала ей, что она, вероятно, носила их, когда ей было от года до трех лет.

В ее детстве не было много аксессуаров. Итак, на этом слое было несколько пар золотых браслетов и ножных браслетов, а также некоторые ожерелья и цветы из золота и жемчуга. После того, как она порылась в коробке, она обнаружила даже несколько хороших нефритовых украшений. Было ясно, что с первоначальной «Чу Лянь» хорошо обходились, когда она только что родилась, поскольку она была первым ребенком третьего мастера.

Аксессуары второго слоя были аксессуарами, которые она носила после того, как ей исполнилось три года.

Было несколько головных аксессуаров, но было очевидно, что они были не так изящно сделаны, как те, что были в ее младенчестве. Когда она проходила сквозь слои, было все меньше и меньше аксессуаров, которые действительно стоили чего-то. После десятилетнего возраста в лотке не было ни одного золотого аксессуара.

Все аксессуары в коробке не были пригодны для ношения сейчас, потому что все они использовались раньше. Чу Лянь выбрала несколько нефритовых украшений, которые имели сентиментальную ценность, затем отсортировала золотые и серебряные аксессуары. Она передала их старшей служанке Гуй и поручила ей расплавить их в золотые и серебряные слитки для будущего использования.

Немного изучив коробку, Чу Лянь задумалась о деле, которое она собиралась провернуть в настоящее время.

Ее нынешняя шкатулка для аксессуаров была сделана из ароматного палисандра и не была очень большой. Тем не менее, она был довольно тонко сделана и состояла из нескольких отделений, которые Чу Лянь начала открывать одно за другим. Внутри было немало аксессуаров, но таких, у которых была реальная ценность, было немного.

Хотя эти аксессуары были хороши для обычного повседневного ношения, было мало таких, которые было удобно носить для особых случаев.

Был только рубиновый орнамент, украшенный красочными бабочками, который она могла бы носить по праздникам. Этот орнамент для волос ранее упоминался и в романе: это был подарок «Чу Лянь» от матери.

Что касается остальных, то, не считая подарков от Матриарха Хэ и малинового нефритового браслета от графини Цзин'ань, был только удачный нефритовый амулет.

По правде говоря, Поместье Цзин’ань должно было дать своим новым членам семьи новые аксессуары. Однако по какой-то причине Чу Лянь не видела ничего. Слуги даже пожаловались на это.

Тем не менее, она поняла почему: Хэ Чанди ее не любил, поэтому гадил ей везде, где это возможно.

В оригинальном романе, когда «Чу Лянь» только что вошла в семью, Хэ Санланг заботился о ней всецело. По крайней мере, он никогда не скупился на одежду, аксессуары или еду.

Только для украшения волос Хэ Чанди приготовил более десяти аксессуаров для нее. Это было не мало.

Чу Лянь поджала губы и закрыла шкатулку для аксессуаров.

Хмф, ей было все равно, даже если он ничего не приготовил для нее. Ей ничего не нужно от него. Как только она заработает достаточно денег, она отправит своих служанок в магазин аксессуаров.

Чу Лянь не хвасталась. Будучи в современном мире, она не только изучала дизайн, но и путешествовала по миру как гурман, занимаясь разными культурами и стилями. Ее обычные увлечения состояли из осмотра достопримечательностей и хорошей пищи: ее можно было считать глобусом.

Теперь, когда она была в Великой династии Ву, единственное, что она умела, помимо приготовления пищи, это рисовать.

Чу Лянь оттолкнула шкатулку с аксессуарами и обняла свои колени рядом с ней, зонируя, как она думала. Выражение лица старшей служанки Гуй и Сиянь изменились, когда они посмотрели в ее в сторону.

Два слуги обменялись взглядами и тайно решили никогда больше не упоминать об аксессуарах перед Третьей Молодой Мадам, так чтобы она не была расстроена этим. В то же время Хэ Чанди вошел в черный список двух наиболее доверенных слуг Чу Лянь.

У каких невест не было бы нескольких украшений, которые они могли бы показать? Даже дочери простых людей имели бы несколько серебряных шпилек, сделанных в последнем стиле, когда они выщли замуж! Не говоря уже о дворянстве.

Не так много людей были так несчастны, как их Шестая Мисс.

«Отложите все! Дайте ключи Фуянь. С этого момента она справится с аксессуарами. Сиянь, помогите момо управлять расходами в нашем дворе.»

Старшая служанка Гуй выглядела так, будто ей было что сказать, но когда она увидела, что Чу Лянь, похоже, не в хорошем настроении, она передумала.»

На самом деле Чу Лянь совсем не была в плохом настроении. Она пыталась подсчитать, сколько у нее было в ее частных фондах!

После подсчета здесь и там и добавления золота и серебра, которые она получала от переплавки своих аксессуаров, она не получила бы более шестисот таэлей.

Если бы кто-то сказал, что у законной Третьей Молодой Мадам Дома Цзин'ань было только шестьсот таэлей, никто не поверил бы!

Наблюдая и слушая происходящее в этом имении в течение последних нескольких дней, Чу Лянь обнаружила, что усадьба Цзин'ань не была такой богатой, как считал ее внешний мир.

По крайней мере, ее свекровь, графиня Цзин'ань, похоже, не преуспевала. Что касается матриарха, у внучки не было места в наследстве личных состояний матриарха.

Если она хотела жить хорошей жизнью, она могла только полагаться на себя!

Чу Лянь вздохнула, поняв, что трудно быть без поддержки, независимо от того, где она была. Особенно о том, что муж мог заботиться о ней побольше.

После того, как она закончила считать свои личные средства, служанка сообщила снаружи, что кто-то приехал посетить ее двор.

Кто решил бы посетить ее в это время?

Чу Лянь надела вышитые мягкие ботинки, украшенные осенними хризантемами, и отвела старшего слугу Гуи и Сияньа в гостиную.

Три человека стояли в гостиной. Впереди стоял высокий худой пожилой старший слуга, а за ним стояли две служанки, одетые в светло-зеленые платья.

У всех были спокойные взгляды, но окружающая их аура была достаточно внушительной, чтобы любой зритель чувствовал себя некомфортно.

Чу Лянь села на место хозяина и посмотрела на троих людей перед ней.

«Зачем вы сюда приехали?» Спросила Чу Лянь с недоумением.

Старшая служанка Чжун внимательно смотрел на Чу Лянь с тех пор, как она вошла. Она увидела, что эта новая молодая мадам была одета в платье из персикового цвета с светло-розовой марлевой верхней одеждой, накинутой на нее. Поскольку она была в своем собственном дворе, она носила простую прическу, с одной шпилькой в форме цветка персика, заправленную в ее блестящие черные волосы. Ее нежная молодость все еще проявляла свои черты, но через несколько лет она, вероятно, расцвела бы в красивую даму.

Однако то, что привлекло ее больше всего, было не удивительный взгляд Чу Лянь, а пара влажных, ярких глаз, которые были у нее. Один взгляд казался способным видеть через что угодно, даже человеческие сердца.

По ее опыту, старшая служанка Чжун подсознательно подумала, что у человека с такой парой глаз не может быть плохого характера.

Эта третья молодая мадам, с которой она встретилась сейчас, сильно отличалась от той, которую она себе представляла.

Однако, подумав о приказах, которые третий молодой мастер дал ей до того, как он ушел, старшая служанка Чжун оставила свое личное мнение при себе.

Она шагнула вперед и слегка опустила голову. Хотя ее внешность была явно средней, ее аура отличала ее от толпы.

«Третья молодая мадам, этот старый слуга - старшая служанка Чжун. Вместе с Венсином и Вэньланом мы были наняты Третьим молодым мастером, чтобы служить Третьей молодой мадам».

А? Чу Лянь немного опешила. Служить ей? По приказу Чанди?

Во дворе уже было достаточно слуг. Рядом с ней находились ее четыре личных служанки и Старшая служанка Гуй, а также пять или шесть слуг и служанок среднего класса и третьего класса. Были и те, кто изначально служил во дворе Сунтао. Приняв еще трех слуг, у них не хватит места, чтобы держать их.

Старшая служанка Чжун увидела, что Чу Лянь нечего было сказать, и лишь немножко надула щеки, глядя на нее. Эти яркие, чистые глаза мерцали у нее так сильно, что ей казалось неудобно под этим взглядом.

Старшая служанка Чжун могла только сказать. «Третий Молодой Мастер поручил этому старому слуге исправить Третью Молодую Мадам, если бы были какие-то области, которые нуждались в улучшении, будь то в речи или поведении. Кроме того, вот письмо, которое третий молодой Мастер написал Третьей молодой мадам перед отъездом».

Старшая служанка Чжун наблюдала за выражением лица Третьей молодой мадам, когда она говорила, но у нее все еще было такое же выражение. Ее щеки надулись, а ее голова была наклонена в сторону. Она выглядела такой милой, что углы шеи Старшей служанки Чжун не могли не подернуться.

Неужели эта Третья Молодая Мадам не была идиоткой? Любая другая новобрачная невеста будет кричать и ругать их к настоящему времени.

Мало того, что ее муж ушел, но он также так плохо думал о ней, что он приказал своим людям следить за ней, пока его не было!

Разве это не гигантская пощечина?

Выражение Чу Лянь не изменилось, потому что она не думала о мотивах действий Хэ Чанди. Она сказала старшему слуге Чжун: «Передайте мне письмо и позвольте мне взглянуть на него».

Сиянь шагнула вперед и взяла письмо, а затем передала его Чу Лянь.

Чу Лянь посмотрела на сильные и непоколебимые слова, написанные на письме: «Дорогой жене, мадам Чу». Это письмо, вероятно, было единственным, где он когда-либо обращался к ней как «моя дорогая жена».

Когда она открыла письмо и вытащила тонкий кусок бумаги, на нем был всего один ряд из десяти или более слов.

Когда она закончила читать, ее лицо покраснело от злости.

«Пока я убиваю врагов на севере, я надеюсь, что моя жена помнит, как действовать добродетельно!»

Слово «добродетельно» было даже написано ярко-красным, как будто он боялся, что она его пропустит.

Чу Лянь разразилась гневом, но в то же время у нее также было желание рассмеяться.

Когда этот парень Чанди увидел ее неповиновение правилам добродетельной жены? У нее это как-то вырезано на лбу? Ох, она была так расстроена!

Она не ожидала, что он оставит ей сладкие слова, но, по крайней мере, ему действительно не нужно было оставлять подобное предупреждение, верно? Этот парень вышел за все рамки!

Чу Лянь чувствовала, как гнев просачивается из каждой поры ее тела. Она помахала старшему слуге Чжун и двум служанкам. «Поскольку мой муж отправил вас сюда... Старшая служанка Гуй, помогите им поселиться».

А? Она отпускала их?

Старшая служанка Чжун сдержала подергивание рта и быстро подняла голову, чтобы посмотреть на Чу Лянь. Несмотря на явный гнев на ее мягком, молодом лице, у Третьей молодой мадам не было никаких других мыслей.

Она не удержалась от размышлений: «Это неправильно. Если бы это была какая-то другая только поженившаяся мадам, и она узнала, что ее муж не доверял ей, она определенно убежала бы к своей свекрови, чтобы пожаловаться и показать, как она обиделась.

Но все, что сделала эта Третья молодая мадам, была в гневе и забыла о чем-то другом?

Была ли эта молодая мадам слишком наивной или слишком прощающей?

«Старшая служанка Чжун, пожалуйста». Теперь, когда Старшая служанка Гуй знала, почему здесь был Старшая служанка Чжун, хотя ее тон все еще казался вежливым на поверхности, она явно держала какое-то расстояние между ними.

Старшая служанка Чжун могла только сделать приветствие перед тем, как следовать за старшей служанкой Гуй, в сопровождении Венсин и Вэньлан.

Старшая служанка Гуй организовала старшей служанке Чжун место в комнате рядом с ней, а Вэньсин и Вэньлан были размещены рядом с другими личными служанками, с одной комнатой для каждой из них.

Взгляд Чу Лянь бессознательно дрейфовал от Венсин к Вэньлан, когда они уходили. Она заметила, что их шаги не звучали, хотя их движения были быстрыми. Ее брови медленно сблизились.

В то же время Мингянь вошла, ее шаги громко раздавались на полу. В голове Чу Лянь появилась лампочка, когда она поняла, насколько две новые служанки отличаются от остальных.

Они явно шли без шума. Она смотрела достаточно фильмов, чтобы знать, что такие люди, скорее всего, являются мастерами боевых искусств. Возможно, эти две служанки практиковали некоторые из них?

Чу Лянь отложила эти мысли в сторону и сделала заметку, чтобы спросить Старшую служанку Чжун об этом в следующий раз, когда они встретятся.

Она встретила взгляд Мингянь и спросила: «Что случилось? Почему ты так спешишь?»

Мингянь несла небольшую деревянную коробку. «Это подарки, которые матриарх и Старшая молодая мадам послали с благодарностью за десерты, отправленные третьей молодой мадам. Они сказали, что десерты вкусные!»

Чу Лянь открыла деревянный ящик и увидела нефритовый браслет и золотую шпильку.

Ее глаза загорелись. Она только что беспокоилась о нехватке средств, и матриарх и Старшая сестра в законе только что отправили их ей. Однако Чу Лянь знала, что это было связано только с их жалостью к ней по поводу отъезда Хэ Санланга. В противном случае, как они могли послать такой драгоценный подарок за то, что она отправила какие-то десерты? Это было то, что ожидалось от нее как младшего члена семьи.

Она помахала Фуянь, чтобы указать, что она должна убрать подарки.

После такой задержки были уже сумерки. Она не ела должным образом утром или днем, и ее живот урчал. Таким образом, Чу Лянь привел Сиянь и Цзинань на кухню.

Старшая служанка Чжун, Вэньсин и Вэньлан подошли, увидев тонкий силуэт Чу Лянь. Они взглянула в сторону, куда шла Чу Лянь, и ее глаза расширились. «Третья... Третья молодая мадам идет на кухню?»

Вэньсин стояла на цыпочках и заглядывала. «Момо, есть только кухня в этом направлении».

В глазах Старшей служанки Чжун промелькнула вспышка презрения. Красивое лицо и плохие манеры - по-настоящему молодая мисс из Дома герцога Ингуо. В конце концов, опальная семья не сможет хорошо воспитывать своих дочерей. Честно говоря, как могла хозяйка дома лично пойти на кухню, чтобы посмотреть, как готовят повара? Другие могут подумать, что в Павильоне Цзин'ань Третья молодая мадам голодает!

Чу Лянь понятия не имела, что Старшая служанка Чжун увидит ее действия таким образом. Она была просто голодна. Ее путешествие на кухню состояло в том, чтобы увидеть, есть ли какие-либо новые продукты для использования.

Внутри кухни Чу Лянь заметила, что на разделочной доске стоит бамбуковая корзина с грибами. Уголки ее губ поднялись. Она приказала Сиянь и Цзинань начать делать лапшу и начать кипятить суп для приготовления горшка с лапшой из свежих грибов.

Лапшу легко переваривать. Даже если она съест слишком много, не будет никакого вреда.

Пока выкатывали тесто для лапши, лицо Цзиньянь покраснело от напряжения. Она взволнованно сказала Чу Лянь, которая сидел в стороне. «Третья молодая мадам, я всегда только видела эти грибы на пару. Я не знала, что можно положить их в суп.»

Чу Лянь:......

Значит, дворяне династии Великого Ву ели грибы.... на пару? Кто придумал такой странный метод приготовления? Если она когда-нибудь их встретит, она забьет их до смерти!

Неудивительно, что кухонный слуга сказал ей, что эти грибы не стоят многого! Они были привезены просто для изменения вкуса.

Грибы обычно были свежими и содержали много питательных веществ. В современном мире некоторые дикие грибы могут даже продавать за высокие цены! Здесь никто не заботился о них...

Они бесполезно тратили ценные продукты.

«Положите грибы в суп из свиной кости позже и добавьте немного молока. Лапша станет еще более ароматной, если вы это сделаете».

«Ах! На самом деле?» Щеки Циньянь покраснели еще больше, когда она подумала о вкусной еде, которую скоро получит. Ее скорость изготовления лапши возрасла.

Когда грибная лапша была сделана, Чу Лянь поела и заснула.

Через час Старшая служанка Чжун и другие две служанки были приглашены на ужин.

С тех пор, как главная кухня была разрушена огнем, все слуги в каждом дворе ели на кухне во дворе, как их хозяева. Однако они всегда ели после того, как их хозяева были заснут. Что касается приготовления пищи, повара отправляли в каждый двор.

Тем не менее, повару во дворе Сунтао нечего было делать, потому что Третья молодая мадам чувствовала, что еда, которую он приготовил, была недостаточно хороша.

Сначала, когда Чу Лянь привела своих личных служанки, желая приготовить себе еду, повар не был готов к этому. Однако после еды, которую однажды сделала Третья молодая мадам, его отношение к ней улучшилось. Повариха была почти как собака, каждый день ждала возле двери, пока Третья молодая мадам снова придет.

Все слуги во дворе Сунтао были счастливы, когда каждый день ели блюда, приготовленные по рецептам Чу Лянь. Чу Лянь хотела убедиться, что их хватит на то, чтобы поесть, поэтому она всегда приказывала сделать больше.

Старшая служанка Чжун и Старшая служанка Гуй, а также другие служанки, сидели за одним столом. Она была служанкой второго сорта, которая служила графине Цзин'ань, когда была моложе. После рождения ребенка она стала младшей сестрой Чанди.

У нее было два сына, и ее старшая невестка была беременна близнецами два года назад. Она беспокоилась о ней, поэтому вернулась в свою деревню, чтобы позаботиться о своей невестке. Всего несколько дней назад она получила просьбу Сан Санланга и бросилась обратно в поместье Цзин'ань, чтобы снова занять пост служанки.

Графиня Цзин'ань родилась в роскоши, и Старшая служанка Чжун служила ей с тех пор, как она приехала в поместье Цзин'ань. Итак, Старшая служанка Чжун ела практически все деликатесы. Когда она взглянула на раскрасневшиеся возбужденные лица служанок вокруг нее, она почувствовала презрение к ним.

Это была просто еда, чтобы наполнить желудок. Стоит ли так волноваться? Это было не так, как если бы их не кормили регулярно, или что они были бедными простолюдинами, которые посчитали бы счастливыми попробовать немного мяса раз в несколько месяцев.

Презрение в ее сердце к слугам Третьей Молодой Мадам увеличилось, и она подумала, что Третий Молодой Мастер был умным, отправив ее сюда, чтобы присмотреть за Третьей Молодой Мадам. Она и люди вокруг нее действовали ниже своей степени иерархии. За ними нужно было наблюдать, чтобы они не позорили имя Дома Цзин'ань.

Старшая служанка Гуй спокойно заметила выражение на лице Старшей служанки Чжун. Она увидела, как эта Старшая служанка Чжун смотрела на ее Уестую Мисс. Уголки ее губ поднялись, насмехаясь над ней, когда она жестом указала на служанок младшего класса. «Принесите еду».

Цзиньянь немного сглотнула и не могла не воскликнуть: «Момо, сегодня у нас грибная лапша! Я первый раз пробую что-то подобное: Я пускаю слюни, чувствуя только аромат!»

Старшая служанка Гуй посмотрела на Цзиньянь.

Старшая служанка Чжун, которая сидел напротив нее, также окатила старшую служанку Гуй презрительным взглядом.

Через мгновение служанки принесли белые фарфоровые блюда, содержащие лапшу. Сначала они положили их на стол, а затем положили несколько гарниров после этого.

Освежающие хрустящие соленые огурцы, древесные грибы, завернутые в кожу боба, и соевые бобы, которые были маринованы в самый раз.

Белые фарфоровые чаши окружили тарелки гарниров. В них лапша плавала в ароматном, густом молочно-белом супе. Грибы Шиитаке, ломтики кедровых устричных грибов, грибов еноки и просто устричных грибов были аккуратно расположены на вершине лапши.

Все было украшено нарезанным весенним луком. Жирные зеленые точки сияли над молочно-белым супом, как мерцающие изумруды. Из белых фарфоровых блюд поднимался пар, вызывая аппетит у всех присутствующих.

Старшая служанка Чжун посмотрела на грибную лапшу перед ней с расширенными глазами. Когда она вспомнила о безвкусных грибах, которые она ела раньше, и сравнила их с мастерски приготовленной вкуснейшей грибной лапшой перед ней, она не могла сдержать глоток. Не давая ей время задать вопросы, все за столом похватали свои палочки для еды и начали есть.

Праздник был прямо перед ними: кто будет беспокоиться о разговоре? В зале раздался только пронзительный звук исчезновения лапши.

Все молодые служанки отринули свою обычную грацию и начали есть быстрыми темпами.

Они не могли медленно есть!

Они увидели, что в горшке осталось мало. Для того, чтобы получить добавку, они должны были есть так быстро, как только могли!

Старшая служанка Чжун проглотила свои слова и посмотрела на Венлан и Венсин. Затем она взяла палочки для еды, схватила лапшу и поместила ее в рот.

Распробовав ее, скорость ее палочек резко увеличилась.

Только когда последний глоток жирного супа исчез в ее горле, она глубоко вздохнула. Она чувствовала себя полностью отдохнувшей, и этот вкусный аромат все еще оставался на ее языке. К сожалению, эта порция лапши была немного мала. Она еще не была сытой. Таким образом, она повернулась к служанке позади нее и сказала: «Принеси мне еще одну миску!»

Служанка выглядела обеспокоенной, когда она ответила: «Момо, там... больше нет лапши...»

Чего?

Больше не осталось?

Старшая служанка Чжун сопротивлялась желанию выплюнуть кровь. Она только что видела полный горшок с лапшой, но все было съедено так быстро?

Какие аппетиты у этих людей!?

Старшая служанка Чжун повернула голову к большому горшку рядом.

Как и ожидалось, в некогда полноценном горшке с грибной лапшой осталось только несколько жалких ложек супа. Служанка, одетая в изумрудные одежды, уже наливала последний глоток супа в свою миску...

Старшая служанка Гуй уже была опытным ветераном в битве за еду, поэтому она была намного спокойнее, чем Старшая служанка Чжун. Она положила свои палочки для еды и элегантно улыбнулась старшей служанке Чжун.

«Старшая служанка Чжун, кушайте неспеша. А я пойду и отдохну.»

Старшая служанка Чжун посмотрела на ее совершенно пустую миску, прежде чем взглянуть на исчезающий силуэт старшей служанки Гуй. Внутренне она бушевала: «Я хотела наслаждаться едой медленно, но вы, сумасшедшие, съели все, прежде чем я смогла реагировать. Что я должна есть??

Она кашлянула, а затем позвала Вэньлан и Венсин.

На обратном пути в свои комнаты Вэньсин не удержалась, сказав: «Момо, еда здесь очень вкусная, но я не смогла попробовать начинку!»

Старшая служанка Чжун закатила глаза. Она тоже не смогла попробовать начинку! Таким образом, изначально спокойная и величественная Старшая служанка Чжун решила есть более быстро в следующий раз, чтобы иметь возможность получить вторую порцию!

В тот день, когда Хэ Чанди отказался от своей жены, чтобы присоединиться к армии, Чу Лянь крепко спала в своей красивой, теплой постели, не мечтая о том, чтобы кто-то нарушил ее сон.

С другой стороны, Хэ Санланг встретился с Лайю в городке Цзянчжоу, недалеко от столицы.

Хотя никто в поместье не знал пути, который он собирался доехать до северной границы Лянчжоу, чтобы избежать преследования, он путешествовал с удвоенной скоростью, днем и ночью.

Была середина лета, поэтому, несмотря на то, что ночью небо темнело, не было прохладного ветра, облегчающего жару. Мало того, было так душно и жарко, что терпение практически было на нуле.

Две лошади спустились по шоссе, а их всадники были нагружены холщовыми мешками. Хотя ветерок, созданный движением их лошадей, немного охлаждал, после того, как они скакали на лошади целый день, даже выносливость крепкого Хэ Санланга подходила к концу.

Изнывая от жары, они вдвоем проехали еще десять миль.

Под слабым лунным светом Лайю обнаружил на дороге поляну.

Радость проявилась на его лице. «Третий молодой мастер, впереди трава. Почему бы нам не отдохнуть здесь сегодня?»

До следующего города было еще от сорока до пятидесяти миль. Если бы они путешествовали всю ночь, они, вероятно, достигли бы его только на следующий день, так почему бы не отправиться на ночь на обочину? В любом случае, лошади тоже нуждались в отдыхе.

Санланг кивнул и сошел с лошади. Лайю взял вожжи из рук Чанди и привязал лошадей к дереву неподалеку, освободив достаточно веревки, чтобы лошади могли пастись в окружении сладкой травы.

Эта грубая маленькая хижина когда-то была простым чайным домом: она была теперь в руинах. Единственный набор столов и стульев был уже немного гнилым, и вокруг был слой пыли. Было ясно, что дом давно не используется.

Травяная хижина была открыта со всех четырех сторон, и фундамент казался не слишком стабильным. Похоже, что она было на грани краха, а травяная крыша почти исчезла. Она может служить только самым основным убежищем.

Хотя условия были немного суровыми, как путешественники, они не были слишком разборчивы. Наличие какой-то формы крыши над их головами и даже какая-то старая мебель было намного лучше, чем высаживаться на обочине дороги.

Лайю вытащил тонкое одеяло из своего туристического мешка и положил его на стул. Затем он достал пару приготовленных булочек и рулетов, а также бурдюк с водой.

«Молодой Мастер, выпейте немного воды!»

Хэ Чанди сидел за столом, закрыв глаза, чтобы немного отдохнуть. Он взял воду и выпил несколько глотков.

Затем он взял рулет и наполнил им свой рот.

В своей прошлой жизни, после того как его предала «Чу Лянь», он много страдал, бродивши в пустыне. Он даже ел траву, кору и корни деревьев. С запасом рулетов и галет ему было не так уж плохо в сравнении с тем состоянием. Не на что было жаловаться.

Хотя он и думал, что еда - это просто средство, чтобы наполнить живот, по какой-то причине, сухие роллы в этом пустынном месте заставляли его расстраиваться. Когда он жевал свои пайки, как робот, он закрывал глаза и вспоминал о том, какой вкусный снежный гриб и каша из семян лотоса... Вонтоны с паром, поднимающимся из них... и те блины атаковали его чувства ароматом весеннего лука...

Хэ Чанди с трудом сглотнул и заставил сухой рулет опуститься в желудок. Он раздраженно открыл глаза, заставив себя перестать думать о деликатесах этой злой женщины.

Он откусил кусок сухаря, но мысль о том, что эта злая женщина Чу Лянь готовила на свой обед сегодня вечером, не покидала его ум. Чем больше он ел, тем больше он расстраивался.

Выдержав еще несколько кусков пищи, чтобы предотвратить голод, грызший его живот, Хэ Санланг бросил оставшиеся рулеты обратно в котомку. Он выпил большое количество воды, затем постелил одеяло на землю и заставил себя заснуть.

Они вдвоем так устали после целого дня путешествия, что больше не хотели двигаться. Лайю наклонился к углу стола с рулетом в руке. Он вздохнул, когда ел, глядя на луну, скрытую за плавающими облаками. Сглотнув кусок парного рулета, он вздохнул и сказал: «Я действительно скучаю по той тушеной свинине, которую сделала Третья Молодая Мадам. Это было так вкусно... Как жаль, что я больше никогда не смогу его поесть».

Он только что закончил говорить, когда почувствовал, как озноб пробежал по его спине. Повернув голову, он встретился с холодным, огненным взглядом Хэ Чанди. Когда он подумал о том, как Третий Молодой Мастер ел свою еду, несчастный, он быстро закрыл рот.

Когда Чанди увидел, что шум рядом с ним прекратился, он закрыл глаза с жестким выражением лица.

Хммм. Просто потому, что он ушел, это не значит, что он отпустил эту злую женщину с крючка. Он послал некоторых своих людей к ней, людей, которые, как он знал, будут смотреть за ней всегда.

Давайте посмотрим, не решила ли она все время обманывать его с Сяо Уцзином!

Если бы она осмелилась проявить хоть малейшую слабость, он непременно развелся бы с ней без пощады. Он полностью разрушил бы ее доброе имя и обеспечил бы, чтобы она никогда не смогла снова подняться наверх в столице!

Когда он представил себе, как будет выглядеть выражение Чу Лянь, когда она получит его письмо от старшей служанки Чжун, глупый Хэ Санланг почувствовал себя хорошо. Эта мысль рассеяла его предыдущую неудовлетворенность от ужасной еды, и его темное выражение развеялось.

Подняв руки над головой, он медленно погрузился в сон.

Однако, посреди ночи, внезапный приступ сильного дождя и диких ветров перевернул их маленькое прикрытие из травы. В сопровождении ревущего грома, капли дождя размером с боб падали, мгновенно замочив двух мужчин, спящих на земле.

Хэ Чанди сразу поднялся, закатал свое одеяло, схватил свой пакет путешественника и нырнул под стол с Лайю...

Вся ситуация полностью воплотила идиому: «Когда идет дождь, он льется». На следующий день двое из них вынуждены были выйти на дорогу в мокрой одежде после еды из пропитанных дождем рулетов и сухарей. Лицо Хэ Санланга отразило темные облака бури прошлой ночи.

Лайю следовал за ним с неловкой улыбкой. «Молодой мастер, пожалуйста, продержитесь сейчас. Когда мы доберемся до следующего города, мы сможем приготовить горячую еду. Хотя это будет не так вкусно, как готовка Третьей молодой мадам, это будет намного лучше, чем мокрый паровой рулет и сухари, которые мы только что ели».

«Утешительные» слова Лайю были похожи на добавление масла в огонь. Хэ Санланг почти взорвался в припадке истерики.

«Заткнись! Если ты еще раз упомянешь Чу Лянь, я обязательно позабочусь о том, чтобы ты не получил горячую пищу.»

С его громким и ясным ультиматумом, Хэ Чанди яростно пришпорил свою лошадь, его изначально красивое лицо теперь скривилось в ужасном выражении. Он выехал на шоссе, прежде чем Лайю успел последовать за ним.

Лайю не знал, какая часть его слов оскорбила Третьего молодого мастера. Он смущенно почесал голову и мог только попытаться идти в ногу со своим хозяином.

«Ах, молодой мастер! Пожалуйста, не двигайтесь так быстро! Подождите этого слугу!»

Чу Лянь крепко спала до утра. Шторм прошлой ночью приглушил обычную жару дня, а розовые капли висели на траве и цветах в их маленьком саду. Вдохнув утреннего воздуха, она почувствовала себя очень освеженной.

Следующее, что она сделала после пробуждения, - задумчиво посмотрела на благоприятный гобелен плодородия на пологе кровати.

В оригинальном романе «Чу Лянь» подожгла главную кухню, чтобы Старшая Молодая Мадам, мадам Цзоу, получила тяжелые ранения и передала ей права на управление хозяйством. Девичья семья Мадам Цзоу была Домом Динъюань, и она была старшей законной внучкой маркиза Динъюаня.

Завтра будет шестидесятилетие старого маркиза Динъюаня. Будучи родственниками по браку, имение Цзин’ань должно будет поздравить его.

Мадам Цзоу была тяжело ранена в оригинальной истории, поэтому она не смогла присутствовать. Таким образом, Матриарх Хэ взяла с собой «Чу Лянь», чтобы принести свои поздравления в поместье Динъюань. «Чу Лянь» не только встретила Сяо Боцзяня в поместье Динъюань, но и произошел ряд событий, которые разрушили репутацию Чу Лянь и посеяли семена подозрений между «Чу Лянь» и «Матриархом».

Поскольку она знала, какая катастрофа случится в поместье Динъюань, ей нужно было найти способ избежать поездки туда любой ценой.

Кроме того, теперь г-жа Цзоу прекрасно себя чувствует. Ее участие в этом мероприятии не повлияло бы на репутацию Цзин’ань вообще.

Закончив планировать, Чу Лянь встала с постели.

Сегодня утром она научила Сиянь готовить вареные супные пельмени. Когда принесли кастрюлю с супными пельменями, она могла видеть, как из нее поднимается горячий пар. Чу Лянь взяла один кусочек и прокусила маленькую дыру наверху, прежде чем мягко высосать весь ароматный сок изнутри. Она специально сделала идеальный укус, поэтому она съела целый пельмень за один присест. В мире не было лучшего чувства.

В сопровождении хрустящих маринованных огурцов и густой рисовой каши, Чу Лянь съела половину кастрюли пельменей.

Остальные пельмени были разделены между слугами двора Сунтао.

Поскольку у них были навыки боевых искусств, старшая служанка Чжун, Вэньсин и Вэньлан смогли взять целую корзину для себя. С прошлой ночи не было никакого следа их надменности или спокойствия, поскольку все трое торопились съесть свои порции.

Чу Лянь дрогнула, наблюдая за ними. Она задавалась вопросом, как отреагирует Хэ Чанди, если он узнает, что люди, которых он послал, чтобы наблюдать за ней, были «подкуплены» всего лишь двумя ее блюдами.

Когда они закончили завтрак, она позвала старшую служанку Чжун, чтобы задать ей несколько вопросов.

Чу Лянь не любила держаться в неведении относительно людей, и она не знала старшую служанку Чжун, так как она не появлялась в книге. Таким образом, она просто говорила прямо.

Старшая служанка Чжун слегка была ошеломлена. Она не думала, что Третья молодая мадам увидит боевые искусства служанок всего за одну ночь.

Она подавила потрясение в своем сердце и ответила: «Третья молодая мадам, Вэньсин и Вэньлан действительно прошли подготовку по боевым искусствам».

Чу Лянь посмотрела на Веньсин и Вэньлан, которые казались непримечательными, как взглядом, так и фигурой. Она продолжала задавать им вопросы исключительно из любопытства. «Каковы навыки Вэньсин и Вэньлан?»

Старшая служанка Чжун почувствовал головокружение. Она быстро подняла глаза в недоумении на Чу Лянь. Почему казалось, что мысли Третьей молодой мадам совершенно отличались от большинства людей? Разве большинство молодых мадам не спросят что-то вроде: «Почему эти слуги были назначены мне? Наблюдать за мной? Мой муж не доверяет мне?»

Если бы она столкнулась с такими вопросами, она могла просто ответить: «Третья молодая мадам, вы слишком много думаете об этом».

Однако эта молодая мадам полностью отклонилась от сценария. Служанка даже не могла проговорить речь, которую заготовила.

Старшая служанка Чжун проглотила глоток крови. Она посмотрела на Вэньсин.

Когда она получила одобрительный взгляд старшей служанки, Вэньсин быстро шагнула вперед и с гордостью сказала: «Отвечая третьей молодым мадам, этот слуга легко справляется с четырьмя или пятью нормальными мужчинами».

Старшая служанка Чжун:......

Даже обычно неясная Вэньсин была отстранена от своей основной цели Третьей молодой мадам.

Они были отправлены сюда, чтобы внимательно следить за Третьей молодой мадам! Что пыталась сделать Вэньсин, стоя там, как лояльный маленький щенок, ожидающий похвалы своей хозяйки?

Старшая служанка Чжун подозревала, что, если Вэньсин вертит хвостом прямо сейчас, она будет так делать и дальше.

Она почувствовала желание дать им выговор, как только они уйдут.

Чу Лянь просто догадалась о способностях Вэньсин и Вэньлан к боевым искусствам вчера. Теперь, когда она получила подтверждение, Чу Лянь взволновалась.

Ее блестящие черные глаза загорелись, как звезды.

Они могли использовать боевые искусства! Как впечатляет! Теперь они были ее свободными телохранителями, когда она выходила из поместья!

Этот безумный Хэ Чанди, наконец, сделал что-то правильно.

Видя, что Чу Лянь в удовлетворении кивнула, Старшая служанка Чжун тут же захотела спрятать свое лицо от стыда.

Когда они закончили с завтраком, Чу Лянь отдохнула в течение часа, прежде а затем отправилась в Цинси-Холл, для ежедневного приветствия Матриарха.

Матриарх уже была в возрасте, поэтому она не спала много, особенно в такое жаркое лето, как сейчас. Некоторое время она уже была на ногах.

Когда Чу Лянь добралась до Зала Цинси, матриарх только что закончила свой завтрак.

Чу Лянь приветствовала ее в традиционной манере младшего члена семьи, а Матриарх Хэ махнула ей вперед с улыбающимися глазами. «Жена Санланга, посиди с бабушкой».

Чу Лянь села на низкий стул на шаг ниже матриарха. Она посмотрела на Матриарха. И спросила: «Бабушка, есть ли новости от моего мужа?»

Она вышла замуж за Хэ Чанди несколько дней назад, и они еще не завершили свой брак. Хэ Чанди даже холодно относился к ней. Каким бы выдающимся он ни выглядел, Чу Лянь не испытывала к нему никаких чувств.

Она просто исполняла роль преданной жены ради матриарха.

Хотя ей не нравились действия Чанди, ей нравилась матриарх. Со второго дня ее брака, во время чайной церемонии, она могла видеть искреннюю заботу и беспокойство, которые эта старая бабушка доставляла ей.

Чу Лянь не позволила бы, чтобы кто-то, кто к ней относился хорошо, был грустным.

Матриарх Хэ вздохнула и погладила мягкую голову Чу Лянь. «Этот Санланг действительно... жена Санланга, пожалуйста, не беспокойтесь о нем слишком много. Я уже попросила Даланга отправить людей с запросами. Скоро будут новости.»

Чу Лянь послушно кивнула: она не выглядела так, что эта новость особенно удивила ее или была действительно особенной. Однако именно эта нехватка выражения заставила сердце матриарха болеть сочувствием.

Она была тем, кто умолял вдовствующую императрицу ходатайствовать за девушку из Дома Ингуо, но теперь эта девушка должна была жить, как вдова, пока ее муж был еще жив. Таким образом, она чувствовала себя немного более виноватой по сравнению с другими членами семьи.

Чу Лянь заметила, что лицо матриарха омрачилось и поспешно попыталась изменить тему. «Бабушка, что ты сегодня кушала на завтрак?»

Сразу после того, как она спросила, Чу Лянь чуть не покраснела от стыда. Что с ней случилось? Единственная тема, которую она могла придумать, была связана с едой?

Тем не менее, она не могла вернуть свои слова, поэтому единственное, что она могла сделать, это подавить свой румянец и посмотреть на Матриарха. Матриарх смогла увидеть смущение на лице Чу Ляньа, поэтому рассмеялась.

"Что не так? Тебе не хватило еды в собственном дворе?»

Чу Лянь покраснела от слов Матриариха. Она дразнит. Конечно, она наелась! Половина кастрюли супных пельменей попала ей в живот! Даже сейчас Чу Лянь все еще чувствовал себя раздутой.

Матриарх Хэ была уже стара. Ее дочери уже давно покинули поместье, и ее невестка родила трех сыновей. Когда мадам Цзоу вышла замуж в поместье, ей было уже более двадцати лет. У Матриарха Хэ не было компании юных дам в возрасте пятнадцати лет, таких как Чу Лянь, уже долгое время, поэтому ей нравилось видеть ее невинную реакцию еще больше.

Когда она увидела, что Чу Лянь уже покраснела и не знал, как ответить, улыбка на ее лице стала шире. «У бабушки летом нет хорошего аппетита. Я только съела половину чаши с красным птичьим гнездом. Когда вы вернетесь во внутренний двор, я позволю старшей служанке Лю принести вам другую половину. Вы все еще растете в вашем возрасте, поэтому вы должны убедиться, что имеете достаточно питательных веществ».

Хотя Чу Лянь никогда не ела гнезда красной птицы раньше, как опытный энтузиаст гурманов, она знала, что гнездо красной птицы является лучшим качеством гнезда птицы. Большая часть дворянства в династии Великих Ву ела белое птичье гнездо, на два целых сорта ниже гнезда красной птицы.

Матриарх Хэ ела гнездо красной птицы, вероятно, оно не могло быть куплено за деньги и, скорее всего, было прислано из дворца. Матриарх была хорошей подругой с вдовствующей императрицей, поэтому, вероятно, это был подарок.

Чу Лянь не посмела принять что-то, что вдовствующая императрица дала Матриарху Хэ.

Она быстро покачала головой. «Бабушка, в этом нет необходимости. Мое тело совершенно здорово! Если я буду больше есть, я поправлюсь!»

«Ты беспокоишься о том, чтобы растолстеть с такой крошечной фигурой?» Матриарх Хэ широко улыбнулась.

«Бабушка, если вы действительно хотите его отдать, почему бы не отдать ее Матери?»

Матриарх Хэ застыла на мгновение и вздохнула. «Ребенок, ты всегда думаешь о других».

Чу Лянь посмотрела на Матриарха. Ее ласковое выражение лица. «Мать - моя собственная мать моего мужа. Как можно считать Матушку чужим человеком?»

Чувства охватили Матриарха. У нее раскрылось сердце, и она ткнула маленький нос Чу Лянь. «Жена Санланга, ты действительно такой хороший ребенок. Ладно, бабушка отправит гнездо красной птицы твоей матери. Тебе лучше взять его с собой тоже.»

Поскольку матриарх уже высказался таким образом, было бы необоснованным, если бы Чу Лянь продолжала отказываться.

Старшая молодая мадам пришла, пока они разговаривали. Она просто так услышала слова Матриарха, когда вошла. Она опустила голову и немного нахмурилась.

Поскольку спина мадам Цзоу была на свету, никто не заметил выражение ее лица.

Служанка подняла занавеску у входа в комнату и позволила войти мадам Цзоу.

«Бабушка». После того, как мадам Цзоу произнесла приветствие, она присоединилась к ним.

Матриарх Хэ улыбнулась, глядя на мадам Цзоу. «Жена Даланга, почему ты пришла сюда так рано?»

Никакого изменения выражения на лице Мадам Цзоу вообще не было. Уголки ее губ элегантно поднялись. «Бабушка, ты забыла? Сегодня день отдыха для всех стюардов в нашем имении.»

Каждый день мадам Цзоу приходилось прислушиваться ко всем стюардам каждого двора в поместье. Она приходила в зал Цинси, чтобы поприветствовать матриарха, только когда заканчивала. Только после этого она посещала свою свекровь.

«Правильно, сегодня шестнадцатый день. Бабушка забыла все даты.»

Мадам Цзоу некоторое время разговаривала с матриархом, но, увидев, что Матриарх Хэ вообще не упомянула о гнезде красной птицы, она не могла не разочароваться.

Матриарх Хэ подняла чашку и сделал глоток. «Жена Даланга, завтра праздник твоего дедушки, не так ли?»

Мадам Цзоу улыбнулась, кивнув. "Да! Бабушка все еще помнит такую дату! Внучка благодарит бабушку вместо деда.»

«Ребенок, ты слишком вежлива».

Сидя с другой стороны, Чу Лянь не ожидала, что эта тема будет поднята здесь. Она попыталась сидеть как мышка и скрыть свое присутствие.

Почему вы, ребята, не участвуете в празднике долголетия? Пожалуйста, пожалуйста, не приглашайте меня!

Однако небеса не слушали ее просьбы.

Матриарх Хэ внезапно изменила дискуссию. «Жена Санланга только что вышла замуж за семью, но в последнее время она проводила время только дома. Почему бы тебе не взять ее вместе с собой, когда придет время?»

Матриарх Хэ тоже будет присутствовать на празднике, но у старых мадам есть свои круги. Молодая леди не подходит к ним.

Поскольку Чу Лянь была новобрачной, а мадам Цзоу была еще молода, было бы лучше, если бы мадам Цзоу представила некоторых из молодых мадам столицы Чу Лянь.

Тело Чу Лянь застыло. Она не ожидала, что Матриарх Хэ предложит ей следовать за мадам Цзоу на праздник.

Она хотела высказаться и отклонить предложение, но для нее не время было говорить.

Она могла только молиться молча в своем сердце. Мадам Цзоу, пожалуйста, не соглашайся!

Мадам Цзоу была человеком покладистым, поэтому она не колеблясь ответила: «Да, бабушка. Пожалуйста, не волнуйся. Завтра я отведу Третью сестру в законе и позабочусь о ней.»

Матриарх Хэ с удовлетворением кивнула.

Чанди только что уехал из дома, и о нем еще не было известий. Она хотела помочь Чу Лянь отвлечься от пропавшего мужа, поэтому она сделала предложение мадам Цзоу. Однако ее благие намерения на самом деле вызвали большие проблемы.

Чу Лянь страдала внутренне, но не могла показать ничего из этого.

Она могла только собраться и согласиться на поездку.

Две внучки еще посидели с матриархом, а затем откланялись и ушли проведать свекровь Чу Лянь.

Состояние графини Цзин’ань не было сегодня слишком хорошим. Когда Чу Лянь пришла нанести свой визит, графиня все еще спала. Мадам Цзоу и Чу Лянь сидели в наружной комнате в течение десяти минут, прежде чем уйти и вернуться в свои соответствующие дворы.

На следующий день Чу Лянь должен был следовать за своей невесткой, мадам Цзоу, в поместье Динъюань на праздник долголетия.

Когда она проснулась утром, старшая служанка Гуй и Сиянь помогли Чу Лянь облачиться в платье, которое они уже выбрали. Поскольку она все еще была молодой мадам, они выбрали ярко окрашенное платье. Оно отлично сочеталось с рубиновым украшением для волос, которое было у Чу Лянь.

Перед тем как покинуть двор Сунтао, Старшая служанка Чжун внезапно кашлянула. Чу Лянь обернулась и странно взглянула на служанку Чжун, прежде чем осознание настигло ее. Затем она приказала: «Сиянь и Вэньсин будут служить мне сегодня в Имении Динъюань!»

Обе служанки послушно согласились. Старшая служанка Чжун бросила взгляд на Вэньсин. Прежде чем они вышли из двора, она даже прошептала в ухо Вэньсин напоминание. «Помни, что я сказала вчера вечером.»

Вэньсин горячо кивнула. Будьте уверены, она не позволила бы никому встречаться с Третьей Молодой Мадам. Ради ее вкусных блюд она собиралась сражаться изо всех сил. Любой бесстыдный человек, который хотел бы вырвать ее Третью Молодую Мадам, был бы избит без пощады!

К счастью, Старшая служанка Чжун не смогла прочитать мысли Вэньсин. В противном случае она, вероятно, выплюнула бы глоток крови.

Девочка, это не то, что она поручила тебе сделать прошлой ночью!

Когда они подошли к воротам при входе в их имение, Чу Лянь была приглашена старшей служанкой Лю сопроводить Матриарха, которую она перевозила. Мадам Цзоу села на другой экипаж со своими двумя дочерьми: Маленьким Аньем и Маленьким Лином, а ее муж, Да Даланг, последовал за экипажем на лошади с охраной.

Их партия покинула усадьбу Цзин’ань и направилась к имению Маркиза Динъюаня.

Экипаж Матриарха Хэ был не очень большим, но внутри было комфортно. Старшая служанка Лю сидела возле матриарха, а Чу Лянь сидела напротив них.

У старшей служанки Лю был круглый веер в руке и она мягко обдувала матриарха. Матриарх Хэ была одета в темно-фиолетовое платье с восемью пуговицами, а также изумрудно-зеленое оголовье, вышитое рисунком удачи, обвязанным вокруг ее головы. Ее белые волосы были затянуты длинной шпилькой, сделанной из резного нефрита. Она казалась благородной старой мадам, тонкой и достойной.

«Жена Санланга, вы раньше посещали поместье Динъюань?»

Когда Матриарх Хэ заговорила, Чу Лянь поняла, почему матриарх пригласила ее разделить свой экипаж сегодня.

Матриарх хотела дать ей несколько указаний о связях между жителями Динъюань.

Хотя она немного знала о событиях романа, существовал предел тому, сколько можно было передать, не отвлекаясь слишком много от сюжета. Она не могла знать об отношениях каждой семьи в столице, поэтому она честно покачала головой.

Матриарх Хэ была очень доволен ее честностью, поэтому она спокойно рассказала все, что могла.

Дом Динъюань был девичьей семьей Мадам Цзоу. Они процветали по численности населения, а мадам Цзоу была старшей законной внучкой старого маркиза Динъюаня. Имперская супруга Де пришла из поместья Динъюань и была дочерью Старого Маркиза Динъюаня.

Однако прошло много лет с тех пор, как Консорт Де вошел во дворец. Она родила только одну дочь, которая, к сожалению, скончалась в возрасте пяти лет.

Принцесса Ляо выглядела очень похожей на умершую дочь Консорта Де, поэтому среди многих принцев и принцесс во дворце любимицей одного из супругов Дезорт была десятилетняя Ляо.

К тому времени, как они добрались до поместья Динъюань, Чу Лянь уже дали четкую картину ситуации дома Динъюань.

Таким образом, маркиз Динъюань был одним из самых доверенных чиновников Императора, и они не могли позволить себе обидеть их...

Когда Матриарх Хэ заметила слегка подавленное выражение на лице Чу Лянь, она улыбнулась и погладила руку Чу Лянь с комфортом. «Не волнуйтесь, бабушка рассказала вам все это, чтобы вы поняли, что происходит в Поместье Динъюань. Что касается остального, не думайте об этом. Просто следуйте за своей невесткой. Она позаботится о вас.»

Чу Лянь послушно кивнула. Ее милый внешний вид заставил Матриарха Хэ захотеть ущипнуть ее маленькие щечки.

Она должна была признать, что жена Санланга была довольно красива. Даже в значительной столице Чу Лянь была одной из лучших красавиц. В последние несколько дней, наблюдая за ней, Матриарх Хэ также поняла, что Чу Лянь была доброй и невинной по своей натуре - ничто не было похоже на высокомерные, склонные к интригам личности, которые были у самых благородных дам. Таким образом, она старалась не портить свою внучку как можно дольше и, по возможности, давала ей советы, опасаясь, чтобы та куда-нибудь не вляпалась.

Матриарх Хэ просто стремилась заполучить невестку из Империи Ингуо. Она не думала, что получит темную лошадку.

Из-за ее понимания характера Чу Лянь, Матриарху также показалось странным, что Чанди так внезапно покинул дом, просто чтобы присоединиться к армии.

Как Санланг мог оставить такую прекрасную, добродушную жену, как она?

Чу Лянь была погружена в свои собственные заботы, поэтому она не заметила, как Матриарх мгновенно отвлеклась.

Подумав об этом, Чу Лянь все еще решила остаться сдержанной сегодня. Ей также пришлось избегать посещения павильона Динбо в Поместье Динъюань любой ценой!

Позволив слугам поддержать ее, когда она выходила из кареты, она увидела, что мадам Цзоу уже ждала снаружи с двумя племянницами.

Хэ Даланг отправил их во внутренний двор, после чего последовал за слугой на внешний двор, где гостей принимали в гостиной.

Мадам Цзоу передала Маленькую Ань и Маленькую Лин их няням и отдала им приказы. «Пригласите юных леди поиграть со своими кузенами».

Было ясно, что мадам Цзоу часто возвращается в отчий дом. Маленькая Ань и Маленькая Лин, вероятно, привыкли играть с детьми в поместье Динъюань. По приказу г-жи Цзоу, двое медсестер и несколько ее личных служанок увезли двух девчушек.

Мадам Цзоу смотрела, пока ее дети не исчезли из виду. Затем она с улыбкой повернулась к Чу Лянь. «Третья сестра в законе, пойдем со мной. Не нервничайте. Возможно, мы встретимся с родственниками из твоей первой семьи!»

Чу Лянь не могла не нервничать. Никто не сможет расслабиться в странной, новой обстановке, тем более, что это был ее первый раз здесь.

Мадам Цзоу шла с Чу Лянь около десяти минут, представляя различные интересные достопримечательности в поместье по дороге. Когда они достигли большого пруда, покрытого растениями лотоса, мадам Цзоу остановилась. Она указала на противоположную сторону пруда. «Третья сестра в законе, посмотри туда. Это Двор Мэй, где собираются молодые мадам и дамы.

Чу Лянь посмотрела в сторону, которую указала мадам Цзоу. Как и ожидалось, она увидела нескольких женщин, которые явно выглядели как благородные мадам, сидевшие на диванах вдоль коридора, смеясь и болтая. Служители и пожилые слуги суетились и сновали в гостиной рядом с водой. Все место выглядело оживленным.

Она взглянула на группу молодых мадам, но не узнала никого...

С ее острыми глазами, мадам Зоу выделила одну из дам для нее. «Третья сестра в законе, смотри, разве это не твоя старшая сестра в законе из Империи Ингуо?»

Чу Лянь широко раскрыла свои блестящие черные глаза и заметила, что мадам Ронг выходит из гостиной с другой женщиной среднего возраста. Они явно смеялись и разговаривали.

«Ах, да, это моя старшая сестра в законе», - ответила Чу Лянь.

Мадам Цзоу вытащила Чу Лянь: «Пойдемте же туда».

Поскольку они уже были здесь, не было никакого способа, чтобы Чу Лянь спряталась. Она могла только собрать свою храбрость и следовать за мадам Цзоу. Однако ее сердце колотилось в ее груди. Она тайно решила найти место с меньшим количеством людей, чтобы спрятаться.

Издалека благородные мадам заметили жену наследника Дзинаня, мадам Цзоу, и поздоровались с ней по очереди.

Мадам Цзоу улыбнулась, отвечая на их приветствия. «Хорошо, хорошо, вам не обязательно стоять на церемонии со мной. Сегодня это праздник моего дедушки. Я должна поблагодарить вас за участие в торжествах!»

Мадам ответили соответствующим образом: «Совсем нет, совсем нет».

Мадам Цзоу затем отступила, чтобы показать, что Чу Лянь стоит за ней. «Вы, вероятно, еще не знаете ее, но это моя Третья сестра в законе, Шестая мисс из дома Ингуо».

Чу Лянь вздрогнула.

Все благородные мадам вернули ей приветствие. Однако, когда Чу Лянь быстро взглянула на них, она заметила презрение в их глазах. Ее выражение немного застыло, и она сразу поняла, почему эти люди, казалось, смотрят на нее сверху вниз.

Однако она не была оригинальной «Чу Лянь», поэтому она не приняла это близко к сердцу. Хотя их взгляды заставили ее почувствовать себя немного неудобно, ее обычный бренд беззаботной личности мешал ей слишком беспокоиться об этом.

Ей не нужно было полагаться на их помощь, чтобы выжить, так почему она должна заботиться о том, что они думают о ней? Все, что ей нужно было сделать, это жить счастливо, не сожалея.

Поразмышляв таким образом, нервное напряжение на ее лице исчезло, и ее яркая солнечная природа снова была на месте.

Чу Лянь находилась в самом расцвете своей юности. С ее естественной красотой, и с тем, как Сиянь специально одела ее сегодня утром, она выглядела как ошеломляющая молодая леди. Расслабленное и открытое выражение на ее лице только подчеркивало ее симпатичный внешний вид.

Она спокойно и щедро приветствовала всех благородных мадам. На этот раз мадам были теми, кто чувствовал себя некомфортно. Однако они могли только терпеть это из-за того, что мадам Цзоу наблюдала за ними.

Мадам Цзоу подвела Чу Лянь, чтобы выразить уважение мадам Хуан, жене наследника Динъюань.

Хотя мадам Цзоу была старшей законной внучкой Дома Динъюань, она родилась от второй ветви вместо основного отделения. Наследник Динъюань был старшим сыном главной ветви, и его жена была, таким образом, ее старшей тетей.

Поздоровавшись с женой наследника Динъюань, мадам Цзоу взяла с собой Чу Лянь и отвела ее на встречу с другими благородными дамами столицы.

«Встреча» дам - это просто возможность показать им свое лицо, а затем официально их поприветствовать. Это было не слишком сложно для Чу Лянь. Ей оставалось только спокойно стоять за мадам Цзоу, как цветочная ваза, после приветствия.

Служанка внезапно выбежала из двора Мэй и подошла к гостиной, направляясь прямо к мадам Цзоу.

Когда она подошла к мадам Цзоу, она поднялась на цыпочки и что-то прошептала ей в ухо. «Старшая молодая мадам, у второй мадам есть что обсудить и она хочет встретиться с вами немедленно».

Выражение лица мадам Цзоу сразу стало торжественным. Она кивнула служанке, которая была одета в зеленые цвета и была одной из служанок ее матери.

Мадам Цзоу повернулась, чтобы взглянуть на Чу Лянь и обнаружила, что та немного растерялась. Она не могла перестать волноваться, но, к счастью, проехала грустная молодая госпожа, одетая в светло-желтый цвет.

«Ах-цзи, почему ты так опаздываешь?» Мадам Цзоу шагнула вперед, чтобы с восторгом встретить ее.

Когда Чу Лянь посмотрела на молодую мадам, которую мадам Цзоу назвала «Ах-цзи», она почувствовала легкий озноб внутри. Не была ли эта женщина одной из поддерживающих ее женщин в оригинальном романе? Ее звали Вэй Фэнцзи, и она была самой молодой сестрой Императорской наложницы Вэй. Она также была женой вице-министра министерства персонала.

В романе она появилась позже. Чу Лянь не ожидала увидеть ее здесь на празднике долголетия Маркуса Динюана.

«Юаньцзин.»

Вэй Фэнцзи слегка улыбнулась губами. Ее светло-желтое платье позволяло ей выглядеть намного моложе своего возраста.

Юаньцзин было именем Мадам Цзоу. Из того, как они обращались друг к другу, можно было понять, что они были хорошими друзьями.

«Ах-цзи, это моя новая Третья Сестра в законе. Помогите мне немного позаботиться о ней: у меня есть кое-что срочное, мне нужно побывать у моей матери.

«Ладно, не волнуйся, продолжай!» Вэй Фэнцзи обратила обнадеживающий взгляд на мадам Цзоу. С этим Чу Лянь наблюдала, как мадам Цзоу взяла с собой служанку и быстро скрылась в Мэй-Корте.

Чу Лянь, которая осталась одна, была крайне обеспокоена.

Оригинальная «Чу Лянь» был соперницей с этой Вэй Фэнцзи!

Вэй Фэнцзи смерила Чу Лянь оценивающим взглядом. Вей Фэнцзи, увидев, что голова той слегка опустилась, нахмурилась.

«Маленькая сестра Чу, почему бы тебе не посидеть здесь?»

Чу Лянь подняла голову и взглянула на Вэй Фэнцзи. Она увидела, что еще одна молодая мадам подходила к Вэй Фэнцзи и была уже недалеко. Углы губ Чу Лянь слегка подернулись и она быстро предложила: «Мадам, если вы заняты, вам не нужно ухаживать за мной. Я буду в порядке, просто побуду здесь».

По какой-то причине Вэй Фэнцзи просто не чувствовала себя слишком довольной этой новой Третьей Молодой Мадам из Дома Цзин'ань. Если бы не просьба Мадам Цзоу, она бы даже не побеспокоилась об этой девушке. Поскольку Чу Лянь теперь отвергла ее любезное приглашение, она, естественно, больше не стала проявлять терпение, чтобы иметь дело с ней.

«Хорошо, тогда я отойду. Если тебе что-нибудь понадобится, отправь ко мне служанку.»

Чу Лянь послушно кивнула и даже посмотрела на Вэй Фэнцзи.

Только после того, как Вэй Фэнцзи ушла, Чу Лянь мягко вздохнула. Она огляделась и обнаружила красивый уголок за коридором и направилась к нему.

Хотя она слышала голос обсуждающей ее толпы, было бесполезно злиться на что-либо подобное. Они могли говорить все, что хотели, и она не могла этого контролировать.

Чу Лянь поджала губы и сделала вид, что ничего не слышит.

Она прислонилась к дивану. На столиках рядом с диваном было несколько тарелок с закусками, поэтому Чу Лянь взяла случайный кусок еды. После того, как она ее попробовала, она нахмурилась и почти выплюнула то, что было у нее во рту. Что это такое вообще!? Оно было сладкое, но не достаточно. Оно было также кислым, но не совсем... Словом, оно было ужасно.

Теперь, когда она попробовала закуски, которые предлагало Поместье Динъюань своим гостям, Чу Лянь наконец поняла, почему выпечка Кука Чжоу всем остальным казалась такой вкусной.

......

Прямо через пруд лотоса в коридоре двора Цинфэн стоял красивый человек, одетый в парчовую одежду, в одной руке которого был веер. Его длинные узкие глаза неотрывно смотрели на определенное место в Мей-Корте.

В углу одного из коридоров в Мэй-Корте молодая женщина лежала на диване. Своими тонкими пальцами она взяла маленький кусочек торта и откусила. Ее лицо сразу же исказилось. Она положила кусок торта на стол и даже скривила лицо от отвращения.

Продолжая смотреть на Чу Лянь, Сяо Боцзянь потемнел глазами, пока они не стали такими черными, как чернила. Он не мог не думать про себя: «Лянь-эр по-прежнему такая же, как прежде: ей нравятся только сладости. Закуски здесь, в поместье маркиза Динъюаня, немного кисловатые, поэтому неудивительно, что они ей не нравятся!»

«Старший Сяо! На что вы там смотрите?»

Когда Сяо Боцзянь обернулся, он увидел, что к нему идет Хейр Цзэно, одетый в свободную рубашку из парчи.

«Наследник Цзэно».

Наследник Цзэно подошел к Сяо Боцзяню. Затем заговорил. «Кажется, здесь присутствуют все благородные мадам. Моя мать тоже тут. Неужели, старший Сяо, есть кто-то, кого вы узнали?»

Сяо Боцзян спрятал эмоции, закрученные в его глазах, и спокойно сказал: «Я просто смотрю. Давай пройдем внутрь!"

Наследник Цзэно собирался зайти внутрь, когда молодая леди внезапно повернулась, открыв свое лицо. Он был потрясен ее красотой, и его глаза загорелись.

«Старший Сяо, старший Сяо. Посмотрите туда!»

Сяо Боцзянь повернулся и посмотрел в направлении, которое указывал Хейр Цзэно. Он увидел Чу Лянь, которая теперь смотрела на пруд, и выражение на его слегка женственном лице стало бурным.

В своей бесконечной скуке Чу Лянь в настоящее время крошила маленький торт, который она не могла продолжать есть и бросала куски в пруд с лотосами, чтобы накормить кои.

«Эй, разве это не третья молодая госпожа Цзянь-хана, мисс Чу?» Голос внезапно вырвался из-под контроля.

Чу Лянь повернулась, немного удивленная. Она услышала речи некоторых людей, находящихся неподалеку.

«Небеса, почему здесь феодальная принцесса Анмин, императорская принцесса Ляо и королевская принцесса Дуаньцзя?»

Примечание: появилась орда принцесс!!! Приготовьтесь к длинной ноте здесь!

Их рейтинг идет от самого высокого до самого низкого.

1. Императорская принцесса = дочь императора

2. Королевская принцесса = племянница или сестра императора

3. Феодальная принцесса = дочь принца, чье звание было присвоено императором, не связанное с имперской семьей

Конечно, принцессы превосходят благородных мадам!

Брови Чу Лянь собрались вместе и она посмотрела на молодых девушек, стоящих неподалеку, одетых в соответствии с их высоким статусом.

Что происходит?

Мероприятие, которое она пыталось избежать в романе, произошло в павильоне Динбо, а не в Мей-Корте. Кроме того, эти благородные персонажи не появлялись в этом случае. Почему эти принцессы теперь смотрели на нее?

Чу Лянь почувствовала головокружение. Она даже не могла сказать, какая принцесса была какой...

Поскольку она не знала их личности или семейного происхождения, она могла только поклониться им.

«Сестра Юаньцин, это женщина, которую бросил Брат Хэ?»

Девушка немного постарше, стоявшая сзади, хихикнула в надменной манере. Она была законной пятой мадам из Дома Динъюань, Цзоу Юаньцинь. Она только что достигла совершеннолетия и была одной из соратников Императорской принцессы Ляо. Неожиданное восклицание, которое услышала Чу Лянь, произошло от нее.

«Императорская принцесса, ваши глаза очень остры».

Императорская принцесса Ляо была одета в тот же цвет, что и Чу Лянь. У нее был даже рубиновый орнамент.

Однако мастерство исполнения ее платья было намного более изысканным, в то время как материалы были явно редкими. Розовое платье имело небольшой градиент, ниспадая сверху вниз. Красивые узоры были вышиты на юбке, и в материал были вложены даже маленькие кусочки драгоценных камней. Когда свет касался их, платье сверкало, как звездное небо. Это было элегантно и роскошно.

Для сравнения, облик Чу Лянь выглядел намного беднее.

Однако, с тонким взглядом Чу Лянь, стройным телом и прекрасной фигурой, ей все же удалось ошеломить людей, будучи в простом розовом платье, которое она носила, тем более, что она была в самый лучший период своей юности. И наоборот, одиннадцатилетняя Императорская Принцесса Ляо все еще не вола в фигуру.

Когда они стояли друг против друга, у каждой из них была своя прелесть. Однако, если присмотреться к их нарядам, платье Чу Лянь было не совсем в порядке. Сначала рубиновая бабочка на голове казалась яркой и прекрасной, но, по сравнению с орнаментом императорской принцессы Ляо, она полностью потеряла свой цвет.

Волна дискуссий возникла вокруг них, и Чу Лянь почувствовала презрение во взглядах, брошенных на нее.

«Какая потрепанная!» Ухмыльнулась императорская принцесса Ляо.

После этого замечания от принцессы шум обсуждения становился все громче. Все голоса, которые она пыталась игнорировать, становились слышны все громче.

«Ну, разве дом Цзин'ань не соединился с Домом Ингуо из-за их особенно... плодородных дам?»

"Ты слышал? Хэ Санланг оставил свою семью и столицу всего два дня назад!»

«Ха-ха, какая шутка. Без мужчины, какая польза от ее плодородия?»

«Разве это не так? Она просто бедная горничная. Я не могу поверить, что она носит это в поместье Динъюань. Как неловко.»

«Наверное, вы все еще не знаете. У этой шестой мисс Чу никогда не было хорошей репутации. Боюсь, что Сан-Санланг, должно быть, вынужден был уехать, потому что ему не нравилась его новая жена!»

......

Мадам Ронг из дома Ингуо отправилась в уборную и только что вернулась. Когда она заметила шум в Мей-Корте, она с любопытством посмотрела на него. Именно в этот момент мисс Су из главной ветви подошла к Мадам Ронг. С бледным лицом она сказала: «Старшая сестра в законе, над Шестой Сестрой издеваются».

За ней последовала также мисс Юань. Она презрительно посмотрела на Чу Лянь и сказала. «Через несколько дней после ее замужества она была оставлена своим мужем. Я не могу поверить, что она все же осмелилась выйти в свет и так ударить лицом в грязь!»

Выражение лица мадам Ронг мгновенно изменилось. Она сначала посмотрела на мисс Юань, а затем спросила мисс Су: «Что случилось?»

Сначала дом Цзин'ань скрыл известие, что Хэ Чанди уехал на северную границу. Однако известие как-то просочилось.

Мадам Ронг, которая обычно проводила время во внутреннем дворе, не знала многих новостей. Когда она выслушала объяснение мисс Су, ее лицо стало торжественным.

«Вы говорите, что здесь присутствуют императорская принцесса Ляо, королевская принцесса Дуаньцзя и феодальная принцесса Анмин?»

"Это верно. Судя по словам императорской принцессы Ляо, похоже, ей не очень нравится Шестая Сестра.»

Мисс Юань отчаянно топнула ногой. «Эта нарушительница! Когда она разозлила принцессу?! Теперь мы из-за нее столкнемся с проблемами. Мы не должны были позволять ей вступать в брак с Домом Цзин'ань!»

«Мисс Юань, перестань говорить глупости!» Мадам Ронг отругала ее низким тоном.

Это не было имение Ингуо, поэтому мадам Ронг не могла позволить им говорить так свободно. Несмотря на то, что Чу Лянь не была популярна в Доме Ингуо, поскольку она вышла замуж, все, что она сделает, все равно отразилось бы на Доме Ингуо. Поскольку она была здесь, она не могла просто игнорировать ситуацию, в которой находилась Чу Лянь.

Чу Лянь хотела отругать Хэ Чанди, когда ее уши не насторожились от сказанных слов. «Брат Хэ»? Когда этот парень соблазнил уже принцессу!? Кроме того, эта принцесса еще довольно молода. Разве она не слишком зрелая для своего возраста?!»

Королевская принцесса Дуаньцзя стояла рядом с императорской принцессой Ляо. Она была больше, чем на голову выше принцессы Ляо, и у него было холодное выражение лица. Ее взгляд был устремлен на Чу Лянь.

Находясь недалеко оттуда, Вэй Фэнцзи заметила ситуацию. Угол ее губ поднялся, когда она увидела Чу Лянь, стоящую посреди толпы. Поскольку Чу Лянь не отправила ни одну из ее служанок, чтобы попросить о помощи, она просто откинулась назад и стала наблюдать за волнением.

Феодальная принцесса Анмин бросила взгляд на Чу Лянь. «Поскольку мы уже увидели ее, Ляо, пойдем отсюда».

Следуя словам феодальной принцессы Анмин, несколько молодых дам высокого статуса повернулись, чтобы уйти. Пятая мисс Дома Динъюань, Цзоу Юаньцинь, бросила прощальный взгляд на Чу Лянь. Неожиданно в выражении Чу Лянь не было никакого сдержанного гнева или боли. Лицо Цзоу Юаньцинь исказилось, и ее взгляд стал презрительным. Только тогда она последовала за всеми остальными благородными дамами.

Рот Чу Лянь дрогнул, пока она наблюдала, как благородные женские фигуры исчезают вдалеке. «А? Так все, зачем они пришли, это высмеять ее? Разве это не слишком по-детски?!»

Мадам Ронг собиралась прийти Чу Лянь на помощь. Увидев, что Императорская Принцесса Ляо ула, она вздохнула с облегчением. Однако, не дожидаясь, когда она расслабится, в воздухе раздался резкий крик.

«Аааа!»

Чу Лянь почувствовала, как кто-то сильно ее толкнул, и она зашаталась. После этого на нее повалилось что-то со сладким запахом и покатилось по полу.

Чу Лянь застыла от шока. Когда она опустила глаза, она заметила, что по всей земле разбросаны персиковые булочки долголетия.

Человек, который столкнулся с ней, уже стоял на коленях и плакал.

Чу Лянь почувствовала желание закатить глаза.

Группа благородных дам не ушла слишком далеко. Их внимание привлекло новое волнение, поэтому они повернулись, чтобы посмотреть.

Мадам и юные леди, окружающие Чу Лянь, отошли, оставив свободный путь для благородных дам.

Когда Цзоу Юаньцинь заметила персиковые булочки долголетия по всей земле, ее спокойное поведение улетучилось, и она быстро подошла. Она указала на Чу Лянь, дрожа от гнева.

«Вы! Как вы могли уничтожить подарок на день рождения, который моя мать приготовила для моего деда!»

Подарок на день рождения?

Эти уродливые персиковые булочки долголетия?

Леди, прекрати тянуть мою ногу. Разве эта ловушка не слишком очевидна?

После крика Цзоу Юаньцинь кто-то в толпе воскликнул. «Посмотрите на форму булочек! Это, должно быть, сделал г-н Ван из ресторана Де’ань! И они были уничтожены! Какая трата!»

Уголки губ Чу Лянь дрогнули.

Эти полузрелые дамы не просто использовали тарелку персиковых булочек долголетия, чтобы саботировать ее. Они даже хвалили эти булочки, как будто они были сделаны мастером-шеф-поваром! Чего они пытались добиться? Что случилось с ловушкой «столкнуть в воду», которую она ожидала, вспоминая роман?!

Как ловушка стала еще более... глупой?

Эти куски на полу были всего лишь несколькими белыми булочками, окрашенными красной краской. Как они могут быть лучшими персиковыми булочками высшего класса, приготовленными каким-то удивительным шеф-поваром?

Пожалуйста, не шутите так со мной.

Разумеется, толпа не могла слышать внутреннее размышление Чу Лянь.

Толпа снова расступилась, и вошла богато одетая сорокалетняя мадам. Когда Чу Лянь посмотрела на нее, мадам отвела свой острый взгляд. С гневом, грохочущим в ее тоне, она спросила: «Что здесь происходит!?»

Это была жена г-жа Динъюань, мадам Хуан, которую госпожа Цзоу как раз пошла поприветствовать раньше.

Она также была матерью Цзоу Юаньцинь.

Девушка, которая стояла на коленях на земле и дрожала, была служанкой, одетой в платье имбирного цвета.

Дрожащим голосом она сказала: «Это... эта служанка несла персиковые булочки долголетия на банкет во внешнем дворе, когда... эта молодая мадам внезапно толкнула эту служанку. Госпожа, пожалуйста, помилуйте эту служанку! Пожалуйста, помилуйте!»

Чу Лянь:......

Она стояла здесь не шевелясь, как она могла ее толкнуть?

Тем не менее, никто не обратился к ней с вопросом. Для благородных мадам и барышень, присутствующих здесь, она уже поднялась по социальной лестнице, выйдя замуж в Дом Цзин'ань. Внезапный отъезд Чанди вскоре после брака сделал ее горячей темой сезона. Большинство людей здесь, вероятно, ждали, что она совершит ошибку. Даже если бы они знали, что она не виновата, ни одна из них не заступилась бы за нее.

Кроме того, та, кто пытался ее унизить, оказалась женой наследника Динъюань. К тому же тут была даже самый привилегированный ребенок Императора, Императорская Принцесса Ляо.

Мадам Ронг остановилась.

Мисс Су слегка вздрогнула от шока. Через мгновение она окончательно оправилась. Она повернулась к своей невестке и сказала: «Самая старшая сестра в законе, мы... мы...»

«Не говори ни слова! Мы подождем!»

Мадам Ронг почувствовала желание скрыться.

Раньше, когда Императорская Принцесса Ляо нарочно насмехалась над Чу Лянь, принцесса была виновной. Если она подошла бы, чтобы защитить Чу Лянь, это было вполне разумно. Даже если бы она сделалась врагом принцессы, известие о ее добром деле и праведной защите ее семьи распространилось бы далеко и надолго. Однако теперь тут была совершенно другая ситуация. Она не ясно видела, что произошло. В любом случае, неважно, кто был преступником. Подарок мадам Хуан Старому Маркизу Динъюань на его праздник долголетия был испорчен, так что теперь всё это была вина Чу Лянь.

Если она выйдет сейчас, ей прийдется встретиться как с мадам Хуан, так и с Императорской Принцессой Ляо. В этом случае не было бы никакой заслуги для ее

репутации, и ее даже можно было бы назвать человеком, который пытался скрыть ошибки своей семьи.

Мадам Ронг была уже достаточно низка в рядах благородных мадам. Она отвечала за управление домохозяйством Ингуо. Спуск по иерархии дома Ингуо медленно превратил ее в человека, который хотел бы получить прибыль и избежать ненужных потерь.

Мисс Су отчаянно посмотрела на толпу и собиралась двинуться вперед, но мадам Ронг задержала ее.

Восьмая мисс, мисс Юань, скрылась за мадам Ронг и смотрела. Спрятавшись в тени, она улыбнулась губами.

......

Сяо Боцзянь стоял за коридором, его правая рука сжалась в кулак до боли, когда он увидел сцену на пруду.

Наследник Цзэно приложил к глазам веер, чтобы заблокировать сияние солнца, и небрежно сказал: «Старший Сяо, похоже, там что-то произошло. Даже принцесса подошла туда! Довольно оживленная ситуация.»

......

На третьем этаже двора Цинфэн запах благовоний заполнил площадь. Практически никого вокруг не было, и тут было очень мирно и безмятежно. Окно, обращенное к пруду, было открыто только на половину, и из этого небольшого отверстия можно было увидеть высокого человека.

У него были острые черты лица и пара лазурных глаз, которые в настоящее время были сосредоточены на Мей-Корте.

Мужчина махнул рукой, и рядом с ним появилась человеческая фигура.

«Хозяин, каковы ваши приказы?»

«Иди в Мэй-Корт. Если они попытаются наказать мисс Чу, спаси ее.»

«Понял».

Фигура мгновенно исчезла.

Узнав, что сказала служанка в одежде цвета имбиря, все глаза устремились к Чу Лянь.

Среди различных насмешливых, оценивающих, самодовольных и сложных взглядов толпы, мадам Хуан выделялась ожесточенным взглядом.

Когда она, наконец, заговорила, медленно и уверенно, все слышали, как исходит от нее мороз.

«Третья юная мадам дома Цзин'ань. Я ожидаю, что вы возьмете на себя полную ответственность за этот вопрос».

Г-н Ван Дэн не принимал заказы от кого-либо. Во всей столице он был единственным, кто мог сделать такие прекрасные персиковые булочки долголетия. Считалось большой честью, если он приготовил тарелку для празднования долголетия благородного господина.

Мадам Хуан три раза ходила в ресторан «Де’ан» и потратила на это целую тысячу таэлей серебра.

Тем не менее, свежеиспеченные персиковые булочки долголетия, на которые она потратила так много усилий, теперь были выброшены на землю.

Ожидания нынешней гневной мадам Хуан можно было предвидеть.

По сравнению с Домом Цзин'ань, дом Динъюань в настоящее время гораздо более благоприятствовал Императору, так как во дворце у них была императорская наложница из их дома. Если они пойдут друг против друга, Дом Цзин’ань должен будет сдаться Дому Динъюань.

Кроме того, причиной неприятностей стала новая Третья Молодая Мадам Дома Цзин'ань, которая происходила из опального дома Ингуо.

Скорее всего, она теперь была бы крайне унижена, и ее преступление, нарушающее праздник долголетия Старого Маркиза, вероятно, распространилось бы из уст в уста, затрагивая ее репутацию.

Благородные мадам, которые происходили из таких же бедных домов, начали сочувствовать Чу Лянь.

Сиянь была в состоянии увидеть ситуацию. Она хотела выйти из толпы, чтобы отыскать Старшую Молодую Мадам, мадам Цзоу. Если бы Старшая Молодая Мадам была здесь, мадам Хуан могла бы отпустить ее к Старшей Молодой Мадам. Однако ее сдерживали несколько служанок, и она не могла уйти. Она так испугалась, что ее глаза покраснели.

Вэй Фэнцзи заметила, что лицо Чу Лянь все еще оставалось довольно невыразительным, несмотря на беду, в которой она находилась. В ее глазах не было ни малейшего испуга или страха, когда она стояла на земле посреди толпы. Вэй Фэнцзи подняла одну бровь, и привстала: так ей стало любопытно.

Между тем, искра интереса вспыхнула в глазах королевской принцессы Дуаньцзя, которая стояла за императорской принцессой Ляо.

Цзоу Юаньцин опустила голос до шепота, который слышали только она и императорская принцесса Ляо. С ухмылкой на лице она спросила: «Императорская принцесса, вы довольны?»

Императорская принцесса Ляо не могла удержаться от смеха, наблюдая за жалкой Чу Лянь, окруженной толпой, с пальцами, указывающими на нее со всех сторон.

Она была очень довольна! Такая средняя, бесполезная женщина осмелилась выйти замуж не по рангу и вырвать у нее Брата. Она собиралась заставить эту бесполезную женщину страдать сегодня: посмотрим, когда она еще решится выйти из своего имения снова после этого!

Пятая Мисс Дома Динъюань, Цзоу Юаньцинь, сердито добавила: «Третья Молодая Мадам Дома Цзин'ань, вы знаете, сколько стоит эта тарелка персиковых булочек долголетия?! Позвольте мне рассказать вам, не считая усилий, которые моя мать вложила в их покупку, они стоят как минимум тысячу таэлей!»

Из толпы послышались вздохи шока.

Тысяча таэлей! Это была большая сумма, даже для мадам, живущей в благородном поместье.

Для падшего дома, такого как дом Ингуо, максимальное количество приданого, которое получила бы законная дочь, было тысячей таэлей. Кто-то, вроде Чу Лянь, которую не любил ее отец и не любила ее мачеха, даже не могла бы мечтать об этом!

Уголок глаза Чу Лянь дрогнул. Не был ли дом Динъюань слишком жадным? Или, возможно, это была Императорская Принцесса Ляо?

Они хотели, чтобы она выложила тысячу таэлей за эту паршивую тарелку с булочками! Это был фактически грабеж посреди белого дня!

Чу Лянь внутренне надулась. Все ее приданое даже не стоило и тысячи таэлей.

Поскольку эти люди пытались втянуть ее в эту ловушку, не было бы глупо, если бы она, по крайней мере, не попыталась сопротивляться?

Правильно, она должна была вернуть их!

Чу Лянь сделала шокированное выражение лица и посмотрела на персиковые булочки долголетия, разбросанные по всей земле. Затем она сказала: «Эти персиковые булочки долголетия стоят тысячу таэлей? Пятая мисс, конечно, вы шутите?»

Цзоу Юаньцинь ожидала, что Чу Лянь начнет беспокоиться о том, как погасить тысячу таэлей: она не думала, что Чу Лянь фактически начнет сомневаться в цене персиковых булочек долголетия. Ее лицо сразу же покраснело от гнева.

Цзоу Юаньцинь была всего лишь двенадцатилетней девочкой. Она также была привилегированной законной дочерью в ее доме, и компаньон императорской принцессы Ляо. Ее обычно все баловали, и одна вещь, которую она ненавидела больше всего, заключалась в том, когда кто-то оспаривал ее авторитет. Комментарий Чу Лянь вызвал фейерверк ее гнева.

«Чу Лянь! Как ты смеешь сомневаться в моих словах! Не думай, что ты можешь обвинять нас, потому что ты слишком бедна, чтобы вернуть долг! Позволь мне сказать тебе сейчас, я не забочусь о тысяче таелей!» Лицо Цзоу Юаньцинь уже совсем покраснело.

Мадам Хуан не ожидала, что ее дочь потеряет спокойствие после одного предложения от Чу Лянь. Она нахмурилась и посмотрела на Цзоу Юаньцинь. К сожалению, Цзоу Юаньцинь в настоящее время была ослеплена гневом и не заметила взгляда своей матери.

Мадам Хуан внезапно пожалела, что согласилась с просьбой ее дочери об использовании этой тарелки персиковых булочек долголетия, чтобы усложнить ситуацию для Чу Лянь. Однако теперь, когда ее дочь заговорила, ей было неуместно вмешиваться. Если бы она вмешалась сейчас, показалось бы, что она издевается над младшим. Чу Лянь все еще была молодой женщиной, которая только что достигла совершеннолетия.

В ярости Цзоу Юаньцинь она фактически назвала полное имя Чу Лянь. В публичном случае, как это, называть чье-то полное имя, особенно замужней женщины, было крайне грубо.

Резкий вспыльчивый характер Цзоу Юаньцинь вызвал удивление благородных мадам. Ей было уже двенадцать в этом году. Еще через два года ей было бы пора выходить замуж. Будучи такой непослушной в общественном месте, где наблюдалось так много благородных мадам, она фактически портила собственные шансы найти хорошего мужа.

Чу Лянь внутренне улыбнулась: для этой маленькой девочки было слишком рано думать о том, чтобы поймать ее.

«Пятая Мисс Цзоу, тысяча таэлей - не маленькая сумма для меня. Конечно, мне нужно задать несколько вопросов, чтобы понять, что происходит. Пожалуйста извините меня.»

Чу Лянь щедро призналась в своих собственных недостатках. Да, она была бедной. Хотя у ее девичьей семьи был благородный титул, они уже были в упадке. Это было общеизвестно, и не было необходимости скрывать это. В этот момент, если она попыталась бы притвориться богатой и стала бы выставлять напоказ свое богатство, это просто вызвало бы их гнев.

Она уже знала, что эти глупые булочки определенно стоили тысячу таэлей. Если они пытались унизить ее, мадам Хуан определенно не собиралась лгать! Тем не менее, она намеренно подняла этот разговор, чтобы заставить Цзоу Юаньцинь рассердиться.

Свободно признавая свое финансовое положение, Чу Лянь на самом деле собрала восхищение и уважение многих зрителей. Не у всех хватило бы смелости признать свои недостатки перед толпой, поскольку большинство людей были тщеславными существами.

По сравнению с Чу Лянь, Цзоу Юаньцинь казалась еще более упрямой и высокомерной, словно хулиган, применяющий силу к жертве.

Тонкий палец, которым она указывала на Чу Лянь, начала дрожать от ярости. Однако Чу Лянь оказалась невозмутимой. Она стояла на своем месте и безмятежно смотрела, как Цзоу Юаньцинь все больше начинала суетиться.

Императорская Принцесса Ляо недовольно посмотрела на Цзоу Юаньцинь.

Когда Цзоу Юаньцинь увидела сверкающие глаза Императорской Принцессы Ляо, ее сердце сжалось. Даже если бы она не хотела продолжать этот фарс, она должна была сделать это.

Цзоу Юаньцинь ожесточила свою позицию и сказала: «Чу Лянь! Независимо ни от чего, вы должны все объяснить моей маме! Остался час до того, как мы собирались поднести персиковые булочки долголетия во внешний двор. Если мы пропустим счастливый час, праздник моего дедушки будет разрушен! Я заставлю вас пойти в банкетный зал и попросить прощения у моего деда прямо здесь и сейчас!

Услышав ультиматум Цзоу Юаньцинь, Императорская Принцесса Ляо окончательно позволила исчезнуть недовольному выражению на своем лице. Она с интересом наблюдала за Чу Лянь.

Давайте посмотрим, сможет ли она выйти из этой ситуации сейчас!

Между тем, Чу Лянь слушала разговоры благородных мадам.

«Сегодня это должен быть несчастливый день Третьей Молодой Мадам Дома Цзин’ань. Эти персиковые булочки долголетия были сделаны не кем угодно: они были сделаны г-ном Ваном ресторана «Де’ань»! У этого шеф-повара действительно странный темперамент. Он делает их только один раз для человека! К настоящему моменту люди в банкетном зале, должно быть, слышали, что сегодня будут подаваться персиковые булочки г-на Вана. Третьей молодой мадам Дома Цзин'ань будет сложно решить этот вопрос».

Ум Чу Лянь немного успокоился, и она почувствовала желание смеяться. Если бы у нее был шанс, она хотела бы встретиться с этим мистером Ваном когда-нибудь! Хотя у него не было очень симпатичных персиковых булочек, у него было слишком много правил!

Однако, чем реже было что-то, тем более ценным оно становилось. Установив такое правило, этот г-н Ван гарантировал, что люди, пришедшие за его персиковыми булочками, будут основываться только на их редкости. Они были бы более склонны раскошелиться настолько, сколько бы он ни попросил.

Чу Лянь вспомнила, что существовала компания обручальных колец, которая разрешала мужчинам покупать у них только одно кольцо за всю свою жизнь. Этот г-н Ван сделал что-то подобное, и его бизнес процветал: может ли и он быть попаданцем?

Чу Лянь наклонила голову в сторону. Глаза у нее были такие же прозрачные, как стекло, и их цвет подходил к ее обуви. Ее честное выражение вызвало много поддержки среди толпы. Если бы это продолжилось дальше, не было бы ни одного человека, который бы поверил, что она специально сбила эту тарелку с булочками.

Брови Чу Лянь соединились вместе. Она искренне сказала: «Пятая Мисс Цзоу, у меня нет тысячи таэлей серебра».

У нее действительно не было тысячи таэлей или чего-то близкого к ним. Даже если бы она включила рубиновый орнамент, который она носила прямо сейчас, у нее даже не было бы половины этой суммы.

Услышав ее ответ, Цзоу Юаньцинь презрительно посмотрела на нее. Она ухмыльнулась. «Тогда иди в банкетный зал и проси прощения у моего деда!»

Толпа выдохнула. Если Третья Молодая Мадам из дома Цзин'ань действительно отправится в банкетный зал и попросит прощения у старого маркиза Динъюаня перед всеми выдающимися гостями, Дом Цзин’ань никогда не сможет высоко подняться в столице.

Не дожидаясь, чтобы толпа пожалела ее, Чу Лянь сказала ясным голосом: «Тем не менее, я готова компенсировать мадам Хуан более большим количеством персиковых булочек».

Сверкающие глаза Чу Лянь, не шедшей на попятную, и полное отсутствие трусости привлекли внимание всех.

"Ой? Как вы собираетесь их компенсировать? Эти персиковые булочки долголетия были сделаны г-ном Ваном из ресторана «Де’ань». Можете ли вы сделать такие же?» Той, кто говорил, была феодальной принцессой Анмин. Она слегка приподняла подбородок, демонстрируя свое явное презрение к такому скромному человеку, как Чу Лянь.

Чу Лянь улыбнулась: для кого-то уже красивого и невинного - и находящегося на пути к тому, чтобы стать прекрасной красоткой - ее улыбка была как освежающий весенний бриз.

«Я не смею утверждать, что я могу сделать то же самое, но я могу определенно сделать что-то еще лучше».

"Бред какой-то! Г-н Ван делает лучшие персиковые булочки долголетия во всей столице. Как вы могли бы сделать что-то лучше?!» Цзоу Юаньцинь не ожидала, что Чу Лянь скажет что-то подобное. Она опровергла ее на месте.

«Пятая Мисс Цзоу, как вы могли это узнать, не видя этого? Я извиняюсь за то, что сегодня столкнула персиковые булочки мадам Хуан, но так как мадам Хуан - великодушный человек, пожалуйста, дайте мне шанс наверстать упущенное». Первое предложение Чу Лянь было предназначено для Цзоу Юаньцинь, но ее следующее предложение было направлено к мадам Хуан.

Чу Лянь уже получила одобрение от толпы благодаря своему выступлению. Теперь, когда она направила такую искреннюю просьбу мадам Хуан, она показала, что знала, когда

нужно толкать и когда отступать. Эта акция принесла еще больше положительных оценок от толпы. Так или иначе, все произошло так быстро: кто знал, правда ли Чу Лянь толкнула эту служанку?

На данный момент многие из мадам склонялись к стороне Чу Лянь.

Шея Цзоу Юаньцинь начала краснеть от гнева. Она отказалась отпустить Чу Ляньа и сказала: «Так что с того, если вы можете сделать персиковые булочки долголетия? Не говорите мне, что они смогут сравниться с булочками г-на Вана? Г-н Ван делает только один заказ персиковых булочек на одного человека!»

Выражение Чу Лянь стало торжественным. «Пятая Мисс Цзоу. Если мы говорим о еде, мы должны судить по искренности и вкусу. Пока персиковые булочки долголетия, которые я делаю, более вкусны, чем г-на Вана, разве вы не думаете, что это лучше, чем любой из этих ложных трюков?

Правильно, это был просто глупый трюк!

Внезапно толпа была разбужена словами Чу Лянь.

Независимо от того, насколько они дороги, это была всего лишь тарелка с персиковыми булочками долголетия, а ресторан Де’ань был готов заработать деньги. Если Императору захочется съесть две тарелки персиковых булочек долголетия, то г-н Ван не сможет пренебречь императорским указом ради этого принципа.

Кроме того, как можно сравнить благородную молодую мадам из дома Цзин’ань со скромным поваром из ресторана Де’ань?

Слова Чу Лянь были похожи на пощечину.

Пятая Мисс Цзоу была настолько злой, что ее лицо и шея были красными, но она не могла сказать ни слова в ответ.

Мадам Хуан посмотрела на дочь. В такой ситуации, как сейчас, она могла согласиться только на просьбу Чу Лянь.

Если бы она не дала ей такого шанса, то это были бы мадам Хуан и ее дочь, которые повели себя неудовлетворительно.

«Хорошо, Третья Молодая Мадам Дома Цзин'ань. Я дам вам этот шанс сегодня. Однако, если вам не удастся сделать персиковые булочки долголетия, которые будут лучше, чем у г-на Вана, даже если Матриарх Хэ будет здесь, я не окажу вам никакой милости».

Мадам Хуан теперь была мадам, отвечавшая за имение Динъюань, и она привыкла общаться с высшими эшелонами общества. Таким образом, у нее была мощная аура. Любая нормальная барышня, вероятно, была бы шокирована ее угрожающими словами.

Тем не менее, Чу Лянь стояла лицом к лицу с ней!

Деловые отношения в современном мире были гораздо более хитрыми и более искусными, чем раньше, и она встречала боссов всех видов. Как она могла бояться кого-то вроде мадам Хуан?

«Конечно, мадам». Чу Лянь почтительно поклонилась мадам Хуан.

Ее действия полностью соответствовали этикету, и не к чему было придраться.

Хотя мадам Хуан внутренне бушевала, снаружи она поддерживала свое элегантное поведение.

Ее острые глаза смотрели на Чу Лянь, и она тайно негодовала.

Она размышляла про себя: «Не думайте, что персиковые булочки долголетия так легко сделать! Должно быть, что-то стоит за персиковыми булочками мистера Вана, так как его бизнес так хорошо процветает! По крайней мере, до сих пор все дворяне, которые ели персиковые булочки г-на Вана, не давали никакого другого отзыва о них, кроме похвалы.»

Ребенок, будьте осторожны. Вам не следовало хвастаться своими способностями!

Вы можете подумать, что это просто, лишь наблюдая за другими, но когда вы действительно встанете на их место, вы обнаружите, что это не так просто, как вы думали!

Дом Цзин'ань сумел стать популярным среди дворян в столице, просто имея шеф-повара, который мог приготовить вкусные закуски. Вот как были ценны секретные рецепты. Если у дома Ингуо был секретный рецепт персиковых булочек долголетия, который был лучше, чем у г-на Вана, они бы использовали его намного раньше, чтобы завоевать популярность!

Продумав это, мадам Хуан была еще более уверена, что Чу Лянь слишком самоуверенно поступает. Она не верила, что Чу Лянь может сделать что-нибудь близкое к персиковым булочкам г-на Вана, не говоря уже о чем-то лучшем.

Когда мадам Ронг, которая все еще стояла в толпе, услышала, что Чу Лянь собиралась внезапно сделать свои персиковые булочки, она чуть не упала в обморок. Однажды она ела персиковые булочки г-на Вана. Они были намного вкуснее, чем пирожные дома Цзин'ань. А Чу Лянь же вообще не заходила на кухню Дома Ингуо до своего брака. Как она могла знать, как сделать персиковые булочки долголетия?!

Тело мадам Ронг слегка покачнулось. К счастью, мисс Су поймала ее и удержала в вертикальном положении.

Мисс Су тоже выглядела напряженной. Даже в поместье Ингуо Шестая Сестра всегда старалась казаться сильной, несмотря на то, что она не была в фаворе. Однако делать это в такой ситуации было просто глупо: она должна была просто опустить голову, а не стоять за себя.

«Самая старшая сестра в законе, ты в порядке?» Мисс Су шепнула в беспокойстве.

Мадам Ронг прижала ладонь ко лбу, прежде чем отмахнуться от нее. "Я в порядке."

Прогресс событий даже испугал Восьмую Мисс, мисс Юань. Даже если Чу Лянь была бы опозорена, они все равно были бы в порядке, благодаря тому, что она уже вышла замуж из поместья. Кроме того, теперь она принадлежала Дому Цзин'ань, поэтому она наверняка будет дисциплинирована Матриархом Хэ. Однако теперь, когда события получили такой оборот, и мадам Хуан была явно сердита, если Чу Лянь потерпит поражение, как Дом Ингуо, так и Дом Цзин'ань были бы опозорены вместе с ней.

Мисс Юань немного боялась.

Она осторожно потянула рукав мадам Ронг и тихо стала умолять: «Самая старшая сестра в законе, давай уйдем».

Мадам Ронг огляделась. Она действительно хотела уйти, но когда она заметила, что случайные взгляды преградили ей путь...

Она напряглась.

Как она могла уйти в такой ситуации? Хотя никто не говорил, много глаз смотрели на нее!

Если бы она теперь ушла, могла распространиться новость, что ей не нравились ее сестры.

Мадам Ронг чувствовала себя очень печально. Для нее Чу Лянь была виновата во всем!

«Я считаю, что Третья Молодая Госпожа Дома Цзин’ань не делала этого нарочно. Для молодой девушки тысяча таэлей - огромная сумма. Если Третья Молодая Мадам действительно сможет сделать персиковые булочки долголетия, которые лучше, чем у г-на Вана, тогда я дам ей этот коралловый браслет, чтобы успокоить ее нервы».

Когда мадам Хуан приказала кому-то привезти Чу Лянь на кухню, раздался женский голос.

Толпа медленно расступилась, чтобы пропустить ее. Вышла мадам среднего возраста, одетая в платье с изображением шестнадцати цветов бегонии, в сопровождении группы людей позади нее.

Сразу же раздался шепот дискуссии. «Леди Ян здесь! Мадам Хуан не сможет продолжать делать то, что ей нравится!»

Леди Ян? Чу Лянь повернула свои яркие, ясные глаза в направлении, в котором смотрела толпа.

Мадам средних лет была высокой и роскошно одетой, не казавшись слишком величественной. Она излучала изящество во всем. Уголки ее глаз были слегка наклонены вверх, что несколько напоминало глаза Чу Лянь.

Она сняла коралловый браслет с запястья и передала его одной из своих служанок. Затем служанка отошла и положила браслет на серебряный поднос, стоящий на каменном столе за коридором. Когда браслет попал на поднос, он произвел четкий звуковой сигнал.

Каждая коралловая бусина на браслете была тонко вырезана изящными узорами, а их цвета были примерно одинаковыми. Янтарные нефритовые бусины помещались между каждой бусиной из коралла, демонстрируя красивую контрастность красного и янтарного цветов. На первый взгляд все могли видеть, что это был не просто обычный браслет.

Чу Лянь была потрясена. Она пыталась вспомнить, когда этот персонаж появился в книге, которую она читала раньше.

Леди Ян? В романе был персонаж, который соответствовал этой личности, возрасту и внешности. Жена Ян Ге! Она была одной из самых влиятельных дам среди рядовых

благородных мадам. Даже Матриарх Хэ должна была выразить ей некоторое уважение, если они встречались вместе.

Эта мадам была одним из самых оригинальных врагов Чу Лянь...

В конце концов, «Чу Лянь» замучила ее до смерти жестокими методами...

Чу Лянь бросила любопытный, изучающий взгляд на леди Ян.

Она не ожидала, что леди Ян, которая должна была работать против нее, вышла теперь, чтобы встать на ее сторону.

Как это теперь называть? Мир перевернулся?

Хотя Чу Лянь не хотела усложнять жизнь, она не была настолько наивна, что думала, что леди Ян пришла просто для того, чтобы помочь ей.

Как и ожидалось, она слышала, как некоторые люди говорили в толпе.

«Леди Ян и мадам Хуан были во вражде, когда они были молодыми незамужними женщинами. Сегодня было бы трудно избежать столкновения по этому вопросу. К сожалению, эта бедная Третья Молодая Мадам из Дома Цзин'ань стала мишенью».

Чу Лянь внутренне рассмеялась. На самом деле она не была против быть мишенью. Независимо от того, какие мотивы были у Леди Ян, этот коралловый браслет был очень ценным. Что ей теперь нужно больше всего? Деньги! Этот браслет будет ее!

«Поскольку сестра Ян уже поместила что-то на поднос, мне придется добавить свою долю», - заговорила молодая мадам с розовыми щеками, стоявшая за леди Ян. Казалось, что ей исполнилось двадцать три года, и она была одета в шелковое зеленое платье. Из того, что Чу Лянь слышала из шепота толпы, это была жена вице-министра министерства персонала.

Жена вице-министра сняла золотую шпильку с бабочкой, украшенную кусочками нефрита прямо с головы и поместила ее на серебряный поднос.

Другие мадам позади Леди Ян последовали ее примеру, сняли один аксессуар и поместили его на серебряный поднос. Это были золотые браслеты, инкрустированные нефритом, желтые нефритовые амулеты, головные уборы с драгоценными камнями... Все эти высококачественные сверкающие аксессуары были выложены на этом обычном серебряном подносе.

Молодые мадам в толпе были в полном шоке.

Что происходило? Как эти влиятельные старшие мадам внезапно начали сражаться друг с другом?

В тот момент, когда мадам Хуан увидела Леди Ян, она стиснула зубы. Хотя она явно ненавидела леди Ян, ей пришлось надеть фальшивую улыбку и сказать: «Как вы щедры, леди Ян. Так как вы делаете ставку на способность Чу Лянь делать лучшие персиковые булочки долголетия, что делать, если она потерпит неудачу? Было бы бесполезно, если бы вы всего лишь вернули свою ставку, я права?»

Леди Ян воскликнула хрипло: «О? Тогда, что ты думаешь, что нам следует делать, если она потерпит неудачу, мадам Хуан?»

Мадам Хуан посмотрела на свою дочь, Цзоу Юаньцинь, прежде чем сняла с руки золотой браслет. На нем были два редких розовых жемчуга. Они были сформированы иначе, чем обычные жемчужины: вместо обычной формы сферы они выглядели как капли воды. Блестящие особым блеском, они были довольно редкими.

Те, кто был знаком с мадам Хуан, втянули воздух. Это был любимый браслет Мадам Хуан: говорили, что это был подарок ее матери.

После размещения жемчужного браслета на подносе, мадам Хуан сказала медленно и уверенно: «Поскольку леди Ян хочет вмешаться в этот вопрос, почему бы нам не сделать так же? Эти аксессуары станут пари на сегодняшний день. Если у Третьей Молодой Мадам Дома Цзин’ань есть необходимые навыки, тогда все на этом подносе станет ее, как компенсация за потрясение, которое она испытала. Если она не выполнит свою задачу, то она понесет такое же наказание, о котором я упоминала ранее: она будет просить прощения у моего отца перед всеми в банкетном зале. Кроме того, леди Ян, все аксессуары, которые вы положили на поднос, станут нашими.

Леди Ян ухмыльнулась. Ее ответ пришел без колебаний. «Хех! Я не знала, что мадам Хуан заинтересована в таких играх. Почему бы и нет?"

В тот момент, когда она согласилась на ставку, несколько мадам вышли из-за спины мадам Хуан и предложили свои аксессуары.

Когда одна из мадам собиралась разместить золотую шпильку, которую она вырвала из головы в поднос, императорская принцесса Ляо протянула руку и остановила ее.

Императорская Принцесса Ляо гордо подняла подбородок. Она тайком взглянула на Чу Лянь, а затем высокомерно заявила: «Как я могу упустить такую забавную игру?»

Сказав так, она сняла с золотого пояса маленькую золотую статую цилиня и положила ее на поднос. «Это золотая статуя, которую подарила мне Мать Императрица. Этого достаточно для ставки?»

Императрица подарила ей маленькую золотую статую на ее восьмой день рождения. Императорская принцесса Ляо очень любила ее и носила повсюду. Золотой цилинь имел два рубиновых глаза размером с бобы и выглядел очень реалистично.

Мадам Хуан хотела остановить императорскую принцессу Ляо, но эта принцесса была избалолвана во дворце и привыкла к повиновению. Более того, она была одобрена Императором. Предполагалось, что это будет борьба между мадам, но теперь, когда одиннадцатилетняя принцесса внезапно вмешалась, это показалось немного странным.

Леди Ян бросила взгляд на императорскую принцессу Ляо: даже несмотря на то, что она была женой важного чиновника и титулованной благородной женой первого ранга, ей было бы нехорошо вмешиваться в действия принцессы.

В конце концов, императорская принцесса Ляо была частью императорской семьи.

Никогда не было хорошо вмешиваться в дела императорской семьи.

Когда уже все думали, что ставка была установлена, королевская принцесса Дуаньцзя вышла из толпы.

Королевская принцесса Дуаньцзя была примерно того же возраста, что и Чу Лянь, и была законной дочерью принца Вэй, брата нынешнего Императора. Она была очень любима Императором и Вдовствующей Императрицей: как только она родилась, ей было присвоено звание королевской принцессы.

Ее влияние было не меньше, чем у императорской принцессы Ляо.

«С тех пор как сестра Ляо решила поставить свое самое любимое сокровище, как я могу не участвовать с моим?»

Не глядя на выражение лица императорской принцессы Ляо, королевская принцесса Дуаньцзя достала предмет из кошелька на поясе. Это было совершенно белое нефритовое кольцо с несколькими словами, выгравированными на внутренней стороне. Из качества нефрита можно было сказать, что это высококачественный белый нефрит, и он никоим образом не уступал статуе золотого цилиня императорской принцессы Ляо.

На лице Императорской принцессы Ляо вспыхнул самодовольный взгляд, и она нарочно посмотрела в сторону Чу Лянь: казалось, она либо хвасталась, либо насмехалась над ней. Однако в тот момент, когда она заметила, что Королевская принцесса Дуаньцзя помещала свое нефритовое кольцо на противоположную сторону от ее золотой статуи цилиня, выражение ее лица изменилось.

«Дуаньцзя! Вы!»

Без всякого намека на ярость на лице императорской принцессы Ляо, королевская принцесса Дуаньцзя наклонила голову и весело сказала: «Готова поспорить на победу Третьей молодой мадам Дома Цзин'ань».

Действие королевской принцессы Дуаньцзя ошеломило половину присутствующих людей. Что происходило? Разве королевская принцесса Дуаньцзя не была на той же стороне, что и императорская принцесса Ляо? Почему она помогала Третьей Молодой Мадам Дома Цзин’ань?

Чу Лянь также обнаружила это странным. Она не имела никакого отношения к этой королевской принцессе Дуаньцзя вообще, ни в романе ни в ее нынешнем я. Почему она вступилась за нее?

Из-за любопытства Чу Лянь не могла не посмотреть дважды на Королевскую принцессу Дуаньцзя. Когда их взгляды встретились, королевская принцесса Дуаньцзя подняла бровь и на самом деле улыбнулась Чу Лянь.

Чу Лянь отвела взгляд и почувствовала, как смущенно чешет голову.

Поскольку два уважаемых члена императорской семьи только что присоединились к пари, волнение толпы было увеличено до максимума.

Эти благородные мадам и юные дамы обычно жутко скучали. А тут просто посетив праздник долголетия в поместье маркиза Динъюаня, они наткнулись на такое захватывающее шоу. Все внутренне кричали от волнения. Что-то вроде этого наверняка

станет разговором в столице среди представителей высшего класса! Независимо от результата, все будут говорить об этом в течение двух дней.

Феодальная принцесса Анмин тоже хотела сделать свою ставку. Однако она была задержана Цзоу Юаньцинь.

Цзоу Юаньцинь получила намек от матери и покачала головой Феодальной Принцессе Анмин.

Феодальная принцесса Анмин смогла отказаться от идеи присоединения. Она была дочерью императорской принцессы, поэтому она занимала ступень ниже, чем императорская принцесса Ляо и королевская принцесса Дуаньцзя. Поскольку в пари участвовали уже две дочери императорской семьи, ей было неприемлемо присоединиться к нему.

Мадам Ронг крепко сжала нефритовый амулет в руках, размышляя в нерешительности. В конце концов, когда она увидела, что императорская принцесса Ляо и королевская принцесса Дуаньцзя присоединились к пари, ее храбрость уменьшилась еще больше.

В этих обстоятельствах, если бы она добавила что-то в банк, она пошла бы прямо против Императорской принцессы Ляо.

В конце концов, мадам Ронг не могла собраться с духом, чтобы шагнуть вперед и поместила нефритовый амулет обратно в свои рукава.

Люди вокруг нее заметили ее колебания и окончательное решение не участвовать в пари. Некоторые из них тут же закатили глаза. У мадам Ронг не оставалось иного выбора, кроме как держать свое возмущение их реакцией при себе.

Мисс Су была более умной и понимала, что это не то, к чему должна присоединиться такая незамужняя молодая леди, как она, поэтому она могла только смотреть, что происходит, из толпы.

С другой стороны, мисс Юань продолжала смотреть на сверкающие аксессуары на серебряном подносе, ее жадность светилась в глазах. Двадцать аксессуаров в этом лотке были необычными предметами: если все они станут ее, она, скорее всего, сойдет с ума от эйфории. Таким образом, она не смогла скрыть следов ревности и ненависти, текущих из ее взгляда, когда она посмотрела на Чу Лянь. Она горячо надеялась, что Чу Лянь проиграет.

Когда взгляд Чу Лянь встретился с мадам Ронг, она заметила, что мадам Ронг опустила голову и не решилась встретиться с ее глазами. Она внутренне улыбнулась, но не приняла поступок Мадам Ронг близко к сердцу.

«Третья Молодая Мадам дома Цзин'ань, сюда, пожалуйста!» Мадам Хуан слегка подняла голос, углы ее губ наклонялись вверх. Хотя ее тон не был ни горячим, ни холодным, ее глаза выражали чистое презрение к Чу Лянь.

Чу Лянь стояла среди толпы, одетая довольно плохо по сравнению с другими, но ее бесстрашное выражение лица вызвало похвалу и одобрение толпы. Она поздоровалась с дамами, стоящими перед ней и сказала: «Дорогие мадам, хотелось бы, чтобы вы любезно послали некоторых людей последовать за мной на кухню в качестве свидетелей».

Мадам Хуан не ожидала, что Чу Лянь выскажет такую просьбу, но не увидела никакого вреда в этом. Она немедленно махнула рукой, чтобы отправить двух своих старших слуг с Чу Лянь, Леди Ян сделала то же самое.

Когда толпа наблюдала, как Чу Лянь привела своих слуг и четырех старших слуг на кухню Мэй-Корта, звуки горячих сплетен стали расти все больше.

Мадам Хуан внутренне издевалась, пока служанка помогала ей сесть. Она не верила, что неспособная маленькая девочка из Дома Ингуо сможет выйти из такой ситуации.

Не думайте, что вы более искусны, чем остальные, просто потому, что ваша матка немного более плодородна, чем у большинства!

Леди Ян сидела рядом с мадам Хуан. Ее служанка передала ей чашку свежесваренной сенча, которую она взяла и сделала небольшой глоток. Затем она улыбнулась, прежде чем заговорить с мадам Хуан. «Что не так? Вы уже боитесь потерять свой драгоценный жемчужный браслет, мадам Хуан?»

«Леди Ян, персиковые булочки долголетия еще не вышли из кухни. Откуда вы уверены, что уже выиграли?»

Обе обменялись взглядами, полными скрытых кинжалов: мадам, стоявшия вокруг них, дрожали, и по их спинам пробегал озноб. Все они пытались уйти на задний план. Никто из них не хотел случайно стать пешкой в битве между двумя страшными мадам, как это сделала Чу Лянь.

......

В Цинфэн-Корте, прямо напротив Мэй-Корта, мерцали лазурные глаза, смотрящие из окна третьего этажа. Они наполнились усмешкой, когда человек тихо пробормотал про себя: «Этот Санланг взял себе довольно интересную жену».

Мужчина махнул рукой, и тень внутри комнаты снова появилась. «Скажи мужчинам отступить. Этот принц хочет видеть, что может сделать эта Шестая мисс Чу.»

«Как хочешь, Хозяин».

В том же здании, на веранде, обращенной к пруду, слуга, одетый в синий цвет, шептал что-то в уши Хейр Цзэно. Наблюдая за толпой через пруд, глаза Хейр Цзэно немедленно засветились.

"Это так?"

«Наследник Цзэно, этот слуга не смеет ничего утаить».

«Тогда быстро иди снова туда! Как только у тебя появятся новости, немедленно сообщи мне об этом!» В срочном порядке Хейр Цзэно пнул слугу в зад. Слуга просто засмеялся и убежал.

Сяо Боцзян все еще стоял на том же месте. Хейр Цзэно прошел три шага в его сторону и попытался завязать разговор. «Старший Сяо, угадайте, что происходит по ту сторону пруда? Ха-ха, это действительно нечто живое! Я не думал, что что-то такое интересное произойдет на празднике Старого Маркиза Динъюаня. Я совершил эту поездку не напрасно!»

Если бы не тот факт, что толпа была полностью женской, и что Хейр Цзэно еще не был женат, он, вероятно, не стал бы стоять на месте, благодаря своей непоседливой природе.

Сяо Боцзянь спокойно взглянул на Хейр Цзэно. Его черты были уже прекраснее, чем у женщины, но теперь, когда он поджимал свои тонкие губы, сочетание выражения лица и красоты заставило его выглядеть так, будто он сдерживал свое желание. Даже будучи прямым человеком, Хейр Цзэно был почти ослеплен этой сценой.

«Наследник Цзэно, пожалуйста, перейдите прямо к делу. Мне не нравится ходить вокруг да около.»

Наследник Цзэно не принял во внимание холодного отношения Сяо Боцзяня. Он привык к ледяному холоду своего старшего и кажущейся незаинтересованности во всем, поэтому он решил, что нет смысла дразнить его. Он сразу объяснил Сяо Боцзяню все, что произошло.

Когда он говорил о наиболее интересных сценах, Хейр Цзэно даже восхищался.

«Правильно, говоря об этой Третьей Молодой Мадам из Дома Цзин'ана, разве она не сделала тех пирожных в форме капли дождя, которые бабушка привезла для нас несколько дней назад? Так как она сумела сделать такие десерты, эти персиковые булочки долголетия должны быть для нее нипочем. Ха-ха! Сегодня мадам Хуан проиграет, ужасно проиграет. Я действительно не могу дождаться, когда увижу раздраженное выражение ее лица!»

Огромная волна эмоций поднялась в груди Сяо Боцзяна, даже когда он казался спокойным, слушая слова Хейр Цзэно.

Его тонкие губы снова сжались, почти образовав прямую линию. Его тонкие пальцы, хватавшиеся за перила веранды, тоже сжались.

Еще больше мыслей закрутилось в его голове.

Как же Лянь-ер спровоцировала Императорскую Принцессу Ляо? Было ясно, что весь инцидент был ловушкой. Цзоу Юаньцинь, императорская принцесса Ляо и мадам Хуан все были на одной стороне.

Что с того, что Леди Ян замышляла подарить Лянь-ер кучу таких ценных вещей?

И что себе думает Хэ Чанди!

Поскольку он уже женился на ней, почему он так относился к ней? Такой человек не заслужил, чтобы быть рядом с Лянь-эр!

Шторм забушевал в миндалевидных глазах Сяо Боцзяна, а его сердце сжалось. Он ненавидел себя за то, что не имел никакой власти. Он не мог даже помочь Чу Лянь, когда она нуждалась в помощи, и он мог только позволить ей столкнуться с этими проблемами самостоятельно.

Поскольку Хэ Санланг не был достоин ее, тогда не обвиняйте его в краже его жены!

Все эти люди, которые сегодня не беспокоились за Лянь-эр... он заплатит им в будущем!

......

Между тем, Чу Лянь была занята обучением своих двух слуг, как разминать тесто на кухне. Если бы она смогла услышать текущие мысли Сяо Боцзяна, она наверняка посмотрела бы на него.

Она даже дала бы ему ответ: «Шу, иди в другое место. Не вмешивайся в мою жизнь».

Твоя мама знает, как искажено твое мышление?

К сожалению, Чу Лянь не знала, что происходит в сознании Сяо Боцзяна. Она была занята готовкой на кухне.

Четыре старших служанки, которые следовали за ней, были людьми Мадам Хуан и леди Ян. Ни одна из них не могла помочь в создании булочек.

С тех пор, как г-н Ван сделал на этой кухне персиковые булочки долголетия, у нее не было недостатка в необходимых ингредиентах.

С помощью Сиянь и Вэньцин, Чу Лянь смогла ускорить приготовление пищи.

Сначала четыре старших служанки внимательно следили за происходящим со стороны. Старшие служанки мадам Хуан даже, казалось, как будто разглядывали процесс во все свои глаза. Однако со временем старшие слуги все разошлись: слуги мадам Хуан были сильно озабочены тем, что на их теле начал появляться холодный пот.

Однако они не могли уйти вовсе из-за слуг леди Ян, наблюдавших за ними.

Чу Лянь работала без всякой настойчивости и в течение часа могла изготовить несколько корзин из персиковых булочек долголетия.

Четверо слуг попытались заглянуть, когда Чу Лянь вытащила из пароварки персиковые булочки долголетия, но Чу Лянь нарочно заблокировала их взгляды, чтобы никто из них не взглянул на булочки.

Чу Лянь вымыла руки и привела своих служанок и свидетелей - старших служанок - обратно в Мэй-Корт. Все женщины в Мей-Корте немедленно сосредоточились на Чу Лянь, прежде чем их глаза повернулись к коробке, которую держала Сиянь. Любопытство забилось в их сердцах: они желали получить власть видеть сквозь вещи, чтобы могли заглянуть в то, что сделала Третья Молодая Мадам Дома Цзин'ань.

Четыре старших служанки, сопровождающие Чу Лянь, поспешно вернулись к своим хозяевам.

Служанка госпожи Хуан прошептала несколько слов в ее ухо, из-за чего выражение мадам Хуан изменилось. Она спросила в ответ: «Вы уверены?»

Старшая служанка кивнула и сказала: «Эта старая служанка не поняла, какой был конечный результат, и у нее не было возможности попробовать. Третья Молодая Мадам Цзин’ань специально спрятала булочки от нас, как только она вытащила их из пароварки».

Услышав ответ старшей служанки, напряжение на лице мадам Хуан исчезло.

Хех! Если она попыталась скрыть их, это означало, что она не была уверена!

Любой мог узнать, как сделать персиковые булочки долголетия. Она отказалась поверить, что молодая леди, которая никогда не ступала на кухню, могла сделать булочки, которые были лучше, чем г-на Вана.

После того, как ее служанка сообщила, что она видела, мадам Хуан была еще более уверена, что Чу Лянь просто исполняла роль. Кроме того, даже если булочки выглядели хорошо, это не значит, что они будут вкусными. Прежде чем увидеть их, ей не нужно

было волноваться: это просто дало этой ненавистной Леди Ян возможность издеваться над ней.

Старшая служанка собиралась сказать больше, но мадам Хуан махнула рукой и отпустила ее.

Она могла только закрыть рот и отступить на несколько шагов, чтобы встать в углу. Ее любопытство сжигало ей сердце, когда она смотрела на каждое движение Чу Лянь.

Чу Лянь вошла в середину толпы со своими служанками и сделала реверанс по отношению к каждой из мадам. «Я заставила вас ждать».

Императорская Принцесса Ляо впилась взглядом в Чу Лянь, а затем усмехнулась. «Как подделка».

«Принцесса, пожалуйста, не сердитесь. Все, что она может сделать, это действовать. Подождем, пока она вытащит персиковые булочки долголетия. Мы посмотрим, сможет ли она продолжать действовать!» - быстро сказала Цзоу Юаньцинь, пытаясь выслужиться перед принцессой.

«Хорошо, не церемоньтесь. Принесите персиковые булочки долголетия!» - спокойно сказала Леди Ян.

Чу Лянь не стала задерживаться и дала указание Сиянь поставить коробку на каменный стол перед всеми. Затем она открыла коробку.

Все глаза мгновенно сосредоточились на коробке. Все присутствующие, даже императорская принцесса Ляо и королевская принцесса Дуаньцзя, широко открыли глаза, опасаясь, что они упустит момент этого захватывающего события.

Мисс Су нервно сжала носовой платок в руках, глядя на коробку. Мадам Ронг была взволнована и смущена, и ее сердце охватили различные эмоции. Однако мисс Юань не смогла даже оторвать свой взгляд от призов на подносе.

Толпа наблюдала, как Чу Лянь вытащила три тарелки с персиками и поместила их на каменный стол. Персики были яркими и прекрасными, полными и пухлыми: на верхушке персиков было даже несколько свежих зеленых листьев с мерцающими на их поверхности

водяными каплями. Это были свежие сладкие персики, которые только что были сорваны с ветки!

Благородные мадам стояли, глядя на персики в оцепенении.

Внезапно молодой голос в шоке воскликнул: «Ах! Это не свежие персики! Они были сделаны!»

Голос молодой девушки прозвучал ясно, врезавшись в уши всех присутствующих.

Чего? Это были не свежие персики? Это были персиковые булочки долголетия?!

Молодая девушка поняла, что она говорила не по статусу и быстро закрыла рот. Ее лицо покраснело, когда она взглянула на мать рядом с ней. Мадам знала, что ее дочери не хватает манер, поэтому она извинилась перед мадам вокруг нее. Извиняясь, она объяснила: «Когда Третья Молодая Мадам Дома Цзин'ань принесла эти булочки, я подумала, что это свежие персики. Я не понимало, что это были булочки, пока я не заметила, как пар поднимается с этих «персиков».

Девушка и мадам стояли возле каменного стола, поэтому они быстро заметили разницу.

После ее объяснения все мадам в Мей-Корте были еще более ошеломлены. Эти реалистичные персиковые булочки были действительно сделаны из муки и на самом деле не были свежими персиками!?

Даже Леди Ян и Вэй Фэнцзи были заинтригованы.

Мадам Хуан смотрела прямо на булочки с крайним недоверием в глазах. То, как она крепко сжимала свой платок, показало ее нежелание уступить.

«Так что с того, что они выглядят реалистично? Этого недостаточно, чтобы выиграть у персиковых булочек г-на Вана, если они не такие на вкус!» Императорская принцесса Ляо не смогла сдержать свой гнев и ответила первой.

Чу Лянь указала на Сиянь и Веньцин, чтобы те передали две тарелки с персиковыми булочками долголетия, чтобы мадам и молодые дамы оценили их по вкусу.

Булочки были не очень большими: каждая из них была размером с кулак младенца. Они были симпатичны и мелко сделаны - всего рассчитаны на около двух или трех укусов, поэтому люди не устали от их вкуса.

Сиянь сначала поднесла несколько булочек Императорской Принцессе Ляо прежде, чем прислужить Мадам Хуан и другим Мадам позади нее. Что касается Вэньцин, она сначала услужила Королевской Принцессе Дуаньцзя, затем леди Ян и так далее.

Как только у всех была персиковая булочка в руках, они могли сразу сказать, что это на самом деле булочки, а не персики.

Королевская принцесса Дуаньцзя сжала мягкую персиковую булочку в руке и серьезно изучила ее, как будто это была новинка для нее. Когда она принюхалась, она с удивлением обнаружила, что они не только похожи на настоящую вещь, но даже несут чистый свежий аромат настоящих персиков.

Дамы, держащие восхитительные персиковые булочки долголетия, не могли их кусать: вместо этого они хотели сохранить их как сувениры и выставить на показ, чтобы любоваться, настолько они были реалистичны!

Королевская принцесса Дуаньцзя моргнула и раскрыла свои красные нежные губы. Она слегка впилась в булочку зубами, наслаждаясь мягкой, сладкой кожицей. После укуса во рту появился неожиданный вкус.

Прежде чем Королевская Принцесса Дуаньцзя могла подумать о том, какой это был вкус, молодая госпожа в удивленном восторге воскликнула: «Ах! В этой булочке есть начинка! Она мягкая, липкая и сладкая, и она не слишком тяжела на вашем языке.»

Когда Королевская Принцесса Дуаньцзя внимательно посмотрела на нее, она заметила, что начинка была действительно гладкой и шелковистой. Она имела тот же цвет, что и красная фасоль, поэтому, возможно, начинка была сделана из нее?

Женщины, которые попробовали персиковые булочки Чу Лянь, стояли молча. Даже те, кто собирался обличать Чу Лянь, забыли говорить. Зачем? Ее персиковые булочки были просто слишком вкусными!

Императорская Принцесса Ляо и мадам Хуан каждый сделали по укусу. Выражения их лиц одновременно стали серьезными.

Несмотря на разочарование в их сердцах, они все равно доели каждую крошку маленькой персиковые булочки в их руках.

Они ничего не могли с этим поделать. Как бы они ни были сердиты, их вкусовые рецепторы просили больше!

Только один укус заставил леди Ян загореться. Увидев перед ней две булочки, она не стала ждать, пока кто-нибудь еще не отреагирует, и взяла их обе. Затем она быстро прикончила их несколькими элегантными движениями.

Ни одна из дам, стоящая рядом с мадам Ронг, не была достаточно высокой, чтобы быть частью толпы, которая дегустировала булочки. Мадам Ронг с тревогой посмотрела на мадам в центре. Когда она увидела, что леди Ян съела три за один раз, она наконец расслабилась. Тем не менее, ряд смешанных чувств быстро заменил ее предыдущее беспокойство.

Она немного пожалела об этом. Если бы... Если бы она была достаточно решительной, чтобы стоять перед Чу Ляньом, она могла бы похвастаться прямо сейчас.

Мисс Су внутренне вздохнула с облегчением и улыбнулась Чу Лянь. Она думала, что эта Шестая Сестра была слишком амбициозна и высокомерна в прошлом и была слишком безрассудной, пытаясь сделать себе имя. Однако после этого дикого поворота событий сегодня ее мнение о Чу Лянь сильно изменилось.

Она не думала, что у Шестой Сестры был такой скрытый талант.

Мисс Юань держала смертельную хватку на носовом платке в руках. Ее глаза все еще были на аксессуарах на серебряном подносе. Подумав, что все это теперь принадлежит Чу Лянь, ее сердце было наполнено ревностью!

Она была дочерью второй жены, поэтому, когда дело дошло до статуса, она была фактически немного ниже, чем Чу Лянь. Таким образом, с тех пор, как она была маленькой, она всегда старалась конкурировать с Чу Лянь во всем и вся, и в каждом соревновании она была победителем. Но теперь Чу Лянь оказалась на грани выигрыша цельного подноса сокровищ, с которым ни один из ее аксессуаров никогда не мог сравниться. Как она могла бы это стерпеть?

Вэй Фэнцзи закончила есть персиковую булочку долголетия. Во взгляде, который она бросила на Чу Лянь, появилась искра интереса. Ее брови поднялись, и она сказала: «Третья Молодая Мадам из дома Цзин'ань действительно сделала персиковые булочки долголетия, которые вкуснее, чем те, что сделал г-н Ван из Ресторана «Де’ань».

Хотя присутствующие мадам уже знали, какими будут результаты, никто не ожидал, что Вэй Фэнцзи объявит об этом.

Когда Императорская Принцесса Ляо услышала слова Вэй Фэнцзи, она несчастно надулась. «Тетя! Как ты можешь быть рядом с аутсайдерами?!»

Вэй Фэнцзи ласково посмотрел на Императорскую Принцессу Ляо и сел рядом с принцессой. Она погладила волосы принцессы. «Принцесса, я просто излагаю факты. Разве вы не думаете, что эти персиковые булочки долголетия восхитительны?»

Императорская Принцесса Ляо не могла лгать перед тетей, которая всегда баловала ее. Кроме того, Чу Лянь действительно сделала персиковые булочки, которые превзошли г-на Вана как по виду, так и по вкусу.

«Да». Императорская Принцесса Ляо была всего лишь одиннадцатилетним ребенком. Она ответила правдиво, как невольно.

Вэй Фэнцзи улыбнулась и повернулся к мадам Хуан.

Чу Лянь посмотрела на Вэй Фэнцзи. Хотя она только сказала два предложения, этого было достаточно, чтобы вытащить императорскую принцессу Ляо из этого неловкого фиаско.

Она пыталась показать, что императорская принцесса Ляо была всего лишь одиннадцатилетней девочкой, несмотря на ее непослушное поведение в начале. Теперь, когда она признала, что персиковые булочки Чу Лянь были восхитительны, ее образ превратился в образ послушного ребенка, который знал, как измениться к лучшему. Прежний умышленно высокомерный ее образ исчез.

Теперь, когда ситуация так разрешилась, величайшая вина спала теперь с мадам Хуан.

Чу Лянь должен был признать, что Вэй Фэнцзи была хитрой.

Этими двумя предложениями она выполнила свое обещание мадам Цзоу позаботиться о Чу Лянь, и сумела защить образ принцессы. Нелегко было угодить всем, но Вэй Фэнцзи преуспела.

Тем не менее, Чу Лянь не восприняла это близко к сердцу.

После того, как Вэй Фэнцзи сказала свое слово, мадам Хуан не могла ничего сделать, кроме как признать свое поражение.

Кроме того, все согласились, что на вкус персиковые булочки долголетия были превосходны, поэтому как она могла отказаться от своих слов?

«Я не ожидала, что Третья Молодая Мадам Дома Цзин’ань будет иметь такой талант. Сегодня мы расширили наши горизонты». После этого мадам Хуан отправила свою личную служанку, чтобы принести поднос с аксессуарами Чу Лянь.

Однако только она сама знала, как она гневалась внутри. Этот жемчужный браслет был ее любимым аксессуаром!

Когда служанка принесла поднос, мадам Хуан целенаправленно прищурилась на Чу Лянь.

Этот взгляд был предупреждением, громким и ясным, говорившим ей, чтобы она не принимала эти аксессуары.

Однако молодая мадам, стоящая посреди толпы, опустила голову, обнажив гладкий лоб источающий изысканный блеск. Она протянула свои тонкие пальцы и взяла серебряный поднос.

Она не поднимала голову от начала до конца. Никто не мог сказать, могла ли она просто не почувствовать угрожающий взгляд мадам Хуан, или же она действительно его не заметила.

Мадам Хуан скомкала носовой платок в руках. Она никогда не ожидала, что Чу Лянь выиграет ставку.

Императорская Принцесса Ляо не могла расстаться со своей золотой статуей цилиня. Она хотела попросить об этом, но Вэй Фэнцзи остановила ее.

Когда леди Ян увидела, что разочарованная мадам Хуан проиграла, она почувствовала себя очень счастливой.

«Что не так? Мама Хуан, тебе больно за этот жемчужный браслет?»

Мадам Хуан была в такой ярости, что чуть не стала плеваться кровью. Хотя она действительно не могла отказаться от браслета, ей приходилось притворяться великодушной на поверхности. «Что ты говоришь, леди Ян? В конце концов, это просто браслет. Разве вы сами не оставили там свой коралловый браслет?»

Глаза Леди Ян улыбались. Она отказалась бы от любого количества коралловых браслетов только для того, чтобы увидеть, как мадам Хуан давится своим гневом.

Чу Лянь осторожно улыбнулась, получив серебряный поднос и по очереди повернулась к каждому. «Большое спасибо Императорской Принцессе Ляо, Королевской Принцессе Дуаньцзя, мадам Хуан, леди Ян и благородным мадам за ваши любезные дары».

Ха-ха! На этот раз она выиграла золото!

Когда она слегка подняла глаза и увидела недовольные выражения мадам, улыбка на лице Чу Лянь стала немного более выраженной.

Она не была тем, кто начал ставку! Это были те, кто предлагал ей свои сокровища: не принимать их было бы глупо.

Толпа наблюдала, как Третья Молодая Мадам Дома Цзин'ань улыбнулась, ее глаза замерцали, прежде чем она отдала весь поднос служанке для хранения. Мадам почувствовали муки утраты и стали завидовать ей до кровотечения из горла и попы.

Несмотря на то, что Чу Лянь взяла весь лоток призов без всякой притворной скромности, никто не подумал, что она жадна. Некоторые мадам даже думали, что она молодец.

В тот момент, когда Чу Лянь подняла глаза, ее взгляд встретился со взглядом королевской принцессы Дуаньцзя. Очень странно, королевская принцесса Дуаньцзя даже улыбнулась ей.

Служанка, одетая в зеленый цвет, бросилась за пределы Мэй-Корта. Когда она дошла до мадам Хуан, она любезно поклонилась, прежде чем попросить персиковые булочки долголетия.

Когда леди Ян услышала это, она рассмеялась и указала на оставшуюся тарелку персиковых булочек долголетия на каменном столе. «Это персиковые булочки долголетия, которые приготовила ваша мадам Хуан. Отнесите их.»

Служанка с удивлением посмотрела на мадам Хуан. Мадам Хуан просто почувствовала себя ужасно после всей суеты, поэтому она просто помахала и позволила служанке взять персиковые булочки на банкет на внешнем дворе.

Служанка, одетая в зеленое, подошла к каменному столу. В тот момент, когда она увидела реалистично выглядящие персиковые булочки, ее глаза почти выпали из орбит. Она быстро оправилась и осторожно положила тарелку в коробку, а затем в спешке ушла.

Теперь, когда весь фарс был наконец закончен, все мадам вздохнули с облегчением. У них теперь была интересная история, чтобы рассказать своей семье, как только они вернутся!

Чу Лянь поприветствовала леди Ян, прежде чем вывести своих слуг из толпы в менее людное место.

Когда мадам Ронг увидела, что Чу Лянь ушла из толпы, она подвела к ней с приветствием мисс Су и мисс Юань.

Чу Лянь нахмурилась и поздоровалась с мадам Ронг. «Самая сташрая сестра в законе».

Мадам Ронг взяла за руку Чу Лянь, и голосом, полным беспокойства, сказала: «Я рада, что ты в порядке, мисс Лянь. Ты напугала Старшую Сестру до смерти.»

Чу Лянь осторожно извлекла свою руку из хватки Мадам Ронг. «Спасибо вам за вашу заботу, Старшая сестра в законе».

Разговаривая, она заметила, как мадам Цзоу побежала к ней со своими слугами. Увидев Чу Лянь, мадам Цзоу побежала быстрее.

Глаза мисс Юань оставались приклеенными к деревянной коробке в руках Сиянь, жадность мерцала в их глубине. Она попыталась высказаться, но ее прервала Чу Лянь.

«Мадам Цзин’ань пришла ко мне. Самая старшая сестра в законе, почему бы тебе не отвести в сторонку Пятую Сестру и Восьмую Сестру на какое-то время?» Затем она отвернулась от мадам Ронг и направилась к мадам Цзоу.

Мадам Ронг видела, как Чу Лянь была строга, уходя, и свет в ее глазах потемнел. Похоже, мисс Лянь обиделась на нее.

......

На другой стороне пруда Хейр Цзэно смеялся с похвалой в голосе. «Хах! Это правда? Третья Молодая г-жа Цзин’ань на самом деле сделала персиковые булочки долголетия, которые лучше, чем у г-на Вана?»

«Наследник Цзэно, это правда. Я слышал, что эти булочки выглядели точно как свежие персики и даже имели слабый аромат свежих фруктов. После того, как дамы вскрыли их, внутри даже была начинка. Это то, о чем никто никогда не слышал и не видел!»

Наследник Цзэно уже попробовал мокки-липучки Чу Лянь. Услышав описание слуги, он почти пустил слюни.

«Неужели они так хороши?» - с сомнением спросил наследник Цзэно.

Слуга хихикнул. «Этот слуга слышал от служанки в Мей-Корте. Они не смогли увидеть их лично, но Леди Ян съела три из них за один раз. Они наверняка восхитительны.»

Наследник Цзэно поманил Сяо Боцзяна одной рукой и улыбнулся. «Старший Сяо, я не думал, что Третья Молодая Мадам Дома Цзин'ань будет настолько талантливой».

Сяо Боцзян, наконец, ослабил жесткую хватку, которой держался за перила. Холод в его глазах тоже медленно исчез. Его взгляд просканировал область по ту сторону пруда, после чего он сжал губы, не сказав ни слова.

Слуга услышал радость в голосе Хейра Цзэно и быстро продолжил свой доклад. «Наследник Цзэно, этот слуга услышал, что персиковые булочки долголетия, сделанные Третьей Молодой Мадам, должны быть отправлены на банкет, который пройдет во внешнем дворе. Если Хейр Цзэно хочет попробовать их, почему бы не пойти в банкетный зал? Праздник вот-вот начнется.»

«Хорошо, спасибо за новости». Наследник Цзэно мимоходом бросил золотую монету. Слуга поспешно поймал ее и обильно поблагодарил молодого хозяина прежде, чем уйти.

Наследник Цзэно воскликнул: «Старший Сяо, пойдем! Мы должны спешить туда, иначе нам не останется.»

Сяо Боцзянь молча согласился с Хейром Цзэно.

Примерно в то же время принц, сидящий на третьем этаже дома двора Цинфэн, тоже встал. Уголки его губ скривились. «Идем. На внешний двор.»

Хотя Великая Династия Ву была более открыта по сравнению с предыдущими династиями, они по-прежнему отделяли мужчин от женщин. Таким образом, два банкета были накрыты в разных залах.

Чу Лянь послушно следовала за мадам Цзоу. Любой, кто смотрел на нее сейчас, не подумал бы, что она была той же Третьей Молодой Мадам, которая просто повернула столы в присутствии кучи благородных мадам в Мэй-Корте.

Брови мадам Цзоу были слегка нахмурены. К тому времени, как она услышала о проблемах Чу Лянь и бросилась обратно в Мэй-Корт, она уже поняла, что кто-то пошел встретить Чу Лянь.

В то время как Дом Динъюань процветал как по количеству людей, так и по богатству и казался могущественным благородным домом, правда в том, что главная и вторая ветви сражались друг с другом.

Мадам Цзоу была молодой женщиной из второй ветви, и также была старшей внучкой семьи. Тете она совсем не нравилась, и та постоянно беспокоилась о том, чтобы оскорбить дом Цзин'ань. Не было предела тому, что могла сделать ее тетя.

Мадам Цзоу донесли о том, что ее младшая дочь случайно упала с детской горки и была ранена. Она бросилась, как будто кто-то поджег ее, только чтобы найти, что ее дочь только поцарапала себе колено. К тому времени она почувствовала, что что-то не так.

Однако она не ожидала, что настоящей целью ее тети будет Чу Лянь.

Мадам Цзоу вздохнула и повернулась к Чу Лянь. «Третья Сестра в Законе, я -та самая старшая сестра в законе, которая не заботится о вас должным образом и позволяет вам страдать. Но теперь все будет хорошо. Просто держитесь за меня.»

Чу Лянь покачала головой и улыбнулась. «Это не вина самой старшей сестры в законе! Даже если бы они на этот раз меня не достали, у них есть тысяча и еще одна хитрость, которую они могли бы использовать против меня. Если я когда-нибудь выйду из дома снова, я обязательно наткнусь на одну из них. Не принимайте это близко к сердцу. Сегодня я даже заработала немало хороших аксессуаров!»

Когда Чу Лянь рассказала об аксессуарах, ее глаза в миндалевидном свете засветились, ясно показывая, насколько она счастлива. Она действительно не позволяла ничему из того, что только что произошло, повлиять на себя.

Мадам Цзоу хотела что-то сказать, но остановилась. Думая о том потрясении, которое Чу Лянь, должно быть, получила, она решила сохранить остальную часть своих слов, пока они не вернутся в поместье Цзин'ань.

Было не очень хорошо брать аксессуары от этих благородных мадам и принцесс.

Мадам Цзоу погладила руку Чу Лянь и отвела ее во двор, где гости женского пола будут участвовать в банкете. Про себя она решила вернуться домой, как только банкет закончился, чтобы они могли избежать любых других ловушек, установленных ее тетей, мадам Хуан.

В конце концов все прошло гладко, и после праздника гостям было предложено прогуляться до павильона Дингбо. Чу Лянь извинилась и в течение нескольких часов отдыхала в гостевой комнате с двумя служанками.

Мадам Цзоу хотела уйти как можно раньше, да и Чу Лянь не захотела продолжать оставаться в поместье Динъюань, поэтому перед сумерками они послали за каретой Дома Цзин'ань.

Вэньцин была позвана во двор Си одной из служанки Павильона Эстейт. Когда они повернули за угол и вошли в уединенную область, служанка внезапно обернулась и вытащила письмо из рукава, всучив его в руки Веньцин.

Вэньцин застыла в ответ, но услышала, как служанка объяснила: «Это письмо от мистера Сяо к Уестой Мисс Чу. Сестра, пожалуйста, будьте осторожны». После этого служанка убежала...

Все тело Вэньцин застыло. Для Шестой Мисс Чу? Разве это не была их Третья Молодая Мадам? Кто... кем был мистер Сяо?

Когда она наконец восстановила свои чувства, она быстро спрятала письмо в рукава. Посмотрев влево и вправо, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, она вздохнула с облегчением.

Си-Корт оказался за углом. Вэньцин дошла до него за два или три шага. Она закрыла за собой дверь и, наконец, осмелилась вытащить письмо из рукава. Был китайский иероглиф, обозначающий Сяо на простом конверте, написанный от руки, который указывал на сильную личность писателя.

Когда Вэньцин вспомнила о том, что старшая служанка Чжун говорила ей вчера, ее сердце забилось, как барабан.

Однако то, как Чу Лянь смотрела, делая десерты, и то, как она весело и любезно обращалась со служанками, тоже пришло ей в голову. В глазах Вэньцин вспыхнул блеск решимости.

Она посмотрела на письмо в руках.

Это должно быть от кого-то, кто пытается соблазнить Третью Молодую Мадам. Третья Молодая Мадам была таким хорошим человеком: как она могла жить тайной жизнью?! Старшая служанка Чжун была слишком ограниченной. Ей придется спрятать это письмо! Очень жаль, что Третий Молодой Мастер оставил Третью Молодую Мадам одну, чтобы отправиться на северную границу. Ей придется защищать Третью Молодую Мадам! Она не может позволить кому-нибудь причинить ей вред!

Приняв свое решение, Вэньцин сложила письмо и положила его обратно в рукав.

К тому времени, как она вернулась к Чу Лянь, мадам Цзоу уже готовилась покинуть поместье Динъюань.

Вэньцин последовала за Чу Лянь, ее голова опустилась, и выражение ее лица сжалось. Чу Лянь нашла это странным и повернулась, чтобы взглянуть на нее, с беспокойством спросив: «Вэньцин, ты хорошо себя чувствуешь?»

Когда Вэньцин подняла глаза, чтобы встретить обеспокоенный взгляд Третьей молодой мадам, ее сердце смягчилось, и она была еще более уверена, что письмо, которое она получила, было от кого-то, кто пытался опорочить Третью Молодую Мадам.

Вэньцин поспешно покачала головой. «Третья Молодая Мадам, эта служанка в порядке. Эти несколько дней было слишком жарко: возможно, эта служанка так выглядит из-за жары».

«Когда мы вернемся в поместье, вернись в свою комнату и отдохни. На данный момент тебе не нужно прислуживать мне.»

«Спасибо, Третья Молодая Мадам».

Мадам Цзоу и Чу Лянь покинули поместье Динъюань. Когда они достигли усадьбы Цзин'ань, еще не было темно.

Старый Матриарх Хэ осталась в поместье Динъюань на ночной банкет. Вероятно, она вернется поздно вечером. Чу Лянь отправила Вэньцин обратно в свою комнату, чтобы та отдохнула, как только они вернулись во двор Сунтао.

......

В гостевой комнате, предназначенной для гостей мужского пола в Поместье Динъюань, Сяо Боцзянь сидел на деревянном стуле. Через несколько минут в дверь раздался стук. После позволения, женщина, одетая как обычная служанка, открыла дверь и вошла.

Служанка осторожно закрыла дверь и опустилась на колени перед Сяо Боцзяном.

"Мастер."

«Вы выполнили свою задачу?»

«Мастер, успокойтесь. Письмо было дано одной из личных служащих Шестой Мисс Чу. Шестая Мисс Чу, должно быть, уже прочитала письмо Мастера.

«Хорошо. Скройтесь. Не подвергайте себя опасности.»

«Поняла». Служанка открыла дверь и ушла. Сразу после того, как та прошла через дверной проем комнаты для гостей, холодное выражение лица мужчины изменилось на робкое и слабое.

Как будто это было два разных человека.

После того, как служанка ушла, в комнате для гостей появился другой человек. Этот человек был одет в пепельно-серую одежду. У него была средняя фигура и средняя внешность.

Он склонил голову и понизил голос, сказав: «Мастер, разве это не пустая трата, разоблачить Семь только ради одной женщины?»

Довольное выражение лица Сяо Боцзяня мгновенно стало ледяным и тяжелым. Он сузил глаза и обернулся, чтобы посмотреть на человека позади него. «Это не твое дело».

Человек по имени Один застыл и быстро опустил голову еще ниже. «Этот подчиненный перешел свои границы».

Сяо Боцзянь махнул рукой и продолжил холодно приказывать: «Не возвращайся, пока я не позову тебя».

Вэньцин вернулась в свою комнату, немного взволнованная. Она закрыла дверь, когда вошла, и достала письмо, положив его на стол. Она не решилась прочесть его сама. Скорее, она хотела использовать огонь, чтобы сжечь его дотла.

Как только она встала, кто-то постучал в дверь, испугав Вэньцин и та отбросила огонь. В панике она спрятала письмо под книгой.

«Сестра Вэньцин, третья молодая мадам попросила вас пойти на кухню и поесть теплый суп перед сном». Это был голос маленькой девочки, которая отвечала за подметание двора.

Вэньцин не посмела задерживаться и быстро вышла.

Сразу после того, как она ушла, Фуянь вышла из соседней комнаты. Когда она увидела, как исчезает Вэньцин, она презрительно фыркнула.

Сегодня она не была на дежурстве, и Чу Лянь отправилась на праздник в поместье Динъюань. С тех пор, как она почувствовала себя больной от своих месячных, она вернулась в свою комнату, чтобы отдохнуть после сообщения старшей служанке Гуй.

Однако, выйдя из своей комнаты, она услышала, как слуги нижнего уровня обсуждают, как вернулась Третья Молодая Мадам, и как она, казалось, привезла кое-какие сокровища из поместья Динъюань.

После этого она услышала звуки из соседней комнаты и поняла, что Вэньцин вернулась в свою комнату.

Вэньцин пришла во Двор Сунтао только после того, как третий молодой мастер ушел и служила здесь всего несколько дней! Фуянь, с другой стороны, была личной служанкой Третьей Молодой Мадам, так как она все еще была незамужней девушкой. Она должна была быть той, кто участвовал во всех ее удачах. Третья Молодая Мадам столкнулась с поместьем Динъюань. К сожалению, прибытие Вэньцин вырвало ее положение.

Фуянь не была удовлетворена. Третья Молодая Мадам стала намного дружелюбнее после женитьбы. Время от времени она даже даровала награды или деликатесы своим личным служанкам.

С тех пор, как Вэньцин последовала за Чу Лянь к Поместью Динъюань, где Третья Молодая Мадам получила что-то хорошее, Вэньцин не могла вернуться с пустыми руками. Фуянь не могла не чувствовать ревности.

Эта награда должна была быть ее!

Однако вместо этого она досталась Веньцин.

Личные служанки все жили в небольшом внутреннем дворе рядом со Двором Сунтао, занимая по комнате. Как только Чу Лянь вернулась, остальные отправились служить ей. Во дворе осталась только Фуянь.

Фуянь взглянула на комнату Вэньцин, где двери были оставлены наполовину открытыми из-за ее поспешного отхода. Она внезапно повернулась и вошла в комнату Вэньцин.

Поскольку Вэньцин и Вэньлан только что переехали туда, простая комната была довольно пустой. Она могла окинуть все одним взглядом. Фуянь нервно сглотнула и начала рыться на столе.

На столе были обычные классики: «Уроки для женщин», «Книга песен» и т. д. Рядом с ними были основные инструменты для письма. Фуянь вдруг заметила желтый лист бумаги, торчащий из книги. Она вытащила его и нашла письмо.

На конверте был только один символ «Сяо».

Глаза Фуянь задумались. Она собиралась вернуть его, но вдруг услышала голоса за пределами комнаты. Она испуганно взяла письмо в руки и, быстро закрыв дверь, ушла.

Когда она вернулась в свою комнату и услышала звуки открывания и закрывания двери со стороны, она рухнула на землю.

Вернувшись, Фуянь вспомнила письмо, которое она взяла. Она быстро встала и заперла дверь, а затем чем села у кровати и достала морщинистый конверт. Она медленно открыла его...

Она так нервничала, что ее руки дрожали, но волнение заглянуть в чужую тайну возбуждало ее.

Когда она полностью открыла письмо и прочитала содержимое, Фуянь застыла.

Это... Это письмо предназначалось для Третьей Молодой Мадам!

Именно это написал мистер Сяо, намереваясь передать письмо Третьей Молодой Мадам, и он хотел встретиться с ней в чайном доме Дефен на двадцать шестом!

Фуянь была личной служанкой Чу Лянь, поэтому она, естественно, знала, что происходило между ними в имении Ингуо. Тем не менее, она не думала, что Чу Лянь осмелится продолжить роман с мистером Сяо даже после женитьбы на Доме Цзин'ань!

В панике Фуянь не знала, что делать.

Она не решилась снова войти в комнату Вэньцин, поэтому теперь она могла только спрятать письмо в нижней части своей груди.

Сяо Боцзянь предположил, что личные служанки Чу Лянь все были на его стороне. Поскольку письмо было получено одной из ее служанок, он предположил, что письмо обязательно достигнет рук Чу Лянь.

Когда Вэньцин вернулась и обнаружила, что письмо исчезло, она испугалась до колик. Она порылась по всей комнате, но не могла найти его. После испытанной паники, она в конце концов заболела и не могла встать с постели в течение нескольких дней.

Оправившись от своей болезни, Вэньцин могла только утешить себя, думая, что она, должно быть, случайно уронила его где-то. Даже если бы она обронила его во Дворе Сунтао, только личные слуги Чу Лянь знали, как читать. Поскольку инцидент уже произошел, Вэньцин не осмелилась сообщить об этом Вэньлан или старшей служанке Чжун и просто оставила это как есть.

Когда Чу Лянь вернулась в свою спальню во Дворе Сунтао, она приказала Сиянь достать коробку аксессуаров.

В тот момент, когда открылась деревянная коробка из груши, изнутри заискрилось ослепительное свечение сокровищ. Старшая служанка Гуй, Старшая служанка Чжун, Вэньцин и те, кто не побывал в поместье Динъюань, были ослеплены открывшимся зрелищем.

Чего? Неужели Третья Молодая Мадам ходила по ювелирным магазинам вместо того, чтобы посещать праздник Старого Маркиза Динъюаня?

Когда Чу Лянь подняла глаза и заметила шок на лицах всех, она озорно улыбнулась. Она достала «милостивый» вклад Императорской Принцессы Ляо, изящную маленькую золотую статую цилиня и показала им. «Как вы думаете? Разве это не красиво?»

Как это может быть не очень красиво? Это было то, что императрица приказала специальной гильдии мастеров создать вручную!

Старшая служанка Гуй и Старшая служанка Чжун кивнули в оцепенении.

Старшая служанка Гуй выздоровела первой. «Третья... Третья Молодая Мадам, откуда вы взяли все эти украшения?»

Они не могли получить подарки в поместье Динъюань. Если бы Павильон Динъюань раздавал такие вещи своим посетителям, их порог был бы сплющен толпами, стекающимися туда.

Чу Лянь погладила коробку аксессуаров, ухмыляясь от уха до уха. Это были все высококачественные товары, за исключением нескольких более обычных золотых шпилек и браслетов. Однако, даже если их качество было только средним, они все равно стоили огромной суммы.

Лучшими предметами этого лота были браслет из красного коралла Леди Ян, розовый жемчужный браслет Мадам Хуан, белое нефритовое кольцо Королевской Принцессы Дуаньцзя и золотая статуя цилиня Императорской Принцессы Ляо.

Чу Лянь бросила взгляд на Сиянь, прежде чем посмотреть вниз в коробку и выбрать аксессуары для игры.

Сиянь поняла намек Чу Лянь и объяснил всё, что произошло в поместье Динъюань, остальным.

Старшие служанки Гуй и Чжун были потрясены: они не ожидали, что Третья Молодая Мадам начнет играть ведущую роль в таком сюжете, просто посетив поместье Динъюань.

Однако, после того, как они оправились от своего испуга, в их сердцах воцарилось восхищение их молодой мадам. На празднике должно было быть много жен высокопоставленных чиновников. Чу Лянь было всего пятнадцать лет, но ей удалось спокойно и бесстрастно справиться с ситуацией. Должно быть, она была жесткой.

Старшая служанка Гуй нахмурилась, глядя на разные дорогие аксессуары на столе. Когда она подумала о благородных мадам, которым принадлежали аксесуары, она не могла не броситься в холодный пот. Повернувшись взглянуть на свою юную мадам, она увидела, что Чу Лянь счастливо и без забот играет со своими военными трофеями. Старшая служанка Гуй начала беспокоиться о ее наивности.

Разве ее хозяйка... не слишком невинна...?

Старшая служанка Гуй не хотела говорить об этом перед старшей служанкой Чжун: она хотела подождать, пока все не будут отпущены, прежде чем напомнить Чу Лянь о последствиях взятия вещей у этих высокопоставленных благородных мадам.

Однако она не ожидала, что Чу Лянь передаст ей два набора сплошных золотых шпилек и браслетов. «Момо, возьмите их и расплавьте их в золото, а затем поменяйте их на банкноты».

«А?» Старшая служанка Гуй не могла решить, брать аксессуары или нет.

Вместо этого она решила тактично напомнить ей об их происхождении. «Третья Молодая Мадам, эти аксессуары принадлежат тем благородным мадам».

Было бы не слишком хорошо, если бы она брала драгоценности других людей, чтобы расплавить, не так ли?

«Теперь они все мои. Момо, не беспокойся об этом: я знаю, что я делаю. Возьми их. Да, помнишь этот список, который я дала тебе в прошлый раз? Следуй инструкциям и сделай то, что нужно, прежде чем вернуть их обратно».

Как только Чу Лянь заговорила, Старшая служанка Гуй могла лишь только принять аксессуары.

Хотя Старшая служанка Чжун не сказала ни слова, она подробно остановилась на вопросе о Вэньцин.

Чу Лянь обедала во дворе Сунтао, прежде чем в одиночку отправиться учиться. Она снова практиковала свое письмо, когда Цзинъянь вошла, чтобы сообщить, что пришло приглашение из зала Цинси.

Старшая служанка Гуй помогла Чу Лянь переодеться в новый набор одежды, прежде чем с тревогой спросила ее: «Третья Молодая Мадам, может ли Матриарх пригласить вас, чтобы вы рассказали о том, что произошло сегодня в Павильоне Динъюань?»

Чу Лянь посмотрела на старшую служанку Гуй широкими, ясными глазами. «Момо, чего ты боишься? Я не сделала ничего плохого. Даже если бабушка позвала меня, чтобы поговорить об этом, тебе не нужно волноваться.»

Старшая служанка Гуй сжала губы, не сказав ни слова. Как она могла не беспокоиться за Чу Лянь? Люди на банкете были либо членами императорской семьи, либо высокопоставленными дворянами. Мадам Хуан, Леди Ян, Императорская Принцесса Ляо, Королевская Принцесса Дуаньцзя... они не могли позволить себе обидеть никого из них!

Возможно, благодаря жизни в современном мире более двадцати лет Чу Лянь не замечала различий в статусе или старшинстве при взаимодействии с другими. Это была одна из причин, по которой ей удалось встретиться с таким количеством высокопоставленных благородных мадам в Мей-Корте, не моргнув глазом.

Даже если нынешний Император Великой Династии Ву стоял бы перед ней прямо сейчас, она, скорее всего, только склонила бы голову в знак уважения и выполнила обычное приветствие без какого-либо страха и почтения.

Легкий вздох старшей служанки Гуй был полон беспокойства. Она отправила Чу Лянь ко входу в Двор Сунтао и наблюдала, как силуэт ее молодой мадам исчез в темной ночи.

Когда Чу Лянь добралась до Зала Цинси, она увидела, что Матриарх уже переоделась в более непринужденный домашний наряд: платье, вышитое журавлями. Матриарх Хэ сидела на диване за чашкой чая.

Чу Лянь выполнила обычное приветствие для пожилых людей. Затем Матриарх Хэ подозвала ее с улыбкой на лице.

«Жена Санланга, проходи, сядь здесь».

Чу Лянь послушно села рядом с Матриархом Хэ.

Матриарх Хэ достала тонкую желтую коробку из персикового дерева и подтолкнул ее к Чу Лянь.

«Жена Санланга, откройте ее и посмотрите».

Чу Лянь наклонила голову и посмотрела на Матриарха Хэ с недоумением. Теплый свет ламп дополнял ясные, энергичные глаза Чу Лянь. Так как она была еще молода, у нее была нежность во внешности, которая говорила о ее юности. Ее внешность могла легко вызвать любовь в сердцах старших.

Рассматривая привлекательное, наивное выражение Чу Лянь, Матриарх Хэ обнаружила, что она все больше и больше любит эту внучку.

Чу Лянь открыла коробку, только чтобы увидеть набор тонко сделанной посуды, украшенной узорами на долговечность: маленькую миску, палочки для еды из слоновой кости и фарфоровую ложку с золотым узором.

Она подняла этот набор посуды и повернулась к Матриарху Хэ, все еще немного озадаченная.

Матриарх Хэ усмехнулась. «Это награда от старого маркиза Динъюань».

Чу Лянь вспомнила персиковые булочки долголетия, которые раньше подавали на банкете во внешнем дворе и сразу поняла. «Разве это из-за этих персиковых булочек долголетия...?»

Матриарх Хэ кивнула с улыбкой. «Вы, глупая девушка. Когда вы узнали, как делать персиковые булочки долголетия? Почему вы не заставили бабушку попробовать их немного раньше?»

Вернувшись в поместье Динъюань, Матриарх Хэ пила чай в одном из дворов, совершенно не подозревая о событиях, которые произошли в Мэй-Корте. Она общалась с группой старших мадам, когда внезапно один из ближайших слуг Старого Маркиза Динъюань отправил эту деревянную коробку. Только после того, как она спросила слугу, она узнала о вкладе Чу Лянь в праздник: тарелку персиковых булочек долголетия, которая была высоко оценена.

Различные мысли проносились у Матриарха Хэ в голове в то время, но ничто вразумительное не приходило ей в голову. Она приняла подарок, поблагодарила и любезно приняла похвалы от других старых мадам. Только потом она услышала подробности от слуги, посланного мадам Цзоу.

«Если бабушка хочет есть, я завтра их сделаю», - поспешно предложила Чу Лянь.

«Хорошо хорошо. Тогда бабушка будет ждать завтрашних персиковых булочек.»

Чу Лянь опустила крышку на деревянную коробку и отложила ее в сторону. «Есть ли другие вопросы, бабушка?»

Если бы Матриарх хотела только передать ей подарок, она могла бы подождать до следующего дня, когда та пришла бы к ней с утренним приветствием. Поскольку она позвала ее именно сейчас в зал Цинси, Матриарх Хэ должно быть хотела что-то сказать ей в одиночестве.

Как и ожидалось, Матриарх Хэ с радостью продолжила говорить. «Жена Санланга, я слышала о том, что произошло сегодня. Должно быть, это было тяжело для вас. К счастью, наша Лянь’эр достаточно умна, чтобы перехитрить любые хитрости. Бабушка слышала, что вы получили немало аксессуаров от этих мадам. Что вы собираетесь с ними делать?»

Старый Матриарх наблюдала за выражением лица Чу Лянь, ожидая ответа.

Чу Лянь широко раскрыла глаза, взглянув на Матриарха Хэ, словно смутившись. Внутренне она улыбнулась.

Матриарх Хэ пыталась ее проверить!

У Чу Лянь уже был план добычи.

«Бабушка, я не могла бы получить эти аксессуары без помощи Леди Ян, поэтому я не могу просто взять их. Внучка будет писать письма и готовить подарки завтра. Тогда я поручу некоторым слугам отправить аксессуары и подарки обратно».

Немного внушительное выражение на лице Матриарха Хэ мгновенно смягчилось.

Чу Лянь продолжала: «Что касается остальных, я выиграла их честно, так что они мои! Ну, Императорская Принцесса Ляо могла бы попросить свою золотую статую Цилиня. Что касается драгоценного жемчужного браслета мадам Хуан, я сохраню ее сокровище! Она мне все равно не нравится, поэтому я не хочу возвращать ей ничего!»

«Пффт...» Матриарх Хэ не могла сдержать смех.

Чудесный тон Чу Лянь заставил ее хотеть побаловать ее еще больше.

Хотя она говорила по-детски, не было ничего плохого в том, как она выбрала заботу о вещах. Она слышала, что большинство аксессуаров - это высококачественные сокровища, и очень немногие девочки будут присылать их обратно, как только они у них появятся, особенно тот, кто не имеет много аксессуаров, как Чу Лянь. Хорошо, что жена Санланга не была ослеплена жадностью и выбрала правильный способ справиться с этими «призами».

Несмотря на то, что она была немного несовершеннолетней в некоторых более тонких деталях, Чу Лянь хорошо понимала, как в целом угодить всем, кто участвует. Она позвала Чу Лянь, чтобы вбить в нее дополнительный смысл и сделать ее более осведомленной о тонкостях таких сделок, но она не ожидала, что Чу Лянь уже все правильно спланировала.

Матриарх Хэ чувствовала себя еще более удовлетворенно, что у нее такая хорошая внучка, но в то же время она чувствовала себя виноватой в ситуации Чу Лянь.

Этот бессердечный отродье Санланг отказался от такой замечательной жены! Какая трата!

Матриарх Хэ знала об условиях, в которых выросла Чу Лянь в Поместье Ингуо. Ей хотелось подождать и понаблюдать еще некоторое время, но после неожиданного отъезда Чанди и событий в Поместье Динъюань, Матриарх Хэ почувствовала, что необходимо продвигать свои планы.

«Жена Санланга, уже поздно. Почему бы вам не вернуться в свой двор и не отдохнуть немного? Завтра подойдите к бабушке немного раньше. Бабушке есть что сказать.»

«Поняла». Чу Лянь согласилась и поклонилась Матриарху Хэ, прежде чем покинуть зал Цинси.

На следующий день Чу Лянь отправилась в Цинси-Холл рано утром для своих ежедневных приветствий.

Матриарх Хэ тоже рано встала, по-видимому, специально. Когда Чу Лянь прибыла, матриарх уже потягивала чай в гостиной.

Чу Лянь бросила взгляд на сенча на столе и немного нахмурилась.

В преклонном возраст Матриарха ей было нехорошо пить чай, в котором было такое странное сочетание специй.

Когда Матриарх увидела, что та прибыла, она махнула рукой, указав, что Чу Лянь должна занять место рядом с ней.

Когда Чу Лянь подсела, Матриарх Хэ передала ей тонкую учетную книгу.

«Жена Санланга, откройте его и посмотрите».

Чу Лянь с любопытством открыла учетную книгу: через мгновение она поняла, что это такое. Это была учетная книга для ресторана. «Ресторан Гуйлинь» было написано аккуратным почерком на первой странице.

«Бабушка, это учетная запись ресторана Гуйлинь?»

Матриарх Хэ улыбнулась, кивнув. Ресторан Гуйлинь был частью ее приданого. Он был в бизнесе уже более пятидесяти лет, и его можно было считать одним из долгоживущих магазинов столицы.

У Матриарха Хэ было довольно много магазинов в личной собственности, все из которых зарабатывали ей больше денег, чем ресторан Гуйлинь. Однако это был единственный ресторан, который находился в ее собственности. Поскольку жена Санланга обладала некоторым талантом в приготовлении пищи, ресторан Гуйлинь был лучшим имуществом, которое она могла ей передать.

Дворянам не запрещалось заниматься бизнесом в Великой Династии Ву. Любая умная благородная жена, отвечающая за управление своими поместьями, будет иметь в своих руках по крайней мере несколько магазинов, зарабатывающих деньги.

Даже нынешняя императрица тайно открыла несколько магазинов в столице. Все знали, какие магазины принадлежат ей, но никто не обсуждал их открыто.

Благородная жена могла показать, насколько хорошо она управляет предприятиями под ней в качестве доказательства своих возможностей.

В конце концов, любое имущество, большое или маленькое, нуждалось в деньгах.

Было несколько магазинов, перечисленных в публичных отчетах Дома Цзин'ань. Тем не менее, они находились под управлением жены Наследника Цзинь, мадам Цзоу. Матриарх Хэ не подходит к этим свойствам. Кроме того, она знала, что эти несколько магазинов не зарабатывают много в любом случае, и мадам Цзоу нелегко управлять доходом на имущество.

Таким образом, размышляя об этом всю ночь, Матриарх решила выбрать что-то из своего личного имущества, чтобы дать жене Санланга, как способ дать ей возможность обучиться управленческим навыкам.

Когда Чу Лянь женилась на семье, у нее даже не было ни одной части сельхозугодий на ее имя, не говоря уже о каких-либо магазинах. Матриарх Хэ поняла ситуацию, в которой она оказалась.

Хотя ресторан Гуйлинь был создан несколько десятилетий назад, он не был известен вообще в столице. В первые годы он процветал достаточно хорошо, и от него поступал некоторый доход. Сначала из-за своего местоположения рядом с оживленным Восточным

Рынком ресторану Гуйлинь хватало клиентов. Однако в последнее десятилетие районы для Восточного и Западного рынков были перерисованы, и Восточный рынок переместился. Затем район вокруг ресторана Гуйлинь стал жилым районом, в результате чего ресторан потерял поток клиентов. Кроме того, блюда, которые он готовил, не были чем-то особенным, поэтому он медленно погружался в безвестность.

В последние несколько лет он был в убытке месяц за месяцем. Сначала в ресторане Гуйлинь было пять официантов, но теперь остался только один. В текущем состоянии два или три клиента в день будут причиной для празднования.

Матриарх Хэ хранила ресторан Гуйлинь из-за своей сентиментальности к нему. В конце концов, это было частью ее приданого, и он был лично передан ей от матери. В то время именно ее мать лично назвала ресторан.

Мать Матриарха Хэ умерла более десяти лет назад. Ресторан Гуйлинь стал последним, что ей доверила ее мать.

Матриарх Хэ начала с того, что сказала: «Бабушка заметила, что у вас не было много дел здесь эти несколько дней, поэтому бабушка нашла для вас задачу. Бабушка надеется, что вы не сочтете, что бабушка слишком любопытна!»

Глаза Чу Лянь слегка расширились. «Бабушка, вы хотите, чтобы я управляла рестораном Гуйлинь?»

Матриарх Хэ улыбалась так широко, что ее глаза стали полумесяцами. «Этот ресторан был частью моего приданого. В последние годы его дела идут не очень хорошо. Жена Санланга, если вы сможете его оживить, тогда бабушка подарит вам этот ресторан. Однако есть одно условие: ресторан Гуйлинь должен оставаться рестораном».

Разве это не кто-то предлагал ей подушку в тот момент, когда она хотела спать?

Она только начала искать способ заработать деньги, и теперь Матриарх, предложила ей ресторан. Предыдущей «Чу Лянь» никогда так не везло.

«Чу Лянь» использовала зловещие сюжеты, чтобы взять на себя права управления имуществом, а затем использовала некоторые другие трюки, чтобы взять другие личные предприятия Матриарха, когда Матриарх Хэ тяжело заболела.

«Но это...» Это реально?» Она была вне себя от радости!

Однако, прежде чем Чу Лянь могла закончить разговор, Матриарх прервала ее.

Матриарх Хэ нарочно произнесла с серьезным выражением. "Никаких «но». Бабушка хочет дать вам это, так что вам просто нужно это принять. Бабушка даже не отдала бы этот ресторан Далану и никому другому, если бы они попросили его! Даже если вам это не удастся, бабушка не обвинит вас. В любом случае, этот ресторан не зарабатывает деньги, поэтому вы не можете сделать ему хуже, чем сейчас».

Матриарх неправильно поняла смысл слов Чу Лянь, но Чу Лянь знала, что не время объяснять. От счастья ее щеки покраснели, доставляя Матриарху Хэ желание ущипнуть их, чтобы увидеть, такие ли они мягкие и гладкие, какими выглядели.

Конечно, Матриарх Хэ действительно сделала это.

Чу Лянь была немного смущена, когда ее ущипнули за щеки. Она крикнула мягко: «Бабушка». По ее мнению, она не была пятнадцатилетней девочкой, в отличие от ее внешности!

Они мирно беседовали, когда старшая служанка Лю пришла с улыбкой, сообщив, что Старшая Молодая Мадам привела с собой двух молодых девушек.

Чу Лянь посмотрела на учетную книгу, прежде чем снова взглянуть на Матриарха, и ее глаза сверкнули от ожиданий.

Матриарх улыбнулась. «Ты, глупый ребенок. Хорошо, я сама сообщу твоей сестре, когда она войдет.»

Получив заверение Матриарха, Чу Лянь перестала беспокоиться.

Она не могла сказать, о чем подумает мадам Цзоу, поскольку роман не упоминал о ее личности. Тем не менее, она была близким другом Вэй Фэнцзи в конце концов, и Вэй Фэнцзи была той, кого нужно было опасаться.

В романе г-жа Цзоу получила серьезные ранения от уловки Чу Лянь на ранней стадии романа Она даже не могла встать с кровати. Однако теперь мадам Цзоу была совершенно здоровой и управляла всем имением. Они были женами разных ветвей семьи, и их интересы не были в конфликте.

Но независимо от того, какая сейчас была мадам Цзоу, Чу Лянь не хотела, чтобы Матриарх Хэ давала повод возникнуть какой-либо обиде между ними и повлиять на мир, который у них был сейчас.

Ее мужа не было рядом с ней, чтобы укрыть ее, и она не хотела создавать врага для себя в поместье. Это просто сделало бы ее дни труднее!

Как и ожидалось, когда мадам Цзоу вошла в зал Цинси и услышала, что Чу Лянь уже была там некоторое время, ее брови сошлись вместе.

Она привела своих дочерей в гостиную с гладким выражением лица. Когда мадам Цзоу исполнила приветствия, Чу Лянь встала и вернула их ей.

После этого Матриарх начала объяснять, как Чу Лянь возьмет на себя управление рестораном Гуйлинь. Небольшое напряжение в сердце мадам Цзоу ушло, когда она услышала, как Матриарх объясняет ей все так ясно.

Она немного знала о частной собственности, которую содержала Матриарх.

Самым прибыльным был магазин сенча. Его ежемесячный доход составлял от двух до трехсот таэлей. Худшее предприятие - ресторан Гуйлинь. Это был убыточный бизнес уже много лет. Мадам Цзоу все еще не могла понять, почему Матриарх Хэ держала его у себя, хотя он и не зарабатывал деньги. Она могла бы продать его, чтобы купить еще один магазин в более суетном месте.

Это был просто ресторан в убытках, и Матриарх Хэ объяснила это ей прямо сейчас, поэтому мадам Цзоу не возражала против того, чтобы Чу Лянь была предоставлена собственность. Ее впечатление о Чу Лянь также улучшилось.

«Жена Даланга, ты управляешь имением столько лет, и ты хорошо справляешься с управлением бизнеса в своих руках. Когда ты будешь свободна, дай несколько указаний жене Санланга.»

На этот раз мадам Цзоу улыбнулась. «Если Третья Сестра в Законе не возражает, тогда приходите ко мне во двор».

«Тогда я должна поблагодарить Старшую Сестру в законе заранее!»

Сердце Матриарха Хэ успокоилось, когда она увидела, как ее невестки мирно общаются друг с другом. Ее взгляд упал на правнуков, и она широко раскрыла руки. «Маленький Ань, Маленький Линь, подойдите к Прабабушке и позвольте Прабабушке взглянуть на вас двоих».

Матриарх Хэ нежно погладила их головы. Однако, при виде их у нее были некоторые сожаления. Маленькой Ань было уже шесть, но для нее не было правнуков. Как она и думала, ее взгляд повернулся к плоскому животу Чу Лянь.

С момента ее приезда в Великую Династию Ву Чу Лянь стала довольно чувствительной к взглядам других людей и значениям, скрытым внутри них.

Когда она заметила, что Матриарх смотрит на ее живот, она напряглась, и ее настроение ухудшилось.

Она забыла, что она подала этот кровавый белый платок Матриарху Хэ. В глазах Матриарха Хэ и она, и Санланг уже завершали свой брак в брачную ночь.

Кроме того, дочери семьи Чу имели репутацию особенно плодородных. Возможно, Матриарх Хэ думала, что она «выстрелила в яблочко одним выстрелом».

Рот Чу Лянь дрогнул в смущении. Она все еще была девственницей, поэтому ей было невозможно забеременеть.

Было бы страшнее, если бы она на самом деле забеременела в этом состоянии!

Взяв учетную книжку, она последовала за мадам Цзоу, затем, пробыв у нее около десяти минут, вернулась в свой Двор Сунтао.

У нее было много дел сегодня. Во-первых, она должна была приготовить несколько блюд в качестве возвратных подарков для Леди Ян и других дам. Ей также пришлось найти время, чтобы попрактиковаться в каллиграфии.

Вскоре ей придется начать управлять целым рестораном, поэтому ей обязательно нужно было убедиться, что она может читать традиционные китайские иероглифы. В оставшееся время ей также пришлось посмотреть книгу счетов ресторана Гуйлинь.

После того, как она добралась до Двора Сунтао, она положила книгу счетов в надежном месте, прежде чем повела Сиянь и Цзинань с собой на кухню. Ингредиенты персиковых булочек долголетия были достаточно легкими для подготовки. Чу Лянь отметила, что осталось еще много красных бобов: в ее голове возникла идея, и она вспомнила «Восемь конфекций», набор десертов из Пекина.

Это были десерты в стиле Пекина, которые пережили годы истории и вариаций. В предыдущей жизни, когда Чу Лянь отправилась в Пекин, она узнала об этом от старой бабушки. Чтобы узнать, как сделать аутентичный набор из восьми конфекций, она специально пробыла там полмесяца.

Были разные вариации восьми конфекций, а именно большие, мелкие и тонкие вариации.

Их называли Восемь Конфекций, потому что в общей сложности было восемь десертов, каждый с различной начинкой и формой. Это был один из самых сложных десертов, которые когда-либо делала Чу Лянь. Однако ингредиенты для Восьми Конфенций были довольно распространены. Даже во времена Великой Династии Ву она все еще могла собрать восемь различных видов начинки.

Чу Лянь впервые научила Сиянь, как растопить красную фасоль в пасту. Затем она поручила Цзиньянь вымыть зеленые сливы и изюм, в то время как она сама начала готовить тесто.

Когда кондитерские изделия были сделаны, глаза Сиянь и Цзиньянь собирались выскочить из своих орбит.

Старшая служанка Гуй ждала в коридоре у кухни. Из ее рук Чу Лянь взяла несколько овальных декорированных бамбуковых корзин, которые приказала подготовить заранее.

Она подошла к столу и улыбнулась Сиянь и Цзиньянь. «Внимательно следите. Однажды я буду готовить десерты, и оставлю остальное вам.»

Поскольку на этот раз ей пришлось отправить подарки в довольно много домов, Чу Лянь сделала много десертов.

Она аккуратно поместила их один за другим в корзину из бамбука, а затем добавила туда свежесобранный цветущий пион. Она разбросала несколько капель воды на лепестках цветов, прежде чем положить их в пустое пространство внутри корзины.

Таким образом, она закончила организовывать один набор из восьми конфекций.

Различные десерты были уложены в изысканной маленькой корзине из бамбука. Они были уже сами по себе красивы, но, как и у всех хрустящих кондитерских изделий, сделанных из муки, их цвета выглядели немного одинаково. Добавление ярко-красного пиона делало размещенные десерты пиршеством для глаз.

В корзине с десертами стоял изящный, тонкий аромат цветов, зацепляющий аппетит любого, кто смотрел на нее, особенно в это столь жаркое лето.

Глаза Цзиньянь были настолько широки, насколько это возможно. Она сглотнула и пробормотала: «Третья... Третья Молодая Мадам, они прекрасны! Это... Этот слуга не может их есть.»

Чу Лянь улыбнулась, взглянув на нее. «Что ж, заполните остальные корзины так же. Осталось еще много: когда вы закончите, возьмите несколько десертов, чтобы попробовать самим!»

Когда Сиянь и Цзинань услышали, что для них оставалась доля десертов, они заулыбались и улыбка их была от уха до уха.

Десерты означали, что возвратные подарки будут отправлены Чу Лянь устроенными должным образом. Затем Чу Лянь выбрала для них подходящую упаковку, поместив черный бархат во внутрь подарочных коробок. Затем она положила из в бамбуковые корзины и закрыла крышку. После этого она достала аксессуары, которые собиралась вернуть, и поместила их в деревянные ящики подходящего размера, которые все передала управляющему.

Управляющий послал наиболее благоразумных слуг в каждое из благородных имений. Они также передали сообщение о том, что в коробках находятся десерты, которые нужно было съесть в течение дня.

Сделав персиковые булочки долголетия, Чу Лянь отправила несколько в каждый двор Поместья Цзин’ань вместе с набором из восьми конфекций.

Было все еще жарко, и Чу Лянь уже ела все эти десерты раньше в своей предыдущей жизни, поэтому она взяла только немного чтобы удовлетворить свои вкусовые рецепторы.

С другой стороны, слуги во дворе Сунтао с удовольствием ели, восхищаясь десертами.

После дегустации десертов Чу Лянь, кондитерские изделия, которые знаменитый Кук Чжоу делал в прошлом, казались несъедобными.

Они никогда не думали, что у маленькой тарелки таких десертов может быть так много разных форм и ароматов.

Начинка в каждом была другой, и так же другой была форма. Были даже сладкие и соленые вкусы! Небеса, если бы Чу Лянь не сделала их, они не поверили бы, что на земле могут быть такие вкусные десерты, даже если бы вы избили их до смерти.

Восемь конфекций были еще более шокирующими, чем персиковые булочки долголетия.

Фуянь понравился десерт с красной начинкой. Внешняя сторона была мягкой и хрустящей, а внутренняя часть была наполнена тонким ароматом. Она ела так много, что ее щеки были выпуклыми, как у маленькой белки, накапливающей еду впрок.

Раскладывая кондитерские изделия, Сиянь улыбнулась и поместила те, что были в форме персиковых цветов с красной начинкой на тарелку Фуянь.

«Вот, ты, жадный маленький кот. Хотя Третья Молодая Мадам сделала их много, нам уже хватит. Вот еще один ароматный красный десерт. Если вам нравится есть их, почему бы не попросить Третью Молодую Мадам рецепт? Тогда вы сможете сделать их самостоятельно в следующий раз».

Фуян застыла на мгновение в разгар еды. Она широко раскрыла глаза Сиянь, которая не заметила это, так как раздавала кондитерские изделия.

Так было всегда в поместье Ингуо. Хотя в тот же день ей и Сиянь было поручено служить Третьей Молодой Мадам, по какой-то причине Третьей Молодой Мадам больше нравилась Сиянь и та всегда доверяла ей больше задач. Конечно, ей не хотелось проигрывать Сиянь, но Сиянь часто присматривала за ней, давая ей первый выбор любой хорошей еды. Некоторое время они ели красные десерты, и Сиянь они тоже нравились. Но вместо того, чтобы держать ароматные пирожные с красной начинкой для себя, Сиянь специально дала их ей.

Фуян глубоко вздохнула и посмотрел вниз, пытаясь подавить в своей душе кислую ревность. Она решила скрыть письмо, которое господин Сяо написал Третьей Молодой Мадам. Она никому его не даст, по крайней мере пока. В любом случае еда Третьей Молодой Мадам – великолепная кулинария, и каждый прием пищи был довольно хорошим.

Сиянь не знала о закрученных мыслях в сердце Фуян. Она улыбнулась, и положила печенье гранатообразной формы, начиненное соленой перечной пастой на тарелку Вэньцин.

Вэньцин закрылась и съела свои десерты маленькими, смакующими кусочками, совершенно безмолвно.

Эти десерты прекрасно соответствовали ее вкусовым рецепторам. Ей никогда не нравились сладкие вещи, но большая часть кондитерских изделий в столице была сладкой. Она никогда не ела соленые кондитерские изделия, которые были еще и начинены перцем. Тем не менее, чем больше она наслаждалась ими, тем больше она думала о том, что она потеряла письмо. Это заставило ее чувствовать себя все более и более непросто, во-вторых, заставляя печенье терять весь свой замечательный вкус.

Тем временем, во внутреннем дворе графини Цзин’ань, Мьяожен прислуживала графине, подавая десерты.

Графиня Цзин’ань не ела правильную еду в течение нескольких дней, но ей действительно удалось съесть три куска кондитерских изделий, которые отправила Чу Лянь. Это сделало ее служанку, Мьяожен, действительно счастливой.

«Мадам, мне интересно, как Третья Молодая Мадам придумывает эти идеи!»

Возможно, из-за того, что, наконец, она поела немного еды, бледное и пустое лицо графини Цзин’ань слегка покраснело. Она махнула рукой, показывая, что наелась. «Эта девушка, она действительно не должна была так беспокоиться. Я не могу съесть все это. Почему бы вам не разделить еду с остальными? Если мы оставим ее слишком надолго, она испортится до завтра. Ах... У меня сейчас не так много украшений, чтобы вознаградить ее...»

Мьяожен вытерла углы губ графини Цзин'ань носовым платком. «Мадам, что вы говорите? Третья Молодая Мадам сделала это из сыновнего благочестия, а не за вознаграждение. Разве вы не слышали от Третьей Молодой Мадам, что сегодня она получила ресторан Гуйлинь от Матриарха? Мадам, вы были так хороши в управлении бизнесом, когда были моложе. Почему бы вам не дать ей несколько указаний, когда она завтра придет на завтрак?»

Графиня Цзин’ань улыбнулась и похлопала по тонкой руке Мьяожэн. «Ты единственная, на кого здесь я могу рассчитывать. Мьяожен, тебе уже семнадцать в этом году. У тебя есть планы на будущее? Ты не можешь оставаться рядом со мной всегда.»

Когда она услышала слова графини Цзин'ань, Мьяожен застыла. Она закусила губу и сказала: «Мадам, Мьяожен хочет служить вам всегда».

«Какая ерунда! Как девушке, тебе когда-нибудь придется жениться. Как ты можешь трудиться у меня всю свою жизнь? Если ты действительно это сделаешь, разве твоя мать не пострадает?»

Мьяожен была дочерью няни принцессы Цзин'ань. Когда ей было десять лет, ее мать послала ее служить к графине Цзин'ань. К сожалению, нянька графини Цзин'ань уже несколько лет скончалась от болезни. Прежде чем она умерла, она попросила графиню Цзин'ань ухаживать за Мяожэн.

Поскольку Мьяожен всегда была умна и внимательна, графиня Цзин’ань была счастлива присмотреть за ней.

Глаза Мяожен сразу же наполнились слезами. Она подняла глаза и застенчиво взглянула на графиню, а затем тихо пробормотала: «Мадам, у Мьяожен действительно нет никаких просьб. Мьяожен хотела бы выйти замуж за кого-нибудь в этом поместье, чтобы Мьяожен могла продолжать служить мадам даже после брака».

Графиня Цзин’ань уставилась на девушку, за которой она присматривала. По ее мнению, картинки подходящих кандидатов выскакивали в ее голове один за другим, но, в конце концов, она все еще отметала их всех.

У главного распорядителя внешнего двора был второй сын, который мог бы быть подходящим, и этот ребенок тоже был довольно умным. К сожалению, этот второй сын уже взял жену в прошлом году. В противном случае было бы хорошо, если бы Мьяожен стала женой одного из управляющих поместья.

Когда она отвлеклась на свои мысли, старший слуга извне объявил, что прибыл наследник семьи.

Как только голос слуги замолчал, в комнату вошел Хейр Цзин’ань.

«Мама, как твое здоровье в последнее время?»

Наследник Дома Цзин'ань, Чанци, имел тело боевого художника. Он также выглядел наиболее похожим на графа Цзин'ань. Хотя ему еще не исполнилось тридцати лет, его накачанное тело, коричневая кожа и плотная борода заставляли его выглядеть намного старше.

Он был таким же высоким, как Хэ Чанди, но если бы они стояли вместе, никто бы не смог сказать, что они братья.

Графиня Цзин’ань не ожидала, что Даланг будет спрашивать ее прямо о здоровье. Она беспомощно повела глазами. «Сколько вам лет? Как вы не выучили никаких манер?»

Хэ Чанци не беспокоился о жалобе матери. Он не был тем, кого беспокоили мелочи. В раннем возрасте он обычно держался отца, изучая боевые искусства, поэтому он никогда не осознавал правил, которые связывали женщин внутреннего двора. Кроме того, это была ведь комната его матери.

Хэ Чанци посмотрел вниз и заметил несколько оставшихся десертов на столе рядом с кроватью. Со свежей улыбкой он сказал: «Мать, это конфеты, которые тебе по вкусу, сделаны Третьей Сестрой в законе?»

Графиня Цзин’ань помахала Хэ Чанци, чтобы тот сел у ее кровати.

Со времени прибытия старшего молодого мастера Мьяожен не осмелилась отказаться от этикета. Она опустила голову и почтительно стояла рядом с графиней Цзин'ань. Когда Хэ Чанци вошел, она сразу же взвизгнула. Взгляд графини Цзин’ань непреднамеренно прошел мимо Мьяожен, и она заметила, что лицо маленькой горничной покраснело. Графиня была ошеломлена: она посмотрела на своего старшего сына вверх и вниз и обнаружила, что некий подросток стоял прямо за спиной ее сына, с широкой улыбкой на лице.

«Мне очень нравятся ее десерты! Мать никогда не ела таких изысканных, интересных десертов раньше!»

После того, как восемь конфеций были закончены, Чу Лянь отправила набор в каждую ветвь семьи. Поскольку в филиале Даланг было двое детей, она, естественно, отправила еще несколько своих даров. Хэ Чанци попробовал два из них и нашел их восхитительными.

«Я не ожидал, что у Третьей Сестры в законе будут секретные рецепты. Мама, я уверен, ты еще этого не слышал. На именинном празднике Старого Маркиза Динъюань каждый сражался за небольшую тарелку с персиковыми булочками долголетия!»

А?

Графиня Цзин'ань была ошеломлена: что там произошло?

Выводок дворян сражался за персиковые булочки долголетия?

Были ли эти персиковые булочки долголетия... возможно, сделаны Чу Лянь?

Чу Лянь сообщил о всех событиях усадьбы Динъюань графине Цзин'ан по возвращении.

Тогда оставшиеся персиковые булочки долголетия были отправлены на банкет на внешнем дворе. Поскольку именно гости-мужчины были получателями, женщины-гости, которые находились в совершенно другом месте, естественно, понятия не имели, что произошло. Даже Матриарх получила вознаграждение, которое Старый Маркиз Динъюань дал Чу Лянь, и никакой другой информации.

Графиня Цзин’ань не подумала, что что-то подобное могло произойти у гостей мужского пола.

Хэ Чанци намеренно подошел, чтобы сделать его мать счастливой, поэтому, конечно, он рассказал ей весь ход событий. Это была забавная история, в которой участвовал один из членов их семьи, поэтому он сделал ее живое описание.

На их стороне банкета праздник не продолжался долго: толпа была занята поздравлением старого седовласого маркиза. Именно в этот момент служанка принесла тарелку с реалистичными персиковыми булочками, сказав, что их послала жена Гир Динъюаня, мадам Хуан.

После этого объявления все глаза были приклеены к тарелке. Старый маркиз сидел ближе всех к персиковым булочкам. Хотя его зрение было плохим, его обоняние было еще хорошим.

Старый маркиз Динъюань понюхал и обнаружил, что персиковые булочки действительно имели запах свежих персиков. Обнаружив это, он сразу же взял одну, чтобы попробовать, и дал большое одобрение после того, как съел один лишь кусочек!

Поскольку человек, который прожил долгую жизнь, попробовал и одобрил персиковые булочки, персиковые булочки сразу стали счастливым достоянием. Это было бы хорошим предзнаменованием удачи и процветания для молодого человека, если бы ему удалось съесть одну.

Любопытство присутствующих на банкете уже было вызвано появлением булочек. Никто не мог предсказать, что Хейр Цзэно, который, как известно, преследует новые вещи, встанет на место, чтобы поздравить маркиза, а затем бесстыдно попросит одну из персиковых булочек долголетия.

Старый маркиз Динъюань трижды рассмеялся. Просьба молодого человека об одной из его персиковых булочек долголетия на его собственном пиршестве долголетия говорит о том, кем он был в его глазах. Он, естественно, согласился на эту просьбу.

Наследник Цзэно не церемонился. Он сразу взял две булочки, и, лишь только укусив одну, его глаза полностью засветились.

Затем обычно сдержанный и молчаливый принц Цзинь попросил персиковую булочку долголетия у Старого Маркиза Динъюань. Он был еще более бессовестным, чем наследник Цзэно, и схватил сразу три булочки.

Наследник Цзэно был известен тем, что был придирчивым к еде, поэтому он, конечно, указал на что-то, когда у него на лице появилось такое выражение наслаждения. Поскольку он и принц Цзинь уже проложили путь для остальных, только добавляя к любопытству толпы, тарелка персиковых булочек долголетия была полностью очищена в считанные минуты...

Двое из самых влиятельных и уважаемых судебных чиновников потеряли дар речи, увидев эту сцену.

Когда столько их сверстников превратились в гурманов? Как они пропустили это? Что делали шпионы?!

Привет! Разве это не гордый старый цензор, который любит импичментировать других ради удовольствия и превращает все свои политические комментарии в праведную проповедь?! Кто знал, что ты окажешься тем, кто будет драться за еду! У тебя все еще осталось лицо? Какой ужас! Надеюсь, ты задохнешься от этих персиковых булочек долголетия!

Однако, в конце концов, два чиновника суда, которые не могли убрать свою гордость, чтобы вырвать несколько из этих персиковых булочек долголетия, остались с бурныеми выражениями на лицах.

Яркие описания Чанци заставили графиню Цзин'ань широко улыбнуться.

Она не могла удержаться от улыбки, притворившись, что смотрит на своего старшего сына. «Держи этот разговор внутри нашего поместья! Не говори об этом снаружи, чтобы мы не навлекли на себя неприятностей. Мы не можем позволить себе обидеть этих великих чиновников!»

«Да, мама. Я знаю. Я просто пытаюсь рассмешить тебя.»

«Хорошо, Мать понимает. У тебя еще есть работа после обеда, не так ли? Скорее уходи: не трать свое время на Мать».

Хэ Чанци понял, что время пришло, поэтому он встал, чтобы уйти. После того, как он отошел всего на два шага, графиня Цзин’ань сказала ему в спину: «Вернись немного пораньше на ужин».

Хотя различные ветви усадьбы Цзин'ань обычно не ели вместе, они обедали вместе в середине и в конце каждого месяца. Все собирались в Зале Цинси и укрепляли свои семейные узы.

«Да, я понимаю. Я не опоздаю на встречу.»

Графиня Цзин’ань заметила, что Мьяожэн все еще смотрела отвлеченно долго после ухода ее старшего сына.

Она внутренне вздохнула.

Пять лет назад Мьяожэн случайно упала в один из прудов в поместье, и Хэ Чанци мимолетно спас ее. Вероятно, тогда эта девушка в него и влюбилась.

К сожалению, у семьи Хэ было правило против взятия наложниц.

Тем не менее, Даланг довольно давно женился на мадам Цзоу, и у них еще не было сыновей. Кроме того, у мадам Цзоу были некоторые осложнения после рождения Маленькой Линь. В этом году Маленькой Линь было уже четыре, но от Даланга не было никаких новостей о другой беременности.

Даланг собирался попросить, чтобы ему разрешили взять наложницу, так как у него не было сыновей.

Графиня Цзин'ань внезапно приняла решение.

Она взяла руки Мьяожэн к себе и улыбнулась, спросив: «Мьяожэн, что ты думаешь о наследнике?»

«А?» Мьяожэн не ожидала неожиданного вопроса графини Цзин'ань: ее лицо покраснело, и ее душа, казалось, полетела в дальние края земли от паники.

Она быстро бросила взгляд на графиню, но не могла прочитать выражение ее лица. Краснота на ее лице уступила место бледности, и она опустилась на колени на землю. Дрожа, она сказала: «У этого слуги такая низкая личность, этот слуга не смеет думать о наследнике».

Закончив говорить, она положила голову на подножку перед кроватью, трясясь, как лист на ветру. Она не решилась сказать других слов.

Как одна из служанок графини Цзин'ань, она четко знала правила усадьбы. Мужчинам семьи разрешалось брать наложницу, если у них не было наследников мужского пола, когда им исполнилось тридцать лет. Таким образом, она быстро отрезала свои желания от Наследника Цзин'ань. Она мечтала бы об этом недостижимом человеке только тогда, когда была одна, но из-за того, что она сейчас чуть-чуть потеряла свои мысли, графиня действительно обнаружила, что объектом ее привязанности был Старший Молодой Мастер.

Графиня Цзин'ань была немного озадачена: только теперь она поняла, что ее глупая служанка неправильно поняла ее намерения и подумала, что она рассердилась, что Мьяожэн вышла из-под контроля, чтобы отважиться мечтать о ее старшем сыне.

Графиня Цзин’ань беспомощно вздохнула. Она потянулась, чтобы поднять дрожащую Мьяожэн и посмотрела на нее. «Ты, глупая девушка. Как я могла так думать? Хорошо, я не обвиняю тебя. Просто скажи честно, что ты думаешь о Даланге?»

Мьяожэн в изумлении уставилась на графиню Цзин'ань. Прошло немало времени, прежде чем она посмотрела вниз, со смущением, покраснев аж до самой шеи. «Наследник... Наследник Цзин'ань... высокий и... красивый».

«Пфф!»

Графиня Цзин’ань рассмеялась. Высокий и красивый? Как его мать, она знала лучше всех, каков ее старший сын.

Если бы сожженная кожа Данланга и похожий на глупость вид все еще считались высокими и красивыми, то любовь действительно была слепой. Если бы Мьяожэн использовала это описание о Санланге, она могла бы поверить в это.

«Хорошо, я понимаю. Мьяожэн, не волнуйся и продолжай служить у меня.»

Услышав слова графини Цзин’ань, сердце Мьяожэн почти выпрыгнуло из горла.

В Усадьбе Ян Лорд Ян только что вернулся из Зала Вэньхуа. Сегодня он позаботился о нескольких сложных задачах, поэтому он был более уставшим, чем обычно, и был еще более голоден, чем в другие дни.

Когда Лорд Ян добрался до прихожей внешнего двора, он просто увидел, как стюард осторожно достал изящно украшенную коробку и остановился на его ступеньках.

Стюард увидел, что хозяин дома вернулся, поэтому он быстро подошел, чтобы поприветствовать своего хозяина.

«Что это?» Лорд Ян наклонил подбородок к ящику в руках управляющего.

«Отвечаю Хозяину, это было отправлено кем-то из Поместья Цзин’ань. Они сказали, что это подарок для мадам, и что это еда, поэтому мы не можем оставить ее надолго».

Усадьба Цзин’ань? Еда? Могут ли это быть персиковые булочки долголетия, оставшиеся от пира Маркиза Динъюаня?

Во время обратного пути к своему имению, вчера Лорд и Леди Ян рассказывали об интересных событиях, произошедших с Чу Лянь, когда она делала персиковые булочки долголетия. Лорд Ян не смог усмирить свою гордость, чтобы попросить булочку, поэтому они некоторое время думали о них.

Лорд Ян стал еще более сварливым, когда подумал о том, что даже бесстыдный цензор, который подал прошение против него, стал есть персиковую булочку долголетия, а с другой стороны, он мог только представить себе, как это было бы вкусно, если только удалось бы попробовать.

Сегодня все шло не так: это потому, что он пропустил одну из этих счастливых булочек?

Лорд Ян слегка кашлянул и сказал: «Пошлите их в гостиную. Я приведу мадам позже, когда навещу ее во внутреннем дворе.»

Лорд Ян тоже не любил Сенча, поэтому вместо этого его слуга налил ему чашку теплой воды, когда он сел в гостиную, чтобы отдохнуть. Когда его линия взгляда упала на коробку, укрытую парчой, невинно расположенную рядом с ним, лорд Ян протянул руку и открыл ее.

Увиденное внутри сделало его полузакрытые глаза широко раскрытыми.

Восемь пирожных были уложены внутри маленькой, изысканной зеленой корзины из бамбука. У каждого из них была другая форма, а цветущий красный пион, расположенный в стороне, делал их чрезвычайно привлекательными.

Когда Лорд Ян вдохнул, он почувствовал запах цветов, смешанный с масляным ароматом пирожных.

Лорд Ян не удержался. Он сглотнул и поднял пирожное в форме летучей мыши, любопытно глядя на него, прежде чем откусить. Мм, внутри была даже начинка. Был ли это изюм? Освежающий, хрустящий и сладкий, не будучи слишком жирным... Вкусный!

Лорд Ян достал второе пирожное в форме персика. Ой? Оно было похоже на каштаны. Сладкий вкус, с ароматом каштанов, задерживающихся во рту, после того, как пирожное было съедено.

Третья часть была сформирована как рука и имела аромат роз. Несмотря на то, что он уже много съел, он еще не устал. У этого пирожного был элегантный, легкий аромат, который очень ему понравился.

......

К тому времени, когда лорд Ян пришел в себя, он обнаружил, что во всей коробке осталось всего два пирожных. Рука, которую он протянул к остаткам, неловко отступила.

Слуга рядом с ним наблюдал все время, его глаза дергались. Внутренне он думал: «Мой господин, они должны были стать подарком для хозяйки! Как ты мог так много съесть?»

«Понеси их, мы отправимся во внутренний двор, чтобы навестить твою хозяйку». Лорд Ян кашлянул, чтобы скрыть свое замешательство, и передал свой приказ слуге.

По пути во внутренний двор лорда Ян одолевал постоянный жалобный внутренний монолог.

Этот дом Цзин’ань был слишком мелким. Как они могли отправить такую маленькую коробку - всего восемь пирожных! - как подарок возвращения? Было только одно каждого вкуса! Поэтому, когда он закончил одно пирожное за два укуса, это означало, что он не мог съесть еще одно с таким же вкусом.

Они добрались до главного внутреннего двора и увидели, как Леди Ян говорит со своей невесткой.

Леди Ян повернула голову и тут же заметила своего мужа. Она встала и поприветствовала его с улыбкой. «Дорогой, почему ты так рано встал сегодня?» - спросила она. Когда она заметила коробку из парчи, которую принес слуга, улыбка на ее лице стала еще более выраженной. «Надо же, вы сегодня даже принесли мне подарок?»

Лицо Лорда Ян немного застыло от смущения. «Это подарок возвращения из дома Цзин’ань».

Служитель поставил парчовую коробку на стол, прежде чем отступить.

Леди Ян приподняла бровь. Вспоминая девушку, которую она встретила на празднике долголетия Маркиза Динъюаня, она подошла к столу, не утруждая себя мыслью о выражении лица Лорда Яна.

«Возвращение из дома Цзин’ань? Что бы это могло быть? Мне придется показать это и моей невестке». Старшая невестка Леди Ян была в тот день неспособна отправиться на праздник долголетия Маркиза Динъюаня, поэтому, услышав слова ее свекрови, она шагнула вперед.

Лорд Ян не мог остановить ее, поэтому он сделал вид, будто ничего не случилось и сел в сторону.

В тот момент, когда леди Ян открыла коробку, ее взгляд встретился с двумя одинокими пирожными, оставленными в странно пустой коробке.

Она с удивлением повернулась к лорду Ян: «Это...»

«Я был немного голоден сейчас, поэтому я съел два пирожных», - жестко объяснил лорд Ян.

В коробке было такое огромное пустое место: вы уверены, что вы только съели лишь два пирожных?

Угол губы леди Ян дрогнул. Она закрыла крышку коробки.

Его старшая невестка заглянула внутрь, увидев содержимое, а точнее, его отсутствие. Тем не менее, она все еще помнила себя, поэтому закрыла рот, чтобы не сказать неуместных слов в разгар деликатной ситуации. «Раз отец вернулся, невестка отправится на главную кухню и предложит им добавить больше любимых блюд отца».

Леди Ян умудрялась сдерживаться, лишь пока не исчезла ее невестка. Впоследствии она рассмеялась. «Это было послано Третьей Молодой Мадам Дома Цзин’ань?»

Лорд Ян беззаботно кивнул и отхлебнул свой чай, продолжая свое невиновное притворство.

«Я не могу сказать, что виню тебя: эта девушка делает самую вкусную еду». После этого Леди Ян открыла коробку и взяла пирожное. В тот момент, когда она попробовала его, ее глаза загорелись. «Эта девушка... Что она на этот раз сделала? Это соответствует моим вкусам даже лучше, чем те персиковые булочки долголетия, которые она делала раньше. Мм, оно на самом деле соленое!»

Лорд Ян облизал губы. Соленые кондитерские изделия? Как жаль, что он не смог его попробовать.

«В этой коробке было всего восемь пирожных. Кажется, у каждого свой вкус.»

Леди Ян была удивлена. Были такие прекрасные десерты?

Она быстро съела самое последнее и подтвердила, что две выпечки, которые она съела, имели совершенно разные вкусы. Только после того, как она закончила есть, она взяла в руки меньшую коробку сбоку. Когда она увидела, что внутри ее коралловый браслет, углы губ леди Ян свернулись. «Похоже, что эта девушка из Дома Ингуо больше, чем просто более плодородная». У них, наконец, появился кто-то, у кого были мозги!

Леди Ян сразу же написала ответ и отправила одного из самых доверенных слуг семьи Ян в поместье Цзин’ань с письмом.

С тех пор, как Лорд Ян съел восемь конфекций, которые отправила Чу Лянь, он влюбился в десерты с ароматом розы. Он поручил шеф-поварам в своем имении сделать что-то похожее, но ни один из них не мог сравниться с теми, что сделала Чу Лянь в тот день, заставив лорда Яна начать думать даже соблазнительнее о своей еде. После этого он потерял несколько килограммов веса! Конечно, рождение гурманских наклонностей Лорда Яна было более поздней историей.

......

Тот же возвратный подарок был отправлен в поместье князя Вэй.

Королевская Принцесса Дуаньцзя без всяких колебаний открыла коробку из парчи. Ее большие глаза замерцали, когда она увидела десерты внутри. Чтобы насладиться ими всеми одна, она осторожно отнесла их в свой внутренний двор. Даже ее второй брат не получил ни одного куска, когда пришел, ища что поесть. Увидев, что его маленькая сестра действует как щенок, охраняющий свою еду, королевский принц был очень удивлен.

Он немедленно убежал в комнату своей матери, чтобы наябедничать на сестру. «Мать, третья сестра нашла что-то действительно вкусное, но она такая скупая, что не позволила мне даже укусить!»

"Ой? Неужели? Принцесса Вей подняла бровь. Личность Королевской Принцессы Дуаньцзя была надменной и отчужденной, и было редко можно найти что-то, что могло бы ее впечатлить. Принцессе Вей было интересно, какой же еде удалось заставить ее дочь действовать не по характеру.

Пока мать и сын разговаривали, в комнату вошла королевская принцесса Дуаньцзя. «Брат, сколько тебе лет? Почему ты ябедничаешь Матери обо мне, в твоем-то возрасте!?»

Принц сел рядом с принцессой Вей и ответил: «Я просто пытаюсь выяснить, какая именно еда околдовала мою милую сестренку!»

Королевская принцесса Дуаньцзя посмотрела на королевского принца и подола к принцессе Вэй. «Мама, через несколько дней я хочу пригласить кое-кого в наше поместье».

Принцесса Вэй сидела на месте хозяйки. Наполнившись аурой элегантной роскоши, на ее губах появилась слабая улыбка. «Того, кто прислал вам эти десерты?»

Королевская принцесса Дуаньцзя загадочно улыбнулась. «Я пока не скажу кто это! Мать узнает, когда она придет!»

Принцесса Вэй любовно дотронулась до лба своей единственной дочери. «Мать не отрывает тебя от друзей, но не забывай о своем статусе».

......

Вернувшись в поместье Цзин’ань, главный управляющий во внешнем дворе уже приказал старшему слуге доставить два письма во двор Сунтао перед ужином. Одно из писем даже сопровождалось подарком.

Чу Лянь получила письма и взглянула на содержимое внутри.

Одно из писем было от Леди Ян, а другое - от королевской принцессы Дуаньцзя.

Леди Ян снова отправила коралловый браслет, сказав, что это подарок для нее в любом случае, и что она не может вернуть его обратно. Она также сказала сохранить браслет должным образом, и если они встретятся в будущем, она могла бы сделать несколько больше разных видов пирожных в качестве подарков вместо этого.

Хотя леди Ян не заявляла, что, если они будут поддерживать отношения друг с другом, это уже было большой уступкой для Чу Лянь и можно было считать хорошей связью.

Что Чу Лянь нашла странным, так это было письмо Королевской Принцессы Дуаньцзя.

Королевская принцесса Дуньцзя фактически пригласила ее в поместье князя Вэй в гости.

Чу Лянь вспомнила о таинственной доброй воле королевской принцессы Дуаньцзя к ней в поместье Динъюань. Она нахмурилась: в романе несколько раз упоминалась Королевская Принцесса Дуаньцзя, и она даже не успела войти в сцены, которые читала Чу Лянь. Она мало знала о личности королевской принцессы Дуаньцзя или о поместье принца Вэй.

Однако, поскольку это была королевская принцесса, которая отправила ей надлежащее приглашение, было бы нехорошо, если бы она его отвергла.

В столице было много благородных дам, которые хотели бы пообщаться с королевской принцессой Дуаньцзя, но не могли. Кроме того, Чу Лянь не причинила ей зла.

После принятия приглашения Королевской Принцессы Дуаньцзя, Старшая служанка Гуй и Старшая служанка Чжун тоже были счастливы.

Королевская Принцесса Дуньцзя была знаменита тем, что была отделена от социальных кругов дворянства. В лучшем случае она иногда смешивалась с некоторыми из дам из императорской семьи, но у нее не было знакомых среди дворян. Князь Вэй был тем, кому даже самые привилегированные придворные должны были бы отдать свое почтение, поэтому, если Чу Лянь могла бы установить связь с Королевской Принцессой Дуаньцзя, престиж даже Дома Цзин’ань повысился бы.

Ужин сегодня был в зале Цинси. Когда Чу Лянь подошла ко входу, она услышала смех, исходящий изнутри.

Чу Лянь с любопытством подошла, и Матриарх Хэ махнула ей рукой. «Жена Санланга, подойдите, мы просто говорили о вас!»

За исключением двух дочерей мадам Цзоу, Чу Лянь была самой молодой среди них. Она послушно приветствовала всех своих старших, прежде чем ее потянула Матриарх Хэ, посидеть на мягком стуле всего на один шаг ниже нее.

«Бабушка, в связи с чем вы говорили обо мне?» Ее пытливые широкие глаза снова заставили Матриарха улыбнуться.

«Ваш старший брат просто рассказывал о тех персиковых булочках долголетия, которые вы сделали в поместье Динъюань! Бабушка тоже пробовала их сегодня: они действительно вкусные!»

Чу Лянь улыбнулась в ответ и сказала: «Хорошо, что бабушке они понравились! Я сделаю еще кое-что вкусное на день рождения бабушки!»

«Эти персиковые булочки долголетия не были даже лучшими из моих десертов.» Есть еще вкусные вещи!

Все в гостиной засмеялись вместе. Резкий взгляд Чу Лянь охватил каждого члена и выявил какое-то несчастье в глазах мадам Цзоу, поэтому она быстро сменила тему. «Второй брат вернулся сегодня рано. Я слышала, что у нас есть оленина для банкета! Внучка не может ждать!»

После того, как Чу Лянь изменила тему, она снова взглянула на мадам Цзоу и заметила облегчение в ее взгляде.

Тем не менее, Чанци просто должен был добавить топливо к огню в этот момент. «Третья Сестра в законе, так как вы знаете, как делать эту прекрасную выпечку, вы знаете, как приготовить лучшее блюдо из оленины?»

Чу Лянь вскрикнула про себя. Мадам Цзоу уже начала ее не любить, но ее старший брат просто должен был добавить еще масла в огонь.

«Оленина довольно редкая, поэтому у сестры в законе нет никаких секретных рецептов оленины».

Когда Чу Лянь закончила говорить, лицо Чанци практически разочаровалось.

После этого семья кушала вместе. Чу Лянь не хотела, чтобы ее старшая невестка чувствовала, что она тянет на себя все внимание, поэтому она не много говорила во время еды, отвечая лишь на слова Матриарха.

Когда она снова вернулась в Двор Сунтао, Чу Лянь с облегчением похлопала себя по груди, не обращая внимания на свой образ.

Она была напугана! Она не думала, что просто сделать некоторые десерты будет достаточно, чтобы привлечь ревность ее старшей сестры.

Чу Лянь даже не упомянула перед семьей о подарке Мадам Ян, о коралловом браслете и приглашении Королевской Принцессы Дуаньцзя в ее поместье. Она задавалась вопросом, может ли мадам Цзоу неправильно понять, если бы она сказала об этом.

После того, как она это поняла, Чу Лянь решила рассказать все это Матриарху, когда она нанесет свой утренний визит в зал Цинси на следующий день.

Королевская принцесса Дуаньцзя пригласила ее встретиться в своем поместье двадцать шестого числа этого месяца: осталось еще два дня, чтобы подготовиться, поэтому это было не слишком срочно.

На обратном пути ко внутреннему двору главной ветви, вместе с мужем, голова мадам Цзоу оставалась опущенной, поскольку она, казалось, была в глубокой задумчивости.

Тем не менее, Хэ Чанци просто должен был поделиться сожалением, начав сетовать: «Если бы только Третья Сестрица знала, как готовить оленину. Интересно, как это вкусно?»

Услышав это от ее собственного мужа, мадам Цзоу была безутешно расстроена.

Ее шаги остановились на мгновение, прежде чем она ускорила темп, оставив ее медленного, мечтательного мужа позади.

«Эй, Юаньцзин, Юаньцзин! Замедлитесь немного! Там темно, а тропинки неровные!»

Мадам Цзоу укусила губу со страшным выражением лица.

С тех пор, как ее муж вчера вернулся, он продолжал говорить о том, как популярны были персиковые булочки Чу Лянь на празднике долголетия Маркиза Динъюаня. Однажды он рассказал рассказ своей матери, а затем еще раз на семейном ужине в Цинси-Холле. Теперь он даже выразил свое сожаление, что Чу Лянь не знала, как приготовить оленину.

Будучи законной женой Чанци, как она не могла сердиться?

Ну и что, что ее невестка умеет готовить? Чу Лянь была женой Санланга! Не Хэ Чанци!

Мадам Цзоу была крайне разъярена подобным обращением.

Если бы Чу Лянь узнала причину неожиданного раздражения ее старшей сестры, она наверняка заплакала бы из-за своего шурина, Чанци.

Брат! Почему ты копаешь для меня яму?!

Кроме того, в курсе ли самая старшая сестра, насколько вы толстошкуры?

Когда Старшая служанка Гуй помогала Чу Лянь отойти на ночь, то передала серебряные таэли, которые она получила от продажи ювелирных изделий. Она также передала предметы, которые попросила Чу Лянь в своем списке.

Поднявшись к маленькому кабинету, Чу Лянь открыла маленькую деревянную коробку, которую ей дала старшая служанка.

Внутри были четыре маленьких золотых слитка, которые лежали рядом с серебряными аксессуарами, заказанными ею раньше.

Старшая служанка Гуй, которая наблюдала за ней, заколебался на мгновение, прежде чем заговорить. «Третья Молодая Мадам, почему бы вам не запастись этими таэлями? Хотя мы сейчас живем в усадьбе, в конце концов, вы всего лишь член третьей ветви. Третий Молодой Мастер не будет наследовать титул семьи. После того, как Матриарх уйдет, каждая ветвь семьи, несомненно, будет разделена. От Старшей Молодой Мадам, контролирующей финансы усадьбы, вы не получите много на свои расходы!»

Чу Лянь повернулась и странно посмотрела на старшую служанку Гуй. Под лучами фонарей ее миндалевидные глаза были похожи на сияющие звезды и были такими же прозрачными, как вода. «Момо, ты ожидаешь, что я разбогатею, экономя деньги?»

Старшая служанка Гуй потеряла дар речи. После паузы она попыталась продолжить свое убеждение. «Но вы только что начали управлять своей ветвью семьи. Возможно, было бы не слишком хорошо тратить столько денег с самого начала».

То, что она не говорила, было то, что если Чу Лянь начала бы давать награды людям без какой-либо конкретной причины, это создало бы серьезный прецедент. Если после этого слугам будут даны регулярные вознаграждения, тогда они, безусловно, стали бы ожидать еще большего в особых случаях. Если нет, слуги будут разочарованы, что затруднит их управление в будущем.

Кроме того, хотя эти заказные серебряные аксессуары были не слишком дорогими, все они были высококлассными украшениями! Они даже были бы пригодны для императорской семьи, не говоря уже о нескольких благородных слугах.

К этому времени Чу Лянь уже вошла в кабинет и подошла к своему столу. Она поставила деревянный ящик и достала серебряные аксессуары изнутри, переместив их в лакированный поддон красного дерева, который Чу Лянь специально накрыла синей шелковой тканью.

Контраст между синим фоном и блеском серебра придавал аксессуарам еще более яркий вид. В сочетании с новинкой их дизайна они были сопоставимы с любым набором золотых аксессуаров.

«Момо, не волнуйся. Разве бабушка не подарила мне ресторан?»

Ответ Чу Лянь был довольно отвлечен, так как она с удовольствием устроила аксессуары на лакированном подносе, разделив их на разные типы.

Старшая служанка Гуй не мог сказать ни слова. Ресторан? Этот паршивый ресторан?

Он не был расположен в оживленном районе столицы, блюда были только средними, и он не мог даже заработать на свое содержание. Как это можно считать источником дохода для них? Было бы неплохо, если бы они могли его закрыть!

Старшая служанка Гуй всерьез задавалась вопросом, что имела ввиду Матриарх, когда она дала Чу Лянь этот неудачный ресторан, разве что заставить ее платить за его содержание.

«Добрая, дорогая Третья Молодая Мадам, как может этот ресторан принести какие-то деньги? Пожалуйста, не связывайте все свои надежды с этим рестораном!»

Чу Лянь наконец повернулась, чтобы взглянуть на старшую служанку Гуй. «Момо, я знаю, что у тебя на уме только мои интересы, но в этих вещах я знаю, что делаю».

В отличие от ее обычно мягкого и доброго голоса, в голосе Чу Лянь теперь были строгость и власть.

Старшая служанка Гуй застыла и быстро перестала говорить.

Хотя личность Третьей Молодой Мадам изменилась, и она стала намного легче с ними по сравнению с предыдущим, это не значит, что старшая служанка Гуй могла переступить свои границы как слуга и подумать об изменении решений своего хозяина. Она совершила одно из табу в качестве слуги.

Наконец, поняв, что она сделала, Старшая служанка Гуй облилась холодным потом.

У Чу Лянь были те же мысли. Хотя ей не нравилось быть суровой по отношению к другим и она предпочитала жить небрежно, даже до такой степени, что казалась немного ошеломленной и глупой, она никогда не играла с важными вещами. У нее также были свои собственные идеи, и она ненавидела, когда другие пытались принять решение за нее.

Она знала, что ее образ мышления сильно отличается от того, как люди думали здесь, поэтому, по прибытии в Великую Династию Ву, она всегда старалась быть максимально спокойной. Однако это не означало, что она позволяла другим вмешиваться в ее выбор.

Сегодня это было то же самое относительно серебряных аксессуаров, а также любых важных решений.

«Этот старый слуга понимает».

Когда Чу Лянь увидела, что Старшая служанка Гуй наконец поняла сообщение, ее выражение лица смягчилось и она вернулась к своей обычной нежной улыбке. Ее ласковое поведение вернулось тоже.

«Момо, ты должна мне доверять. Деньги легко заработать!» Чу Лянь даже разразилась озорной усмешкой, невинно моргнув старшей служанке Гуй.

Хотя Старшая служанка Гуй кивнула на поверхности, она не верила словам Чу Лянь внутри. Несмотря на то, что у Третьей Молодой Мадам была хорошая голова, благодаря ее статусу в поместье Ингуо, она не смогла много взаимодействовать с внешним миром. Третья мачеха мамы не знала ни о чем в мире, так что было бы нормально, если бы у Чу Лянь были хорошие идеи, но не для того, чтобы хорошо их исполнить.

Старшая служанка Гуй вздохнула внутри себя. Лучше всего, чтобы Третья Молодая Мадам потерпела несколько неудачь, чтобы она могла ясно все понять.

Отпустив старшую служанку Гуй из комнаты, Чу Лянь положила золотые слитки в деревянную коробку. Теперь, когда у нее были эти золотые слитки, у нее был общий капитал в шестьсот таэлей. Хотя это было уже огромной суммой в глазах большинства людей, этого было недостаточно для Чу Лянь. Она открыла еще одну парчовую сумку, на этот раз, чтобы полюбоваться золотым цилинем императорской принцессы Ляо, который был внутри. Уголки ее губ поднялись в улыбке.

«Императорская Принцесса Ляо, так как ты, как и твой брат, так много сделала, я позволю тебе пожертвовать на остальные мои средства».

Прежде чем отправиться спать, Чу Лянь перелистала книгу счетов ресторана Гуйлинь, которую Матриарх дала ей.

У нее были счета последних трех месяцев. Поскольку было мало клиентов, записи за все три месяца могли вписаться в одну тонкую книгу.

Даже не говоря о том, будут ли цифры правильно складываться в такой тонкой учетной книге, Чу Лянь не могла понять, как записывались учетные записи. Она видела, что там было немало мест, где записи не имели смысла, просто из-за их сглаживания.

Например, следующие записи...

1 июня: кухонные расходы, 1 tael.

«Кухонные расходы»?

Что они купили? Это были свежие ингредиенты для дня, кухонная утварь или даже мебель? Они только описали расходы в таких расплывчатых выражениях, что ей приходилось подозревать, что происходит растрата.

12 июня:

2,5 кг свинины, 100 монет.

Китайская капуста, 10 монет.

Чайные листья, 500 монет...

В первой половине июня было всего два или три клиента. На самом низком уровне, возможно, даже не было никаких клиентов. На пике в день не было более пяти клиентов. И среди всех этих посетителей только один человек заказал свиное блюдо.

Это означало, что блюда из свинины в ресторане Гуйлинь не очень популярны, поэтому они не должны покупать более 0,5 кг свинины в день. Однако в тот день они купили в пять раз больше. Поэтому они использовали счета компании на свои собственные расходы, хм?

Хехе!

Она проверила только треть этой тонкой бухгалтерской книги, и она уже нашла столько подозрительных мест. Нет необходимости продолжать читать дальше.

Похоже, в этом ресторане Гуйлинь не просто проблема управления, но среди сотрудников были крысы. Даже если эта группа расхитителей должна была запустить самый популярный ресторан во всей столице, это, вероятно, по-прежнему будет проигрышным бизнесом!

На следующий день Чу Лянь наедине сказала Матриарху Хэ о приглашении, которое она получила в поместье князя Вэй. Матриарх был вне себя от радости и взяла ее за руки, а затем попросила ее принять приглашение без каких-либо беспокойств.

Когда она вернулась из Зала Цинси, она сказала старшей служанке Чжун собрать всех служанок во Дворе Сунтао.

Чу Лянь передала этот вопрос Сиянь и отправилась в ее кабинет, чтобы практиковаться в письме.

Сиянь взяла лакированный лоток из красного дерева в руки и объявила в гостиную, заполненную служанками: «День рождения Третьей Молодой Мадам скоро наступит, поэтому несколько дней назад она приказала сделать эти аксессуары. Она хотела использовать эту возможность, чтобы наградить всех и передать состояние.»

Слова Сиянь были тщательно написаны Чу Лянь, и они нисколько не ошибались. День рождения нынешнего тела Чу Лянь было действительно в эти два дня: 26 июля, если быть точным. Просто так случилось, что Королевская Принцесса Дуаньцзя пригласила ее появиться в поместье принца Вэй.

Она должна была дать повод для этого дарения подарков, иначе ожидания ее слуг были бы подняты слишком высоко. Хотя Старшая служанка Гуй вчера не говорил об этом, Чу Лянь уже думала об этой проблеме.

Это было так, словно компании предоставляли бонус в определенные праздники. Это побуждало сотрудников продолжать там работать.

Старшая служанка Гуй застыла на мгновение. Она совершенно забыла сделать Третьей Молодой Мадам напоминание вчера, из-за паники от переступания границ. Тем не менее, Третьей Молодой Мадам все же удалось прийти к такому же выводу, и, как видно из речи Сиянь, она уже предприняла необходимые шаги, чтобы избежать этой проблемы. Чувство вины просочилось в сердце старшей служанки Гуй.

Когда все слуги услышали, что сегодня будут награды, все их лица были наполнены радостью.

Сиянь дважды кашлянула, и все они успокоились.

«Третья Молодая Мадам передала такие приказы: служанки второго класса должны выбрать одну серебряную шпильку и два кольца. Подчиненные третьего класса должны взять одну серебряную шпильку и по одному кольцу. Что касается тех, кто не имеет ни одного звания, они должны взять по одному кольцу каждый».

Затем Сиянь протянула поднос в руки Вэньцин, поручив ей передать его для остальных.

Все были вне себя от радости и сказали в унисон: «Большое спасибо Третьей Молодой Мадам за награды!»

«Делайте свою работу с этого момента. Пока вы делаете хорошую работу, Третья Молодая Мадам непременно вознаградит вас снова. Тем не менее, любой, кто не соблюдает правила, будет немедленно выдворен из Двора Сунтао».

Выслушав строгое напоминание Сиянь, голоса всех присутствующих смешались в единый, единодушный ответ. «Мы будем делать свою работу должным образом».

Байча была одной из черных слуг, работающих во Дворе Сунтао. Ее родители были и семейными слугами усадьбы Цзин’ань. Однако они не смогли подняться в рядах. Сначала ее мать отвечала за то, чтобы ухаживать за огнем на главной кухне. Когда главная кухня загорелась, ее мать была обожжена. Теперь она даже не могла встать с постели. Ее отец выполнял поручения одного из главных стюардов во внешнем дворе. Однако несколько лет назад кто-то заставил его пойти на преступление, чтобы украсть некоторое количество средств из поместья. Он был наказан Старшей Молодой Мадам и теперь работал в конюшне, выгребая конский навоз.

Возможно, из-за шока, он стал алкоголиком, каждый день пил. Ее два старших брата не были в очень высоких положениях в имении. Байча начала работать в качестве слуги с десяти лет. Даже после того, как прошло четыре года, в поместье все еще стояли пустые этажи.

Она хотела попытаться попасться на глаза Третьего Молодого Мастера, но вошла в поместье Третья Молодая Мадам.

Поскольку Мретий Молодой Мастер внезапно покинул усадьбу ради северной границы, Байча могла спокойно выполнять свою работу.

Однако здоровье ее матери ухудшалось, и ей отчаянно нужны были деньги, чтобы пригласить врача для своей матери. Все средства дома были отняты ее отцом на пьянку.

У нее не было уже никакой надежды, когда Чу Лянь внезапно дала эти награды.

Она крепко сжала кольцо с тремя листами клевера в руке, ее глаза были полны благодарности, когда она посмотрела на главную спальню двора.

Чу Лянь не знала, что ее решение наделить служанок наградами, чтобы сохранить мир во дворе, успокоило огонь в сердце одной из них.

Когда все получили серебряные шпильки и кольца, их лица были приятно удивлены.

Один за другим служанки проверяли свои награды и сразу поняли, что это не обычные аксессуары.

Во-первых, мастерство было превосходным. Во-вторых, их украшения были такими прекрасными, что они не могли продать их.

Для слуг имения большинство из них могли носить только посеребрённые серьги. Их лучшими ювелирными украшениями были те же самые серьги, выгравированные несколькими простыми узорами. Тем не менее, аксессуары, которые Третья Молодая Мадам даровала им, были совершенно другими.

Эти серьги были идеально подобраны, и было много разных форм: трилистники, сердца... были также некоторые другие узоры, имена которых они не знали, но независимо от того, все серьги выглядели красивыми!

Некоторые из младших и более нетерпеливых служанок немедленно надели их.

Эти аксессуары выглядели настолько изящно изготовленными, что, конечно, только столичный Павильон Гуйюнь мог их изготовить!

Третья Молодая Мадам действительно потратила много сил на эту награду.

Первоначально слуги думали, что нет будущего в служении третьей ветви Семьи. Третья Молодая Мадам не имела большого статуса и была просто молодой леди из поместья Ингуо, известного своими дочерьми. Кажется, у нее не было никаких других искупительных качеств, которые привели ее в поместье Цзин’ань. И всего через несколько дней после их брака Третий Молодой Мастер ушел, поэтому слуги стали менее старательными в выполнении своих обязанностей.

Однако, основываясь на сегодняшних подарках Третьей Молодой Мадам и слов мисс Сиянь, они определенно будут усердно работать с этого момента.

Получение серебряных аксессуаров в качестве вознаграждений не было чем-то очень распространенным среди слуг. Взяв мать Баичи в качестве примера, хотя она всю свою жизнь служила в поместье Цзин’ань, она получила только два или три серебряных аксессуара. Они были дарованы старой мадам только тогда, когда она вышла замуж.

Слуги, получившие свои награды, радостно разошлись.

Когда Сиянь закончила с распределением, она сообщила Чу Лянь об исследовании.

Чу Лянь поставила книгу, находящуюся у нее в руках и встала. Она подняла дело рядом с собой и вышла во внешнюю комнату, прежде чем позвать старшую служанку Чжун, старшую служанку Гуй и ее четырех подружек.

Она толкнула дело к ним. «Я приготовила их специально для всех вас. Вы мои самые доверенные служанки, поэтому я не могу упустить вашу долю вознаграждений!»

Фуян задавалась вопросом, почему все нижестоящие слуги получили награды, в то время как она и другие личные служанки не получили ни одной вещи.

Она не думала, что Третья Молодая Мадам уже подготовила их долю и ждала, чтобы передать ее им.

Фуян видела, как раздавались все серебряные аксессуары. Они были мелко сделаны, и их проекты были прекрасными и новыми. Даже глядя на них, ей было трудно сдержать свое желание.

Старшая служанка Чжун действовала как Старшая служанка Гуй накануне: она посмотрела на Чу Лянь неодобрительным взглядом.

Что себе думала эта Третья Молодая Мадам? Выдавать награды так щедро, как только она вошла в поместье, было грубым ненадлежащим использованием денег.

Однако она не произнесла ни слова вслух. Она просто держала мысль в своем сердце, готовясь сообщить обо всем этом в письме Третьему Молодому Мастеру.

Вэньцин и Вэньлан были только слугами среднего класса, поэтому, конечно же, они не были включены в долю личных помощников Чу Лянь.

«Идите сюда и посмотрите, какие вам нравятся больше всего!»

Когда ларец был открыт, там лежали пары золотых сережек и колец.

Было два набора аксессуаров, которые имели более традиционные конструкции и содержали больше золота. Чу Лянь подготовила эти два набора для двух старших служанок.

Другие наборы были сделаны из более новых и интересных дизайнов с красивыми узорами.

Одна пара сережек была похожа на цветки персика. Они были довольно милыми в коробке, но они были еще более очаровательны, когда их носили: два нежных, золотых цветка персика, сверкающих на кривой ушей молодой леди.

Серьги и кольца были тонкие, а рисунки были нарисованы именно в дизайнах Чу Лянь, поэтому они не использовали слишком много золота. Это было все, что было сделано из двух золотых шпилек, которые она достала из детской шкатулки.

Главное достоинство этих золотых аксессуаров лежало в изысканных, новых рисунках, которые были у них.

Они хорошо подходили Сиянь и другим молодым женщинам.

Все служанки запрыгали от радости. Старшая служанка Чжун посмотрела на серьги и кольцо в ее руках и высокомерно фыркнул в своем сердце.

Третья Молодая Мадам, даже если вы попытаетесь подкупить меня таким образом, я все равно передам все Третьему Молодому Мастеру, слово в слово!

Я определенно не стану говорить ни слова за вас!

Чу Лянь улыбнулась и махнула рукой, чтобы вернуться к своим задачам.

В мгновение ока это был уже день визита в имение князя Вэй.

Чу Лянь рано утром встала и лично приготовила миску измельченной куриной лапши долголетия для своего собственного дня рождения. Она также приняла несколько вышивок от своих служанок в качестве подарков.

Когда она отправилась в зал Цинси для своих ежедневных приветствий, Матриарх Хэ дала ей отрез синей шелковой ткани цвета озерной воды. Даже прикованная к постели графиня Цзин’ань отправила свою служанку, Мьяожэн, с килограммом сенча. Ее Старшая Сестра в законе, мадам Цзоу, была единственной, кто ничего ей не дал.

Сразу после того, как попрощалась с Матриархом Хэ, Чу Лянь немедленно села в карету, неся конфеты, которые она сделала сегодня утром, в поместье князя Вэй.

Вернувшись в Зал Цинси, мадам Цзоу только теперь подвела двух своих дочерей, чтобы они отдали свои ежедневные приветствия.

Матриарх Хэ немного нахмурилась и испытала ее вопросом. «Жена Даланга, ты помнишь, есть ли сегодня какие-то особые случаи?»

Из-за жары дня мадам Цзоу была немного рассеянна, так как она только проснулась. Услышав это, она с любопытством спросила: «Особый случай?»

Когда Матриарх увидела, что та вообще не отреагировала на ее тест, она поставила свою чашку. "Ничего. Возможно, моя память немного путается от старости.»

Мадам Цзоу бросилась успокаивать ее. «Бабушка, ваше тело все еще здоровое и сильное, как вы могли что-то перепутать? Невестка что-то упустила? Внучке по-прежнему нужна бабушка, чтобы делать ей напоминания!»

Матриарх посмотрела на эту внучку. Мадам Цзоу десять лет тому назад вышла замуж в поместье Цзин’ань. Хотя она не была лучшей в управлении имением, она хорошо справилась с этим. По крайней мере, в ее работе не было никаких очевидных ошибок.

Почему мадам Цзоу начала делать ошибки, когда жена Санланга вошла в поместье? Последние несколько дней она наблюдала за ней. Жена Даланга выглядела немного изможденной, и она больше не была столь же упорядоченной в своих задачах. Теперь ее силы не хватало.

Она даже забыла о дне рождения жены Санланга.

Был небольшой буклет, в котором записаны дни рождения каждого мастера в имении. Когда дело доходило до чьих-то дней рождения, нужно было распределять средства из публичных счетов в каждую ветвь семьи на празднование дня рождения.

Матриарх Хэ сделала еще один глоток чая и промолчала.

Вместо этого мадам Цзоу спросила: «Бабушка, я только что слышала, как один из слуг сообщает. Третья Сестра в законе куда-то уехала?»

Матриарх кивнула. «Жена Санланга получила приглашение от Королевской Принцессы Дуаньцзя, поэтому она отправилась в поместье принца Вэй нанести визит».

Однако!

Королевская Принцесса Дуаньцзя!

Мадам Цзоу мгновенно прошла через бушующую бурю эмоций. Она ясно знала, насколько влиятельным был принц Вей!

Принц Вей был братом императора и неторопливым принцем. Когда император сражался с другими князьями за престол, принц Вэй внес большой вклад в его усилия.

Однако, когда император поднялся на трон, принц Вэй передал всю власть в его руки и попросил стать простым князем.

Из-за вины, которую он испытывал к принцу Вэй, а также тому факту, что они разделяли одну и ту же мать, император очень высоко оценил своего брата. Поскольку королевская принцесса Дуаньцзя была единственной дочерью принца Вэй, ее баловали в той же степени, что и императорскую принцессу.

Хотя принц Вэй не обладал никакой властью сейчас, он был официально следующим в очереди, чтобы стать лидером имперского клана.

Почему она ничего не слышала о приглашении Третьей Сестры в имение принца Вэй?

Потрясенная, мадам Цзоу ничего не могла сделать, кроме как взглянуть на Матриарха.

Матриарх даже не дернулась, когда сказала: «Королевская принцесса Дуаньцзя отправила служанку с приглашением два дня назад. Я забыла упомянуть об этом: это не вина жены Санланга.»

Услышав объяснение Матриарха, глаза мадам Цзоу потемнели.

Она посидела еще десять минут, прежде чем уйти и забрать с собой своих дочерей.

Матриарх Хэ наблюдала, как мадам Цзоу уходит. «Эта девушка выглядит более изможденной с каждым днем», - размышляла она. Ее пальцы мягко стучали по столу рядом с ней, когда она начала рассматривать мысли, которые она откладывала ранее.

Несколько дней назад графиня Цзин’ань упомянула вопрос о том, чтобы позволить ее старшему сыну Далангу взять наложницу.

По правде говоря, Матриарх слишком долго ждала правнука. Она дала жене Даланга десять лет, но новостей не было.

......

После того, как Чангди и Лайю прошли Чжанчжоу и прошли так далеко на север, как только могли, они сели на корабль и приплыли в Кичжоу. Затем они сменили лошадей и продолжили движение на север. По прошествии полудня сурового путешествия они, наконец, достигли северной границы Великой династии Ву: Лянчжоу.

Глядя на бесконечные луга северной границы, воспоминания о прошлой жизни Хэ Чанди вырвались на поверхность. Его сердце было сетью запутанных эмоций.

Лайю отправился к лоади молодого хозяина, и спросил: «Молодой Мастер, мы входим в город?»

Хэ Чанди покачал головой и указал в другом направлении.

Лайю повернулся и увидел несколько разбросанных палаток, раскинувшихся на бескрайних равнинах.

Он сглотнул, но не сказал ни слова.

На протяжении всего путешествия пламя на уровне третьего молодого мастера становилось все короче и короче. Он весь день носил мрачное выражение и практически излучал ауру дикобраза: не трогай меня!

Лайю подсознательно сделал глубокий вдох и сразу пожалел об этом. Он посмотрел вниз на свою потертую одежду, сражаясь с желанием броситься в воду прямо в ней. От него несло так, что он

готов был потерять обоняние. Он не думал, что Третий Молодой Мастер, который всегда любил чистоту, мог продолжить путешествие, не беспокоясь о том, чтобы смыть грязь со своего тела.

Сейчас был самый разгар лета. В последний раз, когда они мылись, было когда они покидали Цичжоу. И чем дальше на север они шли, тем меньше было на их пути бассейнов и озер. Поскольку они мчались к месту назначения, они жили грубой жизнью. Такая обычная вещь, как ванна, стала роскошью.

Теперь, когда они прибыли на нецивилизованные северные равнины, они были окружены лугами. Не было даже палаток, не говоря уже о каких-либо гостиницах или ресторанах, где они могли бы отдохнуть.

Лайю тайно бросил взгляд на Третьего Молодого Мастера. Его приспособленная серая одежда для верховой езды была уже запятнана грязью, и там и там было несколько слез. Его черные волосы были завязаны на затылке, но путешествие растрепало их. Из-за отсутствия бритья на его подбородке выросла темная щетина. За полмесяца путешествия солнце и ветер сделали Третьего Молодого Мастера не только более загадочным, но и более худым, чем раньше.

Уголки губ Лайю тряслись. Если бы его молодой мастер теперь ехал по улицам столицы, вероятно, никто не смог бы связать этого грубого человека с Санлангом семьи Хэ.

Мастер и слуга направили своих лошадей по направлению к виднеющимся вдалеке палаткам.

Как только они прибыли, из-за одной из палаток вышла немного пухленькая мадам, неся масло и чай. Увидев двух незнакомцев, она с любопытством посмотрела на них и заговорила на какой-то тарабарщине, которую Лайю не смог понять.

Лайю посмотрел на мадам. Хотя он ожидал, что северная граница будет жесткой и жестокой, он не думал, что они не смогут общаться...

Мадам наговорила им кучу слов, но Лайю все еще не мог ничего понять. Он почувствовал головную боль.

Он беспомощно повернулся к своему хозяину.

Кто бы мог ожидать, что Хэ Чанди сойдет с лошади, подойдет к мадам и заговорит на той же тарабарщине!? Лайю ничего не понял. Однако, после того, как хозяин закончил говорить, он вынул штемпель из кошелька на талии и передал его мадам.

Мадам долго смотрела на печать, держа ее на свету, чтобы лучше ее разглядеть. Внезапно она практически запрыгала от радости и вернула печать Хэ Чанди. Затем она почтительно поклонилась ему, согнувшись на 90 градусов, а затем потянула Хэ Чанди в палатку.

Лайю был ошеломлен. Он не знал, как это его молодой мастер внезапно научился говорить на варварском языке. И, глядя на то, как он говорил, он владел языком очень хорошо.

Лайю стоял неподвижно, держа поводья лошадей, совершенно ошеломленный. Его ноги не могли даже пошевелиться от шока. В конце концов, Чанди пришлось развернуться и прикрикнуть на него, прежде чем он опомнился.

Через мгновение из палатки вышел взрослый подросток, широко улыбаясь и пытаясь взять вожжи лошадей у Лайю. Хэ Чанди заметил, что Лайю не мог двинуться, поэтому дал указание: «Передай ему лошадей: он поможет нам позаботиться о них».

Затем Лайю передал поводья ухмыляющемуся загоревшему подростку.

Лайю догнал своего молодого мастера в несколько шагов. Он беспомощно почесал голову и сказал: «Молодой мастер, этот слуга не понимает...»

Санланг посмотрел на своего слугу. «Чего ты приуныл? Просто следуй за мной."

Лайю быстро кивнул. Однако не прошло и минуты, как он больше не смог сдержать свое любопытство. «Молодой мастер, когда вы научились говорить на варварском языке северной границы? Этот слуга не знал, что вы вообще можете это делать.»

Санланг презрительно посмотрел на Лайю. «С твоим умом, это нормально, что ты не знал. Все, о чем ты думаешь – это о сегодняшнем дне!»

Бедный Лайю не осмелился снова спросить.

Все, что он сделал, это съел миску тушеной мяса с рисом, приготовленного Третьей Молодой Мадам. Эта миска риса была даже остатком еды служанки! Третий Молодой Мастер высмеивал его за эту чашу даже здесь: какая несправедливость!»

Однако, при воспоминании о тушеном мясе, во рту Лайю собралась слюна. Этот соус и жирное мясо... От каждого укуса вкус задерживался в его рту часами... Это было самое вкусное мясо, которое он когда-либо ел в своей жизни!

Если бы у него сейчас была еще одна чаша, он попросил бы еще добавки. Съесть даже три огромных порции этого не будет проблемой! Подожди, нет, может, он даже сможет съесть весь горшок с рисом!

Вспоминая о суровом путешествии, которое они проделали, чтобы добраться сюда, Лайю стал мечтать об этой вкусной пище еще больше.

У Санланга закружилась голова от воспоминаний. Варварский язык? Его беглое владение им заключалось в том, что в своей предыдущей жизни он был сослан на северную границу. Он жил у низшего из варварских племен в течение трех лет, страдая от всех трудностей, которые были в этом мире. После всего этого, как он мог не знать самый основной язык среди них?

Возвращаясь к тем темным дням, руки Чанди, спрятанные под рукавами, сжались в кулаки.

Однако небеса были добры к нему: они дали ему шанс все переделать!

Когда они вошли в палатку, к ним подошел короткий, но крепкий варвар. Он положил правую руку себе на сердце и почтительно поклонился Хэ Чанди.

Чанди кивнул и направился к короткому столику в центре палатки. Он подождал, пока варвар сядет рядом с ним. Через мгновение мадам, с которой они встретились ранее, принесла две глиняные миски.

Варвар в манере народа хань указал ему, чтобы он пошел вперед. Хэ Чанди церемониально встал и наполнил грубо сделанную миску перед собой едой. Он съел один кусок, а затем кивнул головой в сторону Лайю, который стоял на коленях позади него, указывая на то, что он тоже может есть.

Оба не ели почти целый день, спеша добраться до Лянчжоу: их пустые желудки урачали. Они полагались друг на друга в пути, поэтому Хэ Чанди не стал отказываться от своего благородного поведения и просто обращался с Лайю как с товарищем. Каждый раз, когда они переходили в гостиницу, то делились столом.

Лайю не отклонил предложение и последовал примеру Чанди, наполнив себе чашу едой. Из-за голода он сразу же съел огромный кусок еды из миски.

Однако, как только еда коснулась его языка, лицо Лайю исказилось. Он тайком взглянул на своего хозяина, только чтобы увидеть, что выражение лица Хэ Чанди не изменилось вообще, и что он ел еду в миске небольшими кусочками. Только из-за этого Лайю удалось проглотить кусок, который он взял.

Глядя вниз на черную, странную субстанцию в своей миске, Лайю полностью потерял смелость, чтобы съесть еще один кусок.

Из чего это было сделано? Это было еще труднее проглотить, чем паровые булочки, которые они ели по пути сюда. Варвары не могли есть такое каждый день, не так ли?

Через некоторое время Хэ Санланг уже элегантно съел всю еду в своей миске. Он спокойно посмотрел на своего слугу. «Доешь все это. Здесь больше нечего есть. В противном случае ты останешься голодным».

Лайю посмотрел на пустую миску своего хозяина. Не имея выбора, он погрузился в собственную чашу и стал мужественно сражаться с едой в ней, не осмеливаясь задерживать ее во рту, чтобы меньше чувствовать вкус.

Эта еда была особенностью северной границы, китайской оливковой кашей. Хотя вкус был не очень хорошим, это был основной источник пищи для варваров, живущих здесь. В прошлой жизни Хэ Чанди даже эту страшную кашу было трудно найти. Он мог есть ее только один раз в месяц, благодаря варварской женщине, которая жалела его и тайно приносила ему каждый месяц одну миску.

Снова ощутив этот вкус, Хэ Чанди изначально подумал, что сможет вспомнить свое прошлое или даже принять его на этот раз. Тем не менее, он не чувствовал ничего особенного при дегустации. Он уставился на пар, поднимающийся из глиняных мисок, впадая в оцепенение. Китайская оливковая каша на столе медленно превращалась в горячие блины.

Его спутник, сидящий за столом, превратился в прекрасную, невинную молодую женщину, которая время от времени устало смотрела на него. Взгляд в ее глазах обвинял его в том, что он был жадным едоком, вырывающим у нее еду, которую она тщательно приготовила.

Вкус этих вкусных вонтонов и хрустящих блинов, казалось, медленно покрывал вкус этой китайской оливковой каши, заставляя его забыть, что он на самом деле ест.

Санланг внезапно сжал свою ладонь. Его глаза застыли.

Черт возьми! Он что, был проклят? Почему он снова думает об этой злой женщине?!

Он прокрутил в памяти трагедии, с которыми он столкнулся в своей прошлой жизни, вспомнив, что все трудности, которые он пережил, были вызваны этой женщиной и одной только ею. Он медленно закрыл глаза... Когда он снова открыл их, они вернулись к его обычному ясному взгляду.

Лайю положил чашу, переполненный эмоциями, и с жалкой улыбкой повернулся к своему молодому хозяину.

Варварский мужчина сидел напротив него. Он нашел выражения Лайю забавным, поэтому открыто разразился смехом, а затем приказал женщине очистить стол и подать немного кислого молока.

В этот раз Лайю был более осторожен с тем, что он ел. Он взял кислое молоко и отпил крошечный глоток. Хотя оно не могло сравниться с самым дешевым желтым рисовым вином в столице, оно было небесным по сравнению с китайской оливковой кашей.

Варварский мужчина снова улыбнулся, увидев изменение выражения лица Лайю. Он повернулся к Чанди и заговорил с ним.

Лайю ничего не понял, но ону видел, как варварский человек замолчал, пытаясь вытащить маленький мешочек, вручив его молодым мастером обеими руками.

Хэ Санланг открыл маленький мешочек и достал изнутри две буквы. После этого он взглянул на оставшиеся вещи в сумке и засунул их, прежде чем вложить в мешок, который он носил с собой все время.

Когда Лайю заметил печать на обратной стороне букв, выражение его лица стало более серьезным.

Эти два письма были отправлены по связям князя Цзинь.

Хэ Чанди впервые открыл письмо от принца Цзинь и вскользь прочел его. Никакого изменения эмоций не было видно на его лице. Затем он открыл другое письмо.

Почерк в этом письме не был таким смелым, как предыдущий, но был более аккуратным и упорядоченным. Оно было написано старшей служанкой Чжун.

Всего было пять страниц мелким почерком, покрывающим каждое пустое место в письме. Они сообщили обо всем, что сделала Чу Лянь за две недели, когда он был вдали от усадьбы Цзин'ань.

Лицо Санланга заметно охладилось, когда он прочитал письмо. В то же время в его глазах появились следы сомнения, невидимые остальным.

Хэ Чанди продолжал читать. Когда он достигал определенных частей, его рот не мог не подернуться.

Письмо старшей служанки Чжун было написано так, как будто она говорила без употребления цветистых выражений.

Читая его, Хэ Санланг мог ясно почувствовать радость и благодарность старшей служанки Чжун.

Вот что было написано в письме.

«Этот старый слуга не знала о великих кулинарных навыках Третьей Молодой Мадам. Еда в Сонгтао-Корте каждый раз другая. Третья Молодая Мадам понимает нас и симпатизирует нам, смиренным слугам, поэтому этот старый слуга также был благословлен возможностью попробовать ее вкусную еду. Для этого старого слуги и его старых зубов была приготовлена измельченная куриная лапша, которая больше всего соответствовала моим вкусам. Нет, нет, были также серебряные рулонные цветочные булочки... также были хорошие порционные грибные булочки. Прожив так долго, это был первый случай, когда этот старый слуга испытал такой аппетит! Этот старый слуга должен быть откровенным: час, который этот старый слуга с нетерпением ждет, это время еды...»

В конце был еще один огромный абзац. Возможно, это было потому, что старшая служанка Чжун не могла прекратить писать, как только она начинала говорить о готовке Третьей Молодой Мадам. Когда она наконец опомнилась и поняла, что написала слишком много, единственное, что она могла сделать, это решительно изменить тему.

«Третья Молодая Мадам - это тот, кто любит много есть. В то время как Третий Молодой Мастер находится на северной границе, пожалуйста, не беспокойтесь о здоровье Третьей Молодой Мадам. Молодой мастер, пожалуйста, позаботьтесь о себе и ешьте с каждым днем ...»

Хэ Чанди почувствовал желание выплюнуть кровь: он едва успел обуздать свои разочарования. Эта старшая служанка Чжун! После упоминания такого количества восхитительных блюд, она фактически сказала ему есть больше! Неужели она не помнила, что он был на горьком севере? Здесь нечего было есть!

Санланг посмотрел вниз на кисломолочное молоко и вдруг почувствовал, что его слишком трудно проглотить.

Эта злая женщина поистине была ядовитой!

Она фактически использовала пищу, чтобы подкупить его народ!

Красивое лицо Санланга исказилось. Он тайно решил напомнить старшей служанке Чжун в своем следующем ответе, чтобы она не забыла его приказания после еды, приготовленной этой злой женщиной. Она не должна была быть куплена так легко!

Наконец, он прочитал о полном фиаско в поместье Динъюань. Глаза Санланга заметно уменьшились.

Рука, которая держала письмо, сжалась.

Как это могло произойти? Серия событий в Поместье Динъюань получилась совершенно иной...

Из-за этого эта злая женщина действительно связалась с Королевской Принцессой Дуаньцзя?

Хэ Чангди подавил удар в своем сердце и быстро придумал план.

В последнем абзаце старшая служанка Чжун немного упрекнула Чу Лянь за то, что она не знала, как управлять своими финансами. По словам старшего слуги Чжун, Чу Лянь использовала надуманную причину, подобную ее дню рождения, чтобы наградить каждого слугу во дворе.

День рождения? Награды?

Конечно, Чанди точно знал, когда был день рождения Чу Лянь. Однако не нужно было праздновать день рождения женщины, которую он так ненавидел. Казалось, она все еще могла развлекаться без него, хотя и прихотливо вознаграждала своих слуг. Когда он прочитал в письме старшей служанки Чжун, что сама она получила золотые серьги и золотое кольцо, Хэ Чанди холодно хмыкнул.

Презрение наполнило его сердце. Думала ли она, что такой маленький подарок способен завоевать лояльность слуг, которым он приказал наблюдать за ней?

Размечталась!

Санланг не знал, почему он так разозлился. Уж не была это его ненависть? К настоящему времени он должен привыкнуть к своим злым замыслам...

В этой жизни он хотел быть сильным львом, прячась и выжидая своего времени со всеми картами в руке. Но на самом деле он никогда не мог сдержать свой гнев: снова и снова, он импульсивно нырял прямо в пучину ослепительной ярости, и все это благодаря этой злой женщине.

Казалось, его самоконтроль исчез, и он потерял самообладание в тот момент, когда заметил, что она сделала что-то другое по сравнению со своей предыдущей жизнью.

Он знал о жалком состоянии приданого Чу Лянь сразу после того, как она вышла замуж за имение Цзин’ань. В своей прошлой жизни он помог, добавив к нему. В этой жизни он хотел видеть, как она страдает!

Разве она не любила вознаграждать слуг, чтобы кормить собственное эго?

В этом случае он с нетерпением ждал того дня, когда она познает всю свою семейную судьбу.

В стороне Лайю внимательно наблюдал за выражением лица своего хозяина. Любопытство пожирало его. Он хотел узнать, что происходит с его молодым мастером, или почему его выражение лица так сильно менялось во время чтения одного лишь письма. От ясной ярости до дикой мстительности, а потом холодной насмешки... Лайю снова ушел в себя. Несмотря на пылающую погоду дня, он почувствовал, как озноб скатился по его позвоночнику.

Как будто зная, что собирается сделать Чанди, варварский человек встал и лично достал кисть и бумагу. Хэ Чанди посмотрел на двух людей, стоящих рядом с ним, и они подвинулись, чтобы отступить в сторону.

Когда Чанди закончил писать ответ, он запечатал его в конверт и передал варварскому человеку. Мужчина-варвар кивнул и осторожно вложил конверт в свою одежду.

Хэ Чанди и Лайю еще некоторое время отдыхали внутри палатки. В конце концов, женщина, которая ушла раньше, вернулась с молодым подростком, ухаживающим за лошадьми. Когда он вошел, он нес гигантскую деревянную ванну.

Подросток входил и выходил из палатки, принося ведра с горячей водой и заполняя деревянную ванну. Наконец Лайю понял, что это, вероятно, предназначалось для того, чтобы молодой мастер искупался.

Когда все было сделано, Лайю остался в палатке, чтобы услужить своему хозяину.

Хэ Чанди погрузился в ванную, издавая вздох удовольствия. Его длинные руки были помещены по бокам ванны, демонстрируя его растущие мышцы. Он не выглядел слишком тощим в своей одежде. Лайю использовал ткань, чтобы вытереть спину своего хозяина. Закончив мыть волосы своего хозяина, Лайю заметил щетину на его лице. Он достал бритву, которую он всегда носил с собой, и собирался помочь своему молодому хозяину сбрить ее.

Хэ Чанди заметил его движения и оттолкнул его. «Нет необходимости брить щетину. Оставьте это так».

А?

Лайю замер. Стандарты красоты в Великой Династии Ву были похожи на стандарты династий Вэй и Цзинь. У мужчин со светлой кожей было бы много поклонников. Таким образом, в борделях мужские проститутки пудрили бы лица, чтобы сделать себя более приятными.

Это происходило не только в публичных домах, но даже некоторые благородные сыновья применяли пудру, прежде чем отправиться на встречу с друзьями. Некоторые даже носили цветы в волосах. Молодым дворянам также не было свойственно отпускать бороду.

Именно из-за этой эстетики Сяо Боцзян смог привлечь столько поклонников своей женской внешностью.

В то время как Хэ Санланг не подражал этим другим людям, добавляющим цветы к своим волосам, он всегда оставался чистым. Он родился красивым, не казавшись слишком женственным. Его героический и мужественный облик в сочетании с его слегка

прохладной, высокомерной аурой заставляли его казаться надменным, но элегантным, а не возмутительным. Этого было достаточно, чтобы сердце его поклонников дико билось.

Однако, когда-то красивое лицо было теперь полузакрыто черной щетиной. Теперь ничего хорошего не было видно.

Из-за летучих эмоций Хэ Чанди, Лайю не осмелился нарушить его приказ и не побрил ему щетину. Он мог только и сделать, что убрать бритву.

Проехав через центр города в течение часа, экипаж Усадьбы Цзин’ань наконец добрался до главного входа в поместье принца Вэй.

Не дожидаясь, когда Чу Лянь отправит служанку к привратнику с приглашением, старшая служанка, которая ждала у входа, подвела двух младших служанок, чтобы те поприветствовали ее.

Чу Лянь только что вышла из экипажа с помощью Сиянь, когда приветливая старшая служанка спросила с улыбкой: «Простите, может ли эта дама быть молодой мадам Дома Цзин’ань?»

Вэньлан поприветствовала старшую служанку, стоящую перед ней и ответила: «Это так».

«Третья Молодая Мадам, мы ждали вас. Наша Королевская Принцесса уже давно послала этого старого слугу ждать у входа. Пожалуйста, заходите к нам.» Старшей служанке было всего тридцать лет. Сочетание ее круглого лица, теплого тона и дружеской улыбки произвело хорошее первое впечатление.

«Тогда мне придется побеспокоить момо».

Когда Чу Лянь зашла в поместье принца Вэй, старшая служанка даже подготовила для нее паланкин. С двумя черными слугами, поднявшими его, они добрались до двора королевской принцессы Дуаньцзя за восемь минут.

Поместье князя Вэй было гораздо более изысканным, чем поместье Цзин’ань. На территории были декоративные горы, павильоны, крытые коридоры и гостиные. Повсюду, где она смотрела, были красивые пейзажи, услаждающие ее взгляд. Неудивительно, что поместье принца Вэй считалось первым среди трех лучших имений в столице.

Чу Лянь смотрела на все это широкими, ясными глазами. Она открыто восхищалась своим окружением.

Хотя такое поведение нельзя считать достойным или изящным, ее невинное и честное выражение не могло произвести плохое впечатление.

По крайней мере, это было намного лучше по сравнению с дамами, которые притворялись сдержанными, несмотря на любопытство, в то время как их глаза были полны зависти.

Чу Лянь села в паланкин, любуясь пейзажем в поместье принца Вэй. Она чувствовала, что этот сад не потеряет ни одного очка в сравнении с Садом Хамбла в современном мире.

Когда она заметила, что вдали павильон высок, как декоративная гора, Чу Лянь некоторое время смотрела на него с любопытством.

Старшая служанка рядом с Чу Лянь любезно предоставила ей объяснения. «Третья Молодая Мадам, этот павильон называется Булиу-павильон. Вывеска над ним - ценная часть каллиграфии, по сообщениям, написанная великим ученым из предыдущей династии Чу Булиу! Этот павильон - отличное место для отдыха в жаркий день, такой, как сегодня. Когда дует ветер, здесь очень свежо».

Чу Лянь кивнула и улыбнулась.

Ее нежная улыбка, чистый взгляд и честная личность, а также тот факт, что она была той, кого лично пригласила королевская принцесса, все больше склонял взгляд старшей служанки к доброй воле.

Когда они добрались до двора Королевской Принцессы Дуаньцзя, один из слуг поддержал Чу Лянь, пока она сходила с паланкина. Когда она подняла глаза, Королевская Принцесса Дуаньцзя стояла в коридоре возле гостиной.

Когда Чу Лянь подошла к принцессе, Королевская Принцесса Дуаньцзя подняла бровь и посмотрела на нее сверху вниз. В тот момент, когда принцесса заметила коробку с продуктами питания, которую Сиянь держала в руке, в ее глазах вспыхнуло любопытство. Она подошла к Сиянь и взяла коробку из ее рук. Королевская Принцесса Дуаньцзя слегка подняла подбородок, обращаясь к Чу Лянь, и сказала: «Чу Лю, это для меня, верно?»

Чу Лянь не знала, смеяться ей или плакать. Она не ожидала, что драгоценная Королевская Принцесса, с которой она познакомилась в поместье Динъюань, будет иметь такую непоколебимую личность.

Она кивнула и с прощающим тоном сказала: «Я сделала это сама сегодня утром. Они для тебя, Королевская Принцесса.»

Голос Чу Лянь был мягким и добрым. Хотя она уже была замужней женщиной, кроме разницы в прическах с девицей принцессой, она выглядела как молодая леди, которая была еще того же возраста, что и Королевская Принцесса Дуаньцзя.

В то время как статус Королевской Принцессы Дуаньцзя был намного выше ее, Чу Лянь не действовала перед ней заискивающе. Вместо этого она относилась к принцессе, как к сестре из той же семьи, без какого-либо обычного страха или осторожности, которые могли бы иметь другие. Это подняло ее оценку в глазах Королевской Принцессы Дуаньцзя.

Не дожидаясь приветственного намастэ Чу Лянь, Королевская Принцесса Дуаньцзя взяла ее за руку и отвела в гостиную.

После того, как они сидели, Королевская Принцесса Дуаньцзя приказала служанке принести конфеты, которые привезла Чу Лянь.

Когда кондитерские изделия были принесены в двух маленьких фарфоровых блюдах, Королевская Принцесса Дуаньцзя в изумлении уставилась на них.

Было шесть кусочков кондитерских изделий, которые лежали на одном из изысканных блюд из синего фарфора, было по два куска каждого цвета: молочно-желтый, светло-зеленый и светло-красный.

Плоские кондитерские изделия каким-то образом были превращены в кошачьи головы. У каждого кота было разное выражение морды, провоцируя умиление у зрителей.

Чу Лянь немного улыбнулась, наблюдая, как Королевская Принцесса Дуаньцзя с удивлением раскрыла глаза.

Как и ожидалось, девушкам нравились милые маленькие кондитерские изделия!

Она испекла печенье. Три разных цвета означали три разных вкуса печенья: молоко, корица и красные бобы. Она использовала форму головы кошки, которую она приготовила заранее, чтобы испечь их, а затем использовала естественные пищевые красители, чтобы нарисовать простые, очаровательные маленькие черты кошачьей морды сверху. Печенье выпекали в духовке. Было гораздо проще сделать его по сравнению с восемью конфекциями.

На другой тарелке было сахаристые фрукты. Они были круглые и красные, покрытые слоем белого тростникового сахара. Хотя они были не такими кислыми, как плоды сами по себе, они не были также и приторными. Кроме того, семена внутри уже были удалены, поэтому не было необходимости выплевывать что-либо. Они были оба вкусными и удобными, и были хороши для перекуса.

Глаза Королевской Принцессы Дуаньцзя засверкали, когда она посмотрела на конфеты перед ней. Ее служанка тоже была поглощена видом закусок, но ей удалось восстановить свои чувства, и она поспешно пошла подавать чай.

Когда Чу Лянь увидела, что горничная собиралась обслужить самой ужасной сенча в этом мире, она поморщилась. Она быстро остановила горничную и сказала: «Принцесса, этот десерт не идет вместе с сенча: это испортит вкус».

Услышав это, принцесса потеряла свою обычную благородную нотку, когда она закатила глаза на Чу Лянь. «Чу Лю, ты так говоришь просто, потому что тебе не нравится пить сенча, верно?»

Из блеска глаз Чу Лянь она увидела, что она просто пытается оправдаться.

Угол губ Чу Лянь дрогнул от ее слов: эта принцесса была слишком умна.

В ответ ответила личная служанка принцессы Дуаньцзя. «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, успокойся. Наша принцесса тоже не любит сенча. Этот слуга подаст медовую воду, а не сенча».

Чу Лянь застенчиво усмехнулась. Как неудобно.

Принцесса Дуанцзя взял печенье с приправами и спросила с любопытством: «Чу Лю, можете ли вы рассказать мне, как вы сделали это «печенье»?»

Внутренне, принцесса Дуаньцзя думала про себя: «Чу Лю, должно быть, придумала это имя. Это так странно и так нелестно. Хмф, все, что она умеет, это есть!»

Чу Лянь была очень удивлена. В последние несколько дней она сделала целый ряд деликатесов, которые превосходили нынешние стандарты Великой Династии Ву. Хотя каждое блюдо, которое она произвела, получило огромную похвалу, так как люди здесь охраняли свои секретные рецепты даже более ценно, чем их собственные жизни, никто никогда не спрашивал ее о рецепте. То есть, пока она не встретила принцессу Дуаньцзя!

Чу Лянь замешкалась на мгновение. «Принцесса, ты действительно хочешь знать?»

«Конечно, ты думаешь, что я шучу?» Принцесса Дуаньцзя снова посмотрела на нее.

Глаза Чу Лянь были широко открыты, и ее густые ресницы задрожали, когда она моргнула. «Так как вам любопытно, как были сделаны печенья... Ну, это трудно сказать. Это может быть трудно для некоторых и легко для других».

«Тогда успокойся».

Чу Лянь чуть не задохнулась. Все, что она могла сделать, это собрать ее терпение и начать читать инструкции. «Чтобы сделать эти печенье, вам понадобится масло, яйца, мука и сахар. Сначала подготовьте все эти ингредиенты, затем смешайте масло, добавьте сахар, бросьте яйца и взбалтывайте смесь. После тщательного смешивания их добавьте муку и перемешайте. Приготовьте тесто, как вам нравится, а затем просто испеките его. Однако большинству людей нелегко понять, как правильно смешивать и печь».

Несмотря на то, что Чу Лянь сделала их просто, для людей этой эпохи практически невозможно было сделать правильное печенье без опыта. Вероятно, они были бы над их головами, просто пытаясь разобраться с маслом в одиночку. Рецепт был простым для Чу Лянь, но это был совершенно другой вопрос для других людей.

Принцесса Дуаньцзя нахмурилась. «Значит, для большинства людей будет очень сложно выпечь это печенье?»

Чу Лянь кивнула. «Принцесса, что-то вроде этого симпатичного печенья матча, которое вы держите, потребует еще больших шагов. Если вы хотите попробовать что-то сделать, вы можете научиться сначала создавать простое печенье без каких-либо специальных форм».

«Ни за что! Я хочу сделать его в форме головы кошки, и оно должно быть приправлено!»

«А?» Страдания Чу Лянь проявились немного в ее выражении, но, не дожидаясь, когда она соберет свои мысли, принцесса Дуаньцзя снова заговорила.

«Принеси больше печенья в следующий раз, когда приедешь! Помни, что они должны быть похожи на головы кошек, и они должны быть такими же симпатичными, как эти! Я не отпущу тебя, если они не будут милыми!» Немного смутившись от своих слов, принцесса Дуаньцзя надулась. Ее неловкое выражение лица было довольно привлекательным.

Еще раз Чу Лян ответила с ошеломленным выражением лица: «А?»

Подумав, она поняла, что принцесса ее пригласила снова.

Она внезапно подумала, что неловкое выражение лица принцессы Дуанцзя на самом деле довольно восхитительно.

Чу Лянь улыбнулась: «Хорошо, я принесу еще один вкус в следующий раз».

Глаза принцессы Дуаньцзя загорелись, но она сразу же сказала. «Кто хочет, чтобы ты приходила? Я просто хочу съесть побольше этих милых кошачьих печенек».

Чу Лянь не ожидала, что Королевская Принцесса Дуньцзя из Мэй-Корта окажется таким нелепым, восхитительно надменным ребенком.

Ее улыбка стала еще шире. "Конечно понимаю."

«Правильно, я единственная, для кого ты можешь приготовить кошек! В противном случае я заставлю вас ответить за преступление!»

Чу Лянь задумалась: Королевская Принцесса Дуаньцзя была не только неловкой и ласково высокомерной: она также была очень собственнической.

Они обедали сладкими десертами и медовой водой, сидя в гостиной. Через некоторое время принцесса Вей запоздало принесла чашу с вишнями в качестве дополнительного блюда, но, увидев свою дочь за редкой игрой, она решила не беспокоить их. Это было не обычное зрелище, когда ее дочь так хорошо ладила с кем-то.

Королевская Принцесса Дуньцзя заметила, что уже была середина дня, поэтому она осторожно кашлянула и сказала: «Чу Лю, как насчет того, что я отведу тебя кое-куда сегодня?»

Чу Лянь действительно не знала, как реагировать. Личность Королевской Принцессы Дуанцзя слишком отличалась от нормы. Когда приглашали гостей на обед, было ли более естественным есть в поместье, а не где-то еще? Почему принцесса попросила ее выйти?

Поскольку в ответ Чу Лянь лишь промолчала с широко раскрытыми глазами, Королевская Принцесса Дуаньцзя могла только надуться и добавить: «Нууу, я просто хотела съесть жареную утку из ресторана Юэхон. Ты идешь или нет?"

Ресторан Юэхон?

Это был один из лучших ресторанов в столице, и он был похож на знаменитый в мире ресторан жареной утки Цюаньцзюдэ, который также славился своей жареной уткой.

У Чу Лянь все еще был ресторан Гуилинь. Было бы неплохо взглянуть на лучший ресторан в столице.

Она улыбнулась и кивнула.

Королевская Принцесса Дуаньцзя взволнованно отправила одну из своих служанок, чтобы сообщить принцессе Вей, потом отправила другую старшую служанку во внешний двор, чтобы подготовить экипаж.

Королевская Принцесса Дуаньцзя и Чу Лянь прибыли к боковому входу в ресторан Юэхон до 11 утра. Они вышли из экипажа. Глаза Чу Лянь расширились, когда она огляделась.

Как и ожидалось, этот ресторан Юэхон был необычайным. Он был расположен в лучшем месте всей главной улицы Жуке. Были клиенты, которые входили сотнями каждый день. С того места, где они стояли, Чу Лянь увидела, что главный зал первого этажа уже был заполнен.

Специальный официант открыл им боковой вход. Королевская Принцесса Дуанцзя, казалось, была постоянным клиентом ресторана Юэхон, поскольку они были сопровождены официантом в отдельную комнату под названием «Небо».

Королевская Принцесса Дуаньцзя надиктовала список блюд официанту, некоторые из которых Чу Лянь никогда не слышала раньше.

Она заметила, как эта частная комната была украшена. Она был роскошно обставлена: на боковых столах рядом с окном стояли даже дорогие деревья бонсай. Хотя она выглядела очень изящной и высококлассной, ей все равно хотелось узнать, может ли их еда соответствовать внешности ресторана.

Королевская Принцесса Дуаньцзя положила подбородок с одной стороны, а ее умные глаза были привязаны к Чу Лянь. «Чу Лю, ты никогда не была в этом месте?»

Чу Лянь не ожидала, что Королевская Принцесса Дуаньцзя станет такой прямой. Она просто улыбнулась и покачала головой. «Я никогда не была в этом месте раньше. Это мой первый раз!»

Оригинальная «Чу Лянь» не была в очень хороших отношениях с другими женщинами в своей семье. Она также была подавлена ее мачехой, поэтому у нее не было много денег.

Отбросив вопрос о том, сможет ли она вообще выйти из поместья, она не могла даже позволить себе подкупить слуг, чтобы она вышла, не говоря уже об ужине в роскошном ресторане вроде Юэхона.

Когда Королевская Принцесса Дуаньцзя услышала ее честное признание, она смогла догадаться, что ее дни в поместье Ингуо не были слишком хороши. Однако, увидев, что ее глаза были яркими и ясными, без намека на темноту или обиду, принцесса еще больше восхитилась ее беззаботной личностью.

«Тогда ешь больше сегодня. Когда мы закончим, давай немного поиграем в Чайный Дом Дефен. Я слышала, что сегодня будет выступать «Феникс ищет своего соседа».

Редко было найти кого-то, с кем она могла бы пойти поиграть. Чу Лянь не слишком беспокоилась о таких вещах, как различия в социальном статусе. Двое из них были как два лучших друга на шопинге, поэтому Чу Лянь согласилась, не задумываясь.

Когда все блюда были поданы, надежная Чу Лянь не могла сдержать подергивания по углам рта.

На столе было более десяти фирменных блюд, но только жареная утка выглядела сносно. Остальные блюда были примерно такими же, как у нее в поместье Цзин’ань.

С другой стороны, глаза Королевской Принцессы Дуаньцзя загорелись, когда она увидела этот бедный размах. Ее служанка уже начала раскладывать кусочки жареной утки в личное блюдо Королевской Принцессы Дуаньцзя, а также Чу Лянь.

Перед ними стояли еще две маленькие тарелки. Одна из них была заполнена темным соевым соусом, в то время как кристаллы тонкой соли были в другой.

Королевская Принцесса Дуаньцзя указала на два белые блюда и сказала: «Чу Лю, тебе нужно окунуть жареную утку в темный соевый соус и мелкую соль. Это вкусно! Попробуй!

Когда она закончила говорить, она быстро подняла кусок жареной утки на тарелке, окунула ее в соус, а затем направила ее прямо в рот. Королевская Принцесса Дуаньцзя закрыла глаза, наслаждаясь едой.

Закончив жевать, она причмокнула губами, как будтозаписывала вкус в свою память. Затем она посмотрела на Чу Лянь.

Столкнувшись с этим ожидающим взглядом, Чу Лянь последовала инструкциям Королевской Принцессы Дуаньцзя, погрузила утку в соус и затем положила ее себе в рот.

Чу Лянь:......

Хотя жареная утка была такой хрустящей, что поверхность была покрыта маслом, внутри она была совершенно лишена вкуса! Неудивительно, что им пришлось окунуть ее в соевый соус и соль.

Соевый соус и соляные соки могли добавить вкус мясу, но это было только на самом внешнем слое. Стоит отметить, что даже самая тонко измельченная соль была более грубой, чем столовая соль современного мира. Она могла ясно видеть каждое зерно соли, и крупные кристаллы, возможно, сделали хрустящую кожуру еще более солеными. Мясо внутри было полной противоположностью: совершенно безвкусным. В то время как кусание было похоже на хруст с солью, жевание было все равно ужасным. Она вообще не могла есть такую утку. С таким неравномерным распределением вкуса, как можно было думать о ней хорошо?

Чу Лянь нравились более легкие вкусы, а эта утка определенно не соответствовала ее вкусам. Однако Королевская Принцесса Дуньцзя наблюдала за ней, поэтому она не могла просто выплюнуть ее. Она быстро прожевала кусок утки и с трудом сглотнула.

Она дважды кашлянула, чтобы скрыть свое отвращение. Когда Королевская Принцесса Дуаньцзя увидела ее реакцию, она спросила: «Чу Лю, как дела? Тебе понравилось?»

Чу Лянь посмотрела на королевскую принцессу Дуаньцзя. Хотя выражение ее лица было довольно спокойным, ожидание положительного ответа в ее глазах оттолкнуло ее.

Чу Лянь не могла потерять свои добрые намерения, поэтому она попыталась замаскироваться. "Нормально."

Получив ответ, которого она не ожидала, Королевская Принцесса Дуаньцзя нахмурилась. «Это вкусно или нет?»

Чу Лянь неловко улыбнулась. Она уже оцепенела от ужасной еды. Возможно, даже имперские банкеты в этой проклятой Великой Династии Ву были из этого стандарта.

Внезапно глаза Королевской Принцессы Дуаньцзя засветились. «Чу Лю. Может быть... ты знаешь, как сделать еще более вкусную жареную утку?»

Чу Лянь хотел сказать «нет», но Королевская Принцесса Дуаньцзя быстро сказала: «Не лги мне! Или я скажу отцу, что ты издеваешься!»

Э-э... Чу Лянь не ожидала, что любезная Королевская Принцесса Дуаньцзя будет внезапно вести себя так с ней.

Учитывая статус принца Вэй и сравнивая его со своим отцом, который просто расслаблялся на уютной официальной работе, в то время как дом Ингуо собирался уйти, Чу Лянь должна была сдаться. Папа принцессы был слишком силен для нее. Если бы они призвали своих отцов, она была бы полностью уничтожена.

Чу Лянь ответила с быстрым остроумием: «Королевская Принцесса, я не могу гарантировать, что моя жареная утка хороша, но она будет по крайней мере чуть-чуть лучше, чем жаренная утка ресторана Юэхон».

Чу Лянь даже протянула ей правую руку и сделала жест, чтобы показать, насколько крошечная разница, при этом ее кончики пальцев почти касались друг друга.

Королевская Принцесса Дуанцзя не думала, что этот маленький подросток перед ней действительно знал, как приготовить жареную утку. Ее глаза метались, пока она думала. «Через несколько дней я пришлю еще одно приглашение, чтобы ты приехала в мое имение. Как насчет того, чтобы мы приготовили жареную утку вместе?»

Хотя Королевская Принцесса Дуаньцзя предлагала это с прямым лицом, она смеялась внутри себя. Хммм! Она знала, что эта жареная утка не так уж хороша. Но ее четвертый брат действительно потратил огромную сумму, чтобы купить секретный рецепт этой утки. Теперь даже Чу Чу могла сделать что-то лучше этого. Ну и шутка! Ей определенно придется дать четвертому брату кусок жареной утки Чу Лю. Посмотрим, провалится ли он сквозь землю от гнева!

Королевская Принцесса Дуанцзя, предаваясь своим самодовольным мыслям, совершенно забыла, что именно она хотела приехать в ресторан Юэхон, чтобы съесть эту жареную утку.

Однако теперь, когда Чу Лянь дала ей такую плохую оценку, она казалась не такой вкусной, как прежде, независимо от того, сколько она продолжала есть.

Из всего, что она пыталась представить, как пройдет день с королевской принцессой Дуаньцзя, Чу Лянь не ожидала, что они проведут весь день в еде.

Опять же, она не знала, смеяться ей или плакать.

Жареная утка была единственным блюдом в ресторане Юэхон, которое понравилось принцессе, она не думала, что другие блюда были такими хорошими. С тех пор, как Чу Лянь заставил ее потерять интерес к тому, чтобы есть жареную утку, они просто съели немного больше еды. Им понравилось сладкое, ароматное фруктовое вино, которое предлагал ресторан Юэхон, поэтому они вдвоем налакались как следует.

Королевская Принцесса Дуаньцзя и Чу Лянь радостно икали и болтали в своей комнате, не зная, что каждое слово попадает в уши того, кто сидит в соседней.

Тан Ян не мог не прикрывать рот рукой, его щеки краснели, когда он сдерживал свой смех. В конце концов, он проиграл бой и закашлялся. А затем он сдался и рассмеялся.

Четвертым братлм, о котором упомянула Королевская Принцесса Дуаньцзя, был принц Цзинь. У него уже было несчастливое выражение лица. Эти необыкновенные лазурные глаза его холодно прокатились по Тан Яну, заставив этого человека внезапно задрожать.

Тан Ян быстро перестал смеяться, получив предупреждение. Он выпрямился и поставил серьезное лицо, сказав: «Этот скромный чиновник осмеливается спросить четвертого принца, сколько вы потратили на секретный рецепт этой жареной утки?»

Лицо принца Цзинь застыло, и он выстрелил еще одним летающим кинжалом, глядя на мужчину. «Тан Ян, ты, наверное, чувствуешь, что тебе платят слишком много, как чиновнику, так как ты ходишь в ресторан Юэхон, чтобы тратить все это?»

Имея некоторое представление о нем, Тан Ян сразу же заткнулся. Однако, как и Королевская Принцесса Дуаньцзя, он не очень любил есть хрустящую жареную утку, что была сейчас перед ним.

Он посетовал: «Этот скромный чиновник хочет знать, насколько опытен друг принцессы при приготовлении жареной утки. Этот скромный чиновник хотел бы попробовать.»

Принц Джин щедро одарил его холодным взглядом. «Вы привыкли испытывать свое мужество?»

Тан Ян неуверенно кашлянул, прежде чем переключить разговор на предыдущую тему. «Ваше высочество, Хэ Санланг уже достиг Лянчжоу. Это письма, которые он послал».

Тан Ян был одним из подчиненных князей Цзинь, а также одним из его доверенных советников.

Принц Цзинь взял стопку писем от Тан Яна, только прочитав письмо, которое Хэ Чанди написал ему. Остальные два письма, предназначенные для Дома Цзин’ань, были отложены в сторону. Он отправит с ними слугу в поместье Цзин’ань, когда он доберется до дома.

«Отправьте команду людей и лошадей к Чанди. Они должны быть в его распоряжении.»

Тан Ян кивнул.

Когда они почти закончили свои дела, принц Цзинь услышал, как дамы по соседству готовятся отправиться в «Дефен Тихаус» на шоу.

Вспоминая слова Чанди в письме, просящего его «особого ухода» за Чу Лянь, принц Цзинь и Тан Яна также встали, чтобы тайно перебраться в «Дефен Тихаус».

Фактически, при написании слов «особая забота», Хэ Чанди сжимал зубы от гнева. Его кисть дрожала, выписывая слова, и он почти упал в обморок от силы своего гнева. Кто мог знать, может ли принц Цзинь почувствовать конфликт и гнев в его сердце?

Было всего лишь час дня. В это время в Дефен Тихауз не было большой толпы, поэтому Королевская Принцесса Дуаньцзя и Чу Лянь выбрали отдельную комнату и засели там. Еще был час до начала шоу.

В то же время, когда они прибыли, кое-кто еще находился в лучшей частной комнате. Расположенная высоко на втором этаже, комната имела хороший вид на все, что происходит в чайной. Осмотрев этот район, глаза Сяо Боцзяня загорелись. Его глубокий взгляд остановился на единственном лице, которого он ждал.

Она пришла! Лянь-эр пришла!

Сяо Боцзянь крепко схватил чашку, едва сдерживая свое волнение. Жидкость в чашке задрожала. В возбужденном состоянии Сяо Боцзяню удалось выпить пол глотка чая.

Сяо Боцзянь посмотрел на девушку, сопровождающую Чу Лянь. Они были примерно одинаковой высоты, но не было ошибок в ее личности. Узнав ее, улыбка, которую он не смог удержать, исчезла.

Его суженные глаза опустились еще дальше. Он не понимал, почему Королевская Принцесса Дуаньцзя была с Чу Лянь. Они даже выглядели так, будто они были близкими друзьями, разговаривали и смеялись вместе.

Где-то еще в Дефен Тихауз принц Цзинь и Тан Ян уже выбрали частную комнату рядом с королевской принцессой Дуаньцзя и Чу Лянь. Они смогли успокоиться, разведав о них благодаря своим стражам.

Внезапно Первый появился из тени в отдельной комнате Сяо Боцзяня, с уважением спрашивая: «Мастер, каковы будут ваши приказы?»

Сяо Боцзянь посмотрел в сторону частной комнаты Чу Лянь. Затем он повернулся к Первому и что-то шепнул ему на ухо. Первый получил его приказ и ушел.

В частной комнате Чу Лянь Королевская Принцесса Дуаньцзя держала в руках свою чашку, медленно потягивая глоток своей мёдовой воды и скучала. Она смотрела на

женщину, сидящую напротив нее, и ее волнение росло. По какой-то причине она смогла хорошо поладить с Чу Лю.

Когда подошло время, они вышли из комнаты и губы Королевской Принцессы Дуанцзя сжались в улыбке. «Эй, Чу Лю, почему ты не любишь пить сенча?»

«Вкус слишком сложный, мне это не нравится».

В это время большинству людей нравился сенча, особенно процесс его заваривания. Им нравилось относиться к нему как к художественной форме, добавляя все виды специй, классифицируя различные виды чая и определяя их разные вкусы, как будто это было нечто сложное. Однако Чу Лянь считала весь процесс «слишком сложным», как будто глупо было суетиться над чем-то таким же маленьким, как заваривание чашки сенча. Как интересно!

Королевская Принцесса Дуаньцзя, казалось, думала, что Чу Лянь не любила это, потому что она знала о чем-то лучшем.

«Чу Лю, какой чай еще вкуснее, чем сенча?»

Поскольку Королевская Принцесса Дуаньцзя с таким нетерпением спросила, Чу Лянь быстро ответила, не задумываясь: «Чай Минцзянь и Юйцзян...»

Еще до того, как она закончила говорить, Чу Лянь знала, что она спалилась. Она быстро замолчала.

У Великой Династии Ву не было никакого надлежащего зеленого чая вообще, не говоря уже о высококачественных типах горного чая, таких как чай Минцзянь и чай Юйцзян. Разве она не просто положила свою ногу в свой рот?

Чу Лянь так сильно сожалела о своих словах.

Когда Королевская Принцесса Дуаньцзя услышала, что таперестала говорить на полпути, она тут же продолжила спрашивать. «Эй, Чу Лю, ты не можешь так просто остановиться! Что это за чай Минцзянь, о котором ты говорила? Объясни мне сейчас же!»

У Чу Лянь на лице появилось противоречивое выражение. Как она должна была это объяснить? У Великой Династии Ву даже не было надлежащей чайной плантации. Если бы она объяснила дальше, разве принцесса не потеряла бы дар речи?

Пока она беспокоилась о том, как объяснить это принцессе, в дверь постучали.

Королевская Принцесса Дуаньцзя бросила взгляд на свою служанку. Мгновение спустя служанка вернулась, введя в комнату чистенького официанта.

«Принцесса, это официант. Он принес несколько закусок.»

Королевская Принцесса Дуаньцзя кивнула. Сообразительный официант быстро положил на стол специальные деликатные кондитерские изделия Дефен Тихауз, потом осторожно достал бутылку с узкой горловиной из коробки. Затем он объяснил вкратце: «Уважаемые гости, это бесплатная бутылка меда из чайной. Владелец празднует сегодня счастливый случай, поэтому каждый гость получит часть. Формула, используемая для заваривания этого меда, передавалась в семье владельца в течение нескольких поколений, и вкус его превосходный. Дорогие гости, вы бы хотели попробовать?

Королевская Принцесса Дуанцзя любила пробовать новые вещи, но Чу Лянь не была слишком заинтересована в этом. Однако, увидев любопытство на лице Королевской Принцессы Дуаньцзя, она сопроводила ее в пробе.

Королевская Принцесса Дуаньцзя кивнула. Ее служанка взяла чашку меда и попробовала. Убедившись, что в этом нет ничего плохого, она сообщила, чтобы официант налил больше для двух дам.

Чу Лянь сделала небольшой глоток. Мед был сладким и мягким и даже имел оттенок виноградного аромата.

Она не ожидала, что его вкус будет таким же, как сказал официант: отличным. Вкус алкоголя был легким, поэтому он идеально подходил для женщин. Он не проиграл фруктовому вину ресторана Юэхон вообще.

Когда официант вышел из комнаты, Королевская Принцесса Дуаньцзя выпила еще несколько глотков меда. Медовая вода была слишком мягкой, чтобы удовлетворить ее вкусам.

Девушки начали обсуждать песни, которые ежедневно исполнялись в Дефен Тихауз. Подобно тому, как Королевская Принцесса Дуаньцзя упоминала, что песня сегодняшнего дня: «Феникс Ищет Свою Любовь», исполнялась только один раз в месяц, из главного зала можно было услышать легкий звон. Затем начала играть музыка.

Королевская Принцесса Дуаньцзя приказала своей служанке открыть окна и опустить занавески. Из зазоров в занавесках они посмотрели в главный зал и увидели, что выступление действительно началось.

Королевская Принцесса Дуаньцзя удивилась и спросила: «Еще не должно прийти время, так почему же все уже началось?»

Чу Лянь никогда раньше не приходила в эту чайную и могла только покачать головой.

У нее вообще не было любви к музыке. Лучшее, что она могла сделать, это сказать, была ли песня приятной. Если ей нужно было указать, почему она была хороша, она, вероятно,

не смогла бы дать ответа, независимо от того, слушала ли она песню один, два или даже десять раз!

Что касается мелодий или нот, просто забудьте об этом.

Чу Лянь сделала глоток меда и поступила так, как она понимала. На самом деле, кто заботился, был ли феникс в поисках своего приятеля или возлюбленной? Для нее не имело значения, было ли время исполнения продвинуто вперед, и даже ей не приходило в голову, что песня может иметь скрытый смысл.

Это была служанка со стороны Королевской Принцессы Дуаньцзя, которая ахнула от шока. Она тихо сказала: «Принцесса, Третья Молодая Мадам, похоже, сегодня это не обычное исполнение».

Звуки музыки, наполненные эмоциями, поднимались в воздух. Служанка точно подметила: просто, слушая, каждый мог сказать, что игрок был чрезвычайно опытным в гуцине.

Королевская Принцесса Дуаньцзя рассмеялась. «Песня, которую играли только раз в месяц, не могла быть выполнена обычным музыкантом: разве они не будут играть все это время, если бы могли? Боюсь, что какой-то любящий идиот заимствует этот шанс, чтобы исповедать свою любовь!»

Королевская Принцесса Дуаньцзя ударила ногтем по голове. Это был не первый или второй раз, когда кто-то использовал «Феникс Ищет Свою Любовь», чтобы признаться в любви в Дефен Тихауз. Все знали, что это очень лестно для дамы, если она получила признание от джентльмена в Дефен Тихауз.

Чу Лянь подняла голову, и ее глаза сверкнули. Кто мог представить себе, что простая песня может иметь такую интересную историю? Как весело!

Женщины были одинаковыми в любое время. Как только они чувствуют запах сплетен, их глаза загораются, и они становятся взволнованными.

Чу Лянь взволнованно начала обсуждать все старые сплетни в Дефен Тихауз с королевской принцессой Дуанцзя. Она совершенно не обращала внимания на то, что получатель этой эмоциональной исповеди... была она.

Сяо Боцзянь сидел перед гуцинем, делал сладкую музыку кончиками пальцев, неся свои эмоции, ненавидя, что он не может показать свою ликующую мысль и эмоции этой даме.

Хотя, когда он воображал, как тронута и увлечена была Чу Лянь, решительная улыбка собралась на губах Сяо Боцзяня.

Его длинные пальцы элегантно гладили струны гуциня. Он предположил, что Ляньер сегодня не придет на их встречу, поэтому у него не было большой надежды. Но кто мог ожидать, что она действительно пришла?

В тот момент, когда он увидел ее, его сердце наполнилось неописуемыми чувствами. В его голове была только одна мысль: у Чу Лянь все еще были чувства к нему.

Хотя он не мог признаться в своей любви ей лицом к лицу, заимствуя силу музыки, он мог сообщить ей о беспокойстве в своем сердце и о его стремлении к ней.

В то время как Сяо Боцзянь был погружен во всеподавляющую радость, он не мог знать, что этот метод исповедания для Чу Лянь был похож на пение для глухих. Она даже не знала, что до сегодняшнего дня существует такая песня, как «Феникс Ищет Свою Любовь», и как она могла узнать, что эта песня пыталась выразить?

В соседней комнате рядом с принцем Цзинь и Тан Яном были понимающие лица.

Принц Цзинь помахал одному из своих персональных охранников и дал указание: «Иди и узнай личность игрока».

Его лазурные глаза сошлись вместе, и его взгляд уперся в стену, как будто он мог прорваться и наблюдать за двумя дамами по соседству.

Какая из них должна была стать получателем этой песни о любви ...?

Был всего лишь час дня. Сейчас в Дефен Тихаус было мало юных дам. Единственные, кто только что приехал, были Третья Молодая Мадам Дома Цзинань и Королевская Принцесса Дуаньцзя.

После того, как песня была спета, Сяо Боцзянь освободил место и поменялся с обычным игроком чайного дома. Охранник воспользовался этой возможностью, чтобы вернуться и спокойно сообщить своему хозяину, что он успешно выполнил его приказы.

Углы губ Сяо Боцзяня свернулись, и он кивнул.

Он быстро встал и шагнул в комнату, чтобы его не заметили. Под своими широкими рукавами он крепко держал шкатулку, обернутую парчой.

Когда музыка медленно исчезла, Королевская Принцесса Дуаньцзя несколько раз кивнула. Она не могла не похвалить игрока. «Отвлекаясь на игрока, нет ничего, что могло бы раскритиковать его навыки в гуцине. Любой, кто может играть на гуцине так хорошо, не может быть дилетантом. Этот скромный слушатель был благословлен».

Чу Лянь не могла понять ее слова. Она могла только сказать, что песня хорошо сыграна. Тем не менее, кому-то из современного мира, который слышал всевозможную музыку и даже ходил на концерты, эти древние гуцинские песни были не так уж милы.

Это была проблема слишком широкого мировоззрения. Тут ничем нельзя было помочь.

Королевская принцесса Дуаньцзя бросила взгляд на слегка ошеломленную Чу Лянь, которая пила мед. Как она могла быть такой невозмутимой после прослушивания такой блестящей музыки гуциня? Любопытство снова возникло у принцессы, когда она спросила: «Чу Лю, что ты думаешь об этом человеке?»

Как могла Чу Лянь быть в состоянии критиковать музыкальные навыки этого игрока? Она закашлялась и попыталась согласиться с тем, что сказала королевская принцесса Дуаньцзя. «Это было неплохо».

Королевская принцесса Дуаньцзя немного смутилась. Раньше она была обманута кулинарными навыками Чу Лянь, поэтому она подумала, что Чу Лянь, должно быть, скрыла свои навыки и в других областях. Тем не менее, эта замечательная игра только заработала «неплохо» у Чу Лянь!? Упрямая принцесса внутренне решила, что ей придется сыграть песню для Чу Лянь в следующий раз, когда они встретятся.

Чу Лянь не знала, что ее случайный комментарий вдохновил Королевскую Принцессу Дуаньцзя сыграть для нее. Если бы она знала, она бы скорее сказала правду.

Тогда ей не пришлось бы страдать от Королевской Принцессы Дуаньцзя, играя изо дня в день.

Они небрежно болтали, когда Королевская принцесса Дуаньцзя внезапно нахмурилась. Выражение ее лица исказилось.

Чу Лянь почувствовала это изменение и испугалась. Она быстро спросила: «Королевская принцесса, вы в порядке? Вы что-то повредили?»

Когда ее спросили, Королевская Принцесса Дуаньцзя покраснела и поспешно ответила: «Чу Лю, жди меня здесь. Я подойду к дамам.»

Видя Королевскую Принцессу Дуаньцзя, казалось, с трудом пытающуюся сдержать что-то, Чу Лянь быстро кивнула и отпустила ее.

Как только Королевская Принцесса Дуаньцзя ушла, в комнате остались только Чу Лянь и Сиянь, а Вэньлан стояла на страже снаружи.

Вэньлан стояла прямо за дверью, но выражение ее лица внезапно изменилось. У нее не было времени, чтобы отреагировать, вдруг ее шею скрутила боль, и в следующую секунду она потеряла сознание, бесцельно обрушившись на стену.

Сяо Боцзянь взглянул на охранника, идущего рядом с ним, и Первый быстро спрятался в тени.

Сяо Боцзянь уставился на красивый силуэт, который он видел за экраном у входа в комнату, и его сердце забилось быстрее. Рука сжала кинжал в рукаве, замахнулась, прежде чем он шагнул вперед и прошел через экран.

Чу Лянь подняла чашку с медом и сделала небольшой глоток. Так же, как золотой мед закручивался в белоснежной фарфоровой чаше, сердце Чу Лянь тоже медленно потеряло спокойствие.

У нее было слабое подозрение, что то, что произошло сейчас, казалось немного странным.

Почему у Королевской Принцессы Дуаньцзя внезапно возникла боль в животе? Они явно съели одни и те же продукты. Однако выражение лица Королевской Принцессы Дуаньцзя не казалось поддельным.

Похоже, она бессознательно приземлилась в чьей-то сети.

Чем больше она думала об этом, тем быстрее билось сердце Чу Лянь. Ее лицо внезапно побледнело. Она повернулась к Сиянь, которая стояла рядом с ней, и собиралась сообщить, что они уйдут немного раньше. Однако, как только она обернулась, ее глаза встретились со взглядом Сяо Боцзяня.

Зрачки Чу Лянь резко сократились, и она была ошеломлена. Почему Сяо Боцзянь появился здесь?

Сяо Боцзянь не ожидал встретить взгляд Чу Лянь, когда он прошел экран у входа в комнату. Это совпадение показало, что их мысли были связаны. С учетом этой мысли его сердце не могло не растаять.

«Лянь’эр!»

Чу Лянь:......

Откуда у нее такая гнилая удача?! Слей это!

Чу Лянь внутренне кричала проклятие за проклятием до небес.

Ничего хорошего не случилось, когда она столкнулась с Сяо Боцзянем. Раньше ей удалось убежать от него в поместье Динъюань. Но, очевидно, эта удача не длилась долго. Ей просто пришлось наткнуться на него здесь. Сможет ли история когда-либо позволить ей жить своей жизнью в этом мире? Она не была оригинальной «Чу Лянь»! Обманчиво красивые, плотоядные мухоловки Венеры не были ее типом.

Было слишком опасно любить таких, как Сяо Боцзянь: вы не узнаете, когда будете проданы за его собственные эгоистические преимущества.

Хотя Чу Лянь была полностью расстроена и недовольна внутри, после того, как она преодолела первоначальный шок, увидев здесь Сяо Боцзяня, ее сердце медленно восстановило свое внутреннее спокойствие.

Она не была оригинальной «Чу Лянь», которую, возможно, волновала внешность этого парня. Судя по ситуации, внезапный отъезд Королевской Принцессы Дуаньцзя, должно быть, имел к нему какое-то отношение.

Душа Сиянь почти оставила ее тело, когда она услышала сладкий призыв Сяо Боцзяня «Лянь-эр».

Она повернулась и ошеломленно посмотрела на высокого джентльмена, стоящего у экрана.

У Сиянь была более сильная реакция, чем Чу Лянь: все ее тело застыло. Она не могла поверить, что мистер Сяо появился здесь, в Дефен Тихауз. Кроме того, в отдельной комнате Третьей Молодой Мадам и Королевской Принцессы Дуаньцзя!

Чу Лянь уже встала. Жадные глаза Сяо Боцзяня были направлены на нее.

После стольких дней он с нетерпением смотрел на свою «любовницу»: она была одета в светло-желтое платье со светло-голубым наружным слоем, вышитым цветами. У нее был маленький зеленый мешочек на талии, вместе с тысячами благословений нефритового амулета. Ее пальцы выглядели длинными и стройными.

В ее волосах была желтовато-зеленая шпилька с золотой инкрустацией и рубиновое оголовье на лбу. Изображение персиковых цветов на подкладке хорошо соответствовала цвету ее кожи. Глаза Сяо Боцзяня жадно поглядывали на ее красные губы, изогнутый нос, миндалевидные глаза и округлые щеки. Его пальцы погладили рукав, как будто он касался лица человека, стоявшего перед ним.

К сожалению, он только смотрел на то, что носила Чу Лянь, и не заметил, как она широко распахнула глаза.

Чу Лянь оставалась в тишине, ожидая, когда Сяо Боцзянь заговорит. Она не пыталась действовать, оставаясь спокойной: она ясно знала, что теперь она не сможет уйти, как бы она ни хотела!

С таким сложным характером Сяо Боцзяня она очень сомневалась, что у него не будет плана отступления.

Возможно, Сяо Боцзянь, наконец, заметил, что атмосфера была немного напряженной. Он опустил голову, отвлекая взгляд от тела Чу Лянь. Затем он подошел к свободному сиденью Королевской Принцессы Дуаньцзя и присел на него.

Он понял, что Чу Лянь все еще немного напряжена. Его лоб слегка сморщился, и он тихо позвал: «Лянь-эр, ну же. Сядьте.»

Разве она бы не села, если бы это было то, что она хотела?! Если бы у нее был выбор, она бы уже давно убежала!

Хотя таковы были ее истинные мысли, Чу Лянь все равно послушно села. Она опустила взгляд, скрывая эмоции в своих глазах, которые, несомненно, отличались от тех, какие он ожидал от «Чу Лянь».

«Лянь-эр, я так рад, что вы пришли сегодня. Вы, должно быть, слышали мою песню, «Феникс Ищет Свою Любовь». Как она вам?»

Тон Сяо Боцзяня был полон нежности, и его глаза были мягкими и любящими.

Однако его слова вызвали волну эмоций в сердце женщины, сидящей напротив него.

Что происходило!

Почему... Почему Сяо Боцзянь говорил так, будто двое из них планировали встретиться здесь в этой чайной? Она не получала от него никакого сообщения!

Был ли это блеф Сяо Боцзяня, или что-то случилось без ее ведома?

Кроме того, он был тем, кто играл песню, которая почти заставила ее спать?!

Бро, ты хорошо сыграл, но я даже не знаю, как ценить такую музыку!

Чу Лянь хотела плакать. Если бы она знала, что что-то подобное случится, она не согласилась бы пойти сюда с королевской принцессой Дуаньцзя.

Голова Чу Лянь опустилась еще ниже. Ее голос был таким же крошечным, как у комара, когда она сказала: «Это было сносно».

Получив такую оценку, разочарование Сяо Боцзяня было явно отражено в его глазах. Однако он снова надел теплую улыбку и положил на стол небольшую парчовую шкатулку. Подтолкнув ее к Чу Лянь, он сказал: «Лянь-эр, сегодня ваш день рождения. Это подарок на день рождения, который я подготовил для вас. Откройте шкатулку и посмотрите, нравится ли вам это.»

Чу Лянь бросила взгляд на шкатулку, обернутую парчой, стоящую на столе. Она изо всех сил пыталась сдержать нервный тик на лице. Что здесь происходит? Ее законный муж

вообще не упоминал о ее дне рождения и, вероятно, полностью забыл об этом. Однако этот чужак добрался до нее, чтобы подарить ей подарок... Чу Лянь хотела взглянуть на небеса.

Она сделала глубокий вдох и изо всех сил старалась нежно ему сказать. «Спасибо за ваши добрые мысли, мистер Сяо, но я не могу принять этот подарок».

Дыхание Сяо Боцзяня замедлилось. В его глазах вихрился шторм, он наморщил брови. «Лянь-эр, брат Сяо потратил много усилий, чтобы подготовить его специально для вас».

Сяо Боцзянь напряженно смотрел на женщину, сидящую напротив него: она была с опущенной головой и он совсем не мог прочитать выражение ее лица. Он сжал руки под широкими рукавами, чувствуя, как его ногти пронзили его ладони.

«Лянь-эр, почему вы так боитесь? Почему вы еще не посмотрели на меня?»

Уже второй раз Чу Лянь почувствовала, что плачет. Кто хотел посмотреть на этого чертового извращенца! Если бы она могла, она бы уже сбежала!

Давление на оригинальное мужское лидерство книги, Сяо Боцзянь, было слишком для нее. Гораздо легче было встретиться с ее сумасшедшим мужем!

«Лянь-эр, так как вы пришли сюда сегодня, разве вы не подразумеваете, что у вас все еще есть я, ваш брат Сяо, в вашем сердце? Я знаю, что вы были вынуждены в этих обстоятельствах. Не волнуйся, оставь все это Брату Сяо. Когда-нибудь, брат Сяо вытащит тебя из всего этого.» Ближе к концу голос Сяо Боцзяня отдавал свирепостью.

То, как злобное выражение исказило его красивые черты, могло вызвать озноб вдоль всего позвоночника.

Сиянь только заметила его: она была так напугана, что нырнула под стол и не решилась снова двигаться.

Чу Лянь хотела биться головой об стенку. Ее сердце было полно разочарования и страданий. Если бы она знала, что этот идиот будет здесь, в Дефен Тихауз, она бы не приехала сюда, даже если бы ее избили до смерти!

Брат, не будьте таким. Не могли бы вы быть немного более нормальным? Я уже замужем. Хотя мой муж на самом деле не такой нормальный и даже любит надо мной издеваться, я вообще не собираюсь его обманывать! Что случилось с вами, здесь все скрытно и тихо? Почему вы так одержимы попыткой заставить меня совершить прелюбодеяние?

Чу Лянь поджала губы и решила не говорить ничего такого. У нее была догадка, что, если Сяо Боцзянь обнаружит, что она не настоящая «Чу Лянь», он может стать еще более сумасшедшим. Ее жизнь вполне может оказаться в опасности. Таким образом, было бы лучше быть скромной...

Какого рода беспорядки должны были произойти, чтобы оригинальная «Чу Лянь» внезапно ушла?!

Сяо Боцзянь подавил гнев в своем сердце и заставил свое лицо стать мягким и добрым. Поскольку Чу Лянь даже не хотела дотянуться и принять подарок, он пододвинул его к себе, открыл и снова поставил перед собой.

Он надел свой самый теплый, самый убедительный тон и сказал: «Лянь-эр, посмотрите. Это золотая шпилька с нефритовыми инкрустациями, которые вы так долго только наблюдали издалека. Вам она нравится?»

Чу Лянь посмотрела на нее. Шпилька была покрыта изысканно выгравированными цветочными узорами. И сердца цветов, и их лепестки были украшены нефритом высокого качества. На головке шпильки находились пять маленьких сапфиров, мерцающих в свете, образующих самый большой цветок из них всех. Этот аксессуар был действительно ценным, и это было, конечно, красиво: неудивительно, что предыдущая «Чу Лянь» хотела его.

Выражение лица Сяо Боцзяня немного смягчилось, возможно, из-за того, что он чувствовал, как восхищенаЧу Лянь его подарком.

Поскольку его Лянь-эр не хотела говорить, тогда он стал заполнять тишину. Он должен был позволить Лянь-эр понять истинную глубину его искренности. Черт возьми, Чанди не был ей парой!

«Лянь-эр, брат Сяо был неправ. Я должен был купить эту шпильку для вас раньше. После того, как вы так долго ждали, почему бы вам не позволить Брату Сяо подарить ее вам?»

Чу Лянь:......

Она уже была на пределе, просто пытаясь сохранить свой спокойный вид! Что этот парень пытается сейчас сделать?!

То, что они оба не знали, было то, что весь их разговор был услышан принцем Цзинь в соседней комнате.

Волны эмоций колебались по спокойным озерам лазурных глаз принца Цзинь.

Сяо Боцзянь?

Он не ожидал, что мисс Чу будет так смела. Принц Цзинь сразу почувствовал удовлетворение от того, что он решил следовать за мисс Чу сюда. Он также начал понимать, почему Хэ Санланг попросил его следить за его новобрачной женой.

Его голубые глаза мерцали, а угол рта поднимался: теперь будет еще веселее.

Чу Лянь поспешно отмахнулась от предложения. Ради успокоения гнева Сяо Боцзяня она могла только сказать маленьким голосом: «В этом нет необходимости. Я просто приму его.»

Сказав, она подняла шкатулку со стола и передала ее Сиянь, которая ждала ее.

Увидев, как Чу Лянь приняла подарок, Сяо Боцзянь, казалось, наконец-то расслабился и прекратил пытаться настаивать.

«Лянь-эр, подождите немного дольше брата Сяо, хорошо? Доверяйте брату Сяо. Это не займет слишком много времени.»

Сяо Боцзянь посмотрел на нежные, красивые маленькие руки, которые Чу Лянь положила на колени. У него было желание взять их и накрыть своими большими ладонями, чтобы он мог их гладить. Чем больше он думал об этом, тем более соблазнительным это было. Он бессознательно гладил свои ладони пальцами.

Чу Лянь пришлось противостоять желанию изо всех сил взглянуть на него. Когда уже этот проклятый Сяо Боцзянь перестанет предлагать ей свои односторонние чувства? Разве он когда-либо считался с ее чувствами в этом вопросе? Как и ожидалось, он был крайне ненавистным и даже более раздражающим, чем Хэ Чанди!

Сяо Боцзянь собирался продолжать говорить, когда рядом раздался громкий шум. Чу Лянь испугалась, после чего раздался шум битвы.

Выражение лица Чу Лянь сразу же стало серьезным, когда она посмотрела на стену, отделяющую ее комнату от соседней.

Сяо Боцзянь сел на свое место, явно пораженный шумом. Он был более чувствителен, чем Чу Лянь.

В этот момент из тени вышел мужчина, одетый в серый цвет, и подошел к Сяо Боцзяню. Он прошептал в уши Сяо Боцзяню, казалось, какое-то сообщение.

Желваки Сяо Боцзяня стали более выраженными. Он протянул руку, чтобы схватить Чу Лянь, которая был недалеко от него, но мужчина, одетый в серый цвет, удержал его.

Человек сказал: «Мастер, нет времени, нам нужно быстро уйти. Если эти люди обнаружат нас, последствия будут ужасными».

«Но, Лянь-эр...»

«Мисс Чу не является их целью: она будет в порядке! Пойдем со мной, быстро! Если вы не уйдете сейчас, все годы подготовки будут разрушены в одно мгновение!»

Казалось, что мужчина в сером наконец убедил его: Сяо Боцзянь крепко сжал губы и последовал за человеком.

Когда он проходил мимо входного экрана, он не мог удержаться, чтобы не взглянуть на Чу Лянь, который все еще стояла у стола. В то же время Чу Лянь просто направила свой взгляд на него. Их глаза встретились.

По его мнению, Сяо Боцзянь чувствовал, что никогда не забудет нынешнее выражение Чу Лянь.

Это было выражение, которое вызывало пронзительную боль в его сердце, ошеломляя его всеми другими чувствами.

Миндалевидные глаза Чу Лянь были широко раскрыты, и в их глубинах мелькнуло недоумение. Ее глаза были яркими и кристально чистыми, как солнечный свет, сияющий сквозь стекло. Было также небольшое презрение, которое она пыталась скрыть. Правильно, презрение! Презрение к Сяо Боцзяню!

Сяо Боцзянь почувствовал, как будто его ударили ножом прямо в грудь. Его брови поднялись от боли.

На его глазах застыл слой мороз. Он застыл даже от его сильного, бьющегося сердца, превратив его в такую хрупкую скульптуру, что он разбился бы от одного касания. Тогда он бы не понял этого взгляда в глазах Чу Лянь.

Тем не менее, все еще существовал угрожающий риск преследователей, настигащих его. Он стиснул зубы и что-то сказал ей: затем, в промежутке секунды, он ушел, не оборачиваясь.

«Лянь-эр, я разочаровал вас на этот раз. Подождите меня. Я обязательно приду к вам и дам вам самое лучшее во всем мире!»

Сяо Боцзянь исчез так же быстро, как и появился.

Когда Сяо Боцзянь ушел, по челу Чу Лянь пробежала мысль.

Это недоумение в ее глазах не был подделано: она действительно посмотрела на него сверху вниз.

Она могла догадаться по внезапному появлении подчиненного Сяо Боцзяня, что в Дефен Тихауз произошло что-то настолько плохое, что повлияло бы даже на жизнь прохожих!

Однако в такое опасное время Сяо Боцзянь следовал за своим подчиненным и оставил все сам, оставив свою «любимую» Чу Лянь в «Дефен Тихауз». Хех! Тот, кто заботился только о себе перед лицом опасности, не был квалифицирован говорить такие романтические слова! Чу Лянь внезапно пожалела оригинальную женскую роль.

Влюбляясь и следуя за таким человеком, оригинальная женская героиня, несомненно, была бы утомлена им когда-нибудь.

После этого целого события Чу Лянь нашла Сяо Боцзяня еще более отвратительным. Она решила, что в следующий раз ей нужно быть более осторожной и избегать встречи с таким ужасающим человеком в будущем.

Самое главное сейчас - защитить себя!

Чу Лянь не хотела быть тем, кто мог только беспомощно ждать своей участи.

К счастью, душа, которая жила в исходном теле женского тела, теперь была Чу Лянь. В противном случае, как бы она спокойно ждала? Было бы неплохо, если бы она не сошла с ума от этого человека.

Сяо Боцзянь не знал, что его бесстыдный одинокий побег принес ему ярлык эгоцентричной крысы, который он никогда не сможет удалить всю оставшуюся жизнь.

Чу Лянь потянула Сиянь, которая чуть не потеряла свою душу от напряжения. «Сиянь, чего стоишь? Нам надо уходить! Разве ты не слышала, что сказал этот человек в сером!?»

В конце концов, Сиянь была только служанкой. Независимо от того, насколько она была верна, от всего, что только что произошло, ее дух уже был полностью разрушен, начинаю со времени таинственного появления Сяо Боцзяня в частной комнате. После того, как Чу

Лянь втянула ее в движение, она полностью взволновалась. Однако, увидев, как спокойна Третья Молодая Мадам, она, казалось, взяла себя в руки. Она внимательно посмотрела на Чу Лянь и решительно кивнула.

Чу Лянь погладила ее руку и повела к выходу. Звуки боя из соседней комнаты стали еще громче, сопровождаемые звуками бьющегося на полу фарфора.

Когда Чу Лянь была в такой спешке, нефритовый амулет, который у нее был на талии, зацепился за экран и тихонько упал на ковер. Чу Лянь и Сиянь этого не заметили.

Когда она подошла к двери, она нашла бессознательную Вэньлан. Выражение лица Чу Лянь стало торжественным. Неудивительно, что Вэньлан даже не предупредила ее о визите Сяо Боцзяня. О ней уже позаботились.

Когда Сиянь увидела, что Вэньлан рухнула на стену, она почти закричала от испуга. Однако, получив предупреждающий взгляд Чу Лянь, она поспешно прикрыла рот и замолчала.

Чу Лянь и Сиянь были женщинами, и их сила была ограничена. Они не могли унести с собой бессознательную Вэньлан.

Сиянь изо всех сил старалась подавить свое беспокойство в отношении здания, но не могла сдержать дрожь в голосе, когда спросила: «Третья... Третья Молодая Мадам, что нам теперь делать?»

Чу Лянь посмотрела на бессознательную Вэньлан, а затем вернулась к Сиянь, которая была явно испугана. Ее руки сжались в кулаки, спрятанные под широкими рукавами. Когда она почувствовала, как ее ногти впились в ладони, она заставила себя успокоиться.

Чу Лянь не сразу ответила Сиянь. Ее ясные, решительные глаза пронеслись взглядом за пределы отдельной комнаты. Когда она заметила стойку с тазами поблизости, она поспешила к ней и взяла один из бронзовых тазов. Затем, одним быстрым движением, она подняла таз, выливая холодную воду на лицо Вэньлан.

Чу Лянь понятия не имела, сработает ли это. Если бы они не смогли разбудить Вэньлан, ей и Сиянь пришлось бы уйти одним.

Возможно, чувства Вэньлан были более развитыми, чем у большинства из-за обучения боевым искусствам, потому что сразу после того, как холодная вода окатила ее, Вэньлан быстро очнулась. Ее веки задрожали, когда она стала бороться, чтобы открыть глаза. Первое, что она увидела, опомнившись, - Чу Лянь, присевшую перед ней с торжественным выражением. После этого не прошло много времени, когда она вспомнила, что произошло до того, как ее ударили.

Зрачки Вэньлан резко сжались, и ее глаза побледнели. Взволнованная, она спросила: «Третья Молодая Мадам, с вами что-нибудь случилось? Кто-то заманил меня в засаду!»

Чу Лянь вздохнула с облегчением и помогла Вэньлан с поддержкой Сиянь. «Нет времени объяснять. Вэньлан, мы должны покинуть это место сейчас же!»

Звуки боя из соседней комнаты не прекратились, пока они разговаривали. Напротив, там раздавались такие звуки, будто боевые действия на самом деле ухудшались. Чу Лянь не

была уверена в том, когда битва перейдет в их комнату, поэтому лучше было бы уйти прямо сейчас.

благодаря ее опыту, словам Чу Лянь и тем фактом, что она попала в чью-то засаду, Вэньлан быстро отреагировала после того, как размытость в ее сознании прояснилось. Она заметила ситуацию, в которой они оказались, и поняла, что Третья Молодая Мадам была права. Взгляд Вэньлан стал серьезным. «Третья Молодая Мадам, этот слуга выйдет первым. Пожалуйста, следуйте за этим слугой вместе с Сиянь.»

Чу Лянь кивнула в знак признания. После того, как Вэньлан закончила говорить, она вытерла воду со своего лица и вытащила кнут, который был спрятан на поясе. Теперь, двигаясь, она держала его в руках. Сначала она прислонилась к двери в комнату и некоторое время слушала. Затем, когда она считала, что все чисто, она передавала Чу Лянь и Сиянь, что можно идти.

Вэньлан осторожно открыла дверь и медленно вывела их. Было немногим больше часа дня, поэтому в Дефен Тихауз было мало людей, занимающих частные комнаты. Они не видели никого другого, покидая свою.

«Третья Молодая Мадам, давайте быстро уйдем. Экипаж дома Цзин’ань находится у задней части этого здания!» - прошептала Вэньлан.

Чу Лянь энергично кивнула. Сердце ее яростно билось.

Когда она и Сиянь собрались двигаться, дверь за ними распахнулась от сильного удара. Убийцу, одетого в черное, выгнали из комнаты: он выбил собой двери, когда приземлился. Сразу после этого появилось несколько мужчин в черном, и раздались звуки битвы.

Все это произошло прямо перед их глазами. Убийца, который сломал дверь, находился всего в двух-трех метрах от Чу Лянь.

Ее сердце забилось еще быстрее. Участники битвы, которые вывалились из комнаты в коридор, все взглянули в сторону Чу Лянь. Холодный пот выступил на спинках девушек, время замерло.

В следующую секунду два человека в масках в сером и два богато одетых мужчины выбежали из комнаты в погоне. Первый из них был в нефритовой короне, стоя в центре, защищенный тремя другими мужчинами.

Взгляд этого человека не мог не повернуться к Чу Лянь: Взгляд Чу Лянь также случайно встретился с ним.

Лазурные глаза! Острый взгляд!

Все тело Чу Лянь задрожало.

Тонны деталей бросились ей в голову, как потоп. Это был он!

Чу Лянь отчаянно топнула ногой. Как она может быть такой неудачницей! Ей удалось наткнуться на такую важную фигуру, когда она вышла за чашкой чая. Неудивительно, что их внезапно бросили посреди этой попытки убийства.

Когда Чу Лянь ненавидела ситуацию, чем больше она беспокоилась, тем яснее становилось ее ум. Она приказала двум служанкам уходить немедленно.

Она повернулась и ушла: своим периферийном зрением она заметила, что лазурный человек просто взглянул на нее, прежде чем продолжить борьбу с мужчинами в черном. Еще семь или восемь убийц выбежали из комнаты, каждый из которых был высококвалифицирован в боевых искусствах.

Чу Лянь была абсолютно напугана. Она не ожидала столкнуться с убийством, не говоря уже о том, что в нем участвовало столько убийц.

И вокруг лазурного человека было всего три охранника!

Чу Лянь закрыла глаза. Хотя она хотела помочь ему, она знала свои возможности. Если бы она попыталась помочь ему, она стала бы только бременем. Она не могла помочь ему.

Чу Лянь побежала еще быстрее. К счастью, убийцы были зафиксированы на своей цели. Хотя они заметили, что она убегает, они никого не послали преследовать ее. Таким образом, ей удалось вздохнуть с облегчением.

Когда Чу Лянь подумала, что они, наконец, были в безопасности, она услышала тяжелые шаги, идущие от лестницы на второй этаж Дефен Тихауз. Когда Чу Лянь подняла глаза, она встретилась с глазами Королевской Принцессы Дуаньцзя.

Королевская Принцесса Дуаньцзя явно не знала, что прямо по коридору идет интенсивная борьба. Она слабо улыбнулась и спросила: «Чу Лю, почему ты вышла из комнаты?»

Чу Лянь знала, что все будет плохо и впала в панику. Как и ожидалось, убийцы, окружавшие лазурного человека, заметили королевскую принцессу Дуаньцзя. Первый из них сделал жест по отношению к двум другим, и эти двое мужчин погнались в погоню с поднятыми мечами.

В тот короткий момент Королевская Принцесса Дуаньцзя также обнаружила странные события, идущие не далеко по коридору. Ее зрачки сжались, и она с тревогой закричала: «Четвертый брат!»

Сразу после ее крика у мужчины, оказавшемся посреди убийц, дрогнула рука. Сердце Королевской Принцессы Дуаньцзя стало тяжелым от беспокойства. Она решительно приказала двум людям следовать за ней, чтобы помочь.

Чу Лянь почувствовала головную боль. Она приблизилась к принцессе, стоящей в нескольких шагах от нее, и попыталась потянуть ее, чтобы побежать вниз.

Чу Лянь пыталась изо всех сил, но она поняла, что не может даже переместить принцессу. Ее выражение лица стало серьезным, и она вздрогнула от гнева: «Принцесса! Вы не сможете спасти Четвертого Принца, даже если вы останетесь здесь. Вы просто станете для него обузой. Если вы не уйдете сейчас, у Четвертого Принца действительно не останется никакой надежды!»

Королевская Принцесса Дуаньцзя в течение двух секунд безучастно смотрела на Чу Лянь, но потом она опомнилась благодаря ее окрику. Теперь, возвращаясь к своему рациональному «я», она уже сама потянула за руку Чу Лянь, убегая.

Чу Лянь застыла на мгновение, а затем, наконец, вздохнула с облегчением. Слуги, сопровождающие королевскую принцессу Дуаньцзя, уже отправились помогать принцу Цзинь, поэтому у принцессы не было никаких слуг, оставшихся с ней.

Вэньлан была единственной, кто знал боевые искусства, а мужчины в черном настигали их сзади.

Чу Лянь и принцесса Дуаньцзя были слабыми молодыми девушками. Пробежав некоторое время бегая, их ноги уже были лишены сил. Когда они достигли первого этажа и направились к задней части здания, Чу Лянь посмотрела на незнакомые окрестности. Она внезапно приняла решение.

Она потянула Королевскую Принцессу Дуаньцзя за угол, прежде чем наставлять Вэньлан и Сиянь: «Вэньлан, ты быстрее. Пойдите и помоги! Сиянь, найти место, чтобы спрятаться. Не выходите, несмотря ни на что. Вы понимаете?»

Обычный мягкий и нежный тон Третьей Молодой Мадам превратился в наполненный решимостью и непоколебимой уверенностьюа. Хотя ее голос звучал так же, была невидимая сила, которая заставляла других хотеть повиноваться.

Вэньлан собиралась отклонить ее приказы, но когда влажные, решительные глаза Чу Лянь встретили ее взгляд, она не могла заставить себя говорить.

Королевская Принцесса Дуаньцзя взглянула в сторону Чу Лю глазами, наполненными изумлением и доверием, пока она не поняла, что держится за Чу Лянь.

Вэньлан взволнованно сжала губы, но быстро повернулась и ушла. Без Чу Лянь и остальных, удерживающих ее спину, скорость Вэньлан увеличилась в два раза. Через несколько секунд она уже исчезла из виду.

Чу Лянь бросила взгляд на Сиянь, прежде чем полностью проигнорировать ее. Она потянула Королевскую Принцессу Дуаньцзя к узкому проходу.

Чу Лянь с горечью улыбнулась. На самом деле ей было бы очень легко остаться в живых. Все, что ей нужно было сделать, это отказаться от Королевской Принцессы Дуаньцзя. Она чувствовала, что убийцы были нацелены только на членов императорской семьи. Однако она не могла этого сделать.

Отбросив ее растущую дружбу с королевской принцессой Дуаньцзя, даже если бы она действительно здесь отказалась от принцессы, она, несомненно, была бы затронута независимо от результатов сегодняшних событий. Ярость нынешнего императора и принца Вэй нелегко перенести. Кроме того, ей и принцессе уже посчастливилось встретиться. Независимо ни от чего, их личности все еще что-то значили. Отказаться от принцессы было не тем, что она могла когда-либо сделать.

Чу Лянь была немного расстроена, но она не могла подавить свое чувство справедливости. Она могла только рассердиться на себя. Ее лицо также стало холодным из-за внутренней драки со своими мыслями.

Чем быстрее бежали две девушки, тем они были более усталыми. Звук шагов позади них становился все громче и громче, как обратный отсчет их смерти. Сердце Чу Лянь билось быстро: в маленьком дворе, в котором они находились, не было других входов, поэтому они не могли убежать. Она срочно проверила область на наличие чего-то, что могло бы помочь.

Ее взгляд остановился на двух отдельных участках двора. Чу Лянь чувствовала, что ее решимость усиливается.

Она потащила Королевскую принцессу Дуаньцзя в сторону колодца во дворе и с серьезным голосом сказала: «Принцесса, сними свою внешнюю одежду!»

Зрачки Королевской Принцессы Дуньцзя резко сжались, глядя в глаза Чу Лянь. Казалось, она сразу поняла, что пыталась сделать Чу Лянь. «Чу Лю! Ты не можешь!»

Как могла Чу Лянь позволить принцессе теперь возражать? Она уже расстегивала пуговицы платья принцессы. «Принцесса, поверьте мне. Поторопитесь, у нас больше нет времени. Все будет кончено, если они догонят нас!»

Слезы собрались в глазах Королевской Принцессы Дуаньцзя. Она тяжело сжала свои губы, а затем сняла внешнее платье без каких-либо колебаний.

Чу Лянь бросила свой собственный внешний слой одежды принцессе, прежде чем быстро надела внешнее пальто, которое принцесса Дуаньцзя сняла. Услышав звуки своих преследователей, она напряглась, и, не дожидаясь, когда Королевская Принцесса Дуаньцзя правильно наденет свое платье, Чу Лянь толкнула принцессу в колодец.

Был звук огромного всплеска! Принцесса подавила крик удивления, закрыв рот плотно. Вода вокруг нее была слегка холодной. Прежде чем она смогла отреагировать, Чу Лянь бросила что-то в колодец, и принцесса поспешно уклонилась.

Чу Лянь стояла у колодца, раздражаясь, глядя в темные воды. Королевская Принцесса Дуаньцзя могла слышать ее мягкий голос, напоминающий ей: «Принцесса, держись за этот кусок дерева! Спрячься в воде!»

В следующую секунду устье колодца было закрыто, погрузив мир в неестественную тишину.

Королевская Принцесса Дуаньцзя сделала так, как сказала Чу Лянь: крепко обнимая круглый кусок дерева, она плавала у поверхности воды. Глаза у нее были уже влажные от воды в колодце, но казалось, что из них течет что-то горячее.

Она резко ударила по поверхности воды, бушующей в ее сердце. «Чу Лю! Если бы вы не бросили этот кусок дерева после, я бы подумала, что вы пытаетесь убить эту принцессу! Вы идиотка! Вы даже знаете, как кого-то спасти? Разве вам не повезло, что эта принцесса настолько смела и умеет плавать? Если бы я была одной из тех тонких маленьких благородных дам, которые не могли даже поднять носовой платок, разве я не была бы напугана до смерти, прежде чем когда-либо приблизиться к тому, чтобы быть убитой?!»

Королевская Принцесса Дуаньцзя протирала уголки своих глаз и внутренне продолжала свою вспышку. «Чу Лю, вы дура! Вам лучше быть живой после этого! Вы все еще должны этой принцессе целую жареную утку! Вы обещали, что в следующий раз мы соберемся вместе! Вы не можете нарушить свое обещание! В противном случае, эта принцесса будет беспокоить весь дом Цзин’ань, особенно тех, кто пронзительно вас раздражает!»

У Королевской Принцессы Дуаньцзя неожиданно было что-то против Хэ Чанди. После всего, что произошло, Чу Лянь уже стала ее лучшим другом. Кроме того, Чу Лянь была таким приятным человеком, но Хэ Санланг действительно осмелился оставить ее. Он был определенно словно женщина, покидающая животных!

Чу Лянь, все еще стоявшая в маленьком дворе, не имела лишнего времени, чтобы подумать обо всем этом. Ее сердце быстро билось в груди. Нечего было бояться. Однако у нее не было выбора. Чу Лянь быстро надела платье Королевской Принцессы Дуньцзя и подбежал к куче хвороста у входа в закрытый двор. Она впала в панику. Чу Лянь под слоем какой-то сухой травы не смела двинуться ни на дюйм. Она сделала мысленную карту двора в своем уме и подсчитала маршрут эвакуации, который она собиралась использовать.

Она надавила на свою грудь правой рукой и почувствовала биение сердца. В сердце она молилась, чтобы Вэньлан быстро вернулась с подкреплением.

Из щелей в траве, покрывающей ее, Чу Лянь могла видеть, как двое преследователей осторожно вошли во двор. Они были полностью покрыты черной одеждой. Даже их лица были завернуты в черное, оставив только их зловещие глаза. Мечи, которые они держали, были покрыты кровью: капли красного цвета катились по острым мечам и капали на покрытую плиткой землю. Чу Лянь почувствовала, что почти слышал, как течет падающая кровь.

Ее сердце стояло в горле, она наблюдала за каждым движением, которое совершали убийцы. Двое мужчин пронзили двор своими взглядами, как только вошли, как будто они собирались найти ее или Королевскую Принцессу Дуаньцзя.

Чу Лянь закрыла глаза и глубоко вздохнула. В следующий раз, когда ее глаза открылись, они были такими же яркими, как звезды в ночном небе.

Она мысленно посчитала до трех, прежде чем отодвинуть в сторону хворост, покрывающий ее. Без дальнейших размышлений Чу Лянь побежала ко входу во внутренний двор.

Двое убийц тут же заметили, как молодая девушка появилась из ниоткуда, Первый из них быстро последовал за ней, а другой остался во дворе.

Оставшийся убийца подошел к куче хвороста, в которой Чу Лянь только что скрывалась и использовал свой меч, чтобы проверить его. Оттолкнув траву и обнаружив, что там больше никто не прячется, он сплюнул в гневе. После этого он продолжил смотреть во двор.

Казалось, что убийцы не были глупыми.

В конце концов, взгляд оставшегося убийцы остановился на единственном колодце во дворе.

Он направился к колодцу и поднял деревянную крышку сверху, просматривая внутри. Хотя колодец был довольно глубоким, солнечный свет достигал достаточно далеко, чтобы убийца смог увидеть дно.

Увидев, что на поверхности воды плавает только кусок дерева, и больше ничего, он хрюкнул и повернулся, чтобы уйти.

Под этим куском дерева пряталась Королевская Принцесса Дуаньцзя. Она подождала, пока не пройдет еще несколько секунд, прежде чем посмела подняться на воздух. В ее сердце она прокляла убийц миллион раз, беспокоясь о безопасности Чу Лянь.

Пока ее легкие набирали воздух, шаги Чу Лянь становились все тяжелее и тяжелее.

Шаги за ней звучали все ближе и ближе, и казалось, что для нее не осталось надежды. Под широкими рукавами ее одежды Чу Лянь схватила золотую шпильку, которую она сняла с головы. Если бы не было другого выбора, она бы выбрала смерть!

Она глубоко вздохнула. Смерть не казалась такой страшной посреди всей этой напряженности. Она задавалась вопросом, вернется ли она в свой первоначальный мир, если она умрет. Если бы она могла, первое, что она сделала, это написала пятьсот обзоров, чтобы отругать автора этой книги!

Лицо ее преследователя, казалось, несло жалкую улыбку за темной тканью, обернутой вокруг лица. Его меч почти достиг ее: Чу Лянь почти чувствовала, как воздух летел к ней от клинка.

Вся ее энергия исчезла. Она изо всех сил пыталась дышать. Она намеренно споткнулась во время своего следующего шага, чудесным образом уклоняясь от ожесточенного удара ассасина.

Стоя на земле без всякой силы, чтобы уклониться от следующей атаки, Чу Лянь повернулась и уставилась на убийцу. Она крепко сжала губы, четко показав свое лицо.

Когда убийца, наконец, увидел лицо своей цели, вспышка раздражения прошла сквозь его глаза. Он преследовал не того человека!

Он сердито крикнул: «Ты, проклятая сука! Ты пыталась обмануть меня! Поскольку ты не принцесса, тебе нечего тут делать!»

Как только он закончил говорить, его острый клинок начал спускаться, целясь в Чу Лянь.

Силуэт клинка отразился в ее глазах.

Ее взгляд заострился. Она отказалась сдаться! Даже в этот критический момент она не хотела сдаваться. Независимо от того, где она была, ничто не было более важным, чем ее собственная жизнь. Искра в ее глазах просветлела, когда сила собралась в ее теле. Она перевернулась и фактически уклонилась от атаки этого человека! В то же время она покатилась рядом с его ногами.

Она крепко сжала шпильку в руках и, без каких-либо колебаний, погрузила ее в ногу.

Человек закричал от боли, его глаза покраснели. Даже в самых смелых мечтах он никогда бы не подумал, что эта хрупкая маленькая благородная девушка может навредить ему.

Он оттолкнул Чу Лянь и увеличил свирепость своих атак.

Этот взрыв движения израсходовал последнюю каплю энергии в теле Чу Лянь. У нее не осталось сил, чтобы сражаться. Окрашенное кровью лезвие мелькнуло: теперь счет шел на доли секунды. Чу Лянь быстро закрыла глаза.

Однако боль, которую она ожидала, все не появлялась. Вместо этого она услышала... свист?

Чу Лянь задыхаясь, лежала на земле. Когда она медленно открыла глаза, она увидела, что убийца уже упал рядом с ней, широко раскрыв глаза, со стрелой в горле.

Чу Лянь с трудом поднялась с места, прежде чем оглядеться. Она сразу заметила лазурного мужчину на втором этаже, держащего в руках лук.

Эта стрела была его.

Чу Лянь вздохнула с облегчением, а затем ее тело обмякло.

Не дожидаясь, когда Чу Лянь переведет дыхание, этот свист снова зазвучал. Она повернулась, чтобы взглянуть, немного застыв, и увидела, что второй преследователь также был застрелен одной стрелой...

К тому времени Чу Лянь наконец опомнилась и поняла, что кто-то только что скончался прямо перед ней. Ее зрачки сжались, и ее лицо стало очень бледным.

Все еще опираясь на руки, она начала отплозать назад, словно пытаясь уйти от мертвых.

Чуть позже, несколько солдат вышли из Дефен Тихауз. Лазурный человек вел их прямо к Чу Лянь.

Она увидела, что солдаты одеты в доспехи и несут мечи на поясе. Это, должно быть, были подкрепления от городских гвардейцев, которых послала Вэньлан.

Лазурный человек протянул руку, чтобы помочь Чу Лянь подняться. «Шестая мисс Чу, вы где-нибудь повредились?»

Чу Лянь чувствовала себя, как желе, во всем теле, но упорно стояла. Она взглянула на него, прежде чем быстро опустила взгляд. Чу Лянь сжала губы и покачала головой. «Ваше Высочество Принц Цзинь, я в порядке. Я просто упала, но я не пострадала.»

Как только он услышал, как Чу Лянь обратилась к нему как к принцу Цзинь, его необыкновенные лазурные глаза слегка прищурились. Принц Цзинь помахал двум людям впереди, и из-за него сразу вышли две служанки. Они мягко поддержали Чу Лянь с обеих сторон.

К этому времени Вэньлан тоже вышла из толпы. Увидев, что Чу Лянь была в безопасности, слезы потекли из ее глаз. «Третья Молодая Мадам, хорошо, что с вами все в порядке!»

Чу Лянь изо всех сил старалась изобразить слабую улыбку для Вэньлан. Не ожидая, когда она заговорит, Вэньлан знала, что та хотела спросить. «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, не волнуйтесь. Сиянь в порядке! У нее случилась небольшая травма, но врачи ухаживают за ней на дворе чайной.»

Не дожидаясь, пока они закончат разговор, другой человек бросился вперед из толпы.

Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть и поняла, что это была служанка Королевской Принцессы Дуаньцзя, Цзиньсю.

В тот момент, когда Цзиньсю подошла, она схватилась за бедро Чу Лянь. Она взволнованно вскрикнула: «Третья Молодая Мадам, как насчет нашей принцессы! Куда ушла наша принцесса?!»

Принц Цзинь взглянул на внешнее платье, в котором была Чу Лянь. Когда он узнал, что оно принадлежало Королевской Принцессе Дуаньцзя, в его голове мелькнуло понимание.

Чу Лянь покраснела, краска появилась на ее бледном лице. После того, как она едва избежала опасности, она фактически совсем забыла о принцессе в колодце...

Она неловко кашлянула, чтобы скрыть свою вину и тайком взглянула на принца Цзинь. "Пойдем со мной."

Вэньлан быстро подошла, чтобы поддержать Чу Лянь. Когда Чу Лянь привела принца Цзинь и солдат в тот маленький двор, она заглянула в колодец и увидела, что там никого

нет. Заметив, что кусок дерева все еще плавает на поверхности, она громко крикнула: «Принцесса! Выходите быстро! Помощь пришла!»

У жестких солдат, окружавших их, были на лицах выражения удивления.

После этого рябь появилась на поверхности воды, когда голова внезапно выскочила из-под дерева, как водный призрак. Голос Королевской Принцессы Дуаньцзя раздался с гневом: «Чу Лю! Ты опоздала!! Поторопитесь и попросите кого-нибудь вытянуть эту принцессу!»

Услышав гнев в голосе Королевской Принцессы Дуаньцзя, Чу Лянь наконец смогла расслабиться.

На самом деле, когда Чу Лянь размышляла о своих действиях, она признала, что это было слишком грубо, толкать принцессу в колодец. Она только думала о спасении ее жизни, но она не думала о душевной тоске, которую пережила бы спасенная принцесса. К счастью, Королевская Принцесса Дуаньцзя не была таким хрупким человеком.

Солдаты быстро подготовили веревку и бросили ее в колодец.

Как только они подняли мокрую принцессу, не дожидаясь, когда принц Цзинь наденет плащ, который он приготовил на нее, Королевская Принцесса Дуаньцзя потянулась и крепко обняла ошеломленную Чу Лянь.

Голос принцессы прозвучал немного хрипло, когда она прошептала в ухо Чу Лянь. «Глупая Чу Лю! Ты знаешь, как я испугалась, что осталась одна? Если после этого у меня будут кошмары, я собираюсь купить марионетку, наклеить на нее твое имя и вставлять в нее иглы, чтобы облегчить мою травму!»

Чу Лянь застыла, услышав слова принцессы. Как и ожидалось, эта принцесса была действительно вредной. У нее были жалобы после того, как она спасла ей жизнь! Чу Лянь была в недоумении, что делать, когда она вдруг поняла, что что-то горячее течет по ее шее.

Сердце Чу Лянь сразу смягчилось. Она слегка погладила спину Королевской Принцессы Дуньцзя и успокаивала ее нежным тоном. «Прости, это моя вина. Если у Принцессы будут кошмары в будущем, я приготовлю для вас что-нибудь вкусное, хорошо?»

Королевская Принцесса Дуаньцзя была подавлена рыданиями, когда она оттолкнула Чу Лянь и вытерла слезы. Она посмотрела на Чу Лянь с покрасневшими глазами, прежде чем поднять губы: «Чу Лю, ты серьезно? Не смей лгать мне! Я хочу поесть этого печенья с головой кота! И твою жареную утку!»

Чу Лянь:......

Моя дорогая принцесса, как могли вы так быстро изменить настроение? Мое деликатное сердце не может это принять.

Вы уверены, что не плакали так жалко, чтобы обмануть меня?

Чу Лянь хотела взглянуть на принцессу.

Принц Цзинь все время смотрел в сторону. Уголки его губ дернулись. После долгих раздумий он сдался и заговорил. «Этот принц отправит несколько мужчин, чтобы сопроводить вас в поместье князя Вэй».

Только тогда Королевская Принцесса Дуаньцзя обернулась и заметила там принца Цзинь. Она вытерла слезы на глазах, а затем спросила: «Четвертый брат, ты в порядке?»

«Только некоторые незначительные раны, они скоро заживут. Этот принц должен продолжить расследование с городскими охранниками, поэтому Лонгчен будет сопровождать вас с некоторыми мужчинами в подчинении».

«М-м, Четвертый Имперский Брат, будьте осторожны».

Служанки, ожидавщие сбоку, принесли плащ и накрыли им королевскую принцессу Дуаньцзя. Когда Чу Лянь поддержал ее, они обе сели в экипаж, ведомый одним из телохранителей принца Цзинь.

Коляска прошла весь путь до главного входа в поместье князя Вэй и даже проехала экран у входа. Там она остановилась.

Чу Лянь вышла перед Королевской Принцессой Дуаньцзя, поэтому она первая заметила женщину средних лет, которая с нетерпением ждала рядом с каретой с группой служанок и старших слуг. В тот момент, когда Королевская Принцесса Дуаньцзя сошла с коляски, она влетела в объятия благородной дамы.

"Мама!"

«Мой хороший ребенок! Ты сегодня напугала Маму до смерти!»

Группа слуг перешла в шквал активности, когда принцесса вышла из кареты. Некоторые из них несли одежду, а другие несли теплые жаровни. В этой панике Чу Лянь не забыла свои манеры. Хотя она не могла двигаться вперед, она отлично поклонилась принцессе Вэй.

Хотя принцесса Вэй была обеспокоена состоянием своей дочери, она все еще пристально смотрела на Чу Лянь. Отметив, что Чу Лянь не показала ни единой нотки паника или страха, она внутренне одобрительно кивнула.

Спустя мгновение, когда Королевская Принцесса Дуаньцзя снова согрелась, она вспомнила, что Чу Лянь все еще ждала рядом. Она быстро оттолкнула окружающих ее слуг и подтянула Чу Лянь ближе. «Мать, единственная причина, по которой я все еще стою перед тобой сегодня, - это все благодаря Чу Лю».

Принцесса Вей подняла элегантную бровь. "Ой?"

Первый из самых доверенных слуг принцессы Вэй увидел, что Королевская Принцесса Дуанцзя уже собиралась продолжить разговор, поэтому она поспешно высказалась и предложила: «Королевская Принцесса и Третья Молодая Мадам дома Цзин’ань едва успели избежать бедствия. Почему бы не отогнать неудачу сначала, перейдя через эти жаровни? Если есть что сказать, наверняка это может подождать дольше в комнате принцессы Вэй после приятной теплой ванны?»

Принцесса Вэй кивнула и позвала кого-то, чтобы принести маленькую жаровню и поставить ее перед двумя барышнями. Королевская Принцесса Дуаньцзя настаивала на том, чтобы держать руку Чу Лянь, когда они шагнули через жаровню вместе, поэтому у Чу Лянь не было другого выбора, кроме как последовать ей. После этого они были отправлены в ванну во дворе принцессы Вэй.

Принцесса Вэй отправила служанку, чтобы прислужить Чу Лянь. Служанка пошла вперед и приготовила для нее одежду, чтобы переодеться после ванны.

Когда две молодые дамы облачились в новый набор одежды, они вышли из-за меняющихся экранов, поддерживаемых служанками. Они взглянули друг на друга и рассмеялись.

Слуги вытерли им волосы, когда они сидели вместе перед туалетным столиком. Королевская Принцесса Дуаньцзя повернулась, чтобы посмотреть на Чу Лянь, затем на себя, прежде чем указать на набор аксессуаров на столе. «Это, это и это. Наденьте их на эту принцессу и Чу Лю.»

Чу Лянь взглянула на аксессуары и быстро попыталась остановить ее. «Принцесса, я не могу этого сделать. Это шпилька с хвостом феникса.»

Королевская Принцесса Дуаньцзя была недовольна. «Почему ты не можешь носить это? Она не похожа на специальную пятиконечную фениксовую шпильку. Даже титулованная благородная жена может носить ее».

Угол губ Чу Лянь дрогнул. У нее даже не было благородного титула, как она могла надеть эту шпильку!

Королевская Принцесса Дуаньцзя задохнулась. «Этот Хэ Санланг действительно бесполезен. Какая польза от него, кроме того, что он красив? Он как вышитая подушка. Он не мог даже получить благородный титул для своей жены. Как ты была так слепа, что выбрала его? Не волнуйся, Чу Лю. Просто положите эту шпильку на видное место. Эта принцесса получит вам благородный титул позже!»

Это звучало действительно странно, независимо от контекста. Во-первых, люди здесь верили в то, что их родители выбирают своих партнеров по браку, поэтому у нее вряд ли был выбор в том, за кого выйти замуж. Если бы раньше она знала, что у Хэ Санланга такая сумасшедшая личность, она бы не хотела выходить за него замуж!

Чу Лянь была беспомощной. Она не могла переубедить королевскую принцессу Дуаньцзя, поскольку принцесса имела гораздо более высокий статус. Не говоря уже о том, что она была гостем здесь! В конце концов, Чу Лянь ничего не могла сказать.

Принцесса Вэй все еще ждала в гостиной. Когда две молодые женщины закончили одеваться, они вошли в гостиную, держась за руки. Принцесса Вей была ошеломлена.

На ее глазах две молодые женщины, в возрасте четырнадцати или пятнадцати лет и примерно одинаковой высоты, только что вошли в комнату. Девушка слева была одета в светло-розовое платье из мягкого шелка с широкими рукавами. Девушка справа была одета в том же стиле, но в другой цвет: светло-фиолетовый.

У обеих были похожие фигуры и они были украшены одной и той же прической: даже шпильки и аксессуары на их головах были одинаковыми. Только выражения их лиц и особенности были разными. Тем не менее, они были нежными юными дамами в расцвете лет: никто не мог отвести от них своего взгляда.

В одно мгновение все в комнате были ошеломлены.

Королевская Принцесса Дуаньцзя протянула за собой Чу Лянь несколько шагов. Она наклонила голову в сторону и спросила: «Мама, как ты думаешь? Мы выглядим красиво?»

Только тогда принцесса Вей пришла в себя. Ее взгляд все еще казался туманным, и она поспешно попыталась скрыть следы боли в глубине своих глаз. Первая из ее старших служанок заметила, что что-то не так, и быстро налила чашку чая для принцессы Вэй, чтобы помочь ей скрыть свое горе. Старшая служанка радостно улыбнулась и ответила: «Королевская Принцесса и Третья Молодая Мадам, вы обе выглядите красиво, будучи так одеты. Этот старый слуга почти ослеплен тем, насколько вы красиво выглядите!»

«Старшая служанка Лан обычно имеет высокие стандарты. Поскольку она думает, что мы красивы, тогда мы обязательно должны такими быть! Чу Чу, смотри, эта принцесса сделала хороший выбор, верно?»

Сердце Чу Лянь было почти в горле. Как это было хорошо? Королевская Принцесса Дуаньцзя была слишком балованая. Если бы она была одета в ту же одежду, что и ее хозяин в любом другом имении, это считалось бы очень неуважительным к хозяевам. В данном случае это были две принцессы, стоящие перед ней. К счастью, казалось, что принцесса Вэй не приняла это плохо, поэтому Чу Лянь вздохнула с облегчением.

У старшей служанки Лан не было времени заботиться о том, о чем думали две молодые женщины. Она время от времени смотрела на выражение лица принцессы Вей, ее руки тоже в какой-то момент отправились к принцессе Вей и тихонько похлопали по спине принцессы, словно утешая ее.

Старшая служанка Лан вздохнула про себя. Кто бы ожидал, что неосторожный жест Королевской Принцессы Дуаньцзя прорвался прямо в самое болезненное место принцессы Вэй?

Никто не знал об этом, кроме принца Вэй и старых слуг, которые тогда служили у принцессы Вэй, даже два молодых князя. При рождении Королевской Принцессы Дуаньцзя принцесса Вэй родила близнецов.

Оба близнеца были дочерьми, но выжила только одна. Они не смогли спасти другую. Чтобы другие не могли использовать это мероприятие, чтобы утверждать, что имению принца Вэй не везло, принц Вэй принял решение скрыть все это.

Даже теперь, Королевская Принцесса Дуаньцзя не имела ни малейшего представления о том, что у нее была сестра-близнец, которая скончалась.

Помимо своей внешности, Чу Лянь был похож на королевскую принцессу Дуньцзя по возрасту и росту. Теперь, когда она была одета в тот же набор одежды, что и Королевская Принцесса Дуаньцзя и стояла перед принцессой Вей, разве они не казались прекрасными сестрами? Принцесса Вэй как будто смотрела на дочь, которая так рано скончалась: как ее сердце могло остаться без движения?

Принцесса Вэй глубоко вздохнула. К тому времени, когда она поставила свою чашку и подняла голову, она уже успокоила бурные эмоции в своем сердце. Она бросила осторожный, изучающий взгляд на двух молодых девушек перед ней, прежде чем протянуть руку, чтобы подозвать их ближе. Она погладила лоб Королевской Принцессы Дуньцзя и слегка погладила маленькую ручку Чу Лянь. Когда она заметила шпильку хвоста феникса в волосах Чу Лянь, ее глаза сузились, и она послала внушительный взгляд на Королевскую Принцессу Дуаньцзя.

"Хорошо хорошо. Эта принцесса заказала эти два отреза ткани несколько дней назад, похоже, что платья получились хорошо. Посмотрите на этих двух девушек: они выглядят как сестры, одетые в один и тот же наряд».

Ответ Королевской Принцессы Дуаньцзя был яркой улыбкой, как и ожидала реакции своей матери. С другой стороны, Чу Лянь была потрясена. Но ей удалось скрыть это, не забывая сказать стандартный вежливый ответ: «У Королевской Принцессы Дуаньцзя хороший вкус».

«Хорошо, вы обе, должно быть, сильно пострадали сегодня. Эта принцесса организовала некоторых охранников, чтобы отправить Чу Лю домой. В другой день эта принцесса лично отправит приглашение Чу Лю, чтобы та приехала и провела время с этой принцессой и королевской принцессой Дуаньцзя».

Она не поняла, что время прошло так быстро, что уже был вечер. Королевская Принцесса Дуаньцзя знала, что держать Чу Лянь у себя было нецелесообразно, поэтому она могла согласиться только на отправку Чу Лянь домой с охранниками имения. Королевская Принцесса Дуаньцзя даже проводила ее до самого входа. Даже когда Чу Лянь садилась в экипаж, она все еще, казалось, не хотела отпускать ее. «Чу Лю, не забывай, ты обещала приготовить мне жареную утку».

Чу Лянь погладила руку Королевской Принцессы Дуаньцзя. «Принцесса, вы должны вернуться быстро домой. Не позволяйте принцессе Вей волноваться. Я не забуду о своем обещании. Я даже привезу печенье с кошачьей головой с собой в следующий раз, когда приеду».

Только после того, как экипаж Чу Лянь покинул двор, Королевская Принцесса Дуаньцзя вернулась в свое поместье вместе со своими служанками.

Одна из служанок Королевской Принцессы Дуаньцзя, Цзиньсю, уже объяснила весь ход сегодняшних событий принцессе Вэй.

Старшая служанка Лан поделилась своими мыслями. «На самом деле все это благодаря Третьей Молодой Мадам Дома Цзин’ань, что наша молодая принцесса сегодня благополучно спаслась. Неудивительно, что молодая принцесса необыкновенно близка к ней и относится к ней, как к сестре.»

Взгляд принцессы Вэй немного потемнел. Она вдруг встала и вошла в свою спальню глубже в здании. Когда она нажала определенное место за столом, на одной из стен спальни появилась небольшая дверь, на которой висела какая-то каллиграфия. Принцесса Вэй прошла через дверь и подошла прямо к ладанному столику, наполненному приношениями. Она взяла маленькую мемориальную табличку на столе и аккуратно вытерла ее платком.

Когда она услышала мягкие шаги позади нее, принцесса Вэй больше не могла сдержать слез.

Она спросила: «Момо, ты думаешь, что вернулась Маленькая Ни-эр? В то время этот леди-врач сказала мне, что Маленькая Ни-эр умерла в тот момент, когда родилась, потому что она хотела защитить свою сестренку. Она отдала все питательные вещества, которые она имела в утробе матери своей младшей сестре, поэтому она не смогла выжить. Теперь Дуаньцзя снова спасена ею...»

Сердце старшей служанки Лан болело за принцессу Вэй, но она заметила, что принцесса немного устала. Тело принцессы Вей было ранено во время рождения близнецов, и у нее никогда не было больше детей. Первенец молодой принцессы не сделал первого вздоха после выхода из чрева матери. Таким образом, Королевская Принцесса Дуаньцзя стала еще более дорогой для принцессы Вэй, и она осыпала ее всей любовью, предназначенной для двоих детей.

Эта потерянная маленькая принцесса стала больным местом в сердце принцессы Вэй. Хотя она никогда не упоминала об этом раньше, она приготовила этот алтарь для потерянной принцессы. Однако было ясно, что сердце принцессы Вэй никогда не оправлялось от потери, и казалось, что ее психическое состояние ухудшается.

Старшая служанка Лан также благосклонно смотрела на Третью Молодую Мадам Дома Цзин’ань. Если бы эта Третья Молодая Мадам была кем-то с нечистыми мотивами, она бы определенно убедила принцессу Вэй о ее опасном мышлении. Тем не менее, Шестая Мисс Чу спасла Королевскую Принцессу Дуаньцзя, не заботясь о своей собственной жизни.

Старшая служанка Лан вздохнула от волнения и согласилась с верой принцессы Вэй. «Возможно, что Шестая Мисс Чу действительно разделяет с ней какую-то судьбу! Хотя она уже замужем, она того же возраста, что и наша молодая принцесса. Даже ее фигура и внешний вид несколько схожи. Если бы они сегодня вышли в этих платьях, возможно, они могли бы сойти за сестер! С тех пор, как она спасла юную принцессу, для принцессы совершенно нормально, что она хорошо относится к ней.»

Принцесса Вей, казалось, успокоилась от слов старшей служанки Лан. Она поласкала маленькую табличку в руках и положила ее на алтарь, ее глаза были немного туманными. «Момо, ты права. Этот ребенок заслуживает большего. Кроме того, сегодня она спасла мою Дуаньцзя.»

Старшая служанка Лан увидела, что принцесса Вэй восстановила свое обычное спокойствие, поэтому она наконец расслабилась.

Между тем, Чу Лянь сегодня прошла через американские горки эмоций. Только когда она села в экипаж, она действительно смогла расслабиться.

Пока Вэньлан обмахивала ее веером, Чу Лянь прислонилась к окну кареты и закрыла глаза, чтобы отдохнуть. Через короткое мгновение она спросила: «Где бы меня еще переодели в одежду и аксессуары?»

Сиянь быстро достала деревянный футляр. «Третья молодая мадам, аксессуары, которые вы носили сегодня утром, все здесь. Что касается вашей одежды, старшая слуга принцессы сказала, что она была запятнана невезением, поэтому она была сожжена вместе с одеждой королевской принцессы в жаровнях».

Чу Лянь кивнула и взяла деревянный футляр из рук Сиянь. Сиянь была ранена только на локтях и ногах. Остальная часть ее тела была в полном порядке.

Она открыла шкатулку и порылась в ее содержимом. Лицо Чу Лянь мгновенно потемнело. Она поискала снова: все аксессуары, которые она носила, все еще были там, за исключением этого счастливого нефритового амулета!

«Сиянь, когда ты убирала мои вещи, ты видела, что сегодня утром я носила заткнутым за пояс нефритовый амулет?»

Сиянь была также очень усталой и напряженной. Когда она услышала слова Чу Лянь, ее лицо сразу побледнело. Она посмотрела в деревянный футляр и вспомнила, что Третья Молодая Мадам действительно была сегодня с нефритовым амулетом. Однако теперь его не было.

«Третья Молодая Мадам, когда этот слуга убирал аксессуары, этот слуга не... совсем не видел нефритовый амулет...»

Чего?!

Чу Лянь рухнула на край кровати, события из прошлого замелькали у нее в голове.

Этот счастливый нефритовый амулет был подарен Матриархом Хэ во время чайной церемонии. Позже «Чу Лянь» отдала его Сяо Боцзяну во время одной из своих подпольных встреч в знак своей любви.

Сяо Боцзян после этого носил амулет на талии каждый день. Конечно, Хэ Чанди случайно заметил это и поссорился с «Чу Лянь», когда вернулся домой.

Однако «Чу Лянь» полностью проигнорировала гнев Чанди. Она обнаглела даже до того, чтобы встретиться с Сяо Боцзяном перед носом Хэ Чанди.

Чу Лянь почувствовала головную боль. Сяо Боцзян, возможно, не поднял нефритовый амулет, который она случайно потеряла, не так ли? Если это действительно произошло, она не сможет отмыть свои грехи, даже если прыгнет в Желтую Реку.

Однако, вспоминая события в Дефен Тихауз и вспоминая расстояние, которое она пробежала, чтобы избежать убийц, она, скорее всего, уронила его где-то по пути. Если бы городские охранники подняли его, возможно, была бы даже имела возможность, что они вернут ее ей.

Эта мысль помогла Чу Лянь немного успокоиться.

Ее разум был беспорядочен. Однако Сиянь внезапно опустилась на колени перед ней. «Третья Молодая Мадам, это все вина этого слуги! Этот слуга не смог позаботиться о вашем имуществе. Пожалуйста, накажите этого слугу!»

Глаза Чу Лянь широко распахнулись. Затем она вздохнула и помогла Сиянь подняться. «Это не имеет никакого отношения к тебе». Это я небрежно потеряла свой амулет. Ты не могла следить за моими аксессуарами все время! Забудь об этом, это всего лишь нефритовый амулет. Я попрошу королевскую принцессу Дуаньцзя поискать его. И в следующий раз, когда мы встретимся, возможно, так или иначе он найдется!

Сиянь тайно проверила выражение лица Чу Лянь и обнаружила, что она действительно не злится. Ее сердце было полно вины, но в то же время она чувствовала, что характер Третьей Молодой Мадам стал намного лучше.

Если бы это случилось, когда они жили еще в Доме Ин, а Третья Молодая Мадам что-то потеряла, это было бы ее ошибкой в том, что она не позаботилась о ее вещах, и она была бы строго наказаны.

Теперь, когда она подумала об этом, то пришла к выводу, что тогдашняя Третья Молодая Мадам была одержима богатством. Однако теперь она, похоже, не заботилась об этих материальных благах. Возможно, Третья Молодая Мадам стала более прощающей после свадьбы?

Когда она подумала об этом, Сиянь стала сочувствовать Третьей Молодой Мадам.

У Чу Лянь не было времени заботиться о направлении мысли Сиянь. Она почти потеряла дар речи, думая о том, как она смогла натолкнуться на Сяо Боцзяна, несмотря на все усилия, чтобы уклониться от него. У нее было странное ощущение, что есть какая-то скрытая рука, направляющая все эти события.

Чу Лянь нахмурилась. В следующий раз она будет более осторожна! Она отказалась верить, что не сможет уклониться от Сяо Боцзяна!

Она не хотела связываться с этим проклятым Сяо Боцзяном. Ее беззаботные дни были гораздо важнее.

Любой, кто осмелился нарушить ее ленивые дни, стал бы ее врагом!

Коляска медленно пробиралась по улицам. Когда они собирались выехать в поместье Цзин’ань, Чу Лянь поручила Вэньлан сделать ей прическу. Затем она надела аксессуары, которые были на ней сегодня утром.

В поместье принца Вэй ее волосы были уложены в девичью прическу, поэтому ей обязательно пришлось отказаться от нее, прежде чем она вернется в дом своего мужа. Шпилька в виде хвоста феникса, что Королевская Принцесса Дуаньцзя заставила ее носить также должна быть удалена, иначе это было бы еще одной находкой для досужих языков.

Однако она не могла снять платье, которое ей дала королевская принцесса Дуаньцзя.

Известие о том, что Чу Лянь вернулась в поместье Цзин’ань, быстро добралось до ушей Матриарха и Мадам Цзоу.

Чу Лянь знала, что она не может скрыть события дня, поэтому она не вернулась в Двор Сунтао, по прибытии в имение Цзин’ань. Вместо этого она повела Вэньлан и Сиянь с собой в Зал Цинси.

Ждущая мадам Цзоу также привела своих слуг вместе с собой, направляясь в Зал Цинси.

Они обе встретились в коридоре снаружи.

Чу Лянь уже почувствовала недовольство, которое, по-видимому, ожидала от нее мадам Цзоу, поэтому она усилила свой контроль в два раза над тем, чтобы каждый ее жест и действие были вежливыми и строгими.

«Приветствую Старшую Сестру в законе». Чу Лян подбодрила мадам Цзоу.

Мадам Цзоу сделала несколько шагов, чтобы помочь ей, однако ее взгляд смотрел на Чу Лянь сверху вниз. Когда она узнала ткань, в которой была Чу Лянь, что-то задрожало в глубине ее глаз. Несмотря на это, на поверхности она была полна улыбок. «Сестра в законе, вы, похоже, одеты не в то платье, что вы носили сегодня утром».

Мягкий шелк!

Императорская дань!

Даже императорская семья не получала большую часть этой ткани. Это была имперская дань от маленькой страны Синань. Только титулованным благородным женам разрешалось носить ее.

В прошлом году супруга Де взяла два болта этой ткани и дала половину болта жене Хейр Дин’юань, мадам Хуан. Мадам Хуан использовала все это, чтобы сшить платье. Когда она надела его на вечеринку по оценке орхидей среди титулованных дворянских жен, она выглядела выдающейся и имела большой успех. Однако Чу Лянь теперь была одет в платье из этой самой ткани.

Еще одна головная боль началась в голове Чу Лянь. Она знала, что это произойдет. Она собрала всё своё терпение, чтобы объясниться мадам Цзоу.

«Самая старшая сестра в законе, кое-что случилось сегодня в доме принца Вэй. Давайте сначала войдем в Цинси-Холл. Я все объясню вам и бабушке. Это платье, которое я ношу, принадлежит королевской принцессе Дуаньцзя, и она просто мне временно его предоставила».

Мадам Цзоу была потрясена! Платье королевской принцессы Дуаньцзя!

Когда Чу Лянь стала так близка к принцессе? Как королевская принцесса Дуаньцзя дала ей такое дорогое платье? Судя по тому, каким новым и нетронутым оно выглядело, казалось, что принцесса никогда не носила его после того, как оно было сшито.

Мадам Цзоу подавила свое бьющееся сердце и последовала за Чу Лянь в Зал Цинси.

Только после того, как Матриарх Хэ и Мадам Цзоу были удовлетворены, Чу Лянь смогла перетащить свое измученное тело во Двор Сунтао, чтобы отдохнуть, в сопровождении старшей служанки Лю.

Когда мадам Цзоу вернулась в свой внутренний двор, ее разум помутился. Она не ожидала, что такая неожиданность выпадет Чу Лянь после простой поездки за пределы поместья. Мало того, что она построила отношения с имением принца Вэй, но даже обычный неприступный принц Цзинь теперь был у нее в долгу. С тем, как обстоят вещи,

Чу Лянь определенно сделает еще один визит в поместье принца Вэй. Мадам Цзоу уже придумала план.

После того, как старший слуга Лю вернулся с отправления Чу Лянь обратно во Двор Сунтао, она увидела, что Матриарх Хэ все еще сидел в гостиной. Свечи вокруг нее мерцали, бросая лицо в переменный свет и тень. Казалось, она глубоко задумалась.

Старшая служанка Лю подошла к матриарху и стала осторожно массировать ее плечи. «Матриарх, ты думаешь о том, что сегодня случилось с Третьей Молодой Мадам?»

Матриарх тяжело вздохнула. «Эта старуха никогда бы не подумала, что эта девушка приведет к таким изменениям».

«Возможно, это связано с мужеством Третьей Молодой Мадам, интеллектом, добротой и тем, насколько она ценит дружбу. В противном случае она не придумала бы план спасения королевской принцессы Дуаньцзя в этих обстоятельствах. Если этому старому слуге разрешено говорить больше, тогда Его Высочество принц Цзинь также был сегодня спасен только благодаря Третьей Молодой Мадам! Если бы не Третья Молодая Мадам, отправившая Вэньлан привести охранников города, как они смогли бы так быстро поймать ассасинов?»

Первый больше всего боялся мрачного зловещего взгляда, который иногда украшал лицо его хозяина, и именно это выражение было на нем прямо сейчас. Его тело слегка задрожало, когда он вытащил из рукава изящный кусок нефрита. Он почтительно предложил его хозяину обеими руками. «Мастер, этот подчиненный нашел это в частной комнате Шестой Мисс Чу».

Сяо Боцзян протянул руку и взял нефритовый амулет в руку. Его тонкие пальцы ласкали поверхность амулета. Он вспомнил, что это был амулет, который сегодня носила Чу Лянь. Это был качественный кусочек нефрита, и резьба была мелко детализирована. Он мог сказать, что амулет имеет большую ценность с одного взгляда.

Резьба по этому амулету из нефрита была вне всякого сравнения. Он также был идеально подобран, чтобы его можно было носить любому полу. Вышитая нить, на которой он висел, была ярко-розовой, возможно, с тех пор, как он висел на Чу Лянь. Если она будет изменена на синюю или зеленую нить, он должно быть хорошо будет подходить для мужчины.

Сяо Боцзян не думал, что Чу Лянь небрежно оставит в комнате такой ценный кусок нефрита. Была только одна возможность... Что она сделала это нарочно...

Что касается того, для кого предназначен этот нефритовый амулет, он был единственным человеком, который сегодня посетил эту комнату, поэтому вывод был ясен.

С появлением этих эмоций Сяо Боцзян сжал амулет в руках, и в его глазах вспыхнул блеск.

Когда он услышал этот доклад, то чувство, которое он почувствовал в своем сердце, стало еще сильнее.

Он никогда не знал, что его Лянь’эр может быть такой умной и спокойной. Даже если бы это был он в такой ситуации, он, возможно, не смог бы принять такое смелое и своевременное решение, какое приняла Чу Лянь.

Спасение Четвертого Принца и построение связей с имением князя Вэй - его Лянь’эр была действительно единственной в своем роде.

Свет в глазах Сяо Боцзяна засветился еще ярче. Каждый раз, когда он обнаруживал еще одну из ее заслуг, ему было еще труднее отпустить ее. Несмотря на то, что она уже была замужем за кем-то другим, его корыстное сердце никогда не ослабило своих когтей, ни разу!

Он был единственным, кто подходит для его Лянь’эр!

Он планировал медленно приближаться к Чу Лянь, создавая больше шансов встретиться для них двоих. Однако, Хэ Санланг мудро отступил и уехал на северные границы сам.

Хех! Тогда ему не нужно было действовать безрассудно. У него было все время в мире, чтобы придумать план, чтобы заманить его любимую женщину шаг за шагом в тщательно подготовленную ловушку и, наконец, сделать своей.

Хотя он все еще был в разгаре своей карьеры, ему уже не нужно было опасаться такого небольшого дома, как Дом Цзин’ань. Хотя усадьба Цзин’ань была полна военных чиновников, нынешний император сильно любил чиновников литературных. Исключением были только Дракон и Тигр. Помимо пограничных генералов, в императорском дворе едва ли имелось какое-либо военное должностное лицо, имеющее какое-то влияние.

Когда начнутся осенние экзамены в этом году, настанет время его блеска и проявления амбиций!

Первый наблюдал за изменениями в глазах своего хозяина, пока тот держался за нефритовый амулет. Он дважды кашлянул и осторожно спросил: «Мастер, когда этот подчиненный видел убийц, этот подчиненный заметил, что на их левых предплечьях были черные отпечатки».

Черные отпечатки? Глаза Сяо Боцзяна слегка прищурились.

Когда Первый заметил, что Сяо Боцзян не говорит, он продолжил свой доклад. «Насколько известно этому подчиненному, черные отпечатки были секретной имперской техникой из предыдущей династии. В отпечатках есть ядовитые черви. Когда эти убийцы не выполняют свою миссию, человек, контролирующий основного червя, может активировать эти черные отпечатки, чтобы заставить убийц совершить самоубийство».

Сяо Боцзян махнул рукой и ничего не сказал, просто приняв информацию к сведению.

Увидев выражение лица своего хозяина, Первый не стал продолжать говорить.

Однако он продолжал эту мысль думать про себя. Были ли таинственные убийцы посланы убить четвертого принца и королевскую принцессу Дуаньцзя кем-то, кто поддерживал предыдущую династию?

Они уже много лет живут под Великой Династией Ву. Даже если бы остался след старой правящей династии, они должны были постепенно исчезнуть в ничто. Как они могли иметь власть послать убийц против принца и принцессы средь бела дня, не говоря уже об одной из главных улиц столицы?

Тайна убийц потребует дальнейшего расследования.

Первый больше всего боялся мрачного зловещего взгляда, который иногда украшал лицо его хозяина, и именно это выражение было на нем прямо сейчас. Его тело слегка задрожало, когда он вытащил из рукава изящный кусок нефрита. Он почтительно предложил его хозяину обеими руками. «Мастер, этот подчиненный нашел это в частной комнате Шестой Мисс Чу».

Сяо Боцзян протянул руку и взял нефритовый амулет в руку. Его тонкие пальцы ласкали поверхность амулета. Он вспомнил, что это был амулет, который сегодня носила Чу Лянь. Это был качественный кусочек нефрита, и резьба была мелко детализирована. Он мог сказать, что амулет имеет большую ценность с одного взгляда.

Резьба по этому амулету из нефрита была вне всякого сравнения. Он также был идеально подобран, чтобы его можно было носить любому полу. Вышитая нить, на которой он висел, была ярко-розовой, возможно, с тех пор, как он висел на Чу Лянь. Если она будет изменена на синюю или зеленую нить, он должно быть хорошо будет подходить для мужчины.

Сяо Боцзян не думал, что Чу Лянь небрежно оставит в комнате такой ценный кусок нефрита. Была только одна возможность... Что она сделала это нарочно...

Что касается того, для кого предназначен этот нефритовый амулет, он был единственным человеком, который сегодня посетил эту комнату, поэтому вывод был ясен.

С появлением этих эмоций Сяо Боцзян сжал амулет в руках, и в его глазах вспыхнул блеск.

Когда он услышал этот доклад, то чувство, которое он почувствовал в своем сердце, стало еще сильнее.

Он никогда не знал, что его Лянь’эр может быть такой умной и спокойной. Даже если бы это был он в такой ситуации, он, возможно, не смог бы принять такое смелое и своевременное решение, какое приняла Чу Лянь.

Спасение Четвертого Принца и построение связей с имением князя Вэй - его Лянь’эр была действительно единственной в своем роде.

Свет в глазах Сяо Боцзяна засветился еще ярче. Каждый раз, когда он обнаруживал еще одну из ее заслуг, ему было еще труднее отпустить ее. Несмотря на то, что она уже была замужем за кем-то другим, его корыстное сердце никогда не ослабило своих когтей, ни разу!

Он был единственным, кто подходит для его Лянь’эр!

Он планировал медленно приближаться к Чу Лянь, создавая больше шансов встретиться для них двоих. Однако, Хэ Санланг мудро отступил и уехал на северные границы сам.

Хех! Тогда ему не нужно было действовать безрассудно. У него было все время в мире, чтобы придумать план, чтобы заманить его любимую женщину шаг за шагом в тщательно подготовленную ловушку и, наконец, сделать своей.

Хотя он все еще был в разгаре своей карьеры, ему уже не нужно было опасаться такого небольшого дома, как Дом Цзин’ань. Хотя усадьба Цзин’ань была полна военных чиновников, нынешний император сильно любил чиновников литературных. Исключением были только Дракон и Тигр. Помимо пограничных генералов, в императорском дворе едва ли имелось какое-либо военное должностное лицо, имеющее какое-то влияние.

Когда начнутся осенние экзамены в этом году, настанет время его блеска и проявления амбиций!

Первый наблюдал за изменениями в глазах своего хозяина, пока тот держался за нефритовый амулет. Он дважды кашлянул и осторожно спросил: «Мастер, когда этот подчиненный видел убийц, этот подчиненный заметил, что на их левых предплечьях были черные отпечатки».

Черные отпечатки? Глаза Сяо Боцзяна слегка прищурились.

Когда Первый заметил, что Сяо Боцзян не говорит, он продолжил свой доклад. «Насколько известно этому подчиненному, черные отпечатки были секретной имперской техникой из предыдущей династии. В отпечатках есть ядовитые черви. Когда эти убийцы не выполняют свою миссию, человек, контролирующий основного червя, может активировать эти черные отпечатки, чтобы заставить убийц совершить самоубийство».

Сяо Боцзян махнул рукой и ничего не сказал, просто приняв информацию к сведению.

Увидев выражение лица своего хозяина, Первый не стал продолжать говорить.

Однако он продолжал эту мысль думать про себя. Были ли таинственные убийцы посланы убить четвертого принца и королевскую принцессу Дуаньцзя кем-то, кто поддерживал предыдущую династию?

Они уже много лет живут под Великой Династией Ву. Даже если бы остался след старой правящей династии, они должны были постепенно исчезнуть в ничто. Как они могли иметь власть послать убийц против принца и принцессы средь бела дня, не говоря уже об одной из главных улиц столицы?

Тайна убийц потребует дальнейшего расследования.

Утром Чу Лянь поднялась намного раньше обычного, так как она рано легла спать прошлой ночью.

Накануне она уже решила, что сделать на завтрак. Это были освежающие вегетарианские обертывания, в сочетании с легкой и соленой растительной кашей.

После завтрака Чу Лянь заметила, что еще рано, и вернулась в свой маленький кабинет, чтобы попрактиковать каллиграфию.

У нее был талант в каллиграфии, и у нее был опыт написания упрощенных китайских иероглифов с помощью ручки. Теперь все, что ей нужно было сделать, это научиться использовать кисть и вместо этого писать в традиционных китайских иероглифах. Сначала она не могла привыкнуть к этому, но после нескольких дней работы у нее уже не было проблем с написанием большинства обычно используемых слов. Однако она была не в состоянии писать так же хорошо, как «Чу Лянь» из книги.

Во-первых, она не умела копировать. Во-вторых, от прежнего хозяина этого тела было мало примеров, на которые она могла ориентироваться. Кроме того, она была сама, и она не собиралась пытаться подражать оригинальной «Чу Лянь». Во-первых, это были два совершенно разных человека!

Хотя использование кисти и письмо в традиционных китайских иероглифах было достаточно простым, ей еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем ее каллиграфия могла стать близкой к проходимой.

Чу Лянь была больше приспособлена к использованию ручки вместо кистей. Она заставила Сиянь найти гусиное перо и сделала свои собственные перьевые ручки. Когда она хотела заниматься написанием более причудливых иероглифов или писать большее количество времени, она переходила на перо.

Заполнив два листа бумаги своей практикой каллиграфии, Чу Лянь отправилась в Зал Цинси, чтобы совершить ежедневное приветствие Матриарха. Затем она намеревалась посетить двор своей тещи.

Кто мог бы знать, что Чу Лянь получит то, чего она не ожидала вообще - письмо от Хэ Чанди с северной границы!

У Матриарха Хэ передала письмо с широкой улыбкой на лице. Она имела точно такое же выражение лица, словно она наблюдала за своей симпатичной парой внуков, которых очень любила.

Уголки губ Чу Лянь дрогнули. Она держала нейтральное выражение лица, когда брала письмо, но не могла заставить себя говорить. Матриарх приняла это за то, что Чу Лянь просто стесняется, поэтому отмахнулась от нее рукой, чтобы позволить ей прочитать письмо наедине. Матриарх Хэ даже напомнила ей написать ответ после того, как та закончит читать. Человек, который привез письма, все еще ждал, чтобы отвезти все ответы на северную границу!

Увидев радостное выражение лица Матриарха, Чу Лянь почувствовала, что она была не в курсе событий. Когда она вспомнила, что старшая служанка Лю сказала ей прошлой ночью, когда она сопровождала ее обратно во Двор Сунтао, настроение Чу Лянь ухудшилось.

Слова старшей служанки Лю звучали в ее голове. «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, не обвиняйте этого старого слугу за то, что он говорит об этом. Графиня не была в лучшем состоянии с момента рождения Третьего Молодого Мастера, поэтому этот старый слуга был тем, кто заботился о нем с детства. Этот старый слуга чувствует тепло, просто наблюдая, как вы оба так хорошо взаимодействуете. Но теперь Третий Молодой Мастер должен страдать на северной границе, и наш Мастер тоже не может ему помочь. Он здесь один, без компаньона, с которыми может поделиться своими проблемами. Хотя в последнее время в столице было так жарко, на севере ужасно холодно, особенно ночью. Я слышала, что там невозможно выжить без куртки. Третий Молодой Мастер ушел в такой спешке, этот старый слуга не знает, взял ли он достаточно запасов...»

После того, как старшая служанка Лю начала вещать подобное, Чу Лянь сразу поняла. У нее была только одна цель: это должно было заставить Чу Лянь, как жену Санланга, больше заботиться об одиноком, страдающем Третьем Молодом Мастере.

Если бы она могла быть заботливой и внимательной женой и отослать одежду для своего дорогого мужа, было бы здорово.

Столько, сколько Чу Лянь хотела закатить глаза, она ничего не могла сказать старшей служанке Лю. Она могла сказать, что Старшая служанка Лю искренне заботится о Хэ Чанди. Она относилась к нему так же, как к своему сыну.

В этих чувствах не было ничего плохого.

Чу Лянь согласилась на это. Несмотря на то, как ужасно Хэ Чанди действовал перед ней, она все еще была его законной женой. Были ожидания, которые она должна была выполнить в соответствии с этой ролью. Что касается этого сумасшедшего ее мужа, пфт. Пока он не был рядом, чтобы беспокоить ее, беспокоиться было не о чем.

Мысли Чу Лянь были простыми.

Вернувшись в кабинет, Чу Лянь села одна за столом. Она измерила толщину конверта пальцами: он казался довольно толстым. Там должно быть немало листов бумаги!

На лицевой стороне письма было несколько смело написанных слов: «Дорогой жене, мадам Чу».

Угол губ Чу Лянь поднялся в сомнении. Она задавалась вопросом, чувствовал ли он какую-либо вину, когда писал это. Назвать ее его «дорогой женой» - да, правильно. Он даже не желал завершить свой брак! У него была совесть хоть где-нибудь в голове или нет?

Чу Лянь сорвала печать с письма и вытащила несколько листов бумаги. Теперь, когда она увидела содержимое, он действительно написал ей целую кучу писем. Каждая страница была заполнена крошечными маленькими иероглифами. Она должна была смотреть как можно ближе, чтобы расшифровать их. Но как только она попыталась, ее лицо мгновенно потемнело.

Какой кошмар! Почерк на этих письмах был настолько плохим, что иероглифы были похожи на амулеты экзорцизма! Она не могла понять ни одного!

Нет, подождите. Она смогла понять два слова. Большие, смелые слова в начале письма: Чу Лянь.

После этой теплой «моей дорогой жены» на лицевой стороне конверта Хэ Санланг все еще обращался к ней ее полным именем «Чу Лянь» в самом письме.

Несмотря на то, что она не могла понять, что в нем написано, только на основе этих двух слов, Чу Лянь могла понять, что Хэ Санланг в этом письме ничего не написал о ней.

Она поджала губы. К счастью, почерк Хэ Чанди был настолько ужасен, что она не могла прочитать письмо. В противном случае она, вероятно, рассердилась бы и упала бы в обморок от ярости.

Она осторожно сложила письмо и положила его обратно в конверт, затем спрятала в ароматной коробочке из палисандра. Затем Чу Лянь приготовила чернила и взял кисть, чтобы начать писать ответ.

Хэ Чанди написал три целых страницы, полных гнева, и все, чтобы предотвратить нечестивую женщину Чу Лянь от попыток использования любого из ее трюков, пока он в

отъезде. Если бы он узнал, что она даже не прочитала ни слова, возможно, он даже выплюнул бы глоток крови. Если бы он также узнал, что все это из-за его ужасного почерка, возможно, он также сожалел бы о том, что не показал свои навыки каллиграфии.

После долгого размышления Чу Лянь все еще не знала, что написать в ответ Хэ Чанди. Она написала несколько слов, прежде чем взглянуть на оставшееся пустое место на бумаге. Брови ее морщились, и она быстро скатала бумагу в шар и бросила ее в огонь.

Ни в коем случае, это было невозможно! Несмотря на то, что ее почерк улучшился, он был еще далек от того, для которого следует использовать кисть. Было бы плохо показать недостаток ее навыков, написав письмо Хэ Чанди. Что, если он начнет подозревать? Этот ее муж был уже достаточно сумасшедшим: она не могла рисковать спровоцировать его еще больше.

Поскольку она не могла писать, как она должна была ответить на письмо Сан Санланга?

Чу Лянь расстроилась. Каким-то образом ее взгляд упал на набор ручек из гусиных перьев и древесного угля, которые она обычно использовала для занятий.

Ее глаза мгновенно засветились. О да! Хотя она не могла писать, она могла рисовать!

Для такого энтузиаста искусства, как она, эти простые маленькие комиксы были легкими, как пирог!

Теперь, когда у нее был план, Чу Лянь немедленно начала действовать. Она взяла кисть и в несколько мазков, живой... интересный рисунок начал складываться на бумаге.

Маленький человек, одетый в платье с однобокой прической, был один.

Несколькими простыми, быстрыми линиями и красивыми мазками кисти бумага была заполнена довольно оживленной сценой.

Менее чем за час Чу Лянь уже нарисовала двадцать комиксов. Она даже не могла вставить весь пакет в конверт.

Наконец, Чу Лянь позвала Сиянь в кабинет.

«Сиянь, помоги мне найти конверт побольше!»

Сиянь была ошеломлена ее просьбой. Ей было интересно, для чего Чу Лянь нужно нечто подобное. Если бы она хотела отправить что-то большее, она могла просто использовать пакет!

Чу Лянь помахала стопкой бумаги Сиянь, и служанка сразу поняла.

Сиянь поспешила с улыбкой на лице найти другой конверт. Она столкнулась со старшей служанкой Гуй за пределами спальни. Старшей служанке Гуй было странно, что у обычно спокойной служанки была такая яркая улыбка на лице.

Сиянь усмехнулась. «Момо, ты должна был это увидеть! Размер ответа, который Третья Молодая Мадам написала в письме Третьему Молодому Мастеру! Он не может поместиться в нормальный конверт, поэтому этот слуга найдет гораздо больший конверт, чтобы он подошел».

Как сказала Сиянь, она даже развела пальцы, чтобы показать, насколько пачка бумаги была толстой... с некоторым преувеличением, конечно.

Старшая служанка Гуй засмеялась вместе с ней. Она вспомнила, что Третий Молодой Мастер отправил письмо для своей Третьей Молодой Мадам. Должно быть то, что он написал, сделало ее такой счастливой. Зачем еще Третья Молодая Мадам реила так много сказать? Ее ответ не мог даже вписаться в обычный конверт!

«Хорошо, это хорошо. Этот старый слуга поможет найти его.»

В конце концов, они должны были подать запрос в распоряжение внешнего двора для этого!

Дело в том, что такие большие конверты использовались редко, поэтому у них не было ни одного. В конце концов, только управляющий использовал кожу, чтобы делать их. Это было особенное чувство, когда Чу Лянь держала его в руках, он выглядел почти как папка для файлов в современную эпоху.

Старшая служанка Гуй и Сиянь радостно наблюдали, как Чу Лянь лично положила толстую пачку бумаги в конверт и запечатала его. Она даже написала слова «Моему дорогому Санлангу» на лицевой стороне конверта. Две служанки представили свою Третью Молодую Мадам, вложившую все ее сладкое маленькое сердце в этот большой конверт.

Вспоминая о специальном напоминании старшей служанки Лю, Чу Лянь попросила старшую служанку Гуй найти ткань для упаковки. Она собрала несколько вещей из

исподнего, плащей, зимней одежды, обуви и т. д. для Чанди. В любом случае, это уже принадлежало Хэ Чанди, поэтому Чу Лянь не нужно было ничего делать.

В комнате также присутствовала старшая служанка Чжун. Уголки ее губ поднялись в знак признательности. В своем сердце она кивнула. Третья Молодая Мадам действительно имела в своем сердце Третьего Молодого Мастера. Она даже собрала одежду для своего мужа.

Курьер уже сказал им, что может помочь кое-что передать, но не слишком много, или это будет не очень удобно для него.

Матриарх Хэ также знала, насколько строги армейские лагеря на северной границе, поэтому она не пыталась усложнить работу курьера. Она даже специально рассказала Чу Лянь о пределе пакета.

После подготовки небольшого пакета вещей старшая служанка Чжун отвела младших служанок на кухню, чтобы приготовить обед.

Старшая служанка Гуй некоторое время думала, прежде чем решиться остаться. Она помогла Чу Лянь убрать пучок, прежде чем начать комментировать: «Третья Молодая Мадам, этот старый слуга слышал, что северная граница чрезвычайно бесплодная: там не так много земли. Третий Молодой Мастер привык вести комфортную жизнь здесь, в столице. Возможно, он не сможет привыкнуть к северной границе... Возможно, его аппетит тоже страдает. Он наверняка скучает о той прекрасной кухне, что была здесь, в столице.

Чу Лянь не могла понять, что пыталась сказать старшая служанка Гуй. Она смущенно наклонила голову, глядя на старшую служанку Гуй. Ее глаза были яркими и влажными, и она даже сделала милый звук «мм?», вопрошая.

«Разве он не решил пойти туда в одиночку? Он даже не сказал мне заранее. Это не мое дело, даже если он там страдает!»

Старшая служанка Гуй вздохнула. «Это не то, что имел в виду этот старый слуга. Этот старый слуга просто сказал, что Третий Молодой Мастер, скорее всего, не спит и не ест хорошо. Разве у вас не было Сиянь, и других девушек, которые несколько раз делали закуски?»

Только те, кому посчастливилось испытать великолепие «секретных рецептов» Чу Лянь, знали соблазн еды. Как говорится, «главная потребность людей - это пища». В рейтинге всех удовольствий жизни еда была номером один!

Например, возьмите старшую служанку Гуй. После привыкания к употреблению блюд по рецептам Третьей Молодой Мадам она, вероятно, посмотрит сверху вниз на самый известный ресторан во всей столице. Эти «прекрасные блюда» были полным мусором, по сравнению с едой здесь, во Дворе Сунтао!

Их Третья Молодая Мадам была не очень хороша. Раньше у нее было какое-то умение в заваривании сенча, но поскольку она отказалась даже прикасаться к чаю сейчас, это было последнее оставшееся умение, которым она могла бы похвастаться.

Кто не любил есть в этом мире? Особенно хорошую еду. Никто не мог этого не любить!

На северной границе не было ничего хорошего. Если Третья Молодая Мадам сможет отправить что-то приятное, не станет ли Третий Молодой Мастер чрезвычайно счастлив?

Выслушав старшую служанку Гуй, Чу Лянь вспомнила, что она научила девочек готовить целый ряд блюд в особенно скучный день. Поскольку у них обычно было какое-то запасное мясо, оставшееся на кухне, которое испортилось бы, если бы они не смогли приготовить его, Чу Лянь заставила девочек превратить их во всевозможные блюда на основе мяса.

Там была свиная отбивная, полупрозрачная измельченная говядина, пряная вареная говядина и многое другое!

Это был первый раз, когда она сделала эти закуски с момента прихода в Великую Династию Ву. На кухне на самом деле было не так много мяса, поэтому у них было всего несколько кастрюль, даже после того, как они совершили все эти усилия. Даже служанкам не давали: отбивная предназначалась только для нее. Эта полупрозрачная измельченная говядина все еще пропитывалась в маленькой банке, ожидая, что ее съедят через два дня.

Тем не менее, старшая служанка Гуй теперь предлагала, чтобы она отдала все свои трудно завоеванные блюда Хэ Чанди. Как могла жадная Чу Лянь расстаться с едой?

«Момо, мне было нелегко сделать эти блюда. Я даже не съела больше, чем несколько штук! Я так долго жаждала их. Во всяком случае, эта полупрозрачная измельченная говядина была только что сделана. Я не знаю, можно ли ее съесть сейчас. Что, если она не вкусная?»

Старшая служанка Гуй не думала, что обычно щедрая Третья Молодая Мадам, которая даже могла вознаградить своих слуг серебряными аксессуарами, не моргнув ресницами, внезапно превратилась бы в такого скрягу. Она даже не могла расстаться с несколькими кастрюлями закусок?

Старшая служанка Гуй почувствовала себя беспомощной. Она знала, что детское настроение Третьей Молодой Мадам снова вспыхнуло, поэтому она терпеливо пыталась убедить ее. «Третья Молодая Мадам, как вы могли сделать что-нибудь не вкусное? Не волнуйтесь, этот старый слуга уже попробовал. Эта полупрозрачная измельченная говядина вкусна!»

Глаза Чу Лянь расширились от недоверия. Она указала на старшую служанку Гуй и сказала нахмуренно: «Момо, ты тайком съела мою измельченную говядину!»

Старшая служанка Гуй не ожидал, что она проявит себя в минуты невнимательности. Она неловко продолжила: «Этот старый слуга попробовал немного. Разве Третья Молодая Мадам не говорила раньше, что она будет готова после того, как настоится в течение четырех-пяти дней? Этот старый слуга просто помогал Третьей Молодой Мадам сначала провести проверку вкуса.»

Чу Лянь была чрезвычайно омрачена. Она задавалась вопросом, почему ее блюдо из говядины осело так быстро. Оказывается, это была старшая служанка Гуй, тайком поедающая его!

Почему вокруг нее были люди, такие охочие до еды! Разве не хватало всего одного обжоры?

Старшая служанка Гуй поняла, что они отклонились от темы, поэтому она быстро вернула ее на правильный путь. «Да, это была вина старого слуги за кражу закусок Третьей Молодой Мадам. Этот старый слуга обещает не воровать больше никаких закусок и наблюдать за Сиянь и остальными. Третья Молодая Мадам, там мало что осталось, и вам все равно не хватит. Кроме того, мы можем сделать их в любое время здесь. Если вы отправите их Третьему Молодому Мастеру, и ему это понравится, он может даже начать тянуться к вам! Все это будет благодаря этим закускам. Если вы отправите их...»

Чу Лянь была немного мотивирована словами старшей служанки Гуй. Это было правдой. Она могла сделать их в любое время, когда захочет, но это было невозможно для Чанди, на севере.

Также было правдой, что в любом случае их было мало, так как служанки их украли. Она просто пыталась привнести какие-то другие вкусы, чтобы оживить ее обычные блюда. Хорошо, она отдаст остальную часть Хэ Чанди.

«Хорошо, Момо, скажи Сиянь принести закуски. Поместите их в маленькую отдельную сумку и попросите курьера позаботиться о них».

«Хорошо, этот старый слуга сделает это». Старшая служанка Гуй быстро помчалась поискать Сиянь.

Свиная и говяжья отбивная имела длительный срок хранения, если их нести осторожно, не позволяя им прикасаться к воде. Таким образом, Чу Лянь не боялась, что пища испортится, пока не достигнет северной границы.

Сиянь была также довольна, что Третья Молодая Мадам наконец-то подумала о Третьем Молодом Мастере. В ее волнении она достала все закуски Чу Лянь и собрала их, в том числе несколько довольно маленьких синих сумочек и маленькую банку полупрозрачной измельченной говядины. Хотя снеди было не так много, ее было достаточно для того, чтобы собрать небольшой пакет.

С другой стороны, когда старшая служанка Гуй посмотрела на пакет, она почувствовала, что тот слишком маленький. Не пошлёшь же такой маленький пакет Молодому Мастеру? Таким образом, она взяла на себя инициативу, чтобы вынуть виноградное вино, которое Чу Лянь отложила несколько дней назад. Когда она добавила одну бутылку в пакет, старшая служанка Гуй стала удовлетворена.

Бедная Чу Лянь не знала, что все ее закуски были отправлены Сиянь. Даже виноградное вино, которое нелегко было сделать, было затронуто этими двумя.

Как только письмо и пакет были подготовлены, их отправили во внешний двор. К тому времени все поместье знало, что Чу Лянь собиралась отправить гигантское письмо Хэ Санлангу.

Главный управляющий пересказал историю другим стюардам, хвастаясь тем, что лично сделал этот огромный конверт для письма Третьей Молодой Мадам!

Лица Матриарха Хэ, графини Цзин’ань и Наследника Цзин’ань расцвели благодарными улыбками при звуках этой новости.

Они похвалили Чу Лянь, воскликнув, что Санланг действительно женился на хорошей жене!

Таким образом, письма, которые другие члены семьи намеревались отправить Хэ Чанди, были полны похвалы Чу Лянь, отметив, что она была и разумной, и сыновней. Вероятно, письмо Мадам Цзоу не содержало о ней ничего приятного.

Все письма и пакеты Дома Цзин’ань были быстро отправлены на северную границу.

В кабинете имения князя Цзинь обычно веселый Тан Ян перестал улыбаться. Выражение его лица было очень серьезным. Он взглянул на, казалось бы, расслабленного принца Цзинь, сидящего во главе комнаты, закрыв глаза и отдыхая.

«Ваше Высочество, городские стражи только что отправили новости. Убийцы, которых мы захватили, умерли в одночасье».

Испуганные голубые глаза принца Цзинь мгновенно вспыхнули.

«Вы нашли какие-нибудь особенности?»

«У всех убийц был черный отпечаток на левой руке. После изучения тел мы подозреваем, что отпечатки являются частью секретной техники предыдущей династии для управления воинами-камикадзе».

«Отправьте людей для продолжения расследования. Также проверьте причастность руководства Дефен Тихауз.»

Тан Ян показал, что понял приказ, и ушел.

Длинные, элегантные пальцы принца Цзинь осторожно постучали по столу, стоящему перед ним.

Его глаза, казалось, потемнели, продемострировав скрытые глубины.

Все, что произошло в Дефен Тихауз, снова отразилось в сознании принца Цзинь. Он не забыл, как Чу Лянь смогла узнать его с первого взгляда.

Хотя он был частью императорской семьи и даже занимал статус четвертого принца, он не был так желанен, как другие князья. Его мать давно умерла, а девичья семья его матери была слишком слабой. Таким образом, о нем не было известно.

Ему уже было восемнадцать в этом году, и он покинул дворец два года назад, чтобы основать свое имение. Выйдя за пределы, за исключением крупных заседаний двора, которые проводились два раза в месяц, он не часто входил во дворец. В ранние годы он и Хэ Чанди регулярно посещали военный лагерь, расположенный на окраине города,

поэтому он был знаком с большинством военных чиновников при дворе. В противном случае он не смог бы устроить должность для Чанди в Лянчжоу.

Тем не менее, Великая династия У дала предпочтение литературным чиновникам военным. Таким образом, мало кто заботился о том, чтобы установить связь с военными чиновниками.

Из-за его необычного цвета глаз император уже сказал ему наедине однажды, что принц со смешанной кровью никогда не будет участвовать в конкурсе на трон. Таким образом, принц Цзинь никогда не пытался бороться за него, даже в молодые годы. Это было также основной причиной того, что ему присвоили официальное звание принца и отправили из дворца, чтобы создать свое собственное имущество намного раньше, чем остальных.

Возможно, через два года он возьмет жену и будет отправлен на какую-то другую территорию, но на данный момент ему разрешено проводить свои дни в столице, в основном без дела.

Аномальные глаза принца Цзинь были одним из табу в императорской семье. Благодаря его скрытности мало кто знал об этой странной черте его, кроме некоторых доверенных чиновников при дворе.

Даже если бы люди узнали об этом факте, немногие из них осмелились бы обсуждать это открыто. Так как принц Цзинь не был избран, он все еще был одним из императорских сыновей, несущих родословную императора.

Несмотря на это, Чу Лянь смогла определить его на первый взгляд.

Шестая мисс Чу была просто забытой маленькой мисс Дома Ин перед браком. Вероятно, она никогда не посещала никаких важных праздников за всю свою жизнь. Хэ Санланг тоже не упоминал об этом. И, судя по отношению к ней Санланга в течение первых нескольких дней брака, действительно ли он был похож на человека, который делится интимными подробностями своей жизни с Шестой мисс Чу? Ни за что!

В тот день принц Цзинь не был одет как принц в Дефен Тихауз. Однако Чу Лянь смогла сказать, кем он был, когда она встретила его взгляд после выхода из своей частной кареты. Она ясно узнала его.

Это стало интересно.

Хэ Санланг, Хэ Санланг... Тебе очень повезло, что ты выбрал такую интересную жену. Мало того, что она была в контакте с каким-то странным человеком, она, казалось, скрывала много секретов.

Принц Цзинь не смог догадаться, о чем думала Шестая мисс Чу. Тем не менее, фактом было, что Чу Лянь послала своего слугу позвать охранников города, чтобы те спасли его жизнь.

Принц Цзинь знал, как оплатить свои долги.

Он не отказывался признать попытки Чу Лянь спасти его только потому, что его хороший друг, Чанди, презирал ее.

Чу Лянь провела два мирных дня в усадьбе. Она уже начала разрабатывать план возрождения ресторана Гуйлинь. Еще через два дня она попросила бы Матриарха Хэ разрешение пойти взглянуть на ресторан.

Скоро началась почти середина осени. Поместье начинало заготавливать необходимые вещи для предстоящих холодных месяцев. Температура снаружи снизилась, благодаря нескольким раундам осеннего дождя, и стало намного прохладнее.

Позавтракав во дворе Сонгтао утром, Чу Лянь как всегда пошла поприветствовать Матриарха. Будучи там, она наткнулась на мадам Цзоу.

Матриарх Хэ сделала глоток чая. Возможно, из-за наступления осени, Матриарху Хэ добавили сегодня сухие цветы хризантемы в сенча, придав свежий аромат.

Рассматривая плавающие желтые лепестки в своем чае, Матриарх вдруг вспомнила что-то. Она тут же сказала: «Сейчас почти осень. Пришло время для всех дворов получить дополнительную одежду. Жена Даланга, закончили ли вы подготовку?»

Мадам Цзоу только что взяла чашку чая. Она не ожидала, что Матриарх Хэ скажет об этом ей так внезапно, но она быстро ответила: «Пожалуйста, не беспокойтесь об этом, бабушка. Управляющий, отвечающий за рукоделие, уже упомянул об этом. Я уже дала ему свои приказы: новая одежда для этого сезона будет сделана по самой лучшей моде столицы».

Проговорив это, она повернулась и посмотрела на Чу Лянь, которая сидела напротив нее. Ее глаза казались немного тусклыми, прежде чем она продолжала говорить: «Третья сестра в законе вышла замуж только в этом году, и она такая молодая и красивая. Я взяла на себя инициативу, чтобы добавить еще три набора одежды для третьей сестры в законе. У бабушки есть другие просьбы?»

Казалось, ответ Мадам Цзоу удовлетворил Матриарха Хэ. «Мм, ты хорошо поработала, жена Даланга. Поскольку Санланг не находится в столице, мы должны заботиться о жене Санланга как о старших членах семьи. На мой взгляд, когда придет время для каждого двора приобрести новые аксессуары, почему бы вам не добавить еще два набора для жены Санланга?»

«Эта внучка понимает». Хотя мадам Цзоу ответила положительно, внутри себя она обиделась. Предоставление Чу Лянь еще нескольких наборов одежды уже считалось особым режимом, но теперь ей даже придется заказать дополнительные аксессуары для нее.

Один комплект одежды не стоил бы более ста таэлей, независимо от качества используемого материала.

Однако один комплект аксессуаров может стоить гораздо более ста таэлей! Они тоже должны быть качественными!

Подумав, что Матриарх Хэ внезапно добавила на пять-шесть сотен таэлей расходов всего лишь одним предложением, мадам Цзоу почувствовала себя крайне отстраненной. Матриарх Хэ не знала стоимости вещей, так как не управляла счетами домашних хозяйств.

Магазины и поля, которые она имела под своим именем, не приносили им годового дохода.

Ни один из мастеров, присутствующих в Доме Цзин’ань, не знал, как управлять бизнесом, поэтому, после вычета необходимых расходов на содержание и поддержание связей с другими домами, у них не осталось много денег.

После того, как графиня Цзин’ань использует свои средства, расходы на ее медикаменты будут перенесены на общие счета. Тысячу таэлей в месяц была довольно большая сумма. К тому времени было бы сложно управлять этим имением.

Когда мадам Цзоу подумала о том, что было, когда она впервые вышла замуж в поместье, она вспомнила, что Матриарх Хэ никогда не обращалась с ней так хорошо. Ревность и разочарование укоренились в сердце мадам Цзоу.

Чу Лянь хотела что-то сказать, но говорить ей не пришлось. Она увидела, что взгляд в глазах мадам Цзоу изменился, и горько заплакала в своем сердце.

Ах, моя дорогая бабушка, разве ты не создаешь для меня неприятности?!

Как может их третья ветвь получить дополнительные аксессуары, когда основная ветвь не получила ничего подобного?

Чу Лянь собиралась высказаться и отклонить предложение, когда Матриарх Хэ отрезала ее. «Жена Санланга настолько молода, что ей пора одеваться. Несколько аксессуаров не должны стоить слишком дорого: кроме того, наше поместье должно быть в состоянии сэкономить».

Взгляд матриарха приземлился на живот Чу Лянь.

Чу Лянь задохнулась и не могла заставить себя говорить...

Что еще она могла сказать? Окончательное слово за матриархом...

Мадам Цзоу, которая смотрела на Матриарха Хэ, внимательно посмотрела на Чу Лянь. В ее голове раздались звонки.

Она не могла сдержать разочарования, которое она чувствовала, как тяжелый камень на груди. Ее лицо покраснело от силы ее эмоций.

После того, как Чу Лянь и мадам Цзоу повоевали во дворе графини Цзин’ань, Матриарх Хэ позвала свою доверенную старшую служанку Чжоу. Она небрежно спросила: «Есть ли новости о жене Санланга?»

Лицо старшей служанки Чжоу вздрогнуло, и она с трудом ответила: «Я слышала, что вчера у Третьей Молодой Мадам были месячные».

Лицо Матриарха Хэ было заполнено разочарованием. Похоже, правнук, которого она с нетерпением ждала, не родится в этом году.

Старшая служанка Чжоу попыталась утешить ее. «Матриарх, хотя Третья Молодая Мадам происходит из дома Инь, Третий Молодой Мастер оставался лишь несколько дней после того, как они поженились. Как она могла так легко забеременеть?»

Матриарх Хэ вздохнула, выглядя ошеломленной. «Ты права, я была слишком поспешной».

Когда Чу Лянь ушла, идя на шаг впереди мадам Цзоу, графиня Цзин’ань вернула мадам Цзоу, намереваясь сказать несколько слов наедине.

«Мама, что вы хотели?»

Лицо графини Цзин’ань было бледным, когда она прислонилась к изголовью кровати: через какое-то время она закашлялась. Когда она держалась за руки Мадам Цзоу, она медленно произнесла: «Уже почти время, когда времена года меняются. Поскольку почти осень, вам надо готовить много мероприятий по всему имению. Должно быть, это было тяжело для вас.»

«Мать, что ты говоришь? Это все часть моего долга». Мадам Цзоу утешилась словами своей тещи. Затянувшееся разочарование, которое она испытала от Цинси-Холла, начало рассеиваться, и ей удалось выжать свежую улыбку.

«Мать тоже была на твоем месте, и Мать знает, как это утомительно. Работая над тем, чтобы наше хозяйство процветало, не забывайте заботиться о своем теле.

«М-м! Я понимаю, мама.»

После небольшой паузы графиня Цзин’ань снова заговорила. «Жена Санланга только что присоединилась к нашей семье. Как ее старшая сестра в законе, позаботься о ней немного больше. Почему бы тебе не дать ей дополнительный набор аксессуаров в этом сезоне?»

Ярость, которая только что была подавлена, мгновенно вспыхнула снова.

Оказывается, ее свекровь просто говорила эти утешительные слова, чтобы попросить за Чу Лянь! Хах! Как мило! Все старшие члены семьи думали о третьей ветви. Разве это не потому, что Санланг ушел на северную границу? Но это был собственный выбор Санланга. Разве Чу Лянь не должна быть обвинена в том, что она не смогла удержать его здесь?

Все они хотели, чтобы она помогла компенсировать отсутствие Санланга, но кто собирался это возместить?

Она и Чу Лянь обе были законными женами поместья!

После того, как мадам Цзоу закончила слушать просьбы своей свекрови, она вышла из внутреннего двора графини Цзин’ань с напряженным, страшным выражением лица. Слуги, стоявшие сзади, так испугались, что даже не осмелились дышать.

Мадам Цзоу внезапно молча повернулась, чтобы спросить старшую служанку: «Как? Есть новости из Двора Сунтао?

Эта старшая служанка прекрасно понимала, что ее хозяйка сегодня не в лучшем настроении, и было бы слишком легко сделать его еще хуже. Поэтому, когда ее хозяйка задала ей вопрос, на который она могла ответить без страха, старшая служанка авздохнула с облегчением и сказала: «Старшая молодая госпожа, пожалуйста, не волнуйтесь. Этот старый слуга услышал, что график Третьей Молодой Мадам протекает, как обычно.»

Получив определенный ответ, узел в сердце мадам Цзоу наконец ослабел.

Какая удача, как повезло, что Чу Лянь не забеременела. Если Чу Лянь забеременеет и родит старшего внука дома, как она сможет сохранить свое положение в качестве жены Наследника Цзин’ань?

«Хорошо, сказал ли Хейр Цзин’ань, когда он вернется сегодня?»

Один из слуг за ее спиной ответил: «Наследник Цзинань сказал, что сегодня утром он отправится в Храм Хунлу. Кажется, он встречается с некоторыми чужаками. Когда он ушел, он упомянул, что не нужно будет ждать его к полудню.»

«Скажи кухне, чтобы в любом случае приготовили на его долю. Как еда этих ресторанов может сравниться с едой нашего поместья?»

«Да, Старшая Молодая Мадам. Этот слуга отправит заказы.»

Ее старшая служанка шла вперед, чтобы поддержать руку мадам Цзоу. С некоторой эмоцией в голосе она сказала: «Старшая Молодая Мадам всегда так внимательна. Я верю, что наставник Цзин’ань сможет почувствовать кропотливую заботу Старшей Молодой Мадам, когда вернется».

Выражение лица мадам Цзоу все еще было немного темным, когда она услышала эти слова от доверенного слуги.

Даланг очень хорошо относился к ней. Если бы ему не нравилось ее тело, Даланг оставался бы в своем кабинете, и никогда не вызвал бы никого из слуг, чтобы возвать ее. Вероятно, во всей столице она не смогла бы найти больше, чем горстку людей, которые могли бы контролировать себя так сильно.

Одно из правил Дома Цзин’ань запрещало мужчинам брать наложниц, если только он не оставался без наследника, когда ему исполнилось тридцать. Для Даланга этот возраст стремительно приближался, и она все еще не давала ему сыновей. Подходили ли счастливые дни их мирного, любящего брака, к трагическому концу?

Чем больше она думала об этом, тем большее беспокойство проявлялось в ее глазах. Хэ Чанци должен был наследовать титул графа Цзин’ань. Как у него не могло быть наследников?

Даже если бы Чанци не возражал против этого, граф и графиня, равно как и Матриарх Хэ, не могли не возражать.

Виноградное вино, которое Чу Лянь сбраживала в течение последних нескольких дней, теперь было готово к употреблению. Поскольку старшая служанка Гуй взяла на себя инициативу отправить одну из бутылок Хэ Чанди, Чу Лянь немного рассердилась. Она взяла к себе оставшуюся бутылку вина и долгое время ела, съев больше обычного во время полдника.

В результате она съела слишком много, и ее живот был немного раздутым. Для ее тела было бы нехорошо, если она сразу пошла бы вздремнуть, поэтому она взяла с собой Венцин и Цзин’ань на прогулку по саду, чтобы переварить еду.

Хотя уже было близко к середине осени, на улице все еще было немного жарко. Чу Лянь предпочла пройтись по более прохладным аллеям и каким-то образом добралась до входа, который соединял внутренний и внешний дворы.

В бамбуковом лесу возле входа был набор каменных столов и стульев, поэтому Чу Лянь остановилась и присела на короткий привал. Затем она собиралась вернуться и поспать.

Как только Чу Лянь села, она услышала звуки разговора возле выхода внешнего двора. Кто знал, что ее первоначальный план будет сорван подобным образом?

«Наследник Цзин’ань, что мы должны делать с этим полным мешком чили? Ваше сердце слишком мягкое: вы купили весь его запас только потому, что этот чужак утверждал, что у него не было достаточно денег, чтобы вернуться!»

«Передайте его управляющему имуществом. Если он действительно бесполезен, просто выбросьте. Этот парень был таким жалким, я просто хотел дать ему немного денег, чтобы помочь ему вернуться домой».

Это был слегка грубый голос Даланга.

Чу Лянь не могла понять, что они говорят, но она могла узнать голос ее старшего зятя, поэтому ей было немного любопытно. Таким образом, она послала Вэньцин, чтобы та спросила, что происходит.

Через короткое мгновение Хэ Чанци подошел со своим слугой Каншу.

Чу Лянь быстро встала, чтобы поприветствовать его.

«Третья сестра в законе, как вы пришли сюда в середине дня?»

Чу Лянь улыбнулась. «Отвечая Старшему зятю, я съела слишком много во второй половине дня, поэтому и гуляю по садам, чтобы переварить мою еду. Я шла весь путь сюда, не осознавая того и вдруг услышала голос Старшего брата на улице, поэтому я отправила свою служанку проверить. Самый старший зять, как у вас дела? Вы пополдничали?

Чу Лянь выглядела приятной и красивой. Добавив к тому, что она была спокойной и послушной после того, как вышла замуж в поместье, а также заработала себе хорошую репутацию в поместье Динъюань, у Чанци было очень хорошее впечатление от этой новобрачной невестки.

Он настолько привык быть старшим братом, что еще больше заботился о младших членах семьи. Хотя он выглядел немного свирепым снаружи, у него было доброе сердце. Чу Лянь была женой его маленького брата: с характером Хэ Чанци, конечно, он относился к ней, как к своей младшей сестре.

«Я уже покушал. Сегодня утром я отправился в храм Хунлу, чтобы встретиться с друзьями-чужестранцами. Третья сестра в законе, вы знаете? У этих чужестранцев действительно рыжие волосы и зеленые глаза!»

Хэ Чанци говорил с таким заинтересованным лицом, что глаза Чу Лянь с интересом оживились.

«Самый старший зять, вы ели пищу, которую сделали чужестранцы?»

"Конечно!"

«Разве их еда очень отличается от того, что мы едим в нашей Великой династии Ву?»

Услушав вопросы Чу Лянь, странное выражение появилось на лице Хэ Чанци. В сочетании с загаром его кожи и могучим телосложением, он выглядел точно как надутый медведь. Это было очень забавно, но Чу Лянь и ее служанки сумели сдержать свой смех, благодаря своему статусу.

«Эта еда... Да... Не будем об этом говорить...»

Она была такой плохой, что он хотел вырвать. Поедая эту странную еду, Хэ Чанци начал жаловаться на этих чужаков. В противном случае он бы не потратил десятки таэлей, чтобы купить эту повозку бесполезного «чили».

Он вспомнил, что эти чужестранцы говорили, что эти «чили» были пищей. Однако после того, как он и Каншу укусили кусок, их рты стали гореть огнем! Им пришлось проглотить две целые чашки чая, чтобы хоть немного приблизиться к тому, чтобы успокоить свои языки.

Бросив взгляд на любопытную и сверкающую глазницами невестку, у Хэ Чанци возникла внезапная идея.

«Правильно, я купил кое-что у этих чужеземцев сегодня - они сказали мне, что это пища. Может, Третья сестра в законе хочет взглянуть?»

Чу Лянь было очень любопытно, как она могла отказаться от этого предложения?

Таким образом, она последовала за Чанци через вход во внешний двор.

Хэ Чанци махнул рукой на двух слуг, вывозящих товары из коляски. Хэ Чанци проводил ее, и, когда они подошли достаточно близко, он лично взял один из мешков и открыл его для нее.

Чу Лянь заглянула внутрь, только чтобы убедиться, что сумка была полна сухого чили. Их шкура была красной и блестящей, и у них были маленькие хвостики. Мило!

Чу Лянь попыталась сохранять спокойствие, но она не могла не взволноваться. «Самый старший зять, что это?»

Хэ Чанци, казалось, чувствовал, что эти товары не были полезны вообще. Он просто перевернул мешок, прежде чем бросить его обратно на карету. «Чужеземцы, которые продали это мне, сказали, что это называется чили».

Чу Лянь пришлось проглотить слюну, которая бессознательно начала собираться во рту. «Умм, интересно... если бы самый старший брат в законе мог дать мне несколько этих чили? Я хочу использовать их в качестве ингредиентов для приготовления пищи».

Готовить?

Когда Чу Лянь упомянула о еде, Хэ Чанци вспомнил закуски, которые она сделала за последние несколько дней. Эти чили были для него бесполезны, так почему бы не отдать их Чу Лянь?

«Третья сестра в законе, если вы хотите их, вы можете забрать их все. Эти вещи бесполезны для меня».

Чу Лянь не ожидала, что ее старший шурин так распорядится своей покупкой, поэтому она была немного потрясена. Она хотела отказаться от этого предложения, но слуга Чанци сказал: «Третья Молодая Мадам, эти чили не стоят многого: это всего лишь один из многих товаров, которые молодой чужеземец привез в столицу. Он хотел продать их за хорошую цену, но не ожидал, что никто даже не захочет их покупать. Он спешил, чтобы поехать домой, поэтому он пришел к Хейр Цзин’аньу, ища помощи. Наследник Цзин’ань сжалился над ним и дал ему несколько таэлей, чтобы он мог поехать домой. Эта повозка чили просто оказалась чем-то дополнительным. Если вы не хотите его забирать, стюард, скорее всего, все это выбросит!»

Чу Лянь не знала, смеяться или плакать. Никто не мог знать, какой это был хороший ингредиент: неудивительно, что чужеземцу пришлось продать его так мало.

Поскольку они получили этот перец чили так дешево, Чу Лянь не стала отклонять предложение. Честно говоря, эта повозка с чили могла реализовать свой потенциал полностью только в ее руках.

«Тогда большое спасибо Старшему зятю. Если я буду готовить что-нибудь новое с этими чили, я пошлю часть Старшему брату!»

«Это сделка. Каншу, вызовите двух женщин-слуг, чтобы переместить все эти чили на кухню Сунтао-Корта.

Отказавшись от обременительного чили, Хэ Чанци почувствовал облегчение. Затем он вернулся ко своему двору со своим слугой.

Конечно, госпожа Цзоу уже получила известие о том, что произошло.

Мадам Цзоу сидела в гостиной с несчастным выражением лица, явно злая.

Как только Чанци вошел в гостиную, он заметил, что его жена, похоже, не в хорошем настроении. Он подошел и сел рядом с мадам Цзоу. «Юаньцзин, что случилось? Кто-нибудь из этих глупых слуг заставил вас рассердиться сегодня?»

Мадам Цзоу почувствовала себя еще более расстроенной, услышав, что он сказал, но она не могла выводить из себя своего дорогого мужа. Она могла только разгладить выражение своего лица и тихо спросить: «Даланг, ты привез сегодня коляску, полную чего-то из Храма Хунлу?»

Хотя Хэ Чанци выглядел грубым человеком, но вопреки своей внешности, он был очень чувствителен к скрытым значениям слов. Таким образом, он сразу понял, что мысли его жены пошли по неверному пути.

"Эх ты! О чем ты думаешь? Это были лишь кое-какие товары, которые один чужеземец не смог продать. Он привез их сюда издалека в нашу столицу, но не мог продать свои запасы целых полгода. Я пожалел его и потратил двадцать таэлей, чтобы купить их, просто чтобы дать ему немного денег, и помочь ему вернуться домой».

Когда мадам Цзоу услышала это, она расслабилась. "Что это было?"

«Всего лишь повозка, полная неких «чили».

Женщины были немного более прижимистыми. Даже мадам Цзоу, выросшая в Доме Динъюань, не была исключением из правил.

Она слегка ударила Хэ Чанци. «Тем не менее, вы не можете отдать все это Третьей Сестре в законе!»

«Если я не отдам их ей, я должен просто выбросить их? Я не знаю, что с ними делать, и вы не знаете, как их использовать. Даже если мы их сохраним, они просто пропадут. Это всего лишь двадцать таэлей, почему тебя это волнует?»

Мадам Цзоу больше не выдержала. Она повернулась к Хэ Чанци.

"Хорошо, хорошо. Юаньцзин, завтра я куплю тебе головной убор, как насчет этого? Это последний писк моды от Павильона Цзиньши. Я заказала его для тебя несколько дней назад. Теперь пришло время его забрать».

Услышав, что ее муж заказал для нее головной убор из павильона Цзиньши, эта ничтожная сумма в двадцать таэлей была полностью забыта. Она быстро начала расспрашивать Хэ Чанци о том, из чего сделан аксессуар, и о стиле, в котором он был выполнен.

Павильон Цзиньши был самым известным магазином аксессуаров во всей столице. Даже принцессы и жены влиятельных чиновников часто заказывали там аксессуары.

Наличие головного убора из павильона Цзиньши было чем-то, что заслуживало внимания.

Слова Чанци окончательно развеяли депрессию, в которой находилась мадам Цзоу, которая наступила благодаря просьбам Матриарха Хэ и графини Цзин’ань о том, чтобы выделить Чу Лянь больше аксессуаров.

Поев немного с женой, Хэ Чанци отправился в кабинет со своим слугой Каншу.

Хэ Чанци сидел перед своим столом и инструктировал: «Каншу, отнеси тысячу таэлей в павильон Цзиньши и попроси их сделать для меня головной убор. Скажи лавочнику, что это приказ от меня, и я не потерплю никаких ошибок».

Каншу собирался повернуться и уйти, когда Чанцзи подозвал его снова: «Не бери деньги со счетов усадьбы. Возьми их из моих личных средств.»

«Да, сир!» Каншу быстро ушел, чтобы выполнить поручение.

Хэ Чанци сейчас немного беспокоился о своих финансах. Не то, чтобы у него не было личных средств, но в эти дни он тайно помогал в расходах на лекарства своей матери. Даже если бы у него была гора золота, в конечном итоге она закончилась бы.

Обнаружив несчастье своей жены, он решил использовать головной убор, чтобы успокоить ее взъерошенные чувства. Как он мог заказать его заранее? Он сказал это только для того, чтобы сделать Мадам Цзоу счастливой.

Если бы его отец не был размещен с гарнизоном в Минчжоу, и, если бы наследнику не приходилось быть рядом с семьей, Хэ Чанци лучше предпочел бы присоединиться к армии. Однако, так как он был старшим сыном, ему пришлось забыть о своей мечте и остаться дома, чтобы взять на себя ответственность за отсутствующего отца.

Позиция Чанци при дворе была просто слабого четвертого чиновника. Он не был хорош и в бизнесе, поэтому, хотя он был наследником Дома Цзин’ань, у него не было большого количества средств.

Как наследник поместья графа, единственная причина, по которой он начал беспокоиться о деньгах, было из-за состояния его матери.

Чу Лянь ничего не знала об этом, так как она не управляла какой-либо частью поместья: все это происходило на заднем плане. В оригинальной истории также не упоминалось об этих деталях.

Заполучив полную телегу чили, Чу Лянь умирала от счастья.

Ее мозг уже был наполнен соусом чили, пряной весенней курицей, вареной бараниной, кислым и пряным супом, жареной пряной измельченной говядиной, картофельным тофу и всеми другими пряными блюдами, которые она могла придумать.

Когда она вернулась во Двор Сунтао, она тут же бросилась в маленькую кухню, не утруждая себя ожиданием назначенного времени.

На входе в кухню старшие служанки Чжун и Вэньлан смотрели широко раскрытыми глазами.

Эта повозка чили заполнила половину ее небольшого склада.

Старшая служанка Чжун подошла к Чу Лянь и спросила, показывая в шоке: «Третья Молодая Мадам, что это такое? И почему его так много?»

Чу Лянь так широко улыбнулась, что ее глаза сузились в щели. Она намеренно обошла эту тему и сказала: «Момо, не волнуйся, это кое-что хорошее. Самый старший зять дал это мне.»

«Это от наследника Цзин’ань?»

Старшая служанка Чжун последовала за Чу Лянь и стала наблюдать, как та открывает мешок и заставляет Цзинань принести большие деревянные кадки. Затем Чу Лянь подняла мешок и с приятным звуком высыпала сушеный перец.

Старшая служанка Гуй как узнала новости, сразу же примчалась. Увидев эту кадку огненно-красного... чего-то, она удивленно воскликнула: «Что это? Они на самом деле выглядят красиво...»

Чу Лянь протянула руку и провела рукой по стопке перца. Взглянув на свежие, ярко-красные стручки чили, в ее голове возникла озорная мысль.

Она повернулась и посмотрела на слуг с большими глазами, собравшимися вокруг нее, и сказала: «Это все еда. Они съедобны даже без приготовления. Хотите попробовать?»

Первыми кивнули младшие служанки: Сиянь, Фуян и другие. Их глаза были полны ожиданий. Третья Молодая Мадам была слишком хороша в приготовлении пищи: независимо от того, что она приготовит, всегда было вкусно! Они даже думали, что в зеркале они выглядят немного пополневшими, и это было только согласно двухдневным наблюдениям.

Перед каждым приемом пищи они клялись сами себе, что съедят немного меньше на этот раз, но просто не могли контролировать себя, увидев пищу. Это было очень неприятно.

Когда Чу Лянь увидела, что они готовы попробовать чили, она не смогла сдержать улыбку на своих губах. Она отошла в сторону и позволила им подойти к кадке.

Младшие служанки взяли по одному сушеному чили. Посмотрев на него один или два раза, не спрашивая о его вкусе, они сунули его прямо в рот.

Менее чем за две секунды их горло было в огне! Они быстро выплюнули чили и бросились на кухню, чтобы найти немного питьевой воды.

Старшие слуги Гуй и Чжун наблюдали за всем этим со стороны. Они были потрясены, когда служанки убежали. Что... что только что произошло?!

Старшая служанка Гуй захотела последовать за служанками, чтобы убедиться, что с ними все в порядке, но Чу Лянь задержала ее, пытаясь подавить свою улыбку. «Момо, все в порядке, все будет хорошо. Все, что они сделали - это съели чили. Их языки просто горят от горечи! Они придут в норму, выпив несколько чашек холодной воды.»

Закончив объяснение, Чу Лянь не могла не рассмеяться. Старшая служанка Гуй расслабилась, услышав это. Тем не менее, она бросила странный взгляд на свою молодую мадам, которая была настолько озорной, что подшучивала над молодыми девушками.

Старшая служанка Чжун обернулся и быстро дала указание нескольким другим служанкам принести холодную воду для девочек на кухню, чтобы те попили.

Когда младшие служанки вернулись, их глаза были красными и полными слез. Они жалобно смотрели на Чу Лянь, как будто над ними поиздевались.

Чу Лянь изо всех сил сохраняла серьезный вид, ругая их: «Давайте посмотрим, посмеете ли вы в следующий раз есть не подумав! Если вы когда-нибудь сделаете что-то не так, наказание отныне будет - съесть целую миску этого перца!»

Младшие служанки быстро склонили головы, не смея взглянуть вверх. Даже выражения лиц старших жанокг Гуй и Чжун мгновенно стали серьезными.

Собственно, Чу Лянь специально сформулировала свои слова.

Два дня назад, собирая пакет Хэ Санлангу, Сиянь и остальные положили туда ее блюда, а старшая служанка Гуй положила ее вино, не попросив разрешения. Более того, с тех пор, как они начали готовить себе еду, ее рецепты были настолько хороши, что время от времени ей не хватало еды. Чу Лянь только делала вид, что не замечает, но в последнее время они слишком сильно перешли все границы.

Хотя Сиянь и старшая служанка Гуй действовали от ее имени, когда собирали блюда и вино для передачи Хэ Санлангу, у них были правила. В конце концов, она была настоящей хозяйкой двора Сунтао, и все это происходило только внутри этого двора. Снаружи все еще была иерархия более крупного имения Цзин’ань.

Может быть, нет ничего страшного в том, чтобы взять немного еды, но она не могла допустить, чтобы такие плохие привычки, как эта, застряли надолго. Если она допустит это, то в конечном итоге подобное приведет к тому, что слуги станут более смелыми и жадными. Чу Лянь воспользовалась этим шансом, чтобы проучить слуг своего двора, явно подтверждая свою позицию. Она собиралась наказать всех, кто снова перешагнет границы, и даже старшая служанка Гуй не была освобождена от этого правила.

Глаза Чу Лянь охватили собравшихся слуг. Чувствуя, что ее предупреждение было воспринято всерьез, она расслабилась, и выражение ее лица вернулось к ее теплому и дружелюбному «я».

«Фуян, пойди и посмотри, есть ли сегодня рыба на кухне. Вэньлан, Мингян, вытащите еще две кадки для перца. Цзинъань, принеси мне кунжут, чеснок, лук-порей и имбирь.»

После того, как она закончила раздавать приказы, Чу Лянь стала в стороне и начала учить оставшихся служанок тому, как мыть и нарезать сушеный перец чили.

В течение всего дня Двор Сунтао был наполнен пряным ароматом, заставляя большинство людей на кухне задыхаться от этого запаха.

Чу Лянь заставила Сиянь поставить один из деревянных стульев на место, находящееся под глициниями. Она держала в руках учетную книгу ресторана Гуйлинь и делала пометки время от времени, все время следя за слугами, суетившимися вокруг.

Когда Сиянь заметила изменение в ее выражении лица, она поспешила вперед, чтобы сделать Чу Лянь массаж.

Чу Лянь говорил каждые несколько минут - «Немного больше слева».

И Сиянь следовала ее приказам.

Чу Лянь закрыла глаза и расслабилась. Для нее это была идеальная жизнь!

Вскоре после этого Фуян и остальные вошли в покрытую запахом жира и дыма кухню. Их лица были красными от жары и напряжения. Когда они подошли к Чу Лянь, они кашляли без остановок.

Чу Лянь нарочно кашлянула в кулак и спросила: «Все ли сделано?»

«Отвечая Третьей Молодым Мадам, масло чили было приготовлено в соответствии с вашими инструкциями. Получилось всего около двух банок масла. Как только оно остынет, мы можем влить его в банки», - ответила Цзинъань.

«Так как все сделано, вернитесь в свои комнаты, искупайтесь и переоденьтесь. Смойте с себя этот запах.»

Служанки действовали так, как будто им только что дали амнистию и убежали.

Удовлетворенная, Чу Лянь сказала. «Сиянь, ты хорошо посмотрела? Это судьба любого, кто осмелится украсть мою еду на благо других! Не волнуйся, у меня все еще есть мешки и мешочки с чили!»

Сиянь была напугана словами Чу Лянь.

Она попыталась остаться сильной, но в конце концов она не смогла удержаться. «Третья Молодая Госпожа, этот слуга не смеет трогать ваши вещи без вашего разрешения в будущем! Третья Молодая Госпожа, прошу вас помиловать этого слугу!»

Чу Лянь бросила взгляд на Сиянь: «Сиянь, хорошо, что ты понимаешь. Надеюсь, ты не потеряешь что-то большее ради небольшого выигрыша.»

Хотя нелегко было приготовить эти блюда, они были просто необходимы для того, чтобы утолить жажду и голод. Чу Лянь хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы напомнить Сиянь, что она должна защищать все, что было поручено ей сохранить. Если бы она снова повторила ту же ошибку, ее ожидало наказание.

На ужин Чу Лянь лично приготовила рыбные палочки и горшок с кислым пряным супом. Остальные блюда были такими, какие они обычно были здесь, во Дворе Сунтао.

Снежно-белые рыбные палочки были помещены сверху свежей кучи фасоли, с ярко-красным чили, разбросанным сверху. Когда палочки были поданы, это был праздник для глаз. Рыбное мясо было мягким и нежным. Хотя на нем был слой чили, он был не слишком острым. Как только тонкий ломтик рыбы достиг ее рта, Чу Лянь с удовольствием закрыла глаза и уголки ее губ поднялись.

Жаль, что она ела в одиночестве. Такое блюдо было более великолепным, когда его подавали в огромной тарелке. Однако, поскольку она была одна, то сказала Сиянь положить рыбу в маленькую миску.

Относительно оставшейся еды, Чу Лянь приказала Сиянь разделить ее на две части и отправить их в Зал Цинси и внутренний двор главной ветки.

Старшая служанка Гуй лично передала блюдо, предназначенное Залу Цинси, лично в руки старшей служанке Лю.

«Это новое блюдо, которое сделала Третья Молодая Мадам. Этот старый слуга был отправлен по приказу Третьей Молодой Мадам, чтобы принести немного, чтобы матриарх могла попробовать. Однако Третья Молодая Мадам также хочет напомнить. Эти рыбные палочки немного пряные, поэтому, если пряность слишком велика для матриарха, ей будет немного горчить».

Старшая служанка Лю улыбнулась и подтвердила, что поняла сообщение. Она взяла блюдо и передала его служанке, стоящей за нею, чтобы та отдала его Матриарху. Затем старшая служанка Лю лично сопроводила старшую служанку Гуй из двора.

Во дворе Далана также получили свою долю рыбных палочек. Случилось так, что в то время там был и Хэ Чанци.

Хэ Чанци открыл крышку контейнера, и увидел слой красного перца чили сверху. Он удивленно воскликнул: «Это сделано из тех чили, которые я привез сегодня днем?»

«Отвечаю наследнику Цзин’ань, это так! Наша Третья Молодая Мадам лично приготовила это блюдо и получила сообщение. Если эти рыбные палочки чересчур пряные, пожалуйста, не ешьте слишком много».

«Поскольку блюдо сделано из перца чили, я должен его попробовать».

И даже до того, как Сиянь ушла, Хэ Чанци уже приказал старшим слугам во дворе начать собирать ужин.

Он явно не мог дождаться, чтобы попробовать это блюдо.

На следующий день, когда Чу Лянь пришла в Зал Цинси для своих обычных утренних приветствий, она натолкнулась на своего старшего шурина, Чанци.

Матриарх улыбнулась и позволила Чу Лянь сесть рядом с ней, шутя: «Ваш старший брат специально подождал дополнительно двадцать минут, чтобы вы приехали».

Чу Лянь обнаружила, что это странно, поэтому она спросила: «Самый старший зять, что вы имели ввиду»?

Широкое, загорелое лицо Чанци, казалось, слегка покраснело и он поджал губы, слишком смущенный, чтобы высказаться. Он мог обратиться к Матриарху Хэ за помощью.

«Посмотри на себя, это всего лишь маленькое дело, но тебя это так волнует, что ты даже не можешь говорить. Жена Санланга вышла замуж в нашу семью, так что теперь ты ее старший брат!» Матриарх Хэ притворилась, что ругает Чанци, прежде чем взять руку Чу Лянь в ее собственную и улыбаться. «У вашего старшего брата есть друзья, которые приезжают в гости через два дня. После того, как мы съели эти рыбные палочки, которые вы отправили прошлой ночью, мы подумали, что приготовленная пища была восхитительна. Таким образом, он хотел спросить, можете ли вы помочь приготовить еду, чтобы произвести на них впечатление.»

Когда приглашали гостей, хозяин всегда должен был приготовить либо прекрасную пищу, либо прекрасное вино. Поскольку тайные рецепты считались столь ценными в это время, у каждого поместья всегда было не более одного или двух фирменных блюд, которые выставляли для гостей.

Раньше в доме Цзин’ань были кондитерские изделия Кука Чжоу в качестве специальности. Теперь, когда Кук Чжоу умер, Хэ Даланг почувствовал, что у него нет хорошей еды, чтобы произвести впечатление на своих друзей, поэтому он продолжал откладывать приглашение, которое он должен был им дать уже давно.

Теперь, когда у него был такой шанс, он не мог его упустить.

Чу Лянь подумала, что ей будет тяжело. Если бы это было просто одно или два блюда для гостей ее старшего брата, то это было бы очень легко. Чу Лянь немедленно кивнула и согласилась на просьбу.

Даланг, наконец, избавился от одной вещи, которая занимала его мысли и собирался уйти, когда старшая служанка Лю ворвалась в зал.

«Матриарх, управляющий внешнего двора только что принес новости! Кто-то из дворца просит аудиенцию!»

Кто-то из дворца?

Матриарх Хэ и Хэ Чанци обменялись смущенными взглядами в тот момент, когда услышали эту новость.

Владелец поместья находился на границе, и их наследник имел лишь незначительное положение при дворе. У них обычно не бывало посетителей из дворца. Даже если Матриарх Хэ отправляла свой знак во дворец, чтобы попросить аудиенции, им приходилось ждать дни ответа, хотя матриарх была близкой подругой с вдовствующей императрицей.

Увидев их удивленные лица, старшая служанка Лю быстро добавила несколько подробностей. «Стюард сказал, что это один из высокопоставленных евнухов из внутренних палат. Он здесь, чтобы зачитать имперский указ, который он привез с собой.»

Чего?

Имперский указ?

Это было еще более поразительно для них.

Ни один из мастеров Дома Цзин’ань никогда не делал что-то достойное получения имперского декрета.

Хотя они все еще были очень смущены, Матриарх Хэ отправила новости всем хозяевам каждого двора, приказав им собраться в гостиной на внешнем дворе, чтобы дождаться объявления имперского указа.

Через короткое мгновение вся семья Хэ опустилась на колени на полу в гостиной. Чу Лянь опустилась на колени за мадам Цзоу, согласно званию.

Она немного подняла голову, чтобы увидеть, что произойдет дальше. Высокопоставленный евнух бросил быстрый взгляд на собравшуюся толпу, затем он

выпрямился, поправил рукава и взял желтый императорский декрет с подноса, который держал евнух с более низким рейтингом.

Его резкий голос начал читать.

«По приказу с небес, как было объявлено Его Величеством: мадам Чу, жена третьего сына Дома Цзин’ань, Хэ Чанди, была признана за ее похвальный и красивый дух, мирное и чистое поведение, а также ее быстрое умение и огромный интеллект. Наш великий император, благодаря его благосклонности, настоящим наделяет Мадам Чу пятым почетным званием почетной леди и дает имя Цзиньи...»

Еще до того, как евнух закончил, одной линии было достаточно, чтобы оглушить всех присутствующих.

Даже старая Матриарх Хэ, которая видела больше всех в жизни, смотрела со слегка расширенными глазами. Что произошло? За какие заслуги жена Санланга мгновенно приобрела титул «Заслуженная Леди»?

Даже сама Чу Лянь была в недоумении.

Внезапно она вспомнила, что Королевская принцесса Дуаньцзя сказала ей в поместье князя Вэй. «Просто подожди, я получу тебе благородный титул!»

Казалось, что это внезапное посвящение в благородный титул определенно связано с королевской принцессой Дуаньцзя.

Чу Лянь не знала, смеяться или плакать. Она думала, что принцесса просто шутит: кто мог ожидать, что она действительно получила для нее титул благородного звания? Хотя это была самая низкая заслуженная леди, она была дарована ей непосредственно Императором. Такая честь означала, что она обладала гораздо большим влиянием по сравнению с любой феодальной принцессой.

Мадам Цзоу, которая стояла на коленях перед Чу Лянь, была полностью ошарашена. Она подсознательно взглянула через плечо, как будто все еще был шанс, что ее невестка была другой Чу Лянь, чем та, что упомянута в императорском указе.

Она только немного взглянула, прежде чем повернуться обратно. Однако то, что она увидела, ей не понравилось. Ее руки уже сжались в два тугих кулака.

Неконтролируемое количество зависти охватило ее сознание.

Третья сестра в законе получила такую большую честь, просто посетив поместье князя Вэй. Если бы она знала об этом раньше, она обязательно бы последовала за третьей сестрой, когда та отправилась в поместье принца Вэй. Возможно, тогда именно она была бы упомянута в этом императорском указе, а не Чу Лянь.

Этот титул Заслуженной Леди, лично врученный Императором, был бы ее. После создания прочной связи с имением принца Вэй, даже если она не могла бы производить больше детей, Далангу не разрешалось бы брать наложниц.

Хотя Чу Лянь стояла на коленях за мадам Цзоу, она чувствовала, что что-то не в порядке с эмоциональным состоянием ее старшей сестры. Однако она не могла пронаблюдать за ней и выяснить, почему. Она могла только догадываться о мыслях, пробегающих в голове Мадам Цзоу.

Когда высокопоставленный евнух закончил читать имперский указ, он поднял свиток обеими руками и широко улыбнулся. «Заслуженная Леди Цзиньи, пожалуйста, встаньте и возьмите указ!»

Сиянь быстро помогла Чу Лянь встать, и Чу Лянь вышла вперед. Затем она обеими руками взяла желтый императорский указ от высокопоставленного евнуха.

«Мы вас побеспокоили».

Высокопоставленный евнух внимательно осмотрел эту вновьиспеченную Заслуженную Леди Цзиньи. В глаза его застыл намек. Он не ожидал, что эта Заслуженная леди Дзиньи будет так молода. Она выглядела так, как будто совсем недавно достигла совершеннолетия.

Заслуженная леди Цзиньи даже не носила и следа пудры на ее естественном, прекрасном лице. Когда она улыбнулась, это было похоже на теплый весенний бриз. Она очень красивой внешности и казалась особенно подходящей для Хэ Санланга.

К тому времени, когда Чу Лянь взяла свой указ, Матриарх Хэ уже поднялась на ноги, поддерживаемая несколькими слугами. Она бросила взгляд на старшую служанку Лю, и старшая служанка Лю вытащила из рукава глубокий синий кошелек, передав его высокопоставленному евнуху, который объявил хорошие новости.

Евнух улыбнулся и принял его.

Матриарх Хэ начала обменяться любезностями с высокопоставленным евнухом. Оказалось, что он раньше служил вдовствующей императрице, и Матриарх Хэ видела его раз или два, посещая ее.

Именно в этот момент молодой евнух вышел из-за высокопоставленного евнуха и слегка поклонился Чу Лянь.

«Этот слуга приветствует почетную леди Цзиньи».

Губы Чу Лянь слегка дернулись, когда она повернулась, чтобы посмотреть на этого молодого евнуха. Он был высоким и стройным. В то время как его черты лица были красивыми сами по себе, когда они были все вместе на его лице, они казались немного... отталкивающими.

Хотя слова евнуха были полны уважения, Чу Лянь могла видеть презрение в его глазах.

«Могу я спросить, что вы собираетесь со мной делать?»

Уголки губ евнуха поднялись. Однако его черты не смягчились улыбкой - на самом деле выражение его лица выглядело еще более зловещим и жалким.

«Отвечая Заслуженной Леди Дзиньи, этот слуга работает в Йонгхэ-холле, и этот слуга услышал, что императорская принцесса случайно оставила золотого цилиня здесь у Заслуженной леди Цзиньи».

Йонгхэ Холл!

Это было название какого-то зала во дворце и резиденции императорской наложницы Вэй, которая была матерью императорской принцессы Ляо.

Глаза Чу Лянь пронзила тень. Она ожидала, что Императорская принцесса Ляо отправит кого-нибудь, чтобы потребовать своего золотого цилиня, но она не думала, что принцесса прибегает к такой бесстыдной тактике, как эта. Она пыталась использовать имя Йонгхэ Холла, чтобы оказать на нее давление.

Она задалась вопросом, переоценивает ли императорская принцесса Ляо или недооценивает ее этим своим ходом.

Пока Хэ Чанди был ее мужем, она не стала бы играть с Императорской Принцессой Ляо. Так или иначе, она уже оскорбила принцессу, поэтому не имело значения, согласится ли она сейчас или нет: конечный результат будет таким же. Так зачем беспокоиться о том, чтобы уступить?

Если дорогая принцесса хочет вернуть свое драгоценное сокровище, она должна сначала заплатить цену.

Чу Лянь усмехнулась.

"Ой? Что-то подобное произошло? Почему я не помню?» Айай, ваша память, похоже, не слишком хороша. Неужели сказывается ваш возраст?» Хотя выражение лица Чу Лянь казалось приятным на первый взгляд, ее слова не оставляли ни единого шанса для евнуха.

Хотя евнух не был старым и даже мог считаться молодым, с точки зрения молодой леди, такой как Чу Лянь, которая только что достигла совершеннолетия, он определенно был намного старше.

Евнух покраснел от гнева. Как человека, работавшего в Йонгхэ-холле, даже просто во дворце, не многие люди осмелились бы его оскорбить, и единственными исключениями были слуги Императора и Императрицы.

Его лицо немного исказилось, когда он стиснул зубы и сказал, и слова из его рта падали, как камни: «Заслуженная леди Цзиньи уверена, что она не помнит? Вы должны хорошо подумать. Было бы плохо, если бы вы оскорбили императорскую наложницу и принцессу, верно?»

Чу Лянь не боялась его вообще. Во всяком случае, у нее не было причин идти во дворец. Поэтому даже если имперская наложница Вэй и императорская принцесса Ляо захотят сорвать на ней свой гнев, они должны будут были выйти из дворца первыми!

«Вон как. Возможно, гунгун нуждается в напоминании? Я встречала императорскую принцессу Ляо только однажды, в поместье Динъюань. Если Имперская принцесса Ляо что-то потеряла, то это должно было остаться в поместье Динъюань. Гунгонг, это усадьба Цзин’ань. Когда вы вошли через вход, разве вы не увидели вывеску над дверями?»

Евнух был близок к разрыву сердца от гнева. Это был первый раз, когда использование имени имперской наложницы Вей и императорской принцессы Ляо не сработало.

Чу Лянь отказала ему в том, что Императорская принцесса Ляо потеряла у нее золотого цилиня. Принцесса должна была принять потерю, если она решила использовать ее в качестве ставки. Если она хочет вернуть свое сокровище, ей придется отказаться от чего-то взамен.

Этот евнух просто попытался ложно обвинить ее в преступлении присвоения сокровища Императорской принцессы Ляо. Тем не менее, эта ставка была сделана на глазах каждого из посетителей Динъюань. Если бы он насильно потребовал ее выигрыш назад, то это отразилось бы плохо на самой принцессе.

Евнух сдержал свою ярость и вместо этого попытался использовать другой подход. Он смирил себя и достал из рукава простой кошелек, держа его двумя руками, пытаясь передать его Чу Лянь. «Заслуженная Леди, это подарок, который Императорская наложница Вэй поручила мне передать, в обмен на золотого цилиня принцессы».

Чу Лянь окинула взглядом Сиянь, которая быстро вернулась в Сунтао-Корт, чтобы взять золотого цилиня.

У Чу Лянь была искра осознания: ей действительно не нужно было слишком вежливо относиться к этому евнуху. Она взяла кошелек прямо и открыла его, чтобы заглянуть внутрь, прежде чем улыбнуться и сказать: «Гонгонг, будьте уверены. Хотя это вещь, которую принцесса проиграла в мою пользу, я все время содержала ее в хорошем состоянии. Я передам ее вам перед всеми сегодня, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь о ней, гунгонг».

Сиянь быстро вернулась с цилинем. Молодой евнух взял парчовый мешок из рук Сиянь. Затем он открыл его и внимательно просмотрел содержимое. Убедившись, что это действительно был золотой цилинь императорской принцессы Ляо, он поклонился и

сказал: «Этот слуга обеспокоил сегодня почетную леди Цзиньи. Этот слуга надеется, что Заслуженная леди Цзиньи не обиделась».

После того, как люди из дворца ушли, Чу Лянь была вызвана в Зал Цинси Матриархом Хэ.

Через час она вышла из зала Цинси.

На обратном пути во Двор Сунтао, Чу Лянь думала о том, что Матриарх сказала ей, чувствуя головную боль.

Ей все равно придется идти во дворец, чтобы поблагодарить за титул, который ей дали...

Когда она поняла, что может даже столкнуться с императорской принцессой Ляо и императорской наложницей Вэй во дворце, Чу Лянь впала в легкую депрессию. Разве небеса были против нее?

Сиянь последовала за Чу Лянь и нахмурилась, думая о событиях этим утром. Она не могла удержаться от того, чтобы спросить: «Третья Молодая Мадам, почему вы должны были сказать эти слова при передаче этого золотого цилиня евнуху?»

Эти слова? О, верно, ее напоминание евнуху, чтобы хорошо сберечь золотого цилиня.

Чу Лянь обернулась и ткнула Сиянь в лоб. «Почему, вы еще не поняли это?»

Сиянь ответила с ошеломленным: «А?»

Чу Лянь вздохнула. «Разве вы не могли сказать, что запугивание в начале было уловкой этого евнуха? Иначе, как он мог вынуть этот кошелек с монетами позже?»

Имперская принцесса Ляо и имперская наложница Вэй, возможно, не очень любят ее, но, будучи членами императорской семьи, если они захотят что-то вернуть, они не будут так бесстыдны, что придут с пустыми руками.

Имперская наложница Вэй была такого высокого статуса, что для нее было бы низко общаться с простой заслуженной леди.

Евнуху дали эти монеты, чтобы выкупить золотого цилиня, но он, вероятно, пожадничал и думал сохранить деньги. Вероятно, именно поэтому он попытался использовать имя Йингхэ Холла, чтобы вынудить Чу Лянь вернуть цилиня. Как он мог знать, что Чу Лянь не клюнет на его пустую угрозу?

Что касается того, почему она специально попросила евнуха проверить золотого цилиня, прежде чем уйти, она боялась, что он что-то сделает с ним, и вызовет недоразумение между ней и имперской наложницей Вэй, чтобы отомстить.

Хотя он, возможно, больше не сможет этого сделать, она определенно обидела его сегодня. Этот евнух, вероятно, добавит свои собственные измышления, когда он доложит об этом имперской наложнице и принцессе.

Была фраза, которая прекрасно соответствовала этой ситуации: лучше оскорбить джентльмена, чем мелкого человека.

Однако, даже если бы Чу Лянь сегодня не приняла деньги, евнух, вероятно, все равно наговорил бы на нее. Любое действие привело бы к одному и тому же результату, так почему бы не сообщить ему, что она не была тем, кого он мог запугать? Даже если он захочет сыграть свои хитрые трюки в следующий раз, он подумает дважды, прежде чем повторять попытку.

Слова Чу Лянь заставили Сиянь внезапно осознать все.

В конце концов, это было не простое событие. В центре его были все эти невидимые повороты.

Чу Лянь была немного озадачена. Любой другой был бы очень счастлив после получения благородного титула, но она не была рада нисколечки. Наоборот, она была в глубоком волнении.

Кому нужен этот титул почетной леди? Королевская принцесса Дуаньцзя оказала ей плохую услугу этим ходом.

То, чего Чу Лянь не знала, заключалось в том, что этот неожиданный подарок не был вызван усилиями только принцессы Вэй и королевской принцессы Дуаньцзя. Принц Цзинь также помог ей получить этот титул!

Когда она вернулась во Двор Сунтао и увидела салон, полный подарков за присвоение ей почетного титула леди, она махнула рукой, и старшие слуги Гуй и Чжун позаботились об этом.

Хотя ей не была дана сопутствующая медаль или знак иммунитета наряду с благородным титулом, Император лично выбрал для нее имя. Эта честь означала, что теперь она может стоять на одном уровне с любой феодальной принцессой.

Заслуженной даме был предоставлен набор подходящих платьев для придворных собраний и соответствующие головные уборы. Кроме того, ей также было дано небольшое поместье в столице, около 6 гектаров хороших сельскохозяйственных угодий и сто кусков золота. Все это было частью стандартных наград для заслуженной леди. Помимо особого имени «Цзиньи», император больше ничего не добавил.

Чу Лянь указала на головные уборы и сказал немного беспомощно: «Поместите их вместе со шпилькой в форме хвоста феникса, которую мне дала королевская принцесса».

Теперь, когда у нее был благородный титул, она могла носить простую шпильку в форме хвоста феникса, и никто не сказал бы о ней плохо.

Старшая служанка Гуй подняла стопку придворных платьев. «Третья Молодая Мадам, почему бы тебе не примерить их? Если они не подходят, мы должны перешить их как можно раньше».

Сегодня утром Чу Лянь испытала ряд потрясений и сюрпризов, поэтому ей не хотелось заниматься одеждой. Кроме того, эти придворные платья были сделаны из парчи с облачным рисунком и были чрезвычайно толстыми. Если она примеряет их, она, вероятно, начнет потеть.

«Я померяю их завтра!»

Старшая служанка Гуй могла только убрать одежду.

Чу Лянь вернулась к своему маленькому кабинету и достала кошелек, который дал ей евнух. Она кинула туда короткий взгляд, и, по оценкам, там было около 800 таэлей. После тщательного подсчета, она поняла, что внутри было более 1200 таэлей.

Имперская наложница Вэй действительно не жалела денег!

Обмен на золотого цилиня принес ей довольно аккуратную сумму.

Она передала банкноты Сиянь, чтобы сохранить их вместе с остальными ее сбережениями.

Затем Чу Лянь выпила чашу со сладким супом, быстро приняла ванну и задремала.

Матриарх Хэ давала старшей служанке Лю кое-какие инструкции, пока медленно вкушала корзинку с птичьим гнездом. «Полите кого-то к жене Даланга и попросите ее сшить еще

два костюма, подходящих для благородной жены Санланга. А также, пусть она сделает еще две шпильки в форме хвоста феникса.

Старшая служанка Лю выказала свое признание приказа, но не сразу отправила служанку, чтобы выполнить его. Она стояла рядом с Матриархом Хэ, как будто ей было что сказать, но она не смела говорить.

Матриарх Хэ бросила на нее боковой взгляд. «Что? Вы думаете, что эта старуха не справедлива для жены Даланга?»

«Этот старый слуга не смеет сомневаться в мадам!»

Матриарх Хэ дала ей в руки нефритовую миску и сказала: «Сяньюнь, я дала ей достаточно времени. Даланг не может быть дальше без наследника мужского пола. Если жена Даланга не может даже выполнить это маленькое дело, то как она столкнется с днем, когда Даланг возьмет наложницу? Даланг будет тем, кто возьмет на себя ответственность за то, чтобы заботиться об этой семье в будущем».

Услышав слова Матриарха, старшая служанка Лю подавила опасения, которые она хотела высказать. Она просто согласилась с матриархом и ушла выполнять приказ.

-

Когда мадам Цзоу получила известие, она не смогла сдержать своего гнева и немедленно бросила чашку на землю, испугав дрожащую служанку, которая передала сообщение.

Однако, как она была сердита, она не могла не подчиниться приказу Матриарха.

Она изо всех сил старалась подавить огонь в своем сердце. Ночью, когда Даланг пытался наладить с ней близость, у нее не было настроения согласиться. Хотя и муж, и жена спали на одной кровати, у них были разные мысли этой ночью.

На северной границе в Лянчжоу погода стала холоднее, чем с начала августа. В то время как вельможи столицы все еще надевали летнюю одежду, людям из Лянчжоу пришлось надевать что-то теплое, чтобы выйти на улицу.

В простом городе Лянчжоу был скромный маленький двор с тремя комнатами и кухней под открытым небом, где рядом с ними стояла свежая поленница.

На кухне все еще горел небольшой огонь. Из него клубился белый дым, и из горшка на плите раздался странный запах. Человек с лицом, полным сажи, поднялся и поправил варево.

Дверь во двор распахнулась со скрипом, и вошел молодой человек с густой бородой. Он был одет в черное, с мечом на поясе.

Хотя он казался немного запыленным и износился от своих путешествий, в его глазах был решительный свет.

Человек в саже быстро подбежал к своему хозяину. «Третий Молодой Мастер, ты наконец вернулся! Быстро, зайди и отдохни. Еда скоро будет готова».

Лайю снял котомку со спины Чанди и длинный меч с пояса, а затем проводил своего хозяина в главную комнату.

Это был десятый день Чанди в Лянчжоу.

Этот двор, в котором он находился, был куплен всего десять дней назад. Хэ Чанди стал темнее, чем, когда он впервые вошел в Лянчжоу. Изящная линия его подбородка была полностью закрыта плотной бородой, но его изначально глубокие глаза стали еще более энергичными и решительными.

Эти несколько дней он бегал по всему городу и немного похудел. В свою очередь, его тело стало более рельефным и обросло мышцами. Если Хэ Санланг ранее мог сравниться с красивым, высоким бамбуковым деревом, то нынешний Хэ Санланг теперь был прямой, высокой сосенкой, стоящей у скалы.

Когда Лайю увидел пыль, покрывающую его хозяина, его сердце стало болеть за тяжелое положение его хозяина. Он подал чай и воду, а затем сказал: «Молодой мастер, отдохните здесь, в этой комнате. Этот слуга доставит вам хорошую еду.»

На данный момент Санланг действительно немного устал. Он вымыл лицо и руки, а затем сел отдыхать на стул из бамбука, закрыв глаза. Только когда в комнату просочился странный запах, Чанди открыл узкие глаза и посмотрел на стол.

"Что это?"

Лайю бросил виноватый взгляд на еду на столе и сказал: «Молодой мастер, это каша».

Угол глаз Хэ Санланга дрогнул. Может ли эта бело-желтая порция с кусочками пшеничных отрубей быть кашей? Она была настолько плоха, что даже внешний вид ее был слишком странный. Более того, был и странный запах, сопровождающий эту «кашу».

Лицо Лийю выражало сильное страдание, когда он говорил: «Молодой Мастер, ты знаешь, что этот слуга не умеет готовить. Тем не менее, существует также предел продовольствию, доступному здесь, в Лянчжоу, так что это лучшее, что может сделать этот слуга...»

Что Лайю не сказал, было тем, что у них оставалось не так много денег, их было недостаточно, чтобы купить хорошие ингредиенты.

Полированный рис стоил 1000 медных монет за килограмм в столице. Здесь, на границе, полированный рис стоил десять таэлей серебра за килограмм!

Было достаточно плохо, что он был таким дорогим, но простолюдинам не разрешалось покупать полированный рис, даже если у них были деньги. В течение многих лет Лянчжоу был втянут в борьбу за границу и не был в хорошем состоянии. Каким образом качество жизни здесь могло быть хорошим?

Поскольку был дефицит товаров, когда сегодня Лайю отправился за покупками, он только смог купить просо, сорго и пшеничные отруби.

Он даже не мог найти свежих овощей, фруктов или даже дичи.

В этом мрачном и пустынном месте был только один рынок. Алкоголь же был просто немного разбавленным вином низкого качества.

Лайю никогда не приходилось готовить, пока он служил молодому хозяину. Его кулинарные навыки были близки к несуществующим. Сделать что-то съедобным было уже похвальным подвигом для него.

В то время были месячные рейды солдат Тухуна, и весь город был почти пуст. Они действительно были в ужасном состоянии.

Хэ Чанди яростно посмотрел на Лайю. Этот слуга был слишком бесполезным: кого ему нужно было баловать, как ни его собственного хозяина?

Ноги Лайю при этом интенсивном взгляде обратились в желе. Он должен был собрать достаточно мужества, чтобы сказать: «Молодой Мастер, если вы считаете, что моя кулинария плохая, тогда почему бы мне не купить для вас служанку завтра?»

Было много бедных семей, вынужденных продавать своих сыновей и дочерей, чтобы выжить в этом городе. Можно было довольно дешево купить девочку, чтобы так готовила и убирала для вас.

Хэ Чанди взял деревянные палочки для еды и ответил. «Покупка служанки? Ты собираешься ее содержать?»

Выслушав слова Чанди, Лайю немедленно замолчал. Хотя это была только одна служанка, он не мог позволить себе ее содержать. Она должна была есть и пить! Денег, которые они принесли, было едва достаточно для них двоих.

Слишком ленивый, чтобы продолжать разговор с этим бесполезным слугой, Хэ Чанди взял свою миску в руку и сделал глоток с нахмуренными бровями.

Как и ожидалось, эта «каша» казалась такой же плохой на вкус, как и на запах. Даже китайская оливковая каша, сделанная варварами, была лучше...

Ради того, чтобы его тело подпитывалось, Хэ Чанди заставил себя выпить всю миску. Пришло время не быть придирчивым. После того, как утренний рынок в Лянчжоу закрылся, почти не было ни уличных киосков, ни магазинов. Даже если они хотели съесть что-то лучше, у них не было денег на это.

Лайю с горьким выражением лица тоже выпил чашу с кашей. Когда он закончил, он посмотрел на пустую миску перед ним с пустым выражением и начал говорить сам с собой. «Если бы здесь была только Третья Молодая Мадам... Даже самые странные ингредиенты становятся небесными блюдами в ее руках...»

Когда он стал думать о куче тушеного мяса, Лайю почувствовал, что после этих нескольких месяцев он стал еще более обжористым...

«Что ты сказал?» Когда Чанди услышал бормотание Лайю, он внезапно вперил свой страшный взгляд на своего ошеломленного слугу.

Лайю отпрянул и быстро замолчал.

Санланг снова взглянул на него, а затем встал и ушел в свою комнату. Он был занят весь день и уже очень устал.

Лежа на простой кровати, сделанной из земли, Хэ Чанди отдыхал, положив одну руку под голову и одну руку на грудь. Возможно, из-за слов Лайю, что мелькнули у него в голове, он не испытывал гнева, сожаления и ненависти к его предыдущей жизни, но к памяти о Чу Лянь, и ее завтракам в гостиной Двора Сунтао.

Покрытое паром от горячей пищи, ее лицо, казалось, испытывало недостаток в извращенной безжалостности и эксцентричности, которые он видел раньше, и она казалась совершенно другим человеком, кардинально отличаясь от той злой женщины из его предыдущей жизни, которую он помнил.

Хотя их лица были точно такими же, он чувствовал, что они совершенно разные люди.

Что в мире происходит?

Может ли очарование пищи быть таким замечательным? Настолько, что он мог передумать по отношению к кому-то столь зловещему и ядовитому?

С неуверенным сердцем он закрыл глаза, а затем открыл их снова. Его мысли вернулись к тем немногим обедам, которые он вкушал во дворе Сунтао.

Он понял, что эта злая женщина может использовать даже самые простые ингредиенты, чтобы приготовить вкусную еду.

В эти дни были и фрукты, и овощи, и мясо.

Если бы Чу Лянь была здесь рядом с ним, какие кулинарные изыски она могла бы сделать из проса, сорго и пшеничных отрубей?

Независимо от того, что это – оно было бы вкусным.

Когда он понял, куда привели его мысли, худое тело Чанди резко застыло. Его выражение стало уродливым и мрачным.

В отчаянии он потер виски. Должно быть, это была его усталость, в сочетании со словами Лайю. В противном случае, как он мог простить эту злую женщину, которая приговорила его к жизни, которой не стоит жить!

Иногда было нехорошо говорить о других. В то время как Хэ Санланг сожалел о своих мыслях и пытался заставить себя заснуть, серия яростных ударов в дверь прервала его.

«Молодой мастер, молодой мастер! Поместье послало вам несколько писем!» - взволнованно кричал Лайю.

Хэ Чанди немедленно встал и открыл дверь. Как только он вошел во двор, он увидел мужчину средних лет, одетого как купец, стоящего посреди открытого пространства и несущего на спине огромную сумку.

После того, как Хэ Чанди взял у него эту сумку, мужчина отдал честь и быстро ушел.

Когда Лайю увидел, что его хозяин, казалось, был настолько отвлечен своими мыслями, что даже не поспешил открыть сумку, он напомнил ему: «Молодой мастер, быстро, откройте ее и посмотрите, что внутри!»

Хэ Чанди вернулся в дом и положил сумку на стол. Он осторожно ослабил шнуры, закрыв мешок и открыл его, заглядывая внутрь.

Сумка была заполнена до краев, а самый верхний слой состоял из осенней одежды. Эта одежда не была длинными мантиями, которые обычно носили дворяне в столице: вместо этого они были короткими и изготовлены из самой распространенной ткани. В качестве верхней одежды был только один плащ из двух отдельных кусков. Было еще несколько наборов нательной одежды, а также носков. Они также были изготовлены из гораздо более качественного материала, даже несмотря на то, что никто не мог их заметить, когда их носили под верхней одеждой.

Кроме этого, была также пара сапог из оленьей кожи. Они были идеальны для этой погоды, так как оленья кожа была вынослива и водонепроницаема.

В глазах Хэ Санланга вспыхнул свет, когда он увидел всё это.

Лайю был счастлив за своего хозяина, когда он просмотрел всю одежду. Он стал расточать щедрую похвалу, сказав: «Третья Молодая Мадам настолько внимательна. Все, что она послала, - это все, что нужно самому Хозяину.»

Чу Лянь делала некоторые сборы прежде, в современном мире, таким образом, она знала, что было наиболее необходимо, когда едешь в дикую природу. Несмотря на то, что она поручила старшей служанке Гуй и Сиянь собрать вещи, она просмотрела содержимое и вытащила все бесполезные вещи, например, длинные мантии и нефритовые амулеты. Она заменила их на носки, внутреннюю одежду, короткие халаты, перчатки и так далее.

Они ушли в спешке и втайне, поэтому они не привезли многого с собою. Обувь на ногах Хэ Чанди уже была изношена в нескольких местах. Пришло время переобуться в новую.

Письма были раздавлены одеждой внутри, поэтому Хэ Чанди осторожно вытащил хрупкую бумагу. Когда Лайю заметил особенно огромный конверт внутри, он громко воскликнул: «Третья Молодая Мадам написала такое толстое письмо!» После этого он усмехнулся глупой усмешкой, направленной на своего хозяина.

Хэ Санланг бросил взгляд на Лайю и не стал открывать письмо Чу Лянь перед ним. Вместо этого он осторожно отложил его в сторону.

В углу сумки была небольшая упаковка.

Хэ Чанди вытащил ее и открыл. Внутри была тыква, несколько маленьких банок и несколько изысканных сумок.

Увидев эти странные вещи, он поднял тыкву и осторожно откупорил ее. Мгновенно густой, освежающий аромат стал выходить из тыквы.

Нос Лайю был более резким, так как он обычно много пил во время жизни в столице его молодого мастера. У него во рту не было и капли вина в течение нескольких месяцев, поэтому, как только он обнаружил запах алкоголя в воздухе, его глаза сверкнули.

«Молодой Мастер, это... это вино».

Глаза Санланга мелькнули на мгновение, прежде чем он с легким фырканьем быстро закупорил тыкву. Он отложил ее подальше, куда Лайю не смог достать, как будто он защищал маленькую цыпленка от большого плохого волка...

После этого Хэ Санланг нарочно принял спокойное выражение лица, открывая одну из изящно сделанных сумок. Когда синяя сумка была открыта, запах чего-то вкусного, смешанного со специями, пронзил воздух.

Хэ Санланг бросил изучающий взгляд на остальные сумки. Казалось, он впал в оцепенение.

Лайю умирал от любопытства. Он подошел ближе к своему молодому хозяину и спросил легким тоном, полным ожидания: «Молодой мастер, что в этой сумке? Это еда?»

После слов Лайю, Чанди был возвращен в реальный мир. Уголки его рта дернулись. Он посмотрел на сумки и выбрал самую маленькую. С неохотным выражением он бросил ее Лайю, прежде чем вытащил остальные вместе с пакетом и ушел в свою комнату.

Лайю был тем, кого очень легко удовлетворить. Когда он получил сумочку, он не мог дождаться и сразу же открыл ее. Он подошел к двери и использовал тусклый свет вечера, чтобы заглянуть внутрь, а затем стал долго обнюхивать содержимое. Убедившись, что в сумке было мясо, он был в восторге!

Он быстро достал кусок размером с половину своей ладони и впился в него.

Его рот жевал на максимальной скорости: это было так вкусно, что слезы почти лились из его глаз.

Сделав несколько глубоких вдохов, Хэ Санланг снова подавил бесконечные волны гнева, поднимающиеся изнутри.

Как только он был достаточно спокоен, он снова поднял рисунки и внимательно посмотрел на них.

Но теперь, когда он хорошо смотрел на них, Хэ Санланг фактически полностью в них погрузился.

Рисункив письме Чу Лянь были похожи на четыре стиля манги в современном стиле. Несмотря на то, что она не содержала ни одного слова, она смогла прекрасно описать и выразить то, что хотела. Отсутствие слов не оказало негативного влияния на передачу смысла.

На рисунке, нарисованном женой, была сама Чу Лянь. На каждой странице у маленькой девочки были разные выражения и действия: иногда она была злой, иногда надменной, а иногда и искренней.

Выражения и эмоции, приданные маленькой девочке, были живыми и свежими. Несмотря на простоту искусства, она была привлекательной.

На самом деле, была причина, почему Чу Лянь сделала эти комиксы вместо того, чтобы просто написать ответ. Она боялась, что ее почерк будет разоблачен, поэтому у нее не было выбора, кроме как рисовать.

Содержимое рисунков также было довольно случайным. Возможно, из-за ее профессиональных привычек из ее предыдущей жизни, она подсознательно привела каждый из них к определенной теме. Комиксы были сосредоточены вокруг интересных вещей, которые произошли в ее повседневной жизни.

Один рисунок мог передать более тысячи слов, и был гораздо более ясным для понимания. Более того, стиль манги, подобный этому, раньше не появлялся в династии Великих Ву.

Глядя на эти рисунки, Хэ Чанди почувствовал, что может представить себе повседневную жизнь Чу Лянь. Живая, счастливая девушка на этих рисунках сильно отличалась от личности коварной, лживой, злой женщины, которую он знал.

Через некоторое время он внезапно открыл глаза. Он негодовал, что у него снова не изменилось сердце. Санланг глубоко вздохнул, чтобы подавить странное чувство, прежде чем его глубокий взгляд коснулся финального рисунка.

В этом рисунке маленькая девочка, у которой волосы были связаны в булочку, сидела на стуле, лицом к лицу с пожилой леди. Обе они с удовольствием болтали. У леди среднего возраста была благожелательная улыбка, но на левой щеке ее слегка пухлого круглого лица был красный патч. Был и слуга, наливающий ей чай.

У маленькой девочки с булочкой был пузырь мысли, плавающий на ее голове. В нем не было ни слова, но был замечательно подробный портрет благородной дамы с белыми волосами.

У благородной дамы было доброе лицо, но оно было не очень узнаваемо. Самым примечательным аспектом ее был головной убор в виде феникса на голове, и этот феникс имел девять хвостов.

Благородная дама с белыми волосами ярко улыбалась с аурой святого, и ее рука была вытянута, демонстрируя большой палец, поднятый вверх.

Само собой разумеется, что маленькая девочка с булочкой была Чу Лянь. Эта женщина не чувствовала стыда в том, чтобы так красиво рисовать себя. Что касается предыстории рисунка, то Хэ Чанди понадобилось лишь секунду, чтобы его распознать: это было поместье Динъюань.

Женщина средних лет с красным пятном на лице... Любой, кто в столице, знал бы, что у капитана северной пограничной армии была очень уродливая жена.

Однако у капитана Го не было ничего, кроме глубокого уважения к его жене. Мало того, что он относился к ней как к равному, но он даже не взял ни одной наложницы. У них было двое сыновей и три дочери, и они были хорошо известны в столице как пара.

Личность благородной дамы в пузыре была еще более очевидной: она была нынешней вдовствующей императрицей.

В Великой династии Ву было правило, что только вдовствующая императрица была способна носить украшения с девятью хвостами феникса. Даже Императрица была ограничена только семью хвостами феникса.

Чу Лянь с радостью беседовала с женой капитана Го, в то время как вдовствующая императрица с радостью демонстрировала свое одобрение.

Хм? Что эта злая женщина пыталась ему рассказать?

Северные пограничные войска находились под командованием герцога Лу, великого генерала Цяня. Капитан Го был одним из его подчиненных офицеров. Хотя у него не было самой важной позиции среди подчиненных генерала, он все еще был близок к генералу Цяню.

Офицеры, служащие в северных пограничных войсках, имели фактическую власть. Капитан Го был храбрым и жестоким, хорошим в битве и чутким к солдатам под его командованием. Он был великим лидером, который защищал своих людей. Хотя у него было много хороших моментов, он также был горячим и импульсивным. Именно из-за этой фатальной слабости генерал Цянь не дал ему более важной должности.

Хэ Чанди не знал бы обо всех этих военных секретах, если бы не тот факт, что он уже прожил это однажды.

Если бы он усилил храбрость капитана Го своей собственной изобретательностью, генерал Цянь определенно заметил бы улучшение в решениях капитана Го. Используя это как шанс, он мог тогда стать известным герцогу Лу и получить возможность попасть в его милость!

Это был план Хэ Чанди. В течение последних нескольких дней он продолжал строить связи с северными пограничными войсками, все в надежде получить место у капитана Го.

Он никому не упоминал ни одного слова из этих секретов, даже принцу Цзинь. Однако эта злая женщина каким-то образом имела те же мысли, что и он!

Хэ Санланг уже подтвердил, что Чу Лянь не испытала ту же прошлую жизнь, что и он, поэтому он был уверен, что Чу Лянь не знала, как будут развиваться события с этого момента. Так почему же она прислала ему такой намек таким неясным образом?

Разве не ее «настоящая любовь» Сяо Уцзин?

Тем временем спящая Чу Лянь, вернувшаяся во Двор Сунтао, не знал, что ее маленький жест доброты заставил параноидального Хэ Чанди почти оборвать все свои волосы из-за различных предположений.

Поскольку она не могла быть ясновидящей, и она не была реинкарнирована, тогда Хэ Чанди мог только сказать, что эта злая женщина Чу Лянь была умнее, чем он изначально думал.

Он не ожидал, что ее интеллект еще глубже, это она держала в секрете даже на протяжении своей предыдущей жизни. Вся эта тайна стерла всякую благодарность, которую он когда-либо испытывал к ней. Напротив, его настороженность против нее перешла на другой уровень.

Если Чу Лянь узнала бы, какой хаос вызвали ее рисунки, она бы определенно растянулась на своей кровати и несколько раз ударила матрас кулаками.

Пожалуйста, мой дорогой муж, как же работает ваш мозг? Если бы нормальная жена сделала такую полезную вещь, разве вы не должны были бы осыпать ее похвалами и своей любовью? Как насчет комплимента или двух о о ее уме и добродетели? Почему ты делаешь наоборот?

Хэ Чанди сложил письмо и положил его обратно в огромный кожаный конверт. После этого он взял его и подошел к огню, горящему в жаровне.

Мановением его руки конверт приземлился в жаровне и был полностью окружен пламенем. Когда он увидел, что письмо загорелось, глаза Санланга внезапно затуманились: он потянулся с молниеносной скоростью и вытащил конверт из огня.

Когда он выпустил горящий конверт, тот рассыпался. Когда Хэ Санланг увидел сложенный угол, единственное свидетельство его импульсивного поступка, в его сердце появилось странное чувство.

Множество рисунков, находившихся внутри, появилось у него в голове.

Неужели эта злая женщина просто пыталась дать ему намек? Возможность, правда была не такой мрачной, как он думал?

Мысли такие же грязные, как рассеянная трава на равнинах, пробегали в его голове. В конце концов он бросил сложенный конверт в деревянный ящик. С глаз долой, из сердца вон.

Чу Лянь практиковала две страницы каллиграфии в своем маленьком кабинете. Уничтожив доказательства, она отправилась примерять новые костюмы. Старшая служанка Гуй записала все части, которые не подходили для того, чтобы позже перешить платья.

Во время своего ежедневного приветствия Чу Лянь обратилась к Матриарху с просьбой посетить ресторан Гуйлинь. Она хотела увидеть его сама.

Закончив все мелкие задания, Чу Лянь переоделась в простое синее платье и взяла Вэньлан и Венцин вместе с собой. Она села в экипаж, который имение уже подготовило

для нее, и отправилась в ресторан Гуйлинь, в сопровождении нескольких слуг и охранников.

Ресторан Гуйлинь был расположен на старом западном рынке, который был довольно далек от Усадьбы Цзин’ань. Переулки были маленькими и извилистыми, поэтому потребовался час езды.

Чу Лянь решила нанести визит инкогнито сегодня, поэтому она очень хорошо подготовилась. Даже экипаж, который ей достался, не имел знака Дома Цзин’ань.

Вместе с остальной частью приготовлений большинство людей просто предположило бы, что она была женой низкопоставленного чиновника.

Ресторан Гуйлинь был расположен в глубине старого западного рынка. С тех пор, как границы западного рынка были переработаны Министерством транспорта, весь этот район стал частью Энли Лейн.

Энли Лейн был жилым районом для гражданских семей. В то время большинство магазинов здесь было куплено, а земля, на которой они стояли, превратилась в маленькие дома, предназначенные для простолюдинов. Таким образом, единственный ресторан, ресторан Гуйлинь, вероятно, был единственным бизнесом, оставленным в этом районе.

Хотя обычные люди на Энли Лейн были не бедны, количество семей, которые могли позволить себе есть в ресторане, было недостаточным. Ведь стоимость еды в ресторане была эквивалентна нескольким роскошным домашним блюдам из рыбы и мяса.

Начнем с того, что в ресторане Гуйлинь не было большой клиентской базы. Хуже того, его еда была настолько обыденной, что даже не была лучше уличной еды. Бизнес был явно очень бедным.

Если бы не особый смысл, в который этот ресторан вкладывала Матриарх, он, скорее всего, был бы закрыт более десяти лет назад. Как можно позволить бизнесу продолжать работать в убыток?

Коляска неуклонно проехала по аллеям в Энли Лейн. Был почти полдень, так что из дымоходов домов на улице выходил дым. Дети играли на открытом воздухе, и взрослые несли бамбуковые палки, нагруженные различными предметами. У них были потные лица, но у них были яркие и счастливые улыбки.

Чу Лянь слегка подняла занавес экипажа и с широко открытыми глазами стала наблюдать сцену, как жили жители Великой династии Ву. Это было так свежо и ярко, что она не могла оторвать глаз от зрелища: она была полностью погружена в эту реальность.

Когда Вэньцин заметила, что Чу Лянь была очарована видом снаружи, она подумала, что у Чу Лянь не хватает терпения, поэтому она сказала: «Третья Молодая Мадам, мы всего в двух аллеях от ресторана Гуйлинь».

Вэньцин и Вэньлан жили в усадьбе вместе со старшей служанкой Чжун. Поскольку дом Вэньцин был близок к Энли Лейн, она была наиболее знакома с этой областью. Она также несколько раз проходила мимо ресторана Гуйлинь, но раньше туда не заходила.

Чу Лянь опустила жалюзи и сделала глоток медовой воды в чашке, стоящей перед ней. Она наклонила голову в сторону и сказала: «Когда мы доберемся до ресторана Гуйлинь, вы все не открывайте мою личность. Понимаете?»

Хотя Вэньцин и Вэньлан было любопытно узнать о причине, стоящей за приказом Третьей Молодой Мадам, они были достаточно умны, чтобы не подвергать сомнению сам приказ. Они кивнули и согласились в унисон.

Как и ожидалось, мягко трясущаяся карета доехала до входа в ресторан Гуйлинь за мгновение.

Ресторан Гуйлинь был расположен на повороте в углу улицы. На первоначальном западном рынке это было отличное место, но после того, как здесь построили жилой район, окружающие предприятия закрылись одно за другим, а ресторан Гуйлинь был единственным бизнесом, который остался.

Энли Лейн имела какой-то причудливый шарм, но было жаль, что движение людей было очень маленьким. Люди, которые проходили мимо, были в основном простолюдинами, которые ели дома.

Чу Лянь вышла из кареты в сопровождении Веньцин.

Она слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на ресторан Гуйлинь.

Возможно, из-за единого стиля зданий западного рынка в прошлом вход в ресторан Гуйлинь был не таким большим, и у него был только один этаж.

На вывеске из сандалового дерева было написано «Ресторан Гуйлинь» черными чернилами, а каллиграфия выглядела смело и харизматично. Она приглашала и навевала свободу.

Тем не менее, вывеска была также постаревшей и в пятнах, со следами краски, что заставляло ресторан выглядеть ветхим.

Это было очевидно из-за плохого обслуживания ресторана.

Взгляд Чу Лянь переместился с вывески на ресторан.

Уже было близко к полудню, но вход в ресторан Гуйлинь был пустынным, лишенным какой-либо жизни, кроме нескольких маленьких воробьев. Никого не было на пороге, но рядом с ним был короткий деревянный стул. На стуле сидел молодой человек, одетый в грубую ткань, который выглядел на пятнадцать или шестнадцать лет. Он храпел во сне и пускал слюни по всему прилавку.

Видя ресторан Гуйлинь в таком ленивом состоянии, Чу Лянь свела брови. Вэньцин так рассердилась, что выражение ее лица стало серьезным.

Чу Лянь вышла вперед и вошла в ресторан Гуйлинь. Спящий молодой человек не проснулся, даже когда она подошла прямо к нему.

Вэньцин поднялась и толкнул его. Молодой человек наклонился и, наконец, рывком проснулся.

«Кто это! Кто толкнул меня!»

Проснувшись от приятного сна, молодой человек поднял голову и рассердился на окружающих людей.

Но когда он заметил, что это была очень молодо выглядящая мадам с парой одинаково молодых служанок, выражение его лица застыло. Однако, как только он пристально посмотрел и понял, что они не были одеты очень богато, он восстановил свою браваду.

Официант встал и бросил боковой взгляд на Веньцин, а затем струсил пыль со своей одежды.

«Что вы делаете! Разве вы не видели, что я спал!»

Вэньцин нахмурилась и подбоченясь, спросила: «Что я делаю?! Разве ты не управляешь этим рестораном?! Мы здесь, чтобы поесть, что еще мы можем здесь делать?»

Молодой человек поморщился, обнажив зубы. Он бросил взгляд в сторону Чу Лянь и ее служанки, сказав: «Извините, наш ресторан сегодня закрыт. Менеджера нет. Найдите другое место, чтобы поесть!»

А? Закрыт?

Вэньцин понюхала воздух и явно почувствовала запах чего-то, приготовленного на кухне в задней части ресторана. Их двери были широко открыты: как можно закрыть ресторан?

Чу Лянь стояла в стороне и молчала. Ее яркие глаза оглядели официанта, а затем осмотрели главный зал позади него.

Вэньцин тайно наблюдала за выражением лица Чу Лянь. Увидев, что ее хозяйка не имеет других приказов, она продолжила свою линию допроса.

«Как вы можете так себя вести? Ваши двери широко открыты, но вы преследуете клиентов? Если вы не хотите управлять этим бизнесом, то почему оставили вход открытым? Просто закройте свои двери и ресторан в целом!»

Слова официанта разъярили Веньцин. Он был племянником управляющего. Из-за этой связи те, кто работает в ресторане Гуйлинь, все уступали ему. Раньше он никогда не страдал от настроения молодой девушки, совсем не так, как сейчас. Таким образом, его характер вспыхнул.

«Кто ты такая, чтобы критиковать то, как мы занимаемся бизнесом? Пойди и узнай у того, кто владеет этим бизнесом, тогда ты будешь знать лучше, вместо того, чтобы совать свой нос там, где он не нужен! Катись отсюда!»

Молодой официант не только относился к своим клиентам с неуважением, но даже грубил им. Чу Лянь прошла в главный зал, не потрудившись разобраться с ним, один из уголков ее губ свернулся от удовольствия.

Шум в главном зале привлек внимание людей, находящихся в глубине ресторана.

Через мгновение из-за спины раздался голос женщины среднего возраста: «Уже почти время есть. Ах, Кай, с кем ты разговариваешь?»

Чу Лянь услышала сначала голос, а затем увидела, как кто-то отодвинул занавески, ведущие к задней части ресторана, обнажив женщину средних лет, одетую в роскошное платье цвета индиго.

У женщины среднего возраста было длинное немного пухлое лицо. Ее глаза были такими маленькими, что, когда она улыбнулась, они сформировали одну линию.

Когда она добралась до главного зала и заметила Чу Лянь и ее слуг, стоявших там, женщина средних лет удивилась. Она шагнула вперед и улыбнулась. «Могу ли я спросить, зачем мадам пожаловала?»

Вэньцин почти рассмеялась, несмотря на свой гнев. Это был ресторан: почему кто-нибудь спрашивает своих клиентов, для чего они здесь? Эта женщина пыталась пошутить?

Чу Лянь была слишком ленива, чтобы говорить. Она взглянула на Веньцин. Понимая указание своей хозяйки, Вэньцин обернулась и подошла двумя ступенями ко входу, указывая своим тонким пальцем на вывеску над их головами.

«Разве это не «Ресторан Гуйлинь»? У вас есть слово «ресторан», написанное так смело на вывеске рядом с дверью. Наша мадам здесь, чтобы поесть. Или вы хотите сказать мне, что это невозможно?

Женщина средних лет чувствовала себя неловко, когда общалась с Веньцин. Она хотела отказаться от этих гостей, так как сегодня они не купили еды на западном рынке. Они только приготовили достаточно, чтобы поел персонал ресторана. Тем не менее, несколько укоризненно смотрящих слуг привлекли ее внимание. Когда она увидела, что они с уважением поклонились Чу Лянь, после того, как они сделали свои сообщения, ее слова застряли у нее в горле.

Она изобразила еще одну улыбку и вежливо сказала: «Наш ресторан ударил в грязь лицом при приветствии наших гостей. Ах, официант недавно начал работать здесь, и он не знаком с правилами. Пожалуйста, простите его, мадам. Пожалуйста, войдите!»

Чу Лянь последовала за женщиной за стол в главном зале. Когда она посмотрела вниз на стол, она поняла, что на нем был слой пыли. Веньцин быстро использовала носовой платок, чтобы вытереть пыль, а затем поддержала Чу Лянь, когда та усаживалась.

Ах, Кай последовал за женщиной среднего возраста, и в настоящее время у него было чрезвычайно неохотное выражение лица. Если бы женщина сейчас не потянула его за руку, он, вероятно, ударился бы в еще одну истерику.

Веньцин заметила, что на столе также была пыль на чашках. Видя, что пыль была везде, она больше не удосужилась тратить усилия на очистку. Она встала за Чу Лянь и спросила: «Я слышала, что ваш ресторан открыт уже довольно много лет. Наша мадам любит есть хорошую еду. Какие фирменные блюда предлагают ваш ресторан?»

Женщина средних лет задохнулась от этих слов. Ресторан Гуйлинь уже давно не занимался бизнесом. Повара здесь давно ушли, как могли они иметь какие-нибудь фирменные блюда? Женщина немного подумала, прежде чем ответить: «Эта юная леди должна быть очень хорошо осведомлена. Наш ресторан действительно открыт уже много лет. Конечно, у нас есть несколько фирменных блюд. В противном случае, как еще мы могли оставаться здесь так долго?»

Вэньцин внутренне фыркнула, но не показала и пятна презрения на лице. Она все еще помнила приказы Чу Лянь в карете.

"Ой? Поскольку у вас есть фирменные блюда, тогда перечислите их названия для нашей мадам. Наша мадам ела в ресторанах по всей стране, и она знает вкус многих деликатесов».

Женщина не ожидала, что Веньцин будет настолько тщательной в вопросах. Ее выражение лица мгновенно застыло. Сейчас в ресторане Гуйлинь вообще не было поваров. Как они могли знать названия обычных блюд?

Увидев, что Ах Цай хотел подойти и выгнать гостей, женщина схватила его за руку и попыталась сдержанно удержать его. Ее глаза метнулись по комнате, когда она попыталась придумать решение, но, не увидев никого и ничего, она быстро изобразила еще одну улыбку и сказала: «Молодая мадам, боюсь, я слишком необразованная и не знаю

правильных названий для всех этих причудливых блюд. Почему бы мне не вернуться на кухню, взять одного из поваров и попросить их рассказать о блюдах подробнее?

Какой ресторан не знал бы названия своих фирменных блюд? Эта женщина держала их за дураков?

Веньцин крякнула. Она собиралась разоблачить обман этой лукавой женщины, но Чу Лянь послала ей обнадеживающий взгляд.

Служанка закусила губу и махнула рукой женщине. «Тогда поторопитесь и попросите поваров приготовить еду. Наша мадам хочет, чтобы у вас каждая часть каждого блюда была подписана. Не забудьте сделать это быстро.»

"Безусловно. Подождите немного, мадам!» После этого женщина повернулась и посмотрела на Ах Кая. Она понизила голос и сказала: «Ах Кай, иди со мной и приготовь чай для наших гостей».

Наконец, она утащила Ах Кая.

Только после того, как Веньцин удостоверилась, что женщина и официант больше не находятся в диапазоне слуха, она спросила: «Третья Молодая Мадам, ресторан Гуйлинь явно больше не занимается бизнесом. Почему вы все-таки заказали еду?»

Чу Лянь озорно подмигнула Веньцин. «Я хочу посмотреть, какие трюки они попытаются использовать».

Вэньцин безмолвно почесала голову.

Женщина средних лет была старшей тетей Ах-Кая со стороны отца. Ее звали Ван Лу, или, как ее называло большинство, миссис Ван. Вся семья слуг Ван была имуществом Матриарха Хэ. Они были частью ее приданого, когда она вышла замуж за семью. Позже их отправили в ресторан Гуйлинь.

С тех пор, как западный рынок был перестроен, бизнес ресторана Гуйлинь резко ухудшился. Их финансы были постоянно в красном секторе в течение последних нескольких лет. Когда первоначальный управляющий ушел, семья Ван была назначена на эту должность.

Матриарх Хэ знала, что в ресторане Гуйлинь деньги истекают кровью, но она не закрыла его из-за своих воспоминаний. Она даже не интересовалась особо о его управлении, поэтому она не знала, что им управляла семья Ван.

Войдя на задний двор, Ах Кай потянулся к миссис Ван. «Старшая тетя, почему вы их держите? Мы можем просто выгнать их! Похоже, что она жена какого-то младшего чиновника. Как они могли бы сравниться со статусом Дома Цзин’ань?»

Миссис Ван посмотрела на него. «Все, что ты знаешь, это как сделать так, чтобы выгнать наших клиентов! Сколько клиентов ты выгнал из наших дверей в этом месяце? Хотя мы помогаем дому Цзин’ань управлять этим бизнесом, у нас не было ни единого дохода в течение последних нескольких месяцев. Это вообще не выглядит хорошо в книгах. Кроме того, разве ты не видел этих крепких служанок, которых привела эта молодая госпожа? Совсем не будет хорошо, если мы столкнемся с неприятностями. Твой дядя еще не вернулся!»

Ах Кай нахмурился. «Старшая тетя, ты слишком робкая. Мы все знаем, что ресторан Гуйлинь еще не изменил владельцев из-за Матриарха Хэ. Пока Матриарх здесь, ресторан Гуйлинь останется стоять, и мы можем жить здесь и бездельничать. Что может сделать жена благородного дворянина? В тот момент, когда она услышит, что нас поддерживает Дом Цзин’ань, она, вероятно, обмочится в испуге!»

Миссис Ван вздохнула: «Хорошо, хорошо. Ах Кай, Старшая тетя знает обо всем этом. Независимо от того, мы должны сначала разобраться с ними! Интересно, что это за нора, из которой вылезла эта лисица. Она, должно быть, соблазнила сына какого-то младшего чиновника и привела с собой нескольких слуг, чтобы хвастаться. У нее даже была желчь, чтобы утверждать, что она ела лучшие изысканные блюда по всей стране. Хммм! Она,

вероятно, не пробовала даже таких кондитерских изделий, которые делает Кук Чжоу из дома Цзин’ань! Хорошо, этого достаточно. Просто наблюдай, как я приготовлю несколько случайных блюд, чтобы удовлетворить ее. Когда она закончит есть, немного завысь сумму счета и выкупи половину жареной курицы вечером нам на ужин».

Когда Ах-Кай услышал инструкции миссис Ван, он дьявольски хихикнул и сказал: «Что бы ни сказала Старшая тетя».

Они вошли в кухню, и миссис Ван начала готовить. Она начала с блюда, которое можно было приготовить быстро, чтобы они могли купить некоторое время для остальных блюд.

Миссис Ван вытащила белую фарфоровую тарелку и собиралась влить в нее горшок с мясом, когда А-Кай заметил, что она делает. Он быстро двинулся, чтобы остановить ее. «Старшая тетя, это для нас! Если вы дадите это тем людям, разве это не будет пустой тратой?»

Ах Кай любил есть мясо. Он заставлял миссис Ван приготовить немного мяса в течение нескольких дней, прежде чем она согласилась приготовить этот горшок. Как он мог допустить, чтобы оно пошло Чу Лянь и ее компаньонам?

Миссис Ван обнаружила, что его детские действия смешны и впилась в него взглядом, но в конце концов поместила мясо обратно в горшок и оглядела кухню. Затем она приготовила несколько блюд без особой осторожности и послала Ах Кая доставить их в главный зал.

Через пятнадцать минут официант Ах Кай вернулся в главный зал с несколькими блюдами в руках.

Он поставил их на стол с громким стуком.

Затем Ах Кай с гордостью поднял подбородок и сказал: «Мадам, смотрите внимательно. Это фирменные блюда ресторана Гуйлинь!»

Чу Лянь посмотрела на стол перед ней с невозмутимым выражением. Два блюда были наполнены чем-то таким обугленным, что она не могла понять, что это. Еще одно блюдо сбоку было заполнено супом, с жалким количеством разбросанных листьев капусты. Другое блюдо было зажарено так сильно, что его цвет изменился, и она не могла даже сказать, из чего оно сделано.

Четыре блюда выглядели совершенно несъедобными.

Разве эти люди думали, что она слепа?

Не дожидаясь, когда Вэньцин заговорит за нее, Чу Лянь сказал ровным тоном. «Названия блюд? Боюсь, они были сделаны, чтобы кормить свиней!»

Проговорив это, Чу Лянь без всяких колебаний скинула четыре блюда на пол. В главном зале раздался звон фарфоровых блюд, разлетающихся на куски.

Вэньцин и Вэньлан тоже были напуганы внезапными действиями Чу Лянь. Однако, когда они посмотрели на уродливое выражение этого высокомерного официанта Ах Кая, служанки были в восторге! Как будто они наконец отпустили разочарование, находящееся в их сердцах: они теперь были легкими и свободными от бремени.

Сразу после того, как он засвидетельствовал эту сцену, глаза Ах Цая стали кровоточить от гнева.

Он был действительно потрясен. Эта молодая госпожа оставалась спокойной и тихой с того момента, как вошла, и у нее был мягкий темперамент. Когда они вошли, она разрешила говорить ее болтливой служанке. Кроме того, она казалась довольно молодой для такого поведения. Ах-Кай подсознательно предположил, что она была слабой и легко запугиваемой. Он совершенно не ожидал, что она сбросит все блюда на пол, когда разозлится.

Эта молодая госпожа даже сказала, что их пища была едой для свиней. Однако, прежде чем она и ее окружение прибыли, эти блюда изначально предназначались для потребления не для кого иного, как для его семьи! Его старшая тетя просто обслужила уже приготовленной едой. Значит, разве это не означает, что она назвала их всех свиньями?!

Лицо Ах Цая вспыхнуло от гнева. У него всегда был взрывной характер. С тех пор, как его дядя использовал свои связи, чтобы дать ему работу в ресторане Гуйлинь, у Ах Цая никогда не было никаких неудач. Как он мог перенести это ужасное оскорбление?

Он был потрясен и стоял безмолвно некоторое время, а затем его гнев захватил власть над ним. Лицо Ах Кая исказилось, и он крикнул во весь голос: «Хе-хе! Кем, черт возьми, вы считаете себя, создавая проблемы в нашем ресторане Гуйлинь? Почему бы вам не спросить и узнать, кому принадлежит этот ресторан Гуйлинь! Позвольте мне сказать вам: если вы не хотите, чтобы этот вопрос встал вам боком, заплатите и уходите!»

Переполох в главном зале наконец-то достиг ушей миссис Ван, которая была на заднем дворе. Она поспешно выбежала. Когда она увидела беспорядок на полу, ее глаза тоже расширились от шока. Она сказала, заикаясь: «Что... что происходит?»

Ах Кай повернулся и сказал ей: «Эта высокомерная мадам сбросила блюда на пол!»

"Кошмар!"

Чу Лянь спокойно взглянула на Ах Цая. Ей все равно был неинтересен их разговор.

Она отряхнула руки и встала. «Что, если я не хочу платить и отказываюсь уходить? Что ты можешь сделать со мной?»

Ах Кай не ожидал, что Чу Лянь будет настолько сильна. Тем не менее, пока Дом Цзин’ань поддерживал их, ей нужно было подумать, прежде чем решить, что их будет легко запугать!

Таким образом, он тоже начал говорить агрессивно.

"Что мы можем сделать? Я дам тебе почувствовать, что такое тюрьма!»

Вэньцин и Вэньлан стояли перед Чу Лянь с сердитыми выражениями, защищая ее. Их тела были напряженными: в тот момент, когда Чу Лянь отдаст приказ, они немедленно заберут этого хвастливого товарища.

Чу Лянь усмехнулась. Эта поездка не была полной тратой времени.

Она ясно представила себе, каково положение дел в ресторане Гуйлинь, поэтому ей не пришлось продолжать разыгрывать этот фарс с этими двумя слугами. Чу Лянь послала командный взгляд служанкам, стоящим позади нее.

Перед тем, как Ах Кай и миссис Ван могли навести еще больше беспорядка, оба были пойманы и связаны двумя суровыми слугами.

В ярости миссис Ван закричала: «Как ты смеешь связывать нас! Мы слуги из дома Цзин’ань! Вы не имеете права связывать нас!»

Чу Лянь обошла вокруг них двоих один раз, затем еще один для острастки. «Дом Цзин’ань? Я задерживаю нескольких плохих слуг от имени Дома Цзин’ань!»

«Ты! Как ты смеешь! Разве ты не боишься, что Дом Цзин’ань заставит тебя отвечать за твои преступления и накажет тебя?!» Ах Кай боролся и извивался против своих веревок. Его глаза теперь были полностью налиты кровью от гнева. Однако, поскольку он был всего лишь подростком, он не мог победить слуг, которые практиковали боевые искусства. Его борьба не принесла никаких плодов, но ему удалось еще больше затянуть веревки вокруг себя.

«Ты сука! Просто жди! Мой дядя уже отправился сообщить об этом чиновникам!»

Вэньцин изо всех сил старалась сдержать смех. Если бы эти двое клоунов поняли, кто их хозяин, они, вероятно, наложат в штаны от испуга!

Когда Ах Кай закончил говорить, они услышали, как кто-то бежит ко входу в ресторан Гуйлинь. После этого в главный зал вошел задыхающийся мужчина средних лет.

Человек с гордостью указал на середину зала, где стояла компания Чу Лянь, прежде чем повернуться, чтобы сказать: «Господа, эти люди стали причиной неприятностей в нашем ресторане! Пожалуйста, быстро арестуйте их!»

Сразу после этого в зал вошли молодцы с высокими фигурами и свирепыми выражениями на лицах. У каждого из них был меч, свисающий с пояса.

Один из крепких смотрителей с фигурной бородой, казалось, был их лидером. Он начал реветь, как только прошел в зал. «Кто из вас был настолько наглым, чтобы совершить преступление средь бела дня! Арестовать их всех!»

Когда связанные Ах-Кай и миссис Ван увидели, что глава их семьи пришел, они закричали о помощи.

Двое из дворовых приставов подошли, чтобы арестовать Чу Лянь и ее слуг, но две служанки Дома Цзин’ань заблокировали их, а Вэньцин и Вэньлан скрыли Чу Лянь за собой.

Чу Лянь ни о чем не беспокоилась, даже в этой ситуации. И наоборот, она чувствовала, что эта семья Ван действовала слишком наигранно.

Она не отступила, как ожидали они. Вместо этого она шагнула вперед, со слегка приподнятым подбородком, и пристально посмотрела на лидера дворовых приставов. «Дорогой сэр, подумайте о том, кого вы собираетесь арестовать сейчас. Если вы арестуете не того человека, это не будет хорошо для вас».

Бородатый лидер был ошеломлен словами Чу Лянь. Он заметно замешкался.

Он был просто обычным дворовым приставом, патрулирующим Энли Лейн, где большинство населения были обычными гражданами. Однако в этой столице вы могли найти чиновников почти где угодно. Если вы бросили камень, была высокая вероятность, что он может приземлиться на какого-нибудь принца или благородного. До сих пор он сумел выжить в мирной жизни и сделать карьеру из-за своей осторожности в отношении людей и не желал оскорблять не того человека.

Он знал, что ресторан Гуйлинь принадлежит Дому Цзин’ань. Хотя он считался благородным домом, в этой огромной столице он стоял где-то посередине. Над ними существовала группа императорских членов семьи и важных должностных лиц.

Пока их лидер колебался, другие дворовые исполнители также приостановили свои действия.

Управляющий Ван стал беспокоиться об этом. «Господи, посмотри, как эти люди одеты. Они вообще не похожи на дворян. Они просто пытаются обмануть всех нас! Не слушай их!»

Когда лидер пристально посмотрел, как одета компания Чу Лянь, он нахмурился. Как сказал менеджер Ван, они были одеты только немного более богатыми людьми.

Чу Лянь знала, что мысли дворового пристава начали идти в неправильном направлении, но она слишком ленилась, чтобы продолжить этот фарс дальше. Она посмотрела на Веньцин, и служанка быстро двинулась вперед. Дворовый пристав, стоящий перед ней, попытался остановить ее, но Вэньцин небрежно вскочила и смахнула двух приставов на пол всего за два удара. Дворовые приставы стонали от боли и не могли встать.

Она подошла к главному дворовому приставу и протянула нефритовый указатель, что был у нее в руках, дворовому приставу.

Когда бородатый пристав увидел нефритовый указатель, его ноги стали ватными, и он почти рухнул на землю.

«Им... Имперская семья...»

Веньцин забрала и положила к себе нефритовый указатель, прежде чем вернуться обратно к Чу Лянь. Затем она громко заговорила с бородатым приставом. «Ты понимаешь, кого сейчас пытаешься арестовать?!»

Бородатый дворовый исполнитель немедленно опустился на колени в страхе и беспокойстве. «Этот скромный человек напал на «Заслуженную», этот скромный человек заслуживает смерти!»

Другие дворовые исполнители также признали нефритовый указатель, который достала Веньцин. Даже менеджер Ван сумел хорошо разглядеть его. В тот момент, когда он смотрел на этот знак, менеджер Ван чувствовал, что он вот-вот рухнет.

Выражение его лица было полным шока. Он не ожидал, что эта обычная молодая мадам достанет нефритовый указатель, который должна была иметь только императорская семья!

В Великой династии Ву Министерство внутренних дел выдавало нефритовый указатель любому, у кого был благородный титул. Хотя нефритовые указатели имели различную инкрустацию, качество было одинаковым, и это был знак императорской семьи.

Знак, который Чу Лянь дала Веньцин для демонстрации, был доставлен вместе с императорским указом.

Она не подумала, что так скоро он пригодится.

Как только бородатый дворовый пристав пришел в себя, в арестованного превратился управляющий Ван.

Управляющий Ван не осмелился сказать ни слова. Даже дом Цзин’ань был ниже, чем императорская семья.

Кричащие миссис Ван и Ах-Кай также сдулись, как воздушные шары. Их головы были опущены, и они держались так же тихо, как мышь.

Вспоминая оскорбления, которыми он ранее осыпал Чу Лянь, он начал дрожать. Лицо, которое было полно боевого духа раньше, теперь было совершенно бледным от страха.

Два дворовых пристава взяли из рук служанок связанных миссис Ван и Ах-Кая.

Внезапно на голубых плитах пола появилась лужа, а затем ужасная жуткая вонь. Когда Вэньцин опустила глаза, она поняла, что брюк Ах-Кая в промежности были пропитана влагой...

Он действительно испугался.

Когда менеджер Ван увидел состояние Ах-Кая, стыд затопил его существо. Он сердито посмотрел на Ах Кая: это все была его идиотская ошибка!

Менеджер Ван только что играл в азартные игры и потерял деньги. Боясь, что миссис Ван узнает об этом, он пробрался через черный ход и наткнулся на Ах-Кая, когда тот вытаскивал блюда в главный зал. Ах Кай приготовил этот план, чтобы попросить управляющего Вана привлечь несколько дворовых приставов, с которыми они были знакомы, чтобы напугать Чу Лянь и заставить ее заплатить больше денег.

Кто бы мог подумать, что они окажутся в ловушке сами!

Конечно, менеджер Ван был полон ненависти!

Бородатый дворовый исполнитель с нетерпением подошел к Чу Лянь и поклонился поясным поклоном: «Есть ли у Заслуженной другие приказы?»

Чу Лянь не стала разговаривать с лидером. Вместо этого она повернулась к Веньцин и сказала: «Принеси мне учетные книги с конторки».

Несмотря на то, что его смущенный вопрос был проигнорирован, дворовый пристав не осмелился озвучить какие-либо жалобы. Разрыв в их статусах был слишком велик. Кроме того, смотря на способности, которые только что продемонстрировала служанка, он не

смел их недооценивать. Даже если бы эта молодая мадам не продемонстрировала свою имперскую идентичность, все пятеро не были бы противниками для этой служанки.

Когда он подумал об этом, лидер с фигурной бородой стал казаться еще более уважительным и скромным.

Менеджер Ван поразился, когда услышал команду Чу Лянь.

Чего? Счета?

Кто-то, кто был связан с императорской семьей, действительно хотел увидеть бухгалтерию его маленького ресторана? В этом было что-то не так, или у него были неприятности.

Менеджер Ван сглотнул. Каким-то образом он успел сказать несколько слов. «Хон... Заслуженная, что там смотреть в книгах нашего маленького ресторана? Они всего лишь пучок незначительных чисел: пожалуйста, не утомляйте себя».

Чу Лянь посмотрела на управляющего Вана. «Управляющий Ван, я забыла упомянуть об этом. Ресторан Гуйлинь был подарен мне моей бабушкой. Это место больше не потребует ваших услуг».

Похоже, что управляющий Ван был поражен молнией!

Шокирующий фактор, следующий из этого простого предложения Чу Лянь, был гораздо сильнее того, когда она вытащила нефритовый указатель с эмблемами императорской семьи!

Глаза управляющего Вана выглядели так, будто они собирались выскочить из орбит. Слова Чу Лянь повторились в его голове, и когда он наконец обработал их смысл, он сразу же узнал ее истинную личность.

Молодая мадам из дома Цзин’ань? Кто еще мог бы это быть, кроме как Третья Молодая Мадам, последнее дополнение к дому Цзин’ань? Кроме того, эта Третья Молодая Госпожа только что получила личный титул «Заслуженная Леди» два дня назад, предоставленный ей Императором.

Они просто пытались запугать своих хозяев!

Если бы эта молодая мадам просто была членом императорской семьи, тогда их наказание за оскорбление было бы только несколько ночей тюрьмы. Со своей связью с Домом Цзин’ань они даже не испытали бы никаких трудностей.

Однако теперь все изменилось. Третья Молодая Мадам была не только членом императорской семьи, но также была членом Дома Цзин’ань. Для простых слуг Дома Цзин’ань, как они, слова Третьей Молодой Мадам были законом. Хуже того, она была также новой хозяйкой ресторана Гуйлинь! Даже если бы она хотела, чтобы их жизнь была забрана, все, что ей нужно было сделать, это сказать слово!

Через мгновение мокрая лужа появилась также под промежностью управляющего Вана...

Яблоко не упало далеко от яблоньки. И дядя, и племянник замочили свои штаны: какая впечатляющая способность!

Глаза бородатого дворового пристава были полны предвкушения. Хотя столица была большой, в ней было огромное количество людей. Пока кто-то намеренно пытался распространять некоторые новости, даже самые скучные сплетни распространились бы как лесной пожар.

Дом графа Цзин’ань был также благородным домом. Когда обычным людям нечем было заняться, им нравилось обсуждать интересные лакомые новости, например, личные дела дворянских домов, во время еды.

Несколько дней назад, когда Чу Лянь получила императорский указ и получила звание «Заслуженная леди Цзиньи», дом Цзин’ань вообще не скрывал этой новости. Чу Лянь обычно оставалась в поместье Цзин’ань, не обращая внимания на то, что происходит на улице, поэтому она понятия не имела, что этот вопрос уже распространился по всей столице.

Хотя было много членов императорской семьи, которым были присвоены титулы, Третья Молодая Мадам Дома Цзин’ань была первым неимператорским членом семьи, получившим личный титул за несколько десятилетий, поэтому было нормально, что все были удивлены.

Фактически, было также много благородных дам, которые искали возможность встретиться с этой Заслуженной Леди Цзиньи!

Из-за простого пятого почетного титула «Заслуженная леди» Чу Лянь была поднята до уровня сплетен. Она за одну ночь стала известна среди столичных людей.

Эти дворовые приставы не были глупыми: лидер сразу понял, что за личность Чу Лянь! Он посмотрел на управляющего Вана, желая расколоть голову этого человека!

Какого черта! И он даже назвал себя слугой Дома Цзин’ань! Если он не смог даже признать своего хозяина, он заслужил любое наказание!

Отношение лидера стало еще более почтенным. Он даже, казалось, пытался превзойти самого себя в лести. «Уважаемая, пожалуйста, пусть это скромное дело с этими плохими слугами, которые не смогли даже вас узнать, не портит ваше настроение».

Брови Чу Лянь наморщились. Ей действительно не нравилось, как этот начальник дворовых приставов так быстро изменил свое отношение к ней, как будто он просто листал страницы книги. Она равнодушно сказала: «В этом нет необходимости. Я пошлю кого-нибудь, чтобы вернуть их в поместье, и стюард лично накажет их.»

Как бы ни были ужасны эти действия семьи Ван, они принадлежали Матриарху. Было бы неправильно использовать ее звание и приказать дворовым приставам разобраться с ними - некоторые вещи должны оставаться в семье, тем более, что Матриарх была ее старшим.

Отказ отклонил порывы лидера, но у него не было выбора, кроме как молчать.

Когда они услышали, что сказала Чу Лянь, три слуги были испуганы и опустились на колени, прося прощения.

Чу Лянь не хотела иметь дело с этой досадной семьей, поэтому она приказала служанкам, которые приехали вместе с ней, заткнуть им рот и отправить их управляющему имуществом.

Веньцин вежливо выпроводила дворовых приставов.

Главный зал ресторана Гуйлинь снова успокоился. Остались только Чу Лянь и ее компания.

В этот момент она услышала шаги, идущие сзади. Чу Лянь подняла брови. Она не думала, что в ресторане Гуйлинь есть еще другие люди.

Занавески перед дверью сдвинулись, обнажив беловолосого старика, одетого в грубую тунику.

Когда старик поднял свой взгляд, его встретили оценивающие глаза Чу Лянь. Он был немного ошеломлен, но тут же последовала любезная улыбка.

«Пусть этот старый слуга спросит, вы хозяин этого места?»

Вэньцин и Вэньлан обменялись взглядами, оба нося одинаковые озадаченные выражения на лицах.

Вэньцин подошел к нему и поддержал его, когда они подошли к Чу Лянь. «Старый сэр, это Третья юная мадам Дома Цзин’ань. Матриарх уже передала этот ресторан Третьей Молодой Мадам».

Глаза старика сразу же засветились, из-за чего морщинистое лицо выглядело как кожура сухих мандаринов.

«Наконец-то есть надежда на ресторан Гуйлинь! Его можно спасти!» Старик начал смеяться и плакать от радости. Он использовал свои рукава, чтобы вытереть слезы.

Чу Лянь смутилась. «Старый сэр, могу я спросить кто вы?»

Старик быстро успокоился и сказал: «Мои извинения, Третья Молодая Мадам, этот старый слуга был невнимателен. Я бухгалтер ресторана Гуйлинь...»

Фамилия старика была также Ван, но он не был связан с управляющим Ваном и его семьей вообще. Тем не менее, старик был также слугой, первоначально из имения Цзин’ань.

Двадцать лет назад старик был отправлен в ресторан Гуйлинь, чтобы вести бухгалтерию. Он ушел, живя свою жизнь осторожно и добросовестно. Хотя он должен был вернуться в поместье Цзин’ань, в такое время, когда он видел, как бизнес ресторана Гуйлинь терпел неудачу в руках семьи Ван, он не мог просто уйти.

Старый граф давно отправил на пенсию Бухгалтера Вана, когда Бухгалтер Ван был раненым солдатом. Из-за своего возраста он не пытался искать жену после выздоровления от травм, поэтому у него не было родственников в поместье. Он не смог соперничать с семьей Ван в этих обстоятельствах, поэтому он мог только проводить свое время в ресторане Гуйлинь.

«Пожалуйста, подождите здесь, Третья Молодая Мадам». Бухгалтер Ван подошел к задней части ресторана и вскоре вернулся с небольшой деревянной коробкой. Он поднял коробку двумя руками и передал ее Чу Лянь. «Третья Молодая Мадам, это бухгалтерские книги, которые этот старый слуга хранит в частном порядке. Пожалуйста, посмотрите.»

Оказалось, что управляющий Ван перестал позволять бухгалтеру Вану обрабатывать счета уже довольно давно. Книги, которые он передавал семье, были просто подделаны. Поскольку Бухгалтер Ван ничего не мог с этим поделать, он тайно делал свои собственные копии, ожидая того дня, когда он сможет передать их своим хозяевам.

Чу Лянь не ожидала, что этот старик сделает это. Хотя она знала, что учетные записи, которые он хранит, ей практически бесполезны, она все же взяла их с благодарностью. Плоды чьей-то тяжелой работы, будь то маленькие или большие, сладкие или кислые, должны приниматься с важностью и уважением, которых они заслуживают.

«Спасибо вам за вашу тяжелую работу, мистер Бухгалтер». Чу Лянь искренне поблагодарила его.

Бухгалтер Ван улыбнулся так широко, что его глаза превратились в щели. «Не говорите так, Третья Молодая Мадам, это долг старого слуги».

После этого бухгалтер Ван показал ей ресторан Гуйлинь.

Еще была женщина старше 40 лет, которая занималась хозяйством в ресторане на заднем дворе. Бухгалтеру Вану удалось все время оставаться в безопасности и быть уверенным, потому что она заботилась о нем на протяжении всего времени засилья здесь семьи Ван.

Чу Лянь стояла на заднем дворе, рассматривая макет всего здания. Хотя ресторан Гуйлинь не был очень привлекательным извне и не мог сравниться с величественными ресторанами на проспекте Чжук, у него были свои прелести.

Макет ресторана Гуйлинь был похож на тыкву. У него был небольшой вход, но площадь внутри была огромной. На заднем дворе даже были две секции, которые компенсировали отсутствие второго этажа.

Здания по обе стороны от ресторана Гуйлинь были обычными домами. По словам бухгалтера Вана, с тех пор, как западный рынок был смещен, магазины на Энли Лейн потеряли свою ценность. Фактически, один из соседних магазинов был пустым все это время, и никто не оставался там.

Бухгалтер Ван привел Чу Лянь во второй отсек заднего двора и объяснил: «Первоначально этот двор был предназначен для гостей, но с тех пор, как бизнес занял погружение, семья Ван взяла его на себя».

Чу Лянь вошла во двор и отметила продуманный дизайн.

В углу был какой-то пестрый бамбук с небольшой декоративной горой рядом с ним. Рядом с горами были каменные столы и стулья. С другой стороны стоял небольшой кластер банановых деревьев.

Коридор, ведущий к главному зданию в этом дворе, был покрыт глициниями. Интересно, что со стороны здания, стоящего перед банановыми деревьями, была небольшая музыкальная комната для игры в цитру.

Хотя в нем больше не было никаких цитрусовых или ладанных горелок, и он давно был заполнен хламом, Чу Лянь все еще могла представить себе, как выглядел ресторан Гуйлинь десятилетиями назад.

Этот проигрышный бизнес полностью превзошел ожидания Чу Лянь.

Чу Лянь разговаривала со старым бухгалтером в течение часа или около того, прежде чем взять деревянную коробку с книгами и отнести ее в карету.

Бухгалтер Ван и женщина средних лет, которые делали домашние дела, проводили Чу Лянь до входа в аллею. Седоволосый бухгалтер Ван продолжал следить за экипажем, пока он уезжал, пока он не скрылся в оживленной главной улице. Наконец он вздохнул с облегчением, но его затуманенные старые глаза, похоже, не очень надеялись.

Он обернулся и используя трость, вернулся в ресторан Гуйлинь. Женщина средних лет, которая поддерживала его с другой стороны, услышала от него мягкий, безошибочный вздох.

Она не понимала, почему он вздыхает и спросила: «Мистер Ван, поместье отправило Третью Молодую Мадам сюда, чтобы исправить положение дел в ресторане. Разве вы не счастливы?»

Старый бухгалтер остановился и огляделся вокруг. Он горько улыбнулся. «В таком месте, как мы могли бы вернуть себе прежнюю славу?»

На самом деле старый бухгалтер не верил, что ресторан Гуйлинь может вернуться в свои дни славы. Он был достаточно опытным, чтобы определить это после того, как прожил много лет и проработал бухгалтером в ресторане Гуйлинь в течение двадцати лет. Он пережил взлеты и падения жизни этого ресторана. Мир постоянно менялся. Семья Ван была не единственной причиной, по которой в ресторане не было хорошо.

Все знаменитые чайные домики, рестораны, серебряники и ювелиры в столице были расположены в оживленных районах. Была старая поговорка, которая соответствовала этой ситуации: «Мертвый район - мертвый бизнес». Рестораны нуждались в постоянном потоке людей, чтобы выжить.

Женщина средних лет не могла понять смысл слов бухгалтера. Она думала довольно просто. В ее глазах, пока у их хозяина были деньги, все могло быть сделано! Было ли что-то, чего нельзя было сделать с деньгами?

«Старый сэр, ты не слишком много думаешь? Понимаешь, с тех пор как появилась Третья Молодая Мадам, она уже выбросила семью Ван. Это было восхитительно!» Было ясно, что эта служанка среднего возраста также страдала от мучений в семье Ван.

«Миссис Ли, как вы можете понять? Просто подождите и увидите! Ах...» Старый бухгалтер не стал пытаться объяснить дальше. Он медленно вернулся в ресторан Гуйлинь.

Честно говоря, Третья Молодая Мадам была просто молодой девушкой, которая только что достигла совершеннолетия. Даже если бы она была хорошо воспитана с умениями и талантом благородной дамы, нелегко было оживить неудачный ресторан, особенно в таком жилом районе, как этот.

Даже если бы у нее был благородный титул, поддерживающий ее, возрождение этого старого ресторана все равно было нелегким делом!

-

В карете Чу Лянь не знала, что у старого бухгалтера не было уверенности в ней. Она выглядывала из занавески кареты, чтобы время от времени смотреть наружу.

Ей было нелегко сегодня выбраться из дому. Поэтому разве это не было бы потерей, если бы она вернулась туда без покупок?

Веньцин и Веньлан также заметили интерес Чу Лянь. Они обменялись улыбками.

Вэньцин сказала: «Третья Молодая Мадам, этот слуга может действовать как ваш проводник, если хотите».

Чу Лянь повернулась, чтобы взглянуть на Веньцин, ее глаза были удивлены. «Вы знакомы с этим местом?»

Вэньлан сжала губы, чтобы скрыть свою улыбку. Она была немного более сдержанна, чем Вэньцин, и обычно говорила меньше. Если бы она могла этого избежать, она бы предпочла не говорить. Всякий раз, когда она была с Вэньцин, та всегда говорила за них.

«Третья Молодая Мадам, этот слуга и Вэньцин выросли на улицах столицы. Только в последние два года мы жили со старшей служанкой Чжун в поместье. Однако мы часто покупали вещи, поэтому мы хорошо знакомы со столицей».

Чу Лянь моргнула. Ее глаза озарились приятным удивлением. Вау! Таким образом, они были похожи на живые карты!

«Расскажите мне о столице, быстро!»

Хотя первоначальная «Чу Лянь» также жила в столице с рождения, она была законной дочерью благородного дома, поэтому она редко покидала свое поместье. Как она могла быть знакома с общими дорогами и рынками, лучше, чем Веньцин?

При нежном покачивании кареты Веньцинь улыбнулась, объясняя, как она кладет землю Чу Лянь.

«Третья Молодая Мадам, мы собираемся покинуть границы переулка Чанпин. После того, как мы пройдем по этой маленькой улочке, перед нами будет Пинкан Лэйн...»

Слева от Пинкан Лейн стоял восточный рынок, а Суаньйан Лейн находилась на юге. На севере был проспект Чуньмин, где остались большинство важных чиновников. Они включали в себя должностных лиц, обычно посещающих другие части страны, а также некоторые из выдвинутых кандидатов-ученых.

Например, официальная резиденция лорда Ян была расположена в Пинкан Лейн.

Чу Лянь подняла занавеску и с любопытством посмотрела на улицу. Внезапно какое-то тело обрушилось на ее лицо.

Хотя она только раз встречала этого человека раньше, Чу Лянь знала, что никогда не забудет его лицо.

Когда она вернулась в свою первую девическую семью, Чу Лянь подавала ему чай вместе с Хэ Чанди, совершая обряд уважения. Его отношение было прохладным и безразличным, когда он получил чашку чая и вручил им красный конверт, точно так же, как если бы он проводил обычную деловую операцию. Затем, когда ее увезли женщины из семьи, он не сказал ей ни слова, своей дочери. Она не знала, был ли биологический отец ее нынешнего тела счастлив со своим новым зятем, Чанди, или же они друг к другу испытывали непрязнь.

Чу Цзичэн был одет в тщательно вышитый серый парчовый халат. Он стоял перед входом в поместье с несколькими слугами, находящимися рядом с ним.

Он шагал взад-вперед, казалось, тревожный и нетерпеливый.

На самом деле этот Второй Мастер Дома Ингуо не считался старым. Ему было всего тридцать пять. У него не было бороды или усов, и у него на голове была нефритовая корона. В сочетании с его стройной фигурой он выглядел примерно на шесть или семь лет моложе своего фактического возраста.

Глаза Чу Лянь слегка сузились. Она подняла голову на вывеску над резиденцией, стоявшей перед ним, и прочитала «Пансион».

Когда она наблюдала, слуга, охранявший двери, быстро побежал в поместье. Вскоре после этого вместе со слугой, который вошел, раздались два крепких держателя с мечами. Слуга указал в сторону Чу Цичжэна.

Два помощника шагнули к Чу Цичжэну в несколько шагов. Один из помощников сильно ударил Чу Цичжэна. Если бы не личный слуга Чу Чжичэна, быстро и поймавшего его, он, возможно, полностью упал бы на землю и потерял все свое лицо.

Сразу после этого выражение лица Чу Цичжэня исказилось, и он начал спорить со слугами. Его личные слуги могли сказать, что у держателей Усадьбы Пэн были определенные навыки боевых искусств, поэтому они защищали Чу Цзичэна от них.

Эти два помощника были раздражены ругательством Чу Цичжэна. Их ярость отчетливо проявилась на их лицах, и их руки переместились к мечам, которые они носили на поясе, как будто они могли вытащить их в любой момент.

Чу Лянь постучала в стену кареты и приказала водителю немного замедлиться. Она немного подняла занавеску и продолжала наблюдать за входом в «Пан», но больше ничего не делала.

В конце концов, она не была оригинальной «Чу Лянь». Получив такую холодную терапию от своего отца во время чайной церемонии, она уже поняла, что не любит его. Чу Лянь было все равно. Она была тем, кто отдал бы столько, сколько она получила. С тех пор, как Чу Цзичэн не заботился о ней, она не стала бы напрягаться ради него.

Разве не было более забавно просто сидеть сложа руки и смотреть разыгрывающуюся драму?

Когда Вэньцин заметила указания Третьей Молодой Мадам водителю, она тоже выглянула из окна. Когда она заметила вывеску над входом в усадьбу, она тихонько ахнула и воскликнула: «Усадьба Пан!».

Вэньлан увидела, что Чу Лянь, похоже, внимательно следит за разыгрывающимся шоу, поэтому она тайно подтолкнула Веньцин. Вэньцин быстро закрыла рот, и ее глаза моргнули, извиняясь.

У Чу Лянь не было настроения заботиться о том, что удивило Вэньцин. Ее глаза были зафиксированы на драме, разворачивающейся перед входом в Пансай.

Подобно тому, как два помощника были вынуждены применить силу, из переулка рядом с входом в пансионат выехала карета. Коляска быстро остановилась перед входом. Слуга, охранявший двери, побежал к карете и с нетерпением поднял занавески, прежде чем помог беловолосому, бородатому старику, который выглядел примерно на пятьдесят или шестьдесят, выйти из кареты.

На этом расстоянии Чу Лянь не могла слышать, что они говорили.

Беловолосый человек вот-вот скоро войдет в поместье, но, похоже, он услышал что-то, что Чжу Цичжэн закричал, сдерживаемый стражниками. Он резко обернулся и послал

шокированный и опасный взгляд на Чу Цичжэна. Бородатый старик остановился за дверью из красного дерева Пан-Айленда, заложив руки за спину и посмотрел на Чу Цичжэна, словно пытаясь пронзить в нем дыру одним взглядом.

Время, казалось, замедлилось от интенсивности взгляда этого человека. Наконец, мужчина отмахнулся от двух слуг. Первоначальное нервное выражение Чу Цичжэна наконец успокоилось: он даже казался немного довольным собой. В его глазах сиял намек на зло.

Чу Цичжэн силой оттолкнул двух человек, которые удерживали его. После этого он, казалось, почувствовал облегчение от своего разочарования. Он даже их дважды ударил.

Выпустив свое предыдущее разочарование, Чу Цзичэн сгладил свою одежду, которая была в беспорядке из-за драки. Он заложил руки за спину и вошел в Усадьбу Пан со своими слугами.

Только после того, как фигура Чу Цичжэна исчезла за первой стеной Усадьбы Пан, Чу Лянь опустила занавески. На ее лице появилось несколько разных выражений. Ее первоначальное желание совершить покупки в столице было полностью стерто, увидев этот странный инцидент.

Чу Лянь опустила голову и погрузилась в свои мысли. Вэньцин и Вэньлан не осмелились ее тревожить, поэтому они сидели молча рядом с ней.

Через долгое время Чу Лянь наконец подняла голову и повернулась к Веньцин. «Веньцин, какой чиновник в столице занимает Усадьбу Пан?»

Она вспомнила, как Веньцин задохнулась от удивления, поэтому владелец Усадьбы Пан должен быть кем-то важным в рядах двора.

Веньцин честно ответила: «Третья Молодая Мадам, Усадьба Пан на Пинкан Лейн принадлежит Пан Гелао».

На данный момент в кабинете было пять министров. Среди этих пяти, они также были оценены по-разному. Этот Пан Гелао был человеком, который обладал самым высоким статусом в кабинете. Он был всего на один ранг ниже Имперского Писчего, настоящего первого в рейтинге чиновников!

Чу Лянь не сильно заботилась о дворовых делах Великой Династии Ву. В той части оригинального романа, которую она прочитала, не было упоминания об этом высоком и могущественном лорде Пане, поэтому она ничего не знала о нем.

Чу Лянь кивнула. "Теперь я понимаю."

Хотя Веньцин, казалось, было любопытно, что это был за человек среднего возраста. Третья Молодая Мадам смотрела на него, но так как Третья Молодая Мадам, похоже, не хотела говорить об этом, она сдержала свои вопросы.

Слуги, которые сопровождали ее сегодня, были из Дома Цзин’ань, поэтому никто из них не узнал Чу Цзичэна как ее отца.

Когда Чу Лянь услышала ответ Веньцин, она снова погрузилась в глубокую мысль.

Исходя из этой ситуации, Чу Лянь не хотела вообще видеть своего отца. То, что изменило ее мнение, было тем, что ее отец сказал в последнюю минуту.

В то время выражение лица лорда Пана выглядело очень сложным, с кучей эмоций, смешанных вместе. Он мог своим выражением лица послать дрожь по позвоночнику.

В медленно снижающемся Доме Ингуо Чу Цичжэн не был старшим сыном, а также человеком, который был очень умным. Он остановился на защите своей семьи, чтобы выжить. До сих пор ему не удалось получить даже низкую официальную позицию во дворе. Он был бесполезен.

Этот добрый человек обычно встречался с таким же небольшим количеством друзей, чтобы провести время. Они не взаимодействовали с должностными лицами, которые имели фактическую власть во дворе.

Лорд Пан даже не взглянул на Чу Цичжэна, когда он впервые прибыл в поместье. Однако, после того, как Чу Цичжэн что-то сказал, лорд Пан не только посмотрел на него, он даже пригласил его в свое имение. Было ясно, что они собираются обсудить что-то, связанное с бизнесом.

Может ее отец нашел что-то, что можно использовать против лорда Пана?

Но Чу Лянь считала эту мысль слишком смешной: она покачала головой и фыркнула.

Как это возможно?

Как мог человек с такой высокой властью, как лорд Пан, быть средним человеком? Те, у кого есть власть, должны обладать харизмой, честолюбием и хитростью, чтобы получить их, в первую очередь. Даже если у лорда Пана не было всех этих черт, у него, по крайней мере, были одна или две.

Сама мысль о том, что праздный благородный, вроде ее отца, который играл весь день, мог каким-то образом переиграть лорда Пана, который держал реальную власть в своих руках, была смешной. Даже мысль о Чу Цичжэне, обладающая какой-то слабостью лорда Панна, была абсурдной. Возможно, даже ребенок не поверит!

Кроме того, дом Ингуо никогда не был связан с Усадьбой Пан. Вероятно, двое мужчин даже никогда не встречались раньше, поэтому шансы на такую вещь еще больше снижались.

Чу Лянь нахмурилась и попыталась вспомнить события из книги. Однако она не могла вспомнить никаких подробностей, касающихся нынешней ситуации. В конце концов, она могла только сдаться.

Даже если ее отец что-то замышлял, теперь это было не ее дело. Женатые дочери были похожи на воду: когда они были выброшены, они больше не были связаны с их первоначальной семьей. Теперь она была членом Дома Цзин’ань, как жена Сан-Санланга.

Успокоив свои мысли, Чу Лянь наконец расслабилась.

Когда Вэньцин увидела, что выражение лица Чу Лянь смягчилось, она заговорила и спросила: «Третья Молодая Мадам, ты все еще хочешь пройтись по магазинам?»

К этому времени они уже покинули Пинкан Лейн и ехали по проспекту Жуке.

Чу Лянь уже потеряла свое первоначальное желание после того, как стала свидетелем этой сцены. Она собиралась приказать им вернуться прямо домой, но вдруг вспомнила, что в течение нескольких дней будет день рождения графини Цзин’ань. У нее еще не было подходящего подарка для свекрови. Таким образом, она удержала свои слова при себе.

«Давайте посмотрим на несколько магазинов, в которые можно сходить за покупками. Скоро день рождения матери».

Хотя ей не нужно было покупать что-то чрезвычайно ценное для дня рождения ее тещи, а графиня Цзин’ань не желала от нее ничего подобного, все в поместье знали, что она получила хорошую сумму денег от Императорской Наложницы Вей, спасибо золотому цилиню императорской принцессы Ляо. Когда ей было присвоено звание «Заслуженная леди», она также получила награду в размере ста золотых таэлей. Если бы она не потратила хорошую сумму на дар графине Цзин’ань, о ней могли бы сплетничать некоторых завистливые люди.

Чу Лянь внутренне вздохнула. Эта невестка, мадам Цзоу, ждала, пока она совершит ошибку! Как она могла позволить мадам Цзоу иметь возможность выговорить ее или наказать?

Не важно, какой подарок она выберет на этот раз. Он просто должен быть дорогим. Она могла бы утверждать, что у нее не было денег в прошлом, но теперь она не могла этого сделать.

Чу Лянь надулась, чувствуя себя немного злой внутри. Это были всего лишь две ничтожные награды, но люди вокруг нее уже ревновали. Как раздражает! Ей было лучше скрывать все деньги, которые она заработает в будущем. Ее мужа не было рядом с ней, поэтому был реальный шанс, что кто-то другой попытается забрать у нее деньги, используя всевозможные причины!

Вэньцин немного подняла занавески и указала на магазины по обеим сторонам проспекта Жуке. Она представила их Чу Лянь один за другим. «Третья Молодая Мадам, это Медицинский Зал Хеншен, Каллиграфия Люохе, Магазин Ланциао, и там - Павильон Цзиньши. Это все знаменитые магазины в столице. Многие высокопоставленные дворяне и барышни любят делать здесь покупки».

Чу Лянь кивнула. Поскольку она не думала о том, что хотела купить, она решила осмотреть каждый из них.

Веньцин сказала водителю остановиться, и она помогла Чу Лянь выйти из кареты вместе с Вэньлан.

На проспекте Жуке было много людей. Некоторые богато одетые мужчины и женщины также проходили мимо время от времени.

Чу Лянь осмотрелась. Ее впечатление о Великой династии Ву улучшилось. Эта династия не ограничивала свободу своих женщин, в отличие от старых династий Сон и Мин. Открытость этой династии казалась скорее ранним Таном.

Большинство дам здесь даже не закрывали головы. В столичном Имперском колледже учились даже женщины.

Для благородных дам было нормально ходить и за покупками.

Чу Лянь сначала вошла в Медицинский Зал Хэншэн. Ради ее визита инкогнито сегодня, она оделась явно бедно. Ее одежда была сделана из обычной ткани. С двумя молодыми девушками, такими как Веньцин и Вэньлан, она выглядела как новобрачная жена младшего чиновника.

Когда она вошла в аптеку, ни один из сотрудников не встретил ее. Чу Лянь совсем не возражала против этого. Она медленно оглядела магазин в сопровождении Вэньцин и Венлан.

Чу Лянь проходила курс традиционной китайской медицины, когда она училась в университете, поэтому она могла узнать несколько видов трав. Она была не слишком хороша в этом, пока позже не прочитала несколько книг о выживании в дикой природе и не стала знакома с основами. Теперь, когда она просматривала аптеку, она даже что-то поняла. Чу Лянь даже подняла один или два вида трав и понюхала, чтобы проверить их качество, но это был предел ее способностей.

Прямо через дорогу от Медицинского Зала Хэншэн был самый известный ювелирный магазин в столице - Павильон Цзиньши.

В этот момент несколько молодых дам стояли у стойки в павильоне Цзиньши и болтали. Их глаза были исполнены волнения, когда они смотрели на аксессуары, которые показывала им женщина-продавец, вероятно, чтобы они могли примерять их.

Эти дамы не были чужды Чу Лянь: там были несколько законных дочерей Дома Ингуо.

Они изначально были в сопровождении двух своих старших братьев, но когда добрались до павильона Цзиньши, двое молодых мастеров нашли отговорки, чтобы уйти, не желая сопровождать своих сестер в ювелирный магазин.

Теперь в магазине остались только молодые девушки, с удовольствием обсуждая аксессуары.

Пятой мисс Су понравился блестящий, прозрачный зеленый нефритовый браслет.

Хотя качество нефрита было не лучшим, он выигрывал в своем ярком цвете. Его оттенок чередовался между зеленым и синим, как образ текущей реки. В это жаркое лето его вид был особенно прохладным и освежающим.

Когда она его надела на свое стройное, чистое запястье, он выгодно оттенял цвет ее кожи.

Она не могла удержаться от того, чтобы спросить у продавщицы: «Управляющий, сколько стоит этот браслет?»

Продавщица улыбнулась и ответила: «Этот нефритовый браслет очень хорошо сочетается с вашим честным и тонким запястьем, мисс. Какой у вас хороший глаз!»

Когда она это сказала, она вытащила из-под прилавка изящный деревянный ящик и открыла его. В коробке была подходящая пара нефритовых сережек, сработанная в виде слез и чрезвычайно красивая.

«Мисс, если эти серьги вам по душе, почему бы вам не получить эти серьги бесплатно вместе с браслетом? Тогда эта мадам просто возьмет пятьдесят таэлей за все. Как вы думаете?»

Пятьдесят таэлей...

Хотя это не считалось большой суммой, это было немного дорого для молодых благородных дам, подобных им, которые получали только небольшое ежемесячное пособие.

Законные дочери Дома Ингуо получали только восемь серебряных монет в качестве ежемесячного пособия. Один нефритовый браслет из павильона Цзиньши фактически стоил половину их годового пособия...

Сегодня мисс Су привезла шестьдесят таэлей, но эти шестьдесят таэлей были результатом экономии за полгода. Для нее все еще было слишком дорого потратить их все на один браслет. Она все еще думала о покупке другого набора аксессуаров для своей матери.

Губы Мисс Су потянулись вниз, и она положила браслет. Она проявила следы нежелания, когда сказала: «Управляющая, я посмотрю на что-то еще».

Продавщица, казалось, заметила ее трудности. Однако она больше ничего не говорила. Без каких-либо изменений в выражении лица она предложила ей более дешевые аксессуары.

Держа золотую шпильку, инкрустированную нефритом и жемчугом, мисс Юань усмехнулась: «Пятая Сестра, сегодня вы привезли более пятидесяти таэлей. Вы так скупы, что не можете даже купить один нефритовый браслет?»

Слова Восьмой Мисс Юань заставили мисс Су смутиться.

Мисс Су сжала губы, но ничего не ответила. Она опустила голову, чтобы посмотреть на новый набор украшений, делая вид, что ничего не слышит.

Мисс Юань снова засмеялась и передала золотую шпильку в руки продавщицы, смело сказав: «Управляющая, заверните эту шпильку для меня».

Продавщица не ожидала, что эта молодая леди будет такой щедрой. Улыбка появилась в ее глазах, когда она принесла изысканную коробку, чтобы положить туда шпильку. «У этой молодой леди тоже хороший глаз. На этой золотой шпильке три изумруда, каждый из которых имеет одинаковый размер. Стиль цветов на вершине тоже хорош: только два цветка, простые, но элегантные. Он отлично сочетается с розовым платьем, которое вы носите сегодня, мисс. Эта шпилька - работа нашего Мастера Лю. Эта мадам установит низкую цену в сто пятьдесят таэлей, только для вас, мисс.»

Когда продавщица похвалила ее, мисс Юань задрала нос так высоко в воздух, что аж возгордилась. У нее был достаточно хороший вкус, чтобы подобрать такую красивую шпильку. Она была намного лучше, чем этот глупый браслет, который выбрала Пятая мисс Су. Однако, когда она услышала, какая цена была за нее назначена, выражение лица Мисс Юань застыло на месте.

Чего? Сто пятьдесят таэлей?! Почему управляющая не просто украла бы у нее деньги? Это была простая золотая шпилька!

Мисс Юань увидела, что эта золотая шпилька определенно будет дороже, чем нефритовый браслет мисс Су, но она подумала, что она будет стоить сотню таэлей максимум. Она выпросила сотню таэлей у матери, чтобы она сегодня смогла пойти по магазинам, а кроме того, она также привезла с собой около тридцати собственных таэлей.

Даже молодая леди из благородного дома первого ранга принесла бы всего лишь немногим более ста таэлей. Как могла она, мисс увядающего дома Ингуо, принести еще больше, чем они?

Если бы они походили по ювелирным магазинам возле Цзинши, то сто тридцать таэлей, которые она принесла, было бы более чем достаточно. Тем не менее, они зашли именно в высококлассный Павильон Цзиньши...

Она изначально думала показать мисс Су ее место и опозорить ее. В Усадьбе Ингуо только эта незамужняя Пятая Мисс продолжала ссориться с ней, Восьмой Мисс. Она собиралась смешать мисс Су сегодня с грязью, чтобы она не могла сражаться с ней в будущем. Однако она не подумала, что она тоже выкопает себе яму.

Она взяла с собой только сто тридцать таэлей...

Выражение лица мисс Юань оказалось уродливым. Из-за противоречивых эмоций и нынешнего смущения ее лицо покраснело, затем побелело. Она открыла рот и встретилась с нетерпеливым взглядом продавщицы. Хотя она хотела отменить свои предыдущие заявления, слова застряли у нее в горле и не вышли наружу.

Миссис Юань вздрогнула. Выражение лица ее личной горничной было еще более уродливым: она выглядела так, словно собиралась плакать от беспокойства. Она даже осторожно потянула ее за рукав.

Если бы Восьмая мисс действительно купила золотую шпильку за сто пятьдесят таэлей, вторая мадам наверняка ругала бы ее на чем свет стоит. Большинство аксессуаров и украшений мадам стоят менее ста таэлей.

Восьмая мисс просто получила бы выговор и нотацию, но ее, как личную служанку, можно было исключить из поместья и продать.

Пятая мисс и Девятая мисс не были глупыми: через несколько мгновений они быстро заметили дилемму, в которой находилась Восьмая мисс.

Девятая мисс Фу ухмыльнулась и начала провоцировать ее. «Ах, Восьмая Сестра ничего не сказала. Вы ведь не чувствуете себя смущенной, потому что не принесли достаточно денег, верно? Ну, если вы не принесли достаточно, это понятно. Мы все здесь незамужние дамы, так что это нормально, что у нас не так много денег, чтобы тратить. Это нормально, если мы не купим это, но возьмем что-то дешевле. Управляющая не будет смеяться над нами.»

Продавщица ежедневно обслуживала жен и дочерей дворян и важных чиновников. Она хорошо разбиралась в выражениях лиц других людей. Несмотря на то, что она чувствовала презрение к группе девушек перед ней, она не показывала это на своем лице. Она просто кивнула и стала ожидать дальше.

Тем не менее, мисс Юань чувствовала еще большую остроту, что не могла выбраться из ловушки, которую она на себя набросила. Она привыкла действовать высокомерно и могущественно. Прежде чем Чу Лянь вышла замуж, она всегда конкурировала с Чу Лянь во всех аспектах своей жизни. Хотя Чу Лянь теперь была замужем и уже не была в Усадьбе Ингуо, до сих пор существовала главная ветвь и третья ветвь. У мастера второй ветви Чу Цзичэна не было никаких успехов, о которых можно было говорить, поэтому дамы второй ветви всегда держали головы немного ниже, когда вокруг были люди из других ветвей.

Именно поэтому вторая мадам дала ей сто таэлей, чтобы та сходила по магазинам с сестрами из главной и третьей ветвей.

Как ни крути, атк как жизнь их проходила внутри имения, они не могли потерять лицо публично.

Грудь мисс Юань вздымалась от разочарования, вызванного словами Девятой Мисс. Однако дело было в том, что у нее просто не хватило денег, поэтому она не могла сойти с этой высокой лошади, как только не упав с нее. Она могла только кусать губу, пока она не закровоточила и не стерла зубы в пыль. Мисс Юань подняла голову и собиралась признаться, что она не принесла достаточного количества таэлей, когда она заметила знакомую фигуру уголком своего глаза.

Мисс Юань была немного удивлена, но винтики в ее голове быстро повернулись, и она подумала о том, как избежать ее неприятной ситуации.

Эффект был мгновенным. Цвет ее лица вернулся, и теперь, когда у нее созрело решение, она сразу же проглотила слова, которые собиралась сказать и порозовела. Пятая мисс и Девятая мисс не могли понять, почему выражение ее лица внезапно изменилось так быстро, как будто она перелистнула книгу и перешла от кульминации к развязке.

Мисс Юань не упоминала золотую шпильку. Как ни странно, она сделала шаг в сторону и схватила руку Пятой Мисс Су, действуя так, как будто они были настоящими сестрами из той же ветви, будто бы прошлой минуты и не было. «Пятая сестра, Девятая сестра, посмотрите на улицу! Разве это не Шестая Сестра? Какое совпадение! Мы просто столкнулись с ней в тот момент, когда у нас появился шанс выйти в свет! Мисс Юань указала на Медицинский Зал Хэншэн.

Случилось так, что Чу Лянь повернулась и забрала двух служанок из аптеки. Одна из служанок наклонилась, чтобы прошептать ей что-то на ухо, и Чу Лянь, казалось, внимательно слушала и кивала.

Поскольку она была на открытом воздухе, мисс Су и мисс Фу могли ее четко узнать. Разве это не была Чу Лянь, которая должна наслаждаться роскошью после женитьбы на Доме Цзин’ань?

Они наблюдали, как Чу Лянь повела своих двух служанок через проспект Жуке. Разве они не шли таким образом к Павильону Цзиньши?

Ни один из сотрудников не потрудился обслужить их в Медицинском зале Хэншэн, а Чу Лянь не видела каких-либо ценных лекарственных ингредиентов, выставленных на прилавках, поэтому она сдалась. Кроме того, она не была уверена в том, каково состояние графини Цзин’ань. Медицина не всегда была хороша для тела, поэтому лучше не давать своей теще что-то глотать без разбору.

Выслушав рекомендацию Веньцин, Чу Лянь решила отправиться в павильон Цзиньши.

Когда она добралась до центра проспекта Жуке, она посмотрела на павильон Цзиньши и заметила знакомые фигуры.

Если бы не тот факт, что люди внутри уже видели ее, она бы определенно повернулась и побежала в другую сторону. Общение с дамами ее девичьей семьи, особенно с ее сводной сестрой, никогда не было хорошим делом.

Чу Лянь не могла удержаться от взгляда на небо и подумала, что за неудача сегодня ее постигла. Она уже встретилась с кучей несчастливых событий, и теперь здесь было еще одно.

Чу Лянь прижалась губами и спросила Веньцин: «Можно ли нам убежать?»

Вэньцин увидела, что три роскошно одетых дамы шли им навстречу, явно собираясь поприветствовать ее Третью Молодую Мадам, и бессердечно разрушила мечты Чу Лянь. «Мы не можем, Третья Молодая Мадам. Они собираются поприветствовать вас.»

«Вэньцин, разве ты не знаешь боевые искусства? Разве ты не можешь летать в воздухе, ходить по стенам и забрать меня? Я действительно не хочу встречаться с этими людьми.»

У Веньцин было трудное выражение лица, когда она ответила: «Третья Молодая Мадам, вы читали слишком много историй? Даже гвардейцы Дракона и Тигра не могут летать и ходить по стенам, не говоря уже об этом слуге и Вэньлан».

Чу Лянь могла только повесить голову и тяжело вздохнуть. Она смирилась со своей судьбой.

Жалким голосом Чу Лянь сказала: «Тогда тебе придется защищать меня перед ними, иначе они будут издеваться надо мной».

Вэньцин была безмолвна. Несколько раз она уже встречалась с Чу Лянь. Даже если Третья Молодая Мадам была физически слабой, она когда-нибудь действительно позволяла издеваться над собой кому-то? Это всегда была Третья Молодая Мадам, которая зозлила своих противников, пока они не могли задохнуться от гнева. Она сжала губы, больше не желая отвечать. Она стала еще тише, чем Вэньлан.

Чу Лянь могла только вздохнуть, говоря разочарованно. «Вы, девочки, становитесь все более и более скучными».

В то время, когда их разговор закончился, они уже достигли главного входа в павильон Цзиньши, а остальные три дамы уже вышли, чтобы поприветствовать их.

Пятая Мисс стояла впереди с легкой улыбкой. Это заставило ее круглое лицо выглядеть немного более невинным.

«Какое совпадение, Шестая Сестра! Кто мог подумать, что мы встретимся здесь на проспекте Жуке?»

Мисс Юань стояла за мисс Су, глядя на Чу Лянь сверху вниз. Чу Лянь была только в простом светло-голубом платье с простой шпилькой в волосах. У нее даже не было ни одного браслета на запястье. Этот плохой внешний вид был еще более жалким, чем когда она жила в имении Ингуо!

Похоже, Чу Лянь не жила роскошной жизнью, какой ожидала!

После сделанных выводов, гнев мисс Юань на провокации мисс Су и мисс Фу утих.

Чу Лянь кивнула этим сестрам. Теперь она была титулованной благородной мадам, поэтому ей не нужно было делать какие-то большие жесты уважения к ним.

Мисс Су пригласила Чу Лянь в павильон Цзиньши. Будучи неадекватной, мисс Юань подошла к Чу Лянь и ударила Вэньлан, прежде чем схватить ее за руки и назвать «Шестая сестра».

Чу Лянь почувствовала, как мурашки по коже поднимаются по всему телу благодаря слишком интимному тону мисс Юань. Ее взгляд устремился на руки мисс Юань, обернутые вокруг ее левой руки, и она не потрудилась скрыть отвращение, которое она испытывала в своих глазах. Взгляд мисс Юань встретил ее, но она действовала так, как будто она не заметила, насколько та была раздосадована. С другой стороны, она действовала так, как будто они были лучшими подругами, льстив ей: «Шестая сестра, мы слышали о твоем благородном титуле! У нас просто не было времени посетить тебя в поместье Цзин’ань, чтобы поздравить. Ты не будешь обвинять эту сестру, не так ли?»

Чу Лянь внутренне фыркнула. Если бы Дом Ингуо действительно заботился об этом вопросе, тогда они бы рассказали ей об этом сами, вместо того, чтобы ждать, когда мисс Юань расскажет об этом сейчас, когда они столкнулись друг с другом.

Хотя было редкость получить титул «Заслуженная леди», это был просто низкий рейтинг без каких-либо имперских привилегий. Это нисколько не повлияло бы на двор. В доме Ингуо она уже не была частью семьи, как только вышла замуж. Ее родители тоже не заботились о ней, поэтому было нормально получать от них такое холодное обращение. К счастью, она не была оригинальной «Чу Лянь», так что для нее это было совершенно нормально.

На что жаловаться? Теперь у нее было больше свободы, чем они когда-либо давали ей раньше!

Поскольку Дом Ингуо провел между ними линию, им придется снова подумать, хотят ли они использовать их связь в будущем!

Чу Лянь действительно не хотела обходиться с ними хорошо, но они были на публике, поэтому ей пришлось заботиться о репутации Дома Цзин’ань.

Она сказала добрым голосом: «Я не буду обвинять вас, это всего лишь небольшое дело».

Мисс Юань закатила глаза, и угол ее рта приподнялся в усмешке. Ее выражение почти кричало: «По крайней мере, вы достаточно умны, чтобы понять это». Вэньцин почти задохнулась от гнева, увидев это выражение. Ее руки сжались в кулаки, когда она почувствовала негодование от имени своей хозяйки.

Мисс Су стояла в двух шагах перед ними и слушала их разговор. Ее брови нахмурились. Боясь, что мисс Юань будет преследовать Чу Лянь своей провокацией, она быстро попыталась сгладить напряженную атмосферу. «Шестая сестра, вы пришли в павильон Цзиньши, чтобы выбрать несколько аксессуаров?»

К этому времени сестры Ингуо достигли главного зала Павильона Цзиньши.

Чу Лянь не хотела, чтобы они знали, что она здесь, чтобы выбрать подарок на день рождения для графини Цзин’ань, поэтому она небрежно кивнула.

Глаза мисс Су немного потемнели. Со времени инцидента в поместье Динъюань она почувствовала расстояние, которое Чу Лянь проложила между ней, мадам Ронг и всем домом Ингуо.

Вернувшись в поместье Динъюань, она не вышла поддержать Чу Лянь, когда впервые намекнула на то, что что-то не так, и она всегда чувствовала себя виноватой в этом. Увидев отношение Чу Лянь к ним, она бросила разговор.

Главный зал Павильона Цзиньши был украшен элегантно и щедро. Рядом с экранами главного зала были маленькие комнаты отдыха со столами, стульями и ладанными горелками для благородных мадам и дам для отдыха. В задней части здания была даже чайная комната.

Когда четыре дамы сели, служанки подошли, чтобы предложить им сенча. Та же продавщица подошла, чтобы прислужить им лично.

Глаза мисс Фу взглянули на наряд Чу Лянь, и выражение презрения наполнило ее глаза. Три ветви Дома Ингуо никогда не были в мире друг с другом. Даже если Чу Лянь вышла замуж из Дома Ингуо, она все еще была дамой из второй ветви. С точки зрения мисс Фу, она и мисс Юань были в одной лодке. Теперь, когда шанс упал ей на колени, как мисс Фу не воспользуется им?

Мисс Фу подделала выражение зависти, посмотрев на Чу Лянь. «Это было действительно гордостью для нашего Дома Ингуо, когда Шестая Сестра получили этот личный титул от Императора! Бабушка даже хвалила шестую сестру передо мной два дня назад! Это даже заставило меня немного ревновать. Бабушка также сказала, что императорская семья обычно вручает материальные награды, когда Император лично вручает титул Заслуженной леди! Я слышала, что обычно это как минимум несколько сотен золотых таэлей, и это не считая количество платьев и аксессуаров, которые вы должны были получить! Я действительно очень завидую вам!»

Мисс Су не ожидала, что мисс Фу выведет эту тему. Она посмотрела на мисс Фу.

Глаза мисс Юань внезапно загорелись от жадности, а затем быстро заменились на ревность и несчастье.

Чу Лянь осталась без движения. Она просто продолжала наблюдать за дамами перед ней широкими глазами, внутренне желая смеяться. Мисс Фу даже не провела исследования, прежде чем пытаться солгать. Оригинальная «Чу Лянь», вероятно, встречала старую мадам Дома Ингуо, возможно, не чаще двух раз в год. Любой слуга в имении Ингуо знал, что старой мадам не нравилась эта дочь из второй ветви вообще. Как она могла кого-то, кто не нравился, хвалить? Кроме того, за получение награды в несколько сотен золотых таэлей от ничтожного титула «Заслуженная леди»? Думала ли она, что имперская сокровищница ломилась от кучи золота и серебра?

Слова мисс Фу были слишком фантастическими. Вероятно, она была способна обмануть узколобую мисс Юань. Даже продавщица Павильона Цзиньши не двигалась: она явно не очень думала о том, что сказала мисс Фу.

Когда мисс Фу закончила говорить, она бросила изучающий взгляд на Чу Лянь и мисс Юань, ухмыляясь с плохими намерениями.

Единственный мотив, который она имела для того, чтобы что-то сказать, заключался в том, чтобы спровоцировать Восьмую мисс Чу Юань.

Чу Юань явно попалась на крючок. В то время, когда они обе были незамужними женщинами Дома Ин, она была лучше Чу Лянь во всем. Продовольствие, уровень жизни, даже ее ежемесячное пособие были на десять таэлей выше, чем у Чу Лянь.

Когда Чу Лянь вышла замуж, Вторая мадам использовала некоторые скрытые меры, чтобы сократить первоначальную сумму в тысячу таэлей пополам. Тогда она была особенно счастлива, потому что ее мать отдала ей половину конфискованного серебра.

Однако теперь все изменилось. Это было плохо, что Чу Лянь получила благородное звание и личное имя от Императора. На самом деле, она получила столько вознаграждений? Несколько сотен таэлей золота? Как она могла сдержать свою ревность?

План, о котором она думала сейчас, снова пришел ей в голову.

Чу Юань сдерживала ревность в своем сердце и заставляла себя улыбаться. «Я не ожидала, что Шестая Сестра станет настолько богатой! Неудивительно, что вы пришли в павильон Цзиньши. Сейчас мне понравился аксессуар, он стоит всего лишь сто или около того таэлей серебра. Это не должно быть ничем для Шестой сестры. Возможно, Шестая Сестра могла бы купить его для своей сестры?»

Чу Юань хотел, чтобы все золото Чу Лянь было ее. Однако она не могла просто вырвать все это за один раз: она могла только прибегнуть к этим небольшим трюкам, чтобы покончить с этим понемногу.

Когда Чу Юань закончила говорить, она бросила взгляд на продавщицу. Продавщица знала, что эти дамы сражаются, поэтому не говорила много. Она просто достала аксессуар, который раньше хотела мисс Юань, и положила его на стол перед дамами. Она улыбнулась, представив его Чу Лянь. «Мадам, этой молодой мисс в желтом одеянии понравился этот браслет из нефрита раньше, пятьдесят таэлей. А вот эта золотая шпилька с изумрудными инкрустациями - та, которую выбрала дама рядом с вами, она стоит сто пятьдесят таэлей. Что касается самой младшей мисс здесь, она выбрала этот жемчуг и золотой браслет, которые стоят шестьдесят таэлей.»

Ни один из них не был дешевым!

Когда продавщица тайком взглянула на смиренно одетую Чу Лянь, она была удивлена. Одетую так, кто мог бы признать ее предметом последних сплетен в столице, Заслуженной Леди Цзиньи?

Продавщица только быстро посмотрела и не осмелилась взглянуть слишком открыто. Она пыталась угадать, была ли Заслуженная леди Цзиньи такой бедной, или она намеренно одета так по какой-то причине.

Чу Лянь протянула свои тонкие пальцы и внимательно осмотрела каждый из трех аксессуаров. Она продолжала кивать, казалось бы, удовлетворенная. Однако, когда она вернула последний предмет в парчовую коробку, ее брови сошлись, и она казалась немного на месте.

«Как и ожидалось от аксессуаров, сделанных Павильоном Цзиньши, они сделаны довольно искусно». Когда она сказала это, Чу Лянь выглядела слегка смущенно.

Мисс Фу и другие внимательно наблюдали за Чу Лянь, поэтому, когда мисс Фу заметила эту минутную смену выражения, она внутренне фыркнула. Она догадалась. Так что, что она была Третьей Молодой Мадам Дома Цзин’ань? Или Заслуженной леди Цзиньи? Смотря по ее потертой внешности, она, вероятно, не очень хорошо проводила свои дни в поместье Цзин’ань. Она, вероятно, даже не смогла бы вытащить сотню таэлей серебра, судя по ее выражению лица!

«Мы еще молоды, поэтому мы выбрали более простые аксессуары. Эти три украшения не стоят даже трехсот таэлей. Это не маленькая сумма для нас, но это, должно быть, ничего для Шести Сестры. Шестая сестра - почетная леди, которую лично назвал Император!» Зло добавила Мисс Фу.

Чу Лянь закатила глаза.

Если триста таэлей не так много, почему бы тебе просто не ограбить меня?!

Триста таэлей будет достаточно для семьи простого человека, чтобы прожить всю свою жизнь!

Чу Лянь встревоженно улыбнулась. «Девятая сестра, что ты говоришь?»

Мисс Су также обнаружила, что Чу Лянь барахтался, поэтому она выговорила мисс Фу. «Девятая сестра, как мы могли бы попросить Шестую сестру заплатить за наши покупки? Не беспокой ее!»

«Пятая Сестра, это несправедливое обвинение. Как Шестая Сестра может быть обеспокоена только тремястами таэлями?»

Чу Лянь могла утверждать, что в прошлом у нее не было денег, потому что это было правдой! Однако благодаря этому титулу «Заслуженная леди» она теперь не могла просто заявить, что теперь бедна.

Ее благородное название означало, что ее действия повлияют на репутацию императорской семьи. С личным именем ее можно было считать половиной императорского члена семьи. Если бы она утверждала, что она бедна, то это будет то же самое, что утверждать, что императорская семья была бедна, оскверняя императорскую семью.

Чу Лянь более внимательно посмотрел на свою девятую сестру. Она не ожидала, что тринадцатилетний ребенок уже будет пробовать выдавать такие сюжеты.

Как мисс Фу так уверена, что она просто заглотнет эту наживку?

Взгляд мисс Юань был зафиксирован на этой золотой шпильке. Она была сделана с мельчайшими деталями, и три изумруда одинакового размера на вершине шпильки были хороши. Под ярким светом он, вероятно, еще и сияет. Когда она подумала о том, как скоро эта красивая шпилька станет ее, не потратив ни одной монеты, и как разгневанная Чу Лянь будет платить за это, ее сердце было наполнено радостью.

Таким образом, мисс Юань помогла продолжить уловку. «Пятая Сестра, не забывайте. Это не то же самое, что было раньше. Шестая сестра - это Заслуженная леди Цзиньи!»

Хотя мисс Су хотела защитить Чу Лянь, две младшие сестры сотрудничали друг с другом, поэтому она не могла даже подумать об опровержении. Наконец, она могла только взглянуть на Чу Лянь извиняющимся тоном.

Чу Лянь смущенно улыбнулась ей. Не сказав, может ли она позволить себе купить эти аксессуары, она повернулась к продавщице, стоящей рядом, чтобы спросить: «Управляющая, есть ли другие аксессуары Достаньте их, чтобы показать мне.»

Мисс Фу была в восторге от все более обеспокоенного выражения лица Чу Лянь. Ей было все равно, будет ли Чу Лянь покупать этот браслет для нее или нет. Все, чего она хотела, - заставить Чу Лянь потерять лицо и впасть в немилость. Она хотела, чтобы она знала, что нелегко сохранить ее благородное звание. Как только распространится известие о том, что Чу Лянь опозорила имя имперской семьи, кто-то определенно передаст его Императору или Императрице. К тому времени, прежде чем она сможет даже свыкнуться со своим благородным званием, его, вероятно, вернут обратно. Тогда Чу Лянь станет шуткой столицы!

Продавщица согласилась и быстро доставила несколько наборов драгоценностей при помощи служанки. Она поместила их все перед Чу Лянь один за другим.

На этот раз аксессуары, которые принесла продавщица, были дешевле, чем предыдущие три.

В тот момент, когда Чу Лянь подняла золотое кольцо и взглянула на него, она поняла, что эти новые аксессуары не могут сравниться с тремя, которые выбрали сестры Дома Ингуо. Не подвергая сомнению действия продавщицы, она осторожно положила золотое кольцо обратно. Тем не менее, Чу Лянь не стала продолжать просматривать новый отбор.

Вместо этого она встала и подошла к стойке. Все переглянулись. Даже продавщица не знала, что думает об этом плохо одетая Заслуженная леди Цзиньи. Только когда мягкий голос Чу Лянь снова раздался, продавщица снова опомнилась.

«Управляющая, достаньте эти нефритовые кольца. Я бы хотел посмотреть на них.»

Продавщица быстро подошла к стойке и поскользнулась. Когда она увидела, на что указывает Чу Лянь, она потеряла дар речи.

Продавщица восстановилась через мгновение. Она быстро сняла изысканный деревянный ящичек и положила его перед Чу Лянь.

Чу Лянь указала на пару зеленых колец для большого пальца из нефрита. Одно было больше, а другое было меньше. Было ясно, что они формировали соответствующий набор.

Зеленый хетанский нефрит был ценным типом нефрита. Какая бы ни была форма, она считалась чрезвычайно ценной. Ношение колец на пальце еще не пришло в моду в Великой династии Ву. В дворе только военные чиновники носили кольца на больших пальцах, что помогало натягивать лук.

Когда павильон Цзиньши получил этот кусок хетанского нефрита, они не планировали делать из них кольца для большого пальца. К сожалению, в сырье был недостаток, поэтому после тщательного изучения мастером они решили сделать пару колец в любом случае. Это было лучшее использование для этого конкретного куска нефрита, который у них был. Однако не многие люди были заинтересованы в покупке колец для большого пальца, поэтому клиенты всегда проходили через эту пару... до сих пор.

Таким образом, Чу Лянь в конечном итоге пожинает плоды сегодняшнего невезения.

Эта точная пара зеленых колец для большого пальца из нефрита была также показана в оригинальной истории. «Чу Лянь» тоже набросилась на этот набор колец, хотя это не было в Павильоне Цзинши, и она тоже их купила. Большее кольцо, которое было явно рассчитано на мужчину, оказалось на руке Сяо Боцзяна.

Сяо Боцян был литературным чиновником. И благодаря ношению им этого зеленого кольца для большого пальца из нефрита, переместил кольца для большого пальца в символ статуса и тенденцию моды.

Когда их держали в руке, кольца из нефрита были слегка теплыми на ощупь. Нефрит был чрезвычайно высокого качества: его блеск и цвет были первоклассными. Меньшее кольцо, казалось, было сделано для Чу Лянь. Когда она надела его на большой палец, яркий зеленый нефрит дополнил ее прекрасные пальцы. Это было красиво.

Даже дамы из Дома Ингуо были немного ошеломлены. Они никогда не думали, что аксессуар, который носили только грубые военные люди, мог выглядеть так хорошо на женской руке. Если бы он соответствовал полному набору одежды для верховой езды, эффект был бы еще больше.

Разумеется, Чу Лянь была довольна. Она посмотрела на продавщицу и указала глазами, что ей понравится рассказ о кольцах.

После того, как продавщица уняла свое удивление, она успокоилась и заявила: «Мадам, этот продавец не смеет ничего скрывать от вас. Сейчас вы держите пару колец. Они сделаны из высококачественного зеленого нефрита. Количество нефрита, которое мы получили тогда, было ограничено, поэтому все, что мы могли сделать, это они. Но вряд ли кто-то заинтересован в покупке колец для большого пальца: они были выставлены довольно долгое время без каких-либо покупателей. Если мадам действительно захочет их купить, то этот продавец возьмет на себя инициативу и предложит вам триста таэлей серебра. Вам это подходит?»

Чу Лянь кивала, слушая. Это было так же, как в романе. Как и ожидалось, эта пара колец была намного дешевле, чем обычные аксесуары из нефрита. Продавщица Павильона Цзиньши была довольно честной и дала ей справедливую цену за них.

Однако, триста таэлей тоже не были маленькой суммой.

Чу Лянь не упомянула о том, что купит их, но она не позволила продавщице снять кольца. Вместо этого она взглянула на некоторые другие аксессуары.

Мисс Фу стояла прямо за Чу Лянь. Под углом, где никто не мог видеть, она ухмыльнулась, когда подумала: «Если вы не можете себе это позволить, зачем вообще спрашивать? Думает ли она, что она может купить какое-то время и подождать, пока кто-то заплатит за нее?»

Мисс Юань тоже стала нетерпеливой. «Шестая Сестра, посмотрев на такое большое количество аксессуаров, вы наконец закончили?»

Чу Лянь повернулась, чтобы взглянуть на нее. Она взяла в руки нефритовую шпильку с орхидеями и фактически вытащила улыбку для мисс Юань.

«Что-то не так? Кажется, что Восьмая Сестра больше беспокоится, чем я.»

Не дожидаясь разгневанного опровержения мисс Юань, мисс Фу взяла на себя инициативу, чтобы выступить дальше. Ее улыбка имела какой-то скрытый смысл, когда она сказала: «Шестая сестра, вы не могли так быстро покинуть свой дом, что забыли принести с собой деньги, верно? Все в порядке, мы можем отказаться от этих аксессуаров.»

Мисс Су была возмущена. «Восьмая сестра, Девятая сестра! С вас довольно!»

Мисс Фу внимательно следила за выражением лица Чу Лянь. Хотя Чу Лянь казалась спокойной на поверхности, в ее миндалевидных глазах был намек на панику. Таким образом, мисс Фу была удовлетворена эффектом своей провокации.

Она внутренне думала: «Давайте посмотрим, как она сейчас попытается оправиться от этого!»

Продавщица поддержала ее молчание и тайком взглянула на Чу Лянь. На самом деле она не верила, что у Чу Лянь было больше тысячи таэлей, которые она могла потратить на эти аксессуары.

Чу Лянь посмотрела на мисс Су и успокоила ее. «Пятая Сестра, нет необходимости беспокоиться. Я думаю, что нефритовый браслет - хороший выбор. Он будет хорошо выглядеть на вас.»

Затем она повернулась и посмотрела на мисс Юань и мисс Фу. В ее черных глазах сияла яркая искра. Внезапная разница в ее выражении заставила мисс Юань и мисс Фу застыть на мгновение: они не могли говорить.

Следы нежелания и беспокойства полностью исчезли из глаз Чу Лянь. Вместо этого они ярко сияли юмором и хитростью, как звезды в ночном небе.

Она повернулась к ошеломленной продавщице и сказала: «Управляющая, пожалуйста, упакуйте три аксессуара, которые эти дамы выбрали, и эту пара колец. Веньцин, следуйте за управляющей и оплатите счет».

Чу Лянь уже смотрела на другие аксессуары в павильоне Цзиньши. Хотя мастерство их исполнения и материал были высокого качества, их проекты были старыми и простыми. В лоте не было много новых дизайнов. Было бы намного лучше, если бы она сама создала дизайн и отдала его мастеру в павильоне Цзиньши, чтобы создать для нее аксессуар.

Продавщица подумала, что она не может позволить себе ни одного аксессуара. Кто мог ожидать, что она будет так щедра, когда придет время? На самом деле она купила набор колец, которые ей понравились, а также все аксессуары, которые выбрали три дамы.

В общей сложности это была покупка на шестьсот таэлей серебра: это была огромная продажа.

Менеджер широко улыбнулась от уха до уха и сказала: «Поскольку мадам покупает все эти аксессуары, этот человек возьмет на себя инициативу, чтобы сократить финальную цифру до шестисот таэлей. Разумеется, будет засчитана пара нефритовых сережек, которые предлагались бесплатно раньше.»

Услышав это, Вэньцин достала из кошелька шестьсот таэлей банкнотами и передала их продавщице. После того, как продавщица проверила банкноты, она позаботилась о том, чтобы правильно упаковать аксессуары в деревянные шкатулки и передать их Вэньцин и Вэньлан.

Чу Лянь улыбнулась так широко, что ее глаза в форме миндаля не превратились в перевернутые полумесяцы, и посмотрела на трех женщин.

Три сестры из Дома Ингуо не могли скрыть шока на лицах. Тем не менее, были разные нюансы их шока. Лицо мисс Су стало беспокойным, а улыбка мисс Юань была полна тайного восторга, вызванного неожиданным сюрпризом. Между тем, мисс Фу проявляла недовольство и неудовольствие от того, что она не увидела, как ее сюжеты завершаются успехом.

Мисс Фу сердито заметила: «Шестая Сестра действительно изменила свое состояние с момента получения этого благородного титула! Сегодня я действительно расширила свои горизонты!»

На этот раз Чу Лянь не успокоилась и с широкой улыбкой посмотрела прямо на мисс Фу. «Спасибо за вашу похвалу, Девятая сестра».

Мисс Фу была настолько подавлена этими словами, что даже не могла поддерживать поддельное выражение лица. На нем отобразилось ее несчастье.

Взгляд мисс Юань бросился к коробкам, которые несла Вэньлан. Она ненавидела, что не может сразу взять эту изумрудную шпильку.

Только мисс Су последовала за Чу Лянь и с беспокойством наблюдала за ней, опасаясь, что она потратила слишком много своих денег после того, как ее сейчас спровоцировали.

После покупки аксессуаров, Чу Лянь больше не хотела оставаться в Павильоне Цзиньши. Четырех дам Дома Ингуо сопровождала к выходу из Павильона Цзиньши сама продавец.

Когда они добрались до места, где остановилась карета Чу Лянь, та остановилась и повернулась. Она взяла одну из коробок из рук Вэньлан и отдала ее мисс Су, которая шла прямо за ней.

«Пятая Сестра, это вам нужен нефритовый браслет. Возьми его.»

Мисс Су отвергла его и покачала головой. «Шестая сестра, этот браслет слишком дорог, я не могу его принять. Вы должны принести его домой, чтобы носить самой!

Мисс Су никогда не ожидала и не хотела, чтобы Чу Лянь подарила ей этот нефритовый браслет.

Чу Лянь игриво посмотрела на нее и толкнула нефритовый браслет в ее руки. «Пятая сестра, этот нефритовый браслет мне совсем не подходит. Это будет бесполезно, если я отвезу его домой к себе.» Она даже показала свои запястья мисс Су.

Запястья Чу Лянь были намного более стройными, чем мисс Су, поэтому нефритовый браслет действительно не подходил ей.

Глаза мисс Юань были широко открыты, и ее сердце было наполнено тревогой, когда она смотрела, как они вежливо передают коробку друг другу. Она действительно хотела помочь мисс Су принять подарок, так чтобы отказ мисс Су не повлиял на вероятность того, что Чу Лянь даст ей золотую шпильку. Когда мисс Су наконец приняла этот нефритовый браслет, она вздохнула с облегчением. Взгляд мисс Юань тут же обратился к Чу Лянь.

У мисс Су не было другого выбора, кроме как принять браслет. В то же время она чувствовала себя виноватой и счастливой. Желание Чу Лянь дать ей что-то означало, что отношения между ними все еще можно восстановить. «Тогда я буду благодарна Шестой Сестре. В следующий раз, когда я буду держать что-то хорошее в моих руках, я обязательно подумаю о Шестой сестре.»

Чу Лянь улыбнулась ей и похлопала ее по руке. Затем она посмотрела на мисс Юань и мисс Фу.

Мисс Юань смотрела на нее с почти безумным взглядом, в то время как мисс Фу имела уродливое выражение, как будто ее ударили по лицу своими действиями в павильоне Цзиньши. Она даже не удосужилась подделать приятную улыбку, а вместо этого она сжала губы, не сказав и слова.

Чу Лянь внутренне закатила глаза. Мисс Фу все еще ожидала от нее подарка даже в этом состоянии? Мисс Фу действительно думала, что она была святой или кем-то еще?

Чу Лянь отвернулась от них и вместо этого посмотрела на мисс Су. С теплым выражением она сказала: «Пятая Сестра, сейчас уже поздно. Пришло время отправиться домой. Давайте попрощаемся. Я пошлю вам приглашение на вечеринку по оценке цветов в Павильоне Цзин’ань в следуюущий раз».

Мисс Су улыбнулась и кивнула. Попрощавшись, Чу Лянь немедленно повернулась к своей карете, оставив тонкий силуэт мисс Фу и ее сестры позади.

Мисс Юань была на мгновение ошеломлена. Даже не подумав, она протянула руку к Чу Лянь, как будто хотела вернуть ее. Когда мисс Юань восстановила свое соображение, она не могла не погнаться за ней.

«Шестая сестра, подождите!»

Чу Лянь остановилась и обернулась. Она невинно моргнула и запрокинула голову в сторону. «Восьмая сестра, вам что-то нужно?»

Мисс Юань сжала губы, ее глаза были полны недоверия. Она... она... она фактически забыла отдать ее золотую шпильку! Как она могла это сделать! Она первая выбрала эту золотую шпильку! Она должна принадлежать ей!

Мисс Юань воспользовалась последней каплей своей сдержанности, чтобы удержать несчастье и разочарование в своем сердце и сумела выжать слегка напряженную улыбку. Она попыталась напомнить Чу Лянь: «Шестая сестра, вы что-то забыли?»

Чу Лянь посмотрела вверх, как будто она серьезно размышляла над этим вопросом. Через мгновение она улыбнулась, встречая ожидаемый взгляд мисс Юань и покачала головой. «Моя память все еще хороша! Я помню все важное и ничего не забыла.»

Чего?!

Глаза мисс Юань расширились, и ее руки сжались в кулаки под рукавами. Она сердито сказала: «Поскольку Шестая Сестра не может вспомнить, я напомню Шестой Сестре. Золотая шпилька!»

Чу Лянь действовала так, как будто только что поняла, что происходит. «О, неужели Восьмая сестра говорит о золотой шпильке, которую я только что купила в Павильоне Цзиньши? Что с ней не так?»

Когда мисс Юань увидела, что Чу Лянь все еще притворяется, что забыла о своей сделке, она хотела выхватить ее прямо у Вэньлан и вытащить из рук золотую шпильку.

«Я выбрала эту шпильку!»

Чу Лянь кивнула. «Правильно, Восьмая Сестра выбрала эту золотую шпильку».

У мисс Юань, когда Чу Лянь признала этот факт, снова возгорелось пламя надежды в глазах. Но ее следующие слова оставили мисс Юань совершенно ошеломленным.

«Тем не менее, я была той, кто заплатил за нее. Восьмая сестра думает, что все, что вам нравится, автоматически принадлежит вам? Разве вы не слишком наивны?»

Это заявление полностью ослепило ее. Хотя мисс Юань теперь знала, что у нее мало шансов получить эту золотую шпильку у Чу Лянь, она все равно продолжала спорить. «Но ты дала этот нефритовый браслет Пятой Сестре!»

"Так я и сделала. Но я никогда не думала о том, чтобы дать вам золотую шпильку. Вы когда-нибудь слышали, что я говорила что-то подобное?» Чу Лянь бросила свои последние слова и повернулась, чтобы идти к своей карете.

Теперь, когда ее спина столкнулась с этими тремя сестрами Дома Ингуо, она не могла удержаться от озорной улыбки. Вэньцин и Вэньлан чувствовали себя так же освеженными от этой сцены. Их сердца были полны глубочайшего восхищения их хозяйкой. Какими великолепными умениями владела она! Какая радость!

Этот результат не оправдал ожиданий мисс Фу. Она стояла на месте, слишком ошеломленная от внезапного поворота событий, чтобы двигаться. Ей потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.

Глаза мисс Юань были полны слез. Как могла Чу Лянь сделать это с ней! Как она могла быть такой бесстыдной! Эта золотая шпилька должна быть ее!

Ловушка сестры Дома Ингуо была слишком очевидна. С самого начала Чу Лянь никогда не собиралась потакать ее планам. Купить все драгоценности, которые они выбрали? Часть плана. Дать мисс Су нефритовый браслет? Также часть ее плана, чтобы другие две думали, что она действительно купила эти аксессуары для них. Однако Чу Лянь намеренно ни разу не сказала, что она собирается отдать их им!

Покупка аксессуаров была одной вещью. Давать им их - было совсем другое дело.

Мгновение мисс Су наблюдала за спиной Чу Лянь, когда та уходила. Затем она взглянула на мисс Юань и мисс Фу и с усмешкой сказала: «Уже поздно. Мы тоже должны ехать домой.»

"Ехать домой? Я не хочу домой! Я хочу эту золотую шпильку!» В ярости мисс Юань начала впадать в детскую истерику.

«Поскольку вы так сильно этого хотите, вернитесь в павильон Цзиньши со сто пятьюдесятью таэлями, и у вас это будет». Мисс Су была вежливой. В то время как у нее была доброжелательная личность, она не издевалась. Мисс Юань в любом случае не принадлежала к той же семейной ветке, поэтому у нее не было причин уступать ей.

Мисс Юань очень огорчилась. Слезы упали одна за другой из ее глаз, сияя, как жемчуг. Она была испорчена гнилой второй мадам, поэтому, хотя ей было уже четырнадцать в этом году, ее отношение по-прежнему было неосторожным и бездумным. В тот момент, когда все пошло не по ее плану, она бросилась в истерику.

Даже ее служанка смутилась за нее.

Мисс Юань огляделась в поисках кого-то, с кем она могла по-детски поистерить, пока они бы не сдались, как дома, но мисс Су и мисс Фу просто смотрели на нее с презрением.

Однако, взглянув на ее окружение, она действительно нашла кого-то, на ком она могла бы использовать свои прелести. Не слишком далеко, мужчина средних лет шел в их сторону со слугой позади него. Кто еще это может быть, как второй хозяин дома Ингуо, Чу Цичжэн!

В тот момент, когда мисс Юань увидела Чу Цичжэна, она бросилась к нему и обняла его. «Папа!»

Выйдя из Усадьбы Пан, Чу Цичжэн наткнулся на двух молодых мастеров Дома Ингуо на улице. Он услышал от них, что три барышни были в павильоне Цзиньши и, таким образом, помчался туда.

Когда он посмотрел вниз и увидел, что нос его дочери был красным, а лицо было покрыто слезами, Чу Цичжэн нахмурился. Кто осмелился запугать дочь? Он нежно похлопал ее по волосам и сказал: «Что случилось с нашим маленьким Юаном? Почему ты грустишь?»

«Папа! Шестая сестра украла мою золотую шпильку! Я, очевидно, та, кто ее выбрал!» Голос мисс Юань смягчился, когда она пожаловалась отцу.

Губы Чу Цичжэн все еще плямкали. Чу Лянь?

Мисс Су собиралась объяснить, когда мисс Фу убрала ее. Мисс Фу понизила голос и прошептала в ухо мисс Су: «Пятая Сестра, лучше всего, если вы не будете беспокоиться о семейных делах второй ветви. Остерегайтесь укусить больше, чем вы можете пережевать».

Мисс Су поколебалась на мгновение, но в конечном итоге решила смолчать. Этот второй дядя был известен тем, что был упрямым. Даже если бы она попыталась вмешаться, он, вероятно, не стал бы ее слушать.

Мисс Юань наконец-то нашла, на кого она могла рассчитывать. Она посмотрела на Чу Цичжэна своими слезливыми глазами и указала в сторону, куда ушла Чу Лянь.

В этот момент Чу Лянь только подошла к своей карете. Вэньлан достала из тарелки небольшой табурет и приготовилась помочь Чу Лянь.

У Чу Цичжэна не было наследников мужского пола, и у него осталась единственная дочь рядом с ним в поместье Ингуо. Он избавился от своей второй дочери, как жемчужина на ладони с детства. Конечно, он собирался помочь исправить эту несправедливость, которую она испытала. Таким образом, он шагнул к Чу Лянь вместе с Чу Юань, хотя он услышал только несколько слов от своей дочери.

Прямо перед тем, как она успела залезть в свой экипаж, Чу Лянь заметила уголком глаза, что ее отец подходит к ней.

Таким образом, она перестала двигаться и осталась стоять у кареты, слегка приподнявшись, когда Чу Циньчжэн подошел ближе.

Когда он был достаточно близко, Чу Лянь слегка поклонилась и хорошо поприветствовала Чу Цичжэна.

«У отца есть какие-то неотложные дела ко мне?»

Внешний вид Чу Цичжэна был довольно хорош для его возраста, и его можно было бы даже считать дядей среднего возраста. Как жаль, что он в настоящее время сердито нахмурился, с недовольным выражением лица. Это совершенно испортило его естественную внешность.

Он не беспокоился о том, чтобы ходить вокруг да около с Чу Лянь и просто заявил: «Верните эту золотую шпильку своей сестре. Ваша сестра сказала, что она принадлежит ей. Как ее старшая сестра, вы должны отдать шпильку своей младшей сестре.»

Если бы она не была уверена, что она была законной дочерью Дома Ингуо, Чу Лянь могла бы заподозрить, что она не из его крови. Он был отцом обоих, но сердце Чу Цичжэна явно было слишком предвзятым к одной из дочерей!

К счастью, она не была оригинальной «Чу Лянь», а Чу Цичжэн был просто незнакомцем среднего возраста, с которым она встречалась несколько раз. Если бы она действительно держала его за своего отца, разве она не задохнулась бы от его слов в рыданиях?

Теперь, когда ей удалось заручиться поддержкой, мисс Юань в восторге посмотрела на Чу Лянь, выставляя напоказ свою силу.

Чу Лянь была слишком ленива, чтобы спорить с этой парой отца и дочери. Она закатила глаза с преувеличенным движением, не заботясь о своем образе. Затем она фыркнула и сказала: «Папа, почему ты пришел, чтобы допросить меня, не удостоверившись в правде? Те, кто не знает, могут даже подумать, что я не твоя дочь!»

Чу Цичжэн с недоверием посмотрел на нее, когда она произнесла такие слова. Его ярость выступила наружу, и он собирался выразить свой характер и громко ее отругать. Однако Чу Лянь не дала ему шанса.

«В следующий раз, надеюсь, папа сможет правильно расследовать правду, прежде чем приступить к допросу вашей дочери. Не спихивайте на меня всю вину без каких-либо доказательств. Моего мужа нет, и я одна, поэтому я не могу противостоять вашим обвинениям. Это я купила эту золотую шпильку, которую вы упомянули. Сто пятьдесят таэлей: не больше, не меньше. Если вы мне не верите, вы можете спросить продавщицу в павильоне Цзиньши. Если Восьмой сестре так хочется, папа может купить ее для Восьмой сестры. Я уверена, что папа не будет беспокоиться о том, чтобы потратить такую тривиальную сумму денег, так как вы такой великий и могучий человек».

Чу Лянь больше не продолжала. Она сама села в экипаж. С треском водительского кнута экипаж Чу Лянь уехал в сопровождении ее семейных слуг, исчезнув из взгляда Чу Цичжэна.

Чу Цичжэн знал Чу Лянь как дочь, которая иногда жаждала его одобрения. Он не ожидал, что она полностью откажется от всякого уважения к своей гордости - она опозорила его, не задумываясь! Его лицо было черным, как горшок. Однако он не мог найти ничего плохого в том, что сказала Чу Лянь.

Наконец, он мог только сдержать свой гнев и расспросить мисс Юань. «Это то, что сказала твоя Шестая Сестра?»

Мисс Юань знала, что ее сюжет снова не сработал, поэтому она хрипловато сказала: «Шестая Сестра купила эту золотую шпильку, но я была той, кто первая выбрала ее!» Когда она заговорила, она заплакала. Она посмотрела на Чу Цичжэна с жалким выражением лица. «Папочка, мне очень нравится эта золотая шпилька. Может быть... Папа может купить шпильку для маленькой Юань?»

Покупка шпильки?

Лицо Цичжэна застыло. Вторая мадам строго отвечала за финансы дома, и у него не было много денег в его частных фондах. Обычно он выходил играть, пить и веселиться. Как он мог иметь сто таэлей, чтобы купить шпильку?! Какая опасная мысль, мисс Юань!

"Бред какой-то! Перестань думать о покупке того и этого! Все, что ты знаешь – это как тратить деньги на аксессуары! Девочки вашего возраста должны делать более продуктивные вещи, например, сосредоточиться на учебе. Чу Цичжэн взмахнул рукавами и ушел. Из-за слов Чу Лянь его грудь была полна ярости.

Когда мисс Юань увидела, что ее план не удался, она вытерла слезы носовым платком и посмотрела вниз покрасневшими глазами. Ее сердце было полно ненависти к Чу Лянь.

Мисс Фу и мисс Су наблюдали издалека. Губы мисс Фу скривились, и она издевалась: «С тех пор, как Шестая Сестра вышла замуж, ей все труднее справляться.»

Однако мисс Су не разделяла ее мысли. Если бы она могла быть такой же простой и решительной, как и Шестая Сестра!

На обратном пути к усадьбе Цзин'ань Чу Лянь прислонилась к стене и некоторое время отдыхала. Вэньцин и Вэньлан сидели в стороне и внимательно наблюдали за ее выражением лица. Наконец, Вэньцин больше не могла сдержаться и начала пытаться утешить ее. «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, не думайте слишком много о том, что только что произошло. Теперь вы являетесь членом Дома Цзин'ань. У вас есть Третий Молодой Мастер, Мадам и Матриарх!

Услышав это, Чу Лянь открыла глаза, чтобы посмотреть на Вэньцин. Она вдруг улыбнулась и потянулась, чтобы ущипнуть нос Вэньцин. «Ты, глупая девушка, о чем ты думаешь? Я не злюсь.»

Ее свекровь и бабушка в законе тоже относились к ней очень хорошо. Чу Лянь уже была довольна. Что касается этого сумасшедшего, заочного мужа ее, забудьте об этом. Она никогда не думала ничего ожидать от него.

Когда Вэньцин увидела, что улыбка Чу Лянь оказалась подлинной, и она действительно не беспокоилась о том, что произошло сейчас, она вздохнула с облегчением вместе с Вэньлан. Вслед за этим она намеренно попыталась подбодрить свою хозяйку парочкой шуток.

Чу Лянь закатила глаза. «Хорошо, хватит. Твои шутки совсем не смешные!»

Вэньцин накрыла ее улыбку рукой. «Если у Третьей Молодой Мадам есть какие-то смешные шутки, то почему бы вам не поделиться ими с нами, слугами?»

Чу Лянь однажды кашлянула. «Тогда слушай внимательно».

Вэньцин и Вэньлан серьезно кивнули. Чу Лянь снова кашлянула в кулак, прежде чем послать хитрый взгляд на Вэньцин и Вэньлан с широкими, водянистыми глазами. «Если жирный человек прыгнет с девятиэтажной пагоды, во что он превратится?»

Вэньцин и Вэньлан думали долго и трудно, и строили всякие догадки. Они даже пытались угадать – в «бога», но Чу Лянь покачала головой.

Вэньцин горела от любопытства, так как она не могла догадаться. С кокетством она умоляла: «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, сообщите нам ответ! Во что он превратится?»

С мертвой серьезностью, Чу Лянь сказала ответ без единой смены выражения лица. "Что еще это может быть? Конечно, он превратится в мертвого жирдяя! Какой человек может пережить падение из девятиэтажной высокой пагоды?»

Услышав окончательный ответ, Вэньцин и Вэньлан выглядели так, будто они просто съели муху. Их рты открылись и закрылись, но, в конце концов, они ничего не могли сказать. С тех пор обе служанки никогда больше не спрашивали Третью молодую мадам об этом. Ее шутки были слишком хромыми! Они не были смешными вообще. Собака бы зарыдала.

Когда она увидела выражения Вэньцин и Вэньлан, Чу Лянь не могла больше сдержаться и снова засмеялась в карете.

Хотя ее девичья семья не любила ее, и ее муж не интересовался ею, по крайней мере, ее служанки были очень милыми. С этими сестрами рядом с ней она не чувствовала ни малейшего одиночества.

В столице было начало осени, сигнализируя о приходе сильных ветров, которые будут дуть и ежедневно нарушать повседневную жизнь людей. С другой стороны, северная граница, особенно город Лянчжоу, была уже на ранней стадии пустынной зимы.

Кочующие кочевники уже перестали пасти свои стада. Вместо этого они настраивали палатки, хранили еду, чтобы пройти зиму. В армейском лагере всего в 5 километрах от Лянчжоу, кроме обработки обычных ежедневных дел, армия все еще тренировалась для битвы.

В лагере поднимался дым. Было уже пора обедать.

Заходящее солнце висело на границе горизонта, проливая красный свет на широкие обширные равнины, вдыхая дополнительный цвет в декорации. Однако, как бы ни были яркими и теплыми цвета, они не могли стереть холодные, пронзительные зимние ветры, которые в это время года дули над равнинами.

Четкий, громкий сигнал стал звенеть по всему лагерю, передаваясь каждому уголку.

В тот момент, когда закончилась последняя часть тренировок по базе, раздался рев мужских голосов, когда капитаны закричали, что пора начать есть.

Несмотря на то, что это было начало зимы, северные пограничные войска находились в режиме ожидания, поэтому им приходилось есть только два раза в день. Один раз утром и один раз вечером.

После тренировки в течение всего дня и выливания в поту, войска были настолько голодны, что могли съесть лошадь, каждый. Когда капитан отдал приказ, они бросились к полевой кухне с такой скоростью, что даже самый быстрый выстрел генерала не мог с ней сравниться.

В лагере капитана Го, более трехсот элитных солдат направлялись к кухне, как голодные волки.

Высокий, крепкий капитан Го последовал за своими солдатами. Его загорелое лицо осеняла улыбка, когда он издевался над быстротой своих войск.

Двое мужчин последовали за капитаном Го. Тот, что слева, был крепким и даже выше капитана Го на полную голову. Его глаза были похожи на глубокие бассейны, а его нос был высокий и прямой. Ему было около двадцати или около того лет. Однако его внешность была закрыта толстой, полной бородкой, покрывающей половину его лица. Как жаль.

Человек справа был примерно таким же высоким, как капитан Го. Он был выбрит, но его лицо было слишком квадратным, а глаза были слишком маленькими. Кроме того, его тело было примерно на один размер больше, чем у капитана Го, поэтому он был не таким красивым, как его спутник. Однако этот грустный, квадратный человек казался еще молодым.

Капитан Го похлопал по спине двух людей, идущих рядом с ним. «Цзысян, Юхон, вы должны осторожно управлять этими отродьями. Они слишком шумные!»

Цзысян было именем Чанди, в то время как Юхон был человеком с плотным квадратным лицом, конечно.

Благодаря влиянию графа Цзин'ань и принца Цзинь, хотя это был первый раз, когда Чанди служил в северных пограничных войсках под командованием капитана Го, он смог начать немного выше, чем остальные, благодаря его статусу. Ему удалось начать с лейтенанта.

В династии Великих Ву, звание лейтенанта означало, что у него была небольшая группа из примерно сотни человек или около того под его командованием.

У капитана Го было три лейтенанта, которые служили ему. Помимо Чанди и Сяо Юйхона, был также человек в возрасте тридцати лет, Чжан Май.

Хэ Чанди и Сяо Юйхон быстро усмехнулись и согласились с капитаном.

Когда капитан Го увидел, что они уже начали сражаться за едой в кулинарном зале, он ускорил шаг. «Давайте двигаться немного быстрее, а то эти голодные отродья съедят всю нашу пищу».

Капитан Го шутил. Повара армии всегда оставляли еды ему и его трем лейтенантам.

Но даже так их обзывая, капитан Го относился к своим солдатам, как к братьям. Его еда была точно такой же, как и у солдат, хотя его порции были немного больше. Он был честным и хорошим человеком, который никогда не заказывал какие-либо отдельные или специальные блюда у поваров армии.

Единственный раз, когда он когда-либо ел что-то отличное от войск, было, когда он настаивал на том, чтобы вести подготовку, даже когда он был болен. Старый армейский повар не мог вынести этого, поэтому он специально приготовил для него какой-то суп из дикой курицы. Это было уже целый год назад.

Однако северная граница была в любом случае плохим местом. Несмотря на то, что войскам регулярно предоставлялись провизия и деньги, в этом месте все еще существовал предел обращения товаров. Положение армии также было обсловлено грубыми тарифами. Когда они не готовились к битве, еды давалось достаточно, лишь чтобы заполнить желудки. Даже если бы капитан Го хотел иметь что-то лучшее, есть было больше нечего.

Когда все трое добрались до полевой кухни, старый армейский повар быстро достал три больших фарфоровых чаши и положил их на небольшой деревянный стол, на котором было четыре деревянных стула. Были еще сумерки. Под крышей палатки, которую блокировал их от ветра, при свете заката, они ели свою грубую армейскую трапезу.

У капитана Го были два помощника, которые сели, а затем указали на три чаши на столе. «Был утомительный день, давайте просто поедим!»

Хэ Чанди и Сяо Юйхун не настаивали на вежливости и взяли палочки для еды, чтобы начать рыться в пище.

Сегодняшний ужин состоял из китайской оливковой каши с капустой, в которую были брошены два пшеничных блина, брошенные сверху каши без мяса. Сама каша была просто приправила немного грубой солью. Поскольку это было самое низкое качество соли, у нее был странный вкус.

С такой пищей они не могли быть разборчивы по поводу вкуса. Они могли использовать ее только для того, чтобы заполнить свои желудки из-за отсутствия лучших вариантов.

Сяо Юйхон закончил есть пшеничный блин за два или три укуса. Когда он попытался проглотить его, тот застрял у него в горле. Ему пришлось проглотить несколько глотков каши, прежде чем он смог протолкнуть этот кусок блина себе в живот.

Его лицо покраснело от напряжения, и он в оцепенении уставился в свою миску.

Хотя он выглядел таким же сильным, как бык, он был моложе, чем Хэ Чанди, на год, ему было всего лишь девятнадцать лет. Он вступил в армию только в прошлом году, а его семья была также военным офицерским домом. Хотя его семья была строга с его образованием, он никогда не испытывал недостатка в какой-либо еде с самого детства.

«Брат Го, брат Хэ, каждый раз, когда ем, я действительно скучаю по мясу, которое готовила моя мать. Дома я все еще думал, что это мясо слишком жирное. Если бы у меня теперь был целый горшок, я бы съел все и вылизал бы его дочиста...»

Капитан Го нашел это забавным и указал на свою миску. "Что не так? У вас еще осталась половина чаши. Если вы не можете закончить ее есть, отдайте ее мне: Я помогу вам съесть ее!»

Сяо Юйхон быстро заключил свою миску в защитные объятия, как маленький щенок, пытающийся защитить свою пищу. Остальные не могли сдержать смех.

«Ни за что! Брат Го, я еще не поел!»

«Хммм! Разве вы не сказали, что хотите мяса?»

«Но нет! Если бы было мясо, кто бы ел эту кашу или эти блины?»

Хэ Чанди держал чашу и медленно ел свою еду. Хотя он ел довольно быстро, он вообще не выглядел голодным волком и даже, казалось, обладал элегантной грацией в своих действиях.

Только его борода казалась немного неудобной. Время от времени в ней застревал кусок каши. Хэ Чанди просто закусил губы и съел свою еду, оставаясь глухим к разговору двух людей, находящихся рядом с ним.

Сразу после того, как капитан Го и Сяо Юйхун закончили говорить, к ним присоединился мужской голос, легкий, как освежающий ветерок. «Кто говорит, что мяса нет!?»

«Как? Есть мясо?» Сяо Юйхун немедленно встал, его глаза почти заблестели его голода. Уже несколько месяцев он не кушал мяса. Благодаря волнению, его маленькие глаза расширились.

Человек, который говорил, прошел мимо с пустой чашей. Он был такой же высокий, как Хэ Чанди, но без бороды на лице. Он также был одет в мундир лейтенанта, но он был явно старше Чанди на целое десятилетие. Он был третьим лейтенантом под командованием капитана Го, Чжан Май.

Чжан Май был освобожден от обучения сегодня из-за обострения старой раны. Пробыв в своей палатке полдня, он побрел к кухне на ужин.

По какой-то причине ранее молчавший Хэ Чанди внезапно застыл.

Сяо Юйхон практически стал ронять слюни от мысли о том, чтобы есть мясо. Он быстро подошел к Чжан Маю, лицо его вытянулось вперед, как будто он чувствовал запах мяса. Он приветливо сказал: «Брат Чжан, вы только что сказали, что есть мясо. Вы не можете забыть о своем брате!»

Чжан Май загадочно улыбнулся, прежде чем протянуть руку, одним пальцем указывая на теперь жесткого Хэ Чанди.

Взгляды и Сяо Юйхона, и капитана Го сместились в унисон на Хэ Чанди. Хэ Чанди поднял взгляд с жестким выражением: его глубокие глаза привлекали их внимание, но кричали о его невиновности.

Чжан Май неловко кашлянул в кулак. Смущенный, он сказал: «Капитан, я слишком поспешил с моими словами. Мясо, о котором я упомянул, было тем, что жена Цзисяна послала ему через посредника.»

Жизнь здесь была жесткой в пограничных войсках. Даже капитан не мог есть мясо более одного раза в месяц. Если кто-то захочет съесть дичи, они должны будут выследить ее для себя на равнинах, и это было только тогда, когда они были в редких увольнительных. Однако с приходом зимы животные были в спячке. Становилось все труднее и труднее найти кого-нибудь для охоты. Страдание от нехватки мяса было слишком распространенной проблемой среди северных пограничных войск.

Войска не поддерживали связь с тухунами или кочевниками-варварами, и они не выращивали скот в своем лагере. Количество мяса, доступного им, было жалким.

Чжан Май разделял палатку с Хэ Чанди и обычно хорошо заботился о своем младшем товарище. Большой брат Чжан был старше, чем Хэ Чанди, на целое десятилетие, и уже давно был в армии. Он участвовал в бесчисленных битвах и был самым доверенным подчиненным капитана Го. У него было много опыта, которым он мог поделиться, но годы в армии оставили старые раны на его теле, поэтому его здоровье было не таким хорошим, как у других.

Более того, в Лянчжоу только что пришла зима. После пропотевания на тренировочных площадках и ударов холодного ветра, в сочетании с болящими его старыми ранами из-за холода, Чжан Май простудился. К сожалению, это проявилось в сильной лихорадке, оставив его прикованным к постели.

Старый врач в лагере пришел осмотреть его. Все, что он сделал, было иглоукалыванием, а затем назначил какое-то лекарство. Что касается продуктов питания и воды, все это было оставлено на самого пациента.

Когда капитан Го был уведомлен о его положении, он приказал армейским поварам послать Чжан Маю кастрюлю с белой кашей. Капитану Го нечего было больше предложить.

Поскольку Хэ Чанди делил палатку с Чжан Маем, он взял на себя ответственность заботиться о нем. Когда он наблюдал, как Чжан Май становится все бледнее и худее из-за болезни и старых ран, Хэ Чанди спокойно достал полупрозрачную измельченную говядину, которую Чу Лянь послала ему. Он вытащил некоторое количество из банки и поместил его в кашу Чжан Мая.

Когда прикованный к постели Чжан Май увидел измельченную говядину, покрытую маслом, находящуюся поверх обычной обыкновенной каши, его глаза широко раскрылись.

Чжан Май не выдержал вежливости Хэ Санланга и быстро прикончил свою кашу лишь несколькими большими глотками. Когда он закончил, он вытер рот и указал на миску, с удивлением спрашивая: «Откуда это взялось?»

Обычно молчаливый Хэ Санланг сказал: «Моя жена прислала его».

Чжан Май громко рассмеялся, что только закончилось тем, что он закашлялся. «Поскольку ваша жена послала его вам, вы, должно быть, много поели в прошлом. Почему бы вам не оставить остальную часть этого для своего старшего брата? Это будет полезно для моего выздоровления.»

Хотя Хэ Санланг выглядел спокойным и сдержанным, Чжан Май все еще не ожидал, что он будет таким крепким орешком. Санланг отказался ответить ему. В конце концов, он только дал Чжан Маю измельченную говядину еще несколько раз. Когда Чжан Май выздоровел, он обыскал все уголки этой палатки, но было бессмысленно. Он не мог найти, где Хэ Чанди скрыл эту маленькую банку полупрозрачной измельченной говядины.

Чжан Май мог только качать головой и улыбаться.

Когда он услышал, что ребенок Сяо Юйхон говорит о мясе, Чжан Май просто упомянул склад мяса Чанди.

Хотя капитан Го воспитывал свои войска с любовью, он обучал их очень строго. Он мог казаться грубым и открытым сердцем на поверхности, но на самом деле к нему было нелегко приблизиться. Чжан Май служил под этим старшим офицером в течение многих лет, поэтому он понимал его гораздо лучше, чем Сяо Юйхон и Хэ Чанди.

Прямо сейчас, хотя капитан Го назвал этих двух детей своими «братьями», они не были настолько важны для него внутри. Чтобы смягчить стальные стены сердца капитана Го, нужны были небольшие трюки.

Например, этот маленький вопрос про мясо.

Чжан Май видел способности Чанди. Он пришел с хорошим фоном и доказал, что у него есть и амбиции и талант поддержать его. Он тоже был хорошим ребенком. К сожалению, возможно, так как это был его первый раз в армии, он все еще немного отставал, когда приходил к взаимодействию с другими. Чжан Май не знал почему, но он догадался, что это могло быть связано с тем, как он рос, когда был ребенком. Этот парень любил сохранять пустое выражение лица: хотя половину его лица, как правило, скрывала его густая борода, было неизбежно, что сочетание внешнего вида и отношения Хэ Чанди дало бы плохое первое впечатление.

Когда он впервые начал взаимодействовать с Хэ Чанди, Чжан Маю он по-настоящему не нравился. Он десять лет трудился, чтобы добраться до этой должности лейтенанта, в то время как Чанди получил только письмо от принца Цзинь.

Однако, после того, как он больше пообщался с ним, он медленно начал одобрять этого молодого человека. Когда он заболел, Чанди очень хорошо заботился о нем, несмотря на его холодное выражение лица. Из его неуклюжих действий Чжан Май мог сказать, что Хэ Чанди никогда раньше не заботился о ком-то. Именно тогда Чжан Май откинул свои первоначальные опасения и полностью принял этого младшего. Теперь он вышел с намерением помочь Хэ Чанди.

Глаза Сяо Юньхона загорелись. Он быстро подошел к Хэ Чанди и широко раскрыл глаза. «Брат Хэ, у тебя действительно есть мясо?!»

Хотя он говорил с некоторой степенью тоски, он не просил об этом прямо. Тем не менее, желание Сяо Юйхона было видно: его слюна собиралась закапать изо рта.

Капитан Го вообще не нажимал на Хэ Чанди. Вместо этого он продолжал есть острый пшеничный блин в своей миске. Он поднял глаза с улыбкой и бросил взгляд Чанди.

Чжан Май начал сожалеть, пытаясь помочь этому болвану, видя, что он не понял, что должен был делать. Он пнул деревянный табурет под Хэ Чанди и сказал: «Ты, глупый брат, чего ты наводишь туман? Это просто твоя жена отправила тебе. Это нормально, если ты не можешь позволить мне съесть его, но теперь ты даже отказываешься отдать его капитану?»

Хэ Чанди сжал губы и встал. Он почтительно поклонился капитану Го и сказал: «Подождите немного, капитан».

Хэ Чанди быстро вернулся с маленькой банкой. Он положил ее на стол и открыл крышку: уникальный запах маринованной говядины поплыл и заполнил комнату.

«Капитан, мясо здесь. Пожалуйста, попробуйте.»

Хэ Чанди приказал кому-то принести еще одну миску. Он наполнил ее оставшейся частью полупрозрачной измельченной говядины.

Капитан Го использовал свои палочки для еды и попробовал мясо. После того, как он распробовал блюдо, его глаза загорелись, и он похвалил: «Оно вкусное. Сестра в законе должна быть действительно хорошим поваром». После этого он использовал свои палочки для еды, чтобы указать на Хэ Чанди. «Тебе повезло, ты женился на хорошей жене! Вы были достаточно сумасшедшими, чтобы пройти весь путь до северной границы, но ваша жена не только не обвинила вас, но даже послала вам кое-что вкусное. Я слышал, что вы приехали сюда всего через несколько дней после свадьбы!»

Сяо Юйхон не слышал об этих новостях. Он пристально слушал эту сочную кучу сплетен, вскидывая измельченную говядину себе в рот и даже не потрудился проглотить, прежде чем шумно спросил: «Брат Хэ, что случилось? Сестра в законе не достаточно хороша для вас?»

Капитан Го крякнул. «Некрасивая? Так что, если она некрасивая? Пока она может управлять домашним хозяйством и родить нескольких сыновей, она хорошая жена! Кроме того, я слышал, что он женился на законной дочери из дома Ингуо!»

Когда Сяо Юйхон получил внезапный предупреждающий взгляд от Чжан Мая, он внезапно пришел к осознанию.

Жена капитана была уродливой женщиной, но ее глубоко уважал капитан. Она также родила для него много хороших сыновей и дочерей. Сяо Юйхон произошел из общей семьи, но он все еще знал это от прослушивания слухов и сплетнях от матери и сестер. Именно поэтому он знал, что, хотя Дом Ингуо упал, их дамы имели репутацию исключительно плодородных. Кроме того, их внешний вид был на высшем уровне. Его жена, скорее всего, не была причиной того, что Брат Хэ так спешил покинуть свой дом.

Сяо Юйхон знал, что он набросился на мины сыоими неосторожными словами, поэтому прекратил говорить и уткнулся головой в свою миску с мясом.

Тогда Чжан Май попытался сгладить спор. «Капитан прав. В будущем, когда мы вернемся в столицу, нам обязательно нужно отправиться в поместье капитана и посетить сестру в законе».

Только тогда капитан Го был удовлетворен. Он продолжал указывать на Хэ Чанди, и читать ему лекции. «Поскольку вы уже ушли, и вы не можете не подчиняться приказам армии, вы не сможете вернуться домой некоторое время. Тем не менее, вы не можете держать голову в песке! Вы оставили молодую жену дома, бессердечный ублюдок! Она живет как вдова, но она не забыла отправить вам пакеты даже после того, как вы с ней обращались. Если у вас есть время, убедитесь, что вы отправите больше писем домой. И когда у вас будут деньги, не забудьте купить местные блюда и отправить их своей жене и семье».

По сравнению с тем, как он обычно обращался к своим братьям на тренировочных площадках, в голосе капитана Го звучала еще одна черта искренности. То, как он указывал на ошибки Чанди было скорее похожим на старшего брата, который искренне читал лекции молодому члену семьи ради собственного блага.

Улыбка Чжан Мая немного расширилась, услышав это. Он Чандди также прекратил быть деревянным куском и тут же встал, чтобы поклониться капитану Го в благодарность за его учения.

Он также чувствовал, что он стал намного ближе к капитану Го благодаря этой маленькой банке полупрозрачной измельченной говядины.

Хэ Чанди уставился на пустую банку со смешанными чувствами в своем сердце.

В середине этой братской атмосферы Сяо Юйхон, который до сих пор действовал как фоновая фигура, указал на миску измельченной говядины и пробормотал: «Братья, если вы не собираетесь есть, этот маленький брат собирается съесть все!»

Сразу после того, как он закончил говорить, все палочки для еды направились к миске. Теперь, когда все присоединились к битве, чаша быстро опустела. Когда остался только тонкий слой говядины, капитан Го посмотрел на Хэ Чанди и сказал: «Почему вы все еще едите? Ваша жена сделала это, так что вы, должно быть, съели тонны этого раньше. И все-таки у вас все еще есть лицо, чтобы продолжать сражаться с нами?»

На этот раз Хэ Чанди был гораздо более толстокожий. Он зачерпнул еще один кусочек своими палочками для еды и, с явным намерением в выражении, сказал тихо: «Я покинул свой дом через несколько дней после женитьбы. Это мой первый раз, когда мне приготовила жена, так почему я не могу съесть больше?»

Чжан Май похлопал его по плечу и громко рассмеялся. «Ну, посмотри, кто теперь стал скрягой!»

Эта маленькая миска измельченной говядины была недостаточной, когда ее разделяли между четырьмя людьми. Когда миска была наконец пуста, никто из них не был удовлетворен. В конце концов, Сяо Юйхон вылил оставшиеся куски и масло в свою чашу, чтобы смешать с кашей и наполнить желудок.

После этой еды Сяо Юйхон сел рядом с Хэ Чанди. «Брат Хэ, когда сестра в законе собирается отправить больше вещей?»

Взгляд Чанди прочно потупился на землю. Он действительно начал сожалеть о том, что дал им попробовать эту говядину! Поскольку говядина была настолько драгоценна для него, он только ел маленькие кусочки каждый раз, когда вынимал ее. Если бы он знал, что этот день наступит, он определенно съел бы все полностью и спасся от горя.

Однако он не раскрыл все свои карты. Он не вынул мясо говядины и свинины, которые Чу Лянь послала вместе с измельченной говядиной.

Когда он услышал, как этот брат Сяо Юйхон попросил больше, Хэ Чанди поднял глаза и холодно посмотрел на него, думая в своем сердце: «Моя жена не готовила это для такого вонючего человека, как ты! Мечтай!»

Сяо Юйхон неловко потер нос. Он внутренне бурчал от разочарования. Брат. Казалось, что было легко нормально ладить, так почему же он теперь так скупился? Сяо Юйхон был воодушевлен: в будущем он определенно должен был жениться на жене из Дома Ин, которая умела хорошо готовить!

Когда они закончили еду начали болтать. Из-за этого внезапного события они стали намного ближе по сравнению с предыдущим.

Когда они говорили, внезапно раздался шум снаружи их маленькой палатки.

«Помогите, кто-то упал в обморок! Позовите доктора!»

Они не были слишком далеко от палатки, где произошел инцидент, поэтому капитан Го взял Хэ Чанди и других туда с собой.

После того, как они, наконец, сумели протиснуться мимо толпы, капитан Го присел на корточки возле одного из бессознательных солдат и строго спросил: «Что здесь произошло?»

«Отвечая капитану, Чжао Ци, похоже, заболел лихорадкой!»

Капитан Го потянулся, чтобы коснуться лба солдата, и это была действительно лихорадка на ощупь.

Солдат казался ошеломленным от лихорадки: он начал бредить, как сумасшедший.

Толпа подождала, но доктор все еще не приехал. Брови капитана Го с трудом сгустились. Он снова собрался кричать, когда солдат, который ушел за доктором, вернулся в панике. Солдат, не теряя больше времени, сказал: «Капитан, доктор уже ушел в левое крыло: сейчас он не в лагере.»

Чего! Капитан Го топнул ногой о землю в отчаянии, заставив тупой стук вырваться из грязной земли.

Капитан Го был частью правого крыла армии, и хотя большинство правого крыла были членами конницы, он был членом авангарда. Здесь, в пограничных лагерях, он ссорился с капитаном Гао Чжанвэй из левого крыла армии.

Чанди увидел, что лицо солдата уже раскраснелось от лихорадки и не мог не заметить, насколько он выглядел жалким. Он шагнул вперед и сказал сердитому капитану Го: «Капитан, позвольте мне взглянуть».

Раньше Чанди читал несколько медицинских книг. В своей предыдущей жизни, когда он блуждал по равнинам, он узнал некоторые народные средства от Ах Ма, варварской женщины. В настоящее время он имел с собой некоторые из широко используемых китайских лекарств, которые отправила Чу Лянь. Вероятно, их можно было бы использовать для облегчения страдания воина, по крайней мере, на данный момент.

Он опустился на колени у солдата и сначала проверил его пульс, прежде чем открыть веки и проверить язык. После этого Хэ Чанди вытащил из своей одежды маленькую, мелко детализированную сумку. Он достал медовую таблетку и накормил ею солдата, но рот солдата был слишком сухим, поэтому он не мог проглотить таблетку. Затем Чанди вытащил из своего пояса маленькую тыкву, и когда он открыл ее, из нее вырвался особый аромат: сухой, сладкий запах алкоголя.

Поскольку аромат алкоголя наполнил воздух, некоторые из старых алкоголиков среди военнослужащих глубоко стали вдыхать, погружаясь в густой и сладкий запах вина.

Чанди не заботился о выражениях лиц других. Он только слегка влил вина в рот солдата. Затем он быстро убрал тыкву и повесил ее обратно на пояс.

Под угасающим светом заходящего солнца солдаты увидели, что Чанди поит лихорадочного солдата какой-то тягучей светло-фиолетовой жидкостью. Глоток вина наконец смог смыть таблетку в рот солдата.

Сделав все это, Хэ Чанди повернулся к нескольким солдатам рядом с ним и сказал: «Теперь он должен быть в порядке. Верните его в палатку: он должен восстановиться после хорошего ночного отдыха».

Капитан Го похлопал по плечу Чанди. «Я не думал, что Зисян будет знать, как диагностировать болезни. Этот солдат вам будет благодарен за сегодня. Однако... Какое вино вы открыли сейчас? Кто-то больной не должен пить алкоголь».

Хэ Чандди встал и слегка поклонился капитану Го. «Солдат сейчас был просто лихорадочным из-за холода. Пилюля, которую я ему дал, была лекарством из магазина в столице. Что касается вина, оно было не очень сильное - просто виноградное вино, которое было отправлено мне».

Виноградное вино обладает антибактериальными свойствами, которые могут бороться с бактериями от холода. Хотя Хэ Чанди ничего не знал о науке, стоявшей за ней, он видел, как старый путешествующий врач использовал его в качестве средства превентивной защиты в своей прошлой жизни. Таким образом, он дал солдату глоток виноградного вина так же, как делал доктор тогда.

«Так так так. Ты, маленький говнюк, у тебя от нас скрыты всевозможные хорошие вещи!»

Прежде чем капитан Го мог придумать, как забрать виноградное вино у Хэ Чанди, раздался громкий-громкий голос: «Виноградное вино?! Кто здесь пьет виноградное вино? Немедленно сдайте его!»

Капитан Го застыл. Оправившись от своих чувств, он быстро встал, чтобы встретить своего неожиданного гостя. "Генерал! Какое дело привело вас сюда?»

Гость был одет в серебряные доспехи. У него была белая борода и он выглядел немного тощим, но он был наполнен энергией с ног до головы. Его глаза были особенно яркими и полными жизни.

Герцог Лу, великий генерал Цянь, хрипел. «Зачем? Разве мне не разрешено быть здесь? Кто сказал, что здесь виноградное вино? Принесите его!»

Капитан Го быстро бросил взгляд на Хэ Чанди, который на мгновение застыл, а затем шагнул вперед. Он поклонился великому генералу Цяню, прежде чем вытащить тыкву из своего пояса и передать ее, хотя и не без колебаний.

У великого генерала Цяня действительно не было много того, что ему нравилось, кроме вина.

Хотя северные пограничные войска получали только грубую плату за еду, как генерал высшего ранга, генерал Цянь отличался от обычных солдат. При каждом приеме пищи он все еще мог позволить себе несколько чашек вина, хотя оно было не лучшего качества.

Этот старый алкоголик Великий генерал Цянь был очень чувствителен к запаху алкоголя. Только сейчас он был привлечен к этой области этим неуловимым запахом вина в воздухе, и он случайно услышал разговор капитана Го и Чанди.

Было редко можно найти виноградное вино в династии Великого У, так как в основном они производили сорговые вина. Виноградное вино этой эпохи было в значительной степени похоже на то, что видел Чанди в своей предыдущей жизни, и большинство из них были сделаны как лекарственные вина.

Даже в столице было очень мало людей, которые имели возможность попробовать виноградное вино раньше, не то что люди этого опустошенного пограничного города.

Любитель вина генерал Цянь видел в своей жизни всевозможные вина, но впервые увидел виноградное вино.

Он немедленно снял пробку с тыквы и стал нюхать его прямо перед Чанди и другими солдатами. Сладкий хрустящий запах вина щекотал чувства Великого генерала Цяня. Он не спешил пробовать его, поэтому он снова закрыл тыкву и повесил ее на пояс.

Затем генерал Цянь указал на Хэ Чанди и повернулся к капитану Го, чтобы спросить: «Кто этот ребенок, и когда он пришел в армию?»

Капитан Го не думал, что генерал Цянь попросит личные данные о поставщике вина. После небольшого мгновения удивленного колебания он взглянул на Хэ Чанди, указав, что тот должен представить себя.

Хэ Чанди пытался найти шанс встретиться с генералом Цянем в течение нескольких дней. Очевидно, он не ожидал, что небольшая тыква виноградного вина сделает это настолько легким. Когда ему удалось преодолеть свой шок, Хэ Чанди быстро схватил свой момент и почтительно ответил: «Отвечая Великому Генералу, этот подчиненный является третьим сыном Дома Цзин'ань, Чанди. Прошло более месяца с тех пор, как этот подчиненный присоединился к северным пограничным войскам, и этот подчиненный в настоящее время служит лейтенантом в правом крыле».

Глаза великого генерала Цяня выпучились, когда он с недоверием смотрел на Хэ Чанди. Когда-то он преподавал несколько навыков боевых искусств принцу Цзиню и определенному человеку под именем «Хэ Санланг» - это тот самый Хэ Санланг! Правда, не был ли он тогда такой приподнятый и красивый? Как он превратился в бородатого хулигана? Не прошло много лет, ведь правда? Если он правильно помнил, он не должен был быть старше двадцати в этом году.

На самом деле, это было не странно, так думал генерал Цянь. Людям любой эпохи нравилось восхищаться красотой. В столице были даже мужчины, которые держали цветы в волосах. Большинство мужчин будут держать лицо в чистоте от любых волос на лице, даже когда им будет хорошо за тридцать. Типичным примером этого был второй мастер дома Ингуо, Чу Цичжэн.

Любой бородатый человек на улице был, вероятно, старше пятидесяти лет. Действительно было не так много молодых людей, как Хэ Чанди, с бородой.

Густая борода Чанди покрывала более половины его красивого лица. Неудивительно, что генерал Цянь не смог его вообще узнать.

"Вы говнюк! Почему вы пришли сюда?» Первая реакция генерала Цяня была изумлением, но он быстро стал суровым и недовольным.

Чанди собирался ответить, когда выражение генерала Цяня стало серьезным. Он подавил свой гнев и сказал: «Пойдем со мной прямо сейчас!»

Капитан Го наблюдал, как высокий и стройный силуэт Чанди следовал за генералом Цянем, когда он подошел к главной палатке лагеря. Прошло немало времени, прежде чем капитан наконец отодвинул взгляд.

Уголки губ капитана Го свернулись. Он вздохнул и сказал: «Этому брату очень повезло».

Чжан Май мягко улыбнулся, стоя рядом с капитаном Го. «Если в будущем есть шанс, нам действительно нужно встретиться с женой нашего брата».

Хэ Чанди смог приблизиться к капитану Го, а также встретиться с великим генералом Цянем благодаря двум мелочам, которые его жена передала ему. Эти две мелочи ему очень помогли. Эта новобрачная его жена действительно была его счастливой звездой.

Капитан Го бросил взгляд на своего старого товарища и сказал: «Если вы действительно завидуете ему, почему бы вам не взять другую жену, Май? Прошло уже более десяти лет.»

Первоначально у Чжан Май была жена. Он родился в военной семье, и поэтому, когда императорский суд отправил призывный приказ, он был вынужден покинуть свою жену через шесть месяцев и уйти из дома, оставив после себя как своего старого отца, так и молодую жену.

Прежде чем он ушел, его жена только что забеременела. Он думал, что его жена даст ему сына или дочь, чтобы побаловать его. Кто мог предсказать, что на его деревню нападут горные бандиты, когда его жена будет на седьмом месяце беременности?

Его отец пожертвовал своей жизнью, чтобы защитить его жену, но в конце концов они оба погибли вместе с нерожденным ребенком в животе его жены.

Прежде чем Чжан Май ушел, у него была целая семья. Уже через год у него не было никого. Из-за этого он не ушел из армии и остался с войсками, хотя был ранен.

Чжан Май покачал головой и изменил тему. «Похоже, этот брат тоже спрятал другие хорошие вещи. Когда я возвращаюсь в свою палатку, мне приходится искать их. Там может быть что-то вкусное!»

Капитан Го мог только беспомощно покачать головой.

----

Когда Чу Лянь вернулась в поместье Цзин’ань, она сначала отправилась в Цинси-Холл. Старшая служанка Лю вышла, чтобы поприветствовать ее. Она сообщила Чу Лянь новость о наказании семьи Ван, прежде чем привести ее в зал Цинси, чтобы встретиться с Матриархом Хэ.

Матриарх Хэ немного успокоила ее, а затем напомнила ей, что той нужно принять участие в Празднике Середины Осени, который праздновался во дворце. Она должна была выразить свою благодарность за дар благородного титула. Матриарх напомнила ей приготовиться к банкету.

Праздник середины осени был предназначен для титулованных благородных мадам. Это не должно было отразиться на Чу Лянь вообще, и она могла бы хорошо провести торжество с девушками в своем собственном дворе. Однако, поскольку теперь она была пятой по счету Заслуженной Леди Цзиньи, она больше не могла пропустить банкет.

Чу Лянь ушла от Матриарха Хэ и вернулась в свой внутренний двор. У старших служанок Гуй и Чжун были другие слуги, показывающие ей платье в сундуке, которое она должна была надеть для банкета середины осени. Чу Лянь ничего не знала об этикете и правилах для этого типа одежды, поэтому она могла только сказать старшим слугам делать то, что те сочли нужным.

Она написала еще две страницы каллиграфии в своем маленьком кабинете, прежде чем взглянуть на свой план оживления ресторана Гуйлинь еще раз. Она удалила части, которые были не очень подходящими, и добавила еще несколько других, основанных на том, что она видела сегодня. После этих дел уже было пора отдыхать.

В течение следующих двух дней Чу Лянь вручила серебро, которое она накопила, и попросила Матриарха найти для нее хороших рабочих. Ей нужна была помощь в обновлении ресторана Гуйлинь в соответствии с планом.

Время пролетело слишком быстро, и в мгновение ока это был уже день Праздника Середины Осени.

Обычай Великой династии Ву заключался в том, чтобы есть круглые торты в этот день. Это были десерты, сделанные из клейкого риса, мягкие и липкие. Когда клейкий рис готовят, его можно превратить в круглую форму и прокатать в отделочный слой. Чтобы получить разные вкусы, они просто закатывали в торты разные приправы Наиболее распространенными ароматами были кунжут, соя и каштан.

Они были похожи на моти в современном мире.

Их было очень легко сделать, и единственное различие было во внешнем слое приправы...

Когда Чу Лянь встала, первое, что она увидела, была Старшая служанка Гуй, приказывающая поварам делать круглые пирожные. Чу Лянь не смогла вызвать в себе апетит, когда смотрела на эти липкие десерты. Вместо этого она вспомнила о лунных пирожках, которые ели во время Фестиваля Середины Осени современного мира.

В конце концов, она не удержалась от желания и решила сделать несколько. Даже если она не даст их другим, она сможет есть их и вспоминать о жизни в свою современную эпоху.

Услышав, что Третья Молодая Мадам думала о новом типе конфет, все слуги были взволнованы. Они продолжали готовить с широкой улыбкой на лицах, очищая кухню, чтобы создать свободное пространство, а также подготовить ингредиенты для сборки и выпечки.

Было не так уж сложно сделать лунные пирожки. Пока у них были правильные ингредиенты, приготовить их было намного проще, чем Восемь Конфекций.

Поскольку существует предел для ингредиентов, которые они могли приготовить за такое короткое время, начинка лунного пирога Чу Лянь была ограничена яичным желтком, ветчиной, фасолью и кедровыми орехами с пастой из марихуаны (прим. переводчика: именно марихуаны).

Она послала Сиянь за ранее приготовленными формы для лунных пирожных. Затем она завернула фарш внутри кожи лунного пирога и вырезала благоприятное изображение поверх мягкой кожи. Наконец, она положила лунные пирожные в духовку, чтобы поджарить их.

Легко было сформировать лунные пирожки в кантонском стиле. После выпечки внешний слой кожи был хрустящим и пушистым, и обладал нежными, прекрасными формами.

Поскольку это был не один из традиционных десертов середины осени Великой Династии Ву, Чу Лянь не стала делать много лунных пирожков, опасаясь, что они затмят круглые торты. Она также не посылала никаких лунных пирожков в другие ветви семьи и только приготовила достаточно, чтобы поесть самой в своем собственном дворе, чтобы удовлетворить свою ностальгию.

Чу Лянь сделала каждый лунный пирожок размером с личи, даже с начинкой внутри. Вы можете съесть один пирожок за два или три укуса, так что это было очень удобно.

Когда она закончила делать лунные пирожки, Чу Лянь переоделась в свое придворное платье, достойное Заслуженной дамы пятого места. Она позволила Цзинян одеть себя со всеми аксессуарами, которые входили в комплект. Когда она закончила, Старшая служанка Лю подошла, чтобы сопроводить ее на внешний двор.

Прежде чем уйти, Сиянь взглянула на лунные пирожки, стоящие на подносе на столе, и спросила: «Третья Молодая Мадам, вы хотите повезти с собой лунные пирожки, чтобы поесть по дороге?»

Старшая служанка Лю только что сказала Чу Лянь, что весь банкет, вероятно, продлится до ночного времени, и они, скорее всего, вернутся в поместье в очень поздний час. Ей пришлось принести все, что ей нужно, поскольку дворец не был похож ни на какое другое обычное здание: было много правил и неудобств. Учитывая это, Чу Лянь кивнула. «Заверни с собой немного. Упакуй еще один комплект одежды на всякий случай.»

Сиянь заполнила небольшую изысканную коробку целым слоем из лунных пирожков и достала бледно-розовато-пурпурный цветной кошель, вышитый осенними лотосами. Затем она быстро наполнила его лунными пирожками и передала их в руки Чу Лянь.

Когда Чу Лянь наблюдала за действиями Сияна, она почти рассмеялась. «Почему ты боишься, что твоя хозяйка умрет от голода?»

Лицо Сиянь слегка покраснело. На самом деле, была виновата необычная привычка Сиянь приносить закуски Чу Лянь, заложенные самой Чу Лянь. Все это благодаря тому, что Чу Лянь всегда возила с собой блюда, когда покидала поместье. Также Чу Лянь приказала служанкам сделать эти маленькие кошелки ранее.

Чу Лянь взяла кошелку и даже добавила несколько пирожков внутрь. Старшая служанка Гуй сдержала желание вздохнуть. Думая, что ей может понадобиться напоминание, Старшая служанка Гуй сказала: «Третья Молодая Мадам, вы опаздываете: пришло время уезжать.»

Когда они подошли ко внешнему двору, стюард уже закончил подготовку карет. Матриарх Хэ уже сидела в гостиной, ожидая своей служанки Мусянь и старшую служанку Чжоу. Рядом с ней сидела мадам Цзоу.

Мадам Цзоу не переоделась в придворное платье. Банкет середины осени начнется в конце дня, поэтому ей придется подождать до этого времени, чтобы войти во дворец. Матриарх Хэ сопровождала Чу Лянь во дворец рано утром по нескольким причинам. Во-первых, она боялась, что Чу Лянь каким-то образом опростоволосится, когда станет благодарить Императора за первое звание во дворце. Во-вторых, она хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы пообщаться со своим старым другом, Вдовствующей Императрицей. Она также могла взять свою младшую внучку поискать Вдовствующую Императрицу по дороге к Императору.

Когда мадам Цзоу заметила, что Чу Лянь вошла в гостиную со своими служанками, она не могла удержаться от того, чтобы оглядеть эту третью невестку с ног до головы.

Чу Лянь была одета в почетную женскую придворную одежду. Хотя она имела титул пятого места, он сильно отличался от придворного платья обычной благородной мадам.

Придворные платья для благородных мадам, от первого до последнего, были все темные. Стили были также переданы из предыдущей династии, очень традиционной и старой. Даже молодая леди казалась старой, когда носила их.

Тем не менее, придворные платья для женщин-членов императорской семьи, в которые входили императорские принцессы, королевские принцессы, феодальные принцессы и заслуженные дамы, всегда были сделаны в последних стилях династии. Платье почетного женского двора имело бледно-розовато-фиолетовое основание и вышитые золотые цветы на воротниках и рукавах. Главной частью платья был ярко-красный жаккардовый переплет с пионами, шитыми сверху золотой парчой. Такой свежий, нежный цвет дополнял столь же нежный возраст Чу Лянь. Широкая створка, привязанная к талии, заканчивала наряд, сделав ее талию еще более стройной, чем прежде.

Одно из нефритовых украшений для волос, которые Император дал ей, было на ее голове. Достойная прическа служила образной вишенкой сверху торта - она подчеркивала ее цветущую женственность и оттеняла последние части ее детской девичности.

Матриарх Хэ, очевидно, была потрясена вненим видом Чу Лянь. Она кивнула, оценив красоту жены Санланга.

Красота любима всеми, а Матриарх Хэ не была исключением из правила. Она усмехнулась и помахала Чу Лянь. «Жена Санланга, подойди к бабушке. Пусть бабушка внимательно посмотрит на тебя.»

После того, как Чу Лянь поклонилась Матриарху Хэ и Мадам Цзоу, она быстро подошла к Матриарху.

Матриарх посмотрела на нее с удовлетворением, после чего помогла ей приспособить шпильку из нефрита получше на голове, чтобы она перестала поскрипывать.

Хотя на лице мадам Цзоу все еще была улыбка, ее внутреннее сердце не было таким мирным, как ее выражение лица. Она подавила гнев внутри и сказала: «Третья сестра в законе, так как вы готовитесь войти во дворец, чтобы поблагодарить, вы должны были быть готовы раньше. Как вы могли позволить бабушке ждать в гостиной?»

Чу Лянь была на мгновение ошеломлена. Она не ожидала, что мадам Цзоу сделает ей проблемы перед матриархом.

На самом деле, она совсем не опаздывала. Матриарх поручила ей встретиться в это время во внешнем дворе, чтобы они могли уйти вместе. Матриарх Хэ была старше, поэтому ей было легче вставать утром. Таким образом, ей довелось приехать в гостиную на мгновение раньше.

Вытянутые руки матриарха, которые помогали выпрямить волосы Чу Лянь, внезапно застыли.

Чу Лянь вздохнула в своем сердце, беспомощная. Если бы она знала, что это произойдет, ей не следовало вмешиваться, когда загорелась главная кухня.

Поскольку она собиралась войти во дворец, Чу Лянь не хотела сейчас обманывать. Она обернулась и поклонилась мадам Цзоу. «Самая старшая сестра в законе права. Я приму это к сведению в следующий раз.»

Когда Чу Лянь поклонилась ей и извинилась, одетая как пятая заслуженная дама, сердце мадам Цзоу наполнило извращенное чувство удовлетворения. Она немедленно переключилась на доброжелательное выражение и лично подняла Чу Лянь от реверанса. «Третья сестра в законе, это не мое намерение выговорить вас, но бабушка уже в таком возрасте... она не может выдержать таких неприятностей. Просто обратите внимание на это в будущем. Если нет, я не позволю этому произойти в следующий раз».

Опустившееся лицо Чу Лянь мгновенно стало холодным.

Матриарх Хэ смотрела на всю эту сцену резкими глазами. Она моргнула и сказала: «Хорошо, пора идти. Жена Санланга, давай уходить.»

Мадам Цзоу наблюдала, как Чу Лянь помогает Матриарху. Затем она вернулась в свой внутренний двор. Синий носовой платок в руке был зажат так сильно, пока не развалился по швам.

-

Чу Лянь помогла Матриарху Хэ выйти из кареты перед воротами Жука. После этого они сели в паланкины, которые вдовствующая Императрица отправила им, и они ехали на них, пока не достигли южных ворот внутреннего дворца. Их пригласили высадиться с паланкинов и отправиться во дворец во главе с евнухом.

Красная черепица, окрашенные в зеленое стены, грандиозные стропила, резные стены и стеклянные плитки разбросали дневные солнечные лучи, создавая сияющую сцену, которая хорошо отражала великолепие Великой Династии Ву.

Матриарх Хэ собиралась последовать за Чу Лянь, чтобы встретить Императора, чтобы поблагодарить, но его сдерживал евнух среднего возраста.

«Матриарх, пожалуйста, следуйте за ним во дворец вдовствующей Императрицы. Вдовствующая Императрица ждет вас с утра.»

Матриарх вздохнула. Она ожидала, что это случится, поэтому она предоставила Чу Лянь все наставления, которые она могла сделать, в карете. Теперь она могла только слегка погладить маленькую, прекрасную руку Чу Лянь и надеяться, что сердце Чу Лянь будет достаточно большим, чтобы противостоять тому, что будет впереди.

Поскольку даже Матриарх Хэ не могла встретиться с Императором, слуги, такие как Сиянь и Старшая служанка Гуй, содержались в боковом зале. Только Чу Лянь во главе с молодым внутренним дворцовым евнухом направилась в сторону великого дворцового зала.

Золотые плитки под ее ногами сверкали как зеркала, отражая ее образ. Чу Лянь не посмела идти слишком быстро, опасаясь, что упадет. Таким образом, это стало для нее долгой и трудной прогулкой.

Она собиралась встретиться с лидером всей Великой Династии Ву, императором целой страны, которая держала власть над жизнью и смертью каждого. Она бы солгала, если бы сказала, что не нервничает.

Она не родилась в этой династии, поэтому, хотя она уважала императорскую семью, она не боялась их.

«Евнух Сан, куда ты ведешь Заслуженную леди Цзиньи?»

Внезапно из-за них раздался тонкий, ясный голос. Чу Лянь обернулась в то же самое время, что и евнух, направляющий ее, и его встретил высокий и стройный человек, стоящий на вершине белой каменной лестницы. Лазурные глаза мужчины были слишком выдающимися: как она могла забыть их так легко?

Евнух Сан поклонился принцу Цзинь. «Отвечая принцу Цзинь, этот слуга ведет Почетную леди на встречу с Императором».

Легкий взгляд принца Цзинь остановился на Чу Лянь. Его явно измеряющий взгляд заставил Чу Лянь чувствовать себя некомфортно. «По крайней мере, сегодня ты одета лучше».

Чу Лянь немного застыла, ее глаза в миндалевидном свете стали удивлять. Чего? Принц Цзинь критиковал ее наряд?

Когда она стала настолько знакома с принцем Цзинь?

Чу Лянь не хотела вообще вмешиваться ни в какую императорскую семью, особенно детей Императора. Они были центром имперской власти. Она определенно не хотела встревать между любой имперской борьбой за власть.

Хотя она помогла ему немного в последний раз, когда они встречались, Чу Лянь собиралась держаться подальше от него, насколько могла.

Чу Лянь поклонилась принцу Цзину, как благодарность за его... комплимент.

«Если у принца Цзинь нет никакого дела больше, он продолжит провожать Заслуженную Леди Цзиньи», - почтительно сказал Евнух Сан.

Чу Лянь собиралась повернуться и уйти, когда принц Цзинь внезапно приблизился и перекрыл дорогу евнуху Сан. Евнух Сун быстро опустил голову и отступил на несколько шагов, ожидая сбоку.

Принц Цзинь был примерно таким же высоким, как Хэ Чанди, поэтому, когда он стоял перед Чу Лянь, ей казалось, будто перед ней было огромное зловещее облако.

Принц Цзинь посмотрел на нее без какого-либо выражения лица. Хотя его тон был спокоен, его слова заставили Чу Ляньа застыть на короткое мгновение.

«Цзиньи, так как ты помогла этому принцу, ты, вероятно, умная внутри. Этот принц советует вам действовать осторожно. Даже если у вас есть желание, вы должны подумать дважды и сначала измерить последствия в своем сердце. Подумайте трижды, прежде чем решите что-нибудь сделать.»

Чудные брови Чу Лянь сблизились. «Принц Цзинь, я не понимаю, о чем вы говорите».

«Если вы не понимаете, тогда подумайте об этом!» Светлые, но темные глаза принца Цзинь остановили предупредительный взгляд на Чу Лянь.

Хотя Чу Лянь не проявляла никаких эмоций на поверхности, она уже ударилась головой о стену внутри. Что это было?! Какую безжалостную, нелепую вещь она сделала, чтобы принц Цзинь подозрительно относился к ней? Он тоже сошел с ума?

Чу Лянь чувствовала, что она не сделала ничего вредного со времени прихода в Великую династию Ву. Однако дело в том, что ее только что обвинили, и кто-то вроде принца Цзинь, с которым она встречалась только однажды! Даже у самого прекрасного человека был свой характер! Чу Лянь больше не хотела притворяться вежливой к принцу Цзинь. Ее щеки надулись, когда она посмотрела на него. «Я буду внимательно относиться к словам принца Цзинь, когда я вернусь домой. Принцу Цзинь не нужно беспокоиться обо мне!»

Когда она закончила, она повернулась и побежала, ошеломив принца Цзинь.

Евнух Сан нашел всю ситуацию немного неудобной. Поклонившись принцу Цзинь, он последовал за ней, крича: «Заслуженная леди, пожалуйста, идите немного медленнее. Это неправильный путь, зал не тот!»

Чу Лянь могла повернуться только в правильном направлении, однако, кто мог ожидать, что пол будет настолько скользким? Она двигалась слишком быстро, и у придворного платья было слишком много слоев. Она случайно наступила на подол своего платья и упала на пол...

К тому времени, когда Чу Лянь неуклюже поднялась с пола с помощью Евнуха Сан, она оглянулась и увидела, что принц Цзинь все еще стоит на вершине лестницы. Его лазурные глаза были точно направлены в ее сторону. Как ни странно, Чу Лянь почувствовала, что в этих необычных глазах его наблюдаются следы юмора, почти как будто он смеется над ней.

После того, как она закончила выправлять одежду, Чу Лянь разочаровалась. Она не решилась снова обернуться, опасаясь, что она опять упадет. На этот раз она послушно последовала за Евнухом Саном, внимательно наблюдая за своими шагами.

Принц Цзинь обернулся, и под углом, который не могла видеть Чу Лянь, углы его губ свернулись в улыбку.

Теперь, когда он увидел больше личности Чу Лянь, он не мог поверить, что она проведет тайную встречу с Сяо Боцзянем.

Может быть, его хороший друг Хэ Санланг неправильно понял ее?

Евнух Сан привел Чу Лянь в императорские сады в павильон Тингью.

Он объявил: «Ваше Величество, Заслуженная леди Цзиньи».

После этого доклада он отступил в сторону, обнажив Чу Лянь.

Чу Лянь опустила взгляд и опустилась на колени, чтобы поприветствовать этого Императора. «Чу Лянь уважает ваше величество».

Внезапно раздался звонкий смех. «Ваше Величество, эта новая Заслуженная леди Цзиньи, которую вы назвали, - вполне воспитанная барышня!»

Император Чэнпин засмеялся вместе с ней. Его голос был низким и притягательным. Чу Лянь слушала, как император Чэнпин сказал: «Хорошо, императорская наложница, не дразни девушку».

Голова Чу Лянь все еще была опущена, но в глазах ее промелькнула вспышка блеска. Императорская наложница? Императорская наложница Вэй?

Ее лицо исказилось в выражении, полном страдания. Чем больше она этого не хотела, тем более вероятно, что это произойдет, не так ли? Раньше она шла против Императорской принцессы Ляо. Теперь, когда она вошла во дворец, она столкнулась с матерью Императорской принцессы Ляо, Императорской наложницей Вэй? Были ли с ней небеса?

«Поднимитесь, и позвольте мне взглянуть на вас».

Сегодня у Императора Чэнпина было хорошее настроение, поэтому его тон был довольно беззаботным.

Чу Лянь встала и медленно подняла глаза. Она бросила взгляд на двух людей, сидящих над ней.

Император Чэнпин был одет в императорский желтый цвет. Хотя он был уже среднего возраста, он не потерял свою фигуру. Его глаза были глубокими и нечитаемыми.

Красивой женщине рядом с ним, одетой в сложное фиолетовое платье для выхода, было около двадцати лет. У нее была высокая и стройная фигура. Ее платье было привязано прямо под бюстом, подчеркивая полноту ее груди. Она излучала ауру, полную гордости и силы. Ее макияж только добавлял к ее очарованию - с густыми красными губами, она была столь же искушающей, как и неприкасаемой смертными мужчинами. Это была самая привилегированная наложница Императора в настоящий момент: Императорская Наложница Вэй. Из-за кошачьей формы ее глаз казалось, что она смотрит на Чу Лянь из-за угла.

Чу Лянь только быстро взглянула на этих двух великих персонажей, прежде чем снова взглянуть вниз. Поскольку она двигалась слишком быстро, она не смогла получить четкое представление об их выражениях.

Когда Император Чэнин увидел лицо Чу Лянь, в его изначальном спокойном выражении промелькнула минутная смена. Глубокие лучи его глаз мгновенно вспыхнули, быстро маскируя изменения, как будто он никогда не удивлялся раньше.

Имперская наложница Вэй держалась за тонущую руку императора, все улыбались. Она целенаправленно потерла браслет на руке, нежно улыбаясь, а затем сказала: «Надо же, какой сюрприз... Оказывается, плодовитость - не единственная добродетель дамы из Дома Ингуо. Посмотри, какая она красивая. Санланг семьи Хэ счастлив».

Поговорив, она издала смех.

Чу Лянь нахмурилась, но опустила голову. Для свидетеля, слова Имперской наложницы Вэй могут показаться ничем иным, как безобидной шуткой.

Однако Чу Лянь могла различить насмешку в ее словах. Когда вопрос плодовитости, который обычно оставался спокойным, стал воспринимался как их главный пункт самореализации? Если бы не ухудшение статуса Дома Ингуо, ни один человек во всей этой столице не осмелился бы упомянуть такую тему перед дамой семьи Чу.

Император Чэнпин продолжал смотреть на девушку перед собой. Внезапно его брови сблизились.

«Цзиньи, я слышал, что ты знаешь, как делать персиковые булочки долголетия, которые немного отличаются от нормы. Говорят, ваши персиковые булочки долголетия выглядят как настоящие персики. Так как сегодня фестиваль, почему бы вам не сделать тарелку, чтобы добавить к праздничному духу?»

Чу Лянь не ожидала такой просьбы от Императора Чэнпина. Однако, немного подумав об этом, это было не так уж и странно. В тот день, когда она посетила поместье Динъюань, эта тарелка с персиковыми булочками долголетия дала мадам Хуан огромную пощечину и заслужила похвалу Старого Маркиза Динъюань. Скорее всего, он распространился на все социальные круги столицы.

Чу Лянь без колебаний согласилась на просьбу. Когда Евнух Сан услышал это, он быстро шагнул вперед и спросил Чу Лянь, какие ингредиенты ей понадобятся.

Император Чэнпин был на мгновение удивлен. Он не думал, что она согласится так быстро. Люди этой эпохи охраняли свои секретные рецепты своей жизнью. Получение секретного рецепта было сродни получению огромного состояния.

Создание этих булочек с персиком долголетия прямо здесь, в павильоне Тингью, перед толпой, означало, что все слуги здесь смогут наблюдать. Секретный рецепт определенно будет раскрыт. Разве она не заботилась об этом?

Чувство Императора Чэнпина от этой великодушной девушки благосклонно улучшилось.

Если Чу Лянь узнает, что Император Чэнпин использовал эту просьбу, чтобы проверить ее личность, она бы определенно закатила глаза. Даже персиковые булочки долголетия можно считать секретным рецептом? Сейчас ей не хватало всего, и больше всего - денег! Но на самом деле у Чу Лянь действительно были секретные рецепты.

Если императору Чэнпину понадобилось бы десять секретных рецептов, она могла бы написать их все для него, даже не моргнув глазом.

Глаза Императорской наложницы Вэй стали холодными. Она бросила взгляд на свою служанку и слегка постучала пальцем по ее сиденью. Когда служанка увидела это, она опустила голову и выскользнула из павильона.

В одно мгновение Евнух Сан принес все ингредиенты, в которых нуждалась Чу Лянь. Он поставил их поверх деревянного стола, который был перенесен в комнату именно для этой цели. Рядом с ним была специально изготовленная печь, на которой можно было разместить уникальные небольшие дымоходы императорского дворца.

За Чу Лянь стояла служанка, которая, видимо, помогала ей.

Когда Император Чэнпин посмотрел в центр зала, его взгляд остановился на служанке, почтительно стоящей за Чу Лянь. «Императорская наложница, по какой-то причине, я нахожу, что служанка за Цзиньи немного знакома глазу...»

Императорская наложница Вэй застыла на мгновение. Она не ожидала, что Император Чэнпин имеет такую хорошую память. Эта служанка служила в ее дворце.

Однако выражение ее лица не изменилось, и она объяснила: «Эта служанка исходит от дворца этой наложницы. Обычно она готовит супы для меня, и у нее хорошие кулинарные навыки. Эта наложница боялась, что другие служанки не приложит все усилия, поэтому эта наложница специально позвонила быть ей здесь, чтобы помочь Цзиньи».

Император Чэнпин пожал тонкую руку Императорской наложницы Вэй. «Как я и думал, моя возлюбленная наложница. Цзиньи, так как Императорская Наложница Вэй проявила такое доброе отношение к вам, убедитесь, что вы соответствуете ее ожиданиям».

«Поняла, ваше величество!»

Чу Лянь начала готовить ингредиенты перед собой с неспешным и спокойным видом. Служанки тоже пришли помочь ей.

Хотя Чу Лянь подозревала, что Императорская наложница Вэй собиралась навлечь на нее какие-то трюки, они были прямо перед Императором. Императорская наложница Вэй не сможет многое сделать. Таким образом, Чу Лянь немного позаботилась о подготовке каждого ингредиента перед ней.

Уголки губ Императорской наложницы Вэй свернулись, когда она наблюдала за тем, как хлопотала Чу Лянь. Ее взгляд мгновенно моргнул, и служанка, помогавшая Чу Лянь, подмигнула.

Затем императорская наложница Вэй сказала заботливым тоном: «Какое удивление, что Цзиньи так хорошо знакома с кулинарией. Эта наложница услышала, что вы даже знаете, как сделать несколько видов кондитерских изделий. Почему бы вам не остаться в императорских кухнях и не научить некоторым своим навыкам императорских поваров, когда вы здесь закончите? Это можно считать вкладом в имераторскую семью».

Не дожидаясь ответа Чу Лянь, из зала раздался женский голос. «Императорская наложница Вэй, разве твои слова здесь не неуместны немного? Независимо ни от чего, Цзиньи - благородная дама. Его Высочеством также присвоено звание заслуженной леди. Вернувшись к преподаванию имперским поварам, разве это не оскорбление перед лицом нашей императорской семьи?»

Императорская наложница Вэй сразу же зацепилась взглядом за женщину, которая вошла, одетая в имперский желтый цвет. Ее глаза загорелись от гнева.

Императорская наложница Вэй рассмеялась, сказав: «Эта сестра приветствует императрицу. Это первый случай, когда императрица встречает Цзиньи, но Императрица уже говорит за нее. Цзиньи придется должным образом поблагодарить мою милую сестру императрицу позже.»

Губы Императрицы Шен дрогнулись вверх в улыбке. Она сначала повернулась к императору Чэнпину, чтобы совершить приветственный поклон. Чу Лянь пришлось прекратить все, что она делала, и приветствовать императрицу тоже.

Улыбка на лице Императора исчезла. «Императрица, зачем ты сюда пришла?»

«Услышав, что ваше величество вызвали Цзиньи, этот скромный человек захотел взглянуть на нее. Или же, этот скромный человек не пришел вовремя? В противном случае самая захватывающая часть закончится!»

«Тогда, раз вы пришли, садитесь!»

Несмотря на то, что Имперская наложница Вэй была совершенно не желающей, Императрица оказалась выше ее. Она должна была уступить место рядом с императором и сидеть ниже них.

Когда глаза двух женщин встретились, в их взглядах произошел обмен кинжалами.

Император Чэнпин помахал Чу Лянь, чтобы та продолжила то, что она делала. Однако он уже потерял свое прежнее волнение.

Имперская наложница Вэй внезапно провокационно улыбнулась Императрице Шен. Затем она продолжила наблюдать за Чу Лянь.

Чу Лянь снова успокоила свое сердце. В конце концов, она не была слишком напугана императорской властью. Несмотря на то, что было три великих человека, наблюдавших за ее поварским делом, она относилась к ним как к обычным гостям и не испытывала от них слишком большого давления. Она серьезно относилась ко всему, что делала, особенно когда дело доходило до еды. Старуха, которая научила ее готовить, однажды сказала: «Еда вкуснее всего, когда серьезный человек серьезно ее готовит».

Таким образом, она полностью погрузилась в процесс приготовления пищи с чрезвычайно серьезным выражением лица. Когда кто-то трудно работает с максимальной концентрацией, всегда может оставить о себе благоприятное впечатление. Досада, которая поднялась в сердце Императора благодаря приходу императрицы Шен, была полностью отвергнута серьезностью Чу Лянь.

Он с удовлетворением наблюдал за трудолюбивой Чу Лянь, даже немного любуясь ее послушанием.

Когда Чу Лянь закончила готовить тесто, служанка уже положила два красивых, недавно вымытых персика рядом с Чу Лянь для использования.

Поскольку у нее не было концентрированного концентрата персикового сока, Чу Лянь могла только попытаться выжать сам фруктовый сок и смешать его с тестом. Таким образом, свежезаваренные персиковые булочки долголетия будут иметь свежий сладкий аромат свежих персиков.

Она подняла маленький нож и начала снимать кожу персиков, намереваясь разрезать их на мелкие кусочки.

Когда Имперская наложница Вэй заметила действия Чу Лянь, на ее губах появилась злая улыбка.

«AH!!»

В следующий момент пронзительный крик девушки заполнил весь павильон Тингью...

Чу Лянь все еще держала свежий, сочный персик в левой руке и нож справа от себя. Она слегка сжала губы и наклонила голову в сторону, когда посмотрела на служанку, которая закричала. Ее глаза были яркими и кристально чистыми.

Голос служанки был резким и тонким. В крайнем испуге она не просто вскрикнула, но также продолжала кричать и после этого. Когда она попыталась отступить, ее паника заставила ее наступить на подол своего платья, оставив жалкую кучу на полу. Мгновенно Павильон Тингъю стал тихим, как кладбище. Когда служанка опомнилась и огляделась вокруг, она сразу побледнела. В следующую секунду она вскарабкалась, чтобы встать на колени на полу и постоянно кланялась трем великим фигурам перед собой, умоляя о пощаде.

«Это... этот слуга заслуживает смерти! Этот слуга заслуживает того, чтобы умереть за то, что потерял самообладание перед вашими величествами! Пожалуйста, помилуйте, Ваши Величества!»

Взгляд Чу Лянь охватил молящуюся служанку, тело которой практически застряло на земле. Слезы холода промелькнули по ее миндалевидным глазам. Затем она положила персик и нож обратно на стол.

Злобный крик прозвучал как крик банши. Чу Лянь бросила взгляд вниз и встал в сторону. Если бы она не отреагировала вовремя, и если бы у нее не было опыта и мучений, намного более сильных от девушек этой эпохи, она была бы тем, кто кричал вместо этого. Тот, кто дрожит и просит милостыню на полу перед Императором, была бы она!

Из-за этого резкого, девического крика прежнее поднятое настроение Императора Чэнпина сменилось на обратное. Его выражение было суровым и темным. Давление правителя сделало даже Императрицу Шен и Императорскую наложницу Вэй, похоже, сжавшимися.

Взгляд Императора Чэнпина обратился к Имперской наложнице Вэй. «Наложница, это так ведет себя служанка из вашего дворца?»

Имперская наложница Вей выразилась мгновенно. Она угостила самодовольной улыбкой Императрицу Шень краем глаза и сразу почувствовала желание убить эту глупую служанку. Она просто поручила ей немного побеспокоиться о Заслуженной Леди Цзиньи. А Цзиньи все еще чувствовала себя отлично! Однако эта глупая сука втянулась в яму, и даже потащила туда свою хозяйку.

Императорская наложница Вэй поскрежетала зубами и натянула улыбку, чтобы встретиться с Императором Чэнпином. «Ваше Величество, успокойтесь. Именно эта наложница не смогла научить этого слугу, который заставил Ваше Величество страдать от такого страха. Она заслуживает жестокого наказания.»

После того, как Императорская наложница Вэй закончила говорить, она махнула широкими рукавами и вызвала двух высоких евнухов в зал. Два евнуха схватили руки служанки и собирались заглушить рот, намереваясь вытащить ее, чтобы казнить.

Эта служанка служила Императорской наложнице Вей в течение нескольких лет, поэтому она хорошо знала характер наложницы. Она знала, что если ее утащат прямо сейчас, ожидала ее только одна судьба: смерть.

Таким образом, служанка изо всех сил сопротивлялась. Возможно, ее сильная воля к жизни привела к ее скрытой власти: слабая служанка действительно отбросила в сторону двух высоких евнухов.

У этой служанки все еще были кое-какие мысли. Она знала, что теперь было бы бесполезно умолять императорскую наложницу Вэй. Она шагнула вперед на несколько шагов и опустилась на колени перед Императором и Императрицей, со словами, выливающиеся из-за ее рта, когда она наполовину всхлипнула: «Пожалуйста, помилуйте мою жизнь, Ваши Величества! Этот слуга не сделал это нарочно. Это была все Заслуженная леди! Это была Заслуженная леди! Если бы это было не для Заслуженной Леди, этот слуга не потерял бы самообладания перед вашими Величествами и не допустил бы, чтобы ваши Величества страдали от такого испуга...»

Когда служанка вырвалась из захвата евнухов, Императорская наложница Вэй продолжала стрелять глазами, глядя на евнухов. Однако они все еще действовали слишком медленно. Служанка уже сказала то, что хотела. Императорская наложница Вэй была крайне расстроена. Ее взгляд был холодным, и она смотрела на эту служанку, как на вместилище смертного приговора, а не на верного слугу.

Императрица Шен имела редкий шанс сбить имперскую наложницу Вэй с нескольких колышек перед Императором. Как она могла позволить этой возможности пройти? Она нарочно подняла бровь и спросила: «О? Тут есть что-то еще. Император, поскольку для ее действий есть и другая причина, мы должны полностью изучить этот вопрос. В противном случае в нашем императорском дворце будет несправедливость».

Император Чэнпин потер виски и помахал Императрице Шен, давая ей добро.

От одного взгляда от императрицы Шен евнухи, которые собирались схватить служанку, снова отступили.

Руки Императорской Наложницы Вэй превратились в кулаки под ее широкими рукавами. Она так рассердилась, что чуть не пронзила ладони ногтями. Она смотрела на стоящую на коленях фигуру внизу, с глазами такими же холодными, как тундра.

Несмотря на то, что служанка получила возможность объясниться перед Императрицей Шен, она все еще не решилась приплести Императорскую наложницу Вэй. В противном случае, если бы она каким-то образом ушла из Павильона Тингью живой сегодня, она определенно умрет несколькими сотнями других способов.

Императрица Шен посмотрела на служанку, которая сломала обычай перед Императором, ее взгляд был тяжелым с весом ее императорской мощи. «Ты только что сказала, что это все из-за Заслуженной Леди Цзиньи. Скажи мне, что случилось, правдиво!»

Хитрость промелькнула в опущенных глазах служанки. Со всеми великими персонажами, собравшимися здесь, в этом павильоне Тинью, как сдержанная служанка, единственным, на кого она могла напасть, была эта ничтожная Заслуженная леди.

Она сделала несколько глубоких вдохов и изо всех сил старалась успокоить свой тон. «Отвечая вашему величеству, этот слуга помогал только почетной леди Цзиньи, но огромный червяк внезапно приземлился на руку этого слуги. Этот слуга испугался, поэтому... так... этот слуга не мог не кричать».

Выражение лица императрицы Шен потемнело. «Как могли быть черви перед нами? Вы лжете мне?"

Когда императрица Шен закончила говорить, ее взгляд переместился на лицо Чу Лянь, только чтобы понять, что Третья Молодая Мадам Дома Цзинь'ань была невыразительной и спокойной. Казалось, что все это фиаско не имеет к ней никакого отношения, и она была просто наблюдателем.

Служанка говорила еще несколько раз, каждый из которых сопровожался глухим стуком, когда ее голова врезалась в пол. «Как мог этот слуга осмелиться лгать перед вашими величествами? Этот червь появился из свежего персика! Ваше Величество, если это кажется непонятным, как насчет того, чтобы попросить кого-нибудь проверить персик?»

Императрица Шен взглянула на евнуха среднего возраста, ожидающего сбоку. Через мгновение этот евнух среднего возраста поднял половину персика, который Чу Лянь положил на стол. Как и ожидалось, он обнаружил большую дыру, где червь был близок к центру персика. Евнух сообщил о своем наблюдении, и через несколько мгновений он обнаружил, тревожного червяка, извивающегося у стола...

Когда служанка увидела, что доказательства ее заявлений были найдены, ее напряженное сердце расслабилось. Она почти рухнула на землю, потеряв все силы в теле. «Это была Заслуженная леди, которая бросила этого червя на руку этого слуги, заставив этого слугу потерять самообладание перед вашими величествами. Ваше Величество, пожалуйста, ищите правосудия для этого слуги.»

Чу Лянь бросила взгляд в сторону служанки, которая внезапно стала жертвой. Уголки ее губ изогнулись вверх. Эта глупая девушка, она думала, что кто-то здесь был глупым?

Как и ожидалось, Императрица Шен подумала об этом тоже. «Так что ты пытаешься сказать, что Заслуженная леди Цзиньи нарочно пыталась привести тебя в ловушку? Ты просто смиренная служанка. Какая польза для Заслуженной Леди Цзиньи нанести вам вред?»

Служанка, которая только что нашла момент, чтобы расслабиться, внезапно погрузилась в глубины отчаяния. Ее глаза расширились, и она не могла долго говорить.

«Это... Этот слуга... не знает...»

Чу Лянь должна была сделать персиковые булочки долголетия для Императора Чэнпина. Все ингредиенты были приготовлены людьми во дворце. Кроме того, эта служанка была одним из слуг Императорской наложницы Вей. Она тоже была тем, кто вымыл эти персики, прежде чем передать их Чу Лянь. Однако в этих якобы свежих персиках появился отвратительный червь, и Чу Лянь должна была приготовить персики... Было ясно, что произошло.

Императорская наложница Вэй попыталась быстро избавиться от этой служанки раньше, потому что она не хотела, чтобы служанка совершила ошибку и все разоблачила. Даже те, кто имел малейшее количество мозгов, могли догадаться, что происходит.

Тем не менее, императрица Шен остановила намерение императорской наложницы Вэй схватить ее.

Теперь, когда дело дошло до этого шага, казалось, что Императорская наложница Вэй была уделана Императрицей Шен прямо перед Императором. Ее лицо было таким красным, что казалось, что оно горит.

Не дожидаясь, пока Императрица Шен заговорит, император приказал низким тоном. «Выведите ее! Убейте ее до смерти!»

Слова Императора были намного более мощными, чем императрицы Шен или Императорской наложницы Вэй. Прежде чем служанка могла произнести хоть слово, ее сразу увели два охранника, одетые в черное.

Затем император Чэнпин взглянул на Чу Лянь и увидел, как она послушно встала набок, опустив голову, просто наблюдая за шоу. Если бы Чу Лянь подняла голову в этот момент, она бы увидела странный блеск в глазах Императора.

«Наложница, вы не смогли правильно обучить своих слуг. Когда Фестиваль Середины Осени закончится, вы останетесь в своем дворце на полмесяца.» Голос Императора Чэнпина вызвал озноб каждого позвоночника.

Императорская наложница Вэй с недоверием посмотрела на Императора. Однако теперь Император был похож на холодного и недостижимого правителя: ничего подобного относительно того, каким был Император, который прижимался к императорской наложнице Вэй раньше на том же диване.

Императорская наложница Вэй с обиженными глазами посмотрела на Императора Чэнпина, надеясь, что он отменит свой приказ. Однако Император уже отодвинул взгляд. Императрица Шен выглядела ликующей. Прямо сейчас, единственная во дворце, который мог соперничать с ней за статус, - это Императорская наложница Вэй. Эта наложница использовала так много маленьких трюков втайне, чтобы сражаться с ней. Кто бы мог подумать, что такой маленький вопрос заставит Императорскую наложницу Вэй впасть в немилость? Как Императрица Шен не могла быть в восторге?

Следуя этой мысли, Императрица Шен повернула голову, чтобы взглянуть на Чу Лянь, пытаясь уловить мельчайший намек на улыбку на лице. Как и ожидалось, собака, которая кусала бы, не лает. Она недооценила эту Заслуженную Леди Цзиньи.

У Императорской наложницы Вэй не было другого выбора, кроме как принять наказание.

Взгляд Императора охватил весь павильон Тинью, а затем он приказал: «Забудь об этом. У меня больше нет интереса к этому. Цзиньи, иди к своей бабушке во дворец Вдовствующей Императрицы.»

Чу Лянь почтительно поклонилась и ответила согласием.

Однако, прежде чем толпа начала покидать павильон Тинью, раздался звонкий голос из-за пределов входа. «Отец, отец! Ляоэр пришел, чтобы поприветствовать вас!»

Когда он услышал этот голос, темные облака в выражении Императора рассеялись. Он повернулся ко входу, и через мгновение вошла маленькая девочка в розовом костюме. После этого она бросилась в приветственные объятия Императора.

Император слегка наклонился, его лицо было нежней, когда он ласково погладил волосы Императорской принцессы Ляо. Он спросил ее: «Ляо, зачем ты сюда пришла?»

Императорская принцесса Ляо кокетливо ответила: «Яоэр потеряла Отца, поэтому Яоэр спросила евнухов и пришла! Яоэр не видит отца целыми целыми днями! Отец забыл Яоэр?»

Император рассмеялся, наслаждаясь таким теплым обменом со своей дочерью. «Отец тоже скучает по тебе».

Императорская принцесса Ляо выпустила яркую улыбку. «Яоэр знает, что отец любит Яоера больше всех!»

Император мягко ущипнул щеку своей дочери.

Императорская наложница Вэй стояла на коленях. Когда она увидела, как ее дочь вошла в зал, ее выражение смягчилось, и она вздохнула с облегчением в своем сердце.

Императорская принцесса Ляо оглядела Тинью-павильон и вбежала в объятия императорской наложницы Вэй. «Мама, что случилось? Почему ты стоишь на коленях?»

Императорская наложница Вэй показала слегка утомленную улыбку и потрепала слегка грязные волосы Императорской принцессы Ляо. «Яоэр, Мама ошиблась. Мать должна встать на колени на полу в покаянии.»

Глаза Императорской принцессы Ляо расширились, и она попыталась вытащить свою мать с земли. Однако Императорская наложница Вэй не двигалась. Императорская принцесса Ляо подбежала к императору и обняла его за руку. «Отец, Мать не сделала это нарочно! Могли бы вы простить ее только однажды?»

Император Чэнпин заглянул в глаза императорской принцессы Ляо и, наконец, сдался. «Хорошо, вставай. Если будет следующий раз, вы не сможете наверстать упущенное, даже если Ляо снова будет умолять за вас».

Радость расцвела на лице Императорской наложницы Вэй. Она быстро сказала: «Этот скромный не посмеет. Следующего раза не будет.»

Императрица Шен собиралась измочалить зубы от разочарования. Она не могла поверить, что Император полностью отпустил свой гнев и помиловал преступление Императорской Наложницы Вэй только из-за двух простых предложений от Императорской Принцессы Ляо!

Услышав, что ее мать была помилована, Императорская принцесса Ляо улыбнулась еще слаще, стала цепляляться за руку Чэнгпина и хихикать.

Император Ченгпин посмотрел на эту маленькую дочь, которую он испортил с того дня, как она родилась. В мгновение ока ей уже исполнилось десять лет, и она начала цвести в фигурку молодой женщины. Взглянув на нее сейчас, он мог только плакать, поскольку его сердце было наполнено грустью.

Когда императорская принцесса Ляо была немного младше, он даже брал ее на руки. Однако, когда она стала старше, самым ласковым жестом, который он мог ей дать, было просто приласкать ее мягкую голову.

Императорская принцесса Ляо была младшей дочерью императора. Дочери должны были быть испорчены, а сыновья должны были быть воспитаны строго. Кроме того, были и другие скрытые вопросы, о которых большинство людей не знали, поэтому император Чэнпин не возражал побаловать эту младшую дочь его немного больше, чем обычно.

Миндалевидные глаза императорской принцессы Ляо, немного похожие на собственную пару Чу Лянь, замелькали вокруг павильона Тинью, прежде чем окончательно уткнуться в Чу Лянь.

Скрытые широкими рукавами императора, глаза императорской принцессы Ляо сузились, прежде чем вернуться к их нормальному, привлекательному выражению. «Отец, отец, она новая Заслуженная Леди Цзиньи, что ты благословил титул?»

Император Чэнпин улыбнулся. Он не был дураком - он знал, что его дочь немного ограничена, и ей нравилось играть в трюки с людьми, которых она не любила. Например, он знал, что императорская принцесса Ляо определенно встречала Чу Лянь в поместье Динъюань, и он также знал, что эта особая встреча не закончилась хорошо для его дочери. Несмотря на этот факт, она теперь действовала так, как будто сегодня она впервые встречалась с Чу Лянь.

Императору было слишком лениво разоблачить ее, поэтому он сыграл. «Да. Почему ты спрашиваешь, Ляо?»

Чу Лянь стояла там, где была, и издала соответствующее приветствие императорской принцессе Ляо. Ее сердце немного ускорилось, когда она услышала, как императорская принцесса Ляо специально упомянула о ней. Во время их первой встречи между ними возникла недовольство, и в ближайшее время оно не исчезнет.

Императорская принцесса Ляо посмотрела на высокого и красивого Императора широкими глазами, полными восхищения. Используя детский голос, она сказала: «Отец, Яоэр слышала, что Заслуженная леди Цзиньи делает вкусные персиковые булочки долголетия! Почему бы тебе не позволить ей сделать что-то для Яоэр во дворце Яоэр? Яоэр действительно жаждет их!»

В тот момент, когда Императорская принцесса Ляо закончила говорить, нежное выражение лица Императора сразу же превратилось в бурные облака. Императорская наложница Вей вздрогнула от страха, и она потянула к себе принцессу Ляо, тихонько ругая ее. «Яоэр, у дворца есть все, что вы когда-либо могли бы съесть. Эти персиковые булочки долголетия предназначены только для употребления в пищу на протяжении долголетия. Тебе не разрешают есть их.»

Императорская принцесса Ляо только слышала, что император встречался с Чу Лянь в павильоне Тинью. Она не обратила внимания ни на что другое, прежде чем броситься прямо, намереваясь вызвать некоторые проблемы для Чу Лянь. Таким образом, она ничего не знала о том, что только что произошло.

Эти персиковые булочки долголетия были причиной более раннего расстройства Императора. Теперь, когда ему напомнили об этом, как мог Император быть в хорошем настроении?

Принцесса Ляо только хотела причинить неприятности Чу Лянь. Как она могла прислушаться к выговору Императорской наложницы Вэй? Она высвободилась из рук Императорской наложницы Вэй и снова обняла руку Императора. «Отец, вы же сказали, что любите Яоера? Почему вы не согласны с такой небольшой просьбой Яоэра? Яоэр просто хочет съесть почетные булочки с персиковым лепестком леди Цзиньни!»

Чу Лянь упорно боролась, чтобы сохранить спокойствие в выражении своего лица. Эта Императорская принцесса Ляо действительно была избалована. Настроение императора явно опускалось все ниже и ниже, но принцесса все еще не сдавалась.

Императрица Шен посмотрела на Императорскую наложницу Вэй и ее дочь холодными глазами. Ее мрачность с самого начала полностью исчезла: вместо этого она теперь посмотрела на Императорскую принцессу Ляо, полная презрения. Какая узколобая девушка!

Императорская принцесса Ляо уже привыкла к тому, чтобы быть испорченной. То, что она хотела, это то, что она получит. Внутри дворца ее баловал Император и портила Императорская наложница. Даже Консорт Дэ выполнял ее требования. Не было ни одного раза, когда она получила бы отказ. Когда она увидела, что Император молчит, слезы разочарования покатились по ее щекам, пытаясь привлечь его внимание.

«Отец больше не любит Яоэра... всхлип...»

Настроение императора Чэнпина было мрачным с самого начала. Оно слегка смягчилось при приходе его дочери. Но теперь эта самая дочь плакала, и ее непрекращающиеся крики были похожи на иглы, пронзающие его мозг. Он был великим и могущественным властелином этой страны - даже если он был склонен испортить своих детей, должен был быть предел в соответствии с его положением.

Он посмотрел на свою дочь, которая, казалось, стала намного выше, чем в последний раз, когда он видел ее. Ей было уже десять лет. Он думал, что она еще слишком молода, поэтому он снова и снова потакал ей. Однако теперь, когда ее личность была деформирована до такой степени, он больше не мог уступать всему, что она хотела.

Император Чэнпин внезапно дернул рукава, сбрасывая руки, которые хватались за него. Низким голосом он оттолкнул ее и сказал: «Ляо, ты закончила с этой глупостью?»

Раньше он никогда не выговаривал принцессу, но теперь он ругал ее таким холодным голосом! Ляо была потрясена первым изречением, которое она когда-либо получала от Императора. Она посмотрела на него широкими недоверчивыми глазами, словно не могла поверить, что эти слова вышли из его рта.

После того, что казалось вечностью, она спросила дрожащим голосом: «Отец... Ты... ругаешь Яоэра?»

Прежде чем императорская принцесса Ляо собиралась сказать что-то еще, Императорская наложница Вэй испугалась.

Император Чэнпин снова встряхнул своими рукавами с темным выражением лица. «Ляо, я был слишком снисходителен к тебе в прошлом. Я позволял тебе делать все, что угодно, без каких-либо ограничений. Несмотря на то, что рейтинг Цзиньи низок, она по-прежнему является заслуженной дамой, чье имя я лично даровал. Как я могу заставить ее стать поваром для вас в вашем дворце? Наложница, если вы не уговорите Ляо и не научите ее некоторым манерам, я пошлю ее к Императрице, чтобы ее воспитывали под ее присмотром.»

Императрица Шен и Императорская наложница Вэй не ожидали такого поведения от Императора. Отдать ее Императрице на воспитание? Как это возможно? Императорской принцессе Ляо было уже десять в этом году: она не была молодым, незнающим ребенком. Как могла императрица воспитать ее, чтобы любить ее как мать в этом возрасте?

Императрица Шен и Императорская наложница Вэй были чрезвычайно устойчивы к этому действию. Императорская наложница Вэй была травмирована во время родов, поэтому императорская принцесса Ляо была единственным ребенком, которого она когда-либо имела. Как может Императорская наложница Вэй, возможно, быть готова отказаться от своего единственного ребенка в пользу другого?

В своем испуге Императорская наложница Вэй закрыла рот Ляо своей рукой.

Императорская принцесса Ляо тут же закричала и начала высвобождаться. «Отец, Яоэр не хочет идти с Императрицей! Яоэр не хочет покидать Мать!»

"Бред какой-то! Кто дал вам право обращаться к Императрице с таким неуважением? Помните, Императрица - ваша законная мать!» Император Чэнпин сильно устал. «Забудь это: Я был тем, кто избаловал тебя до такого состояния. Когда закончится Праздник Середины Осени, Наложница Вэй и Ляо будут заперты на месяц. Я отправлю старшего слугу Си, чтобы научить Ляо некоторым правилам этикета и манерам.»

После того, как он отдал эти приказы, император Чэнпин ушел со своим окружением, оставив только вид своей широкой спины для остальной части толпы.

Императорская принцесса Ляо не могла поверить, что она не смогла преподать урок Чу Лянь и даже получила урок как себе, так и своей матери. Она повернулась к Чу Лянь. К счастью, после того, как она подверглась такому отторжению со стороны Императора, у нее появились мозги, и она не пошла прямо к Чу Лянь.

Чу Лянь просто бросиал взгляд в сторону Императрицы и Наложницы перед тем, как Евнух Сан подошел к ней и тихо сказал: «Заслуженная леди, пожалуйста, следуйте за этим слугой. Император отдал приказ о том, чтобы вас отвезли во дворец Вдовствующей императрицы».

Чу Лянь кивнула и сказала ей спасибо, а затем поклонилась Императрице. Затем она последовала за Евнухом Саном и вышла из Павильона Тинью.

Только теперь императрица Шен, Императорская наложница Вэй, и потрясённая случившимся Императорская принцесса Ляо ушли из павильона Тинью.

Императрица Шен разгладила некоторые невидимые складки на своем имперском желтом платье перед тем, как пойти идеальными шагами, чтобы встать перед полунизложенной Императорской наложницей Вэй. Она посмотрела на нее краем глаза и сказала: «Маленькая сестра Вэй, ты должен учесть этот урок, который вы только что усвоили. Насколько Император любит вас сейчас, эта милость так же легко теряется, как и была получена».

С этими двусмысленными словами в качестве прощального послания, императрица Шен вывела свою группу слуг из зала.

Императорская наложница Вэй обняла императорскую принцессу Ляо, кусая свои ярко-красные губы, пока она не набрала полный рот крови. Только тогда она тщательно подобрала нужное выражение лица и повернулась, чтобы посмотреть на дочь.

«Яоэр, помни все, что произошло сегодня. Придет день, когда мы отомстим за все, за что мы пострадали!»

Только после того, как она оставила Павильон Тинью далеко позади, Чу Лянь смогла, наконец, избавиться от своего напряжения.

Когда она вспомнила выражение лица Императорской принцессы Ляо до того, как она ушла, Чу Лянь просто знала, что принцесса не собирается отпускать ее так легко. Она вздохнула. Неужели это была ее судьба?

Имперские сады были огромны, и стояла середина осени. Большие поля цветов хризантем были в цвету, во всех разных сортах и цветах. Время от времени некоторые служанки проходили мимо, рисуя довольно оживленную, шумную сцену.

Дворец Вдовствующей Императрицы Нингэ был довольно далек от павильона Тинью. Евнух Сан упомянул об этом, когда он возглавил путь.

Однако, когда они шли по уединенному пути через сады, Чу Лянь не чувствовала, что это было далеко. Было много интересного, на что было взглянуть, и она свободно восхищалась прекрасным видом на цветущие, разноцветные хризантемы вокруг нее.

Евнух Сан указал на павильон не слишком далеко от них. «Заслуженная леди может немного отдохнуть в этом павильоне».

Чу Лянь кивнула и позволила Евнуху Сану быть там. Этот павильон также был окружен цветами хризантем, и декорации были прекрасны. Это было действительно хорошее место, чтобы сделать небольшой перерыв.

Евнух Сан отступил в сторону и улыбнулся. «Леди хотелось бы чаю и перекусить? Этот слуга пошлет кого-нибудь, поэтому Заслуженная леди может остаться в этом павильоне и отдохнуть на мгновение».

Чу Лянь увидела, что Евнух Сан был хорошим человеком, поэтому она улыбнулась и покачала головой. «Не нужно, гунгонг. Я просто посижу здесь недолго. Бабушка все еще ждет меня, так что не нужно долго задерживаться.»

Поскольку Чу Лянь уже отказалась от еды, Евнух Сан не ушел, чтобы заказать какие-либо напитки.

Чу Лянь была осторожна. Дворец совсем не похож на усадьбу Цзин’ань. Любой, с кем она столкнулась, мог быть человеком с большой властью. Лучше было сохранять низкий профиль. Сейчас она чуть не попала в чью-то ловушку, поэтому она не собиралась рисковать чем-то другим.

По крайней мере, ее собственные служанки были гораздо более внимательными. После этой поездки в павильон Тинью она была как физически, так и умственно усталой. Оглядываясь на красивые цветы, она становилась действительно немного расслабленней.

Евнух Сун опустил голову, ожидая на стороне. Уголком глаз он пристально следил за Почетной леди Цзиньи. Ее невозмутимое выражение ничуть не изменилось, когда она стояла перед теми великими персонажами в павильоне Тинью, но теперь она широко улыбалась, когда с радостью вытащила маленькую сумочку из своих широких рукавов и ловко открыла ее своими тонкими пальцами.

Содержимое кошелки было немного странным. Заслуженная леди Цзиньни быстро вытащила золотисто-коричневый пирожок, снабженный необычным рисунком, которого он никогда раньше не видел. Это пирожок был достаточно маленьким, чтобы держаться между ее двумя пальцами, и она сохраняла тонкую хватку, когда ее вишнево-красные губы окружали один из краев.

Он наблюдал, как она сделала первый укус, и ее реакция была почти мгновенной: ее широкие, водянистые, миндалевидные глаза закрылись в наслаждении, образуя две мини-щели, пока она наслаждалась едой. В следующую секунду круглый, причудливый пирожок уже исчез в ее животе.

Евнух Сан бессознательно сглотнул слюну. В своем сердце он пытался сопоставить это тесто с конфетами, которые он видел во дворце. Однако даже после того, как он отправился в длинный список кондитерских изделий, которые были во дворце, он все еще не мог вспомнить, видел ли он что-то вроде того, что только что вытащила Заслуженная леди Цзиньи.

Пирожок в ее руках выглядел действительно очень вкусно. Внутри хрустящей кондитерской корочки была какая-то начинка: это было похоже... яичный желток? Могут ли яичные желтки использоваться для приготовления кондитерских изделий? Тогда он было сладким или соленым?

Евнух Сан знал, что он не может продолжить эту мысль. В противном случае он, несомненно, не сможет противостоять желанию, и вырвет эту маленькую кошелку с закусками прямо из рук Уважаемой Леди Цзиньи.

Голова Евнуха Сана опустилась еще ниже. Он не хотел продолжать смотреть на блаженное выражение лица Чу Лянь, когда она ела эти пирожки. Собака бы зарыдала. Неудивительно, что Заслуженная леди не хотела, чтобы он приносил напитки и чай. Она принесла все с собой!

Ослепленный вкусной едой, Евнух Сан забыл, что благородные дамы не приносят свои легкие закуски во время входа во дворец. В конце концов, это была не поездка в пустыню! Было ясно, что Заслуженная леди Цзиньи была странным исключением из правила.

Чу Лянь достала тонкую полоску сушеной на воздухе говядины и положила ее в рот. Это был новый аромат говядины, которую она сделала. Он был пряным и помог увеличить аппетит. Она задавалась вопросом, может ли этот парень Хэ Чанди есть пряную пищу.

Не слишком далеко, император Чэнпин находился в углу коридора. Рядом с ним был его личный старший евнух, Евнух Вэй.

С этого места император Чэнпин мог видеть, как Чу Лянь наслаждалась закусками, сидя в павильоне на расстоянии. Солнечный свет осветил ее крошечное лицо и полностью раскрыл ее чрезвычайно блаженное выражение взгляду Императора.

Император не мог не задаться вопросом: «Что это за девочка? Это действительно так вкусно?»

Таким образом, в следующий момент Евнух Вэй услышал приказ Императора: «Иди и доставь кошель этой девушки для меня».

Глаз Евнуха Вэй дрогнул. На секунду он подумал, что он галлюцинирует, и это было просто его воображение, что великий и мудрый Император сказал такую странную вещь. Разве Император, их высокий и могучий правитель, действительно просто приказал ему отобрать несколько пирожков у Почетной леди...?

Когда Император увидел, что Евнух Вэй не двигается, он окинул его ледяным взглядом. Евнух Вей не осмелился не подчиниться приказу, поэтому он послушно пошел выполнять его, несмотря на беспокойное выражение своего лица.

Чу Лянь как раз ела второй мини-лунный пирожок, когда услышала, как Евнух Сан приветствует кого-то.

Любопытствуя, Чу Лянь обернулась, только чтобы увидеть, что рядом с ней стоит еще один евнух среднего возраста, держа в руках хворостину.

Евнух Сан улыбнулся, когда представил новоприбывшего евнуха Чу Лянь «Заслуженная леди, это главный управляющий императорского дворца, Евнух Вэй. Он служит лично Императору.»

Чу Лянь улыбнулась и кивнула, весело приветствуя его «Главный Стюард Вэй».

Главный стюард Вэй почтительно поклонился Чу Лянь. Его глаза скользнули по кошелке, которую она держала в руках, и, увидев ее быстро истощающееся состояние, он не мог не попросить: «Моя дорогая, пожалуйста, ешьте немного медленнее - Император все еще ждет этих закусок!»

«Заслуженная леди действительно знает, как наслаждаться жизнью. Этот Павильон Мисян - лучшее место, где можно полюбоваться цветами во всех имперских садах. Всего несколько дней назад Вдовствующая Императрица даже упомянула, что лучше всего в середине осени восхищаться хризантемами, наслаждаясь круглыми пирожными».

Чу Лянь нашла эту встречу довольно странной. Этот Евнух Вэй должен быть очень занятым человеком, судя по его должности. Как у него может быть свободное время, чтобы стоять здесь и говорить с ней?

Когда она увидела, что Евнух Вэй, похоже, хочет продолжить беседу, Чу Лянь могла только подыграть. «Главный стюард Вэй, вы меня переоцениваете. Мне просто пришлось пройти мимо, и я села перекусить немного, так как я почувствовала голод. Чу Лянь посмотрела на сумочку, которую держала, и продолжила: «Между прочим, это не круглые пирожные. Это просто закуски, которые я сделала для себя».

"Ой? Этот слуга давно слышал, что сердце Заслуженной Леди столь же хорошо и чисто, как орхидея. Этот слуга не думал, что Заслуженная леди также будет знать, как приготовить свои собственные кондитерские изделия. Этот слуга задается вопросом, есть ли шанс попробовать приготовленное почетной леди?»

Когда эти слова покинули рот Евнуха Вэй, он даже не смог сдержать смущенный румянец на щеках. Но каким бы неудобным это ни было, он не мог не подчиниться приказу Императора!

Чу Лянь была ошеломлена. Чего? Высокопоставленный евнух, которого она никогда раньше не встречала, главный управляющий дворцом, просил у нее... ее еду?

С озадаченным взглядом Чу Лянь, сосредоточенным на нем, Евнух Вэй неловко взял кошелку. После этого он сделал в ее сторону глубокий низкий поклон, а затем... он убежал... в свете дня…

Только Чу Лянь осталась стоять в павильоне, ее руки все еще были вытянуты, когда она говорила в воздух: «Евнух Вэй... Моя кошелка...»

К сожалению, Евнух Вэй уже давно ушел.

Выражение Чу Лянь было пасмурным. Она повернулась, чтобы спросить застывшего Евнуха Сана: «Евнух Сан, разве еда во дворце плохая?» В противном случае, почему главный стюард украл ее еду и убежал?!

Уголки губ Евнуха Сана дрогнули. В конце концов, он мог только позволить Почетной леди Цзиньи продолжать верить своим собственным выводам. В конце концов, он работал под руководством Евнуха Вэй. Как он мог осмелиться вызвать подозрение на поведение Евнуха Вэй? Хотя, в пределах его ума, он также был сильно озадачен этой серией событий. Евнух Вэй был одним из доверенных слуг Императора: он мог съесть лучшее гнездо птиц и лучшие ушки каждый день, если захочет. Как он мог прийти, чтобы позаботиться о закусках молодой девушки, а потом просто украсть их? Сегодня что, солнце поднялось с запада?

Но Евнух Вэй уже давно ушел, и это был всего лишь одна маленькая кошелка с несколькими пирожками в ней. Ничего особенного в этом не было, поэтому Чу Лянь не думала продолжать заниматься этим вопросом.

Она собиралась немного отдохнуть, прежде чем отправиться во дворец вдовствующей Императрицы, чтобы встретиться с Матриархом, но королевская принцесса Дуаньцзя неожиданно проходила не слишком далеко.

Когда королевская принцесса Дуаньцзя проходила рядом с Чу Лянь, она схватила ее, не дожидаясь, когда Чу Лянь отдаст ей привественный поклон. «Я слышала от Вдовствующей Императрицы, что вы здесь, в императорских садах, когда вошла во дворец, поэтому я подошла, чтобы найти вас. Я не думала, что найду вас в Павильоне Мисиан!»

Чу Лянь долгое время не видела Королевскую принцессу Дуньцзя, так что приятным сюрпризом стало ее присутствие здесь.

Она собиралась говорить, когда заметила, что королевская принцесса Дуаньцзя смотрит на нее с мерцающим взглядом. Наконец, взгляд принцессы приземлился на остатке полуживого лунного пирожка в левой руке. Принцесса моргнула и спросила: «Чу Лю, что ты ешь?»

Как только она услышала это, Чу Лянь не знала, смеяться или плакать. Она подняла оставшийся лунный пирожок в руке и честно ответила: «Это тип закуски, который я сделал раньше: это называется лунный пирожок.»

«Лунный пирожок? Звучит очень вкусно. Чу Лю, как ты могла принести еду во дворец? Почему ты тоже не привел меня?» Щеки королевской принцессы Дуанцзя надулись, когда она спросила свою подругу.

Чу Лянь очень разумно ответил на это «уххх». Она действительно не знала, как бороться с королевской принцессой Дуаньцзя.

Внезапно королевская принцесса Дуаньцзя протянула перед собой ладонь.

Чу Лянь уставилась на лицо принцессы Дуаньцзя в предчувствии, прежде чем взглянуть на ее открытую ладонь. «Принцесса?»

«Чего ты смотришь? Дай сюда всю свою еду!»

Чу Лянь:......

«Принцесса, ты опоздала. Я только что все съела: осталась только эта половина...»

Чу Лянь прижала ладонь ко лбу. Почему люди вокруг нее такие обжоры?! Это была просто легкая закуска, так почему же были волны людей, пытающихся вырвать ее у нее? Неужели они действительно должны быть такими?

Королевская принцесса Дуаньцзя задумалась немного, прежде чем стала необыкновенно неповторимой. «Ну, если у тебя есть только половина, то пусть будет так. Сначала мне нужно попробовать. В любом случае, вы сделаете больше для меня, верно?»

Чу Лянь уставилась на нее. Эта половина была, потому что она уже съела другую. Ее слюна уже была на ней...

В конце концов, у Чу Лянь не было другого выбора, кроме как передать ее. «Если королевская принцесса Дуаньцзя хочет бы больше, есть еще одна коробка, которую несут мои служанки».

Королевская принцесса Дуаньцзя без колебаний сожрала кусок лунного пирога. Она немного пожевала его, прежде чем ее глаза загорелись. «Чу Лю, этот «лунный пирожок» намного вкуснее, чем те торты!»

Глаза Евнуха Сана подергивались, когда он видел, как обычно спокойная, крутая и собранная королевская принцесса Дуаньцзя действовала как наивный, надменный ребенок.

Две девочки сидели в Павильоне Минсян еще некоторое время. Однако, поскольку Чу Лянь боялась, что из кустов выскочат еще более странные люди, она через короткое время потащила Королевскую принцессу Дуаньцзя во дворец императрицы Нинге.

В углу, скрытом от поля зрения павильона Минсян, Евнух Вэй стоял перед Императором. Он предложил кошелку, которую он взял у Чу Лянь Императору обеими руками, и Император, в свою очередь, взял ее.

Сама кошелка была светлого цвета, и внутри нее была зашита масляная бумага. Снаружи вышивка была довольно сложной, но она не была чем-то особенным. Она выглядела просто как простая кошелка для еды, которую любой благородный человек приготовит для своих детей.

Император открыл маленькую кошелку и заглянул внутрь, только чтобы увидеть последний оставшийся пирожок. Он был примерно в два раза меньше размера яйца и круглой формы, и его создатель наложил на него слово «фортуна». В целом, он выглядел восхитительно и был хорошо приготовлен.

Император взял его и попробовал. Его глубокие глаза прищурились. Начинка внутри была на самом деле довольно соленая!

Когда он подошел ближе, он обнаружил, что начинка была сделана из соленого яичного желтка.

Казалось, эта девушка действительно обладала талантом в кулинарных искусствах.

Евнух Вэй стоял за императором Чэнпином, немного потея. Если бы Заслуженная Леди Цзиньи еще не была замужем за третьим сыном Доктора Цзин’ань, он бы подумал, что сердце Императора было перенесено Заслуженной Леди.

«Это печенье неплохое. С тех пор, как Цзиньи смогла его сделать, не странно, что она могла бы испечь больше персиковых булочек, чем г-н Ван.»

«Это точно так, как говорит Император. Заслуженная леди Цзиньи кажется немного отличной от обычных благородных дам!»

Император Чэнпин съел лунный пирог всего за два или три укуса. Казалось, он что-то вспомнил, когда рассмеялся и сказал: «Она действительно немного отличается от большинства. Она намного смелее, чем средняя благородная дама!»

Уголки губ Евнуха Вэй дрогнули. Разве это не так? Если бы это была какая-то другая дама, которая нашла отвратительного черного червя внутри свежего персика, она наверняка закричала бы от испуга. Тем не менее, Заслуженная леди Цзиньи имела смелость вытащить этого отвратительного червя и вместо этого использовала его, чтобы напугать человека, который пытался подшутить над ней.

Однако, когда он вспомнил, как Императорская наложница Вэй и ее служанка попытались обмануть Цзиньи, чтобы та потеряла самообладание перед Императором, Евнух Вэй подумал, что действия Заслуженной леди Цзиньи действительно привели к вполне удовлетворительному концу.

Тем временем Чу Лянь, наконец, прибыла во дворец Нингэ Вдовствующей Императрицы вместе с Королевской принцессой Дуаньцзя.

В это время дворец Нингэ был в цейтноте. Большинство женщин - имперских родственников уже прибыли. Поскольку она находилась некоторое время в императорских садах, Чу Лянь не имела возможности встретиться со Вдовствующей Императрицей лично. Вместо этого именно принцесса Вэй потащила ее в сторону и помогла ей, давая указания относительно необходимого этикета для сегодняшнего события.

Чу Лянь вошла во дворец сегодня, одетая как Заслуженная леди. Когда принцесса Вэй увидела, что ее дочь Дуаньцзя стоит вместе с Чу Лянь, их похожие фигуры заставили их выглядеть в ее глазах красивой парой сестер.

Принцесса Вэй улыбнулась и похлопала по светлой, нежной руке Чу Лянь. «Матриарх Хэ и Старая Герцогиня Чжэн отправились сопровождать вдовствующую Императрицу. Через несколько минут просто следуйте за мной с Дуаньцзя. После еды всем титулованным благородным мадам будет разрешено войти во дворец на банкет».

Было ясно, что принцесса Вэй была добра к Чу Лянь. Конечно, Чу Лянь почувствовала это. Она сразу же улыбнулась и согласилась.

После обеда с различными женщинами-членами императорской семьи Чу Лянь и Дуаньцзя сидели в углу бокового зала и потягивали медную воду, чтобы помочь с пищеварением. Они также наблюдали, как некоторые служители дворца вели несколько благородных мадам, чтобы выразить свое почтение вдовствующей Императрице.

Это был первый случай, когда Чу Лянь увидела такое грандиозное событие, поэтому она не удержалась от наблюдения за всем происходящим.

«Королевская принцесса, почему все мадам несут контейнер с едой?» Спросила Чу Лянь с любопытством.

Королевская принцесса Дуаньцзя поставила чашку в руки и бросила на нее странный взгляд. Она была явно удивлена, когда воскликнула: «Ты не знаешь?»

Чу Лянь озадаченно покачала головой. Она вообще ничего об этом не знала. В оригинальном романе или, по крайней мере, той части, которую она прочитала, Чу Лянь никогда не присутствовала ни на одном мероприятии, столь же величественном, как во дворце.

Королевская принцесса Дуаньцзя закатила глаза на Чу Лянь, беззвучно взывая к небесам. «Ваш ум должен быть полностью израсходован, чтобы думать о еде! Как вы могли не знать о чем-то таком простом?! Эти мадам держат торты в этих коробках.»

После объяснения Королевской принцессы Дуаньцзя, только тогда Чу Лянь узнала, что традиционно был конкурс круглых тортов, который проходил во дворце во время банкета середины осени, со времен прадеда императора.

Каждая благородная мадам, которая пришла, чтобы выразить свое уважение вдовствующей Императрице или Императрице, принесла бы круглые торты, приготовленные в их собственных поместьях, представляя их дом. Служители дворца помещали каждый комплект круглых тортов на столик. Когда банкет закончится, каждый выберет самый вкусный круглый торт, и будет назначен выигрыш для победившего дома.

Это была и нынешняя любимая часть Праздника середины осени для Вдовствующей Императрицы.

Чу Лянь нашла это немного забавным. Она не ожидала, что во время праздничного банкета во дворце будет такое интересное событие.

«Какой дом выиграл конкурс в прошлом году?» - спросила Чу Лянь.

Королевская принцесса Дуанцзя сделала глоток чая, прежде чем бросить на нее боковой взгляд. «Павильон Пан».

Усадьба Пан? Поместье Пан Гелао?

След подозрения появился на лице Чу Лянь.

Королевская принцесса Дуаньцзя наблюдала за ее выражением. Она усмехнулась и сказала: «Чу Лю, ты довольно резкая! Позволь мне сказать, что это было не только в прошлом году, два года назад или даже годом раньше. Усадьбы Пан всегда была чемпионом банкета середины осени!»

Глаза Чу Лянь немного расширились. В ее сознании собирались мысли относительно чего-то.

Королевская принцесса Дуаньцзя не пыталась сорвать ее мысли. Она продолжала объяснять: «В прошлом году мадам Пан представила тарелку с круглыми пирожными с фундуком».

Затем принцесса потянулась, чтобы показать на расстоянии. «Вот, посмотри, та леди, одетая в фиолетовое пальто? Это мадам Пан.»

Следуя направлению, в котором указывала Королевская принцесса Дуаньцзя, Чу Лянь увидела круглую матушку среднего возраста с тонкими бровями. Ее лицо было светло, а губы немного толстые. Когда она улыбнулась, она обнаружила восемь жемчужно-белых зубов, и когда она говорила с другими, она всегда нежно улыбалась, давая всем хорошее впечатление о ней.

Чу Лянь не могла не вспомнить тот день, когда она пошла в ресторан Гуйлинь, и случайно взглянула на своего отца перед входом в Усадьбу Пан.

Когда Чу Лянь собиралась погрузиться в свои мысли, она вдруг услышала голос, наполненный насмешкой, направленный в их сторону.

«Дорогая кузина, ты стала достаточно способной, не так ли? У тебя уже появились кто-то вроде компаньонов!»

Чу Лянь была ошарашена молодым, сердитым голосом. Когда она сосредоточила свой взгляд на источнике, она увидела, что не слишком далеко от них стоит Императорская принцесса Ляо. Две дамы, находящиеся за ней, были теми же, что она видела в прошлый раз в поместье Динъюань: Пятая Мисс Дома Динъюань, Цзоу Юаньцин и Феодальная Принцесса Анмин.

Одна из бровей Чу Лянь поднялась. Она собиралась ответить, но Королевская принцесса Дуаньцзя одернула ее и начала возражать: «Ляо, разве тебе решать, как управлять моими делами? Если у тебя все, почему бы тебе не уйти?»

По дороге во Дворец Нингэ Чу Лянь уже рассказала королевской принцессе Дуаньцзя обо всем, что произошло в павильоне Тинью, поэтому Дуаньцзя также знала о происках и позоре принцессы Ляо.

Императорская принцесса Ляо была на самом деле выше, чем королевская принцесса Дуаньцзя. Тем не менее, принц Вэй и император Чэнпин были братьями крови, а Император благоволил принцу Вэй. Поскольку королевская принцесса Дуаньцзя была единственной дочерью принца Вэй, она поддерживала как вдовствующую императрицу, так и императора. Она была не менее значительной фигурой, чем императорская принцесса Ляо.

Императорская принцесса Ляо всегда поддерживала сердечные отношения со своей двоюродной сестрой, равнодушной королевской принцессой Дуаньцзя. Однако, кто мог бы ожидать, что Королевская принцесса Дуаньцзя подружится с Чу Лянь?

Ляо мгновенно побледнела от ярости. Она не могла победить Королевскую принцессу Дуаньцзя, но неужели она действительно проиграет ничтожной Заслуженной леди, этой Чу Лянь?

Странно было то, что императорская принцесса Ляо ничего не сказала в ответ на реплику королевской принцессы Дуаньцзя. Вместо этого ей действительно удалось сдержать свой гнев. В то же время она бросила свирепый взгляд на Чу Лянь и ухмыльнулась.

Брови Чу Лянь сблизились. Эта ухмылка вызвала у нее чувство неудобства.

Когда Королевская принцесса Дуаньцзя увидела, что Чу Лянь не казалась слишком счастливой, она попыталась успокоить ее своим неуклюжим способом. «Чу Лю, тебе не нужно заботиться об этом человеке. Она просто паникует, потому что привыкла к тому, что ее испортили. Кто знает, когда она сможет вырастить мозги!»

Чу Лянь удалось изобразить улыбку для принцессы, но ее правое веко продолжало дергаться по какой-то загадочной причине.

Примерно через десять минут служанка Матриарха Хэ, Мусянь, пришла откуда-то к ним. Лицо ее было очень обеспокоено. Когда она увидела Чу Лянь, похоже, она нашла спасение.

Чу Лянь оглянулась, но прежде чем она успела спросить, что случилось, Мусянь уже начала говорить. «Третья Молодая Мадам, случилось что-то плохое! Матриарх требует твоего присутствия!»

Брови Чу Лянь высоко поднялись. У нее была догадка, что это как-то связано с Императорской принцессой Ляо.

Увидев, что Чу Лянь собирается уйти в спешке, королевская принцесса Дуаньцзя нахмурилась и спросила: «Чу Лю, что случилось?»

Чу Лянь подавила свое беспокойство и сказала: «Королевская принцесса, моя бабушка ищет меня. Я должна уйти первой.»

«Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?»

Чу Лянь покачала головой.

Королевская принцесса Дуаньцзя не настаивала на этом. Посмотрев, как Чу Лянь ушла со служанкой, она перебралась в другое крыло бокового зала.

Принцесса Вей, казалось, заметила волнение. Она отправила человека искать Королевскую принцессу Дуаньцзя, которая затем лично отправилась на встречу с принцессой Вэй.

«Кажется, что-то случилось с Домом Цзин’ань. Чу Лю была вызвана Матриархом Хэ».

Принцесса Вэй схватила один из своих носовых платков и задумалась на мгновение. Затем, одной из ее старших слуг, она сказала: «Пошлите кого-нибудь посмотреть. Если есть что-то, что невозможно решить, сообщите мне.»

Чу Лянь была доставлена в другое крыло бокового зала служанкой Мусиян. Она пошла дальше, когда Мусиян повернулась, чтобы закрыть двери. Как и ожидалось, там была Матриарх Хэ, сидящая за столом с г-жой Цзоу, почтительно стоящей рядом с ней.

Мусиян привела Чу Лянь к Матриарху Хэ, чтобы те встретились. Матриарх хлопнула тростью по земле и крикнула: «Жена Даланга! Что здесь происходит? Как ты могла потерять круглые пирожные?»

Мадам Цзоу опустила голову, бледная, и она дрожащим голосом ответила матриарху. «Бабушка, когда Внучка покинула поместье, Внучка проверила все лично. Когда внучка вошла во дворец, наши круглые пирожные все еще были там. Они только исчезли, как только Внучка вошла во дворец Нингэ... Внучка... действительно не знает, куда они делись...»

Матриарх Хэ снова ударила тростью по полу, сдерживая желание напасть на мадам Цзоу.

«Жена Даланга, скажи мне! Когда ты вошла во дворец, кто держал коробку круглых пирожных?»

Несмотря на то, что во дворце сегодня состоялся Праздник Середины Осени, благородным мадам каждого поместья не разрешалось приводить с собой кого-нибудь. Кому-то из ранга Мадам Цзоу было разрешено взять с собой только двух слуг.

Она привела своих самых доверенных старших служанок, старшую служанку Цяо и Цзиньшуй.

Весь этот вопрос был чрезвычайно подозрительным, поэтому мадам Цзоу не решилась ничего скрывать. Однако она также хотела защитить своих слуг. Немного помявшись, она не сказала ничего конкретного. Чу Лянь начала хмуриться, наблюдая за ней.

«Мадам Цзоу! Посмотри, что случилось! Ты не собираешься мне отвечать? Ты пытаешься уничтожить всю нашу семью?!» Матриарх Хэ была обычно любезна, и она редко выходила из себя. Годы накопленного напряжения выливались сразу, даже пугая Чу Лянь, не говоря уже о виноватой мадам Цзоу.

«Бабушка, успокойся! Внучка скажет! Это была... Это была Цзиньшуй...»

Как только мадам Цзоу сказала имя, Старшая служанка Чжоу, которая служила Матриарху Хэ, тут же закричала: «Какой смелый слуга! Даже после совершения преступления вы по-прежнему отказываетесь признать это? Заходите и становитесь на колени сразу же!»

Цзиньшуй итак уже боялась, поскольку она потеряла круглые пирожные от их усадьбы. Теперь, когда ее кричала Старшая служанка Чжоу, ее ноги превратились в желе, и она рухнула на землю. Несколько раз она пыталась и не смогла поддержать себя своими дрожащими руками, прежде чем она наконец сумела подползти к Матриарху.

«Матриарх, Матриарх, пожалуйста, помилуй этого слугу! Этот слуга... этот слуга не потерял ящик нарочно. Этот слуга осторожно держался за ящик, следуя за Старшей молодой мадам во дворце Нингэ. Когда этот слуга повернул за угол, евнух внезапно толкнул этого слугу. Этот слуга почувствовал что-то странное и сразу упал в обморок. Когда этот слуга пришел, коробка исчезла! Этот евнух также исчез. Матриарх, этот слуга... был пойман в чужих сетях!»

Брови Чу Лянь поморщились. В этих обстоятельствах эта Цзиншуи, вероятно, не лгала. Она была доверенной служанкой Мадам Цзоу. Мадам Цзоу не была бы такой глупой, чтобы стрелять себе в ногу.

Если бы не мадам Цзоу, тогда это был бы кто-то другой. Когда Чу Лянь подумала об этой странной ухмылке, которую Императорская принцесса Ляо отправила ей раньше, она почувствовала себя полностью негодующей внутри.

Когда мадам Цзоу увидела, что мрачное выражение Матриарха не изменилось ни на секунду, она умоляла: «Бабушка, пожалуйста, не обвиняйте Цзиньшуй: это кто-то посторонний украл у нее коробку!»

Матриарх Хэ была так зла, что чуть не подняла трость, чтобы начать избивать мадам Цзоу. "Ты знаешь сколько время? Если у вас все еще есть настроение, чтобы просить у меня милосердие, тогда используйте свои мозги, чтобы думать о том, как решить эту проблему!»

Матриарх Хэ держал свою трость обеими руками, грудь вздымалась с силой ее разочарования. Она отвернулась от мадам Цзоу.

Тело мадам Цзоу также обратилось к желе. Как она могла ожидать, что такое произойдет? Если бы их дом не предлагал никаких тортов, они были бы осуждены Императрицей и Вдовствующей Императрицей!

Старшая служанка Чжоу начала волноваться со своей стороны. «Матриарх, могли бы мы взять некоторые торты от других мадам, чтобы заменить наше предложение?»

«Заимствовать? Как? В настоящее время большинство домов уже предлагают свои круглые пирожные, так у кого бы мы позаимствовали их? Кроме того, у каждого поместья есть свои уникальные круглые пирожные: как мы могли бы одолжить некоторые, чтобы их не узнали?»

Поскольку кто-то пытался преподать ее Дому Цзин’ань урок из теней, это означало, что кто-то определенно следил за ними. Если бы они действительно заимствовали чьи-то круглые пирожные, то они, безусловно, были бы разоблачены в тот момент, когда предложили бы их на рассмотрение. К тому времени не только это было бы позором для их дома, это также было бы преступлением обмана Императора.

Когда Старшая служанка Чжоу услышал ответ матриарха, она замолчала.

Чу Лянь почти нахмурилась. Это была трудная проблема для решения. Каждое поместье уже подготовило свою долю круглых пирожных. Заимствование чужого не было хорошим решением.

Когда Матриарх увидела, что жена Санланг стоит в стороне, она собиралась спросить, есть ли у Чу Лянь какие-то идеи, когда мадам Цзоу поспешно сказала: «Бабушка, сеста в законе знает, как делать всевозможные кондитерские изделия. Почему бы нам не позволить ей делать круглые пирожные? Это не должно быть слишком сложно».

Когда она закончила говорить, как Чу Лянь, так и Матриарх Хэ нахмурились.

Сделать их с нуля?

Хах! Разве мадам Цзоу не переоценила ее? Игнорируя тот факт, что не было места для нее, чтобы приготовить кондитерские изделия во дворце Нингэ, даже если бы оно было - она никогда раньше не делала эти специальные торты Праздника середины осени. Если бы у них не получилось хорошо, разве она не была бы той, кто несет всю вину и позор?

Не имело значения, была ли мадам Цзоу просто слишком уверена в ее способностях или мадам Цзоу пыталась окунуть ее в прорубь головой. Мадам Цзоу явно не заботилась о ее благополучии ни в малейшей степени!

Однако, независимо от того, что мадам Цзоу думала о ней, Чу Лянь действительно была последней надеждой Матриарха Хэ и Дома Цин'ань в этот момент. Даже Матриарх Хэ, когда посмотрела на Чу Лянь, в ее глазах читалось ожидание.

«Жена Санланга, есть ли у вас какие-либо идеи, чтобы справиться с этой чрезвычайной ситуацией?»

Чу Лянь взглянула на мадам Цзоу: ее водянистые глаза заставили мадам Цзоу немного устыдиться.

Она повернула взгляд к матриарху и немного подумала. Она глубоко вздохнула и сказала: «Бабушка, Внучка думает о решении. Однако Внучка не знает, было бы уместно...»

Сколько бы она не хотела брать на себя ответственность за эту катастрофу, она уже была частью Дома Цзин’ань. Их имена были связаны друг с другом так или иначе. Даже если бы она хотела позаботиться о мадам Цзоу, она не могла рисковать этим вопросом.

Когда Матриарх услышала слова Чу Лянь, она, казалось, расслабилась. Она взяла руки Чу Лянь в свои и стала массировать их. «Хороший ребенок, бабушка позволила тебе испугаться. Быстро, расскажи бабушке, какова твоя идея.»

Чу Лянь быстро объяснила ее идею, но оставила окончательное решение в руках Матриарха. «Бабушка, будет ли это решение подходящим?»

Матриарх Хэ сверкнула глазами, выказав свой проницательный взгляд. По какой-то странной причине она доверяла этой молодой невестке.

Матриарх погладила руки Чу Лянь. «Хорошо, мы сделаем, как ты говоришь».

Чу Лянь же не стала расслабляться. Она сразу же повернулась, чтобы проинструктировать Сиянь, которая следовала за ней, чтобы сделать приготовления. Когда она добралась до дворца Нингэ, она также привела с собой Сиянь и старшую служанку Гуй.

После того, как Матриарх Хэ дала некоторые указания Чу Лянь, она обратила внимание на мадам Цзоу, голова которой все еще была опущена. В холодном, неумолимом тоне она приказала: «Мадам Цзоу, когда придет время предлагать круглые торты позже – этим будете заниматься не вы. Жена Санланга займет ваше место. Держите своих слуг близко к вам и встаньте позади меня, когда придет время. Никто не может уйти до банкета!»

На этот раз, Матриарх Хэ была действительно зла.

На таком большом банкете было принято, чтобы благородная мадам, ответственная за домашнее хозяйство, предлагала свои приношения Вдовствующей Императрице и Императрице. Однако Матриарх убрала эту привилегию. Это была огромная пощечина. После этого мадам Цзоу не смогла бы в течение некоторого времени держать голову прямо в столице.

Это наказание было еще более суровым, чем отсылка ее двух доверенных слуг.

Когда Матриарх вышла из бокового зала, а Чу Лянь поддерживала ее с одной стороны, служанка, которая следила в тени, тихонько ушла.

Леди Пан увидела Матриарха. Сначала она шла со своими двумя внуками позади нее. Она подошла с дружеской улыбкой и подошла к Матриарху Хэ сбоку, поприветствовав ее. Матриарх Хэ собиралась вернуть приветствие, но ее перебила леди Пан.

«Матриарх Хэ, ты уже в великом возрасте, пожалуйста, не церемонься со мной. Я не вижу сегодня графиню Цзин’ань: как ее здоровье сейчас?»

Выражение лица Матриарха Хэ не изменилось, как будто они не запаниковали, потеряв круглые пирожные всего лишь несколько мгновений назад. Со спокойным выражением она любезно ответила: «Благодарю вас за ваши добрые мысли о моей невестке, леди Пан. Ее тело все еще немного слабое, поэтому она несколько дней назад отправила письмо во дворец, объяснив, что она не может попасть на банкет.»

Взгляд Леди Пан небрежно прошел над двумя дамами, стоящими за Матриархом Хэ, прежде чем сосредоточиться на молодости и нежном лице Чу Лянь. Ее улыбка стала еще теплее. «Эта леди позади тебя должна быть твоей новой внучкой?»

«Да. Жена Санланга может быть молода, но она очень разумная».

Следуя словам Матриарха, Чу Лянь поприветствовала Леди Пан.

Улыбка на лице Леди Пан не сдвинулась ни на дюйм. «Какая у тебя судьба, Матриарх Хэ. Ваша внучка - разумная, и она также дама из Дома Ингуо. Тогда не будет слишком долго, прежде чем вы сможете поиграть с правнуком».

Внезапная смена темы Леди Пан вызвала изменения в лица трех мадам из дома Цзин’ань.

Упоминание плодовитости дам Дома Ингуо было немногим для Чу Лянь. Упоминание правнука заключалось в том, чтобы спровоцировать г-жу Цзоу, которая еще не родила наследника семейной линии. А слова, что это не будет слишком долго, теперь шлепает и Чу Лянь, и Матриарха Хе в лицо.

Во всей столице, кто не знал известий о том, что «Хэ Санланг» ушел в армию всего через три дня после брака? Без ее мужа дома, что это будет означать, если жена внезапно забеременеет?

Эта Леди Пан, которая, казалось бы, не сделала ничего плохого на поверхности, была на самом деле мастером провокации.

Матриарх была более опытной. После искры ярости, которая прошла через ее глаза, она быстро успокоилась. «Леди Пан, вы обычно закрываетесь в своем имении. Вероятно, вы не знаете, что этот неквалифицированный внук уже ушел, чтобы присоединиться к армии на северной границе».

Шок появился на лице Леди Пан, и она быстро попыталась извиниться. «Матриарх Хэ, это был мой плохой треп. Надеюсь, ты не винишь меня. Кто мог ожидать, что Хэ Санланг так решительно уйдет? Если только... Ее взгляд бросился к Чу Лянь, оставив невербальное обвинение висеть в воздухе. По ее действиям было ясно, что леди Пан питает к ним плохие намерения.

Поскольку их компании разговаривали довольно долго, некоторые из мадам начали кидать случайные взгляды в их сторону. Хотя на их лицах ничего не показывалось, их уши были настроены на малейший звук, они пытались поймать каждое слово Матриарха Хэ и разговор леди Пан. Их глаза сияли как стервятники, пытаясь выудить сплетни.

Леди Пан пыталась обвинить Хэ Чанди в том, что он оставил свою новобрачную жену. Хотя она еще не закончила свою речь, любой, у кого есть мозг, мог сказать, к чему она стремилась.

Мадам Цзоу опустила голову. Хотя Леди Пан сейчас провоцировала дом Цзин’ань, она вообще не чувствовала гнева. На самом деле, это была полная противоположность - она чувствовала себя в восторге!

Леди Пан перешла взглядом на Чу Лянь и была ошеломлена увиденным. Широкие, ясные глаза Чу Лянь смотрели прямо на нее без всякого намека на гнев, как будто она вообще не была предметом ее провокации. То, что сделала Леди Пан, было похоже на то, чтобы бросить ведро с ледяной водой в бамбуковую корзину. Ледяная вода никак не повлияла на корзину, и на самом деле проскользнула через швы, так как корзина была не более чем сито, заставив Леди Пан почувствовать, что она вообще не пострадала.

Двуликая Леди Пан не заставила Чу Лянь рассердиться, но, наоборот, сама себя разочаровала. Она смотрела на Чу Лянь, продолжая говорить: «Теперь, когда Хэ Санланг присоединился к армии на северной границе, если он не добудет своего рода достижение, он сможет вернуться только через пять лет. Какая трата лучших лет почетной Леди Цзиньи.»

Чу Лянь нашла все это довольно забавным. Что происходит? Почему все были нацелены на нее? Это был первый раз, когда она встречалась с Леди Пан. Усадьба Пан также была выше ее, поэтому она и не могла встретиться с ними до замужества. Почему Леди Пан внезапно столкнулась с ней?

Может быть, из-за визита Чу Цичжэна в Усадьбу Пан?

Когда она подумала об этом, выражение Чу Лянь потемнело.

Она не просила о любви своего отца, но он тоже не должен тащить ее за собой!

«Большое спасибо за добрые мысли Леди Пан. Моему мужу очень везет, поэтому у него наверняка случится счастливый поворот событий.» Чу Лянь проговорила нейтральный ответ леди Пан. Она была слишком ленива, чтобы бить вокруг куста этой леди Пан, и не беспокоилась, чтобы сформировать более политически правильный ответ. Леди Пан уже пыталась запугать ее, разве это не позволяло что-то бросить и в ее сторону?

Чу Лянь не была человеком, который любит держать недовольство. Она лучше отдала бы все, как только попала на место.

Леди Пан задохнулась от ответа. Эта вечная улыбка на ее лице также медленно исчезла. Она бросила последнюю холодную фразу в Чу Лянь. «Я не ожидала, что Заслуженная леди Цзиньи будет такой беспристрастной!»

Чу Лянь наклонила голову в сторону и ослепительно улыбнулась Леди Пан.

Темп Леди Пан был полностью испорчен неожиданным ответом Чу Лянь. Она неожиданно улыбнулась. «Матриарх Хэ, я не видела круглые торты твоей усадьбы. Что происходит? Вы пытаетесь обмануть вдовствующую императрицу?»

Матриарх Хэ взглянула на Чу Лянь, которая подняла изысканный контейнер и показала его леди Пан. «Спасибо, что напомнили мне за круглые торты, леди Пан. Я должна представить их сейчас, пожалуйста, извините меня.»

После того, как она сказала это, Чу Лянь взяла с собой торты и своиох служанок, чтобы поприветствовать вдовствующую императрицу.

Леди Пан с недоверием посмотрела на фигуру Чу Лянь. К тому моменту, когда ей удалось восстановить свои чувства, Чу Лянь уже исчезла в толпе. Хорошее настроение Леди Пан было полностью убито этим коротким разговором. В своем расстройстве она бросила взгляд презрения на госпожу Цзоу, прежде чем уйти, не забыв о последнем действии, чтобы показать свою досаду.

Когда мадам вокруг них увидели, что круглые торты должна была представить не самая старшая Молодая Мадам из дома Цзин’ань, у всех появились странные выражения лиц, направленные на мадам Цзоу. Мадам Цзоу сразу же почувствовала желание вырыть яму и спрятаться в ней.

К тому времени, когда Чу Лянь правильно представила свои круглые пирожные и вернулась к Матриарху Хэ, рядом с ней встала королевская принцесса Дуаньцзя. Она наклонилась достаточно близко, чтобы прошептать на ухо Чу Лянь и спросила, нужна ли ее помощь.

Чу Лянь улыбнулась и покачала головой, сказав ей, что все в порядке.

Взгляд королевской принцессы Дуаньцзя смягчился, и она кивнула, прежде чем уйти.

Банкет вот-вот начнется, и оценка круглых тортов произойдет в конце. Королевская принцесса Дуаньцзя была частью поместья принца Вэй, поэтому она не собиралась сидеть с группой Чу Лянь.

К тому времени, когда все гости расселись, банкет официально начался.

Королевская принцесса Дуаньцзя сидела с принцессой Вей, ближе к императорской семье. В верхней части сидели Вдовствующая Императрица и Императрица. Императорская наложница Вэй сидела под Императрицей, а несколько старых наложниц предыдущего императора сидели ниже вдовствующей императрицы.

Принцесса Вэй была ранжирована ниже различных наложниц, поэтому она сидела с женами других принцев. Королевская принцесса Дуаньцзя была за столом рядом с ней, где сидели все принцессы. Императорская принцесса Ляо была расположена по диагонали напротив Королевской принцессы Дуаньцзя.

Чу Лянь сидела рядом с Матриархом Хэ, с другими благородными мадам того же ранга. Здесь было еще одно место, предназначенное для матриарха Дома Ингуо, но матриарх Дома Ингуо не пришла, по-видимому, из-за проблем со здоровьем.

Помимо их матриарха, ни одна из мадам Дома Ингуо не была квалифицирована для участия в банкете. Таким образом, Чу Лянь не видела никого из дома Ингуо здесь, во дворце Нингэ.

Когда Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть на императрицу Шен, произносящую речь, она почувствовала, как на нее смотрели глаза, горящие как угли. Она проследила за направлением, только чтобы встретиться с глазами императорской принцессы Ляо.

Императорская принцесса Ляо была настолько злой, что ее маленькие руки были свернуты в кулаки. Раньше она никогда так не страдала!

С ее высоким и могущественным статусом, если бы она хотела проучить кого-либо, она могла бы сделать это без каких-либо ограничений. Даже если они погибнут в процессе, никто не сможет коснуться ее. Теперь все, что она пыталась сделать, это неприятность для дамы, которая ее раздражает. Тем не менее, она продолжала терпеть неудачу! Она смогла принять одну в поместье Динъюань, так как это было не на ее территории, но здесь? Во дворце? К настоящему моменту она должна была проучить Чу Лянь, но все ее схемы все еще не работали! Как она могла не сердиться?

Если бы она могла, Императорская принцесса Ляо убила бы Чу Лянья на месте, чтобы унять эту ненависть внутри себя.

Взгляд Чу Лянь скользнул по императорской принцессе Ляо, прежде чем она перевела глаза в другое место, как будто она не видела эту горящую ненависть в глазах принцессы.

Чу Лянь отлично выступала на банкете, делая все как обычно. Она не привлекла ничьего внимания, и она не нарушала никаких правил этикета. Она просто ждала, когда банкет закончится, чтобы пойти домой в Сонтау-Корт, устроить там себе приятную горячую ванну, а затем упасть в постель для хорошего ночного сна.

В более поздней половине банкета, наконец, прило время, чтобы были оценены круглые торты. Круглые торты каждого имения были помещены в похожие серебряные подносы. В первую десятку вошли благородные мадам и члены императорской семьи, которые затем пробовали каждый, прежде чем выбрать победителя.

Из своего разговора с Королевской принцессой Дуаньцзя, Чу Лянь знала, что это соревнование не так справедливо, как думают многие люди. «Круглые торты», которые она подала, также немного отличались от большинства, поэтому она не слишком беспокоилась о том, чтобы быть избранным победителем. Она просто сидела спокойно и ела во время просмотра шоу.

Хотя еда этого императорского банкета была не слишком вкусной, фрукты, предлагаемые после основной еды, были восхитительны. Они были частью дани западных регионов. У них никогда не было возможности попробовать их в поместье Цзин’ань. Было неожиданно, что Вдовствующая Императрица выставила эти редкие фрукты своим гостям на этом банкете.

Соревнование по торжественному тортоедению было на пике, когда евнух, охранявший вход во дворец Нингэ, неожиданно объявил: «Император прибыл!»

Обычно Император не приходил во дворец Нингэ. В предыдущие годы он не посещал подобное действо. Из гостей были только дамы из благородных домов. За последние два года император Чэнпин никогда не приходил, чтобы украсить Праздник Середины Осени. Однако, так как теперь он был здесь, толпа, естественно, была счастлива увидеть его. У них не было много шансов заглянуть в лицо всемогущему Императору в обычные дни.

Император Чэнпин пришел исключительно для смены обстановки после долгой скуки в своем императорском кабинете. Он не организовал этот визит заранее.

Ему выпала возможность судить круглые торты, поэтому он присоединился к судьям, так как у него было хорошее настроение.

После приезда Императора банкет стал еще живее. Через короткое время оценка закончилась. Свиток с результатами конкурса был передан одной из придворных дам, которые служили в императорском дворце Императрицы.

Император Чэнпин сидел рядом со Вдовствующей Императрицей, тепло общаясь с ней, все время слушая придворную леди, объявляющую победителя круглого торжества в этом году.

Голос диктора был ярким и ясным, мгновенно покрывая весь зал.

Мадам, сидящая за тем же столом, что и Леди Пан, уже улыбалась и поздравляла ее низким голосом, не дожидаясь, когда диктор закончит говорить. Леди Пан также была полна приятных улыбок после получения поздравлений: в ее сердце появилось приятное тепло.

Голос диктора раздался в зале, объявив: «После оценки судей победителем конкурса в этом году стал Дом Цзин’ань...»

Чу Лянь неторопливо пила воду из девяти цветов, которую для нее принес дворцовый слуга. В тот момент, когда она услышала это объявление, она почти задохнулась, и сильно закашлялась.

Неужели? Как победителем конкурса мог стать Дом Цзин’ань?!

К счастью, она сидела далеко от главного центра внимания, поэтому многие не заметили ее реакции.

Сиянь быстро достала платок для Чу Лянь, тревожно шепча вопрос ей на ухо. «Третья Молодая Мадам, вы в порядке?»

Чу Лянь махнула рукой, указывая, что она в порядке.

К этому времени большинство благородных мадам повернулись, чтобы посмотреть в сторону компании из Дома Цзин’ань. После минутной паузы некоторые благородные мадам начали поздравлять Матриарха.

Матриарх Хэ была ошеломлена на пару секунд. Однако она отреагировала как раз вовремя, и вышла, захватив двух своих внучек, чтобы любезно принять поздравления.

Леди Пан сидела за столом прямо перед ними. От их стола ее отделяла только одна из коллег по двору: Леди Ян.

Сидящие за столом Леди Пан в настоящее время застыли, испытывая неудобство…

Перед тем, как придворная дама объявила победителя, мадам за этим столом уже начала поздравлять Леди Пан. Однако теперь, когда победителем не был Дом Пан, их слова превратились в шлепки по лицу Леди Пан.

Каждая из мадам, которая говорила слишком поспешно, опустила голову и плотно закрыла рот. Они старались изо всех сил провалиться под землю.

Только леди Янг оставалась спокойной, с улыбкой на лице.

Теплое, дружелюбное лицо Леди Пан потеряло свой скромный и любезный вид: оно было таким же черным, как дно горшка.

Она с недоверием посмотрела на главные места. Все было заранее организовано, так почему результаты были такими? Как может быть, что дом Цзин’ань выиграл?!

Не в силах сдержать свою ярость, леди Пан встала и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем смогла выдавить улыбку. Она повернулась к столу, за которым сидела Матриарх, и сказала: «Матриарх Хэ, это тот талант, который ты скрыла. Интересно, может быть, мне повезет попробовать круглые пирожные, которые вы предложили сегодня?»

Брови Чу Лянь сморщились. Тем не менее, Матриарх Хэ была самым старшим членом семьи, присутствующим здесь, поэтому это было не ее право говорить.

Леди Ян тоже встала. Однако она не сказала ни слова и просто продолжала смотреть в сторону дома Цзин’ань с улыбкой в глазах. Когда она посмотрела на Чу Лянь, выражение ее лица стало особенно теплым и добрым.

Леди Пан отказалась верить, что круглые торты Дома Цзин’ань сумели выиграть конкурс!

Остальные могут все еще быть в темноте, но она знала, что круглые торты Дома Цзин’ань были украдены кем-то прямо тогда, когда они вошли во дворец Нингэ!

Если и были какие-то случайные запасные торты от тех, кто знает, как можно выиграть соревнование, это будет пощечина перед всеми благородными участниками, собравшимися здесь!

Сегодня она собиралась разоблачить трюки Дома Цзин’ань, прямо перед Императором! У Леди Пан была одна мысль в голове: она хотела увидеть, как Дом Цзин’ань сможет подняться на ноги, когда она пройдется по ним!

Императорская наложница Вэй сидела по диагонали напротив того места, где были все благородные титулованные дамы. Она просто так, из любопытства заглянула в район, где находился стол дома Цзин’ань. Когда она увидела, что некоторые благородные мадам встали и, казалось, сражались, углы ее глаз изогнулись вверх в тонком проявлении ее внутренней радости. Если бы они не начали сражаться к настоящему времени, это было бы пустой тратой ее усилий, чтобы организовать всю эту игру!

Когда Император Чэнпин бросил взгляд в сторону, он заметил, что выражение лица Императорской Наложницы Вей было сплошная улыбка. Он поднял свою чашку с вином, чтобы сделать глоток, используя это движение, чтобы проследить за тем, куда ее взгляд был направлен. Затем он вдруг сказал: «Наложница, похоже, ты сегодня счастлива?»

Императорская наложница Вэй застыла на мгновение, прежде чем быстро изменить выражение лица. Она кокетливо ответила: «Ваше Величество, этот прекрасный Праздник Середины Осени проходит только раз в год. Как твоя смиренная наложница не была бы радостной?»

Император Чэнпин посмотрел на нее и поставил свою чашку с вином, произнеся двусмысленное «Это так?» В ответ.

«Конечно. Как могла твоя скромная наложница осмелиться обмануть твое величество?»

Королевская принцесса Дуаньцзя также заметила волнение. Когда она увидела, что Чу Лянь, похоже, в беде, она быстро встала, желая пойти и помочь. Однако ее сдержала принцесса Вэй.

«Мама! Не останавливай меня, я хочу пойти и взглянуть. Эта идиотка Чу Чу снова в беде!»

Принцесса Вэй посмотрела на нее. «Тебе запрещено ходить туда! Если ты пойдешь туда сейчас, ты просто добавишь проблем. Цзиньни не такая глупая, как ты думаешь. Если бы у нее действительно не было способа справиться с ними, она, естественно, отправила бы кого-нибудь к нам за помощью».

«Но…»

«Никаких «но». Оставайся здесь и смотри. Кто знает, будет ли хулиган в конечном итоге наказан?»

После того, как принцесса Вэй отдала ей приказ, королевская принцесса Дуаньцзя могла только сесть и смотреть на обстановку издалека с лицом, полным беспокойства.

Матриарх Хэ много лет общалась с этими благородными мадам, с тех пор как она была самой молодой леди. Поэтому, конечно, ее не так легко было побить. Просьба Леди Пан взглянуть на круглые торты дома Цзин’ань явно произошла от ее неверия в то, что они действительно выиграли конкурс. Стремясь проверить правду для себя, было очевидно, что она искала для них проблемы.

Когда Матриарх заметила уверенность в выражении лица Леди Пан, кусочки головоломки встали на свои места. Этот таинственный нападавший, который украл круглые торты ее имения, определенно имел какое-то отношение к этой Леди Пан.

Несмотря на то, что Матриарх Хэ уже была в возрасте, а волосы были уже совсем белыми, ее глаза все еще были острыми, и она все еще была умна и сообразительна.

Матриарх Хэ не отступила назад. Вместо этого мадам Цзоу снова уселась перед глазами всех других благородных мадам вокруг них. Она пошла за матриархом, пытаясь спрятаться.

Она полностью забыла о своей ревности к Чу Лянь, которая заменила ее, чтобы предложить круглые пирожные, и просто успокоилась, что это не имеет к ней никакого отношения.

Чу Лянь стояла рядом с Матриархом и держала ее за руку. Когда она увидела, что Матриарх Хэ не отступила и даже выпрямилась, Чу Лянь почувствовала, что она выросла на несколько дюймов выше.

«Леди Пан, вы намеренно пытаетесь побить эту старуху? Круглые торты уже были предложены вдовствующей императрице. Если Леди Пан хочет попробовать их, то, боюсь, вам придется попросить об этом саму Вдовствующую Императрицу!»

Леди Пан была настолько разъярена, что ее руки начали дрожать, спрятанные под широкими рукавами ее придворного платья. Она встряхнула рукавами и покинула зону банкета. Когда она добралась до платформы, где сидели уважаемые персоны, она поклонилась Вдовствующей Императрице.

Вдовствующая императрица была уже старой, поэтому она не могла ясно видеть человека, который только что подошел к основанию платформы и поздоровался с ней. Но придворная дама быстро сообщила ей о личности этого человека.

«Леди Пан? Какое у вас дело?»

Хотя императрица Шен сегодня не знала, что произошло за кулисами на банкете, она была счастлива наблюдать, как разворачивается драма. Она продолжала смотреть на сцену, разворачивающуюся перед ней, подняв брови.

Когда Леди Пан услышала ответ Вдовствующей Императрицы, ее возбуждение вспыхнуло с новой силой. Она почтительно ответила: «Отвечая на вашу милость, ради конкурса тортов на торжественном празднике середины осени, ваш покорный слуга начал изучать новые рецепты круглых тортов полгода назад. Таким образом, вашему скромному слуге довольно сложно принять сегодняшнее поражение. Могла ли ваша светлость быть склонной к тому, чтобы ваш скромный слуга смог попробовать часть выигравших тортов в этом году? Ваш покорный слуга сможет успокоиться, лишь продегустировав их.»

Леди Пан обладала выдающимся и сильным фоном, поэтому у нее была возможность свободно говорить об этом вдовствующей императрице. Если бы это была любая другая жена придворного, которая осмелилась бросить хоть малейшее сомнение в решении Императрицы, их бы обвинили в преступлении против короны.

Однако, даже если это была Леди Пан, ее действия все еще были немного неуместными.

Когда Вдовствующая Императрица услышала причину этой просьбы, выражение ее лица стало бурным. На самом деле, Вдовствующая Императрица не заботилась о судьбе круглых тортов. В старости она просто хотела насладиться оживленными празднествами на Празднике Середины Осени. Однако это сомнение в ее решении вызвало у нее кислое настроение.

Хотя вдовствующая императрица не стала обвинять Леди Пан за ее просьбу, ее голос потерял все следы доброты, когда она ответила.

«Что ж, я позволю вам удовлетворить ваше беспокойство. Иди, принеси круглые торты дома Цзин’ань и пусть все благородные мадам попробуют немного».

Придворная дама, служившая вдовствующей Императрице, поклонилась в знак признания, а затем быстро увела двух служанок в место, где были выставлены круглые торты.

Император Чэньпин сидел на самом высоком месте, бросая свой взгляд на то, что происходит под ним без каких-либо изменений в выражении лица, как будто он не был тем, кто выбирал победителя круглого торжества.

Когда Леди Пан услышала, что Вдовствующая Императрица действительно согласилась на ее просьбу, она сразу расслабилась. Она повернулась, чтобы посмотреть в сторону дам Дома Цзин’ань презрительным взглядом, как будто она уже видела их ужасный конец.

Придворная леди, служившая вдовствующей императрице, была добросовестной в своей работе. Она разрезала круглые торты дома Цзин’ань на множество порций и положила их в чистые белые фарфоровые блюда. Затем она поручила нескольким служанкам прислужить Леди Пан, а также Императору, его женам и большой императорской семье.

Служанка поднесла фарфоровую тарелку к Леди Пан. Она опустилась на колени и сказала: «Благородная мадам, это сегодняшние победившие торты. Пожалуйста, попробуйте.»

К тому времени, когда служанка закончила говорить, благородные мадам вокруг нее уже сосредоточили свои взгляды на блюде в руках. Когда они посмотрели на выпечку, подаваемую в этих фарфоровых блюдах, они удивленно задумались.

Это было круглое тесто с цветочным рисунком сверху. Края повторяли волны, которые образовывали цветок, в то время как изящный иероглиф «судьба» был высечен в корке печенья. Каждая часть была только размером с половину яйца, а в блюде было пять частей.

Невозможно! Как может быть такая сложная картина на таком маленьком кусочке? Количество деталей на нем было сопоставимо с вышивкой!

Еще до того, как благородные мадам попробовали десерт на вкус, их внимание уже было украдено чистой изысканностью пирожных.

Мадам Цзоу в недоумении уставилась на это маленькое блюдо. Где... откуда взялись эти красивые пирожные? Почему она не видела и не знала об этом раньше? Когда ее разум вел ее к этой мысли, она резко повернулась к Чу Лянь, которая стояла рядом с Матриархом Хэ. Это она! Это была ее младшая сестра в законе!

На самом деле, Матриарх Хэ также не видел замены Чу Лянь на круглые пирожные, поэтому ее сердце билось, как барабан в груди. Увидев их, половина оставшегося беспокойства ушла.

Она с теплым взглядом обратилась к Чу Лянь, и Чу Лянь слегка улыбнулась.

Однако выражение лица Леди Пан ухудшилось. Она подняла одно из предлагаемых пирожных дрожащей рукой. Когда она надкусила корку печенья, внутри было немного мягкой начинки, которая выглядела полупрозрачной. Она не могла сказать, из чего она была сделана, но она была похожа на начинку традиционных круглых тортов. В центре был даже тонкий слой подслащенной бобовой пасты. Пирожное было очень маленьким, поэтому оно не заставило бы человека чувствовать себя раздутым после еды. Мягкая кожица сломалась легко, а начинка внутри была слегка сладкой и липкой с оттенком аромата красной фасоли. После того, как она закончил есть один кусок, даже Леди Пан почувствовала, что хочет взять еще один...

Только когда она протянула руку, она вспомнила, что намеревалась сделать.

Она сглотнула слюну, которая собралась у нее во рту, от еды «круглого пирожного» дома Цзин’ань. Хотя она не хотела этого признавать, правда смотрела ей прямо в лицо. Кроме того, все собирались получить шанс попробовать круглые торты дома Цзин’ань, и голос людей решит этот матч. Она не могла опровергнуть свое решение.

После того, как леди Пан взяла лунный пирожок, леди Ян сразу взяла его и для себя. После того, как она съела его, она посмотрела на Чу Лянь. Остальные лунные пирожки были разделены между другими благородными мадам, которые все выражали свою хвалу этим кондитерским изделиям.

Стол принцессы Вэй также получил несколько лунных пирожков. Когда королевская принцесса Дуаньцзя посмотрела на блюдо, помещенное перед ее матерью, она прокомментировала то, что она обнаружила там. «Хм-м? Это пирожное... Разве это не то же самое, что я взял у Чу Лю в имперских садах? Чу Лю сказала, что они называются «лунные пирожки» или что-то в этом роде. Как они превратились в круглые пирожные?

"Ой? Лунные пирожки?»

«М-м! Чу Чу сказала так. Но как бы они ни назывались, они действительно вкусные! Мама, попробуй! Я кушала с каким-то соленым яичным желтком.

Принцесса Вэй улыбнулась и впилась в этот изысканный маленький лунный пирог зубами. Мммм... Оно действительно было соленое. Там была... ветчина в начинке? Замечательно. Это прекрасно соответствовало ее вкусам.

В большом зале дворца Нингэ каждый, кто попробовал круглые торты дома Цзин’ань, бросил странный взгляд на Леди Пан.

Сегодня Леди Пан была полностью опозорена. Она взяла на себя инициативу, чтобы подойти к Вдовствующей Императрице и признать ее неправой. Когда банкет продолжился, она больше не произнесла ни слова, и когда банкет закончился, она вывела своих слуг и быстро покинула дворец. Казалось, она не собиралась сегодня даже остаться немного поговорить.

Поскольку круглые торты Дома Цзин’ань выиграли конкурс, Матриарх Хэ быстро была окружена всеми благородными дамами, которые хотели поздравить ее с победой. Вдовствующая Императрица даже специально наградила ее сапфировым головным убором, добавив к славе Дома Цзин’ань еще несколько очков.

Даже по истечению стольких лет, Матриарх Хэ никогда не пользовалась таким вниманием во дворце раньше. Естественно, она была в очень хорошем настроении. Поскольку Чу Лянь решила остаться рядом с бабушкой на протяжении всего банкета, многие из благородных дам, окружавших их, также задавали ей вопросы.

С тех пор, как Матриарх собиралась представить ее другим, Чу Лянь воспользовалась возможностью познакомиться с рядом благородных мадам в столице.

Банкет в конце концов подошел к концу. Когда подошло время покинуть дворец, принцесса Вэй отправила одну из своих придворных дам, чтобы пригласить Чу Лянь поиграть в поместье принца Вэй несколько дней спустя, тем самым привлекая еще одну волну зависти от собравшихся дам.

Затем они вышли из зала и направились к карете Дома Цзин’ань. Когда Чу Лянь уже собиралась помочь Матриарху подняться в карету, они были окликнуты пожилой женщиной, мчащейся сзади.

Эта пожилая мадам не была чужой: это была старая герцогиня Чжэн. Рядом с ней была слегка пухленькая, пожилая леди, у которой была такая дружеская улыбка, что ее глаза превратились в пару веселых полумесяцев.

«Старшая сестра, пожалуйста, подожди!»

Матриарх Хэ обернулась, чтобы увидеть своего старого друга. Она приветливо улыбнулась и сказала: «Мы сестры, мы обе. К чему такая спешка? Идите немного медленнее и будьте осторожны, чтобы не напрягать спину!»

Старая герцогиня Чжэн подошла с широкой улыбкой на лице. Когда она подошла к Матриарху, она сперва улыбнулась Чу Лянь, прежде чем вернуться к матриарху. «Есть определенный вопрос, из-за которого я искала старшую сестру...»

Матриарх Хэ щедро ответила: «Не нужно быть такой вежливой между нами. Просто скажи прямо.»

Старуха Герцогиня Чжэн собиралась рассказать о своем вопросе, когда Чу Лянь увидела некоторых людей, которые только что покинули дворец вслед за ними. Этот человек с круглым лицом и стройными бровями - разве это не Леди Пан?

Разве она не покинула банкет на ранней стадии? Почему она только сейчас вышла из дворца?

Брови Чу Лянь слегка сжались. Сегодня они обидели Леди Пан, поэтому она боялась, что они поссорятся, если они столкнутся друг с другом. Таким образом, Чу Лянь предложила: «Бабушка, сейчас много людей приходят и уходят. Как насчет поговорить внутри кареты? Это может быть более комфортно для бабушки и старой герцогини Чжэн.

Матриарх Хэ ясно заметила Леди Пан на выходе из дворца с группой слуг за нею. Таким образом, она пригласила Старую Герцогиню Чжэн в широкую карету Дома Цзин’ань, и они сели вместе.

Хотя карета была довольно просторной, она не предназначалась для такого количества людей. Со всеми четырьмя из них здесь стало немного тесно.

Мадам Цзоу только что подняла занавес и собиралась войти, когда Матриарх сказала: «Жена Даланга, карета немного тесновата. Идите к той, которая сзади!»

Рука, которую г-жа Цзоу использовала, чтобы удержать занавеску кареты. Она подняла голову на четырех человек, сидящих внутри, прежде чем немного поклониться Матриарху Хэ и ушла в другой экипаж.

Чу Лянь взглянула на уходящую фигуру мадам Цзоу и вздохнула про себя.

В конечном итоге расстояние между ними еще увеличилось.

Ее старшая невестка уже смотрела на нее сквозь тонированные очки. Отныне, независимо от того, что она сделает, мадам Цзоу, вероятно, будет плохо смотреть на нее. Чу Лянь не стала искать неприятностей - пока никто не пытался напасть на нее. Хотя ей не нравилось ссориться по мелочам, она не могла сидеть сложа руки и позволять другим взять ее задание. В будущем она и мадам Цзоу будут похожи на колодец и реку: их воды не должны были просачиваться или смешиваться друг с другом.

Поместье герцога Чжэн находилось недалеко от поместья графа Цзин’ань. В любом случае, они проедут один и тот же маршрут вдоль проспекта Жуке, так что это было удобно для всех.

С каретой Дома Чжэн за спиной две старые сестры болтали в карете Дома Цзин’ань с оживленным видом.

Старая герцогиня Чжэн также видела что-то подозрительное в событиях, произошедших на банкете. Она держалась за Матриарха Хэ, протянула ей руку и успокоила ее: «Это не редкость для таких событий, что дело доходит до такого. Все в порядке, пока это можно перевести в безопасное русло.»

Матриарх Хэ кивнула и улыбнулась старой герцогине Чжэн. «Эх ты. Перестань думать об этом. Разве наш дом не выиграл от этого неудачного поворота событий?»

Старая герцогиня Чжэн улыбнулась и посмотрела на Чу Лянь. «После дегустации этих пирожных, я просто знала, что это была идея вашей молодой женщины. Поскольку Санланга нет дома, вам, вероятно, нечего делать в вашем имении. Приходите в поместье Чжэн с вашей бабушкой в гости».

Чу Лянь была немного удивлена. Она не думала, что старуха Герцогиня Чжэн возьмет на себя инициативу, чтобы пригласить ее в свое поместье. В оригинальной истории эта старая мадам была похожа на отшельника. Она общалась только с несколькими мадам, с которыми она дружила в молодые годы.

Чу Лянь повернулась к Матриарху Хэ. Для такого вопроса лучше, чтобы Матриарх Хэ приняла решение для нее как старший член семьи.

Матриарх Хэ был очень довольна действиями Чу Лянь. Она игриво упрекнула своего старого друга и сказала: «Я думаю, вы просто хотите попробовать кулинарные навыки моей внучки у себя. Приглашение ей приехать - это просто притворство!»

Несмотря на то, что Старая Герцогиня Чжэн и Матриарх Хэ были близкими друзьями уже в течение нескольких десятилетий, когда она услышала, как Матриарх обнажает ее уловку, Старая Герцогиня Чжэн все еще слегка покраснела.

Она легко вздохнула и сказала: «Я не собираюсь скрывать от тебя это. Я привела свою невестку вместе с просьбой».

Чу Лянь нашла это странным. У герцога Чжэн была очень успешная карьера, и их единственный наследник был в Имперском колледже. В предстоящих осенних экзаменах он определенно сможет попасть в высшие чины. Можно сказать, что все вещи шли гладко для Дома Чжэн. Почему тогда Старая Герцогиня Чжэн нуждалась в просьбе о помощи от Матриариха Хэ?

Даже если бы она попросила о помощи, что-то, что беспокоило Дом Чжэн, вероятно, было бы тем, с чем Матриарх Хэ не смогла бы помочь. Хотя Матриарх Хэ высоко ценили в своих социальных кругах, и она даже дружила с Вдовствующей Императрицей, она не имела возможности вмешиваться в дела двора.

Внезапно в голове Чу Лянь мелькнула мысль, которая сделала ее безмолвной.

«Говорите прямо. Пока это в моих силах, я сделаю все возможное, чтобы помочь.»

Старая герцогиня Чжэн бросила взгляд на Матриарха Хэ и, казалось, немного запнулась. Когда младшая герцогиня Чжэн увидела, что ее свекровь была слишком смущена, чтобы высказаться, она помогла ей, сказав: «Матриарх Хэ, дело в том, что...»

Когда Матриарх услышала ее объяснение, она была ошеломлена. Она не могла себе представить, что проблема связана со старым герцогом Чжэном. По-видимому, он в настоящее время прикован к постели и отказывается от еды и питья.

Те, кто близко к дому Чжэн, знали, что старый герцог Чжэн был обжорой. Он посетил большинство столичных ресторанов с самым высоким рейтингом. С тех пор, как он передал место герцога своему наследнику, старый герцог Чжэн каждый день путешествовал по всему миру, чтобы найти любую гурманскую еду. Недавно он вернулся домой два месяца назад, но по какой-то причине он полностью потерял аппетит! Он почти отказывался есть любую пищу вообще.

Когда выяснилась причина ее просьбы, две герцогини Чжэн с надеждой посмотрели на Чу Лянь. Чу Лянь почувствовала себя немного смущенной, будучи в центре их ожидающих взглядов.

Матриарх Хэ не думала, что просьба Старой Герцогини Чжэн окажется такой. Она не знала, смеяться или плакать: ее единственным выбором было рассказать правду. «Старшая сестра, я знаю, что ты беспокоишься за старого герцога Чжэна. Я просто буду говорить честно с тобой: жена Санланга знает, как приготовить некоторые интересные новые блюда, но мы не можем обещать, что мы сможем решить вашу проблему. Мы можем только сказать, что жена Санланга будет стараться изо всех сил.»

«Да! Конечно! Пока Заслуженная леди Цзиньи готова помочь, я буду бесконечно благодарна. У нас просто закончились идеи. Старик не хочет ничего есть. Если это продолжится, его тело не сможет удержаться...» По ее тону было ясно, что Старая Герцогиня Чжэн беспокоилась.

После того, как они, наконец, получили согласие Чу Лянь, а также Матриарх Хэ обещала помочь с просьбой Старой Герцогини Чжэн, они условились, что приедут в Поместье Чжэн три дня спустя.

Чу Лянь хотела скрыть свое лицо в руках, но она, честно говоря, не знала, нужно ли начинать рыдать или смеяться над этим. В оригинальной истории, старый герцог Чжэн скончался примерно через два месяца. Неужели причина его смерти действительно заключалась в отказе от пищи после того, как он не смог попробовать вкусную еду для гурманов, которую он жаждал?

Когда они дошли до того места, где их пути расходились, старая герцогиня Чжэн попрощалась с ней и привела ее невестку обратно в свой экипаж.

Теперь только Матраарх Хэ и Чу Лянь остались в карете.

Матриарх Хэ мягко ласкала светлую, нежную руку Чу Лянь. «Лянь'эр, вы сделали нам отличное обслуживание сегодня. В противном случае наш дом полностью потерял бы свою репутацию».

Чу Лянь поняла, что матриарх любил называть ее «Лянь’эр», когда они разговаривали наедине.

Она улыбнулась и сказала: «Бабушка, не говори так. Я также являюсь частью Дома Цзин’ань: я просто делала свою часть работы для нашего Дома.»

Когда она услышала ответ Чу Лянь, Матриарх Хэ был еще более удовлетворена. «Ты, глупый ребенок. Тебе было трудно. Сегодня это не ваша вина, но старшей сестры, поэтому не обижайтесь на нее. Бабушка знает, что это тоже нелегко.»

Чу Лянь почувствовала легкий удар. Она не ожидала, что матриарх подумает, что она может обидеться. «Мы все одна большая семья. Что нужно, чтобы выдержать недовольство? Старшая сестра в законе не могла знать, что она потеряет круглые пирожные. Нам еще нужна Старшая сестра в законе, чтобы управлять нашим домом в будущем!»

«Бабушка знает. Ваша старшая сестра в законе относилась к вам слишком жестоко в последнее время. Не волнуйся, бабушка напомнит ей о своих обязанностях.»

Чу Лянь изо всех сил старалась подавить страх в своем сердце. Она не понимала, что за мысли в голове у Матриарха. Думала ли она, что Чу Лянь спасла этот день и принесла славу семье, чтобы просто дать мадам Цзоу пощечину, за то что та плохо обращалась с ней?

Чу Лянь внутренне вздохнула. Усталость дня начинала сказываться. Неудивительно, что старшие поколения любили говорить, что общение было ключевым. Чу Лянь почувствовала, что уладить недоразумение с Матриархом Хэ прямо сейчас будет лучше, чем позволить ей упорствовать и повлиять на нее позже.

Чу Лянь посмотрела на матриарха. Ее миндалевидные глаза сияли интеллектом под тусклым освещением фонарей внутри кареты.

«Бабушка, в семье есть порядок старшинства. Это была судьба Внучки вступить в брак с семьей. Внучка не имеет особых амбиций или талантов, и просто хотела бы прожить мирные дни, наполненные вкусной едой. Если она зарабатывает некоторый доход, то это еще лучше. Внучка очень ленива. Проделав все это, Внучка скорее вздремнет во дворе или составит бабушке компанию. Хотя Санланг из основной линии наследства, он третий сын. Есть два старших брата над ним, а Внучка, естественно, занимает самое низкое место в этой семье. В конце концов, у нас может быть даже вторая сестра в законе, вступающая в семью!»

Чу Лянь хотела сказать, что она действительно не хотела контролировать все домашнее хозяйство, и у нее не было никакого намерения вытеснить Старшего зятя или Старшую сестру в законе со своих мест в семье.

Когда она смотрела, как молодая девушка перед ней так ясно отвечает, острые глаза Матриарха Хэ становились все ярче. В конце концов, она вздохнула и погладила руку Чу Лянь. «Бабушка винила тебя несправедливо».

Чу Лянь наконец смогла расслабиться. Все, что она только что сказала, было ее истинными мыслями. Лучше было быть простой. Кто хотел бы ломать мозги, думая о том, как поддерживать благородный дом весь день? А также попытаться выяснить, как наилучшим образом общаться с другими благородными домами в столице?

Чу Лянь улыбнулась и покачал головой. «Я не виню бабушку. Наши сердца спрятаны в сундуках. Даже самый мудрый человек не смог бы увидеть человеческле сердце. Внучка просто надеется, что бабушка может сначала решить любые проблемы, а не хранить их внутри. Внучка определенно изменится к лучшему!»

Быть откровенным и искренним, а также открывать свое сердце, было лучшим способом общения.

У Чу Лянь не было желания играть в хитрые игры с другими.

Матриарх Хэ обнаружила, что она уже больше полагается на эту внучку, после такого честного разговора с ней в карете.

Она потянулась, чтобы ткнуть Чу Лянь в лоб. «Ты, глупая девушка! Не думай, что бабушка не может видеть твои мысли! Ты просто хочешь лежать дома целый день. Хотя твоя старшая сестра в законе заботится о семье, ты не можешь быть слишком ленивой, поскольку ты являешься главной ответственной за свою ветвь семьи. В будущем, когда всех нас, пожилых людей, больше не будет, тебе и Санлангу придется разделить свою ветвь семьи и жить самостоятельно. Если ты не знаешь, как вообще что-либо делать, как ты собирашься управлять своим домом в будущем?»

После того, как Чу Лянь убрала сомнения в сердце Матриарха, она начала действовать, как ребенок, по отношению к матриарху. Матриарх Хэ была первым старшим, который хорошо относился к ней с тех пор, как она приехала в Великую династию Ву, поэтому она уже считала эту приветливую старушку своей настоящей бабушкой в своем сердце.

Она прислонилась к Матриарху Хэ бочком и игриво ответила: «Но бабушка все равно будет помогать внучке! Когда Санланг и я покинем поместье, чтобы создать собственное домашнее хозяйство, бабушка тоже должна прийти! В противном случае Внучка не сможет управлять домашним хозяйством самостоятельно! Тогда слуги будут смеяться надо мной!»

«Ты маленький имп! Поскольку ты уже знаешь это, почему ты все еще пытаешься задуматься о том, как весь день только лениться и отлеживаться?»

Хотя Матриарх Хэ сказала это, она знала, что жена Санланга не была глупой. Она все это время смотрела на жену Санланга. Возможно, она действительно была ленивыми попой и не любила управлять другими. Однако, ее маленький двор управлялся очень хорошо. Было ясно, что Чу Лянь просто не любит работать. Почему она так насторожилась от этого ленивого маленького импа, думая, что она пытается отнять власть главного отделения? Ей действительно удалось ее убедить.

«Хорошо хорошо. Все, что ты умеешь делать, это действовать как испорченный ребенок. Подожди, пока Санланг не вернется! Тогда ты можешь использовать это действие на него! Сердце бабушки больше не может терпеть твоей глупости. Правильно, как насчет того ресторана, который дала тебе бабушка? Что там сейчас происходит?»

Чу Лянь усмехнулась и снова села прямо, а затем ответила: «Не волнуйся, бабушка! Внучка уже приняла меры. Через несколько дней мы снова откроемся. К тому времени бабушка должна помочь внучке в законе и украсить ресторан своим выдающимся присутствием!»

Когда ее мысли привели к ресторану, что-то еще заставило матриарха беспокоиться снова и снова.

Титул графа Цзин’ань, несомненно, будет передан Далангу. Санланг так поспешно ушел на северную границу. Кто знает, сможет ли он сделать себе имя там? Хотя жена Санланга была хорошим ребенком, а Дом Ингуо в качестве своего фона, у нее наверняка не было много денег сейчас. Как она сможет сохранить свое домашнее хозяйство в будущем?

Она только надеялась, что эта молодая девушка может действительно что-то сделать из ресторана Гуйлинь. Она не надеялась, что Чу Лянь заработает тонны золота. Было бы неплохо, если бы у нее был источник дохода для ее семьи. Таким образом, когда Санланг вернется через несколько лет, у пары будет хорошее гнездо. Пока она помогала, добавляя немного золота здесь и там, их жизнь не была бы слишком бедной.

Теперь был только тот неутешительный брат, Эрланг, который все еще отказывался жениться. Матриарху Хэ тоже нужно было держать деньги в резерве. С таким большим количеством областей для финансирования, содержимое ее кошелька постепенно уменьшалось.

Через какое-то время лекарства для ее невестки придется извлекать из общих фондов домашних хозяйств. Это было бы огромным расходом. Когда она подумала об этом, Матриарх Хэ начала чувствовать себя подавленной всеми своими заботами.

Для большинства людей это может выглядеть как роза из роз, быть членом благородного дома. Однако, если в благородном доме не было человека, который знал, как зарабатывать деньги, то поиск источников дохода - это серьезная головная боль сама по себе.

Когда Матриарх Хэ была моложе и отвечала за домохозяйство Хэ, ей удалось накопить хорошую сумму своих личных средств. Ее можно было считать скорее мудрым матриархом благодаря этому. Тем не менее, она все еще не была слишком хороша в бизнесе, но ей удалось сохранить предприятия, находящиеся в ее руках, в рабочем состоянии.

Позже, когда она передала управление домохозяйства своей невестке, графиня Цзин’ань долгое время не была ответственна. В эти годы она родила трех своих сыновей и повредила свое тело. Права домохозяйства были возвращены Матриарху.

Только после того, как мадам Цзоу вышла замуж за семью, права перешли в ее руки. Однако мадам Цзоу могла еще хуже зарабатывать деньги, чем Матриарх Хэ, поэтому было достаточно хорошо, что их магазины просто продолжали работать, как обычно.

Если бы не тот факт, что Матриарх Хэ обучила некоторых лояльных менеджеров в молодые годы и сохранила их за семейные свойства, большая часть их бизнеса, вероятно, была бы в том же состоянии, что и ресторан Гуйлинь.

У дома Цзин’ань не было большого дохода, и мадам Цзоу не могла ожидать дополнительных денег от своей тещи, мадам Лю. Ее приданое использовалось для ее собственного лечения. Несмотря на то, что Матриарх Хэ время от времени вносила некоторые средства в домохозяйство, ей тоже приходилось содержать своих внуков, поэтому она не могла много дать.

Мадам Цзоу очень долго не давала Далангу никаких наследников, поэтому она положила все свое сердце на управление домашним хозяйством, чтобы успокоить свою внутреннюю вину. Иногда, когда расходы домашних хозяйств превышали месячный бюджет, она использовала свои личные средства для покрытия разницы.

Однако это не было долговременным решением. Личные средства Мадам Цзоу не были неограниченными.

Эрланг служил в Страже драконов и не возвращался домой часто. Он практически не занимался управлением домашним хозяйством вообще. Даланг получил слабое положение. Хотя он изо всех сил старался поддержать усадьбу Цзин’ань, он все еще был военным человеком, как и его отец, граф Цзин'ань. Он смотрел на торговцев и их подхалимов свысока, поэтому он редко беспокоился, помогая увеличить доход.

Мужчины Семьи Хэ были горячими. Хотя они не тратили много, они не думали зарабатывать больше денег для семьи. Это привело к тому, что дамы империи Цзин’ань предпринимали попытки сохранить свою семью на плаву.

Если бы у них было больше членов клана, таких как другие благородные семьи, они все равно были бы в порядке. Если основной филиал не был хорош в бизнесе, у них все еще были другие филиалы для поддержки семьи. Однако граф Цзин’ань был единственным сыном, и их предки были в основном одинокими сыновьями.

У старого графа Цзин’ань был брат, но он умер на поле битвы, оставив одну дочь. Эта дочь вышла замуж, но она умерла на втором году брака из-за трудных родов, и им также не удалось спасти своего ребенка.

Только когда они достигли поколения Чанди, они чудесным образом получили трех сыновей в одном и том же поколении. Вот почему Матриарх Хэ по-прежнему предпочитала и уважала Мадам Лю, хотя она получила травмы, рождая Хэ Чанди и в настоящее время в основном прикована к постели. Мадам Лю помогла семье Хэ размножить свое семейное древо.

Однако кто мог ожидать, что их младшее поколение вызовет у них столько беспокойства? Жена старшего сына не смогла родить наследника мужского пола, несмотря на почти десять лет брака. Второй сын отказался жениться. Обеспокоенная будущим Санланга, Матриарх Хэ была вынуждена просить Вдовствующую Императрицу продвинуть помолвку Дома Ингуо для Хэ Чанди.

Теперь, когда она подумала об этом, в течение многих лет это решение было лучшим, что она когда-либо сделала.

Хотя Матриарх была поглощена своими мыслями, прошло не так уж много времени. Когда Чу Лянь увидела, что матриарх глубоко задумалась, она не беспокоила ее.

Неожиданно взгляд Матриарха Хэ упал на коробку из парчи, помещенную в стороне. Это был сапфировый головной убор, который вдовствующая императрица присудила им за победу в конкурсе тортов.

Ее выражение лица слегка изменилось, и она повернулась, чтобы посмотреть на Чу Лянь. Глаза ее молодой внучки трепетали, борясь с желанием спать. Ее голова дрожала, она была близка к тому, чтобы опустить ее.

Беспокойное сердце Матриарха Хэ немного успокоилось. Этот ребенок был просто беззаботным, никогда не принимал ничего близко к сердцу. Кое-что, что привлекло бы внимание большинства людей, казалось, было похоже на некоторые фоновые пейзажи. Она действительно задавалась вопросом, как Дом Ингуо сумел воспитать ее с такой личностью.

«Жена Санланга! Вставай!»

После того, как она позвала один раз и не получила никакого ответа, и, увидев, что ее голова вот-вот ударится о стену экипажа, Матриарх нашла это забавным. Она могла только протянуть руку, чтобы слегка толкнуть Чу Лянь.

Чу Лянь вздрогнула. В конце концов, это был утомительный день для нее. Ее нервы были плотно закрыты весь день, и она наконец-то получила возможность расслабиться. Ее веки изо всех сил старались оставаться в стороне друг от друга.

«А? Бабушка, что случилось? Мы уже дома?»

Матриарх Хэ нарочно произнесла со строжайшим выражением: «Что ты имеешь в виду, говоря, что мы уже дома? Нам предстоит еще долгий путь!»

Плечи Чу Лянь опустились. «Это слишком утомительно, ездить во дворец... Бабушка, пожалуйста, пожалуйста, не бери с собой Внучку в следующий раз. Внучка предпочитает спать дома и готовить».

Матриарх Хэ слегка беспомощно погладила тонкие плечи Чу Лянь. «Ты действительно ленивый маленький имп. Хорошо, выпей немного чая, чтобы помочь своему разуму бодрствовать. У нас даже нет одеяла в этой карете, поэтому ты не можешь спать. Будет нехорошо, если ты простудишься. Мы почти дома, держись там еще некоторое время.»

Чу Лянь хлопнула себя по щекам и сумела преодолеть часть своей сонливости. Когда она повернулась и увидела Матриарха Хэ, та все еще смотрела на нее с усмешкой в глазах, она наклонила голову в сторону и спросила: «Есть ли у бабушки что-то еще, чтобы сказать?»

Когда взгляд Матриарха Хэ встретился с яркими и ясными глазами жены Санланга, она почувствовала таинственный успокаивающий комфорт в своем сердце. Она кивнула и указала на парчовую коробку в углу. «Лян-эр, кому, по-твоему, должен принадлежать этот головной убор?»

Чу Лянь бросила боком взгляд на парчовую коробку, прежде чем вспомнить, что это был сапфировый головной убор, который Вдовствующая Императрица им подарила. Она не была заинтересована в аксессуарах. Обычно она просто носила какие-то обычные, и в них она не была очень разборчива. Кроме того, ей удалось заглянуть на головной убор, когда вдовствующая императрица вручила им его. Это был действительно изысканный и дорогой орнамент. Однако, возможно, из-за прошедшего времени стиль, в котором он был сделан, был немного старым, и он не устраивал такую молодую девушку, как она.

Матриарх Хэ наблюдала за Чу Лянь. Когда ее глаза скользнули к коробке из парчи, ее выражение оставалось неизменным, как если бы содержимое не привлекло ее. Матриарх была удовлетворена этой реакцией.

«Внучка считает, что этот головной убор должен быть предоставлен Старшей сестре в законе. Самая старшая сестра в законе также страдает сегодня от ужаса», - сказала Чу Лянь с улыбкой.

Так как она уже потеряла всякую возможность подружиться с мадам Цзоу, поскольку Матриарх Хэ явно ожидала, что она скажет что-то в этом роде, тогда она согласилась бы с ее желаниями. В любом случае, Матриарх Хэ все еще была той, кто отвечал за определение получателя головного убора. Она знала, что Матриарх Хэ все равно отдаст его мадам Цзоу в конце, независимо от того, что она скажет. Поскольку этап уже был установлен таким образом, зачем идти против потока?

На самом деле, Чу Лянь было все равно. Во всяком случае, он все равно не останется в ее руках, поэтому неважно, кто его получит. Так как это был подарок от Вдовствующей Императрицы, они все равно не могли продать его за деньги. Это было то же самое, что держать его как красивое украшение, на которое можно было смотреть.

Как и ожидалось, улыбка Матриарха Хэ стала мягче. «Хороший ребенок, ты начинаешь думать так же, как бабушка».

Чу Лянь была такой же толстокожей, как и они. Получив похвалу от Матриарха Хэ, она вообще не покраснела. Она даже улыбнулась от уха до уха, демонстрируя свои жемчужно-белые зубы.

Когда они вернулись в усадьбу Цзин’ань, Матриарх Хэ поручила ей вернуться в свой внутренний двор, чтобы отдохнуть. Она все еще росла!

Чу Лянь не стала вежливо отказываться от этого предложения. Она не стала сопровождать Матриарха Хэ обратно в ее внутренний двор и позволила Сиянь помочь ей вернуться в Двор Сунтао.

Утром она ушла и вернулась только, когда стало темно. В этот утомительный день она потратила всю свою энергию. Вэньцин даже должна была ждать ее, чтобы помочь ей искупаться.

Когда она взошла на кровать и зарылась под одеялом, она сразу же заснула.

Старшая служанка Гуй была удовлетворена и сочувствовал ее тяжелому положению. Она накрыла покрывалами Чу Лянь, а затем приказала Цзин’янь следить за ней ночью. Только тогда она вернулась в свою комнату, чтобы отдохнуть.

На следующий день после Праздника Середины Осени, Наследник Цзин’ань, Хэ Чанци, пригласил своих друзей на небольшой банкет в их поместье. Следуя обещанию, которое она сделала ранее Матриаху Хэ и Старшему зятю, ближе к полудню Чу Лянь руководила служанками, при приготовлении нескольих специальных блюд, которые будут отправлены во внешний двор позже.

Тем не менее, Чу Лянь была женой Чанди в конце концов. Было бы неуместно, если бы она и ее служанки доставляли блюда на внешний двор сами. Она подумала немного и решила, что лучше сначала отправить блюда в Цинси-холл, и пусть слуги Матриарха Хэ прислуживают наследнику.

Когда они подошли ко входу в Зал Цинси, они услышали звуки разговоров изнутри. Служанка Матриарха Хэ, Мусиян, в это время оказалась на ее пути, и увидела у входа Чу Лянь. Она улыбнулась и поздоровалась с ней: «Третья Молодая Мадам, вы пришли! Пожалуйста, заходите. Старшая молодая мадам и две молодые дамы уже внутри!»

После того как она сказала это, она подняла бамбуковые жалюзи, закрывающие вход для Чу Лянь, и взяла большую коробку с продуктами из рук Миньян. Затем она последовала за Чу Лянь, когда та вошла в гости в Зал Цинси.

Матриарх Хэ сидела на самом высоком месте. Она не знала, о чем говорили Матриарх Хэ и Мадам Цзоу, но они смеялись вместе и, очевидно, были в очень хорошем настроении. Взгляд Чу Лянь перешел к мадам Цзоу. Она заметила, что у мадам Цзоу было темно-синее платье, выполненное в последнем стиле, с чистой дымчатой голубой верхней одеждой. Украшение на голове было сапфировым головным убором, подаренным вдовствующей императрицей на банкете в честь середины осени. Хотя она была одета элегантно, было жаль, что этот головной убор выглядел очень старомодным и добавил несколько лет к ее возрасту. Мадам Цзоу было лет 25, но в этом головном уборе она выглядела на все 35 лет.

Мадам Цзоу улыбнулась всем. Как бы она ни говорила раньше, она, казалось, забавляла Матриарха.

«Приветствую Бабушку и Старшую Сестру в законе». Чу Лянь подбежала к ним обоим.

«Жена Санланга, ты пришла! Проходи и садись. Ваш самый старший зять уже отправил человека из внешнего двора, чтобы узнать о еде!»

Мадам Цзоу бросила взгляд и обнаружила, что Чу Лянь все еще одета в обычную домашнюю одежду. Ее черные волосы были сложены в гульку с единственной зеленой шпилькой из нефрита, и на ее теле не было никаких других украшений. Только тогда мадам Цзоу вздохнула с облегчением в своем сердце.

Казалось, что Чу Лянь не собиралась идти во внешний двор в подобном наряде.

Чу Лянь слегка улыбнулась: «Одно из блюд нужно было тушить в течение более длительного периода времени, из-за этого Внучка задержалась немного. Бабушка, Старшая Сестра в законе, пожалуйста, простите Внучку за опоздание».

Матриарх Хэ потянула Чу Лянь к себе. Если бы ей не нужно было беспокоиться о том, что жена Даланга тоже находится рядом, Матриарх Хэ определенно зацеловала бы крошечный нос Чу Лянь. «Глупый ребенок, как бабушка может тебя обвинять в чем-либо? Старшая служанка Лю, отнесите эти ящики с едою во внешний двор.»

Сразу после того, как Матриарх Хэ закончила говорить, мадам Цзоу быстро заговорила сама: «Бабушка, так как они близкие друзья Даланга, нет необходимости беспокоить старшую служанку Лю. Было бы лучше, чтобы Внучка отнесла их лично!»

Матриарх Хэ небрежно взглянула на мадам Цзоу. Она остановилась на мгновение, прежде чем кивнуть. «Почему бы тебе не позвать слуг и не отправить их тогда? Просто будьте осторожны по пути туда. Не позволяйте Далангу потерять лицо перед своими друзьями.»

Увидев, что Матриарх согласилась, мадам Цзоу вздохнула с облегчением и быстро уверила ее: «Пожалуйста, не волнуйтесь, бабушка. Внучка знает, как вести себя надлежащим образом».

Затем мадам Цзоу почтительно поклонилась Матриарху Хэ, а затем она взяла своих слуг и с ящиками для еды поспешила во внешний двор.

Только тогда, когда фигура Мадам Цзоу не прошла через вход в гостиную, Чу Лянь сказала с улыбкой: «Бабушка, я сварила целый горшок старого утиного супа. Я удостоверилась, что мясо достаточно мягкое, чтобы спадать прямо с костей, это идеально подходит для вас, чтобы поесть! Сегодня Внучка предлагает это блюдо и хочет поесть сама здесь с вами. Бабушка сядет за стол со мной?»

«Пффт», Матриарх Хэ рассмеялась. «Не нужно так поступать, глупый ребенок. Ты можешь просто сказать прямо, если хочешь пообедать с бабушкой.»

Матриарх Хэ приказала Мусиян, чтобы другие служанки подавали еду.

Чу Лянь отобедала вместе с Матриархом Хэ в зале Цинси. Она была там до тех пор, пока матриарх не заставила ее уйти для послеобеденного сна, а затем вернулась в свой собственный Двор Сонгтао.

Солнце сияло ярко в небе сегодня, делая его несколько горячим и душным. Рядом со двором Сунтао был небольшой сад, наполненный цветущими цветами хризантем, а внутри кластера хризантем была декоративная гора интересной формы. Маленький ручей непрерывно тек в пруду с лотосами рядом с декоративной горой. К сожалению, листья лотоса и цветы в пруду уже засохли к этому времени. Однако вы могли полюбоваться видом осенних хризантем вместе с мерцающим прудом из павильона. Хризантемы, прилегающие к декоративной горе, создавали очень красивую сцену.

Рядом с этим павильоном располагалась беседка с цитрусовыми. Поскольку она была близка ко Двору Сунтао, Чу Лянь часто ездила туда днем, чтобы насладиться прохладной погодой.

Вернувшись во Двор Сунтао, Чу Лянь прошла мимо маленькой беседки. Она взглянула на нее, а затем сказала Мингян: «Сегодня немного жарко, попросите кого-нибудь переместить туда шезлонг. Я вздремну в этой комнате с цитрусовыми.

Во внешнем дворе усадьбы Цзин’ань группа молодых людей сидела за главным столом в зале. Все они были хорошими друзьями Хэ Чанци, которых пригласили на небольшую вечеринку.

Среди них был недавно назначенный молодой чиновник храма Хунлу, лорд Ге. Был также Маркиз Вейюан, который недавно унаследовал свой титул от своего предшественника, брата Мадам Цзоу, Цзоу У, со второго отделения Дома Динъюань и молодого наследника Дома Чжэн Чжэн Тяньчэна. Рядом с ним был высокий молодой человек в зеленом халате: это был не кто иной, как Сяо Боцзянь из Императорского колледжа.

Сяо Боцзянь и Хэ Чанци не были друзьями и даже знакомыми. Его пригласили в поместье Цзин’ань благодаря его связи с Хейр Чжэн.

Все присутствующие здесь знали, что у Хейр Чжэн был лучший друг, который был на класс старше в Имперском колледже.

Взгляды Сяо Боцзяна были идеальным сочетанием с эстетическим вкусом людей этой эпохи. Кроме того, он обладал естественной джентльменской аурой и отличался элегантностью. Это означало, что кто-то не был хорошего впечатления о нем.

Таким образом, Сяо Боцзян всегда был как рыба в воде, взаимодействуя в обществе. Люди дружили с ним, скорее всего, из-за его хорошего внешнего вида и темперамента, игнорируя его скромный фон.

Лорд Ге потягивал свою чашу сенча и улыбался: «Брат Хэ, ты не пытаешься сыграть с нами плохую игру? Скоро уже будет полдень, но вы не приказали своим слугам начать подавать еду. Вы пытаетесь позволить своим братьям умереть с голоду?»

След неловкости появился на лице Чанци после того, как он услышал эти слова. Несколько дней назад он хвастался перед своими друзьями, что будет потчевать их деликатесами, которых они никогда раньше не видели. Он даже использовал булочки с персиковым долголетием из праздника долголетия Дома Динъюань, чтобы соблазнить своих братьев, заставляя их жаждать еды, которую они еще не видели. Однако до сих пор ничего не было подано, так что даже он немного оголодал.

«Братья, пожалуйста, будьте спокойны. Поскольку это деликатесы, о которых мы говорим, они, безусловно, будут стоить того, чтобы подождать». Сяо Боцзянь проявил нежную улыбку, и все кивнули в знак согласия.

Хэ Чанци заранее упомянул всем собравшимся сегодня, что вся еда будет лично приготовлена Третьей Молодой Мадам Дома Цзин’ань, недавно назначенной Заслуженной леди Цзиньи.

Можно считать честью вкушать еду, приготовленную лично Заслуженной Леди.

Наконец, слуга Хэ Чанци вскочил и что-то прошептал ему на ухо. Хэ Чанци был в восторге от услышанного. «Братья, похоже, наше ожидание наконец окупилось».

Как и ожидалось, в одночасье роскошно одетая мадам Цзоу вошла в гостиную, ведя служанку с огромной коробкой для еды и направляя ее к обеденному столу в зале.

Друзья Хэ Чанци также поднялись, чтобы дать мадам Цзоу почтительный поклон. Помимо старшего брата Мадам Цзоу, каждый из них приветствовал ее словами «Сестра в законе». Среди этих людей Хэ Чанци был самым старшим, поэтому не было ничего плохого в том, что они обращались к ней именно так.

У мадам Цзоу редко была возможность встретиться с хорошими друзьями Хэ Чанци. Теперь, когда ее муж наконец привел своих друзей на небольшую вечеринку, ей пришлось встретиться с ними и предоставить им хорошее впечатление о себе. Однако сегодня она немного переоделась. Небольшая вечеринка между близкими друзьями должна была быть расслабленной и комфортной, но она непреднамеренно сделала атмосферу странной, вдруг одевшись в такую одежду. Когда Сяо Боцзян слегка опустил голову, его глаза были полны презрения.

Группе друзей Чанци заняться суждением мадам Цзоу вплотную, потому что служанка начала вытаскивать одно блюдо за другим из огромного контейнера.

Первым блюдом был целый ряд кисло-сладких свиных ребрышек, покрытых густым соусом, поданные на тонкой фарфоровой тарелке. Второе блюдо подавали в глиняном горшке. Когда крышка была поднята, раздался аромат тушеной утки. Затем была огромная порция рыбы, которая выглядела мягкой и нежной, как тофу, покрытая слоем красного горячего чили. Сразу после этого была тарелка обжаренной свинины в соусе из сладкой фасоли, украшенной тонко нарезанным весенним луком. Затем большая миска с горячим супом из тофу... Когда каждое блюдо было помещено на стол, глаза джентльменов, сидящих за столом, расширялись все больше и больше.

Наконец, служанка достала маленькую кастрюлю и печь и положила ее в центр стола. Когда она внимательно зажгла печь, господа все были в изумлении.

Наследник Чжэн никогда раньше не видел такого способа еды. Кроме того, он никогда не видел и ничего не ел такого, как эти вкусные и ароматные блюда, поставленные на стол раньше!

Он взволнованно указал на заженную печь в центре. «Сестра в законе, как это называется? Я никогда раньше не видел такого блюда, даже когда я бывал во дворце!»

Хэ Чанци сидел на месте хозяина за столом, и он был явно более чем доволен блюдами, приготовленными Чу Лянь для них сегодня. Помимо ломтиков рыбы, которые он ел раньше, он даже не видел и не слышал о других деликатесах, которые были перед ним сейчас.

Поскольку мадам Цзоу представляла блюда вместо Чу Лянь, та уже рассказывал ей все о блюдах и их названиях.

К этому времени все голодные люди обратились к ней с ожиданием. Устремив на них глаза, они дали мадам Цзоу долгожданное удовлетворение, привлекая к себе все внимание.

Это удовлетворение также дало ей смелость: мужество, чтобы воплотить в жизнь задумку, которую она лелеяла уже некоторое время.

Она элегантно улыбнулась, демонстрируя ауру поведения благородной дамы.

Таким образом, друзья Чанци услышали ее прекрасный и женственный голос. «Господа, то блюдо, что в центре, называется «сухой пароход». Этот метод еды очень прост. Вам просто нужно подготовить все ингредиенты для приготовления пищи заранее и поместить их в кастрюлю. Когда вы хотите поесть, все, что вам нужно сделать, это зажечь огонь под этой кастрюлей. Это очень удобно.»

Наследник Чжэн любил новые вещи, поэтому он наклонился вперед, чтобы взглянуть ближе, а затем зааплодировал и похвалил: «Замечательно, замечательно! Это просто замечательно! При помощи этого, независимо от того, когда вы голодны, вы сможете съесть свежеприготовленную пищу! Какая прекрасная идея!»

Другие мужчины дали свое согласие.

Когда мадам Цзоу услышала похвалу Хейр Чжэн, она была еще счастливее. Уголки ее губ поднялись, поскольку она не могла сдержать волнения в ее сердце. «В самом деле. Мне просто однажды удалось обнаружить этот метод еды, я не думала, что Хейр Чжэн этого очень понравится».

Радость на лицах мужчин исчезла, и все они напряглись. Хэ Чанци был в смущении. Он хотел потянуть за рукав жену, чтобы остановить ее, но мадам Цзоу уже продолжала объяснять. «Вот здесь кусочки рыбы. Красные куски, плавающие сверху, представляют собой новый вид овощей, который Даланг купил у некоторых аутсайдеров. Я думала, что это выглядит странно и ново, поэтому я попыталась использовать их в своей кулинарии. Кто бы мог ожидать, что это усилит вкус этой рыбы? Вам придется попробовать их позже! Что касается этого блюда...»

Мадам Цзоу задумалась и представила все блюда на столе. Однако она не понимала, что выражение лиц мужчин за столом уже изменилось и стало немного необычным. Глаза Сяо Боцзяна были полны презрения. Он с негодованием посмотрел на мадам Цзоу. Эта женщина только что пыталась заявить о себе Ляньер. Разве ей даже не было стыдно, что она говорила такую вопиющую ложь прямо перед ними?

Лицо Чанци было уже красным от подавленных эмоций. Однако у него просто не было и мысли, чтобы разоблачить свою жену, увидев ее такой оживленной.

Только когда мадам Цзоу закончила описывать каждое блюдо, она поняла, что ее окружение затихло. Воздух вокруг них был не таким оживленным, как когда были принесены блюда. Она огляделась, чувствуя себя немного потерянной, так как ее сердце подскочило к горлу. Она попыталась легко спросить: «Что случилось? Вам не нравятся блюда, приготовленные сестрой в законе?»

Молодой маркиз Вейюань и Храм Хей оба обменялись взглядами и пришли к молчаливому согласию. Маркиз Вэйюань улыбнулся и поклонился мадам Цзоу. «Сестра в законе, вы слишком много думаете. Это наше счастье, что мы можем попробовать блюда, приготовленные сестрой в законе.»

Услышав слова Маркиза Вэйюаня, сердце мадам Цзоу успокоилось. Она уже собиралась говорить дальше, когда Чанци быстро вмешался. «Хорошо, хватит. Я собираюсь поговорить с моими хорошими друзьями. Почему бы тебе не вернуться к себе?»

Мадам Цзоу могла только сохранить молчание. Это был редкий случай, когда ее муж все-таки привел своих друзей в дом. Кроме того, все они были мужчинами. Ей было не очень удобно оставаться на этой вечеринке как леди внутреннего двора. Таким образом, она попрощалась с ними и ушла с выдающимся и элегантным видом в сопровождении служанки.

Вскоре после того, как фигура мадам Цзоу исчезла из вида, он поднялся и поклонился своим друзьям. «Моя скромная жена не была честной. Я хотел бы попросить у вас прощения и надеюсь, что вы не будете держать зла против нее за эту нечестность».

Мадам Цзоу не знала, что Хэ Чанци уже рассказал своим друзьям о кулинарных способностях Чу Лянь. Тем не менее, мадам Цзоу вдруг попыталась украсть заслуги Чу Лянь на глазах у Чанци и его друзей. Ее план потерпел неудачу, и она показала, что у нее нет добродетелей, которые должна иметь хорошая жена. Мало того, она практически дала Хэ Чанци пощечину перед его хорошими друзьями.

Лорд Ге быстро помог Хэ Чанци. «Брат Хэ, пожалуйста, не обвиняй себя. У всех есть тяга к счастью и славе. Сестра в законе просто хотела произвести впечатление на нас, братьев, ради тебя. У нас нет причин обвинять ее».

Маркиз Вэйюань улыбнулся и согласился с чувством Лордаа Ге. «Нам очень редко приходится встречаться. У нас большой праздник, так что не будем тратить его попусту. Давайте лучше будем есть и пить!»

После этого поворота событий ложь госпожи Цзоу была раскрыта. Хотя друзья Чанци позволили этому пройти незамеченным, чтобы помочь Хэ Чанци сохранить свое достоинство, то же самое нельзя сказать о его личных мыслях.

Однако был один момент сходства. Образ мадам Цзоу был полностью разрушен перед ними. Даже Хейр Чжэн и Маркиз Вэйюань начали жаловаться Чанци.

Не говоря о том, как мадам Цзоу не дала Хэ Чанци наследника мужского пола, только основываясь на том, что они видели в ней сегодня, они полностью изменили свое мнение о дамах из поместья Динъюань.

Хэ Чанци ожидал произвести впечатление на своих друзей сегодня. Однако, после маленькой игры Мадам Цзоу, Хэ Чанци было так стыдно, что он не мог высоко поднять голову, находясь среди своих друзей.

К счастью, неудобная атмосфера длилась недолго. Когда люди начали дегустацию пищи, стоящей перед ними, они полностью забыли о мадам Цзоу и ее лжи. Все, что осталось в их умах – восхитительная еда на столе! Прямо здесь и сейчас они не могли позволить этим деликатесам пропасть впустую!

На этих дружеских встречах между дворянами обычно был изысканный и высокий штиль. Они заваривали чай, разогревали вино и, может быть, готовили какую-нибудь оленину со своими хорошими друзьями. Если бы настроение было правильным, они могли бы даже написать несколько стихотворений или куплетов с кистями в руке и винной чашкой в другой... В принципе, это было бы очень элегантно и достойно. А поглощение пищи и поиск добавки в кастрюле, было тем, что сделали бы неотесанные варвары. Это были такие благородные и высокопоставленные джентльмены, которые никогда бы так не поступили.

Однако…

Благородство, манеры, элегантность? Когда они голодны? Могут ли эти глупые принципы удовлетворять голод в их животах?

Конечно нет!

Маркиз Вейюань и лорд Ге были друзьями детства и выросли вместе. Когда они начали учиться, они учились вместе в частной школе Семьи Ге для членов клана. Их мамы были лучшими подругами, поэтому двое детей практически выросли, нося ту же пару штанов. Однако в этот момент...

Маркиз Вейюань быстро закончил есть один из кисло-сладких свиных ребрышек, а затем посмотрел на оставшиеся ребра на тарелке. Пока он наблюдал, Хейр Чжэн протянул руку и взял еще одно ребро, поэтому на этой голубой фарфоровой тарелке осталось лишь одно. Маркиз Вейюань немедленно направил свои палочки для еды на последнее свиное ребро на тарелке, когда он неожиданно встретился с другой парой серебряных палочек для еды, пролетели искры.

Взгляд Маркиза Вейюня проследил от палочек к их владельцу, только чтобы увидеть, как обычно сдержанный лорд Ге сидит с выпученными щеками.

Его взгляд дрогнул, и он быстро заговорил: «Брат Ге, я коснулся ребрышка первым, отбрось палочки!»

«Брат Ли, я старше тебя на год. Когда ты были младше, я все время потакал тебе. На этот раз ты должен уступить своему старшему брату!»

«Брат Ге, твой рот все еще полный!»

......

Маркиз Вейюань и Лорд Ге, которые были практически близнецами с самого рождения, внезапно начали спорить над одним кисло-сладким свиным ребрышком.

Неловкость Чанци после того, как он засвидетельствовал эту сцену, не мешала ему постоянно протягивать руку, чтобы схватить несколько кусочков рыбы. Хорошо, что они все равно спорили. В результате никто не сражался с ним над этой тарелкой рыбы. Несмотря на то, что в прошлый раз Третья Сестра в законе послала ему одному всю миску, этого было недостаточно! Кроме того, у него был большой аппетит, поэтому он еще не ел всю начинку. На этот раз, возможно, благодаря вниманию гостей, Чу Лянь приготовила гораздо большую порцию. Мягкое, нежное белое мясо сочеталось с огненным ароматом чили, но оно все еще таяло во рту, как масло. Было так вкусно, что он даже хотел проглотить свой язык вместе с ним!

Сразу после того, как он поместил тонкий ломтик рыбы в рот, он увидел Сяо Боцзяна, который сидел напротив него и тянулся к большой тарелке ложкой. После быстрого маневра палочками, когда его ложка была поднята из моря красного чили, она была полна нежных, белых ломтиков рыбы...

После этого Хэ Чанци наблюдал широко раскрытыми глазами, как Сяо Боцзян высыпал все эти ломтики рыбы в свою маленькую белую фарфоровую миску...

Затем его пустая ложка снова протянулась к тарелке с вареной рыбой...

Какого черта... Что случилось с собранием дворян? За столом сидели только голодные призраки!

Еда, которая должна была быть наполнена разговором, смехом и питьем... закончилась всего за час.

Когда Хэ Чанци посмотрел на своих друзей, которые держались за полные животы, откинувшись назад на своих местах, отрываясь с удовлетворением, углы его рта не могли не подернуться легкой улыбкой.

К счастью, он заметил, что ситуация немного странная, поэтому отправил всех слуг из комнаты. В противном случае, если бы они позволили своим слугам засвидетельствовать эту битву, происходившую некоторое время назад, те наверняка подумали бы, что вся группа джентльменов была заменена самозванцами, да не только какими-то самозванцами, но голодными из голодных из столицы голодных нищих!

После того, как он снова посмотрел на пустые тарелки на столе, которые были практически вылизаны до блеска, он не мог даже заставить себя сказать что-нибудь.

Как только голодные призраки, сидящие перед ним, отдохнули некоторое время, Хейр Чжэн несчастливо хлопнул ладонью по столу. «Брат Хэ, ты слишком большой эгоист! Мы всегда приглашали вас присоединиться к нам за едой и напитками! Еда здесь настолько вкусная, так как ты мог ждать до сегодняшнего дня, и лишь сейчас пригласить нас в свое поместье на обед?»

Лорд Ге бросил взгляд на Чанци, чье выражение лица потемнело. Когда он вспомнил о действиях мадам Цзоу некоторое время назад, он понял, что ситуация немного тонкая. Хэ Чанци также скучал по этой еде, так как он не ел ее в течение нескольких дней. Вероятно, это был первый раз, когда он ждал такой удивительной кухни.

Лорд Ге не обвинял Чанци, как Хейр Чжэн. Он просто откинулся на спинку стула, не обращая внимания на свой образ, и потягивал какой-то старый утиный суп, чтобы удовлетворить свой оставшийся голод. Немного подумав, он сказал: «Хэ Санланг довольно счастлив. Он заслуживает того, чтобы пройти весь путь до этой страшной северной границы! Сначала я пожалел этого брата, но теперь, я потерял всю жалость к нему. Если бы он был прямо сейчас передо мной, я бы сказал ему: «Ты этого заслужил»!»

Теперь, когда кисло-сладкие свиные ребрышки исчезли, маркиз Вейюань и лорд Ге снова были лучшими друзьями. «Бедный Хэ Санланг!»

После того, как они наполнили о нем, Сяо Боцзян стал держать низкий профиль. Его глаза были наполовину закрыты, а длинные ресницы скрывали в его глазах эмоции. Он сжал левый указательный палец между правым большим и указательным пальцами. Благодаря пряности рыбы с ранних лет его тонкие губы были красными. Никто не мог видеть недовольство и негодование в его глазах. Он оставался сидеть как статуя.

Если бы Хейр Чжэн не был знаком с ним, он мог бы спросить своего старшего брата о его настроении.

Глаза Сяо Боцзяна охватили Хэ Чанци, скрывая блеск в их глубине.

Все это должно было быть его!

Вот Лянь-эр лично готовит для него, а он восхваляет навыки Лянь-эр перед своими друзьями, Лянь-эр помогает ему управлять домашним хозяйством... Каждый день, проводя его как пара, обмениваясь сладкими ночами, поддерживая друг друга в испытаниях жизни...

Сразу после того, как группа только что съела незабываемую еду, в комнату вошел слуга с винной тыквой в руке.

Слуга посмотрел на пустые блюда на столе в шоке. Он моргнул несколько раз в недоумении, прежде чем опомниться. Затем быстро подошел к Чанци и понизил голос, чтобы спросить: «Старейший молодой Мастер,... ты все еще хочешь, чтобы я прислужил тебе этим вином?»

Слуга отправился за десятилетним вином Юдончун, которое маркиз Вейюан специально принес для этого званого вечера.

Кто мог подумать, что еда будет полностью уничтожена до того, как вино даже достигнет стола?

Наследник Чжэн осмотрел группу джентльменов и сказал: «Просто подавай вино!»

Маркиз Вэйюань и лорд Ге кивнули. Они уже наполнили животы, поэтому вино не повредило их. Поскольку у них была настолько отличная еда, у них появилось желание выпить.

Хэ Чанци кивнул и приказал слуге позвать двух служанок, чтобы те убрали пустые блюда. Затем он пошел в главную кухню, чтобы там взять немного еды для закуски.

После дегустации этих удивительных деликатесов никто не имел аппетита к любому из обычных блюд. Они даже чувствовали себя немного подавленными.

У мужчин было ощущение, что их дни отныне будут грубыми... Как говорится, экономному легко стать экстравагантным, но сложно отменить этот процесс. После того, как они отведали такой восхитительной еды для гурманов, было бы трудно есть их обычную пищу.

С этими мыслями все они пили больше, чем обычно, чтобы заглушить эти удручающие мысли. Десятилетнее Юдончун было одним из самых крепких вин в столице и сильно било в голову. Более того, мужчины не могли заставить себя есть любую пищу, которую подала им главная кухня, поэтому они выпивали даже больше, чем обычно.

Час спустя все были пьяными, бессвязными и в беспорядке - даже Чанци, который, как правило, испытывал большую терпимость к алкоголю, не стал исключением.

Когда слуга увидел состояние, в котором находились мужчины, он мог только приказать некоторым слугам отвести их в их комнаты для хорошего отдыха.

Похоже, что ошеломленный Сяо Боцзян был доставлен в отдельную комнату определенным слугой. Когда они были одни, его изначально туманные глаза внезапно пробудились. Его взгляд был трезвым и спокойным, полностью лишенным каких-либо признаков его прежнего опьянения.

Средне выглядящий слуга, который был одним из них, поклонился своему хозяину. «Мастер, ты не пьян?»

Сяо Боцзян произнес смутный звук в ответ, прежде чем потереть виски. «Следуй за мной во внутренний двор имения Цзин’ань. Оставь здесь девятнадцатого, чтобы охранять это место.»

Один взгляд исподлобья, и его губы приоткрылись, готовясь возразить. Однако, когда он встретился с ледяным взглядом Сяо Боцзяна, он опустил голову и сдержал свои мысли.

Уже был час дня, поэтому большинство слуг во внутреннем дворе Поместья Цзиньань уже отправились отдыхать. Поэтому по пути во внутренний двор они никого не встретили.

Пройдя некоторое время, Сяо Боцзян вытащил из рукава грубую карту. Он посмотрел на нее и проверил свое положение, прежде чем двинуться прямо ко Двору Сунтао.

Первый последовал за Сяо Боцзяном, следя за тем, что происходит вокруг.

Чу Лянь, наконец, удалось вздремнуть полуденным сном в беседке. Теперь она лежалавкуая дневной сон. Когда легкий ветерок проносился мимо, он нес вместе с собой мягкий аромат цветов хризантемы.

Когда Сиянь увидела, что ее хозяйка заснула, она осторожно накрыла ее тонким тканым одеялом, а затем осторожно отступила в ближайшую комнату. Она сидела за столом и работала над вышивкой, охраняя Чу Лянь.

Сяо Боцзянь вошел во Двор Сунтао через небольшой вход в саду. Он не торопился, держась за угол халата, чтобы тот не развевался.

Уже была осень, поэтому большинство цветов во дворе увядали, показывая желтую и мрачную сцену. Взгляд Сяо Боцзяна охватил расположение двора, словно чтобы запомнить его. Он уже думал о создании еще большего и даже более изысканного поместья для Чу Лянь, чтобы жить там, как только она наконец станет его.

Пока у него в голове пробегали дикие мысли, его внимание привлекла вспышка света в углу его зрения. Его неторопливое выражение исчезло, его зрачки сократились. Сяо Боцзян не мог не повернуть голову и полностью сосредоточиться на этой небольшой вспышке света.

Не слишком далеко был павильон, сидящий у берега. Там девушка в простом светло-зеленом платье лежала на деревянной скамье. Одна рука была положена под ее голову, а другая соскальзывала с подлокотника. Ее широкие рукава соскользнули до локтей, обнажив предплечья. Бледность ее нежной кожи сияла на фоне темного дерева, из которого был изготовлен подлокотник, и ее тонкие маленькие пальцы слегка шевелились – достаточно, чтобы можно было увидеть ее неокрашенные ногти, естественное состояние которых только добавляло еще больше к ее милой, невинной прелести.

Сяо Боцзян остановился, застыв на месте, так как его взгляд с жадностью бродил по тонкому телу девушки.

Первый посмотрел на выражение своего хозяина и сжал губы. Несмотря на его желание говорить, он снова подавил свои внутренние мысли.

Сяо Боцзян под широкими рукавами сжал кулаки. Он долго не останавливался и вскоре, низким голосом, приказал: «Первый, позаботьтесь о служанке».

Когда он последовал линии зрения Сяо Боцзяна, Первый заметил, что служанка работает над какой-то вышивкой в открытой комнате для цитры. Он сложил кулаки в знак повиновения, а затем прыгнул в воздух и исчез из поля зрения.

Всего за несколько минут тело Сиянь рухнуло – она упала в обморок. Затем Первый переместил Сиянь на одну из деревянных скамей, находящихся в комнате.

Когда Сяо Боцзянь увидел, что Первый закончил выполнять свою задачу, он направился к павильону.

Несмотря на спокойный внешний вид, его сердце билось как барабан.

С каждым шагом, который он делал, приближаясь к Чу Лянь, его сердце, казалось, ускорялось. Когда он наконец вошел в павильон, он остановился у своего кресла сандалового дерева и посмотрел на девушку, о которой он думал день и ночь. Его сердце замерло, а затем возобновило свой ход, пульсируя еще быстрее, почти выпрыгнув из его груди.

Он наклонил голову вниз и осмотрел внешность Чу Лянь.

Она крепко спала, ее волосы развевались позади шезлонга. Несколько прядей ее волос танцевали вместе с проходящим осенним ветром, нечаянно выщипывая струны его сердца.

Глаза девушки были закрыты, ее толстые ресницы, как два маленьких опахала, оттеняли ее кожу. На ее щеках был небольшой солнечный зайчик, подчеркивающий ее крошечный нос и ее светлый цвет лица. Ее розовые губы слегка приоткрылись во сне.

Чу Лянь не была непревзойденной красавицей, но она выглядела красивой и невинной, когда так глубоко спала, как маленькое существо, которое нуждается в защите.

Пока Сяо Боцзянь жадно пожирал эту очаровательную сцену глазами, он медленно наклонился и протянул свои элегантные пальцы, чтобы коснуться красоты перед ним.

Прямо перед тем, как его пальцы приблизились к мягким щекам Чу Лянь, он отбросил пыльцы и отступил. В конце концов, он должен был собрать все причины, по которым он должен был не касаться ее лица. Однако он не отдернул руку полностью: его пальцы дрогнули, но затем он снова направился вперед и провел пальцами по лицу Чу Лянь.

Его палец скользнул по ее прекрасному поднятому носу и прошелся по ее раздвинутым лепесткам губ, скользнув вдоль выдающейся линии ее подбородка, прежде чем, наконец, добрался до ее ключицы.

Его глаза следовали линиям ее ключицы и пошли еще дальше, казалось бы, выйдя из-под его контроля.

Воротник ее платья состоял из двух цветов лотоса, и между ними был светло-желтый кусок ткани. Ткань под ее воротником была вздыблена кривыми ее фигуры внизу... И еще дальше была ее светло-зеленая юбка. Из-под нее были видны милые маленькие туфли.

Глаза Сяо Боцзяна слегка покраснели, а его дыхание стало тяжелее.

Он заставил себя отнять руку и снова взглянуть на красивое маленькое лицо Чу Лянь.

Чу Лянь спала. Однако она внезапно почувствовала легкую тревогу, словно какая-то опасность скрывалась невдалеке. Ее брови бессознательно собрались вместе, и ее рот приоткрылся еще больше. Кончик ее языка немного вытянулся изо рта и скользнул по розовым губам.

Первоначально невинно выглядящая девушка внезапно стала немного более соблазнительной и очаровательной благодаря этому бессознательному действию.

Чу Лянь перевернулась во сне и вытащила руку из-под головы, повернувшись набок и собрав руки.

Сяо Боцзян снова застыл, когда заметил спящую Чу Лянь. Когда он понял, что та не проснулась, он расслабился и облегченно вздохнул. Однако, наблюдая за ее позами, первичные побуждения, которые он едва подавлял, снова взяли верх, вопреки здравому смыслу.

Из-за ее движений воротник Чу Лянь расстегнулся, и светло-желтая ткань под ним теперь стала еще более заметной. Кроме того, ее новая поза на боку означала, что теперь было видно больше светлой кожи под ее воротником.

Разум Сяо Боцзяна больше не мог вынести этой сцены. Его сдержанность и разумное поведение исчезли в одну секунду, и он внезапно наклонился, схватив руками подлокотники скамьи сандалового дерева.

К черту терпение и самообладание! Лянь'эр должна был быть его! Если бы не этот указ императрицы, как он мог отпустить Лянь’эр в Дом Цзин’ань? Как она могла стать женой Чанди?

Теперь Хэ Чанди находился на северной границе, так кто знает, сможет ли тот вернуться? Как только он соберет достаточную власть, он собирался стереть Хэ Чанди с лица Земли, даже не желая отмечать его существование!

Хотя эти ненавистные и болезненные мысли прошли через его разум, Сяо Боцзян уже был лицом к лицу с Чу Лянь.

Вблизи, кожа Чу Лянь выглядела еще более нежной и мягкой, как кожа свежего персика.

Тепло ее дыхания щекотало его лицо. Глубокими глазами, как океан, он вглядывался в каждое ее выражение жадным взглядом. Наконец он опустил голову и встретил ее влажные розовые губы перед собой.

Мягкое чувство его губ на ней было похоже на самое опьяняющее вино, и он напился от волнения. Он немного расставил губы и даже высунул язык. Сдерживаемый долгой сдержанностью он спускал руку все ниже и ниже...

Находясь в глубоком сне, Чу Лянь внезапно почувствовала холод по всему телу. Когда она почувствовала, как что-то холодное коснулось ее губ, она внезапно открыла глаза и сразу встретилась с этим изящным, красивым лицом. Ярость ворвалась, как вулкан в ее сознание, проявляясь внешне как яростный взгляд. Ее первая реакция заключалась в том, чтобы укусить, а ее руки сильно толкнули человека, удерживающего ее.

Сяо Боцян все еще был погружен в свои эмоции и был застигнут врасплох, когда Чу Лянь оттолкнул его: он не мог сохранить равновесие и отступил на несколько шагов.

Только после этого он почувствовал боль на губах.

Его взгляд потемнел, и он потянулся, чтобы вытереть нижнюю губу, а затем поднял пальцы к своим глазам.

Его голова нагнулась, и он посмотрел на полосу ярко-красной крови на его руке. Затем он поднял голову, чтобы посмотреть на Чу Лянь.

«Лянь’эр, это я!»

Это был он, это был не какой-то незнакомец! Как могла Лянь’эр отнестись к нему так?

Чу Лянь была в отвращении. Она уже спрыгнула с кресла в панике и отступила так далеко, как могла, аж до другой стороны павильона. Ее брови были плотно сжаты, когда она впилась взглядом в Сяо Боцзяна.

Она не ожидала, что Сяо Боцзянь будет таким бесстыдным! Как он мог воспользоваться ею во время сна?

Называть его зверем было бы оскорблением для всех животных! Она уже была замужем! Как он мог сделать что-то такое безнравственное!

Для сравнения, хотя ее муж Хэ Санланг был немного сумасшедшим, он все еще был хорошим джентльменом.

И как он вошел во внутренний двор Усадьбы Цзин’ань?

Вскоре он почувствовал, что Чу Лянь уже наполнена сотнями мыслей и сомнений.

Она поняла, что основные события в оригинальной истории не изменили своего курса, несмотря на ее вмешательство. Однако многие из мелких деталей и событий уже отличались.

Казалось, что она не сможет зависеть от событий, которые она прочитала в книге, чтобы избежать катастрофы в будущем.

Она должна была составить более тщательные планы для отступления и лучше подготовиться.

Чу Лянь нахмурилась, ее глаза были полны осторожности. «Мистер Сяо, почему ты здесь?»

Если Чу Лянь проверила бы обстановку и поняла, что вокруг никого нет, она бы начала кричать давным-давно. Она не хотела оставаться в обществе этого опасного человека ни секунды дольше.

Когда Сяо Боцзянь заметил осторожность в глазах Чу Лянь, боль в сердце пронзила его. Он быстро попытался объяснить: «Лянь’эр, мы не встречались так долго. Я просто хотел увидеть тебя.»

В это поверили бы только призраки!

Если бы вы просто хотели меня видеть, то зачем вам нападать на меня? Чу Лянь не верила в оправдание Сяо Боцзяна ни на йоту.

Чу Лянь сжала губы. Она заметила бессознательную Сиянь, которая каким-то образом упала в обморок на скамье, в комнате с цитрусом, не слишком далеко. Когда она вспомнила, как Вэньлан упала в обморок в «Дэнкен Чайхаусе», она стала еще более бдительной.

Это был внутренний двор усадьбы Цзин’ань. Хотя было уже после часа дня, и не было много слуг, если кто-то прийдет, она никогда не сможет очистить свое имя, независимо от того, что она сделала.

Хотя Великая Династия Ву была более открыта, женщины всегда были в проигрыше. Кроме того, она была новобрачной женой, мужа которой не было дома. Было бы трудно никому не подозревать, что она собирается делать с другим мужчиной.

«Поскольку вы уже видели меня, пришло время вам уйти, мистер Сяо!» Чу Лянь изо всех сил старалась использовать разговорный тон.

Хотя Сяо Боцзян был не очень сильным, у него был опытный телохранитель. Это было то, о чем упоминал первоначальный роман. Таким образом, несмотря на то, как была расстроена Чу Лянь, она делала все возможное, чтобы контролировать свою ярость. Она боялась, что Сяо Боцзян потеряет свою рациональность и вызовет своего телохранителя, чтобы тот напал на нее, если она спровоцирует и разозлит его.

У нее было мало навыков самозащиты, и у нее не было ничего такого, чем можно защититься.

Длинные и узкие глаза Сяо Боцзяна были сосредоточены исключительно на испуганной девушке перед ним. Его руки были собраны за его спиной, спрятав кулаки, которые были сжаты, чтобы приложить все усилия для самоконтроля.

«Лянь’эр, ты не скучала по мне? Я знаю, что я был неправ в том, что оставил тебя в тот день... Я ублюдок! С тех пор я утонул в своей вине. Лянь’эр, ты должна мне поверить. Можешь ли ты поверить мне только однажды? Если что-то подобное произойдет снова, я больше никогда не оставлю тебя, даже если моя жизнь будет в опасности. Я буду держать тебя рядом и всегда защищать тебя. Ты никогда больше не пострадаешь.

Голос Сяо Боцзяна был наполнен эмоциями, когда он говорил. В сочетании с этим красивым метросексуальным лицом его речи было достаточно убедить любую наивную, незащищенную юную леди в считанные секунды.

Если бы она была оригинальной «Чу Лянь», возможно, она была бы достаточно тронута, чтобы упасть в его объятия. Однако, как жаль! Чу Лянь больше не была оригинальной «Чу Лянь».

Ее нисколько не тронули его слова. Его речь на самом деле оказала на нее противоположное влияние: она не поверила.

Чу Лянь даже не пыталась понять, есть ли у Сяо Боцзяна какая-то искренность в словах. Она только подумала, что это смешно. Наконец она поняла, почему у нее нет никаких чувств к Сяо Боцзяну, хотя она взяла на себя тело женского протагониста, его предполагаемой любовницы.

Этот человек был полон амбиций и имел серебряный язык. До того, как приблизилась реальная опасность, он мог обещать все, что хотел. Однако, если он действительно искренне защищал ее, он должен был показать это своими действиями, прежде чем начать обещать снова!

Поскольку он уже «бросил» ее однажды, он не должен был возвращаться так бесстыдно, а тем более попытаться компенсировать это одними лишь словами.

Чу Лянь снова подумала, что Хэ Чанди намного лучше, чем Сяо Боцзянь. По крайней мере, этот человек проявил свою искренность через свои действия, а не просто использовал бессмысленные слова.

Она внутренне усмехнулась. Неужели Сяо Боцзян действительно думал, что эти пустые обещания растопили бы ее сердце?

Это только показало, насколько он ее не понимал.

«Мистер Сяо, вы не знаете, что причиняете мне неприятности? Прямо сейчас, у меня нет никаких связей с вами вообще.» Чу Лянь опустила голову, когда она говорила, скрывая досаду и отвращение в глазах от Сяо Боцзяна.

Сяо Боцзян напрягся и с тревогой заозирался.

Это место было чуждо ему: это была усадьба Цзин’ань, а женщина перед ним была титульная Третья Молодая Мадам Дома Цзин’ань.

Когда его мысли привели его к такому осознанию, он словно потерял свою душу. Он чувствовал, как тернии пронзили его прямо в сердце.

Это верно! Как он мог забыть этот факт? Такая замечательная и совершенная Лянь’эр... не принадлежала ему прямо сейчас!

Глубина его глаз мгновенно охладилась, но вина в его сердце только увеличилась.

Он сделал глубокий вдох и немного успокоился. Он поднял свой взгляд и уставился на Чу Лянь. «Лянь’эр, я не думал об этом достаточно тщательно. Но не беспокойтесь, я вытащу вас отсюда и дам вам правильное звание моей жены! Вы... должны ждать меня! Это не займет слишком много времени.»

Чу Лянь была в шоке от его признания, но она не решилась показать это на своем лице. Она посмотрела вниз, не говоря, как будто она притворилась сердитой на него.

Из выражения лица Сяо Боцзяна было ясно, что он не мог расстаться с ней. Однако он сжал губы и, наконец, сказал: «Лянь’эр, не сердитесь на меня. Я сейчас ухожу: будьте уверены, нас не обнаружат».

Сказав это, он шагнул прямо из павильона. После того, как он вышел, Сяо Боцзян сделал паузу, прежде чем добавить: «Лянь’эр, еда, которую вы приготовили сегодня, была восхитительна!»

В будущем вы готовили бы только для меня? К сожалению, он не имел права сказать это сейчас.

Возможно, Сяо Боцзян действительно чувствовал стыд и раскаяние: он даже не повернулся, чтобы снова взглянуть на нее после ухода.

Только когда фигура Сяо Боцзяна полностью исчезла из виду, Чу Лянь осмелилась поднять голову. Остатки силы оставила ее тело, и она рухнула на месте.

Это было слишком опасно. Если бы она не обнаружила вовремя вины Сяо Боцзяна относительно нее, их встреча не закончилась бы для нее хорошо.

Если этот Сяо Боцзян мог так бесстрашно вести себя и в усадьбе Цзин’ань, казалось, что тактика просто избегать его не сработает в следующий раз. Она должна была каким-то образом подготовить некоторые меры предосторожности.

Хнык хнык. Он действительно ей совсем не нравился! Если бы она могла заплатить тысячу таэлей, чтобы остановить Сяо Боцзяна от симпатии к ней, она бы скрестила зубы и выплатила всю сумму! Почему ей так не повезло?!

Чу Лянь яростно вытирала губы носовым платком, пока они не стали красными и саднящими. Затем она бросила оскорбленный носовой платок на землю.

Тонкие губы Сяо Боцзяна выглядели такими мягкими, розовыми и слабыми... Они были намного лучше, чем ее. Разве его поцелуй не был таким же, как поцелуй женщины?

Она не была тем человеком, который занимался подобными вещами. В течение всего инцидента сегодня она просто относилась к нему как к укусу проходящей бездомной собаки. Таким образом, ей удалось успокоиться и подойти к Сиянь, чтобы разбудить ее.

Когда она взглянула на шею Сиянь, там был синяк, как и в предыдущий раз с Вэньлан.

После того, как Сиянь очнулась, она была в панике. «Третья молодая мадам, с вами все в порядке?»

Чу Лянь покачала головой и помогла ей подняться с пола. «Я в порядке.»

Сиянь посмотрела на Чу Лянь вверх-вниз. Когда она увидела, что ее хозяйка действительно выглядела хорошо, она вздохнула с облегчением.

Ее голос дрогнул, когда она спросила: «Это был мистер Сяо?»

Чу Лянь знала, что она не может скрыть этот вопрос от Сиянь, поэтому она кивнула.

Щеки Сиянь мгновенно вспыхнули, задрожав от гнева, когда она сказала: «Он.... Как он посмел! Это усадьба Цзин’ань!»

Чу Лянь тоже была беспомощна. Сяо Боцзян действительно был очень смелым. Если бы она не воспользовалась его виной по отношению к ней сегодня, он, вероятно, не ушел бы так быстро.

Когда Сиянь заметила молчание Чу Лянь, она быстро попыталась успокоить ее. «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, не беспокойтесь. Пока мы не будем связываться с ним, он не может ничего сделать с Третьей Молодой Мадам».

Чу Лянь не могла больше беспокоиться об этом. К этому времени она уже потеряла интерес к дремоте. Она просто приказала вяло: «Вернемся к нашему двору».

Сиянь ответила ей и быстро последовала за Третьей Молодой Мадам. Тем не менее, она уже решила в своем сердце отправлять Венсин и Вэньлан со своей хозяйкой, независимо от того, куда та направлялась.

В то время как полный подавленных эмоций, Сяо Боцзян быстро шагал вперед. Поскольку Сяо Боцзян покинул этот павильон, Первый уже вышел из тени, чтобы следовать за своим хозяином. Он внимательно следил за окружением, когда они покидали внутренний двор имения Цзин’ань. По пути он даже выбил двух слуг, которые проходили через сады.

Независимо от того, насколько он был сведущ в боевых искусствах, он не мог совершать какие-либо неосторожные ошибки, защищая своего хозяина.

Подобно тому, как Сяо Боцзян проходил через дверь, соединяющую внешние и внутренние дворы, он был пойман чьим-то взглядом.

Мадам Цзоу не могла перестать беспокоиться, когда она не служила рядом со своим мужем. Когда она услышала, что друзья ее мужа были отправлены на отдых после того, как напились, она отправилась во внешний двор, чтобы проверить ситуацию. Однако, возвращаясь во внутренний двор, она вдруг заметила знакомую фигуру.

Внешний вид Сяо Боцзяна был довольно выдающимся и привлек бы взгляд любого, независимо от пола. Независимо от того, насколько он старался сохранить низкий профиль с его одеванием и личностью, он не мог скрыть свой необыкновенный внешний вид.

Сегодня Сяо Боцзян был одет в халат с темно-зеленым круглым воротником с соответствующим зеленым поясом, обвязанным вокруг его талии. Помимо простого квадратного куска нефрита, он не повесил ничего на поясе, не говоря уже о маленькой сумке для некоторых аксессуаров. Хотя он был одет в такие мягкие цвета, что мог сойти за камуфляж, широкие плечи и узкая талия, подчеркнутые халатом, заставляли его выделяться среди других. Под его круглым воротником был внутренний кусок ткани, который выглядывал из воротника и обертывался вокруг его горла, придавая ему чувство сдержанности.

Близкие друзья Чанци были довольно красивы, и все они происходили из уважаемых семей. Таким образом, их темперамент и платье выделялись больше обычного. Однако, когда они были рядом с Сяо Боцяном, они бледнели в сравнении с ним и становились дополнением к его привлекательности.

Таким образом, Сяо Боцян оставил у Мадам Цзоу очень глубокое впечатление за тот небольшой период, который она видела его сегодня на небольшом званом обеде. Как только она увидела его спину, она могла понять, кто это.

Хотя Сяо Боцзян не был действительно известным среди социальных кругов дворянства в столице, он действительно обладал некоторой известностью в Имперском колледже. Даже г-жа Цзоу слышала о Сяо Боцзяне раньше, один или два раза.

Ее взгляд вперился в спину Сяо Боцзяна, пока он не исчез через соединительную дверь. Затем она глазами проследила малый путь, который он прошел, и поняла, что лежит в этом направлении.

В конце небольшого пути, который только что проделал Сяо Боцзян... был Двор Сунтао!

Внезапно в голове мадам Цзоу вспыхнули всевозможные мысли. Она лихорадочно сжала кулаки.

К тому времени, когда Хейр Чжэн и остальные проснулись от своего пьяного оцепененийя, они попытались остаться в усадьбе Цзин’ань на ужин. Вспомнив эти новые деликатесы, которые он съел за обедом, Хейр Чжэн даже хотел, чтобы барсук Хэ Чанци, оставил его в поместье Цзин’ань в течение некоторого времени!

Даже собака зарыдает. Этот проклятый Хэ Санланг был слишком удачлив. Почему небеса даровали ему такую добродетельную жену, которая умела так хорошо готовить? Это не могло больше так продолжаться! Вернувшись домой, первое, что он собирался сделать, это заставить бабушку отправить кого-то в Дом Ингуо, чтобы проверить, есть ли у них какие-либо другие одинокие женщины, чтобы жениться!

Хэ Чанци не знал, как реагировать. Эти его друзья! Обычно он должен был приглашать их несколько раз, прежде чем они придут. Однако теперь они пытались продлить свое пребывание и даже отказывались уйти. Должны ли они быть такими бесстыдными?

Хэ Чанци был немного обеспокоен. Если бы эти блюда были сделаны его собственной женой, тогда он бы просто обратился к ней. Тем не менее, это была Третья сестра в законе, которая их приготовила. Он не был таким бесстыдным, чтобы снова ее беспокоить.

«Разве этого недостаточно на сегодня? Вы забыли свои манеры? Моя сестра в законе не повар по вашей просьбе!»

Маркиз Вейюань жаловался, крича: «Брат, он мелочится!» Однако все они были вельможами, поэтому они поняли обоснованное заявление Хэ Чанци. Постольку, поскольку они действительно хотели попробовать еще этой еды, они могли только остановить свое баловство.

Каждый из их вздохов был полон плача. Они подозревали, что не смогут есть ничего больше, когда вернутся домой в свои поместья и туда, где их будут кормить.

Хэ Чанци был довольно беспомощным, увидев такую ситуацию. Он вдруг вспомнил то, о чем его бабушка говорила с ним во время беседы на днях. Затем он обратился к людям, которые выходили на улицу, и сказал: «Если вы действительно хотите снова поесть стряпни Третьей сестры в законе, вы можете подождать, пока снова откроется ресторан Гуйлинь. Бабушка передала свой ресторан Гуйлинь Третьей сестре в законе, чтобы та его содержала, так что не нужно ждать слишком долго, пока она его откроет».

«В самом деле? Заслуженная Леди Цзиньи собирается открыть ресторан?»

Все трое были вне себя от радости. Поскольку Чу Лянь собиралась открыть ресторан, там наверняка будут вкусные блюда. Таким образом, если бы они были поражены тягой в будущем, им не нужно было бы отбрасывать достоинство, чтобы выпрашивать у Хэ Чанци немного еды.

«Я обязательно дам всем вам знать, когда откроется ресторан Третьей сестры в законе».

Учитывая эту новость, группа вернулась домой в отличном настроении.

На следующий день Чу Лянь снова пригласила Вэньцин и Венлан вместе с собой в ресторан Гуйлинь. Она передала некоторые инструкции относительно ремонта ресторана, прежде чем уехать домой.

Ремонт был почти закончен. Она выбрала шеф-поваром одного из слуг, которые приехали за ней из дома Ингуо, когда она вышла замуж. Роман упоминал этого человека раньше. Он был верным слугой, и оригинальная Чу Лянь часто использовала его для отправки писем Сяо Боцзяну.

Родители Мао Чжанцзи были все еще живы и здоровы, и все они были слугами Чу Лянь. Ему было восемнадцать в этом году. Его отец обычно был поваром третьего ранга в Доме Ингуо, поэтому он научился кулинарным навыкам от своего отца в молодом возрасте. У него действительно был талант в приготовлении пищи.

Чу Лянь никогда не держала своих служанок или старших служанок в то время как готовила. Сиянь была дотошна и научилась готовить у нее несколько блюд, поэтому Чу Лянь послала ее, чтобы научить Мао Чжанцзи, как готовить новые блюда в ресторане Гуйлинь. Из доклада Сиянь Мао Чжанцзи уже успел изучить большинство из них. Он еще лучше готовил некоторые блюда, чем его временный учитель Сиянь.

Вчера вечером она специально приказала Мао Чжанцзи приготовить обед для Двора Сунтао. После того, как она попробовал его работу, Чу Лянь была довольна.

Бухгалтерия по-прежнему была за прежним бухгалтером ресторана Гуйлинь, Ваном.

Что касается менеджера, она позволила менеджеру Цинь, которого она временно заимствовала у Матриарха, занять эту должность.

В последние несколько дней менеджер Цинь был очень добросовестным в своей работе. То, что было еще лучше, заключалось в том, что он не управлял старыми способами и был открыт для новых идей. Он также был довольно красноречивым, когда дело доходило до разговора. Он был третьим сыном главного управляющего Матриарха Хэ. Вначале Матриарх думала о том, чтобы обучить его стать главным управляющим, но в конце концов она отправила менеджера Цинь к Чу Лянь из-за своей любви к ней. Таким образом, его способности были, безусловно, первоклассными.

После некоторого обсуждения, Чу Лянь и Матриарх Хэ решили, что первое сентября было хорошим днем. Таким образом, открытие ресторана Гуйлинь было намечено на эту дату.

Чу Лянь уже подготовила приглашения на золотых тиснениях. Все, что ей нужно было сделать, - это решить, кого пригласить.

И Матриарх Хэ, и слуги во внутреннем дворе Чу Лянь с нетерпением ждали открытия ресторана Гуйлинь.

Ресторан Гуйлинь занимал особое место в сердце Матриарха. Что касается третьей ветви, то ресторан был для нее очень важным источником дохода.

Хэ Санланг сам отважился ехать на северную границу. Кто знал, когда он сможет вернуться в этот двор? Третья Молодая Мадам оставалась одна в поместье, и ее приданое было довольно жалким. Она также не была в состоянии управлять имением. Расходы на их ветвь оплачивались из общих счетов недвижимости, но им все же приходилось пользоваться личными средствами для свободного использования. В противном случае, они, безусловно, будут смотреться хуже других.

Будучи в Поместье Ингуо, она была просто маленькой мисс, так что было здорово, если у нее было хоть сколько-нибудь денег. Тем не менее, Чу Лянь теперь была главной ответственной за третью ветвь, поэтому ей нужно было заработать немного средств.

Кроме того, Третья Молодая Мадам не была скупой. Однажды разбогатев, она, естественно, богато наградила бы своих слуг.

Таким образом, от старших служанок Гуй и Чжун до черных слуг, подметающих полы во дворе, все они надеялись, что в ресторане Гуйлинь Третьей молодой мадам будет хорошо и он будет процветать.

В конце концов, Чу Лянь оказалась самым спокойным человеком в поместье. Она просто ела, пила и спала весь день, наслаждаясь своими маленькими удовольствиями. Повторное открытие ресторана Гуйлинь, похоже, было таким же обычным, как ее ежедневная практика каллиграфии, по крайней мере для нее. Когда дата открытия приблизилась, даже Сиянь начала беспокоиться. Тем не менее, ее хозяйка просто лежала на кушетке и ела цукаты, перелистывая недавно опубликованную книгу комедий.

Глядя на чрезмерно расслабленную внешность своей госпожи, Сиянь не знала, жаловаться или примкнуть к ней.

Сиянь подошла к Чу Лянь с несколькими различными видами ткани в руке. «Третья Молодая Мадам, какой цвет мы должны использовать для штор в частных комнатах?»

Когда Чу Лянь услышала слова Сиянь, она даже не подняла глаза. Она как раз читала захватывающую часть в своей книге. «Вы можете решить это сами: вам не обязательно приходить ко мне за этими маленькими делами».

Если бы с ней нужно было консультироваться по мелочам, как цвет штор, разве она не была бы перегружена работой в будущем, когда у нее было бы больше магазинов в руках? Она снова открывала ресторан Гуйлинь, чтобы зарабатывать больше денег и наслаждаться жизнью, а не создавать больше проблем и работы для себя.

Ее конечная цель состояла в том, чтобы стать беззаботной и расслабленно наслаждаться миром!

Сиянь почувствовала себя немного беспомощной, но она знала, что слова Третьей молодой мадам были законом. Таким образом, она спокойно выбрала цвет, который ей нравился.

Однако после этого она не ушла и продолжала спрашивать: «Третья Молодая Мадам, мы должны подготовить еще двух лояльных поваров?»

Чу Лянь наконец подняла глаза от книги и повернулась к Сиянь. "Почему ты это сказала?"

Увидев, что Третья Молодая Мадам наконец обратила на нее внимание, Сиянь немного взволновалась. «Третья Молодая Мадам, вы видели эти большие рестораны в столице? Они всегда настолько полны, что свободных мест нет. Рестораны с уникальными специальными блюдами обычно имеют длинную очередь снаружи. Как Кук Мао сможет справиться со всеми ними? Разве он не будет перегружен работой?»

Услышав слова Сиянь, Чу Лянь улыбнулась и положила книгу. Затем она взяла чашку со стола рядом с собой и сделала глоток медовой воды.

«Сиянь, ты слишком задумываешься. Каждый день я планирую иметь около двадцати столов гостей».

Глаза Сиянь расширились от шока, и она с недоверием сказала: «Третья Молодая Мадам, разве ты не сказала, что собираешься сделать ресторан Гуйлинь знаменитым во всей столице и победить этот ресторан Юэхонг на проспекте Жуке?»

С около двадцати столами гостей в день, как они собирались победить ресторан Юэхонг? Просто сумма ежедневного дохода была определенно не достаточной, чтобы поддержать расходы ресторана.

Увидев удивление Сиянь, Чу Лянь не удержалась от желания захихикать. Она выглядела как милая маленькая лиса, чьи трюки, наконец, преуспели.

«Глупая девчонка. Я приведу тебе пример. Если бы существовал набор доспехов, который мог бы защитить твое тело, и только один был бы таким во всем мире, тогда люди назвали бы его единственным в своем роде сокровищем. Все воины в мире, несомненно, положили бы свою жизнь, чтобы достать его. Теперь, если бы было десять комплектов этой брони, тогда это считалось бы редкостью. Но если бы было десять тысяч его наборов, этого было бы достаточно, чтобы нарядить каждого члена городской гвардии. Тогда этот доспех больше не будет сокровищем, а просто обычным мусором».

Сиянь не была медленно соображающей. После получения руководства Чу Лянь, она как будто проснулась от сна.

На самом деле, здесь был очень простой здравый смысл. Все знали, что ценность вещей прямо пропорциональна их редкости. В противном случае, почему хетанский нефрит даже за деньги не могли купить? Чем легче было что-то получить, тем меньше людей считали это сокровищем.

Это применимо и к секретным рецептам Третьей Молодой Мадам.

До тех пор, пока ресторан имел хорошую репутацию и сохранял свои услуги в редкости, он определенно будет привлекать благородных людей столицы, до такой степени, что они могут даже сражаться за него.

К тому времени, даже если бы они установили стоимость резервирования одного стола за сотню таэлей, все равно были бы покупатели, выстроившиеся с наличными деньгами.

Разница между тем, как заработать сто таэлей со ста столов и заработать сто таэлей с одного стола, была как небо и земля.

Глаза Чу Лянь сверкнули, когда она взглянула на Сиянь. «Теперь ты понимаешь?»

Выражение лица Сиянь стало радостным. Она смотрела на своею хозяйку с восхищенным взглядом, похожим на лояльного маленького щенка.

Чу Лянь улыбнулась.

Это было то, что она планировала с того момента, как решила открыть ресторан Гуйлинь. У кого было больше всего денег в Великой династии Ву? Разумеется, это было благородное сословие! Она была мадам из дома Цзин’ань, а теперь также получила титул «Заслуженная леди Цзиньи». Это дало ей явное преимущество - ей не нужно было бояться, чтобы некоторые знатные люди пытались использовать свой статус, чтобы воспользоваться ее бизнесом. Кроме того, она не чувствовала бы себя в мире с самой собой, если бы она поссорилась с дворянами. Кошельки выдающихся домов были наполнены деньгами. К кому еще она будет стремиться, если не к ним?

Если она должна была идти против своей совести и нацелиться на простых людей, которые зарабатывали свои деньги своей кровью, потом и слезами, она определенно не смогла бы этого сделать!

Прошел еще один день, Чу Лянь встала рано утром и отправилась в зал Цинси. Сегодня она должна была сопровождать Матриарха в посещении усадьбы Чжэн.

Они только что собрались отправиться во внешний двор, чтобы сесть в экипаж, когда подошел стюард, чтобы сообщить, что дом Чжэн отправил кого-то сюда.

Матриарх Хэ быстро приказала слугам направить посланника из Дома Чжэн в зал Цинси.

Это был главный управляющий имения Чжэн. Как только он вошел, он опустился на колени колени перед Матриархом Хэ.

«Матриарх Хэ, пожалуйста, позвольте Почетной Леди Цзиньи спасти нашего старого герцога Чжэн!»

Чу Лянь в шоке уставилась на него. Неужели этот управляющий ее перепутал с кем-то еще? Ведь она не была врачом, и она не знала, как обращаться с людьми. У нее также не было чудесной панацеи. Как она должна была спасти старого герцога Чжэн?

Матриарх Хэ тоже была в замешательстве. Однако стюард, стоящий на коленях у ее ног, казалось, не лгал. Тревога и горе в его выражении не было бы настолько легко подделать.

«Что происходит? Жена Санланга не знает медицины. Как она может спасти старого герцога Чжэн?»

Услышав вопросы Матриарха, он замолчал. Однако теперь невозможно было скрывать правду, что он явно обращается к ним за помощью, поэтому он полностью объяснил обстоятельства как Матриарху Хэ, так и Чу Лянь.

Даже после того, как Чу Лянь уже села в экипаж Дома Чжэн, у нее все еще было небольшое головокружение от внезапного поворота событий.

Какое странное затруднительное положение там было. Кто мог ожидать, что болезнь старого герцога Чжэн была вызвана его придирчивыми вкусами... Не было никаких изысканных блюд, которые могли бы удовлетворить его!

Неудивительно, что дом Чжэн поставил этот вопрос так плотно. Объяснение, которое они дали на стороне, заключалось в том, что Старик Герцог Чжэн продолжал стареть, и его здоровье ухудшилось до такой степени, что он был прикован к постели.

Если бы общественные круги дворянства узнали, что старый герцог Чжэн перестал есть, потому что он был придирчивым едоком и что именно эта его пикантность вызвала спад в его здоровье, разве они не смеялись бы, пока их лица не покраснеют? Дом Чжэн станет посмешищем столицы, если это произойдет.

Уголки губ Чу Лянь дрогнули. Этот старый герцог Чжэн действительно заразился очень странной болезнью...

Чу Лянь наконец поняла, почему Старая Герцогиня Чжэн так хотела пригласить ее в свое имение.

К счастью, Чу Лянь не была равнодушным человеком. Поскольку они пришли к ней за помощью, она была счастлива помочь. Как говорится, есть больше достоинств в спасении жизни человека, чем в строительстве семиэтажной пагоды. Кроме того, нуждающимся здесь был старый герцог Чжэн, который имел хорошую репутацию в столице.

Тем не менее, она не могла давать пустые обещания. Она только рассказала стюарду Дома Чжэн, что она будет стараться изо всех сил.

Несмотря на это, этот стюард сильно ее благодарил, как будто он наконец нашел помощь, в которой они нуждались.

Наблюдая за действиями Чу Лянь, Матриарх Хэ внутренне дала ей одобрение. Жена Санланга была доброй, но не слишком мягкой. Она знала свои ограничения и не пыталась показать свои навыки. Хотя она была немного ленива, обычно, когда дело доходило до крупных событий, она была хороша в том, чтобы держать ситуацию под контролем.

На пути в Чжэн-Энд, Чу Лянь не теряла время попусту.

Она начала с того, что попросила распорядителя, что любил поесть старый герцог Чжэн, затем спросила о его физическом здоровье. Подумав об этом, она начала составлять первоначальный список блюд.

Как только управляющий получил почетные указания леди Цзиньи, он немедленно приказал одному из слуг вернуться в поместье и подготовить ингредиенты.

Матриарх Хэ и Чу Лянь, наконец, достигли Поместья Чжэн через полчаса.

Они сошли с коляски у боковых ворот поместья и были отведены во внутренний двор самой старой герцогиней Чжэн. Затем они вошли в спальню старого герцога Чжэна.

Когда Хейр Чжэн вернулся в поместье, он заметил несколько экипажей, припаркованных у боковых ворот, и один из конюхов усадьбы заботился о лошадях.

Сяо Боцзян спешился с лошади и внимательно посмотрел на кареты. Затем, сбитый с толку результатами своих наблюдений, он сказал: «Тяньчэн, похоже, это кареты Дома Цзин'ань».

Хейр Чжэн более внимательно посмотрел на символы на карете и согласился. Наследник только знал, что здоровье его дедушки плохое, но его родители не сказали ему причину болезни деда. Таким образом, Хейр Чжэн все еще был в неведении относительно ситуации.

Он бросил взгляд на своего слугу. Сообразительный слуга получил сообщение и быстро побежал узнать о колясках. Через короткое мгновение он вернулся и что-то прошептал в ухо Хейр Чжэну.

Выражение наставника Чжэна превратилось в удивленное. «Брат Сяо, Матриарт Дома Цзиньян и Заслуженная леди Цзиньи приехали в мое поместье».

Сяо Боцзянь тоже немного удивился. В то же время сладкое чувство наполнило его сердце. Значит, он и Лянь’эр все еще были связаны судьбой. Он даже наткнулся на нее здесь, в поместье Чжэн.

В уме Хейр Чжэна была восхитительная кулинария восхитительной леди Цзиньи. К сожалению, здоровье его дедушки снижалось изо дня в день, поэтому он не был настроен думать о еде. Однако, поскольку Заслуженная леди Цзиньи специально приготовила эти блюда для них в тот день, он решил поблагодарить ее лично, если случайно встретит ее во внутреннем дворе.

В глазах Сяо Боцзяна вспыхнул блеск, но он ничего не сказал. У него уже был план.

Хотя Сяо Боцзян был хорошим другом Хейр Чжэна, он по-прежнему был чужим и мужчиной. Ему не было нужды входить во внутренний двор имения Чжэн.

Он регулярно приезжал в поместье Чжэн в качестве гостя, но он редко ступал во внутренний двор. Он обычно следовал за Хейр Чжэном в его кабинет во внешнем дворе, и сегодня это не стало исключением.

Старая герцогиня Чжэн уже ждала у входа во внутренний двор. Как только она увидела Матриарха Хэ и Чу Лянь, она немедленно сделала шаг вперед, чтобы поприветствовать их.

Когда она была в пределах досягаемости, она схватила Матриарха Хэ за руки со слезами на глазах. «Старшая сестра, ты наконец пришла!»

Матриарх Хэ похлопала ее по руке и начала успокаивать ее. «Тебе не нужно быть любезной с нами. Пойдем сначала посмотрим на старого герцога Чжэна. Скажите жене Санланга, есть ли что-то, чего не может есть старый герцог Чжэн.»

Старая герцогиня Чжэн вытерла слезы и кивнула. После этого она привела Чу Лянь и Матриарха Хэ в спальню.

Старый герцог Чжэн действительно был болен. Казалось, он спал в летаргическом состоянии и видел сны. Он даже что-то пробормотал, хотя то, что он сказал, было непонятным. У него почти не осталось сил, и его голос был настолько мягким, что Чу Лянь должна была придвинуться прямо рядом к нему, прежде чем услышать, что он говорит.

Как только она смогла наконец что-то учуять, она не знала, как отреагировать. Старый герцог Чжэн уже был одной ногой в гробу, но даже во сне он бормотал: «Апельсины... Крабы...»

Каким же гурманом был этот старый герцог Чжэн?

Чу Лянь не знала, как проверить пульс, не говоря уже о традиционной китайской медицине. До сих пор императорский врач проверял пульс старого герцога Чжэна рядом с кроватью, поэтому Чу Лянь спросила врача, какой пищи должен был избегать старый герцог в его состоянии. Когда она наконец поняла, что он не может есть, она привела Сиянь и Мингян на маленькую кухню, которую заранее заготовила семья Чжэн.

Кухня была снабжена множеством свежих ингредиентов. Некоторые из них даже были отправлены не так давно по указанию Чу Лянь по пути сюда.

Была середина осени, и это означало крабовый сезон. Крабы были особенно мясистыми и вкусными на данный момент. Это было также время, когда апельсины созревали, поэтому неудивительно, что старый гурман-герцог думал о них даже во сне.

Поскольку он явно хотел их съесть, Чу Лянь уже знала, что делать. Как насчет апельсина, фаршированного крабовым мясом?

Так же, как вы должны были иметь правильное лекарство, чтобы вылечить определенную болезнь, вам нужно было убедиться, что правильное блюдо соответствует аппетиту клиента.

Приготовить апельсин, фаршированный крабовым мясом, не составит труда. Им просто нужно было выбрать хорошие, свежие апельсины и толстого краба. В Поместье Чжэн был краб на кухне, но у них не было апельсинов.

Она приказала Сиянь уведомить слугу, ожидающего снаружи, чтобы найти ей качественные апельсины. Поскольку сейчас был сезон, их не должно было быть слишком сложно найти.

Старшая служанка привела с собой двух служанок и быстро отправилась во внешний двор, чтобы найти управляющего, отвечающего за покупку ингредиентов.

Чу Лянь приготовила себе краба, выковыряла мясо из раковины и дала указания Сиянь, стоящей рядом с ней. Мингян отправили приготовить кашу из женьшеня.

Крабы были готовы в короткий срок. К тому времени старший слуга уже вернулся со свежими апельсинами, в которых нуждалась Чу Лянь.

Апельсины были яркими и ароматными с хорошей, ровной формой. При одном взгляде вы могли бы сказать, что они были качественными. Теперь им пришлось вырезать их, удалить мякоть из фруктов и затем набить оставшуюся кожуру начинкой из крабового мяса, свинины, водяных каштанов, молотого имбиря и рисового вина. Затем, заменив верхнюю часть, которую они отрезали, они должны были положить фаршированный апельсин в корзину для пароварения и сварить на пару.

Служанка, которая принесла ингредиенты, не осмелилась остаться на кухне, чтобы смотреть. Она опустила голову и вывела других служанки, отвечающих за стол на кухне.

Сиянь вымыла апельсины, затем передала их Чу Лянь. Чтобы заставить их выглядеть более аппетитно, Чу Лянь тщательно вырезала несколько простых рисунков на шкурках фруктов. После этого она разрезала их. На ее третьем апельсине, как только она начала разрезать его на две части, ее нож внезапно встретил что-то тяжелое внутри. Чу Лянь нахмурилась и потянул апельсин. Любопытно, что внутри была тонкая железная капсула!

Глаза Сиянь расширились, и ее лицо было потрясено.

С другой стороны, Чу Лянь остановилась на мгновение, прежде чем успокоиться. Она бросила взгляд на Сиянь, затем взглянула на Мингян, которая была занята приготовлением каши на плите, и указала, что Сиянь нужно успокоиться.

Чу Лянь быстро достала тонкую железную капсулу своими проворными пальцами. Она нашла механизм, который закрывал ее и активировала, открыв капсулу с тихим щелчком. Внутри был небольшой свиток.

Что касается того, почему Чу Лянь была так хорошо знакома с механизмом капсулы, она раньше читала его в оригинальном романе. Сяо Боцзян любил отправлять сообщения «Чу Лянь» таким образом. Ранее он использовал эти железные капсулы.

Прежде чем она даже открыла свиток, Чу Лянь заметила маленький иероглиф «Сяо», написанный снаружи.

Как и ожидалось, это было сообщение от Сяо Боцзяна!

Этот Сяо Боцзянь по-прежнему был таким бредовым! Он все еще думал, что он ей нравится, и отказывался уйти. Ярость всплыла в сердце Чу Лянь.

Она сразу же потеряла всякий интерес к содержанию записки. Перед Сиянь она бросила неоткрытую записку и капсулу в огонь печи. Искры вылетали из ревущего огня, превратив записку в пепел.

Когда Сиянь увидела действия Чу Лянь своими глазами, чувство облегчения охватило ее сердце. Она знала, что у ее хозяина вообще не было никаких чувств к мистеру Сяо. Решение ее хозяина было правильным.

Теперь она была Третьей Молодой Мадам Дома Цзин'ань. Несмотря на то, что она не была главной женщиной в главной ветви, она все еще была хозяйкой третьей ветви. Она также занимала титул Заслуженной Леди Цзиньи. Даже если бы она не хотела сражаться за больший статус и власть, ей все равно пришлось бы отстаивать свою ответственность и репутацию.

Кроме того, кроме ухода на северную границу, молодой Мастер не оставил Третью Молодую Мадам без присмотра каким-либо другим способом. Даже без привлекательности Третьего Молодого Мастера, основываясь только на правилах семьи, это был дом, достойный усилий Третьей Молодой Мадам, чтобы защитить его. Для благородной женщины, которая вышла замуж в выдающийся дом, было довольно редко, что ей не приходилось сталкиваться с внутренним двором, полным наложниц ее мужа.

Основываясь только на этом, Третьей Молодой Мадам стоило усилий, чтобы сохранить репутацию чистой.

Кроме того, у Санланга был хороший семейный фон и он был намного лучше, чем мистер Сяо.

Во всем виноват мистер Сяо! Их молодая мисс уже вышла замуж за другого. Почему он все еще держался за нее, как пиявка, и отказывался отпустить?

Сиянь выпустила свою ненависть на Сяо Боцзяна лишь внутри своего собственного ума. Первоначальная доброжелательная и нежная служанка теперь мысленно вопрошала предков Сяо Боцзяна о несчастном, рожденном их семьей.

Чу Лянь взглянула на Сиянь и сказала: «Ты ничего не видела».

Сиянь кивнула в знак согласия.

После этого Чу Лянь продолжила готовить апельсины, как будто ничего не случилось.

Через два часа была приготовлена теплая, питательная каша из женьшеня и ароматные апельсины, фаршированные с крабовым мясом. Затем Чу Лянь специально приготовила два гарнира своими руками.

Старый герцог Чжэн долгое время был прикован к постели и долгое время назад перестал есть. Он не мог ничего съесть. Таким образом, она выбрала для него несколько продуктов с более мягкими текстурами.

Чу Лянь все приготовила, а затем ее служанки упаковали еду в несколько контейнеров для продуктов. Затем они бросились обратно в спальню старого герцога Чжэна.

Вернувшись во внешний двор Поместья Чжэн, Сяо Боцзян остался один в кабинете. Наследник Чжэн уже бросился во внутренний двор.

В кабинете Поместья Чжэн была обширная коллекция книг, поэтому Сяо Боцзян регулярно приходил, чтобы взять почитать. В этот момент секретный охранник Первый что-то прошептал в ухо Сяо Боцзяну, замаскированный как его слуга.

Сяо Боцзянь нахмурился. В голосе его раздался гнев, когда он сказал: «Что? Она бросила записку в огонь, не взглянув на нее?»

Первый, все еще почтительно стоящий, кивнул.

Ярость закипала как волна в груди Сяо Боцзяна. Он прислонился к скамье из ящиков, зажмурив глаза. Потребовалось немало времени, чтобы он успокоился.

Лянь’эр! Как ты могла быть такой глупой? Почему ты не доверяешь мне? Ты знаешь, что я написал в этой записке?!

Горечь и беспомощность смешались в мыслях Сяо Боцзяна. Он сейчас хотел схватить эту раздражающую женщину и немного запугать ее, чтобы выразить ей свое разочарование.

На этот раз Сяо Боцзян на самом деле послал достойное сообщение. То, что он написал в этой заметке, на этот раз не было ванильным признанием в любви, но так как он «плакал крокодильими слезами» столько раз, неудивительно, что Чу Лянь даже не хотела смотреть на него.

Содержание этой заметки было связано с отцом Чу Лянь.

Посредством чистой удачи, обычно бездеятельный Второй Мастер Дома Ингуо, Чу Цичжэн, каким-то образом получил правильную позицию в пятом ряду, которая на самом деле была просто мягкой работой. Не только это, но, похоже, он каким-то образом связался с Поместьем Пан.

Было определенно что-то ненормальное в этом. Сяо Боцзян просто хотел сообщить Чу Лянь эту новость и спросить, не знает ли она, что происходит. К сожалению, эта маленькая бумажная записка уже сгорела в огне.

Когда Сяо Боцзян заметил, что он все это время сжимает кулаки, он понял, что начинает терять терпение.

Осенние экзамены!

В этом году его никто не остановит. Он так много терпел эти последние десять лет, все ради того, чтобы окончательно продемонстрировать свой блеск при дворе. Он определенно собирался стать человеком, который стоял на пике!

Чу Лянь привела своих слуг в спальню старого герцога Чжэн. В это время Старая Герцогиня Чжэн и Матриарх оба ждали ее в наружной комнате.

Когда она услышала, как кто-то сообщил, что Чу Лянь вернулась с едой, Старая герцогиня Чжэн не могла больше сидеть и быстро встала.

Матриарх Хэ нежно успокоила ее: «Не волнуйся, эта старуха верит в кулинарные навыки жены Санланга».

Чу Лянь была более озабочена, чем две пожилые женщины. У нее было много сомнений в сердце. Будет ли старый герцог Чжэн действительно излечен, просто вкусив вкусной еды?

Ее привели к постели старого герцога Чжэна. Некоторые служанки уже установили небольшой стол рядом с кроватью. Чу Лянь взяла коробку с продуктами из рук Сиянь и лично сервировала посуду на маленьком столике.

Чу Лянь взглянула на бессознательного старого герцога Чжэна и нахмурилась. Ее блестящие черные глаза метались, а потом, подумав, она начала говорить мягким, нежным голосом.

«Высший человек обладает необычайным пониманием и интеллектом. Его превосходство внутри проявляется через его позу и действия. Чтобы получить просветление от крабов, сегодня мы предлагаем апельсины с крабом внутри.»

«Холодная середина осени - это когда вкус крабов и апельсинов самый лучший. Неудивительно, что у старого герцога Чжэна все мысли о них. Однако, как гурман, старый герцог Чжэн наверняка съел много свежих крабов и качественных апельсинов. Однако, вы когда-нибудь пробовали есть крабы и апельсины вместе?»

«У этого юниора есть секретный рецепт, который здесь называется апельсином, фаршированным крабовым мясом. С помощью этого метода приготовления вы могли бы сказать, что аромат апельсинов и свежесть краба были выражены в полном объеме. Свежий и ароматный, в сочетании с пятью другими видами приправ. Для тех, кто не может попробовать это блюдо хотя бы один раз, это будет самое большое сожаление их жизни...»

Пока Чу Лянь описывала блюдо, она открыла один из фаршированных апельсинов. Первоначально запечатанный аромат мгновенно разнесся по воздуху и рассеялся по всей комнате. Вся комната теперь была наполнена запахом, который был таким же свежим и ароматным, как описала Чу Лянь.

Кроме того, ее речь была настолько заманчивой, что даже Старая Герцогиня Чжэн и Матриарх Хэ, а также императорский врач, ожидающий в стороне, все тайно стали нюхать и немедленно вынуждены были сглотнуть слюну. Конечно, ее речь также повлияла и на приземистого старого герцога.

Старый герцог Чжэн все еще был в бессознательном состоянии. Внезапно его веки дернулись, и он открыл морщинистые глаза.

Хотя его зрачки сначала казались немного туманными, они быстро обострились. Он сморщил нос, словно обнаружив запах хорошей пищи в воздухе.

Когда он, наконец, унюхал этот аромат, его старые глаза засияли новым светом. Старый герцог Чжэн попытался сесть, крича хриплым голосом: «Быстро, быстро! Помогите мне!»

Когда старая герцогиня Чжэн увидела, что ее муж наконец очнулся, она больше не могла сдержаться и заплакала. Слезы скользнули по ее щекам и она воскликнула: «Мой Герцог, к тебе наконец вернулся аппетит!» И, не дожидаясь, пока слуги отойдут, она бросилась к старому герцогу и лично помогла ему сесть на изголовье.

Чу Лянь была достаточно умна, чтобы быстро оправиться от неожиданности. Она подошла через стол к старому герцогу Чжэн, чтобы освободить место.

Старый герцог Чжэн долгое время был прикован к постели. Теперешний порыв, казалось, исчерпал всю его оставшуюся силу. Он не мог даже поднять руку и мог только смотреть прямо на тарелку апельсинов, фаршированных крабовым мясом.

Старая герцогиня Чжэн быстро взяла один из апельсинов и лично накормила его.

Как только первый кусок вошел в рот, глаза старого герцога Чжэн засияли еще ярче. Его сердце забилось, его глаза загорелись, его нос вспыхнул, и его рот одарил его радостью.

Проглотив глоток неба, старый герцог Чжэн полностью бросил свою мысль о голодании. Если бы не старая герцогиня Чжэн, удерживающая его за спину и не позволяющая ему есть слишком много сразу, он, вероятно, проглотил бы весь фаршированный апельсин за два или три укуса.

Поскольку старый герцог Чжэн очнулся и уже прекратил свою голодовку, было нецелесообразно, чтобы посторонние продолжали находиться внутри комнаты. Поэтому младшая герцогиня Чжэн пригласила гостей, в том числе имперского врача, во внешнюю комнату.

После того, как герцогиня Чжэн предложила Матриарху присесть, она с благодарностью обратилась к Чу Лянь. «Это было все благодаря усилиям Заслуженной леди Цзиньи. Пожалуйста, примите этот поклон от меня.»

Чу Лянь быстро помогла молодой герцогине Чжэн подняться. «Мадам, пожалуйста, не церемоньтесь со мной. Это было маленькое дело.

Герцогиня Чжэн покачала головой. «Заслуженная леди Цзиньи, вам не обязательно быть такой скромной. Даже императорские повара не смогли сделать такого удивительного блюда. У Заслуженной леди действительно есть чудесные идеи. Это впечатляет меня.»

Уши Чу Лянь немного покраснели. Чем были эти «чудесные идеи»? Она была просто гурманом, который собирал вековые знания поваров... Герцогиня Чжэн действительно оценила ее слишком высоко.

Когда Матриарх увидела, что ее внучка выглядит такой смущенной, она усмехнулась. «Жена Санланга, ты сделала чуть больше этих фаршированных апельсинов? Если есть еще, принеси немного и нам попробовать. Мой аппетит был пробужден после твоей небольшой демонстрации».

Чу Лянь кивнула. "Конечно!"

Чу Лянь достала большую коробку с продуктами из рук Миньян. Слуги отправили на кухню довольно много апельсинов, и их не было сложно приготовить их. Таким образом, Чу Лянь сделала еще несколько порций, думая, чтобы у каждой был новый вкус. Разговор с Матриархом Хэ подсказал, что сейчас было подходящее время, чтобы достать дополнительные порции.

Каждому человеку дали по одному апельсину: даже имперский врач, который пришел проверить старого герцога Чжэна, получил только один.

Люди, присутствующие здесь, были не такими разборчивыми, как Старый Герцог Чжэн. Таким образом, воздействие пищи для гурманов было еще сильнее на них.

Имперский врач держал пустой апельсин, чувствуя себя неудовлетворенным. Он уставился на пустую кожуру у себя в руках, наконец, почувствовав сочувствие к затруднительному положению старого герцога Чжэна.

После дегустации чего-то тщательно приготовленного и столь вкусного, предстояло вернуться к нормальной еде, как будто с небес в ад. Это было очень болезненно.

Старый герцог Чжэн только что очнулся, поэтому, как бы ни была вкусна еда, старая герцогиня Чжэн не решилась дать ему много. Она могла только изо всех сил убеждать его сдержать себя и, наконец, сумела убедить старого герцога.

Покончив с едой, старый герцог Чжэн потратил всю свою энергию. Он закрыл глаза и вернулся в постель. Имперский врач воспользовался этим шансом снова войти во внутреннюю комнату и проверить пульс старого герцога. Когда он вышел, старая герцогиня Чжэн с тревогой спросила о здоровье старого герцога.

Врач улыбнулся и сообщил, что герцог будет в порядке.

На самом деле у старого герцога Чжэн было здоровое тело и острый ум, несмотря на его возраст. Он был просто придирчив к своей еде. Он был прикован к постели только потому, что он решил голодать - теперь, когда он готов был есть, благодаря тому, что Чу Лянь приготовила такую вкусную пищу, его тело выздоровело бы очень быстро, за короткое время. В предстоящие дни ему просто нужно было пить питательные отвары и нормально питаться.

Дамы Павильона Чжэн были вне себя от радости. Матриарх Хэ тоже была счастлива за свою сестру, услышав эту новость.

Поскольку старый герцог Чжэн теперь был в порядке, им было бы неуместно продолжать беспокоить его отдых. Таким образом, Матриарх Хэ решила попрощаться с ними.

Старая герцогиня Чжэн только что согласилась отправить их восвояси, когда ее невестка, младшая герцогиня Чжэн, потянула ее за рукав и посмотрела на нее.

Затем она что-то прошептала в ухо старой герцогини Чжэн.

Старуха застыла. Ее выражение лица стало немного обеспокоенным, и она с некоторым смущением обратилась к Матриарху. Затем она снова посмотрела в светлые глаза Чу Лянь, стоящей за Матриархом Хэ.

«Старшая сестра, у меня есть просьба...»

Легкая улыбка на лице Матриарха Хэ исчезла, и она сказала: «Хотя мы не сестры по крови, наша дружба не менее близка, чем у пары настоящих сестер! Разве есть что-то, что ты не можешь говорить передо мной?»

Услышав такое щедрое заверение от Матриарха Хэ, Старая Герцогиня Чжэн наконец отринула свою гордость, начав умолять: «Не могли бы вы оставить Заслуженную леди Цзиньи в течение еще нескольких дней в Поместье Чжэн? Старшая сестра, вы знаете, что у моего герцога очень придирчивый аппетит. Боюсь, что после пробуждения он больше не захочет ничего есть...»

Старая герцогиня Чжэн знала, что ее просьба была слишком большой. Чу Лянь не была замужем за Домом Чжэн, и у нее не было никаких тесных связей с этим домом. Кроме того, она уже была замужем за другим. Было бы очень неуместно, если бы она осталась в поместье Чжэн.

Кроме того, эта просьба показала, что старая герцогиня относилась к Чу Лянь как к простому повару. Даже если Чу Лянь не занимала титул благородного звания, как сейчас, это была довольно унизительная просьба.

Если бы это дело не касалось здоровья старого герцога Чжэна, Матриарх Хэ бы взорвалась от просьбы своей сестры.

Когда Чу Лянь услышала эту просьбу, ее брови собрались вместе. Она действительно хотела отвергнуть ее, но это была беседа Старой Герцогини Чжэн и Матриарха. Здесь не было места ее мнению.

Таким образом, ожидающие глаза Чу Лянь повернулись к лицу Матриарха. Если Матриарх решила «вывести» ее без колебаний, тогда Чу Лянь была бы полностью разочарована «Семьей».

Любые следы улыбки были полностью стерты с лица Матриарха Хэ. Вместо этого появилось суровое выражение. Она посмотрела на свою старшую сестру и, мгновение подумав, покачала головой. Затем она твердо сказала: «Я знаю, что вы беспокоитесь, но эта просьба слишком необоснованна. Жена Санланга еще молода. Я не смогу спокойно отдыхать, если она останется где-то за пределами поместья Цзин'ань.»

Кроме того, Чу Лянь могла помочь только с насущным вопросом: она не могла заботиться о Старом Герцоге Чжэн всегда. Она не была слугой. Она была Третьей Молодой Мадам Дома Цзин'ань, законной женой Санланга.

Чу Лянь не ожидала, что Матриарх Хэ так решительно отказалась бы от просьбы. Мало того, что она не разочаровалась, она также почувствовала, как внутри нее вырастает все больше тепла по отношению к семье.

Из-за этой привязанности ее глаза ярко засветились теплом ее чувств.

Старая герцогиня Чжэн также не ожидала такого короткого отказа от своей старшей сестры. Она не знала, как отреагировать на нынешнюю ситуацию. Она открыла рот, но не могла придумать, что сказать. Старая герцогиня Чжэн также знала, что ее просьба слишком завышена, но она все еще была недовольна тем, что ей было отказано так прямо.

Младшая герцогиня Чжэн не знала, что сказать, поэтому вокруг них поселилась неловкость.

Чу Лянь заметила, что ситуация ухудшилась, поэтому, поскорее приняв решение, она сказала: «Бабушка, старая герцогиня Чжэн просто беспокоится за старого герцога. Старый герцог Чжэн просто жаждет хорошей пищи. Пока у него будет что-то новое, он должен быть в порядке. На самом деле это можно решить даже без внучки!»

По предложению Чу Лянь все с удивлением посмотрели на нее.

У нее действительно было решение этой проблемы?

Пока Матриарх Хэ поддерживала ее, Чу Лянь изо всех сил старалась помочь ей. Если бы просто нужно было готовить новые блюда для старого герцога Чжэн, тогда у Чу Лянь было много идей, которые могли бы сработать даже без нее.

В худшем случае, она могла просто передать некоторые секретные рецепты лучшим поварам Поместья Чжэн. В конце концов, у нее было достаточно таких так называемых «секретных рецептов», чтобы раздавать их десятками.

Чу Лянь улыбнулась. «Старая герцогиня Чжэн, герцогиня Чжэн, пожалуйста, подождите минуту. Я хотела бы сначала обсудить этот вопрос с моей бабушкой. Результатами вы не будете разочарованы».

Старая герцогиня Чжэн и младшая герцогиня Чжэн обменялись взглядами. Они действительно вышли за пределы дозволенного со своей просьбой, поэтому они чувствовали себя немного виноватыми. Поскольку Чу Лянь все еще пыталась пойти на компромисс, несмотря на их грубую просьбу, они быстро согласились.

Старая герцогиня Чжэн даже приказала своей служанке отвести их в соседнюю комнату для уединения.

Как только они вошли в комнату и закрыли дверь, Матриарх взяла руки Чу Лянь в свои. Ее тон все еще был немного озадачен, когда она сказала: «Лянь’эр, они ошибаются по этому поводу. Вам не нужно пытаться им потакать.»

Чу Лянь помогла Матриарху Хэ сесть на стуле, сделанном из желтого персикового дерева, и успокоила ее: «Бабушка, я знаю, что ты пытаешься защитить меня, потому что ты беспокоишься, что мною будут пользоваться. Тем не менее, вы и Старая Герцогиня Чжэн - такие старые друзья, и Старая Герцогиня Чжэн просто волновалась за здоровье Старого Герцога Чжэна. Я думаю, что ее действия простительны. Кроме того, этот вопрос не так серьезен, как вы думаете. Внучка имеет множество способов позволить старому герцогу Чжэну есть любые деликатесы, которые он хочет! Просто посидите здесь немного и не волнуйтесь за внучку. Внучка позаботится обо всем!»

Матриарх Хэ смотрела в светлые глаза Чу Лянь. Когда Чу Лянь просто продолжала невинно моргать без намека на вынужденное нежелание, Матриарх Хэ отложила свои заботы и улыбнулась.

Она действительно была близка со старой герцогиней Чжэн и не хотела волноваться об этом. Поскольку обе Матриархами в их соответствующих домах, было трудно избежать подобных конфликтов интересов, как бы они ни старались - у них просто были разные статусы и разные интересы. Они обычно пытались избежать столкновения друг с другом, но если бы они не смогли прийти к соглашению, то ни один из них не уступил бы.

Сегодня, если бы их роли поменялись, старая герцогиня Чжэн сделала бы то же самое.

Однако, если бы было решение, отвечающее интересам обеих сторон, было бы еще лучше.

«Ладно, бабушка тебя послушает». Матриарх Хэ погладила мягкую ручку Чу Лянь.

Чу Лянь сидела рядом с Матриархом Хэ. Единственными людьми в этой комнате были доверенные слуги, которых она привезла из поместья Цзин’ань, и здесь не было никого чужого, поэтому не было необходимости строго соблюдать этикет.

Чу Лянь посмотрела на служанку, которых она привезла с собой сегодня: Сиянь и Мингян.

Они обе застыли, увидев ее взгляд: они сразу поняли, о чем думала Чу Лянь. На самом деле, послушав разговор Чу Лянь с Матриархом Хэ, они уже начали понимать, каким будет решение Чу Лянь.

Внутренний конфликт Сиянь полностью отразился на ее лице, и ее брови сошлись у переносицы. С другой стороны, Мингян, похоже, не проявляла больших эмоций.

Чу Лянь спокойно заметила их реакции и подозвала их ближе. «Сиянь, Мингян, подойдите сюда».

Сиянь и Мингян подошли к Чу Лянь, опустив головы, а затем спросили в унисон: «Третья Молодая Мадам, у вас есть какие-то приказы для нас?»

Чу Лянь не любила ходить вокруг да около, поэтому она сразу же произнесла прямо. «Я уверена, что вы уже догадались, о чем я думаю. Старому герцогу Чжэн нужно, чтобы кто-то заботился о нем, пока он выздоравливает, но я не могу остаться в поместье Чжэн. Вы служили мне все это время, и я никогда не скрывала от вас кулинарию или секретные рецепты. Вы, должно быть, много узнали от готовки ежедневных блюд в моем дворе. Теперь, когда вам выдался этот шанс, готовы ли вы остаться и позаботиться о еде старого герцога Чжэна?»

Как и ожидалось, Сиянь и Мингян действительно догадались, что имела в виду их молодая мадам.

К тому времени, когда Чу Лянь закончила рассказывать им свое предложение, Сиянь уже казалась озабоченной и нежелающей. Напротив, Мингян была намного спокойнее, чем Сиянь. Она опустила голову, потупив взгляд. Чу Лянь не могла понять, о чем она думает.

Краем глаза Мингян бросила взгляд в сторону Сиянь и увидела ее молчаливое состояние. Поскольку Сиянь воздерживалась от выражения своих эмоций вслух, Мингян тоже не говорила.

Чу Лянь нахмурилась, когда ее две служанки отказались говорить. Она продолжала объяснять: «Вы обе - мои первоклассные личные служанки, поэтому я не могу отослать вас кому-то другому так просто. Если кто-то из вас захочет остаться, когда старый герцог Чжэн поправится, я все равно отправлю кого-нибудь, чтобы отвезти вас домой. Конечно, если вы обе не захотите остаться, я не буду вас заставлять. Всегда есть много других решений, о которых мы можем подумать».

Чу Лянь не любила насиловать других. Если ни одна из служанок не захочет остаться на стороне, она не станет причиной этой проблемы. Она могла просто выдумать еще несколько секретных рецептов, чтобы решить вопрос.

Однако остаться в поместье старого герцога Чжэна было редкой возможностью для Сиянь и Мингян. Они не были глупыми. Они, скорее всего, поняли, что в этой договоренности было много преимуществ для них.

Матриарх Хэ не ожидала такого решения от Чу Лянь. Ее улыбка была полна скрытого смысла, поскольку она также смотрела на Сиянь и Мингян.

Выслушав дополнительное объяснение Чу Лянь, Сиянь явно расслабилась, но Мингян внезапно напряглась.

Чу Лянь продолжала смотреть на двух служанках. Она на них не оказывала ни малейшего давления, они смотрели эти пронзительные глаза. Сердца Сиянь и Мингян бились, как барабаны.

«Скажите честно, что вы думаете об этом. Независимо от вашего выбора, я не буду вас обвинять».

В мгновение ока Сиянь глубоко вздохнула и нашла смелость подняться. Дрожащим голосом она сказала: «Третья Молодая Мадам, этот слуга не хочет оставаться где-то. Этот слуга... только хочет служить рядом с тобой.»

Чу Лянь была поражена только мгновение. Она улыбнулась. «Тогда просто оставайся рядом со мной. Мингян, как насчет тебя?»

Ответ Чу Лянь поднял тяжелое бремя в сердце Сиянь. Она взглянула на своего хозяина с туманными глазами, прежде чем переместиться в сторону.

Когда Мингян услышал ответ Сиянь, она явно стала еще более нервной. После жестокой битвы с собой Мингян все же выбрал путь, который был самым полезным для самой себя. Она посмотрела в глаза Чу Лянь и сказала: «Третья Молодая Мадам, этот слуга готов остаться, чтобы ухаживать за старым герцогом Чжэн».

У Мингян были большие глаза с двойными веками. По сравнению с живостью Фуянь, она была гораздо более молчаливой. Оригинальный роман не очень много описывал Мингян. Чу Лянь также не заметила никаких недостатков в ее личности, наблюдая за ней несколько дней. Однако, поскольку она служила ей так близко, Чу Лянь всегда находила способ проверить ее личность. Сегодняшняя проблема была одним из таких шансов. К сожалению, Мингян явно разочаровала ее.»

Однако это был ее собственный выбор, поэтому Чу Лянь не собиралась ее обвинять.

Выражение Чу Лянь не выявило никаких следов ее внутренних мыслей. Она ласково улыбнулась и сказала: «Хорошо, тогда ты останешься и позаботишься о Старом Герцоге Чжэн. Поскольку ты моя служанка, не опозорь меня. Не скупитесь на секретные рецепты, которые вы узнали от меня, и щедро пользуйтесь ими для старого герцога Чжэна. Что касается остальных вещей, оставьте их на меня и бабушку».

Мингян не ожидала, что Чу Лянь согласится так быстро: ее внезапное счастье показалось на ее лице. Она тайком взглянула на Чу Лянь, прежде чем внимательно взглянуть на Матриарха. Только после этого они заметили выражения их лиц и Мингян наконец расслабилась.

Она начала с нетерпением ждать своей новой жизни в поместье Чжэн.

В конце концов, Мингян была только молодой служанкой, которая не видела многого в мире. Такая амбициозная, как она, имела ограниченное видение.

Поскольку они уже закончили обсуждение и не нуждались в других идеях, которые она подготовила, Чу Лянь поручила Мингян еще несколько вещей, а затем помогла Матриарху Хэ выйти из комнаты.

Старая герцогиня Чжэн не думала, что простая служанка, служащая Чу Лянь, может знать так много секретных рецептов. Она была полна шока и удивления, а также недоверия. Один секретный рецепт был уже достаточно редок. Даже если Чу Лянь умеет хорошо готовить, она не может быть настолько щедра, чтобы преподавать свои рецепты служанкам!

Подавив недоверие, Чу Лянь улыбнулась и попросила кого-нибудь приготовить несколько ингредиентов. Затем она приказала Мингян показать свои навыки для старой герцогини.

Мингян приготовила немного драконьей лапши. Выкатывание теста и приготовление лапши не были навыками, которые могли бы знать обычные люди.

Только когда готовое блюдо было поставлено перед старой герцогиней Чжэн, она, наконец, поверила, что служанка Чу Лянь была на самом деле квалифицированным поваром.

Поскольку она доказала свое мастерство, Мингян оставили в поместье заботиться о еде старого герцога Чжэна. Старая герцогиня Чжэн также знала, что это была самая большая уступка Матриарха Хэ. Наилучшей уступкой ее просьбе, поэтому она лично сопровождала Матриарха Хэ и Чу Лянь всю дорогу во внешний двор вместе со своей невесткой.

Когда они готовились сесть в экипаж, примчался Хейр Чжэн.

Наследник Чжэн был молод и хорош в лести. В тот момент, когда он приехал, он встретил Матриарха Хэ и поблагодарил Чу Лянь за праздник, устроенный ею на днях. Наконец, он спросил об открытии ресторана Гуйлинь.

Чу Лянь была немного удивлена. «Наследник Чжэн, откуда вы узнали, что я собираюсь открыть ресторан?»

Наследник Чжэн усмехнулся. «Я слышал, как Брат говорил об этом несколько дней назад. Когда придет время, пожалуйста, не забудьте отправить мне приглашение, Заслуженная леди Цзиньи!»

«Конечно.»

Так вот что случилось. Чу Лянь улыбнулась. Наследник Чжэн был настолько прост, что на него было трудно сердиться.

После обмена любезностями Чу Лянь последовала за Матриархом. Она вернулась в поместье Цзин’ань.

После того, как экипаж дома Цзинань покинул имение Чжэн, Хейр Чжэн с любопытством повернулся к бабушке и матери. «Я слышал, что Заслуженная леди Цзиньи оставила свою служанку в нашем поместье. Что случилось?»

Когда герцогиня Чжэн услышала его вопрос, она посмотрела на него. «Вы продолжаете играть и кататься на своей работе, раз задумываетесь над такими маленькими делами? Почему вы хотите знать все это?»

Наследник Чжэн всегда имел сладкий язык, особенно относительно старших членов семьи, таких как его мать и бабушка.

Он обнял герцогиню Чжэн. «Мать, как ты сказала, это всего лишь небольшое дело. Поскольку это что-то маленькое, просто скажи мне. Тогда мне не придется идти и спрашивать других людей.»

У герцогини Чжэн был только один сын, поэтому она обычно баловала его. Она беспомощно посмотрела на сына, прежде чем ткнуть его в лоб. «Служанка, которую оставила почетная леди Цзиньи, хороша в приготовлении пищи. Она здесь, чтобы позаботиться о твоем дедушке, поэтому не стоит беспокоиться о ней.»

Наследник Чжэн был удивлен этим ответом. «Хорошо готовит? Тогда как она сравнима с Заслуженной Леди Цзиньи?»

Старуха Герцогиня Чжэн посмотрела на своего внука. «Как ее можно сравнить с Заслуженной Леди Цзиньи? Ее учила сама Заслуженная леди. Разве ты не сказал, что испытал навыки Заслуженной Леди? Если ты в будущем попробуешь блюда, приготовленные этой служанкой, тогда сам узнаешь.»

Когда Хейр Чжэн услышал это, он не мог не волноваться. С едой, которую он получил в поместье Цзин’ань, неудивительно, что у него были связаны большие надежды.

Уже к вечеру, когда Матриарх Хэ и Чу Лянь наконец вернулись в поместье Цзин’ань.

Чу Лянь сопровождала Матриарха. Сначала она вернулась в Цинси-холл. Прямо перед тем, как она ушла, Матриарх Хэ отослала всех слуг из комнаты. Она взяла за руку Чу Лянь и заговорила с ней.

«Ты, глупый ребенок. Как ты могла отправить свою служанку? Теперь тебе нужна новая. Как насчет того, чтобы тебе отныне прислуживала Муксиан?»

Муксиан была одной из самых верных служанок Матриарха. Как могла Чу Лянь принять ее предложение?

Она покачала головой. Ее яркие глаза мерцали, полные духа и ласки.

«Бабушка, мне хватает помощи. Кроме того, я единственная, кого они должны обслуживать во дворе Сунтао, так как моего мужа нет. Нет необходимости иметь так много слуг только ради меня одной. Прежде чем Санланг отправился на северную границу, он даже послал за Вэнцин, Вэньлан и даже старшей служанкой Чжун для меня. Даже если Мингян уйдет, Вэнцин может просто занять ее место.

Подумав, Матриарх пришла к такому же выводу. У Чу Лянь было более чем достаточно людей, чтобы служить ей с тех пор, как были добавлены Вэньцин и Вэньлан. Так как это было так, она отказалась от этой проблемы.

«Хорошо, так как у вас достаточно людей, бабушка не даст вам Муксиан. Сегодня вы отлично справились. Даже если эта Мингян решит вернуться позже, подумайте о том, как в любом случае уволить ее со службы. По крайней мере, эта другая девушка Сиянь, кажется, более благодарна.» Матриарх Хэ полностью раскрыла намерения Чу Лянь, когда та предлагала этот выбор своим служанкам.

Чу Лянь сладко улыбнулась. «Глаза бабушки такие же острые, как всегда!»

Увидев ее милую улыбку, Матриарх Хэ щелкнула ее по лбу. «Я не знала, что ты так хорошо читаешь людей. Это хорошо. Эти служанки являются нашими доверенными лицами: мы не можем удерживать тех, кто не ценит нас».

Чу Лянь кивнула в знак согласия.

После того, как они закончили разговор, Чу Лянь вернулась во Двор Сунтао в сопровождении Сиянь.

Сиянь почувствовала в себе чувство гордости, когда она последовала за Чу Лянь. Третья Молодая Мадам действительно доверяла ей сейчас.

Когда они вернулись в Двор Сунтао, через короткое время распространилось известие о том, что Мингян осталась заботиться о старом герцоге Чжэн. У всех горничных во дворе были неясные выражения на лицах, а сквозь их головы текли всевозможные мысли.

Чу Лянь передала несколько приказов старшей служанке Гуй и Сиянь, прежде чем отправиться в свою спальню для отдыха.

Мингян больше не было здесь, поэтому образовалась пустая позиция служанки первого ранга. После того, как Старшая служанка Гуй и Старшая служанка Чжун обсудили этот вопрос, они позволили Вэньцин занять место Мингян. Ее новая ответственность заключалась в том, чтобы взять на себя работу Мингян.

Вэньцин и Вэньлан были помощниками среднего класса. Теперь, когда Вэньцин была продвинута до первоклассной личной служанки, Старшая служанка Гуй продвинула еще нескольких горничных третьего класса ко второму классу, чтобы заполнить пробел. В конце концов, даже маленькая девочка-служанка, которая руководила подметанием двора, Байча, была повышена до третьего класса.

Байча не думала, что у нее когда-нибудь будет такая неожиданная возможность. В тот момент, когда это было объявлено, она выглядела так, как будто собиралась заплакать от радости прямо сейчас, но в конечном счете решила не делать этого.

Теперь, когда ряды двора были улажены, Старшая служанка Гуй удалила всех волной своей руки, и все они вернулись ко своим обязанностям.

Служащие Чу Лянь обычно сменяли друг друга. Сиянь и Фуян первоначально были вместе, а Мингян и Цзиньян составляли другую пару. Однако теперь, когда Мингян осталась в поместье Чжэн, а Сиянь только что вернулась со службы Чу Лянь, сегодняшняя смена была занята Фуянь и Цзиньян.

Была середина дня, и еще не было времени для послеобеденного чая, поэтому большинство слуг во дворе Сунтао отдыхали в своих комнатах. Чу Лянь тоже хорошо спала в своей комнате.

Старшие служанки Гуй и Чжун привели Вэнцин и Вэньлан в комнату Сиянь, чтобы та рассказала о деталях того, что произошло в поместье Чжэн.

В маленькой комнате рядом со спальней Чу Лянь, Фуян и Цзиньян сидели в режиме ожидания, попивая чай и перекусывая.

Цзиньян отхлебнула глоток сенча и вздохнула в задумчивой манере. «Мингян так повезло».

Она и Мингян были отправлены с Чу Лянь в качестве части приданого прямо перед свадьбой. Обе девочки не были слугами семьи и были куплены у внешнего рабовладельца.

Мачеха Чу Лянь купила ей пару посторонних служанок. С первого взгляда это была доброта, но на самом деле это было наоборот! Почему мачеха Чу Лянь была бы так любезна, чтобы дать своих ценных слуг из семьи Ингуо? Слуги, которые были бы лояльны к семье Чу, а также уже обучены благородным обычаям и манерам семьи? Оно не стоило того. Таким образом, Чу Лянь оказалась с Мингян и Цзиньян в рамках своего приданого.

Фуян бросила взгляд на Цзиньян. «Это все дело удачи в таких вещах. Мы не знали, что у нас будет такой большой шанс, прежде чем Третья Молодая Мадам уехала в поместье Чжэн.»

Это правда! Если бы она знала раньше, она бы сражалась, чтобы быть одним из слуг, сопровождающих Третью Молодую Мадам сегодня.

Цзиньян сжала губы в отчаянии. Если бы она заняла место Мингян и последовала за Третьей молодой мадам сегодня, она была бы той, кто остался бы там.

Это был дом Чжэн, о котором они говорили! Кроме того, ей поручили бы организовать питание старого герцога Чжэна! Она знала, как готовить все те же блюда, которые знала Мингян!

Оставив в стороне то, насколько богатым был дом Чжэн, Старый Герцог Чжэн был тем, кого уважал даже Император! Если бы она хорошо служила ему и получила благосклонность старого герцога, ее можно было бы даже усыновить как его дочь! И даже если бы ей пришлось вернуться в поместье Цзин’ань, у нее был бы более высокий статус. Она была бы не просто служанка, такая как Сиянь и Фуян.

Помимо этого, у Дома Чжэн был только один сын в течение трех поколений. Этот сын был нынешним наследником Чжэн, который также просто оказался в расцвете сил! Самое время для брака!

Наследник Чжэн в настоящее время учился в Императорском колледже. У него была беззаботная и элегантная жизнь. В последний раз, когда он приезжал в поместье Цзин’ань в качестве гостя, он не заходил во внутренний двор. В противном случае она обязательно нашла бы шанс взглянуть на него.

Фуян презрительно посмотрела на Цзиньян: она смотрела на нее сверху вниз, считая ту близорукой. Это не помогло, так как она была куплена на рынке. Просто немного богатства полностью загипнотизировало ее. Она не была способна нести тяжелые обязанности вообще! Какая пустая трата воспитания третьей молодой мадам.

Из-за депрессии Цзиньян та даже не могла продолжать есть свой перекус.

Ее тон звучал так же, как она и выглядела. «Фуян, ты тоже хочешь пойти в Поместье Чжэн?»

Фуян бросила оставшуюся жареную рыбу и арахис, которые были в фарфоровом блюде на столе. Она отряхнула руки и встала. «Я не хочу, я служила Третьей молодой мадам, когда была еще маленькой. Кто бы лукался на то небольшое преимущество от службы старому герцогу Чжэну? Только вы, пришедшие позже, были бы настолько недальновидны».

Затем она отвернулась и вернулась во внешнюю комнату Чу Лянь, чтобы дождаться распоряжений своей хозяйки.

Цзиньян не ожидала, что Фуян станет так говорить. Она задрожала от разочарования, и указала даже дрожащим пальцем в уходящую спину Фуян. Однако она не посмела ее ругать вслух. Рядом было много других служанок, которые могли ее услышать.

Цзиньян могла ругать Фуян только в своем сознании за то, что та притворяется. Фуян явно завидовала внутри себя, но на поверхности она действовала так, как будто ей было все равно. Что за мошенничество!

Что они могут получить от пребывания здесь во внутреннем дворе Усадьбы Цзин’ань? Их молодой мастер был далеко на границе, и главная ветвь этой семьи была не близка к ним. Молодой Мастер второй ветви возвращался в поместье один или два раза в месяц, поэтому у них даже не было возможности приблизиться к нему. Позже, когда они достигли бы подходящего возраста, если Третья Молодая Мадам была бы довольна их служением, она отдала бы их управляющему поместьем. Если бы она не была довольна, тогда она могла бы даже выйти замуж за какого-нибудь призрачного слугу, чтобы всю жизнь жить в нищете.

Мингян повезло, что она встретила такой хороший шанс. Даже если бы она не могла попасть в постель Хейр Чжэна, она могла бы выйти замуж за недоучившегося чиновника и стать его законной женой.

Что касается нее, она могла остаться только рядом с Третьей Молодой Мадам, пытаясь влачить свои дни в этом Дворе Сунтао. Какое будущее у нее могло быть?

Внезапный отъезд Мингян вызвал в сознании Цзиньян всевозможные скрытые мысли.

Тем временем, Фуян, продолжая идти к гостиной, сохраняла спокойствие, несмотря на то, что больше не стояла перед Цзиньян. Но на самом деле, как она не могла кипеть от ревности к Мингян?!

Однако в ее голове были другие мысли, которые требовали больше терпения, чем у Цзиньян.

Когда она думала о выдающейся фигуре Хэ Чанди и его красивых глазах, а также о странной привлекательной холодной манере и мрачном виде, Фуян наполнялась волнением. Она собиралась ждать, независимо от того, сколько лет пройдет. Она собиралась ждать до того дня, когда вернется Третий Молодой Мастер. С этим письмом в ее руках она была уверена, что сможет получить милость Третьего Молодого Мастера.

Тем временем Чу Лянь лежала в своей мягкой постели, покрытой ароматным светлым одеялом. Она была в глубокой утешительной дремоте, не заботясь о том, о чем думали служанки во дворе.

В следующие дни Чу Лянь была занята открытием ресторана Гуйлинь. Время промелькнуло в мгновение ока, и, прежде чем они это узнали, остался только один день до первого сентября, дня открытия ресторана.

Мингян уже осталась в поместье Чжэн, чтобы заботиться о еде старого герцога Чжэна около шести дней.

После вкусной еды, которую лично приготовила Мингян, дух старого герцога Чжэна вернулся. Всего за несколько дней он уже выздоровел до своего обычного состояния. К четвертому дню он уже смог встать с постели и передвигаться. Когда дело дошло до шестого дня, он мог встать утром, чтобы попрактиковаться в упражнениях цигун с пятью животными.

В этот день Хейр Чжэн рано утром пришел ко двору своего деда. Старый герцог Чжэн только что переоделся в тунику с короткими рукавами и собирался начать делать утренние упражнения, когда увидел, что его внук пришел навестить его. Он весело пригласил его и сказал: «Тяньчэн, приди и проработай со мной некоторые приемы».

Получив приглашение своего деда, Хейр Чжэн широко улыбнулся, демонстрируя зубы. Он немедленно снял свою внешнюю одежду и бросил ее своему слуге. Затем он подошел к дедушке и начал практиковать утренние упражнения со старым герцогом Чжэн.

«Почему вы так рано пришли к дедушке? Вы здесь, чтобы бесплатно попробовать мою еду?» - обернулся старый герцог Чжэн.

Наследник Чжэн был разговорчивым. «Дед больше понимает внука! Но Внук здесь не для того сегодня, чтобы заглушить простой аппетит».

«Ой? Что случилось? Расскажи мне.»

Старый герцог Чжэн был полон энергии. Его удары были полны силы. Не было никаких следов человека, который был на смертном одре всего шесть дней назад после почти голодной смерти.

Сила гурманов была действительно чудесной.

«Третья Молодая Мадам дома Цзин’ань, известная также как Заслуженная леди Цзиньи, собирается завтра открыть ресторан. Если дедушка захочет пойти и посмотреть, у Внука есть два приглашения.»

«Заслуженная леди Цзиньи - та девушка, которая на днях приехала в наше поместье с Матриархом?»

«Действительно, это так. Эта привилегированная служанка, которую вы здесь видели, осталась после почетной леди Цзиньи.»

«Это звучит интересно. Оставь одно приглашение для деда!»

Наследник Чжэн был так счастлив, что даже его брови сияли.

После того, как дедушка и внук закончили час упражнений вместе и приняли душ, Старшая служанка вошла в комнату, чтобы сообщить им, что завтрак готов.

Старый герцог Чжэн привел своего внука в гостиную, где стол был выложен множеством блюд. Были приготовленные на пару рисовые лепешки, цветочные булочки, вареные пельмени, обжаренные хлебные палочки, а также немного свинины, вареной на пару.

Они могли чувствовать запах заманчивого аромата пищи даже от входа в гостиную. Двое мужчин уже проголодались, поэтому они быстро вошли и сели за стол.

Когда старый герцог Чжэн посмотрел на стол, нагруженный блюдами на завтрак, которых он никогда раньше не видел, страстный огонь, казалось, загорелся в его глазах. Он посмотрел на Мингян, которая ждала рядом с ним. «Мингян, быстро, расскажи мне, что здесь находится».

После того, как старый герцог Чжэн заговорил, Хейр Чжэн повернулся, чтобы посмотреть на Мингян, которая стояла у стола. Когда Мингян заметила взгляд Хэйр Чжэна из-за угла, слабый румянец покрыл ее щеки. Тем не менее, она все же смогла сказать: «Отвечая старому герцогу Чжэну и Хейр Чжэну, на тарелке находится блюдо под названием «Двойные золотые копья». Они хрустящие снаружи и мягкие внутри...»

Нежный голос Мингян раздался в гостиной, но, когда Хейр Чжэн продолжил слушать, он почувствовал, что что-то не так.

Хотя эта девушка правильно представляла блюда, в ее описаниях не упоминалась Почетная леди Цзиньи. Изъяв ее, Мингян пыталась дать понять, что это она изобрела все эти блюда. Как такое было возможно!

Взгляд Хэйр Чжэна нахмурился, когда он снова взглянул на Мингян. На этот раз Мингян тоже повернулась, чтобы встретить его взгляд. Ее глаза были в восторге от желания, как мягкий осенний ветер.

Наследник Чжэн застыл и быстро отвернулся.

Конечно, все эти маленькие взаимодействия попали в острые глаза старого герцога Чжэна.

Там присутствовала также и старая Старшая служанка, стоявшая за старым герцогом Чжэном, которая служила старой герцогине Чжэн. У нее также была мудрость и острое зрение, которое пришло с возрастом.

Наследник Чжэн недавно начал чаще посещать двор старого герцога Чжэна на завтрак.

В последние несколько дней эта служанка, которую оставила почетная леди Цзиньи, всегда тихо возвращалась обратно во внешнюю комнату в гостиной, когда приносила еду. Она ожидала вызова Старого Герцога Чжэн, чтобы вернуться.

Однако с тех пор, как Хэйр Чжэн начал приходить на завтрак, эта служанка начала оставаться за столом, а не уходить после того, как сервировала посуду.

Как только наследник входил в комнату, ее глаза застывали на нем, как будто никого больше не было.

Ее желания были настолько очевидны, что старая Старшая служанка чувствовала желание фыркнуть.

Старая Старшая служанка также пыталась располагать своих подчиненных со стороны Мингян, чтобы узнать о ее готовке в последние несколько дней, думая, что Мингян не заметит. Однако Мингян все еще была довольно осторожна. Когда она готовила, она отправляла всех с кухни и даже запирала дверь. Она предпочла бы приготовить все сама и охранять каждый секретный рецепт, чем позволить другим украсть ее секреты.

Когда старый герцог Чжэн закончил слушать объяснения Мингян, он отмахнулся. «Ты свободна».

«А?» Мингян была застигнута врасплох внезапным изменением. В оцепенении она сказала: «Как насчет того, чтобы этот слуга служил Вашей Милости за столом? В поместье Цзин’ань Заслуженная леди больше всего любит служение слуг».

Старый герцог усмехнулся. Она, наконец, вспомнила Почетную леди Цзиньи. Почему она не упомянула Заслуженную Леди Цзиньи вообще, когда объясняла эти блюда?

Старый герцог Чжэн внезапно посмотрел на Мингян. Его орлиные глаза были так остры, что все, на кого он смотрел, сразу его боялись.

Мингян не смогла сдержать страха и дрогнула, опустив голову.

Старый герцог Чжэн бросил взгляд на спину Мингян. Что думала эта молодая леди, направляя к нему наименее верную служанку? Хмф, она рассматривала его как тест? Была ли эта молодая женщина удовлетворена своим результатом?

Когда старый герцог Чжэн вспомнил те слова, которые говорила Чу Лянь, чтобы соблазнить его выйти из комы, его интерес к ней вырос все больше и больше. Казалось, он действительно должен был пойти и посмотреть, какие навыки у этой молодой леди были в запасе.

К тому моменту, как дед и внук закончили трапезу и позволили слугам очистить стол, прибыл младший герцог Чжэн.

Когда герцог Чжэн увидел, что его сын снова был у отца, его брови свелись вместе. «Который час? Почему ты еще не находишься в Имперском колледже? Твой дед только что выздоровел. В будущем тебе не позволено приходить утром и беспокоить своего деда!»

Наследник Чжэн надулся и мгновенно убежал.

Дом Чжэн сменяли только сыновья в течение трех поколений. Их семейные правила были на самом деле очень строгими. Хотя Хейр Чжэна семья баловала, герцог Чжэн был строгим родителем. Дело в том, что Хейр Чжэну было уже семнадцать в этом году, но слуги во дворе были все мужчины. У него не было ни одной служанки для ночных потребностей, и он был настоящим девственником.

Герцог Чжэн уже заметил, что у служанки Заслуженной леди Цзиньи, оставленной, чтобы готовить еду старому герцогу Чжэну, были нечистые мотивы, поэтому как он мог дать ей шанс приблизиться к своему сыну?

Старый герцог Чжэн взглянул на сына и указал на сиденье рядом с собой.

«Ты пришел. Садись, как твои дела?»

Герцог Чжэн взял чайную чашку и стал потягивать чай. Затем он кивнул и сказал: «Я уже выполнил поставленные перед нами задачи».

Старый герцог Чжэн прислонился к спинке стула и стал играть с грецкими орехами в руках. Он закрыл глаза, выглядя довольно усталым.

Герцог Чжэн помолчал, а затем молвил: «Отец, почему ты вдруг подумал о третьем сыне семьи Хэ? Даже если Мать и Матриарх Хэ старые друзья, наши дома всегда держались на расстоянии. Если Отец хочет отдать должное Заслуженной леди Цзиньи, тогда есть еще много других возможностей сделать это».

Старый герцог Чжэн покачал головой. «Это простая вещь, которая не требует от меня никаких усилий. Просто дай этой девушке воспользоваться этой выгодой. Не волнуйся, Отец больше не будет вмешиваться в дела Дома Цзин’ань.»

Услышав такое обещание от своего отца, герцог Чжэн наконец расслабился. Хотя его отец имел выдающуюся репутацию, он уже ушел из двора. Если он продолжит вмешиваться в политические дела, это определенно вызовет протесты других.

Были сумерки на северной границе Лянчжоу. Заходящее солнце окрасило коричневые травы равнины золотыми лучами. Хотя это было очень плохое место, захватывающие пейзажи доставляли радость сердцам жителей.

Недалеко золотой солнечный свет упал на двух человек, вытягивая длинные тени на высушенных травянистых равнинах.

Холодный ветер пронесся мимо, поднимая концы их халатов. Увиденные издалека, казалось, что они стояли на краю горизонта, делая шаг за шагом к исчезающему свету надежды.

Лайюй бросился вперед, чтобы догнать своего хозяина. Он не последовал за Чанди, когда тот пошел к северным пограничным войскам: вместо этого он остался в городе Ланьчжоу, чтобы помочь своему хозяину справиться с другими делами.

Сегодня был весь день отдыха для всего лагеря, поэтому Лайюй привез некоторые предметы первой необходимости для своего хозяина ко входу в лагерь.

Только когда он добрался до лагеря, он обнаружил, что его хозяин был повышен в звании.

Его повысили с лейтенанта, командующего сотней человек до капитана, командующего пятьюстами человеками.

Хотя под его командованием сейчас было всего лишь четыреста человек, это все еще было огромной трансформацией.

Лейтенанта можно было назвать офицером, но его можно было считать еще более элитарным солдатом, так как он командовал всего лишь сотней человек. Однако капитаны отличались от них. Они были настоящими офицерами.

Разумеется, положение Хэ Чанди, командовавшего пятью сотнями пехотинцев, не могло сравниться с положением капитана Го как командира кавалерии. Тем не менее, он по-прежнему считался офицером среднего звена в настоящее время, с официальным шестым рейтингом.

В мирное время солдатам было бы трудно получить более высокий ранг. Более того, это случилось под командованием строгого генерала северной границы, герцога Лу. Подобной удаче было очень трудно случиться.

Лайюй очень обрадовался. Усилия его хозяина не были потрачены впустую, и он мог наконец употреблять имя Дома Цзин'ань как официальную военную семью.

Если бы он сообщил об этом в своих письмах домой, Матриарх Хэ, вероятно, задохнулась бы от радости!

Если Третий Молодой Мастер снова получит повышение, Третья Молодая Мадам может даже стать титулованной благородной женой!

С этими мыслями, углы рта Лайюй бессознательно свернулись в улыбке. Однако, когда он увидел, что выражение лица его хозяина было таким же холодным, как обычно, он был немного смущен.

Лайюй подошел к хозяину. «Третий молодой мастер, куда мы идем? Сейчас редкий перерыв для вас: разве мы не возвращаемся в наш двор в город, чтобы хорошо отдохнуть?»

Хэ Чанди поднял взгляд на старый шатер, развевающийся впереди. Он не ответил Лайюй, но спросил: «Получил ли ты письма из столицы?»

Лайюй уже несколько лет служит Хэ Чанди. Он понял, что его мастер не хочет отвечать на вопрос, поэтому бросил спрашивать. «Судя по тому, сколько времени прошло, мы должны получить письма из столицы в ближайшие два дня».

Чанди кивнул и снова погрузился в молчание.

Когда они продолжили свой путь, он больше ничего не говорил. Мысли Лайюй были в беспорядке, проносясь в его голове. Что случилось с его хозяином? Разве он не получил повышение? Почему выражение его лица все еще было таким темным, как будто все были должны ему несколько тысяч таэлей?

Хэ Чанди повернул взгляд к горизонту. Хотя его шаги оставались неизменными, его мысли уже ушли далеко.

Помимо Герцога Лу и его самого, даже капитан Го не знал истинной причины его внезапного продвижения.

Несмотря на то, что он находился исключительно в армии, он был не единственным. Он был не таким глупым, чтобы думать, что это было какое-то особое отношение, одаренное с небес, из-за его реинкарнации.

Он ясно знал, что личность герцога Лу, также известного как Великий генерал Цянь, была похожа на жизнь двух жизней. Даже если бы в эту армию попал сам сын генерала Цяня, ему все равно придется начинать с самого низкого ранга среди солдат. Кроме того, требования генерала были бы еще более строгими. Поскольку это имело место для собственной плоти и крови генерала, тогда какой-то незнакомец, как он, никогда не получил бы никакого преференциального режима.

Добиться работы под руководством капитана Го и подняться на пост лейтенанта за столь короткое время уже было настоящим подвигом. Это было также связано с сочетанием воспоминаний его предыдущей жизни и помощи принца Цзинь.

Он снова смог встретиться с великим генералом Цянем благодаря тому, что отправил виноградное вино Чу Лянь. Но, хотя генерал Цянь любил вино, он определенно не продвигал его на основе этого.

Таким образом, когда капитан Го сообщил ему, что его повысили до капитана пехоты, даже сам Чанди был удивлен.

В этот момент он немедленно попросил встретиться с генералом Цянем.

Генерал Цянь не был тем, кто любил скрывать вещи, поэтому он сразу же рассказал, что это был старый герцог Чжэн, который отправил ему письмо и попросил его о продвижении.

Старый герцог Чжэн был учителем генерала Цяня в прошлом. Его учитель послал ему письмо из столицы только для того, чтобы сообщить ему, чтобы он дал Санлангу шанс. Как он не мог принять просьбу своего учителя и сделать для него эту небольшую услугу?

Кроме того, старый герцог Чжэн был тем человеком, которого генерал Цянь уважал больше всего в своей жизни. Не будет преувеличением сказать, что, если бы его собственный отец дал приказ, генерал Цянь мог даже не слушать, но, если это был старый герцог Чжэн, тогда его слова были похожи на закон. Несмотря ни на что, генерал Цянь сделал все возможное, чтобы выполнить его приказы.

Старый герцог Чжэн редко обращался за помощью к другим, так что генерал Цянь не мог просто проигнорировать просьбу.

Однако Хэ Чанди не был глуп. Он не отказался от поощрения из-за неуместного чувства гордости. Поскольку его ранг стал выше, это означало, что он был еще ближе к своей конечной цели, и смог бы достичь своих желаний еще быстрее.

Он просто не хотел, чтобы кто-то блаженно не знал. Причины возникновения аномальных ситуаций всегда были причиной. Хотя его бабушка была близка со старой герцогиней Чжэн, и они часто общались, это было только между двумя старыми Матриархами. Их дома оставались в стороне друг от друга.

В своей прошлой жизни, после того, как Дом Цзин’ан оказался в жалком состоянии, старый герцог Чжэн даже не сказал ни слова милости перед Императором. Почему он должен отправить письмо генералу Цяну, чтобы он особенно заботился о нем?

Поскольку Хэ Чанди хотел продолжить, он знал, что он не сможет ничего найти у генерала Цяня. Во-первых, не учитывая, знал ли генерал Цянь о деталях, стоящих за этим запросом, он, вероятно, не захотел бы разглашать их ему.

После того, как Чанди попросили освободить от его присутствия генерала Цяна, он мог только ждать письма принца Цзинь или любого письма из дома, чтобы дать ему какое-то объяснение.

Хэ Чанди не получал никаких писем из дома в течение некоторого времени. Он даже не знал, правильно ли вела себя эта злая женщина Чу Лянь в поместье. Если бы она осмелилась сделать какие-то неуместные шаги, то он бросил бы ее с момента его возвращения в столицу!

Пока эти беспорядочные мысли метались взад-вперед в его голове, ему удалось пройти довольно далеко.

Хэ Чанди вспомнил что-то из своей предыдущей жизни: через месяц после осенних экзаменов Тухун внезапно начал атаковать северную границу – ту самую северную границу, которая оставалась мирной в течение пяти лет.

Генерал Цянь употреблял свои войска для подавления вторжения в течение пяти месяцев, прежде чем ему удалось сохранить мир. В то время северные пограничные войска понесли большие потери. Кроме того, это была зима, и метель опечатала горную местность. Поставки были отрезаны от Лянчжоу, и более пятой части армии умерли от голода.

Только после того, как снег растаял, и наступила весна, позволив им снова влиться в Ланьчжоу, ситуация улучшилась. Затем они уничтожили вторгшихся тухунов за один раз.

Именно в этой войне капитан армии левого крыла под командованием генерала Цяня получил много заслуг и получил повышение до генерала Чанпинга. Этот капитан-генерал даже получил благородный титул.

Глаза Чанди сузились, и его зрачки вспыхнули ярким блеском.

На этот раз дикие земли, где он встретил свой конец, его старое место ссылки, станут тем же местом, в котором он начнет свое путешествие в свою новую жизнь!

Пройдя еще один час, они дошли наконец до старой палатки, видневшейся ранее на горизонте.

Там был небольшой холм, и старая палатка была установлена там, где холм перекрывал ветер. Прорехи в палатке уже были заткнуты кем-то сухой травой.

Не слишком далеко от палатки была область, оцепленная низким забором, украшенная двумя худыми лошадьми и несколькими старыми овцами.

Из-за дующих ветров запах овец далеко простирался по равнине.

К этому времени небо уже начинало темнеть. Однако в палатке не было света. Когда они стояли снаружи, они слышали, как кто-то кашлял, и то, как какя-то женщина говорила хриплым голосом.

Сердце Чанди долго замерзло от холодных морозных ветров в Лянчжоу, но казалось, что грубый голос женщины медленно разогрел его.

Его глаза, казалось, имели больше страсти, чем обычно, когда он смотрел на палатку, которую почти поглотила темнота. Его глубокий взгляд в настоящее время был наполнен теплом.

Он стоял за пределами палатки, кто знает, как долго. Наконец, палатка открылась, и женщина средних лет вышла наружу.

Тьма уже наступила полностью. Женщина, одетая в толстые меха и ткань, не могла даже увидеть лицо новичка. Она могла лишь смутно разглядеть грубый силуэт.

«А-ма».

Он Чанди пробормотал.

Женщина средних лет вышла, чтобы взять немного воды и вымыть чаши. Когда она подняла глаза, чтобы разглядеть две темные фигуры, стоящие не слишком далеко, она резко закричала и упала на землю.

Хэ Чанди быстро пошел вперед, чтобы помочь ей подняться.

Вблизи, женщина средних лет, наконец, смогла идентифицировать силуэты как двух молодых Хань. Она тут же расслабилась и попробовала поговорить с ними на варварском языке.

Хэ Чанди ответил на том же языке. Он говорил настолько бегло, что язык его звучал точно так же, как у того, кто родился с ним. Затем женщина средних лет счастливо отвела Хэ Чанди и Лайюй в палатку, чтобы поговорить.

Варвары, живущие здесь, в границах Лянчжоу, всегда были дружелюбны и приветливы. Они будут относиться к тем, кто может говорить на их языке, как к члену семьи, с честностью и энтузиазмом.

Это качество их, будь то в его прошлой жизни или настоящей, никогда не менялось.

Это также объясняется тем, что им не хватало предостережения против других, и через несколько лет они были полностью уничтожены Тухуном.

Женщина средних лет подняла палатку, и странный запах сразу заполнил нос Чанди и Лайюй.

Это было связано с тем, что шатер не проветривался в течение длительного периода времени, сохраняя в себе всевозможные заплесневелые запахи.

Лайюй не смог удержаться от желания заткнуть нос. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на своего хозяина, он обнаружил, что спокойное выражение Чанди не ничуть не изменилось, как будто он уже привык к этому тошнотворному запаху.

Когда Лайюй увидел спокойствие своего хозяина, он мог только опустить руку и выносить запах столько, сколько мог.

В палатке не было света, так что внутри было еще темнее.

Хэ Чанди обернулся, чтобы дать Лайюйу приказ: «Зажги фонарь».

Лайюй подошел к короткому столику, который был посреди палатки, затем вытащил из мешка масляный фонарь и зажег его.

Благодаря мерцающему свету фонаря темные внутренности палатки были мгновенно заполнены желтым свечением. Используя этот тусклый свет, Хэ Чанди мог, наконец, ясно увидеть свое окружение, в том числе лицо варварской женщины, стоящей напротив него.

Глаза варварской женщины расширились, и она с недоверием смотрела на этот маленький масляный фонарь. Оглянувшись на мгновение, она быстро махнула рукой и потянулась, чтобы погасить пламя фонаря.

«Ах-саи, нет необходимости зажигать фонарь: масло фонаря очень дорогое!» - с тревогой сказала варварская женщина. «Ах-сай» был уважительным термином для уважаемых джентльменов на варварском языке.

Варвары работали только при естественном свете солнца и спали, когда солнце садилось. У них не было денег, чтобы приобрести такую роскошь, как, например, фонарное масло. Чтобы купить фонарь и необходимое для него топливо, им придется посетить семейство ханьцев или отправиться на рынки Тухуна. Кроме того, одна бутылка масла для фонарей стоит половину овцы. Большинство варваров не смогли бы это себе позволить.

Масло для фонарей было для них абсолютной роскошью.

Хэ Чанди вернул варварскую женщину назад и покачал головой. Затем он начал что-то ей объяснять на варварском языке.

Варварская женщина осторожно взглянула на Хэ Чанди, прежде чем согласиться не гасить фонарь с волнующимся сердцем.

Она с тревогой встала, намереваясь согреть немного овечьего молока для Хэ Чанди. На этот раз Хэ Чанди не остановил ее.

Только когда варварская женщина покинула палатку, Чанди начал внимательно изучать внутренности этой сломанной старой палатки.

В углу палатки было одеяло, покрытое меховой кожей. Двое молодых мальчиков спали сверху, один старше и один младший. Старшему, казалось, было семнадцать или восемнадцать. Младший, скорее всего, был даже не старше десяти. У двух мальчиков были бледные лица и оба были явно больны. Помимо этого сильного запаха плесени в палатке, был также легкий запах лекарственных трав.

Младший ребенок все еще спал. Тем не менее, старший смотрел на Хэ Чанди глазами, полными осторожности с тех пор, как тот шагнул ногой в палатку.

Обычно ледяное выражение Чанди внезапно озарилось улыбкой. В сочетании с теплым светом фонаря, подчеркивая его красивые черты, он казался божеством, которое спустилось на эту смертельную землю. Молодой человек, лежащий в постели, казался немного ошеломленным от этого зрелища.

«Мурен». Этот молодой человек казался совершенно таким же, как в первый раз, когда они встретились в его предыдущей жизни.

Даже осторожность в его глазах не изменилась.

Однако в его прошлой жизни они встретились в землях при ссылке, в которую он был отправлен, тогда как теперь они встречались в этой небольшой простой палатке.

В своей прошлой жизни этот молодой человек стоял перед ним как щит, но был убит сталью, которую охраняли охранники, контролирующие его. В этой жизни он встретился с ним на три года раньше, чтобы защитить его и его семью.

К тому времени, когда Чанди вывел Лайюй из палатки, звезды заполнили ночное небо. Даже Лайюй, который не знал варварского языка, узнал, что варварскую женщину называют «Вулихан», а двух мальчиков называли «Мурен» и «Нарисон».

Вулихан сопровождала Хэ Чанди далеко от палатки, а затем смотрела, пока его спина не исчезла за горизонтом равнин. Только тогда она вернулась домой.

Лайюй последовал за Чанди под светом звезд. Хотя ему было любопытно, почему его хозяин хотел помочь овдовевшей варварской женщине и ее детям, казалось, что у его хозяина было слишком много мыслей, чтобы обратить на него внимание.

Их тишина продолжалась, пока хозяин и слуга не вернулись в маленький двор, который они купили в городе Лянчжоу.

Лайюй все это время жил в маленьком дворе, поэтому он был очень чистым. Большинство вещей, необходимых для нормальной повседневной жизни, также присутствовали, поэтому они могли оставаться там без предварительных приготовлений.

Хэ Чанди только вернулся, как мужчина средних размеров прыгнул во двор и лично передал синюю сумку в руки Хэ Чанди.

Лицо Лайюй было наполнено радостью. «Третий молодой мастер, это пакет из столицы».

Когда Чанди взял пакет, почему-то в его сердце было странное чувство ожидания, но даже он не знал, чего он ожидал увидеть внутри.

Лайюй следовал за своим хозяином, ожидая, что его хозяин откроет пакет, чтобы он мог заглянуть внутрь. Если передача от Третьей молодой мадам была внутри, то его Мастер определенно разделил бы ее с ним. Тем не менее, кто мог ожидать, что Хэ Санланг унесет пакет в свою комнату, оставив Лайюй за дверью.

В тот момент, когда Хэ Чанди вошел в свою комнату, его длинные ноги бессознательно шли быстрее, чтобы добраться до стола в рекордные сроки. Затем он развернул пакет с молниеносной скоростью.

Хэ Чанди был ошеломлен.

Он смотрел на содержимое более чем несколько секунд, прежде чем ему наконец удалось отреагировать. В его сердце появилось плохое предчувствие. Как только он опомнился, он вытащил содержимое.

Этот пакет не был похож на предыдущий. Внутри не было ни одной закуски, в нем не было даже тщательно упакованных предметов одежды.

Когда он открыл упаковку, внутри было всего несколько зимних туник. Хотя они были сделаны из тонких тканей и выглядели роскошными, он не мог носить этот тип ткани и стилей на северной границе.

Хэ Чанди не мог не вспомнить последний пакет из дома, который он получил.

В предыдущем пакете содержались синяк-бальзам, водонепроницаемые кожаные сапоги, удобная внутренняя одежда, короткие туники для практики боевых искусств и даже запястья и голень. Хотя их было всего несколько, все они были ему нужны. Даже те, о которых он не думал, были там.

Лайюй сказал, что злая женщина Чу Лянь приготовила для него это.

Испытав такую заботу и внимание, Хэ Чанди почувствовал неожиданное чувство разочарования, посмотрев на маленький пакет, который только что получил.

Санланг сжал губы и подавил в себе странное чувство. Он потянулся, чтобы убрать одежду из верхней части упаковки и достал деревянный ящик снизу, содержащий письма из столицы.

Когда он открыл деревянный ящик, его руки бессознательно задрожали, и его сердце было наполнено чувством неуверенности.

Однако, как только он поднял крышку ароматного ящика, первым делом он увидел гигантский кожаный конверт, расположенный на самом дне.

Эта злая женщина! Она нарисовала для него еще больше писем?!

Хммм! Все, что она знала, это то, как рисовать!

Теперь Санланг был один в комнате. Если бы Лайюй был там, он бы определенно поймал шокирующую, слабую улыбку на лице своего хозяина.

Он Чанди отодвинул письма сверху и достал из коробки гигантский кожаный конверт. Его тонкие пальцы перевернули его, каждое движение было пропитано суетливостью.

Однако, удалив стопку бумаги, Хэ Чанди безмолвно уставился на них в течение десяти секунд. Его изначальные теплые глаза застыли от гнева. Наконец, его красивое лицо потемнело и стало мрачным со скоростью, которую человеческие глаза едва могли видеть. Однако, при его густой бороде, выражение его лица показалось немного забавным.

Спустя еще несколько секунд Хэ Санланг бросил стопку бумаг на землю в припадке и даже потоптался на них.

Те бумаги, которые были брошены на землю, на самом деле были пустыми!

Санлангу казалось, что его легкие вот-вот разорвутся от гнева.

Это... эта злая женщина! Как она смеет!

Имея дело с ним, она действительно послала ему пустые страницы!

Хэ Санланг ненавидел, что он не может просто появиться перед Чу Лянь и схватить ее - безрассудно запугивая ее, чтобы она наконец узнала ее обязанности как жены.

Нетерпеливый, капризный Хэ Санланг ходил по комнате. Если бы не его необычайное терпение, эта комната уже была бы уничтожена.

Вернувшись в поместье Цзин’ань, Чу Лянь в настоящее время лежала в постели во дворе Сунтао. Она перевернулась и вздохнула. Она совершенно забыла о том, что она отправила Хэ Санлангу кучу пустых страниц.

Когда главный стюард лично подошел, чтобы попросить письма из Двора Сунтао для Хэ Санланга, Чу Лянь спросила, не ответил ли Хэ Чанди что-нибудь. Стюард долгое время ходил и справлялся, прежде чем обнаружить, что молодой мастер не отправил ответа.

Чу Лянь закатил глаза на место. Затем она вошла в кабинет, сложила несколько кусочков пустой бумаги и отдала их стюарду.

Глаз за глаз. Санлангу пришлось мечтать, если он думал, что та отправит ему письма, когда он не отвечает ей!

Между тем, Хэ Санланг не понимал, что это его вина в том, что он получил пустой ответ.

Лайюй охранял дверь своего молодого хозяина. Он слушал стремительные шаги своего молодого мастера и удивлялся: «Третий Молодой Мастер так счастлив, что получил письмо от Третьей Молодой Мадам, что не может спать?»

Только пятнадцать минут спустя Хэ Чанди удалось успокоить свой гнев. Он откинулся на спинку стола и разорвал конверты остальной части своих писем.

Когда он прочитал их, его брови начали сводиться вместе.

В столице было не так спокойно, как он думал.

Эта нечестивая женщина Чу Лянь сделала много.

Она фактически получила титул для себя и даже лично получила имя от Императора. Она отправилась на праздничный банкет с бабушкой. Даже восстановление старого герцога Чжэна имело к ней какое-то отношение. Кроме того, она собиралась открыть ресторан, и на самом деле это был тот ресторан, от которого бабушка давно отказалась.

По какой-то причине Хэ Чанди начал вспоминать шуточные слова, которые Лайюй использовал сегодня.

«Третий Молодой Мастер поднимается в ряды так быстро. Может быть, третий молодой мастер станет генералом через несколько месяцев, а Третья Молодая Мадам станет титулованной благородной женой!»

Это был вопрос гордости и славы в том, чтобы муж заслужил благородное звание для своей жены благодаря своей тяжелой работе и достижениям. Тем не менее, эта женщина каким-то образом сумела заработать благородный титул для себя без его участия в этом.

Ему было все равно, но по какой-то причине он не мог не почувствовать чувство неудовлетворенности собой.

Санланг поклялся в своем сердце, что он определенно должен был стать высокопоставленным чиновником в будущем. Он собирался получить титул, выше присвоенного ей сейчас, и побить это глупое почетное имя леди. Он собирался рассказать всему миру, что она была женой Сан Санланга, а не он был каким-то мусором Заслуженной леди Цзиньи.

Почувствовав свою ярость, Хэ Санланг не понимал, что его чувства к Чу Лянь поменялись от желания развестись с ней, до желания усердно трудиться, чтобы получить ее титул благородного класса...

Из всех этих писем письмо принца Цзинь содержало самые подробные сведения. Прочитав все, Хэ Чанди в конечном итоге сумел сдержать бурные чувства в своем сердце и подумать.

Наконец он понял, почему он загадочно получил повышение.

Узнав, что это все благодаря Чу Лянь, Хэ Чанди даже не знал, как назвать эмоции, сидящие в его сердце прямо сейчас. Все, что он знал, было то, что единственное, что он хотел сделать сейчас, - это схватить эту злую женщину и посадить ее перед собой, и расспросить ее о том, что она пыталась сделать.

В мрачных глубинах его сознания что-то медленно начинало меняться.

Она действительно пыталась ему помочь?

Зачем?

Разве Сяо Вуцзин не нравился ей?

Хэ Чанди был полностью сбит с толку и смущен.

Он глубоко вздохнул. Когда ему удалось укротить свои мысли, половина ночи уже прошла.

Он лично заменил свечу в комнате и поправил фитиль, а затем снова уселся за стол и достал лист бумаги. Возможно, из-за того, что он успокоился раньше, его письмо было не таким диким и сумасшедшим, как записки в последнем письме, которое он отправил. На этот раз он прикладывал кисть к бумаге твердыми и сильными ударами.

Только когда первый свет рассвета начал ползти с востока, измученный Хэ Санланг лег на кровать.

На столе было три конверта. Один снизу был самым толстым и, вероятно, содержал около семи или восьми страниц бумаги внутри. На внешней стороне конверта были слова: «Дорогой жене, мадам Чу».

В мгновение ока пришло уже первое сентября.

Была уже глубокая осень. Погода также начинала холодать, особенно ранним утром и ночью.

Лучшее, что можно было сделать в такую погоду, - это оставаться в постели весь день.

Не было слишком холодно или слишком жарко. В комнате было небольшое тепло, что было очень удобно. Чу Лянь была завернута в мягкое одеяло из парчи, лишь половина ее белого фарфорового лица и красные щеки выглядывали из-под одеяла. Её дыхание было длинным и ровным, что свидетельствовало о глубокой дремоте.

Когда Старшая служанка Гуй и Сиянь вошли в комнату, они увидели именно эту сцену.

Глаза старшей служанки Гуй дрогнули. Она лично отодвинула занавески спальни и села у кровати.

Она осторожно потрясла Чу Лянь дважды. «Айя, моя дорогая Третья Молодая Мадам. Посмотрите, как поздно, а у вас все еще есть настроение спать?»

Чу Лянь протерла свои спящие глаза и спросила небрежно: «Сколько сейчас времени?»

Выражение лица старшей служанки Гуй потемнело. «Третья Молодая Мадам, уже время дракона».

«Время дракона?» Это было только около 7:30 утра в современных условиях. Чу Лянь закрыла глаза, желая заснуть.

Как Старшая служанка Гуй позволила бы ей продолжать спать? Возможно, если бы это был обычный день, тогда она разрешила бы это, как обычно. Даже Матриарх регулярно ухаживала за Третьей молодой мадам, освобождая ее от утренней побудки на рассвете, чтобы их молодая мадам могла поспать немного дольше. Слуги двора Сунтао были не лучше: они сочувствовали своей Третьей молодой мадам и всегда позволяли ей спать столько, сколько она хотела.

Однако сегодня все было по-другому. Это был день открытия ресторана Гуйлинь, который Третья Молодая Мадам планировала в течение нескольких месяцев. Матриарх также стремилась увидеть результаты ее работы!

«Третья Молодая Мадам, ресторан Гуйлинь снова открывается сегодня! Вы должны сами туда поехать! Старшая служанка Лю из Цинси-Холла даже отправила человека, чтобы спросить о вас.»

Выслушав слова старшей служанки Гуй, Чу Лянь открыла глаза и вздохнула. Она села и приказала Сиянь принести ей одежду.

Одевшись, Чу Лянь сказала им: «Момо, тебе не нужно так беспокоиться. Даже если я сама не поеду туда сегодня, ресторан Гуйлинь все равно будет преуспевать».

Как могла не беспокоиться Старшая служанка Гуй? Ресторан Гуйлинь был такой великолепный после ремонта, и теперь он выглядел так же хорошо или даже лучше, чем этот ресторан Юэхонг на проспекте Жуке, она все еще не верила, что ресторан Гуйлинь сможет заполнить свои столы клиентами сразу после открытия. В конце концов, его расположение было менее идеальным: он стоял в окружении жилых районов и на пустынной улице!

Старшая служанка Гуй подумала, что Третья Молодая Мадам пытается успокоить ее, как будто она была наивным ребенком!

Когда Чу Лянь заметила сомнения в глазах старшей служанки Гуй, угол ее губ беспомощно поднялся. Она решила использовать результаты сегодняшнего дня, чтобы доказать ей это.

Сиянь выбрала платье абрикосового цвета с цветами сливы для Чу Лянь. Оно было не слишком выдающимся, но все равно казалось достаточно праздничным из-за красных цветков сливы на юбке. Хотя Чу Лянь не стала публично выступать на открытии, ей придется лично посещать гостей, которым она направляла приглашения.

Приглашений было мало: всего десять. Она лично написала их все. После всех этих месяцев практики ее каллиграфия была, наконец, достаточно проходимой, чтобы ее можно было показать. Все усилия, которые она приложила в своей ежедневной практике каллиграфии, окупились.

Хотя было всего несколько приглашений, все они были отправлены самым выдающимся гостям.

Усадьба Чжэн и поместье принца Вэй получили по два приглашения. Лорд Ге и молодой маркиз Вэйюань тоже получили по одному. Из оставшихся четырех приглашений два из них отправились в усадьбу Ян, а два других были отправлены в ее девичий дом, имение Ингуо.

Это были выдающиеся гости, которых пригласила Чу Лянь.

Чу Лянь оделась и медленно наслаждалась завтраком без какого-либо чувства срочности. Только после того, как Старшая служанка Гуй с тревогой сказала ей, она наконец отправилась в зал Цинси.

Сегодня настала очередь Вэньцин и Вэньлан сопровождать Чу Лянь. Остальные служанки должны были подождать, пока не приблизится полдень, прежде чем следовать за двумя старшими слугами в ресторан Гуйлинь, чтобы прислуживать его выдающимся гостям.

Фуян и Сиянь стояли по одну сторону и смотрели на тонкий силуэт Чу Лянь.

Фуян была полностью ошеломлена. Она с восхищением щелкнула языком. «Эй, почему наша Третья Молодая Мадам не беспокоится? Может ли этот убыточный ресторан действительно стать процветающим бизнесом?»

Сиянь впилась взглядом в нее, и на ее лице появилась уверенность. «Не говори глупостей. Я верю в Третью Молодую Мадам».

Фуян все еще была преисполнена презрением в своем уме. Она просто говорила правду, почему Сиянь остановила ее?

Она не знала, где Сиянь получила эту уверенность ранее. В ее сердце даже человек, столь же мудрый, как Матриарх, не смог спасти этот паршивый старый ресторан. Как их Третья Молодая Мадам была бы умнее, чем Матриарх?

Во дворе главного отделения мадам Цзоу махнула рукой, чтобы отослать управляющих, которые пришли, чтобы сделать свои ежедневные отчеты. Горничная передала ей новую чашку чая.

Мадам Цзоу взяла чашку и осторожно потягивала ее, слегка изогнув свои губы в улыбке.

Если бы она правильно помнила, сегодня был тот день, когда ее третья невестка собиралась открыть ресторан Гуйлинь.

Ресторан Гуйлинь был одним из предприятий Матриарха. Она знала лучше, чем кто-либо другой, о ситуации в этом старом ресторане. Она признавалась, что секретные рецепты ее третьей невестки были действительно восхитительны, но нельзя было отказаться от ужасающего местоположения ресторана: это была слишком опустошенная область, чтобы привлечь толпу. Никто не подумал бы ходить туда только для еды.

Мертвый район - мертвый бизнес, что еще нужно для ресторана!

Создание имени ресторану не было чем-то, чего можно было достичь всего за один-два дня. К тому времени, как это случилось, было бы слишком поздно. В конце концов, вся напряженная работа Чу Лянь сошла бы на нет, только для того, чтобы она выиграла от этого.

Когда она подумала об этом, мадам Цзоу была особенно довольна. Сегодня она ожидала увидеть позор Чу Лянь.

Точно так же, как ее мысли поднимали ей настроение, она заметила, что Чанци шагает в спальню. Когда она увидела, что сегодня он очень тщательно оделся, она нахмурилась. «Даланг, куда ты направляешься?»

Хэ Чанци выпрямил свой воротник и приказал служанке взять с собой завтрак. Затем он сел за стол и взял несколько палочек для еды, прежде чем объяснить: «Сегодня откроется ресторан Третьей Сестры в законе, поэтому я пойду туда, чтобы помочь ей».

Когда мадам Цзоу услышала это, ее глаза сразу расширились. «Это просто небольшой ресторан, почему ты тоже должен быть там?»

Чанци нахмурился, глядя на нее. «Брат Ге, Тяньчэн и Маркиз Вэйюань все идут туда, чтобы поддержать открытие ресторана. Если я не пойду, кто будет посещать гостей-мужчин?»

Мадам Цзоу застыла, и с недоверием посмотрела на своего мужа. Внезапно ее сердце заколебалось от неуверенности. Она вспомнила тот день, когда ее муж привел своих друзей на встречу, и она украла лавры Чу Лянь. Неужели они уже знали это раньше?

Вспомнив события того дня, Хэ Чанци потерял всякий аппетит. Он положил свои палочки для еды и поднял край халата, вставая. Прямо перед тем, как он ушел, он внимательно посмотрел на мадам Цзоу. Наконец, он даже не попрощался с двором.

Оставшись одна в гостиной, сидя на благоуханном деревянном стуле, лицо мадам Цзоу побледнело.

Она хотела позвать его обратно, заставить его обернуться криком «Даланг», но слово оставалось застрявшим в горле, даже долго после того, как ее муж уже ушел.

В ресторане Юэхонг.

В ресторане в настоящее время проводится оживленный праздник. Люди призывали своих друзей выпить и там стоял приятный шум. Внезапно они услышали звуки волнения, исходящие с улицы, за которыми последовал шум голосов. Все подсознательно обменивались взглядами, прежде чем человек, ближайший к окнам, открыл одно из них.

В комнату влилась какофония извне.

«Какая огромная толпа на улицах!» - сказал кто-то.

Большой человек с вьющимися висками взревел от смеха. «Что в этом странно? На улицах обычно бывает толпа.»

Внезапно все люди в главном зале засмеялись в унисон.

Щеки того, кто произнес первую фразу, покраснели. «Нет, нет, похоже, что что-то происходит. Кто-то расталкивает толпу для кого-то другого... Некоторые из них одеты в костюмы львиного танца!»

Все жители столицы были любопытны, независимо от их статуса или звания. Очень быстро появились люди, которые вытягивали головы, чтобы узнать, что за шум был на улицах.

«Какая грандиозная танцевальная труппа льва. Я никогда не видел, чтобы шесть человек танцевали сразу. Не говорите мне, что они также подготовили музыку, которая согласована с этим выступлением?»

«Неужели это так грандиозно?»

В это время молодой человек, одетый в синие одежды, вошел со входа. Как только он вошел, он начал кричать: «Быстро, пойдем со мной смотреть спектакль! Я только что приехал из Чанпин-лейн, и эта танцевальная труппа большого льва готовится к выступлению!»

Толпа не могла сдержать свое любопытство. Несколько из них вышли из ресторана и пошли на улицы.

Мистер Ван Ван-де-Лан все еще собирал счета у стойки своего ресторана. После увеличения шума извне, изначально полный главный зал его ресторана внезапно опустел. Несколько официантов поспешно следовали за клиентами до тех пор, пока уходящие клиенты не устроили свои счета.

«Что происходит?» - седоволосый мистер Ван нахмурился, спрашивая у одного из своих официантов.

«Управляющий, ты разрешишь этому официанту выйти, чтобы проверить?»

Г-н Ван помахал рукой.

Через короткое мгновение официант вернулся. «Менеджер, менеджер, что-то большое происходит снаружи!»

«Что это такое?»

Официант показал рукой, затем сказал: «Там шесть человек, одетых в танцевальные костюмы льва, и сияющий лев возглавляет этот большой коллектив! У них даже есть музыканты и певцы, все они носят такую же одежду, и хотя они выглядят очень празднично, никто не знает, что они собираются делать. В настоящее время они заканчивают подготовку на улицах. Похоже, что спектакль скоро начнется. Менеджер, ты хочешь пойти и посмотреть тоже? Сейчас на улицах так много людей!»

Официант был явно взволнован, и все это было написано на его лице.

Г-н Ван поставил счеты на место и пошел посмотреть вместе с официантом на разворачивающееся действо. Все клиенты из ресторана ушли, поэтому они все равно не могли заниматься бизнесом. Почему бы не проверить, что происходит на улице, и не выяснить, кто пытался причинить неприятности?

И наконец-то в 10 утра, танцевальная труппа львов, собравшаяся на проспекте Жуке прямо возле ресторана Юэхонг, внезапно начала кричать. Золотые львы за ними начали танцевать, и после этого музыкальная труппа за ними начала играть на своих инструментах.

Все были пленены львиными танцорами и играющей музыкой. После нескольких пассажей некоторые из зрителей, которые интересовались музыкой, начали кричать от удивления.

«Что это за мелодия? Почему она такая странная, но настолько полна эмоций?»

Как только кто-то так сказал, один из музыкантов начал петь грубым, громким голосом.

«Великие реки все бегут на восток! Звезды в небе смотрят на Северную звезду!»

Сразу после первой линии, оставшиеся десять или более человек в труппе продолжали хор: «Эй, эй, посмотри на «Северную звезду» - чашку вина для наших присяжных братьев».

Ведущая певица продолжила: «Если я скажу марш, мы все пойдем! Твой и мой все разделены между нами!»

Низкая и яростная линия хора крикнула: «Эй, эй, все, что между нами, нет, нет отступления, наводнения или огня!»

Из всех людей столицы, независимо от того, были они дворянами или простолюдинами, впервые они услышали такую странную, но запоминающуюся песню.

Эти тексты были похожи на обычную речь, и мелодия была легкой. Дикая и героическая музыка заставляла сердца людей парить от волнения.

Толпа на улицах начала становиться все больше и больше, поскольку все они пытались заглянуть в происходящее.

Кто-то в передней части толпы крикнул: «Танцевальная львиная труппа движется! Они двигаются! Все уступают дорогу! Уступить дорогу!»

Кто-то спросил: «Что они делают? Почему здесь так оживленно?»

«Мы тоже не знаем. Послушай, труппа движется вперед, давай последуем и посмотрим!»

Мужчина средних лет прервал их разговор и сказал: «Хм? Эта труппа выглядит так, будто она направляется к сцене к северо-западу отсюда. Не говорите мне, что именно эта группа людей построила ее... Эта деревянная платформа была создана всего несколько дней назад!»

Слова песни «Песня героев» были простыми, и в них было всего два куплета, но мелодия была потрясающей и величественной. Певчая труппа дважды повторяла песню, но толпа, стоявшая за ними, уже научилась ее петь.

Лидер музыкальной труппы снова спел: «Когда я вижу несправедливость, я реву с гневом! Когда пришло время действовать, я сражаюсь! Я путешествую по миру, делая, как мне нравится!»

Не дожидаясь хора из труппы, толпа уже начала петь: «Эй, эй, эй, эй, эй, эй, эй, эй, эй, эй эй эй».

Эта странная мелодия и притягательная песня мгновенно распространились по всей улице. Слова было так легко запомнить, что даже маленькие дети уже знали их. Они бегали вместе с танцевальной труппой льва, скандируя вместе с певцами.

С танцами танцоров-львов и пением членов труппы широкий проспект Жукэ был фактически заполнен до такой степени, что даже галька не могла протиснуться.

«Послушайте, танцевальная труппа львов, наконец, останавливается!»

Танцевальная труппа действительно остановилась перед деревянной сценой, которая была построена заранее. После этого они проворно взобрались на нее, заставив толпу восхищаться.

Звуки пения и барабанов внезапно исчезли.

В последний момент, когда пение и барабаны остановились, поднятая львиная голова внезапно выплюнула большой красный свиток.

«Сонные птицы возвращаются в лес в сумерках, плавающие облака возвращаются в гору, когда ясно. Поздравляем ресторан Гуйлинь с его прекрасным открытием!»

Ресторан Гуйлинь, ресторан Гуйлинь?

Так что это за ресторан Гуйлинь!

Многие из старых гурманов, стоящих под сценой, внезапно начали осознавать. После этого они взбодрились с волнением.

Другие в толпе бросали странные взгляды на старых гурманов.

Белобородый старый гурман глубоко погрузился в мысли, поглаживая бороду. Он убедился, что люди вокруг него испытывают зуд любопытства, прежде чем сказал: «Этот ресторан Гуйлинь – один из старых знаменитых ресторанов столицы. Он расположен там, где раньше был вход на старый западный рынок».

Так вот что это был за ресторан!

Толпа наконец поняла, что происходит.

После такого огромного шума, это был просто ресторан? А они думали, что это было какое-то грандиозное событие!

Новость быстро распространилась, и изначально праздничная атмосфера, вызванная танцорами-львами, и живая песня немного ослабевали.

Некоторые люди отреагировали с презрением.

«Мне было интересно, что происходит. А это просто открытие ресторана, и такого старого и бедного. Он даже расположен на этом заброшенном старом западном рынке. Владелец знает, как вести бизнес? Кто собирается идти в такое место?

«Ресторан? Они действительно осмелились открыть ресторан? На проспекте Жукэ есть уже более десяти знаменитых ресторанов. Они действительно переоценивают себя».

«Я думаю, мы все можем просто уйти. Чего еще вы ждете? Пошли, пойдем!»

Неподалеку на все это смотрел распорядитель Цинь.

К этому моменту молодой парень приветствовал его. «Мастер Цинь».

«Все готово?»

Слуга стоял в стороне и рассказывал все, что успел узнать.

«Остальные пять пунктов в городе также готовы».

Взгляд управляющийа Цинь приземлился на три средних банки за слугой, и он кивнул молодому человеку.

«Принесите их».

Слуга немедленно вызвал несколько человек за собой, чтобы те помогли.

Как только толпа собиралась разойтись, управляющий Цинь вышел на сцену.

В тот момент, когда он появился, барабанщики труппы ударили по барабанам двумя сильными ударами.

Внимание толпы снова было обращено на сцену.

Управляющий Цинь был одет в сапфировую парчовую мантию. Его черные волосы были аккуратно убраны в головной убор. Одетый таким образом, он не казался слугой: скорее, он больше походил на ученого.

Управляющий Цинь был тем, кто знал, как произвести хорошее впечатление. Он поклонился полукругом, лицом к толпе, мгновенно привлекая внимание.

В голосе, достаточно громком, чтобы все услышали, он сказал: «Сегодня – открытие ресторана моей хозяйки. Во-первых, благодарю вас всех за то, что вы пришли.»

Затем управляющий Цинь снова поклонился толпе, прежде чем продолжить.

«Моя Хозяйка хотела бы передать эти слова: поскольку ресторан «Гуйлинь» - один из старейших ресторанов в этой столице, было бы нехорошо, если бы он потерпел неудачу в ее руках. Для сегодняшнего открытия моя Хозяйка специально поручила мне угостить всех блюдами ресторана Гуйлинь. Если вы считаете, что вам это подходит, вы не пожалеете, если выиграете место на сегодняшнем бесплатном дегустационном пире в ресторане Гуйлинь. Моя Хозяйка также сказала следующее: мы собираемся сделать наш ресторан Гуйлинь лучшим рестораном в этой столице или полностью покинуть бизнес!»

Ничего себе, как хвалится!

Управляющий Цинь практически вызвал ненависть к себе со стороны других ресторанов.

Довольно много людей в толпе сегодня были управляющими и слугами из самых известных ресторанов столицы, и он одновременно сразу их обидел!

Не дожидаясь, когда эти управляющие и слуги встанут и начнут его ругать, некоторые из горячих сторонников этих ресторанов уже активизировались.

«Бред какой-то! Очевидно, что ресторан Юэхонг делает лучшую еду в столице!»

«…Чего?! Праздничный ресторан Дэ’ань, он лучший! Ты просто безымянный маленький мошенник, как ты смеешь так говорить!»

......

У огромной толпы людей сложилось благоприятное первое впечатление от этого управляющего, выглядящего как ученый. Однако, после его великого хвастовства, они только думали, что он не мог отличить доброе от плохого и был слишком дерзким и ничего более.

В одно мгновение звуки перепалки и проклятий заполнили область под сценой.

Бедный управляющий Цинь был повсеместно осужден этими людьми.

Тем не менее, управляющий Цинь все еще стоял прямо на сцене, заложив руки за спину. Он даже слегка улыбнулся им в лица, как будто их ругательства не могли даже немного его задеть. Он спокойно подождал, пока толпа выдохнет свои эмоции, а затем сказал: «Как говорится, если у вас нет клея, не пытайтесь починить сломанную миску. Вы не будете знать, что я могу сделать, пока вы не увидите сами. Если вы мне не верите, почему бы не пойти и не попробовать? Моя хозяйка и я будем удовлетворены, независимо от вашего суждения, если вы попробуете еду, по крайней мере.»

Ох, этот молодой управляющий снова дико хвастается!

Хорошо, я позабочусь, чтобы этот тщеславный человек потерпел поражение!

Зрители даже не думали, что управляющий Цинь бросит им подобный вызов. Поскольку он требовал оценить вкус их блюд, они были наполнены иронией и решимостью: несмотря ни на что, они удостоверятся, что этот паршивый ресторан Гуйлинь не будет иметь никакого выбора, кроме как признать поражение! Они хотели, чтобы этот ресторан, который даже не был официально открыт, превратился в шутку столицы.

Управляющий Цинь взглянул на слугу, стоящего за ним. Из-за слуги вышли шесть сильных мужчин, которые затем разместили груду фарфоровых блюд по сторонам сцены.

Затем толпа смотрела, как были выкачены большие толстые бочки, и были перенесены в центр сцены.

Посмотрев на три грубо сделанные бочки, кто-то внизу начал смеяться. «Эй, господин управляющий, ваша хозяйка не может относиться к нам так плохо, что хранит «деликатесы» в этих бочках, верно? Позвольте мне догадаться, там маринованные овощи, не правда ли?»

«О, вот оно что, специальность ресторана Гуйлинь - это маринованные овощи! Они должны быть такими же старыми, как и ресторан Гуйлинь!»

Управляющий Цинь не беспокоился от насмешек толпы, стоящей внизу. Он просто посмотрел на три бочки и махнул рукой слугам.

Три слуги, стоявшие за бочками, подняли руки и сразу же сняли с бочек кожаные крышки.

Осенний ветер пронесся мимо сцены, заставляя вкусный аромат дрейфовать по всему району.

Носы людей, ближайших к сцене, задергались.

«Что это за запах? Почему он такой приятный?»

«Я тоже это почувствовал! Небеса, что это?!»

Изнутри трех бочек поднимался пар, окутывающий сцену туманом.

Внезапно кто-то указал на них и сказал: «Запах исходит из этих бочек!»

После того, как человек указал на это, довольно много людей начали приближаться к сцене, заставляя толпу сгущаться.

«Запах действительно происходит из банок. Что это!?»

Когда кто-то наконец задал вопрос, улыбка управляющего Цинь стала еще шире. Он терпеливо объяснил наблюдающей толпе: «Это секретный рецепт моей хозяйки: тушеная свинина в горшочке. Это одно из наших фирменных блюд в ресторане Гуйлинь. Мы использовали высококачественное свиное мясо и приготовили его по-своему. Вам всем повезло! Это блюдо впервые появляется в этом мире. Если вы хотите попробовать его, вам нужно быть быстрым!»

Мясо! Боже! Так это на самом деле было мясо!

Это был первый раз, когда они видели, как кто-то использует бочки для приготовления пищи. Кроме того, этот восхитительный аромат был настолько богат и аппетитен. Действительно ли это была свинина?

Как может какая-то свинина пахнуть так небесно? Невозможно!

В нынешнем возрасте очень немногие из знати использовали бы свинину в своей кулинарии. Большая часть мяса, которое они ели, состояла из оленины или баранины. Свинина была предназначена для бедных простолюдинов, которые не могли позволить себе купить баранину.

Конечно, низкий уровень кулинарии в Великой династии Ву был само собой разумеющимся. Поскольку пища, сделанная в благородном доме, уже была такой бедной, как могла бы пища обычного простолюдина стать лучше?

Как правило, свиное мясо обладало определенным запахом. Использование приправ в эту эпоху также не очень продвинулось. Свинина, приправленная солью и приготовленная в воде... просто мысль об этом не была очень привлекательной.

Аромат этой бочки свинины был огромным шоком для толпы.

Простолюдины, которые толпились вокруг и наводняли все проклятиями, внезапно захотели забежать на сцену и схватить одно из фарфоровых блюд.

За каждой из трех больших бочек стоял официант, держащий в руках небольшой медный половник, и организовывал толпу в очередь. Они окунули свои половники в бочки, раздался ароматный пар, и они вылили содержимое в блюдо первого человека в очереди.

Медные половники были слишком маленькими. Один половник содержал только два или три маленьких кубика мяса. Другой официант затем посыпал мясо мелко нарезанными ломтиками весеннего лука, обжаренного в соусе. По какой-то причине, хотя это было просто небольшое кол-во мяса, находящегося в сером фарфоровом блюде, оно казалось довольно привлекательным с зеленым весенним луком, из-за чего живот каждого человека заурчал.

Старый гурман, который первым узнал бренд ресторана Гуйлинь, наконец сумел получить небольшое блюдо с тушеной свининой в горшке после тяжелого ожидания. Он осторожно держал его в руках, уходя. Маленькие кубики мяса в тарелке все еще дышали и дрожали с каждым шагом, соблазняя его съесть их.

Старый гурман выжал из толпы блюдо, защищенно принятое в объятия, а затем остановился и долго обнюхивал свинину. Он вздохнул, как будто опьянел от запаха. Затем достал пару серебряных палочек для еды, завернутых в ткань рукавов. Используя палочки для еды, он осторожно взял кусок и положил его себе в рот.

Необычайный вкус охватил весь его рот. После жевания его ровно два раза, густой аромат полностью доминировал над его вкусовыми напитками. Кубики были свежими и вкусными, жирными, но в меру.

Старый гурман был мгновенно очарован вкусом этой тушеной свинины в горшке. Он потерял все терпение, чтобы тщательно оценивать оставшиеся два куска и быстро наполнил оставшейся свининой рот.

Он пережевал этот большой кусок пищи и проглотил его.

Когда он посмотрел вниз на пустую фарфоровую посуду в руках, разум старого гурмана мгновенно стал пустым.

Этих трех кусков свинины было недостаточно. Он даже не смог насладиться их ароматом, прежде чем все они исчезли. Их было слишком мало. Он хлопнул себя по губам и вдруг вспомнил, что сказал управляющий Цинь раньше на сцене.

Помимо этого бесплатного образца тушеной свинины, они могли бы выиграть шанс поесть в ресторане Гуйлинь бесплатно!

Старый гурман сразу же прошел через толпу, чтобы протиснуться назад к сцене с той силой, о которой он даже не знал, что она у него есть.

Хотя казалось, что в трех бочонках было много мяса, его было недостаточно, чтобы накормить всех людей в этой толпе. Более того, несмотря на то, что бочки выглядели большими снаружи, их содержимое составляло лишь половину их объема.

Все мясо в бочках было роздано в одно мгновение.

Когда его ковш коснулся нижней части банки, официант понял, что осталось только немного соуса. Он поднял голову и извинился перед молодым человеком, стоящим первым в очереди. «Молодой человек, извините, мы закончили раздавать все бесплатные образцы сегодня. Если вы хотите попробовать блюда в ресторане Гуйлинь, то рано утром приходите на аллею на западном рынке!»

Молодой человек с недоверием посмотрел на официанта, широко открыв глаза. Он отказался верить официанту и даже схватил бочку, чтобы посмотреть на пустоту внутри нее. Только тогда он разочаровывался в своей фортуне и стал обвинять себя в том, почему он не встал в очередь раньше.

Другие люди, ожидающие в очереди, имели похожие реакции, услышав объявление официанта. Однако, как и старый гурман, они вспомнили слова управляющего Циня и сражались за то, чтобы первыми подойти к нему.

В одно мгновение управляющий стал более живым, чем когда-либо. После дегустации тушеной свинины ресторана Гуйлинь все голоса оппозиции растворились в ничто.

Несмотря на то, что ресторан Гуйлинь только что был открыт и даже был расположен на заброшенном старом западном рынке, многие из них сразу же превратились в преданных поклонников ресторана Гуйлинь.

Эти три бочки тушеной свинины в горшке были похожи на сильный наркотик. Если бы вы их не пробовали, все было бы в порядке. Однако, попробовав ее один раз, вы только будете жаждать еще. Те немногие куски мяса вызвали у всех любопытство и аппетит.

Прямо сейчас, даже если ресторан Гуйлинь был бы расположен в соседнем городе Чжанчжоу, а не на старом западном рынке, все равно будут люди, которые станут путешествовать на сотни миль без усталости, чтобы ощутить вкус этой небесной пищи снова.

Улыбка управляющего Циня была доброй. Он поговорил со всеми людьми, которые подошли, разъяснил им обстановку. Тем не менее, г-н Ван Деан, который был не слишком далеко, чувствовал, что за дружелюбным фасадом этого молодого управляющего скрывался явно ум хитрой лисицы.

Кроме того, не только этот управляющий Цинь был хитрым маленьким лисом. Эта хозяйка, о которой он говорил, должна быть еще более хитрой, даже более крупной лисой!

Горизонты г-на Вана расширились от сегодняшнего зрелища. Он никогда не видел такой ресторан. Он считал, что даже месяца не пройдет, может быть, даже и одного дня - до того, как это название будет открыто во всей столице!

Он не хотел признавать поражение! Хозяин за этим рестораном Гуйлинь был довольно большим интриганом! Однако он не мог ничего сделать, кроме как принять эту твердую истину. Еда в ресторане Гуйлинь была просто слишком вкусной.

Г-н Ван уже много лет жил на свете. У него также был благородный спонсор, поддерживающий его ресторан. В Новый год и в другие специальные дни он мог воспользоваться этой связью, чтобы поесть раз или два в дворянском поместье. Блюда, подаваемые в этом благородном доме, уже считались небесными деликатесами для большинства людей. Однако, по сравнению с этой совершенно обычной свининой в горшке, эти «деликатесы» мгновенно стали неприятными, грубыми блюдами.

Г-н Ван вздохнул. Его разум вернулся назад к тем кускам тушеной свинины, которые он только что съел. Он действительно хотел еще несколько кусочков!

Г-н Ван посмотрел на деревянную табличку в руках - ту самую, что он только что получил. В нем было даже чувство предвкушения, он надеялся, что станет одним из немногих счастливчиков.

Со сцены раздался Звук барабанов. Управляющий Цинь стоял в центре, изящно читая номера выигрышных билетов.

С каждым номером, который он читал, возбужденный возглас раздавался снизу. Очевидно, это кричал человек, который держал дощечку с выигравшим номером.

В конце концов, г-н Ван Дэн был не таким удачливым. Однако он не собирался признавать поражение. Он потратил целых десять серебряных таэлей, чтобы выкупить выигравший номер у одного из счастливых победителей.

Сегодня он собирался посетить пиршество в ресторане Гуйлинь, несмотря ни на что!

Слуга, последовавший за г-ном Ваном, не поверил своим глазам, наблюдая, как его управляющий отдает эти большие серебряные таэли. Это было целых десять таэлей! Целый год расходов на жизнь для его семьи!

Ресторан Гуйлинь был отремонтирован в соответствии с чертежами, которые сделала Чу Лянь. Позже она также поручила управляющему Цинь купить два здания по обе стороны ресторана.

Хотя вход в ресторан Гуйлинь был по-прежнему того же размера, его внутренний вид был полностью изменен.

Задний двор был превращен в двухсекционный двор со своими собственными декоративными горами и длинными коридорами. Хотя его нельзя было сравнить с благородными владениями столицы, у него все еще был определенный оттенок тонкой элегантности, такой как в водянистых районах Цзяньнана.

Оригинальный двухсекционный главный двор был видоизменен на несколько маленьких двориков. У каждого двора был свой стиль меблировки. Некоторые из них были простыми и традиционными, другие были уютными и элегантными, а некоторые из них даже были смоделированы в стиле японских ресторанов современного мира. В принципе, каждый двор обладал своим уникальным стилем.

Для удобства клиентов внутренний двор был предназначен для женщин, а внешний двор использовался для мужчин.

Эти маленькие дворики были сделаны для лиц с более высоким статусом, в то время как простые люди, которые пришли сюда просто поесть, будут обслуживаться в главном зале и на втором этаже главного здания.

В ресторан Гуйлинь было два входа. После за углом был даже скрытый вход со двора, сделанный для людей со специальным статусом.

Официанты и служанки, служившие в заднем дворе, были тщательно отобраны управляющим Цинем. Они отличались от слуг, которые кричали и подавали бесплатные образцы на сцене.

Увидев, что был уже почти полдень, Чу Лянь вошла в ресторан Гуйлинь с заднего входа в сопровождении своей служанки.

Когда она вошла во двор, управляющий Цинь подошел к ней. «Третья молодая госпожа, леди Ян и королевская принцесса Дуаньцзя уже прибыли. Они ждут вас в Восточном Дворе!

Чу Лянь кивнула в знак признания. Она не ожидала, что ее два гостя придут так рано.

«А как насчет гостей-мужчин?»

Услышав вопрос Чу Лянь, управляющий Цинь улыбнулся. «Наследник Цзин’ань уже прибыл. Он помогает размещать мужчин-гостей прямо сейчас! Пришел старый герцог Чжэн.»

Чу Лянь подняла бровь. Она послала Хэйр Чжэн два приглашения. Тем не менее, она не ожидала, что он отдаст один старому герцогу Чжэну.

Когда управляющий Цинь увидел, что выражение лица Чу Лянь слегка изменилось, он сделал паузу, прежде чем добавить: «Мисс Мингян тоже пришла со старым герцогом Чжэн».

Чу Лянь взглянула на управляющего Цинь, но не ответила ему ничего. Она только сказала: «Попросите кого-нибудь следить за ситуацией. Удостоверьтесь, что к людям, которые выиграли счастливый билет, тоже хорошо относятся. Сегодня у нас не может быть ничего плохого.»

«Третья Молодая Мадам, пожалуйста, будьте уверены. Этот подчиненный пошлет нескольких людей, чтобы следить за всем».

После того, как она закончила инструктаж управляющего Цинь, она привела Вэньцин и Вэньлан с собой на встречу с королевской принцессой Дуаньцзя и леди Ян.

В это время к подъезду старого рынка на запад пришли два экипажа в сопровождении нескольких помощников. Уже издалека карету встречала толпа.

Некоторые невежественные дети даже следовали за каретой сзади и бежали вместе с ней. После того, как на них закричали два кучера, дети испугались.

Вдруг занавески на окнах кареты были отведены назад. Мисс Юань выглянула из кареты, закатив глаз. «Что это за ужасное место? Шестая Сестра, должно быть, сошла с ума, открыв ресторан в таком месте.»

Леди, сидящая напротив нее, мисс Су, посмотрела укоризненным взглядом. «Если тебе нечего сказать, тогда не говори лушче вообще».

Мисс Юань сказала с презрением: «Ты просто так говоришь, потому что притворяешься. Бьюсь об заклад, ты чувствуешь то же самое в своем сердце, может быть, даже больше, чем я. Для чего ты притворяешься, что тебе это нравится?»

Мисс Фу улыбнулась, наблюдая со стороны.

Лицо мисс Су покраснело. Однако ей нечего было сказать в качестве ответа

Она действительно думала то же самое внутри. Открыть ресторан здесь, в этом заброшенном жилом районе... будут ли клиенты действительно приходить сюда?

Даже она, будучи молодой мисс, которая мало что знала о бизнесе, поняла эту логику. Может ли Чу Лянь быть такой глупой?

Когда мисс Юань увидела, что мисс Су замолкла и покраснела от разочарования, она почувствовала себя полностью освеженной.

Мисс Юань была высокомерна. Это был просто небольшой ресторан - эта сука Чу Лянь даже отправила приглашение. Сначала она не хотела приходить, но, подумав немного, она послала людей, чтобы больше узнать о ситуации, только чтобы найти, что ресторан действительно находится в таком отдаленном районе. Конечно, она неожиданно обнаружила интерес к ситуации.

Она хотела увидеть, как Шестая Сестра потеряет лицо!

Она по-прежнему имела на нее зуб из-за прошлого инцидента!

Именно из-за этого недовольства мисс Юань засияла Вторая мадам, пока она не согласилась позволить ей присутствовать на открытии ресторана вместе с другими барышнями своей семьи.

Мадам Ронг намеревалась пойти вместе с ними, но неожиданный инцидент задержал ее. Будучи главной ответственностью за Поместье Ингуо, ее главным приоритетом были дела усадьбы. Таким образом, когда мадам Ронг лично провожала трех дам на выходе из поместья, она поручила старшей из них, мисс Су, позаботиться о своих младших сестрах, прежде чем отправить их экипаж.

Три сестры опоздали. К 12 часам все слуги и служанки, отвечающие за приветствие гостей, уже вернулись в ресторан, и даже Чу Лянь считала, что вряд ли Дом Ингуо отправит своих представителей, так как время приветствия уже давно закончилось.

Без всякого сопровождения, карета Дома Ингуо отправилась прямо ко главному входу в ресторан Гуйлинь.

Прежде чем они вышли из экипажа, один из сопровождающих, находящихся снаружи, наклонился рядом с каретой, понизил голос и сообщил: «Мисс, вход в ресторан Гуйлинь заблокирован».

Презрение сошло с лица мисс Юань. Она подняла занавески и посмотрела на главный вход в ресторан Гуйлинь.

Вход в ресторан Гуйлинь кишел людьми. На улице была длинная очередь, заполнявшая узкую аллею.

Как это возможно? Как мог ресторан в таком заброшенном районе иметь такое множество клиентов?!

Мисс Су также это показалось странным. Она поручила слуге спросить у главного входа в ресторан Гуйлинь.

Через мгновение слуга вернулся.

У него было сомнительное и озадаченное выражение лица, когда он сообщил: «Отвечая Пятой Мисс, все эти люди находятся здесь, чтобы поесть в ресторане Гуйлинь».

«Что!» Мисс Юань не могла сдержать крика.

Мисс Су задержалась на некоторое время, а затем вытащила из рукава два прекрасных приглашения и передала их держателю. «Дай эти два приглашения управляющему ресторана Гуйлинь. Скажи ему, что мы здесь, чтобы встретиться с Заслуженной леди Цзиньи.»

Слуга подтвердил, что понял приказ и ушел.

Ненадолго позже, завсегдатай привел управляющего Цинь и мудрого старшего слугу к карете.

Управляющий Цинь лично приказал одному из слуг привезти дом Ингуо к заднему входу. Когда они вошли во внутренний двор, предназначенный для гостей-женщин, Старшая служанка Чжун взяла их на себя и привела в небольшой двор.

Старшая служанка Чжун поручила служанкам постоять во дворе и пообщаться с дамами Дома Ингуо, а сама пригласила их сесть. Сделав это, она встала рядом и почтительно сказала: «Мисс, пожалуйста, подождите немного. Вскоре придет наша Третья Молодая Мадам».

Мисс Фу бросила взгляд на Старшуб Служанку Чжун. Ее глаза мерцали, но она ничего не сказала.

Мисс Су поблагодарила старшую служанку Чжун.

Тем временем мисс Юань стала неодобрительно возражать. «Чего? Сегодня мы гости. Неужели Шестая Сестра действительно заставит нас ждать?»

Мисс Су нахмурилась. Старшая служанка Чжун, с другой стороны, застыла и сжала губы, извиняяст. «Вы - наши уважаемые гости Третьей молодой мадам. Это вина старого слуги за то, что он не пригласил Третью Молодую Мадам раньше.»

Выражение Мисс Юань изменилось, и она посмотрела на старшую служанку Чжун. Она не ожидала, что эта старшая служанка будет такой бестактной. На самом деле она пыталась защитить Чу Лянь, даже в это время. Несмотря на то, что она была просто скромным слугой, она действительно посмела возразить ей?

Мисс Юань собиралась хорошенько отругать старшую служанку Чжун. Однако, прежде чем она смогла сказать еще одно слово, ее сдержали мисс Су и мисс Фу.

Даже мисс Фу, которая обычно любила сидеть сложа руки и смотреть, как летают искры, попыталась удержать ее сегодня.

Однако Старшая служанка Чжун не была взволнована характером мисс Юань. Она попятилась к трем барышням и продолжила, как будто ничего не случилось. «Этот старый слуга лично приготовит чай и закуски для молодых мисс. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.»

Мисс Юань смотрела, как Старшая служанка Чжун вышла прямо из внутреннего двора. Затем она повернулась к своим сестрам, и лицо раскраснелось от разочарования. «Пятая сестра, девятая сестра, посмотри на это! Так ли Шестая сестра угощает своих гостей? Почему ты не позволила мне отругать ее?»

Мисс Су и мисс Фу не были глупыми. Они не собирались соглашаться с обвинениями мисс Юань в отношении Чу Лянь.

Мисс Су наморщила брови и показала суровое выражение лица. «Седьмая сестра, этого достаточно! Это не вторая ветвь дома Ингуо. Не заходите слишком далеко!»

Мисс Фу ухмыльнулась. «Правильно, не унижайте наше достоинство вместе с вашим!»

Мисс Юань была в плохом настроении с тех пор, как вошла в ресторан Гуйлинь, и увидела новый ремонт в здании. И теперь, в добавок, ее две сестры еще и отругали ее. Ее лицо покраснело от гнева. Однако здесь не было никого, кто мог бы поддержать ее. Более того, со времени инцидента в павильоне Цзиньши она научилась вести себя немного лучше. Она сжала свой носовой платок и удержалась от желания снова возразить.

Однако она приехала сюда, чтобы увидеть, как Чу Лянь потерпит крах. Как мисс Юань позволила бы ей уйти так легко?

Она бросила взгляд на одну из своих служанок, которая затем быстро достала контейнер с едой.

В один прекрасный момент одна из служанок ресторана Гуйлинь принесла свежесваренный чай.

Пар клубился из чашек, донося особенно сухой, горький аромат. Хотя Дом Ингуо был в упадке, голодный верблюд был все еще благородней, чем лошадь. Они были тщательно воспитаны с юного возраста, поэтому они могли признать, что это был чай из сыпучего листа из Северного Фуцзяня.

Несмотря на то, что в Великой династии Ву в настоящее время наблюдалась мода на сенча, также имелось много разных видов чая, разделенных областью, из которой они произошли. Северный чай Фуцзянь с сыпучим листом был одной из основных разновидностей чая. Чай с сыпучим листом делился на две категории: обычный и высококачественный. Однако, если вы не были энтузиастом чая, было не так просто отличить его качество.

Три дамы Дома Ингуо могли различать только санча. Однако они не могли различить обычный чай. Если бы это была бывшая «Чу Лянь», она, возможно, смогла бы отличить его качество.

Мисс Юань фыркнула и закатила глаза. «Шестая сестра уже открыла ресторан: как она могла быть такой скупой, чтобы подавать своим сестрам такой чай?»

Служанка, которая принесла чай, была так смущена, что ее щеки покраснели. Она посмотрела вниз, не смея ответить.

Когда мисс Юань заметила дрожь пальцев горничной, она почувствовала себя немного лучше. Она повернулась к своей служанке и приказала: «Принеси мне чай».

У ее служанки было самодовольное выражение, когда она медленно достала тонкий фарфоровый контейнер. Затем она специально поставила фарфоровый контейнер перед мисс Су и мисс Фу, чтобы показать его.

Мисс Су нахмурилась. Она могла сказать, что это был контейнер чая Чжэншань, один из лучших сортов чая сенча. Каждый год старый герцог Ингуо мог получить только два контейнера этого прекрасного чая. В прошлом году Старая Герцогиня Ингуо отправила одного из них во вторую ветвь. Она не ожидала, что этот чай каким-то образом оказался в руках мисс Юань.

Как могла мисс Су узнать причину этого? Мисс Юань была так настроена опозорить Чу Лянь сегодня, что она подготовила намного больше, чем просто прекрасный чай. Кроме того, она не умоляла родителей, чтобы получить этот чай: она украла его прямо из кабинета своего отца!

Мисс Фу была потрясена, но предпочла остаться спокойной, она только сжала губы и смотрела дальше.

«Мисс Юань, ты...» Мисс Су собиралась что-то сказать, но ее прервала мисс Юань, прежде чем она смогла продолжить.

«Что случилось, Пятая Сестра? Посмотрите, как плохо они относятся к своим гостям. Почему я не могу принести свой собственный чай?»

Разве это плохое отношение? Очевидно, мисс Юань выбирала самые тривиальные вещи и делала гору из муравейника!

Служанка обратилась к служанкам ресторана Гуйлинь, чтобы попросить чайные заварные инструменты. Однако другая служанка открыла коробку с едой. Не дожидаясь, когда Старшая служанка Чжун вернется с закусками, вторая служанка осторожно вытащила тарелку за тарелкой изысканных закусок и положила их на стол.

На этот раз даже мисс Фу присоединилась к мисс Су, глядя на мисс Юань со странным взглядом в глазах.

Они могли сказать, что эти закуски родом из ресторана Дэ’ань. Более того, на подносах были цветочные узоры лотоса, поэтому это был, безусловно, лучший ассортимент закусок во всей столице, созданный обществом высокого класса. Конечно, это было не дешево. Маленькая коробка этого ассортимента стоила более десяти таэлей.

Будучи молодыми дамами дома Ингуо, их ежемесячные пособия даже не составляли десяти таэлей!

На этот раз мисс Юань действительно хорошо подготовилась!

Несмотря на странные взгляды сестер, углы губ мисс Юань растянулись в улыбке.

«Чего вы так опешили? Угощайтесь! Я взяла эти закуски в ресторане Дэ’ань. Мы не можем часто есть подобное в поместье.»

Выражение лица мисс Су оказалось еще более суровым. Мисс Юань предупредила: «Седьмая сестра, помните, что мы здесь, чтобы поздравить вас, а не по другим мотивам».

Мисс Юань протянула руку и взяла кусочек османтуса. «О чем ты думаешь, Пятая Сестра? Я ничего не сделала, не так ли?»

Чу Лянь была у леди Ян и королевской принцессы Дуньцзя в земном дворе, когда слуга, посланный управляющим Цинь, пришел сообщить, что прибыли ее сестры из Дома Ингуо.

Когда королевская принцесса Дуаньцзя услышала это, она мгновенно закатила глаза. «Зачем они сюда пришли?»

Чу Лянь улыбнулась, но не ответила. Она знала, что королевской принцессе Дуаньцзя не понравились дамы дома Ингуо. Леди Ян также не была той, кто любил потворствовать социальным тонкостям, поэтому вместо того, чтобы произнеси одну из них, Чу Лянь попросила Королевскую принцессу Дуаньцзя продолжить беседу с леди Ян, а сама пошла навестить дам из своего девического дома.

По дороге она встретила старшую служанку Чжун.

Старшая служанка Чжун на мгновение заколебалась, но все же сообщала о текущей ситуации во дворе Чу Лянь.

Чу Лянь посмотрела на служанку с коробками закусок за старшей служанкой Чжун и улыбнулась. «Хотя они могли бы не так усердствовать, мы не можем упустить наши манеры. Момо, все равно отправь закуски.»

Хотя Старшая служанка Чжун смотрела на дам из дома Ингуо плохо, благодаря их поведению, так как Чу Лянь отдала приказ, она не могла не подчиниться.

Она поклонилась в знак признания и последовала за Чу Лянь, возглавив двух служанок, идущих вместе с ней.

Когда Чу Лянь заметила это, она была удовлетворена. Хотя Хэ Санланг оставил этих трех слуг, чтобы наблюдать за ней, все они были полезны ей по-своему.

В тот момент, когда Чу Лянь вошла во двор, одна из служанок объявила о ее прибытии.

Она вошла в гостиную маленького двора и увидела, что ее сестры встали, чтобы поприветствовать ее. Однако только мисс Юань намеренно остановилась, чтобы показать вещи на столе.

Чу Лянь взглянула на стол и внутренне ухмыльнулась. Она просто знала, что эта мисс Юань не принесет никакой пользы. Если бы не ради поддержания мира между двумя домами, связанными браком, она действительно не отправила бы никаких приглашений в дом Ингуо.

Не дожидаясь, когда мисс Су заговорит, мисс Юань уже начала говорить, ее слова источали сарказм. «Шестая сестра должна быть действительно занята сегодня. Даже ваши собственные сестры были оставлены в стороне. Интересно, какие уважаемые гости Шестой Сестры посетили ее сейчас. Почему вы не представили их нам, чтобы мы могли познакомиться?»

Дамы, находящиеся здесь, немного слышали о дружбе между Чу Лянь и поместьем принца Вэй. В глазах мисс Юань Чу Лянь получила титул «Заслуженная леди» благодаря своей дружбе с королевской принцессой Дуаньцзя.

Как она могла не ревновать?

Прежде чем Чу Лянь вышла замуж, она была той, кого мисс Юань могла запугать в любое время. Однако, сразу после женитьбы на Доме Цзин’ань, судьба Чу Лянь внезапно изменилась. Увидев, как она ладит так хорошо в жизни, заставляла мисс Юань скрипеть зубами в гневе.

Чу Лянь жестом поприветствовала своих сестер, прежде чем обратиться к ним с теплой улыбкой. «Я раньше сопровождала Леди Ян и королевскую принцессу Дуаньцзя, поэтому, пожалуйста, простите меня за пренебрежение Пятой сестрой, Седьмой сестрой и Девятой сестрой. Тем не менее, леди Ян не любит взаимодействовать с незнакомыми людьми, поэтому, боюсь, я не могу помочь с просьбой Седьмой сестры».

После обращения Чу Лянь выражение лица мисс Юань неуклонно становилось еще темнее.

Она не думала, что Чу Лянь отвергнет ее так прямо.

Однако она не могла просто взять и заставить сестру пригласить ее на встречу с Леди Ян и Королевской принцессой Дуаньцзя. Таким образом, мисс Юань могла только сделать все возможное, чтобы проявить самоограничение. Она опустила глаза и, увидев закуски на столе, холодно фыркнула в своем сердце, и на ее губах появилась злая улыбка.

Несмотря на то, что Чу Лянь не слишком любила эту сестру, сегодня было торжественное открытие ее ресторана, поэтому она не могла оставить мисс Юань торжествовать. Она потянулась к рукаву мисс Су с улыбкой и сказала: «Сейчас пора. Пятая Сестра, Седьмая Сестра, Девятая Сестра, кухня скоро отправит нашу еду».

Мисс Су быстро бросила взгляд на стол за ними, прежде чем снова взглянуть на Чу Лянь. Когда она заметила, что выражение лица Чу Лянь было спокойным, она внутренне вздохнула с облегчением, прежде чем возглавить Чу Лянь, садясь за стол.

Насколько мисс Су и мисс Фу хотели избежать создания каких-либо неловких ситуаций, но с мисс Юань рядом, как это было возможно?

Мисс Юань снова посмотрела на свою служанку. Затем служанка привезла поднос со свежезаваренным чаем с высокомерным чванством в походке. Она держала надменное выражение лица, даже когда поставила чашку перед каждой из дам за столом.

Мисс Юань подняла белую фарфоровую чашку и поднесла ее к носу. Коротко обнюхав ее, она действовала так, как будто она была пьяна от запаха чая. Затем она улыбнулась и хмуро сказала: «Шестая сестра, я обычно пила этот чай Чжэншань дома, благодаря любви дедушки и бабушки ко мне. После привыкания к нему, я просто не могу выпить ни одной чашки этого чая из северного Фуцзянь. Я уверена, что у Шестой Сестры никогда не было возможности попробовать этот чай Чжэншань. Почему бы вам не попробовать его сейчас?»

Чу Лянь уставилась на мисс Юань своими большими, яркими глазами, которые, казалось, могли видеть сквозь сердца всех. Мисс Юань не посмела встретить этот взгляд и поспешно отвела глаза. Несмотря на то, что она должна была довольствоваться собой, в ее сердце было загадочное чувство вины.

Мисс Су и мисс Фу напряглись от удивления и повернулись к Чу Лянь с особыми выражениями лиц.

Чу Лянь невинно моргнула. «Спасибо за предложение, Седьмая Сестра, но, к сожалению, мне больше не нравится сенча».

У нее был абсолютно нулевой интерес к сенча. Забудьте Чжэншань: даже если это был самый высокий сорт чая прямо от имперской дань, Чу Лянь все равно не интересовалась им. Седьмая мисс Чу Юань могла медленно наслаждаться своим драгоценным чаем Чжэншань сама.

Ответ Чу Лянь был полностью за пределами ожиданий мисс Юань. Она широко раскрыла глаза на Чу Лянь, ее настоящие эмоции полностью раскрылись на ее лице, несмотря на все ее усилия, чтобы скрыть их.

Как это могло быть? Ранее в усадьбе Ингуо, Чу Лянь испытывала максимальную гордость за свое мастерство в заваривании сенча. Даже старый герцог Ингуо хвалил ее за это однажды. На каждом специальном мероприятии или семейном банкете она всегда предлагала заварить сенча, чтобы показать свои навыки и заработать похвалу пожилых членов семьи. Однако, несмотря на ее мастерство в чайной церемонии, она все еще не могла получить качественный чай в свои руки. Мисс Юань всегда издевалась над ней за это, даже намеренно тратя драгоценный высококачественный чай прямо перед ее глазами.

Сегодня она получила этот чай Чжэншань, чтобы спровоцировать ее. Как могла Чу Лянь сказать, что ей больше не нравится сенча!

Как мог кто-то, кто раньше был так влюблен в сенча, внезапно передумать? Возможно ли это?

Всевозможные мысли пробежали в голове мисс Юань в мгновение ока, прежде чем ей наконец удалось успокоиться. Она нашла для себя идеальное оправдание и решила, что Чу Лянь просто скрывает свои настоящие эмоции. Вероятно, она с ума сошла от зависти и ревности, и сейчас просто действовала так, как будто на поверхности ничего не было.

Говорить, что она не хотела пить чай, было просто, чтобы не опечалиться.

Хмф, она уже поняла, что думала об этом Чу Лянь!

«Поскольку Шестой Сестре чай не нравится, тогда мы будем пить его сами».

Сказав так, она сделала глоток прямо перед Чу Лянь и даже намеренно начала рассказывать мисс Фу, как сладок и ароматен чай, и как он содержит всевозможные вкусы.

Если бы Чу Лянь знала, что аномальное поведение мисс Юань должно было спровоцировать ее, она бы посмотрела прямо на мисс Юань.

Так как она была так хороша в составлении выводов, почему она просто не прыгнула прямо на небеса?

С другой стороны, мисс Су с беспокойством смотрела на Чу Лянь. «Шестая сестра, вы так любили Сенча. Почему вам он больше не нравится?»

Чу Лянь успокоила ее с улыбкой. «Я не уверена, почему, но я просто потерял интерес к этому. Теперь я предпочитаю пить мед или фруктовые чаи. Возможно, наши вкусовые пристрастия просто со временем меняются».

Когда мисс Су услышала ее объяснение, она немного потерялась в своих мыслях. Когда она подумала о том, как изменилась жизнь Чу Лянь после женитьбы на Доме Цзин’ань, она не знала, чувствовала ли она больше симпатии или радости за Чу Лянь.

«Шестая Сестра сказала хорошо. Вы будете счастливы, пока будете следовать за своим сердцем».

Мисс Юань взглянула на них из-за угла. Ее разум был наполнен ненавистью, поскольку она думала: «Продолжайте действовать, просто продолжайте действовать! Я хочу посмотреть, как долго Чу Лянь сможет продолжать действовать!»

У Чу Лянь не было никакого желания тратить время на угадывание мыслей мисс Юань. На ее тарелке было так много всего. Не нужно было беспокоиться о маленьком мальке, как мисс Юань, который знал только, как прыгать вверх и вниз в гневе. Она не была оригинальной «Чу Лянь», поэтому мисс Юань была просто чужой для нее. Пока мисс Юань не выходила за борт, она не использовала ни одной минуты из ее ограниченного времени и сил, чтобы иметь дело с ней.

Она не была оригинальной «Чу Лянь», и она не разделяла никаких ее прошлых симпатий. Если бы она внезапно изменила все сразу, это могло бы привлечь ненужное внимание, поэтому почему бы не напоминать ее девичьей семье понемногу, что она постепенно начала меняться? Она больше не была той Чу Лянь, которая оставалась скрытой в имении Ингуо.

Сказать им, что она больше не любит сенча, было только началом.

Она считала, что мисс Су запомнит ее слова. А раз мисс Су знала это, мадам Ронг, естественно, узнает об этом, а если мадам Ронг узнает, то и все имение Ингуо - тоже.

Когда мисс Юань увидела, что мисс Су болтает с Чу Лянь, ее руки сжались в кулаки. Она глубоко вздохнула и специально взяла одно из белых пирожных на столе. Голосом немного громче, чем обычно, она сказала: «Этот белый снежный торт из ресторана «Де’ань» так хорошо сочетается с чаем Чжэншань! Я слышала, как бабушка говорила, что кондитерские изделия ресторана Де’ань так же хороши, как и те, что подают во дворце!

Затем она посмотрела на Чу Лянь.

Чу Лянь помахала служанкам, стоящим позади нее, которые все еще несли коробки с едой. «Пятая Сестра, Седьмая Сестра, Девятая Сестра, вы хотели бы попробовать кондитерские изделия из моего ресторана Гуйлинь?»

Не дожидаясь, когда мисс Су ответит, мисс Юань снова накинулась на нее, крича:

«Шестая Сестра, ты не переоцениваешь себя? Ты только что открыла этот ресторан, и у тебя нет секретных рецептов. Как ваши кондитерские изделия могут быть лучше, чем в ресторане Де’ань? Даже если вы заставите их выглядеть красиво, это просто обманет людей. Шестая Сестра, ты должны просто упаковать их обратно, чтобы не загрязнять их видом чужие глаза».

Мисс Юань сказала свои слова. Это были всего лишь кондитерские изделия, как они могли «загрязнять глаза людей»?

Мисс Су бросила свирепый взгляд на мисс Юань и быстро успокоила Чу Лянь. «Шестая Сестра, не слушай ее вздор! Ее личность всегда была такой, пока она была еще маленькой, и я уверена, что ты это знаешь. Не принимай ее слова близко к сердцу. Подай свои кондитерские изделия, я хочу попробовать их!»

Чу Лянь сначала улыбнулась мисс Су, а затем взглянула на мисс Юань. «Если вам не нравятся мои кондитерские изделия, тогда вам не нужно есть их, Седьмая Сестра».

«Хмф, я бы их не ела, даже если бы ты дала их мне! Позволь мне сказать тебе, что я не буду кушать твою еду, и я не собираюсь есть ни одного блюда позже!»

Мисс Су и Фу были ошеломлены. Кто мог ожидать, что две дамы со второй ветви начнут сражаться прямо перед ними?

Чу Лянь наклонила голову, глядя на мисс Юань без особых изменений в выражении лица. Она только сказала: «Седьмая сестра - гость здесь, в моем ресторане Гуйлинь. Конечно, Седьмая Сестра может делать все, что захочет.»

Сказав это, не обращая внимания на мисс Юань, она повернулась, чтобы поручить служанкам сервировать стол.

Разноцветные круглые маленькие губчатые лепешки, рулеты с вермишелью, осенние каштановые печенья, специально изготовленные в форме сердца пирожки с макаронами. Различные виды закусок подавались в фарфоровых блюдах различной формы. Они были похожи на миниатюрные произведения искусства, предназначенные только для восхищения: не трогать, не говоря уже о еде.

Каждое из кондитерских изделий было сделано примерно размером с перепелиное яйцо, достаточно всего лишь для двух укусов, и каждый лоток содержал всего три или четыре куска. Этого было достаточно для того, чтобы что перекусить с чаем и все еще имелось место, чтобы насладиться банкетом позже.

Легкий аромат заструился от изысканной элегантной выпечки. Она была расположена рядом с выпечкой ресторана Де’ань.

Пока вы не сравниваете вещи, нет никакого вреда. Кондитерские изделия ресторана Де’ань выглядели довольно красиво, пока они не были установлены рядом с кондитерскими изделиями рестораном Гуйлинь. Сначала они казались прекрасными деликатесами, но теперь они выглядели бедно.

Контраст был слишком велик, чтобы его игнорировать. Даже такой слепой человек, как мисс Юань, также мог сказать, что кондитерские изделия ресторана Де’ань просто не могут сравниться с блюдами из ресторана Гуйлинь.

Мисс Фу испугалась. «Шестая сестра, эти кондитерские изделия так прекрасны!»

«Они так изящны!»

После того, как они положили круглые бисквиты в рот, они почувствовали мягкую и липкую текстуру пирога, поскольку его уникальный аромат окутал их языки. Он был не слишком сладким и даже нес легкую горечь, почти как чай. Глаза мисс Су и мисс Фу расширились от удивления.

Даже у нормального лица мисс Су было смешанное выражение шока и удовольствия.

Хотя мисс Фу имела скрытые мотивы, она все же была молодой девушкой. Когда она нашла то, что ей понравилось, она не стала скрывать своего счастья.

«Шестая Сестра, как это называется? Это так вкусно!»

Чу Лянь указала на каждое из кондитерских изделий и дала простое объяснение для каждого из них.

Мисс Юань с недоверием уставилась на мисс Су и мисс Фу. Она разочарованно скрипела зубами, а ее взгляд был прикован к кондитерским изделиям на столе. Хотя она собиралась взорваться от сосредоточенных эмоций в сердце, слюна так и вырабатывалась во рту. Если бы не те слова, которые она говорила ранее, она бы уже взяла кусочек, чтобы попробовать себя и понять, насколько вкусны эти кондитерские изделия.

Спрятанная под широкими рукавами, правая рука мисс Юань сжалась в кулак. Довольные выражения лица мисс Су и мисс Фу, пока они ели кондитерские изделия, стали для нее величайшей насмешкой. Она протянула руку, по-видимому, направляясь к подносу с кондитерскими изделиями ресторана Гуйлинь, но она повернулась и, вместо этого, взяла конфету из лотка ресторана Де’ань.

Когда она положила белый снежный торт в рот, она больше не могла испытывать такое же чувство наслаждения и удовлетворения.

Чу Лянь заметила все ее действия, но ничего не сказала. Это то, что Чу Юань решила сама для себя, и она не могла винить никого другого. Кроме того, единственным следствием было то, что Чу Юань не смогла ничего съесть из ресторана Гуйлинь. Это не может считаться какими-либо наказанием.

Через пятнадцать минут лотки с кондитерскими изделиями были опустошены. С глаз долой, из сердца вон. Жесткое выражение лица мисс Юань немного ослабло. Однако, прежде чем она успела передохнуть, Чу Лянь уже приказала старшей служанке Чжун принести новые блюда.

Именно тогда Чу Юань понял, что ее пытки только начались, благодаря ее самонадеянным действиям.

Чу Лянь не могла продолжать уделять время своим сестрам из дома Ингуо, поскольку ей все еще приходилось посещать леди Ян и королевскую принцессу Дуаньцзя. Ей также приходилось общаться с гостями мужского пола во внешнем дворе, так как она была владельцем ресторана Гуйлинь.

Мисс Юань все еще придерживалась своей гордыни. Сразу после того, как Чу Лянь ушла, она воспользовалась возможностью убежать и немедленно покинула ресторан Гуйлинь. Мисс Су и мисс Фу не могли оставить ее в покое, поэтому они уведомили старшую служанку Чжун. Оставив свои извинения и подарки, они последовали за мисс Юань обратно в усадьбу Ингуо.

Мисс Юань сегодня потеряла свою приманку вместе с рыбой. Она подошла к Чу Лянь, только чтобы самой себя ударить по лицу и остаться стоять с извиняющимся видом.

Позже в тот же день, когда мисс Юань вернулась в усадьбу Ингуо, второй мастер Чу Цзичэн узнал, что она украла его чай. Двое из них начали перепалку и в конечном итоге остались обиженными друг на друга.

Когда Чу Лянь узнала об этом, она просто восприняла это так, как будто кто-то сказал ей хорошую шутку.

Вернувшись в ресторан Гуйлинь, во внешнем дворе, предназначенном для гостей мужского пола, группа дворян разных возрастов сидела вместе за столом. Старшим был старый герцог Чжэн, а самым молодым был молодой маркиз Вейюань. Эти люди обычно не смешивались, но сегодня собрались вместе благодаря удивительной пище Чу Лянь.

Все они решили просто насладиться деликатесами, стоящими перед ними, и не поднимать тему, связанную с политикой.

После полуторамесячного отдыха и еды, тщательно приготовленной Мингян, старый герцог Чжэн теперь был добрым и сердечным, как прежде. На его носу даже был здоровый блеск, и он казался полным энергии.

Старый герцог Чжэн недавно влюбился в пряную жареную рыбу. Он заказывал ее каждый раз в поместье Чжэн. Снежные белые ломтики рыбы выглядели еще более свежими и нежными, когда они плавали в луже оливкового красного масла чили. Они выглядели такими мягкими, что даже могли заставить его случайно проглотить язык.

Он считал, что жареные ломтики рыбы были самым высоким уровнем продуктов для гурманов. Однако в ресторане Гуйлинь он обнаружил, насколько ошибался. Когда в комнату вошел слуга и положил на стол тарелку жареной рыбы, глаза Старого Герцога Чжэн едва не выпали из орбит от удивления.

В ресторане Гуйлинь использовалась самая нежная пресноводная рыба из реки Мин, чтобы сделать острое блюдо из рыбы на гриле. Особо отобранные пресноводные рыбы должны были быть самыми свежими, когда их убивали. Мякоть рыбы должна была оставаться мягкой и нежной при приготовлении, а внешний слой кожи должен был быть приготовлен на гриле до хрустящего коричневого цвета. Естественная маслянистость была отжата на гриле, поэтому все оставшееся было мягкой, скользкой плотью и хрустящей рыбой. Затем перед едой можно окунуть ломтики гриль в соус, содержащий чили. Один раз попробовала, невозможно было удержаться, чтобы не съесть еще... Палочки для еды не могли перестать хватать все больше рыбы и класть ее в рот, пока кончик их языка не онемеет. Однако это только усиливало наслаждение от этого деликатеса.

В дополнение к рыбе было также несколько гарниров, таких как свежие бобы, салат, жареные каштаны и другая зелень. Эти обычные овощи были приготовлены с использованием сока из рыбы, поэтому у них был другой, вызывающий привыкание вкус, чем тот, к которому они привыкли.

Все мужчины, сидевшие в гостиной, совершенно забыли о разговорах, пока ели вкусную еду. Когда они, наконец, положили свои палочки для еды, их носы уже давно страдали от насморка. Увидев это, слуги принесли мокрые полотенца. Старый герцог Чжэн с удовольствием вытер сопли. Уже была осень, но благодаря острой пище, которую они только что съели, на лбу у каждого был тонкий слой пота. Хотя они имели довольно жалкий вид для благородного человека, старый герцог Чжэн все еще кричал «Удивительно!», расточая комплименты пище.

Это заставило слуг, стоящих за ними, потеть от смущения.

Вкусовые рецепты маркиза Вейюань больше подходили для легких ароматов: он не мог принимать пряную пищу. Однако, когда он увидел, что все палочки для еды тянутся к этой парящей плите из рыбы на гриле, он не мог устоять перед искушением. Он проглотил слюну, а затем приблизился к этой квадратной пластине.

Съев два ломтика рыбы на гриле, маркиз Вейюань почти потерял сознание от пряности. Его изначально розовые губы сильно покраснели и опухли, почти на грани превращения в мини-колбасы.

Потирая губы одной рукой, он все больше и больше брал рыбы другой. Он полностью потерял свою благородную, красивую грацию. Прямо сейчас, он был просто жадным гурманом с ненасытным аппетитом, не заботящемся о своем имидже.

Головы слуг опустились еще ниже. Каждый из них старался изо всех сил уставиться в пол от стыда. Были ли эти люди действительно знатными госопдами? Посмотрите, как они боролись за еду!

Мингян также следила за старым герцогом Чжэн в ресторане Гуйлинь. Ей не разрешалось быть в гостиной с дворянами, поэтому она спряталась за экраном и заглядывала внутрь.

Служители в этом зале были лично выбраны менеджером Цинь для обслуживания. Старый герцог Чжэн сегодня привел с собой лишь одну служанку, поэтому было очевидно, что она не просто обычная служанка. Таким образом, они просто закрыли глаза на ее подглядывание. Во всяком случае, она просто смотрела из-за экрана и ничего не делала дурного.

Лицо Мингян побледнело, когда она увидела, как едят дворяне.

Когда ее взгляд упал на большой обеденный стол посреди гостиной, она вдруг поняла, что она никогда не видела ни одного блюда, стоящего на столе, раньше!

Сердце Мингян сжалось.

Что это было? Как у Третьей Молодой Мадам появилось так много новых блюд? Может быть, у нее были еще более секретные рецепты?

Потеряв дар речи от шока, Мингян наклонилась к одному из резных цветов на раме экрана, почти заставив его упасть из-за ее веса. К счастью, стоящий поблизости служащий заметил это вовремя и быстро поймал экран.

Служащий тогда, с сожалением, сказал: «Простите, мисс. Если вы здесь не нужны, пожалуйста, оставьте эту комнату. Если произойдет несчастный случай, мы не сможем компенсировать это даже нашей жизнью».

Мингян наконец восстановила свои чувства и рациональность. Она поспешно поблагодарила слугу, а затем вышла из гостиной, с мыслями в полном беспорядке.

Может быть, Третья молодая мадам спрятала большинство своих секретных рецептов от них, когда она пребывала во дворе Сунтао?

Нет, это было невозможно. Третья молодая мадам никогда не уклонялась от них, когда она готовила. Она даже лично научила их своим секретным рецептам. Мингян не была глупой, поэтому она искренне вспомнила и подняла все, чему их научила Третья молодая мадам.

Третья молодая мадам была просто обычным человеком: как у нее будет бесконечный запас секретных рецептов? Даже если бы у нее было больше, чем несколько, за все это время Мингян должна была закончить их изучение. Почему вдруг появились еще блюда, которых она раньше не видела?

На самом деле Мингян узнала только около двухсот блюд. Это число было всего лишь каплей в океане для великого гурмана Чу Лянь, которая съела большую часть продуктов по обе стороны реки Янцзы.

Только одна Мингян думала, что она узнала все секретные рецепты, которые передала семья Третьей молодой мадам.

Судя по сценарию, блюда из ресторана Гуйлинь явно снискали благосклонность старого герцога Чжэна.

Как она теперь собиралась закрепиться в собственности Чжэн со стороны старого герцога Чжэна?

Пока она продолжала думать, настроение Мингян ухудшилось. Она не была удовлетворена. Она уже смело сделала первый шаг от службы у Чу Лянь. Она определенно не собиралась возвращаться.

Она шагала в коридоре за гостиной, носовой платок в ее руках был уже сжат в комок. Наконец, она приняла решение и быстро вышла из двора.

Она запросила указания у слуги, а затем быстро двинулась к кухне. Однако, прежде чем она успела войти, ее заблокировал высокий слуга, охраняющий кухню.

«Мисс, пожалуйста, остановитесь. В кухню ресторана Гуйлинь не допускаются посторонние.»

Мингян опустила голову и незаметно задрожала. В следующий момент она уже решила. Мингян подняла голову и встретила резкий взгляд на сервер. Затем она заявила: «Я - служанка Третьей молодой мадам, и я пришла сюда по ее приказу, чтобы справиться с некоторыми делами на кухне. Как ты посмел остановить меня!»

Первоначально уверенный слуга застыл на мгновение и был в недоумении, что делать, когда из-за Мингян раздался знакомый голос. «Ах-Жон, иди внутрь и помоги. Оставь это мне.»

Говорящим была Сиянь. Сиянь часто приезжала в ресторан Гуйлинь, чтобы научить готовить новые блюда, поэтому персонал здесь был весь знаком с ней.

Слуга, названный Ах-Жон, немедленно отдал честь Сиянь, а затем вошел в кухню.

Тело Мингян застыло на месте. В это время она не ожидала, что Сиянь придет на кухню.

Однако ее следующая мысль успокоила ее. Здесь она ничего не делала против своей совести. Кроме того, пока она служила старому герцогу Чжэн, он вообще не относился к ней как к служанке. Даже если бы она утверждала, что она внучка Старого Герцога Чжэн, другие могут поверить в это. Ее нынешний статус был выше, чем у Сиянь, поэтому она могла держать голову высоко и держать ее прямо.

«Мисс Мингян, вы все это время заботились о Его милости. Как я могла не заметить, когда Третья молодая мадам отдала вам несколько приказов?»

Мингян казалась достаточно честной, когда они проводили день за днем, работая рядом друг с другом. Кто мог подумать, что у нее будет такое нелояльное сердце? Она даже пыталась подделать приказы Третьей молодой мадам. Если она действительно вошла бы на кухню, кто знает, какое бедствие она бы там учинила?

Сегодня был первый день ресторана Гуйлинь. Это был очень важный день, и не было места для ошибок.

Мингян почувствовала расстояние тоне Сиянь.

Она нахмурилась и стала ругать Сиянь в своем сердце. Однако она все же вызвала улыбку на своем лице.

Она подошла к Сиянь и сказала: «Сестра Сиянь, ты ошиблась. Я лишь заметила, что блюда, которые сегодня вышли из ресторана Гуйлинь, были новыми, поэтому я хотела подойти и немного расширить свои горизонты. У меня не было других намерений.»

Сиянь отдернула руку от груди Мингян и посмотрела на нее с холодным выражением на лице. «У вас лучше бы и не было никаких других намерений. Если вам больше нечего сказать, вы должны вернуться к Его Превосходительству. Все блюда ресторана Гуйлинь сделаны из секретных рецептов, поэтому на кухне не место для посторонних.

В этих простых словах Сиянь не было никакой вежливости. В любом случае, она не любила бить вокруг куста. Кроме того, эта Мингян раздражала, поэтому Сиянь просто говорила, как ей нравилось.

Мингян не могла больше улыбаться. Она впала в ярость. «Сестра Сиянь, что ты имеешь в виду? Ты относишься ко мне как к чужаку? Даже когда Третья молодая мадам готовила в поместье, она не возражала, давая мне посмотреть!»

«Это было потому, что ты был еще служанкой Третьей молодой мадам. Ты была той, кто служил Третьей Молодой Мадам. Тем не менее, твой нынешний хозяин - герцог Чжэн. Только когда ты начнешь служить Третьей молодой мадам снова, все будет по-прежнему».

Сказав эти слова, Сиянь не пришлось беспокоиться о продолжении разговора. Она быстро повернулась и вошла в кухню, оставив только вид своей спины глазам Мингян.

Мингян долго смотрела на кухонную дверь. Однако, в конце концов, она могла только плюнуть в дверь и еще раз стукнуть ногой, прежде чем уйти.

После этого Мингян попыталась найти Цзиньян и Фуян. Тем не менее, они в настоящее время обслуживали Чу Лянь, поэтому она не могла их встретить.

С беспокойным и нетерпеливым сердцем Мингян вернулась с шумными чувствами за пределы гостиной.

Сразу по достижении входа в гостиную, она услышала из-за нее громкий голос старого герцога Чжэна. После некоторого колебания она подошла еще ближе к гостиной.

«Цзиньи, хорошо, что ты открыла этот ресторан. У этого старика теперь есть место, где можно поесть.» Это был голос старого герцога Чжэна, наполненный нескрываемой радостью.

«Тогда ресторан Гуйлинь будет зависеть от старого герцога Чжэн с этого момента!» Голос Чу Лянь был необычайно нежным и ярким, очень приятным для уха.

«О да: эти несколько дней я хорошо поправляюсь благодаря служанке, которую вы оставили в моем имении. Ее навыки неплохие. Однако мое тело почти полностью выздоровело, и я не могу удерживать вашу личную служанку вдали от вас. Почему бы вам не отправить кого-нибудь, чтобы забрать ее сегодня?»

Чу Лянь моргнула и улыбнулась. «Похоже, что Мингян получила милость вашего благословения. У этого младшего достаточно слуг. Поскольку ваша светлость любит ее навыки, нет необходимости посылать ее обратно. Этот младший отправит контракт этой девушки в поместье через день. В конце концов, эта девушка узнала немало моих секретных рецептов. Ваша светлость, вы должны принять этот подарок от своего скромного младшего.»

Чего? Третья молодая мадам хотела отдать ее в поместье Чжэн?

Глаза Мингян почти выпали от шока и недоверия.

Проявить инициативу, чтобы отказаться от кого-то, и просто бросить, были совершенно разные вопросы.

Старый герцог Чжэн посмотрел на Чу Лянь с задумчивостью.

Он много лет занимался политикой, поэтому без особых усилий мог видеть реальную причину действий Чу Лянь. Он подумал, что Чу Лянь будет чувствовать себя неловко или стыдно под его взглядом, но неожиданно даже не было ни малейшего намека на румянец на ее лице. Ее глаза оставались яркими и ясными, даже отражая некоторую забаву. Когда их взгляды встретились, именно он сначала почувствовал себя неловко.

На мгновение замолчав, старый герцог Чжэн рассмеялся. «Хорошо. Поскольку это знак уважения Цзиньи, этот старик примет ее!»

Чу Лянь слегка поклонилась Старому Герцогу Чжэну. «Мингян благословлена, чтобы иметь возможность заботиться о вашей милости».

«Хорошо, детка. В моем возрасте нет необходимости во всех этих нехороших слухах. Если эта девушка мне искренне будет служить, тогда я буду относиться к ней справедливо. Теперь, Цзиньи, тебе придется оставить небольшой двор для меня здесь, в твоем новом ресторане.»

Чу Лянь улыбнулась и согласилась на это кивком головы.

Маркиз Вэйюань хотел попросить Чу Лянь тоже двор здесь, но, к сожалению, при старом герцоге Чжэне, сидящим рядом за одним столом, он не осмелился высказаться. Он мог только чесать свое ухо и ждать возможности попросить Хэ Даланга об этом позже.

В то время как люди в гостиной горячо болтали, Мингян медленно замерзала снаружи.

Теперь она действительно станет одним из слуг в Поместье Чжэн.

Когда она вспомнила последние несколько месяцев во дворе Сунтао, они теперь не казались настоящими.

Мингян сжала губы и подняла голову. Блеск в ее глазах сиял радостью. Это была дорога, которую она выбрала для себя, и больше не было места для отступления! По сравнению с тем, чтобы жить в этом маленьком дворе в поместье Цзин’ань и служить живой вдове, почему бы не попробовать своей удачи в Поместье Чжэн? Так или иначе, у нее все еще были секретные рецепты Третьей молодой мадам!

Как только она закрепится в имении Чжэн, она сможет гордо стоять перед Третьей молодой мадам в будущем. Она собиралась удостовериться, что Третья молодая мадам пожалеет, что оставила ее сегодня!

Слезы ненависти мелькнули у Мингян в глазах.

Чу Лянь, избавившись от бремени, почувствовала себя отдохнувшей. Она вернулась в Земной двор в сопровождении Вэньцин и Вэньлан.

Дни пустого главного зала и пустынного входа исчезли. Огромная толпа собралась у входа в ресторан Гуйлинь, что привело к поразительному сравнению с прошлым. Если бы не слуги, которые постоянно успокаивали толпу на улице, все клиенты теперь платили бы просто за вход в ресторан.

Тридцать счастливых клиентов, которые показали выигрышные номера лотереи уже были приняты и получили места.

Слуги оживленно кричали, проходя между столами и подавая еду. Четыре холодных блюда и восемь горячих, вместе с одним супом, были всего за несколько минут поставлены на столы.

Было тринадцать блюд, представляющих Тринадцать Великих Стражей за благоприятное открытие.

Это был первый раз, когда большинство простых людей увидели такой роскошную сервировку банкета.

На столе были представлены всевозможные методы приготовления, представленные по крайней мере одним блюдом на столе: пропаривание, кипячение, жарка и даже гриль. Два блюда привлекли всеобщее внимание: большая тарелка вареной рыбы, купающейся в соусе чили, и тарелка с золотисто-коричневой, хрустящей жареной курицей.

Пряное рыбное блюдо было чрезвычайно новым для простолюдинов, поэтому слуги дали краткое введение, когда оно было подано.

Мистер Ван Ван-де-Ван любил охотиться и пробовать новые блюда. Когда он слушал, как слуга представлял это странное блюдо, его глаза почти вырвались из орбит.

По дороге сюда в ресторан Гуйлинь, он уже поручил одному из своих слуг найти владельца этого ресторана.

Это было одним из предприятий Дома Цзин’ань, но было непонятно, кто настоящий владелец. Тем не менее, его слуга упомянул о том, что коляска Дома Ингуо была видна невдалеке, поэтому г-н Ван хорошо догадывался, кто был хозяином.

Глядя снова на эту таблицу новых блюд, г-н Ван был на девяносто процентов уверен, что это тот человек.

Он слышал об инциденте с персиковыми булочками долголетия в поместье Динъюань. Поскольку он был тем, кто сделал эти персиковые булочки долголетием, это было не странно, что он знал о том, что произошло потом.

Он всегда хотел встретить эту Третью молодую мадам из дома Цзин’ань, то есть нынешнюю Заслуженную Леди Цзиньи. Если бы все эти новые блюда пришли от этой Почетной Леди, тогда в этой ситуации не было ничего несправедливого. Он охотно признал бы свое поражение.

Г-н Ван потянулся и схватил кусочек вареной рыбы своими палочками для еды. Чу Лянь боялась, что люди в эту эпоху не привыкли есть пряные ароматы, поэтому она приготовила чили соответственно. После сушки чили он не будет столь острым при использовании в процессе приготовления. У рыбы был лишь мягкий острый вкус, но этого было достаточно, чтобы шокировать всех присутствующих гурманов.

Снежные белые ломтики рыбы были гладкими и нежными. Они практически таяли во рту без необходимости в прожевывании и имели слабый аромат чили. Это было очень аппетитно.

Глаза г-на Вана расширились, пока он наслаждался этим новым ощущением. Он не мог дождаться, чтобы попробовать все остальные блюда. Когда он пробовал каждое, приятное удивление в его глазах становилось все ярче. Когда он попробовал все блюда на столе, он уже потерял все следы своего прежнего спокойствия.

Удивительно! Удивительно! Кто мог бы знать, что такие обычные ингредиенты могут вызвать такой захватывающий вкус? Он начал верить, что ресторан Гуйлинь действительно может оправдать свою репутацию.

Хвастовство, которое управляющий Цинь расточал раньше, чтобы привлечь внимание толпы, не было слишком преувеличено. Он считал, что название этого старого ресторана, которое было скрыто более десяти лет на старом западном рынке, завтра распространится по всей столице.

Г-н Ван внезапно вспомнил, что некоторые из его старых друзей скоро придут в столицу. Если эти старички должны были попробовать эти блюда, они, вероятно, стали бы наркоманами не сходя с места.

К тому времени, когда г-н Ван наконец опомнился, на столе остались только разбросанные тарелки и чашки. Он помахал палочками, все еще поднятыми в правой руке. Все блюда были полностью опустошены. Некоторые из клиентов даже вылили оставшиеся кусочки соуса в свои чаши и наполнили их рисом.

«Черт возьми, я прожил более тридцати лет, и я никогда не пробовал ничего такого вкусного раньше», - посетовал коренастый мужчина средних лет в короткой тунике.

Г-н Ван хлопнул палочками по столу в гневе. Хотя он смотрел сверху вниз на эту группу людей за то, что они без всяких манер вылизывали всю еду, он понял, что он поступил бы так же, если бы не потерялся в своих мыслях. На самом деле, у г-на Вана были такие же мысли, что и у этого коренастого мужчины. По сравнению с тридцатью лет жизни этого человека пятидесятилетний г-н Ван начал думать, что вся еда, которую он съел до этого, была невкусной.

Кушая такую удивительную пищу, он почувствовал, что последние пятьдесят лет жизни он провел в аду.

Волнение от открытия ресторана Гуйлинь, наконец, завершилось.

Теперь, когда открытие официально закончилось, старый западный рынок начал восстанавливать привычный мир и покой.

Когда наступила ночь, Чу Лянь вернулась вместе со своими слугами в поместье Цзин’ань. Управляющий Цинь позаботится об оставшихся делах в ресторане Гуйлинь, поэтому ей не нужно было ничего делать.

Когда она вернулась в поместье, она впервые сообщила обо всем в Зале Цинси, прежде чем вернуться в свой Двор Сунтао. Старшая служанка Гуй знала привычки Чу Лянь: после столь напряженного дня Чу Лянь определенно собиралась хорошо отдохнуть.

Таким образом, она уже приготовила суп для Чу Лянь. После того, как Чу Лянь приняла ванну и съела красную бобовую кашу, она сразу же пошла в свою спальню и легла.

На следующий день, пока солнце еще не поднялось, узкий вход на старом западном рынке, похоже, восстановил часть своей прошлой славы.

Здесь собрались не только богатые люди. На входе в рынок выстроились даже дорогие экипажи из разных благородных имений.

Чтобы оставаться рядом с рестораном Гуйлинь и быть под рукой по любым вопросам, управляющий Цинь спал в одном из дворов ресторана Гуйлинь. Теперь, когда первый день закончился, как будто бремя спало из всех сердец. Когда пришло время отдыхать ночью, их сердца и умы уже полностью расслабились.

Однако, прежде чем они смогли хорошо выспаться, кто-то громко постучал у входа в ресторан Гуйлинь.

Управляющий Цинь изо всех сил пытался открыть глаза. Он встал с кровати и немного приоткрыл окна. Когда он увидел, что на улице все еще темно, и что луна все еще висит высоко в небе, он догадался, что было около 4 часов утра.

Когда он собирался вернуться в постель и продолжить спать, в дверь его комнаты постучали. «Управляющий Цинь, управляющий Цинь! Вставай! Приходите к входу и смотрите! Кто-то направляется в ресторан!

Это еще что такое?!

Управляющий Цинь был шокирован яростными ударами в его двери и тревожному тону слуги снаружи. Он не утруждал себя попытками вернуться в постель и вместо этого натянул одежду и открыл дверь.

"Что происходит?!"

У слуги был фонарь. Когда он заметил, что управляющий Цинь выглядел так, будто только что встал с постели, он быстро объяснил: «Вход заполнен людьми. По какой-то причине Ах-Чжун открыл дверь, и эти люди просто запрудили ее. Они шумят по поводу заказа стола. Я собирался позвать своих сотрудников, чтобы прогнать их, но некоторые из людей в толпе выглядят как стюарды благородного дома... Главный зал уже заполнен, так что сейчас трудно попросить их уйти».

Лицо слуги было в смятении. Он вспотел от напряжения, имея дело с этой ситуацией. Кроме того, один из слуг сообщил, что одна из дверей была сломана толпою...

Другие люди беспокоились о том, хватит ли им дела. Тем не менее, их ресторан Гуйлинь должен был беспокоиться о том, как они собираются прогнать своих клиентов!

Когда эта мысль прошла через голову слуги, ему пришлось противостоять желанию вздохнуть.

Управляющий Цинь сначала подумал, что какие-то хулиганы пытаются причинить им неприятности. Кто мог ожидать, что это на самом деле их клиенты? Он не знал, смеяться или плакать, но он не осмелился задерживаться. Он переоделся в приличную одежду и последовал за слугой в главный зал, чтобы разобраться с ситуацией.

Хотя их владельцем была Третья молодая мадам Дома Цзин’ань, в столице было слишком много дворян. Единственный момент небрежности может означать случайное оскорбление какой-нибудь благородной семьи и нанесение бедствия самим себе.

В темноте ночью управляющий Цинь и несколько его наиболее способных подчиненных приступили к работе. Лишь к рассвету они наконец успокоили эту толпу людей и разместили их. Однако, даже не давая ему времени немного отдохнуть или даже глотнуть воды, прибыла другая толпа. Впереди было несколько мужчин среднего возраста. Прежде чем они добрались до входа в ресторан Гуйлинь, они указали на вход людям за ними с улыбкой на лицах. На этом расстоянии он не мог сказать, что они говорят.

Было даже не время открывать ресторан, но управляющий Цинь уже сидел у стойки регистрации с чашкой чая. Когда он увидел, что к ним издалека приближалось двадцать или более человек, он почувствовал, что голова его закружилась.

Те... эти люди пришли сюда пообедать или заказать столик, верно?

Их столы были забронированы на месяц вперед!

Такой мудрый человек, как управляющий Цинь, никогда не сталкивался с такой ситуацией раньше. В конце концов, он послал человека сообщить об этом вопросе Чу Лянь. К счастью, ему было дано указания для решения этой проблемы - по крайней мере временно.

В мгновение ока название старого ресторана, который почти был похоронен в песках времени, теперь стало известно во всей столице.

Песня, которая была исполнена в день открытия «Песнь героев», распространилась по всем дорогам и переулкам города. Голоса маленьких детей, поющие «Великие реки все бегут на восток», часто слышали люди, проходящие по улицам.

Маленькие дворы в задней части ресторана Гуйлинь были практически забронированы известными, мощными чиновниками столицы. Кроме того, цена на резервирование двора увеличивалась с каждым днем. Несмотря на то, что клиенты очень хорошо знали, что ресторан Гуйлинь делает это специально для того, чтобы заработать свое драгоценное серебро, все еще были люди, у которых были деньги и они были готовы потратить их.

С другой стороны, главный зал в ресторане Гуйлинь был открыт для всех независимо от статуса. Цены были также намного более справедливыми. К сожалению, для того, чтобы поесть там, клиенты должны были зарезервировать место по крайней мере за месяц вперед.

Увидев, что спрос на столик в ресторане Гуйлинь намного опережает предложение, большая часть столицы ждала с затаенным дыханием, когда ресторан Гуйлинь расширит свой бизнес или откроет больше филиалов. Однако вообще не было никакого движения со стороны ресторана Гуйлинь, как у старого монаха, который уже сел в медитацию. Количество доступных мест в день оставалось неизменным, и они отказались добавить еще хоть одно в главный зал.

До того, как небо успело потемнеть, ресторан Гуйлинь закрыл свои двери на ночь. Это расстроило многих гурманов, ожидающих вкуса его новых блюд.

Однако, несмотря на это, ресторан Гуйлинь не был забыт массами: вместо этого он стал еще более известным. Более академичные клиенты, которым удалось поесть, даже говорили, причитая: «Если вы отправитесь в столицу и уедете не отведав пищи ресторана Гуйлинь, значит, что ваша поездка была полностью потрачена впустую!»

Те, у кого есть лишние деньги, тратили огромное количество серебра на ежедневное пребывание в ресторане Гуйлинь, думая, что в конечном итоге они смогут отучить себя от этой зависимости. Однако, прежде чем они могли даже устать есть блюда, доступные в настоящее время, ресторан Гуйлинь каждый месяц выпускал новые блюда без каких-либо повторов.

Богатые, благородные и даже деспотические ели здесь блюда со слезами радости на глазах: неспособные избежать этой небесной ловушки.

Ежедневный поток клиентов в ресторан Гуйлинь принес новую жизнь на старый западный рынок, что делало всю улицу намного более живой. Всего за два месяца обычные дома возле ресторана Гуйлинь уже открыли витрины и начали заниматься бизнесом на улице. Старый западный рынок теперь шумел и волновался – в отличие от далеко не так давно сравнительно тихих улиц.

Прошел уже целый месяц с тех пор, как был открыт ресторан Гуйлинь. Сегодня был тот день, когда управляющий Цинь встретил Чу Лянь, чтобы та проверила учетные записи.

Сиянь была еще более озабочена, чем Чу Лянь. Рано утром, прислуживая Чу Лянь, она была настолько нервна, что даже случайно пролила медовую воду.

Когда Чу Лянь увидела это, она посчитала это забавным. «Сиянь, почему ты так рассеяна сегодня?»

Сиянь подумала, что она может даже упустить чайник из рук. Она подошла к Чу Лянь и взяла светло-фиолетовое пальто с рисунком переплетенных ветвей у молодой служанки, стоявшей рядом, а затем помогла Чу Лянь надеть его. «Третья молодая мадам, разве вы нисколько не волнуетесь? Сегодня управляющий Цинь отправит книги с учетными записями».

Чу Лянь позволила Сиянь помочь ей с поясом, а затем потянулась за чашкой чая и сделала глоток теплой воды. Она кивнула и сказала: «Я знаю. О чем беспокоиться?»

После того, как Сиянь закончила одевать Чу Лянь, она чувствовала, что в ней растет чувство беспомощности. «Третья молодая мадам, разве вы не хотите знать, принес ли в этот первый месяц ресторан Гуйлинь прибыль? Если ресторан не смог получить прибыль, тогда у вас будет две тысячи таэлей в красном! Это все деньги, что у вас есть! Разве ваше сердце не истечет кровью?»

Сразу после того, как она сказала это, Сиянь заметно стала еще более напряженной. Эта маленькая сестра, почему она действовала так, как будто деньги, которые использовались для ремонта ресторана Гуйлинь, приходили из ее собственных карманов?

Чу Лянь все еще нашла это забавным. «Не о чем беспокоиться. Нет сомнений, что мы сможем их вернуть».

А? Рот Сиянь широко раскрылся в недоумении.

«Третья молодая мадам, вы знали это... даже до того, как вы отремонтировали ресторан?»

«Конечно: в противном случае, почему я должна была продолжать свои планы?»

Сиянь торопливо покачала головой и промолчала. Никто другой не имел бы такой уверенности.

Не было никого другого, кто знал бы лучше, чем она, сколько Третья молодая мадам пожертвовала, чтобы открыть ресторан Гуйлинь. Чтобы получить средства на ремонт и открытие, Третья молодая мадам взяла все золотые аксессуары, которые у нее были, и отдала их старшей служанке Гуй на расплавку.

Две тысячи таэлей не были небольшой суммой. Даже у самых опытных купцов не было бы духа, чтобы положить все свои яйца - всю свою судьбу - в одну корзину.

Сиянь с изумлением потеряла дар речи. Единственная мысль, которую она имела в виду, заключалась в том, что ее Третья молодая мадам была невероятной.

На самом деле Чу Лянь была не такой невероятной, как считала Сиянь. Она просто не считала деньги такими важными. В ее глазах, даже если бы она потеряла две тысячи таэлей, которые она вложила, это не имело бы большого значения. Она все еще была бы Третьей молодой мадам из дома цзин'ань и могла бы есть хорошую еду каждый день. Кроме того, она была не так уж плоха в бизнесе, во-первых, по крайней мере, не до такой степени, чтобы она потеряла весь свой капитал.

Если бы Сиянь узнала, что у хозяйки, которой она очень восхищалась, были такие мысли, она наверняка закатила бы глаза.

Днем управляющий Цинь пришел в поместье, одетый в новый пурпурно-голубой халат.

Чу Лянь встретила его в гостиной Двора Сунтао.

Возможно, из-за целого месяца хорошего бизнеса, а также хорошего питания в ресторане Гуйлинь, молодой управляющий Цинь, казалось, стал толще. Его изначальное тонкое тело превратилось в пузырь, вызывая у служанок желание смеяться.

«Третья молодая мадам, это учетная книга ресторана Гуйлинь за последний месяц». Управляющий Цинь почтительно поклонился Чу Лянь, а затем предложил книгу двумя руками.

Чу Лянь пролистала одну или две страницы книги, а затем отложила ее. «Управляющий Цинь, дайте мне краткое резюме счетов. Я возьму эту учетную книгу и подробно рассмотрю ее в течение следующих нескольких дней».

Управляющий Цинь не мог дождаться, когда Чу Лянь спросит его о счетах.

Он научился управлять магазинами, следуя за своим отцом с юности. Позже, с годами, он смог управлять бизнесом сам. Возможно, из-за влияния его молодых лет, он смог превратить обычный магазин в прибыльный бизнес в нежном возрасте пятнадцати лет. Сейчас ему уже исполнилось 20 лет, но этот ресторан Гуйлинь был одним из самых успешных бизнесов, которыми он когда-либо управлял.

Таким образом, он не мог дождаться возможности показать свои достижения Чу Лянь.

Когда Сиянь услышала цифру, о которой сообщил управляющий Цинь, она застыла на месте от шока.

Три тысячи пятьсот восемьдесят таэлей!

Это было после вычета текущих расходов на ресторан Гуйлинь!

То есть, в этом месяце ресторан Гуйлинь принес в прибыль в 3580 таэлей!

Боже!

Забрав 2000 таэлей начального капитала, который Чу Лянь вложила в ресторан Гуйлинь в начале, оставалось еще 1800 таэлей чистой прибыли!

Что это за концепция?

Ум Сиянь сразу же стал пустым.

Чу Лянь уже ожидал прибыли от ресторана Гуйлинь, поэтому она не была так потрясена, как Сиянь. Однако даже в этом случае эта сумма полностью превысила ее ожидания на первый месяц. Она действительно недооценила платежеспособность людей в столице.

Поговорив с управляющим Цинь о нескольких подробностях, только через час Старшая служанка Гуй отправила управляющего Циня.

Чу Лянь открыла деревянную коробку с деньгами, которую Управляющий Цинь оставил ей и достала два счета, чтобы дать их Сиянь.

«Храните их для ежедневных расходов Двора Сунтао. Наступает день рождения матери, поэтому мы можем использовать этот шанс, чтобы выдать награды всем людям нашего двора. Вы сами можете решить, что делать с остальными деньгами.»

Сиянь держала в руках две банкноты и говорила с неверием в голосе: «Третья молодая мадам, все это из прибыли ресторана Гуйлинь?»

Чу Лянь безмолвно взглянула на нее. «Конечно! Вы хотите рассчитать все примечания в этом поле и посмотреть, действительно ли это тысяча таэлей?»

Сиянь быстро покачала головой. «Нет, нет, этот слуга не должен считать это. Этот слуга полагает, что там тысячи таэлей. Третья молодая мадам, вы потрясающая! Этот слуга просто не может поверить в это. В усадьбе Ингуо нам понадобилось бы несколько лет, чтобы накопить лишь сто таэлей!»

Чу Лянь удивленно моргнула. Она не ожидала, что эта девушка вернется в прошлое. «Хорошо, не думай об этом сейчас. Я больше не Шестая Мисс Дома Ингуо. Я теперь Третья Молодая Мадам Дома Цзин’ань и заслуженная леди, которую лично назвал император».

Сиянь вытерла слезы, которые бессознательно просочились из ее глаз. «Это верно! Дни молодой мадам намного лучше. Если бы только младший молодой мастер мог быть на стороне молодой мадам, тогда все было бы хорошо».

Слова Сиянь заставили Чу Лянь напрячься.

Ее дни были слишком беззаботными: она почти забыла, что у нее есть муж, который уехал на северную границу.

Она задавалась вопросом, что делает этот сумасшедший, несчастный муж. Она не получала от него никаких писем в течение месяца. Может быть, пустые письма, которые она послала ему, расстроили его и сделали его еще более жестоким?

Чу Лянь покачала головой. Чего это она задумалась о Сан-Санланге?

Гораздо важнее было спокойно проводить ее дни.

Она вспомнила, что Великий Доктор Мяо должен был появиться в столице.

Чу Лянь моргнула, и уголки ее губ поднялись в волнении.

Будучи здесь она не собиралась позволять Сяо Боцзяну сначала добраться до Великого доктора Мяо.

Иногда вы действительно не можете говорить о дьяволе. Прошел уже не один час с тех пор, как она подумала о том, как Хэ Санланг не отправил каких-либо писем некоторое время, когда Старшая служанка Лю лично подошла ко дворуСунтао с несколькими служанками позади себя.

Чу Лянь встала поприветствовать ее.

Старшая служанка Лю была одета в лазурный плащ, выровненный внизу. Ее волосы были плотно прижаты к лицу благодаря внешним ветрам, и казалось, что она бежала сюда всю дорогу.

«Момо, пожалуйста, заходите и садитесь! Возьмите чашку горячего чая.» Чу Лянь быстро приказала Фуянь подать чаю.

Был уже октябрь, и погода была холодной.

Зимы в столице всегда были сильно холодными и сухими.

Старшая служанка Лю была явно в приподнятом настроении, она достала толстый конверт из рукава, не дожидаясь чая. Она передала письмо Чу Лянь и сказала: «Третья молодая мадам, третий молодой мастер лично написал это для вас! Послушайте, тут тоже такое толстое письмо!»

Губы Чу Лянь скривились в удивлении, когда она взяла посылку. «Гус.... Муж отправил письма обратно?»

Только тогда Старшая служанка Лю села и вздохнула. «Это не так! Было еще одно письмо для матриарха. Они были отправлены сюда солдатом из кабинета. Он сказал, что рядом с северной границей была огромная метель, а дороги между городами были заблокированы. Мы должны были получить это письмо примерно полмесяца назад, но оно задержалось благодаря метели. Я слышала, что северная граница должна быть во много раз холоднее столицы! Третий молодой мастер никогда раньше не был на северной границе, интересно, сможет ли он привыкнуть к ее погоде...»

Когда Старшая служанка Лю сказала это, ее глаза начали краснеть, и слезы собрались в них.

Среди трех молодых мастеров в Доме Цзин’ань, Старшая служанка Лю больше всего заботилась о Хэ Чанди. В то время, после того, как графиня Цзин’ань родила Хэ Чанди, ее здоровье ухудшилось, и Сан Санланга практически воспитала его бабушка. Старшая служанка Лю заботилась о Хэ Санланге вместе с его няней.

Чу Лянь потерялась в своих мыслях, услышав слова старшей служанки Лю. Погода на северной границе уже остыла, и в соседних городах уже шел снег!

Так рано!

Больше не было никакого следа волнения и радости, которые она имела раньше. Вместо этого ее брови содрогались в напряжении.

Это был первый раз, когда Старшая служанка Лю видела такое выражение на лице Третьей Молодой Мадам. Она думала, что ее слова вызвали беспокойство Третьей молодой мадам, поэтому она быстро вытерла слезы и заставила себя использовать более счастливый тон. «Ах, это вина старого слуги. Третья молодая госпожа, пожалуйста, не волнуйтесь. Хотя третий молодой мастер выглядит немного худым из-за своего роста, он практикует боевые искусства рядом с графом и своими братьями с детства, и он очень опытен! Погода на северной границе должна быть для него ничем. Кроме того, все, что мы слышали, это некоторые слухи от других, поэтому это может быть неверно. Понимаете, Третий Молодой Мастер в конце концов отправил свои письма. Третья молодая мадам, почему бы вам не открыть их и не посмотреть, что написал третий молодой мастер?»

Увидев выражение лица старшей служанки Лю, Чу Лянь могла только разорвать конверт прямо сейчас.

Как и ожидалось, внутри была толстая стопка бумаги. Чу Лянь не знала, чего ожидать. Раньше она никогда не получала ответа от Хэ Санланга. Если бы это было что-то вроде этих ужасных мазков его последнего времени, было бы чудом, если бы она могла разобрать то, что он написал.

Чу Лянь достал бумаги из конверта и приготовился к серьезным косоглазиям и головным болям, чтобы разобрать ужасное письмо Хэ Санланга. Однако, когда она посмотрела на письма, казалось, что он на самом деле наложил усилие на его письмо в этот раз. Мазки на бумаге выглядели красивыми и изысканными, но одновременно смелыми и сильными.

«Моей дорогой жене Мадам Чу, относитесь к этому письму, как к моему лицу».

Глаза Чу Лянь были слегка удивлены, но она успокоилась и продолжала читать.

В этом очень толстом письме было восемь целых листов бумаги. Хотя Старшая служанка Лю не могла видеть, что было написано на бумаге, она видела, что каждый лист был написан в письменной форме. Ее глаза изогнулись вверх в улыбке: похоже, что у третьего молодого мастера было много чего сказать Третьей Молодой Мадам!

Все те слуги снаружи были слепы. Как они осмеливаются сказать, что третий молодой мастер и его жена не были в хороших отношениях друг с другом? Как они могли сказать, что третий молодой мастер отправился в армию на северную границу, потому что он не был доволен этим браком, который сделала для него старая матриарх? Посмотрите на эту толстую пачку бумаги! Если бы эти люди осмелиятся продолжать говорить глупости, она собиралась ударить их в лицо этим письмом!

В этом письме было много написано. Чу Лянь потребовалось пятнадцать минут, чтобы закончить чтение.

Когда она подняла свой взгляд от бумаги, ее встретили яркие сверкающие глаза Старшей служанки Лю. В них у старого слуги буквально были слова «скажи мне, что он написал».

Чу Лянь почувствовала себя немного смущенной и очень не на месте. Она не знала, что сказать старшей служанке Лю.

Неужели ей действительно нужно рассказать старшей служанке Лю, что Хэ Санланг спросил, почему она отправила ему конверт с пустыми бумагами? Что он сказал, что она не заслуживает быть его женой, так как она не любила и не ценила его?

Он также жаловался, что она ничего не отправила для него в предыдущем пакете. Ее муж упорно борется в версте от северной границы, но она даже не послала ему соответствующую одежду и обувь или носки. Кроме того, она не отправила ничего из вяленого мяса и виноградного вина, которое она отправила в предыдущий раз!

Хэ Санланг даже добавил, что она не должна думать слишком высоко о себе, хотя она уже была Заслуженной леди, которую лично назвал Император. Заслуженная леди была всего лишь пятым званием. Если бы она хотела получить более благородный ранг в будущем, ей все равно пришлось бы зависеть от него, ее «бесполезного» мужа!

Когда Чу Лянь впервые начала читать, она немного рассердилась на его слова. Однако, продолжая читать, она не могла не рассмеяться.

Когда она внимательно посмотрела на то, что он написал, снова, почему-то ей показалось, что его смелые мазки несли с собой кислый след?

Чу Лянь закатила глаза. Этот сумасшедший ее муж, Хэ Санланг, был лицемером.

Сразу после того, как они вышли замуж, он полностью изменился на другого человека и оставил ее в одиночестве в поместье без какого-либо предупреждения. Теперь он внезапно повернулся вспять и пытался диктовать ее жизнь: кто дал ему на это право?!

Посмотрите, что написал этот парень в конце своего письма:

«Мадам Чу, как моя жена, почему ты готовишь для других людей каждый день!? Помни, что должна делать жена!»

Могла ли она просто перевести эти слова в: «Тебе не разрешается готовить никому, кроме меня! В противном случае я сойду с ума!»

Чу Лянь закатила глаза и почти не произносила слова Чанди. Хэ Санланг был далеко на северной границе: как он собирается что-то делать с ней с этого расстояния?

Тем не менее, она не ожидала, что Хэ Санланг получит повышение до капитана. Из-за этого она действительно восхищалась его способностями. Нелегко подняться в рядах армии, особенно в мирное время, и за такой короткий промежуток времени. Не только поэтому, но и потому, что великий генерал Цянь был известен как строгий командир.

Это было похоже на намеки, которые она нарисовала Хэ Санлангу в предыдущий раз.

Чу Лянь все еще была в неведении относительно ее непреднамеренного участия в продвижении Хэ Чанди.

Чу Лянь неловко кашлянула, прежде чем сообщить старшей служанке Лю: «Мой муж написал, что он уже капитан пехоты в северной пограничной армии. Сейчас у него есть шестой по счету военный титул.»

«Айя, это отличная новость! Этот старый слуга должен немедленно сообщить об этом матриарху!»

После этого Старшая служанка Лю быстро встала и бросилась обратно в зал Цинси с людьми, которых она привела с собой.

Чу Лянь беспомощно вытерла пот со лба. По крайней мере, она каким-то образом удовлетворила любопытство старшей служанки Лю. В противном случае она действительно не знала, как она собиралась бы объяснить остальную часть письма мудрейшему старшему слуге.

Однако, похоже, Старшая служанка Лю не действовала искренне. Разве Хэ Санланг не сообщил о своем продвижении в своем письме к бабушке?

Но почему? Может быть, он нацелился намного выше и подумал, что маленького капитана не стоит упоминать?

Тогда зачем он говорил об этом в своем письме к ней? Более того, он даже подчеркивал, что недавно получил свое звание.

Чу Лянь тяжело подумала и, наконец, пришла к возможному выводу.

Может ли ее Заслуженный титул Леди каким-то образом усугубила его? Хотел ли Хэ Санланг показать ей, что впереди еще ждет светлое будущее? Что любые будущие благородные титулы ее будут исходить от него?

Чу Лянь покачала головой и улыбнулась. Эта внезапная мысль была слишком глупой.

Хэ Санланг явно не любил ее вообще, судя по тому, как он обращался с ней после брака. Если бы он мог развестись с ней без всякой причины, он, вероятно, даже не ждал бы и минуты, чтобы принять решение. Как мог человек, который так относился к ней, вдруг подумать о ней таким образом?

Уголки ее губ потянулись вниз. Она не должна была думать обо всем этом. Лучше было просто быть проституткой, которой не нужно заботиться о таких неприятных вещах!

Сиянь наблюдала за изменением выражения лица своей хозяйки с неловким сердцем. Она не знала, о чем думала Третья молодая мадам.

Послезавтра должен был быть день рождения графини Цзин’ань. Ее день рождения случился сразу после окончания осенних экзаменов, поэтому результаты, скорее всего, будут опубликованы прямо в этот день. Почему-то все эти важные события были одновременно. Однако, поскольку Дом Цзин’ань был военно-официальной семьей, и ни один из членов их семей не участвовал в экзаменах, им не нужно было беспокоиться о результатах. Скорее всего, они услышат о трех лучших ученых позже и обсудят это немного, а затем забудут об этом.

Тем не менее, Чу Лянь знала, что лучшим ученым осенних экзаменов станет Сяо Боцзян, согласно оригинальному роману. Этот коварный, амбициозный человек собирался использовать этот результат, чтобы преобразовать себя и обеспечить место при дворе.

Так как Чу Лянь не хотела этого видеть, она тоже не смогла остановить его. Был предел ее способности, и у Сяо Боцзяна была таинственная сила, поддерживающая его. Она не закончила читать книгу. В том месте, где она остановилась, автор только упомянул, что Сяо Боцзян имел мощную силу, поддерживающую его, но не раскрыл более подробных сведений об этом.

Когда ее мысли привели к этому, Чу Лянь хотела разбить свою кровать из-за сожаления и разочарования. Почему она не прочитала окончание, прежде чем начать книгу!

Ее неполное знание событий книги теперь вызывало у нее беспокойство. Она не знала, что собирается сделать Сяо Боцзян.

Однако, поскольку она не знала, что произойдет, она может сделать это только шаг за шагом. По крайней мере, она по-прежнему имела общее представление о ближайшем будущем, поэтому на этот раз ей не пришлось слишком беспокоиться.

За день до рождения графини Цзин’ань.

Время приближалось к зиме в столице. Холодные ветры проносились, как ножи, скользя по щекам людей.

Северный ветер дул во дворе, но спальня в зале Цинси была такой же теплой, как весна благодаря подземному отоплению.

К этому времени Матриарх Хэ уже проснулась и завтракала. Попивая теплый чай, она беседовала со старшей служанкой Лю и Мусянь.

Старшая служанка Лю сидела на корточках и массировал ноги Матриарха Хэ. «Матриарх, ты должна была видеть, как сладки Третий Молодой Мастер и Третья Молодая Мадам друг с другом. Третий Молодой Мастер написал толстое письмо для Третьей Молодой Мадам!» Она даже широко раскрыла большой и указательный палец, чтобы проиллюстрировать толщину письма. «Этот старый слуга сидел рядом с Третьей молодой мадам и наблюдал, как она прочитала письмо. Третья молодая мадам прочитала это письмо как минимум семь раз!»

«О, этот Санланг. Наконец он понимает, насколько хороша его жена после ухода на север. Все в порядке, они оба еще молоды. Как только Санланг помнит это страдание, двое из них будут еще ближе после того, как он вернется.» Матриарху в последние несколько дней еще немного нездоровилось. Однако, получив письмо от своего младшего внука вчера, ее дух вернулся вместе с ее улыбкой. Сегодня она выглядела жизнерадостной и энергичной, и ее бледность, похоже, исчезла.

Старшая служанка Лю знала, что Матриарх Хэ больше всего беспокоилась о Чанди из всех ее внуков, поэтому она воспользовалась возможностью, чтобы попытаться поднять Матриарха Хэ некоторыми новостями.

Что еще могло сделать Матриарха Хэ счастливой, кроме хороших новостей о самой молодой семье?

Когда мадам Цзоу подошла ко входу в спальню со своими дочерьми на руках, она услышала смех, доносящийся изнутри.

Мадам Цзоу нахмурилась: в этом месяце она немного похудела. Ее изначально слегка пухлые щеки были теперь впалыми, заставив ее выглядеть намного старше, чем она была на самом деле.

Она стиснула зубы с искрой несчастья в глазах.

День ее теща проводила почти весь здесь, и именно она должна была заботиться обо всех вопросах, связанных с ней, как с главной женщиной. Она была настолько занята, что едва успевала отдохнуть. Это было уже достаточно плохо, что Матриарх не помогала ей, а смотрела, что происходит во дворе. Они смеялись так громко, как будто они забыли свои манеры.

Маленькие Ань и Лин дрожали в руке матери. Их выражения лиц казались немного напряженными, как будто они чувствовали несчастье своей матери.

Служанка, наблюдающая за дверью, помогла мадам Цзоу поднять шторы, закрывающие вход, и мадам Цзоу привела ее двух детей в теплую комнату.

Когда они увидели приветливую Матриарха Хэ, Маленькая Ань и Маленькая Лин немедленно вырвались из рук матери и побежали к Матриарху.

Матриарх Хэ усмехнулась и подняла двух детей, чтобы сесть по обе стороны от нее. Затем она погладила их головы.

«Маленькая Ань и Маленькая Лин пришли! Было ли холодно снаружи?»

Маленькая Ань потянулась к руке своей маленькой сестры и тайком взглянула на мадам Цзоу, послушно покачав головой: «Маленькой Ань совсем не холодно. Маленькая Ань хотела прийти увидеть большую бабушку раньше!»

«Да, моя Маленькая А лучшая!»

Матриарх Хэ быстро взяла шестилетнюю Маленькую Ань и обняла ее.

Поскольку здоровье Матриарха только что улучшилось, Старшая служанка Лю боялась, что вес Маленькой Ань может повредить тело Матриарха. Она быстро бросила взгляд на двух служанок, стоящих рядом, и они поспешили вперед, чтобы отвести детей поиграть.

Только после того, как мадам Цзоу закончила наблюдать за Матриархом, она связалась со своими двумя детьми, и шагнула вперед, чтобы поприветствовать Матриарха лично. «Внучка встречает бабушку».

Матриарх Хэ отмахнулась от формальности и поручила своей внучке занять место.

«Теперь становится холоднее. Маленькие Ань и Лин все еще молоды, и они просто маленькие девочки. Их тела хрупки, поэтому вам не нужно приводить их, чтобы приветствовать меня каждый день. Пусть двое детей поспят еще немного».

Эти слова были просто способом заботиться о своих правнуках, но они, похоже, имели другое значение в разуме мадам Цзоу.

Ее выражение лица застыло, и она ответила: «Это было бы нехорошо, бабушка. Хотя они молоды, они все еще твои законные правнучки. Приветствие вас утром является частью их обязанностей».

Матриарх Хэ незаметно застыла и повернулась к жене Даланга, которая сидела не слишком далеко, опустив голову.

Несмотря на то, что они встречались каждый день, почему у нее было ощущение, что жена Даланга недавно изменилась?

Как могла Матриарх пропустить этот скрытый смысл в словах госпожи Цзоу? Жена Даланга боялась, что двое маленьких потеряли ее благосклонность и пыталась убедиться, что она не забудет о существовании двух молодых девчушек.

К сожалению, мадам Цзоу не поняла ее добрые намерения. Ее сердце было наполнено мыслями о борьбе за благосклонность.

Ранее доброе настроение Матриарха полностью рассеялось.

«Делай как хочешь. Удостоверьтесь, что слуги следят за здоровьем девочек. Погода снаружи очень холодная, поэтому убедитесь, что они надели больше одежды».

«Внучка понимает».

Матриарх Хэ подняла чашку и сделала глоток, прежде чем она сказала: «Завтра будет день рождения твоей матери: как идут приготовления?»

«Будьте уверены, бабушка. Внучка уже приказала слугам подготовить все. Завтра не будет никаких несчастных случаев».

«Эта старуха уже достигает пожилого возраста, а здоровье вашей матери все еще не то, что было. Тебе было трудно все эти годы!»

Мадам Цзоу почти закричала, услышав эти слова похвалы от Матриарха Хэ. Не так ли? Она была единственным управляющим этим огромным имением. Как это может быть легко? Ей приходилось вставать рано утром, пока солнце не встало и прислушиваться к ежедневным сообщениям от всех управляющих поместья, при необходимости прислушиваться к слугам и даже приходилось учитывать отношения между людьми в имении.

Можно сказать, что это великое поместье Цзин’ань не сможет функционировать без нее.

Мадам Цзоу еще больше огорчилась, думая обо всем этом, и еще больше погрузилась в жалость к себе.

Слезы просочились из ее глаз, уже вне ее контроля. «Пока бабушка понимает трудности внучки, эта битва труда ничто для внучки».

«Хорошо, перестань плакать, не порть глаза, слишком много плача. Если у тебя есть какие-то трудности, ты можешь прямо сказать бабушке.»

Мадам Цзоу все еще задыхалась от слез, когда смотрела на Матриарха Хэ мокрыми глазами. «Бабушка, с тех пор, как вы спросили, Внучка больше не будет удерживаться от вас. У внучки есть вопрос для обсуждения с бабушкой.»

Матриарх Хэ была немного ошеломлена. Она не ожидала, что мадам Цзоу действительно откликнется на ее предложение.

«Что это? Просто скажи это прямо. Нечего скрывать от меня.»

Мадам Цзоу колебалась, прежде чем, наконец, собралась с духом. «Бабушка, медицинские расходы матери... Боюсь, что общие счета нашего имущества больше не могут их позволить...»

Один месяц лечения графини Цзин’ань стоил не менее тысячи таэлей. Ежемесячный доход публичных счетов Дома Цзин’ань составлял от одной до двух тысяч таэлей. Кроме того, мадам Цзоу не была хороша в управлении бизнесом, а управляющие магазинов и недвижимости, которые у них были, выделяли средства для себя. Становилось все труднее и тяжелее держать это благородное поместье на плаву.

Графиня Цзин’ань ранее платила за свое лекарство, и ее расходы переместились на общие счета всего два месяца назад. Спустя менее трех месяцев фонды недвижимости уже сократились до безобразия.

Матриарх Хэ не ожидала, что средства их имущества будут исчерпаны так быстро. Ее брови нахмурились, и она собиралась говорить, когда служанка объявила о приходе Третьей молодой мадам.

Несмотря на то, что Матриарх был прервана, она вовсе не сердилась. Вместо этого выражение ее лица стало веселым. «Быстро, пригласите жену Санланга. На улице холодно!»

Толстые занавески, закрывающие вход в отапливаемую комнату, были отстранены служанкой, стоящей снаружи, и Чу Лянь слегка присела, чтобы войти в комнату.

Поскольку благородный титул Чу Лянь был подарен самим императором Чэнпином, ее можно было считать частью императорской семьи. Таким образом, Департамент текстиля дворца отправил Чу Лянь два костюма, когда они готовили зимнюю одежду для императорской семьи.

Было прекрасное светлое платье с алыми птицами и более простое платье из тика с великолепными изображениями, вышитыми на нем. На каждом платье было вышито двенадцать картин, и дизайн был одновременно сложным и прекрасным. Этот стандарт мастерства ожидался от отдела, отвечающего за одежду императорской семьи.

Сегодня Чу Лянь была одета в голубовато-зеленое платье с расклешенной юбкой.

Ее тонкие руки были спрятаны в белоснежный рукав из меха кролика. На ней была только одна шпилька из белого нефрита на голове, а остальные ее черные волосы ниспадали каскадом вниз по спине, а некоторые пряди опирались на пушистый белый меховой воротник ее платья. Она была похожа на симпатичного, послушного кролика из фильма. Если бы не тот факт, что ее волосы были собраны в прическу мадам, можно подумать, что она была молодой благородной девой, которая только что достигла совершеннолетия!

«Внучка пришла, чтобы поприветствовать бабушку», - весело сказала Чу Лянь, входя в комнату.

Матриарх Хэ чувствовала себя счастливой, просто наблюдая за тем, как Чу Лянь выглядит как фарфор, пряча кукольное лицо за улыбкой. «Что ты здесь делаешь так рано в такой холодный день! Подойди, сядь рядом с бабушкой!»

Чу Лянь подпрыгнула к мадам Цзоу, а затем села рядом с Матриархом Хэ.

Матриарх приказала старшей служанке Лю дать Чу Лянь чашку теплой медовой воды. Она знала, что ее маленькая внучка не любит пить сенча, в отличие от большинства людей.

Мадам Цзоу холодно смотрела, как Матриарх Хэ бессознательно проявляла любящую заботу и внимание к Чу Лянь. Руки под рукавами скручивались в кулаки.

Мадам Цзоу подавила свою ревность и подождала, пока Чу Лянь не будет дана теплая чашка медовой воды. Только тогда она сказала: «Бабушка, о том, что в прошлом говорила внучка...»

Вспомнив о насущной проблеме Мадам Цзоу, выражение Матриарха Хэ стало серьезным. «Это была моя ошибка, потому что я не стала более внимательно относиться к этому вопросу. Тем не менее, похоже, я помню, что у нас должно быть не менее трех тысяч таэлей дохода от витрин на счетах нашего имущества».

Три тысячи таэлей было более чем достаточно, чтобы выдержать ежемесячные расходы на недвижимость, даже после того, как забирали плату за графиню Цзин’ань.

Губы госпожи Цзоу разошлись, но она не решалась говорить. Наконец, она использовала свою оставшуюся смелость, чтобы сказать: «Бабушка, это была ситуация пять лет назад. Теперь ее нельзя сравнивать с нынешней ситуацией».

Мадам Цзоу вдруг взглянула в сторону Чу Лянь. Когда она увидела, что ее невестка опустила голову, и вместо этого выпила немного медовой воды, в ее сердце вспыхнула искра неудовольствия. «Внучка не имеет ни одного магазина в руке, который может сравниться с третьим рестораном Гуйлинь Третьей Сестры в законе».

Чу Лянь не отвечала за управление имением и не желала брать на себя эту ответственность. Она только что выпила свою воду и сделала все возможное, чтобы отойти на задний план. Почему эта старшая невестка вдруг перевела тему на нее?

Руки Чу Лянь замерли, когда он подняла чашку. Тем не менее, она знала, что не время говорить и смолчала.

Матриарх Хэ сдвинула брови. Как доход усадьбы быстро сократился?

Когда им даются права управлять свойствами своих благородных имений, мадам других сословий, скорее всего, будет развивать свойства в своих руках и приносить больше дохода. Однако посмотрите на жену Даланг. Мало того, что их предприятия застопорились, но их доход даже сократился наполовину. Как она управляла недвижимостью?

После того, как мадам Цзоу заговорила, она чувствовала себя немного виноватой. Она выделила некоторые средства, чтобы увеличить свое приданое и второе отделение Дома Динъюань после того, как стала ответственной за имущество. В противном случае доход на недвижимость не мог бы так быстро снизиться.

Вначале ресторан Гуйлинь не был собственностью Чу Лянь: скорее, это было частью приданого Матриарха.

Мадам Цзоу только увидела огромные прибыли, которые приносил ресторан Гуйлинь, но никогда не думала о причине или человеке за успехом ресторана Гуйлинь.

Если бы не Чу Лянь, то ресторан Гуйлинь все еще был бы скрыт на старом западном рынке и приносил убытки!

Выслушав слова Мадам Цзоу, Матриарх Хэ была ошеломлена. Когда она оправилась от ее оцепенения, она сказала: «Жена Даланга, о чем ты сейчас думаешь?»

Мадам Цзоу глубоко вздохнула и сжалась под рукавами. Она собралась с духом, чтобы сказать: «В конце концов, внучка, наконец, увидела, что Третья Сестрица имеет хорошую руку в управлении бизнесом! Мы все внучки Дома Цзин’ань, поэтому Третья Сестрица в законе тоже должна нести ответственность за дом. Поскольку у третьей Сестры в законе есть потенциал, почему бы нам не переместить ресторан Гуйлинь в публичные счета нашего имущества? Если бабушка думает, что это оказывает плохую услугу третьей сестре в законе, я могу вывести некоторые другие свойства из публичных счетов в качестве компенсации. Поскольку третья сестра настолько искусна, я уверена, что эти предприятия могут стать следующим рестораном Гуйлинь менее чем за два месяца».

Когда мадам Цзоу закончила говорить, не только Чу Лянь, но даже Матриарх Хэ и Старшая служанка Лю были в шоке.

Блеск вспыхнул в широких миндалевидных глазах Чу Лянь. Чу Лянь внутренне усмехнулась. Она не ожидала, что мадам Цзоу попытается навлечь на нее такой трюк.

Казалось, что она открыла свои взгляды на ресторан Гуйлинь и с завистью смотрела на него зелеными глазами.

Как жаль, что Матриарх Хэ уже передала ей документы на ресторан Гуйлинь несколько дней назад. Ресторан Гуйлинь теперь полностью ее. Мадам Цзоу было бесполезно просить об этом у Матриарха. Если она хочет ресторан Гуйлинь, мадам Цзоу должна попросить вместо этого ее.

Чу Лянь опустила взгляд и продолжила молчать со спокойным выражением лица, как будто слова Мадам Цзоу не имели к ней никакого отношения, как будто мадам Цзоу не пыталась украсть ее собственность прямо перед Матриархом Хэ.

Матриарх Хэ и Старшая служанка Лю обратились к Чу Лянь одновременно.

Борозда между бровями Матриарха Хэ стала еще глубже. «Жена Даланга, что ты говоришь? Я уже сказала вам, что дала ресторан Гуйлинь Лянь’эр. Ты присутствовала тогда, и ты ничего не сказала. Почему ты пытаешься попросить его сейчас? Так не пойдет. Кроме того, я уже отдала Лянь’эр документы на ресторан Гуйлинь.»

Выражение лица мадам Цзоу резко изменилось. «Бабушка, если у нас будет этот ресторан Гуйлинь в публичных счетах недвижимости, нам больше не придется беспокоиться о лекарствах для матери. Более того, третья Сестрица в этом отношении способна, она...»

«Хорошо, вам больше не нужно говорить. Я уже приняла решение. Поскольку вы сказали, что общие средства больше не могут оплачивать ежемесячные медицинские расходы вашей матери, я заплачу половину из своих частных средств. Остальная половина будет оплачиваться за счет общих средств».

Это не был результат, которого хотела мадам Цзоу. То, что она хотела, было рестораном Гуйлинь от Чу Лянь! Это был настоящий золотой гусь!

Если ей удастся взять его в свои руки, это означает, что она будет владеть всеми секретными рецептами ресторана Гуйлинь. К тому времени она могла бы даже открыть десять ресторанов, таких как Гуйлинь, если захочет. Разве она не будет кататься в богатстве?

Пока мадам Цзоу пыталась придумать свой следующий план, Чу Лянь вдруг заговорила. «Я не знала, что Старшая Сестра в законе и бабушка беспокоятся по этому поводу. Бабушка, пусть Внучка оплачивает расходы на лекарства матери. В прошлом месяце ресторан Гуйлинь заработал довольно много денег. Поскольку Внучка имеет такую возможность, Внучка должна поддерживать наше имущество таким образом. Например, расходы на лекарства матери, о которых мы говорим. Поскольку Санланг не присутствует, это все, что Внучка может сделать для поместья. Внучка надеется, что бабушка и старшая сестра в законе примут это небольшое усилие».

Чу Лянь собиралась выступить в качестве молчаливой опоры на заднем плане и выпить любимую медовую воду, слушая бабушку и старшую сестру в законе о семейных вопросах. Однако, поскольку мадам Цзоу пыталась плести заговор против нее, она бы просто так не отказалась бы от услуги. Она не была извергом!

Сначала она не хотела говорить что-то подобное, но ситуация заставила ее подать руку.

Возглавляя вопрос о лекарствах графини Цзин’ань перед Матриархом, она уже довольно плохо размышляла о мадам Цзоу. Однако позже, не предлагая заплатить за лекарство своей тещи, она даже попыталась вырвать из рук ресторан Гуйлинь, единственную собственность ее зятя. Эти громкие слова, которые она подготовила заранее, были такими же грандиозными, но пустыми. Как могла Матриарх Хэ не обнаружить эгоистичные мотивы в словах госпожи Цзоу?

Несмотря на это, Чу Лянь с готовностью согласилась на это, когда мадам Цзоу совершенно не хотела этого делать.

Она даже собиралась оплатить расходы своей свекрови.

В этом сравнении было легко сказать, кто был лучшим человеком. Мадам Цзоу осталась полностью в пыли.

Кроме того, Чу Лянь изначально была со скудным приданым, поэтому это сравнение выделялось еще больше.

Лицо мадам Цзоу покрылось совсем другим цветом и перешло через всевозможные выражения.

Предложение Чу Лянь было полной неожиданностью для Матриарха. Она застыла на мгновение от удивления, прежде чем слезы начали собираться в уголках ее глаз.

Она знала примерно, сколько заработал ресторан Гуйлинь за месяц. В конце концов, управляющий Цинь ранее был одним из ее слуг.

Она также знала, что жена Даланга подняла эту идею исключительно из ревности. Чтобы их семья стояла на устойчивых ногах, внутренний двор должен был быть в покое или в равновесии. Матриарх была удовлетворена тем, что Чу Лянь смогла сделать такое предложение для большего блага. В то же время она сетовала на то, как изменилась мадам Цзоу.

В конце концов, она приняла окончательное решение. «Жена Санланга, так как у тебя есть такое сердце, ты с этого момента будешь платить за лекарства матери. Тем не менее, делай это только в рамках своих возможностей и не слишком сильно нажимайте на себя. Независимо от того, что случится с тобой потом, у тебя все еще есть эта старуха, чтобы поддержать тебя!»

Узкие глаза Чу Лянь поднялись вверх в улыбке. «Внучка понимает! Я не буду слишком стесняться обращаться за помощью к бабушке!»

Матриарх Хэ задумалась на мгновение, прежде чем обратиться к мадам Цзоу и сказать ей: «Жена Даланга, эта старуха не ожидала, что общие предприятия семьи окажутся такими скудными на прибыль. Вину за это нельзя поместить на ваши плечи, так как у вас не было подходящего распорядителя, чтобы помочь вам управлять этими предприятиями. Раньше я дала жене Санланга управляющего, поэтому я тоже пришлю одного и вам. Он поможет вам в управлении недвижимостью!»

Мадам Цзоу подняла голову в шоке сразу после того, как Матриарх закончила говорить. Ее губы дрожали и расходились, когда желание отказаться от этой договоренности затопило ее существо. Однако, когда она встретила острые старые глаза Матриарха, всякая надежда на борьбу исчезла.

Казалось, что Матриарх Хэ уже обнаружила те небольшие трюки, которые она сделала с недвижимостью заранее, но Матриарх не потрудилась остановить ее из-за своего доверия к ней. Теперь, когда она начала нацеливаться на третью ветвь со своими схемами, Матриарх Хэ, естественно, не стала продолжать поддерживать ее жадность.

Теперь, когда Матриарх Хэ поставила своего управляющего с совершенно откровенной причиной, она, вероятно, не смогла бы продолжать тайно выделять средства на себя.

Мадам Цзоу была полна сожаления. Мало того, что она не смогла украсть ресторан Гуйлинь, но она даже потеряла источник дохода для себя.

Когда Матриарх увидела, что мадам Цзоу решила молчать и просто смотрела вниз на пол, Матриарх нахмурилась и подняла голос с недовольством. «Жена Даланга, ты меня слышала?»

Тело мадам Цзоу содрогнулось. Ярость Матриарха Хэ отчетливо показывалась в ее голосе. «Внучка слышала вас».

Матриарх Хэ последние два дня уже плохо себя чувствовал. Утром после такой огромной проблемы, благодаря мадам Цзоу, ее голова начала болеть.

«Хорошо, так больше нечего обсуждать, все вы должны вернуться домой. Отведите Маленькую Ань и Маленькую Линь с собой.»

В настоящее время мадам Цзоу чувствовала себя очень низко, поэтому она быстро ушла с двумя дочерьми.

Чу Лянь была на шаг впереди. Как только она собиралась выйти из входа в Цинси-холл, кто-то ясным голосом окликнул ее сзади.

«Третья молодая мадам, пожалуйста, подождите».

Чу Лянь остановилась и повернулась, чтобы посмотреть, только чтобы увидеть служанку Мусиан и несколько служанок, у которых были в руках изысканные деревянные ящики.

Мусиян поспешно сделала два шага. «Третья молодая мадам, погода стала холодной, поэтому Матриарх послала этого слугу сопровождать вас во Двор Сунтао».

Таким образом, когда Мусиян поддерживала ее за руку на одной стороне и беседовала с ней, Чу Лянь вернулась во Двор Сунтао. После этого Мусиян поручила служанкам нее поместить на столе шкатулки.

«Это некоторые награды, которые вдовствующая императрица подарила Матриарху. Внутри есть красивая шубка из белого лиса: из-за своей чистоты это довольно редкое сокровище. Матриарх сказала, что белая шуба, подобная этой, не устраивала бы ее в ее возрасте, но она идеально подойдет Третьей Молодой Мадам. Есть также несколько новых изысканных рубиновых и сапфировых аксессуаров. Матриарх приказала этому слуге передать их Третьей молодой мадам, потому что они прекрасно сочетаются с костюмами, которые отправил вам дворец!»

Чу Лянь приняла подарки, и старшая служанка Чжун проводила Мусиян. Она вернулась в свой маленький кабинет, прекрасно зная, что эти подарки были способом Матриарха Хэ компенсировать ей потери.

Она взглянула на пальто из белого лиса. Оно было совершенно новым и его даже не носили, поэтому оно действительно было довольно дорогим подарком. Если бы не этот шум сегодня, это пальто, скорее всего, было бы передано этой невестке, мадам Цзоу.

Разумеется, причина, по которой Чу Лянь это знала, состояла в том, что она читала об этом в истории раньше.

Однако, из-за ее прибытия, она изменила некоторые из событий.

Так же, как Чу Лянь собиралась погрузиться в свои мысли, Вэньлан пришла, чтобы передать сообщение. «Третья молодая мадам, управляющий Цинь пришел. Он ждет в гостиной на улице.»

Чу Лянь встала, чтобы встретиться с управляющим Цинь.

Менее чем через пятнадцать минут они закончили встречу, и управляющий Цинь ушел.

Старшая служанка Гуй стояла за Чу Лянь во время встречи. У нее было смущенное выражение на лице, когда она спросила: «Третья молодая мадам, что это было?»

Только сейчас она наблюдала, как Чу Лянь передала управляющему Цинь письмо и перечислила три вопроса. Управляющий Цинь должен был поставить эти три вопроса у входа в ресторан Гуйлинь с уведомлением о том, что любой, кто мог бы ответить на все три вопроса правильно, получил бы бесплатную еду в ресторане Гуйлинь.

Чу Лянь загадочно улыбнулась. «Не волнуйся, момо! Это не плохо. Это будет сюрприз!»

Старшая служанка Гуй была еще более смущена. Она даже не могла догадаться, что ее хозяйка пыталась сделать сейчас.

Тем не менее, с гарантией Чу Лянь, Старшая служанка Гуй успокоилась.

Эрланг невинно отправился на своей красивой лошади в обратный путь в поместье, не подозревая о том, что должно было случиться с ним.

После того, как вчера его отругало начальство, ему пришлось встретиться с посланником, отправленным его бабушкой, чтобы заставить его вернуться домой на день рождения своей матери. Сегодня утром он выехал из своих казарм на лошади, и его сердце было расстроено. Таким образом, он позволил своей лошади бежать галопом до самого поместья, а когда он подумал о том, чтобы потянуть вожжи, увидел роскошно украшенную карету, которая мчалась без оглядки, потеряв управление. Перед тем, как карета остановилась, кто-то выскочил из нее и столкнулся с животом лошади.

Эрланг был довольно опытным в боевых искусствах: прогнувшись, он протянул мускулистую руку и схватил человека, который упал из кареты.

Однако, чтобы сделать это, он должен был свеситься со своей лошади. Лошадь начала кричать от боли, которую почувствовала: она поднялась на дыбы и попыталась стряхнуть Хэ Эрланга со своей спины.

В руках Эрланга оказалась королевская принцесса Дуаньцзя. Поняв, что он вот-вот упадет с лошади, он мог только снова скрутить свое тело и отскочить от спины лошади. Однако он не смог правильно настроить свой центр тяжести и почти упал на королевскую принцессу Дуаньцзя.

Эрланг вдруг понял, что у него на руках хрупкая молодая леди. Если бы он действительно упал прямо на нее своим огромным телом, разве она не была бы раздавлена?

После этого в его голове мелькнула мысль, и Эрланг принял решение. Он слегка сдвинул свое тело и широко направил спину к карете. Его тренированные руки напряглись и втянули Королевскую принцессу Дуаньцзя в свои объятия.

Едва королевская принцесса Дуаньцзя собиралась закричать от испуга, она услышала приглушенный стук тела, ударяющегося о сторону кареты.

Это была широкая спина Эрланга, которая сначала ударилась о землю. Королевская принцесса Дуаньцзя была защищена его объятиями, поэтому все, что она испытала, было испачканными волосами и взъерошенной одеждой.

Эрланг почувствовал прилив боли в спине, но его единственной реакцией был слегка нахмуренный лоб. Он быстро ослабил хватку и спросил своим глубоким и слегка хриплым голосом: «Мисс, вы в порядке? Вам не больно?»

Только услышав слова Эрланга, королевская принцесса Дуаньцзя наконец вернулась в чувство. Она все еще была слегка ошеломлена и совершенно забыла, как двигаться, или даже говорить. Она просто смотрела на сильного мужчину, лежащего под ней.

«Ваше высочество, ваше высочество! Вы в порядке?!» Не дождавшись, когда королевская принцесса Дуаньцзя придет в себя, ее слуги подошли к ней с бледными лицами.

Когда одна из ее служанок увидела, что принцесса все еще ошеломлена и лежит на человеческом теле, весь оставшийся цвет слез с ее лица. Она быстро подошла, чтобы помочь королевской принцессе Дуаньцзя подняться.

«Ваше высочество, вы нигде не повредились?»

Королевская принцесса Дуаньцзя подсознательно покачала головой в ответ. Она позволила одной из своих служанок, Цзиньсю, оправить свою растрепанную одежду с помощью другой служанки, а затем повернулась, чтобы посмотреть на человека, который только что спас ее.

Услышав, как группа слуг обратилась к девушке, которую он только что спас, Хэ Чанцзюэ также был немного удивлен. Он не ожидал, что человек, которого он только что спас, окажется королевской принцессой.

Пока королевской принцессе Дуаньцзя помогали слуги, Хэ Чанцзюэ также поднялся на ноги и отряхнул свою одежду.

Его высокий рост не был заметен, пока он все еще лежал на земле. Однако, как только он встал, он оказался на целую голову выше, чем дамы вокруг него. Хэ Чанцзюэ выглядел как высоким, так и сильным, а форма левых воинских гвардейцев только подчеркивала широкие плечи и узкую талию.

Его кожа была слегка загорелой, и, хотя его черты были не такими прекрасными, как у Чанди, он испускал твердую и решительную ауру. Одно его присутствие было обнадеживающим для окружающих его людей.

Когда Хэ Чанцзюэ заметил, что королевская принцесса Дуаньцзя смотрит на него, он отвел взгляд и поклонился ей. Он извинился и сказал: «Меня зовут Чанцзюэ, я из левых воинских гвардейцев. Этот скромный был ужасно невежлив в отношении вашего Высочества, но этот скромный человек был вынужден сделать это из-за обстоятельств. Пожалуйста, простите этого скромного, ваше высочество.»

Королевская принцесса Дуаньцзя молча смотрела на него. Тем не менее, в своем сердце, она теперь ясно поняла личность Чанцзюэ. Когда она увидела, что этот высокий, сильный мужчина должен был наклониться и опустить к ней голову, что он даже не осмелился взглянуть на нее, это было странно: принцесса не чувствовала ни малейшего склонности обвинять Хэ Чанцзюэ в инциденте. Вместо этого в ее голове поднялось озорное желание понаблюдать за его неловкостью.

Когда Хэ Чанцзюэ долго не мог услышать от принцессы ответа, он немного поднял глаза и взглянул на королевскую принцессу Дуаньцзя. Однако, когда он увидел хитрый взгляд в ее глазах, Хэ Чанцзюэ застыл и почувствовал себя еще более обеспокоенным.

Цзиньсю все больше и больше беспокоилась, наблюдая за этим. Им было нехорошо продолжать так стоять перед главным входом в дом Цзин’ань. Сегодня был день рождения графини Цзин’ань, так что определенно будут гости, приезжающие позже.

Королевская принцесса Дуаньцзя спрятала эмоции в своих глазах и нарочно подняла подбородок, чтобы сказать: «Тогда эта принцесса простит вам только один раз ваше преступление. В следующий раз такого не будет.»

Наконец, получив ответ от принцессы, Хэ Чанцзюэ глубоко вздохнул с облегчением. «Большое спасибо, ваше высочество».

Королевская принцесса Дуанцзя вскоре вошла в Поместье Цзин’ань со своими слугами, поддерживающими ее с обеих сторон, и Хэ Чанцзюэ, следующим за ними на некотором расстоянии. Королевская принцесса Дуаньцзя подумала, что сначала он будет сопровождать ее в гостиную во внешнем дворе, но Хэ Эрланг быстро повернулся и ушел по другому пути после того, как они вошли в поместье Цзин’ань.

Когда она обернулась, все, что она увидела – была его высокая фигура, поспешно уходившая вдаль.

Королевская принцесса Дуанцзя не могла не кусать свои губы от разочарования. После этого она отправилась во Двор Сунтао, чтобы встретиться с Чу Лянь.

Чу Лянь знала, что королевская принцесса Дуаньцзя сегодня придет рано, поэтому она как раз готовила куриную кашу для принцессы!

Она приказала Сиянь сделать больше хрустальных булочек, так как Королевской принцессе Дуанцзя они понравились, а затем вышла из кухни обратно в спальню, чтобы переодеться в другую одежду.

Сразу после того, как она закончила переодеваться, она услышала шум от входа во Двор Сунтао.

Королевская принцесса Дуаньцзя немедленно рассказала Чу Лянь о том, что с ней случилось сейчас, что сильно испугало Чу Лянь. Как повезло, что Второй Брат вернулся в поместье в нужное время. В противном случае могло случиться так, что королевская принцесса Дуаньцзя действительно упала бы.

Она поручила Веньсин и Вэньлан отвести королевскую принцессу Дуаньцзя в другую комнату, чтобы та помылась и переоделась, прежде чем они сели завтракать.

Королевская принцесса Дуаньцзя надулась. «Чу Лю, я упустила шанс понаблюдать, как ты снова готовишь для меня».

Чу Лянь безмолвно опустила глаза. «Принцесса, разве не достаточно того, что вы можете съесть результаты моей кулинарии? Почему вы хотите посмотреть, как я готовлю? Не говорите мне, что вы пытаетесь научиться готовить для себя? Если вы хотите научиться готовить, это достаточно просто. Я просто напишу некоторые из своих рецептов для вас, и вы можете научить им одному из поваров вашего поместья.

Королевская принцесса Дуаньцзя быстро покачала головой. «Я не пытаюсь научиться готовить. Это слишком хлопотно. Если я захочу съесть что-то хорошее, я просто приду к тебе. Во всяком случае, я могу приехать в любое время, и ты будешь готовить для меня, верно, Чу Лю?»

«Тогда почему ты хочешь посмотреть, как я готовлю?»

«Мне просто интересно! Я хочу посмотреть, как ты делаешь все эти деликатесы шаг за шагом».

Чу Лянь не знала вовсе, что сказать о странной симпатии королевской принцессы Дуаньцзя.

Королевская принцесса Дуаньцзя внезапно протянула свои палочки для еды и указала на «хрустальные булочки» и «хрустальные пельмени» перед ней. «Чу Лю, ты не делала это для того, чтобы Хэ Санланг поел раньше, не так ли?»

Чу Лянь не была уверена, почему королевская принцесса Дуаньцзя внезапно задала такой вопрос, но она честно покачала головой.

Строго говоря, казалось, что Хэ Чанди кушал только ее блины? Э-э... и эту говядину, которую она послала.

Теперь, когда она подумала об этом, он действительно не ел большую часть ее кулинарии.

«Ха-ха-ха...» Королевская принцесса Дуаньцзя внезапно рассмеялась, даже держась за живот.

Чу Лянь постучала в нефритовую миску перед ней. «Принцесса, вы собираетесь есть или нет? Если вы не собираетесь есть это, я позову служанок убрать со стола.»

Королевская принцесса Дуаньцзя быстро обняла чашу, полную куриной каши, и покачала головой. «Нет, не вздумай! Я даже не ела! Чу Лю, я просто подумала, что Хэ Санланг довольно жалок, ха-ха-ха! На самом деле он не пробовал таких вкусных булочек раньше!»

Чу Лянь беспомощно взглянул на королевскую принцессу Дуаньцзя. Она явно упивалась чужой бедой. Кто бы смеялся так, если бы жалел об обстоятельствах других?

Только когда королевская принцесса Дуаньцзя заполнила свой животик, она позволила служанкам очистить посуду на столе и приказала принести две чашки медовой воды.

Королевская принцесса Дуаньцзя держала обеими руками белую фарфоровую чашку. «Чу Лю, рейтинг осенних экзаменов уже вышел. Угадай, кто вошел в тройку лучших?»

Чу Лянь застыла. Она не ожидала, что рейтинги выйдут так быстро. Когда она вспомнила, что Сяо Боцзян был главным ученым осенних экзаменов в романе, ее настроение стало кислым.

Она беззаботно ответила: «Ученые из имперского колледжа?»

Королевская принцесса Дуаньцзя не заметила внезапного изменения настроения Чу Лянь. Она кивнула и продолжила: «Правильно. Помимо ученого, занявшего второе место, первое и третье место заняли ученые, пришедшие из Имперского колледжа. На этот раз лучшим ученым является Сяо Боцзян Имперского колледжа. Между прочим, ты должна знать его. Он один из учеников твоего деда, и он даже жил в имении Ингуо.»

Чу Лянь полностью пропустила дальнейший рассказ королевской принцессы Дуаньцзя, после того как она услышала, что Сяо Боцян занял первое место на экзаменах. Ее сердце, казалось, дрожало, когда она думала о событиях в более поздней части книги. Чу Лянь от такого развития событий не могла не нахмуриться.

«Чу Лю, Чу Лю. Что не так? Ты меня слушаешь?»

Чу Лянь вернулась к реальности от оклика королевской принцессы Дуаньцзя. «А? Что вы сказали, ваше высочество?»

Королевская принцесса Дуаньцзя бросила взгляд на Чу Лянь. «Чу Лю, что случилось с тобой? Кажется, ты немного рассеяна.»

«Ничего. Мой дух не был слишком хорош в течение этих нескольких дней, возможно, из-за того, насколько я была занята».

Королевская принцесса Дуаньцзя решила, что Чу Лянь не хотел говорить об этом, поэтому она просто повторила вопрос, который только что спросила. «Какой подарок ты приготовила для графини Цзин’ань? Когда я приехала во Двор Сунтао, некоторые из ваших служанок болтали и говорили, что ваша старшая невестка собирается дать графине столетний женьшень! Хэ Санланга нет здесь, так что ты не можешь позволить ей победить тебя!»

«Нечего сравнивать».

«Ни в коем случае, мне просто не нравится эта старшая сестра в законе. Посмотри, насколько она хрупкая и нежная. Я ей не позволю издеваться над тобой! Этого не будет! Я пошлю кого-нибудь обратно в мое поместье, чтобы принести двухсотлетний красный женьшень!»

Угол глаз Сиянь дрогнул, когда она услышала этот разговор, и она вздохнула в своем сердце. С темпераментом Третьей молодой мадам, как ее можно запугать? Если кто-то действительно осмелился бы запугать ее, она вернула бы ему долг ни сходя с места.

«В этом нет необходимости! Я уже приготовила свой подарок.»

После того, как она сказала это, Чу Лянь отправила Сиянь в свою комнату достать аксессуар, чтобы позволить королевской принцессе Дуаньцзя взглянуть.

«Этот головной убор предназначен для принцессы Вэй. Ваше Высочество, помогите мне вернуть ее ей. Я также подарю моей матери жемчужный головной убор, только в другом стиле и с разными материалами. Тем не менее, я лично разработала оба из них и заказала мастеру из Павильон Цзинси, чтобы сделать их обоих».

Королевская принцесса Дуаньцзя открыла картонку, обнажив элегантный жемчужный головной убор внутри. Его дизайн был новым и изысканным. Даже аксессуары из дворца не могли сравниться с ним. Она скучно сказала: «Чу Лю, не говори мне, что моя мать имеет более высокое положение в твоем сердце, чем я?»

Чу Лянь не знала, смеяться или плакать. Она могла вытащить еще одну маленькую коробку. «Здесь я приготовила это для вас. Это розовый жемчужный браслет, также разработанный мной. У меня есть похожий браслет.»

Только после того, как она увидела браслет, настроение королевской принцессы Дуаньцзя поднялось. Она сразу же надела его на свое тонкое запястье и показала Чу Лянь.

На самом деле, не было никакого особого смысла в подарках Чу Лянь. Она только чувствовала, что ей нужно подарить им что-то, тем более, что принцесса Вэй каждый раз давала ей вознаграждение, когда она посещала поместье принца Вэй. Принцесса Вэй тоже была ее старшей, поэтому ей было нехорошо получать подарки от нее без надлежащего возвращения. В это время было уже довольно поздно давать ей возвратный подарок.

Принцесса Вэй очень хорошо относилась к ней. Она даже могла сказать, что принцесса Вэй смотрела на нее таким же любящим взглядом, как на королевскую принцессу Дуаньцзя.

Хотя Чу Лянь не знала, почему принцесса Вэй так заботилась о ней, она знала, что принцесса Вей была искренней.

Чу Лянь и королевская принцесса Дуаньцзя счастливо болтали вместе во дворе Сунтао. Когда Чу Лянь заметила, что пришло время, она отвела Королевскую принцессу Дуньцзя к Матриарху Хэ в Цинси-холл.

Как только они добрались до входа в Цинси-Холл, они услышали приятный шум болтающих женщин.

Королевская принцесса Дуаньцзя с любопытством взглянула на зал Цинси, прежде чем потянулась к рукаву Чу Лянь и спросила: «Похоже, в доме много молодых женщин».

В глазах Чу Лянь заблестел бледный блеск. Она изобразила озорную улыбку на губах и ответила: «Королевская принцесса, ты не видела моего второго брата сегодня? Боюсь, бабушка использует этот шанс, чтобы помочь ему найти невесту!»

А?

Хэ Чанцзюэ искал невесту?

По какой-то причине дух королевской принцессы Дуаньцзя услышал эту новость.

Чу Лянь предположила, что королевская принцесса Дуаньцзя не знала этого контекста, поэтому она продолжала объяснять текущее состояние дома Цзин’ань. «Принцесса, я уверена, вы этого не знаете, но мой Второй Брат не часто приходит домой. Даже бабушка ничего не может с ним поделать. Однако, как законный сын Дома Цзин’ань, он не может оставаться один навсегда. Итак, бабушка использует банкет «День рождения матери» в качестве предлога пригласить наиболее благородные семьи с их подходящими дочерьми».

В этом году Чанцзюэ исполнилось уже двадцать четыре года. В этом возрасте его можно было считать старым холостяком в столице.

Однако, учитывая хорошую репутацию Дома Цзин’ань и благородный семейный статус, в сочетании с внешностью, характером и позицией Хэ Чанцзюэ в Страже Драконов, все еще было много семей, которые хотели женить на нем своих дочерей, хотя он был немного старше, чем обычный возраст жениха.

Таким образом, сегодня было немало благородных мадам и дам.

Сладкие и очаровательные дамы все ждали возможности встретиться с Хэ Эрлангом позже, когда придет время пожелать графине Цзин’ань счастливого дня рождения.

Королевская принцесса Дуанцзя на самом деле слышала некоторые слухи о втором сыне семьи Хэ. Однако в то время они все еще были совершенно незнакомы, поэтому она просто относилась к ним как к забавным рассказам, которые слушали. Теперь, когда Чу Лянь рассказала ей об этом прямо, в ее сердце поселилось странное чувство.

Неужели Хэ Эрланг действительно собирается выбирать жену?

Чу Лянь привела королевскую принцессу Дуаньцзя во двор и направилась к отапливаемой комнате.

Чу Лянь получила шанс жениться на Доме Цзин’ань благодаря той своеобразной репутации, которую имели дамы Дома Ингуо. Позже она сделала себе имя в Доме Динюань. Почти сразу после этого император лично дал ей звание «Заслуженная леди Цзиньи», а затем она открыла ресторан, который, казалось, становился все более популярным с каждым днем.

Любого из этих событий было бы достаточно, чтобы подпитывать столичные сплетни. Однако все они были сосредоточены вокруг одного и того же человека и происходили один за другим. Группа благородных мадам и дам собралась вокруг Матриарха Хэ, с нетерпением ожидая встречи с Заслуженной Леди Цзиньи, которая каким-то образом не сходила с языков городских сплетниц сразу после женитьбы на Доме Цзин’ань.

Раньше эта дама была незначительной девушкой из благородного дома третьего уровня. Как она вдруг превратилась в такого яркого персонажа, которого никто не мог игнорировать?

Когда Чу Лянь и Королевская принцесса Дуаньцзя вошли в отапливаемую комнату, все сразу же уставились на них.

У двух молодых дам были очень похожие фигуры: единственные различия были в их одежде и аксессуарах. Их черты лица даже несли то же чувство чистоты и красоты. Если бы не самые разные прически и одежда, в которую они были одеты, эта группа дам, возможно, не могла бы сказать, кто из них была бы королевской принцессой Дуаньцзя, а кто – Третья Молодая Мадам Дома Цзин’ань.

Когда они впервые посмотрели на Чу Лянь, которая была одета в платье с несколькими благоприятными узорами, обрисованными серебряной нитью, дамы были слегка удивлены.

Фактическое появление Чу Лянь было слишком отличным от образа Почетной Леди Цзиньи, которую они имели в своем сознании.

Ее кожа выглядела такой же мягкой, как лепестки роз, поцелованные утренней росой, а остальные ее черты были одинаково справедливыми и прекрасными. Был самый маленький кусочек розовой губной помады, подчеркивающий ее нежные губы, и углы ее рта, казалось, естественным образом поднимались вверх, поэтому она выглядела так, будто улыбалась даже в самом нейтральном выражении. Самой поразительной особенностью были ее миндалевидные глаза.

Немного влажные и кристально чистые, они выглядели так, как будто они могли видеть что угодно.

Некоторые из старших мадам в шоке подняли руку ко лбу. Они не могли полностью признать этот огромный разрыв между их ожиданиями и реальностью.... Заслуженная леди Цзиньи, о которой говорил город, была просто молодой и нежной девочкой!

После того, как Чу Лянь поздоровалась с присутствовавшими старейшинами, она в крайнем замешательстве наклонила голову. Уголки ее глаз дрогнули, в странном чувстве, что благородные мадам и дамы, казалось, смотрели на нее довольно странно.

Королевская принцесса Дуаньцзя была не просто обычной королевской принцессой. Она пришла вместе с Чу Лянь и участникам сегодняшнего банкета, естественно, не терпелось поговорить с ней или с Чу Лянь.

Кроме того, любители еды пытались приехать, чтобы попросить Чу Лянь зарезервировать один из специальных мест в ресторане Гуйлинь, который могли позволить себе только богатые. Все они надеялись, что они смогут использовать этот шанс для того, чтобы поторговаться и получить один из этих маленьких дворов.

Независимо от пола, последняя тенденция среди высшего класса столицы теперь заключалась в том, чтобы угостить своих друзей едой в ресторане Гуйлинь. Это было еще более впечатляюще, чем проведение банкета в ресторане Юэхон.

Все благородные мадам и дамы собрались вокруг Чу Лянь и Королевской принцессы Дуаньцзя. Даже вся их болтовня переключилась на этих двух выдающихся молодых дам, в результате чего выражение лица изначально популярной мадам Цзоу стало немного жестким.

Тем не менее, Матриарх Хэ с радостью наблюдала за этим. Принц Вэй не принимал участия в политике, и он был также полноправным братом императора. Теперь, когда Королевская принцесса Дуаньцзя была близка с ее Третьей Внучкой, это также означало, что Усадьба принца Вэй была близка к Дому Цзин’ань. Это было очень хорошо.

Жена Санланга могла быть ленивой, но ее действия всегда соответствовали желаниям Матриарха.

Таким образом, несмотря на то, что их гости теперь окружали двух молодых дам, Матриарх Хэ не стала останавливаться на этом.

Мадам Цзоу хотела привлечь внимание всех, но она не решилась предпринять какие-либо шаги перед Матриархом Хэ. Она могла только скрипеть зубами и пытаться вынести это. Однако взгляд, который она бросила на Чу Лянь, был полон зависти и отвращения.

Такое положение дел продолжалось слишком долго. Когда Матриарх увидела, что время настало, она привела группу гостей ко двору графини Цзин’ань.

Как только они вошли во двор, они встретились с Хейр Цзин’анем, Хэ Чанци и вторым сыном, Чанцзюэ.

Все гости здесь очень хорошо знали, какова фактическая цель этого собрания. Как только они вошли в гостиную, внимание благородных мадам и дам переместилось к двум мужчинам.

Королевская принцесса Дуаньцзя шла рядом с Чу Лянь. Она слегка повернула голову, чтобы посмотреть на Эр Эрланга, только чтобы увидеть, как он стоит там, опустив голову, как кусок дерева или статуя, даже не осмеливаясь взглянуть.

Только тогда в глазах королевской принцессы Дуаньцзя появился намек на удовлетворение.

Графиня Цзин’ань уже переоделась в благоприятное темно-красное платье и пальто, покрытое мехом рыжей лисы. На ее лбу была бирюзовая повязка, она осторожно сглаживала ее лицо, скрывая большую часть ее обычного болезненного вида. Толщина ее зимней одежды также скрывала то, насколько она тощая. На первый взгляд, она не сильно отличалась от нормальной, здоровой благородной мадам.

Благородные гости подошли один за другим, чтобы пожелать графине Цзин’ань счастливого дня рождения и предложить свои подарки.

Сегодня гости были из домов, знакомых с Домом Цзин’ань. Зная, что болезненная графиня Цзин’ань не сможет выдержать длительный банкет, они не затягивали церемонию и постарались закончить все поскорее.

Наконец, пришло время обеим невесткам поздравить свою свекровь с днем рождения.

Подарком мадам Цзоу был действительно столетний женьшень, заставивший людей отреагировать изумлением.

Графиня Цзин’ань взяла за руки мадам Цзоу и сказала. «Жена Даланга, тебе пришлось идти на такой большой расход!»

«Мама, я бы хотела стать вегетарианцем и молиться в буддийской святыне нашей семьи в течение трех месяцев, если это может помочь вам выздороветь, не говоря уже о том, чтобы дать вам всего один женьшень».

Графиня Цзин’ань улыбнулась и осторожно упрекнула ее за то, что она мало заботилась о своем здоровье.

Благородные мадам, сидящие рядом с Матриархом Хэ и графиня Цзинань, похвалили Мадам Цзоу за ее сыновнее поведение.

Мадам Цзоу взглянула на нее, как будто смущенная похвалой. На самом деле, она была полна радости.

Она потратила несколько сотен таэлей на этот столетний женьшень и даже немного пожалела о расходах. Однако теперь, когда этот женьшень заработал ей хорошую репутацию среди этих дам, она почувствовала, что деньги были потрачены не зря.

Наполненный удовлетворением, взгляд мадам Цзоу не мог не повернуться к Чу Лянь. В ее глазах сверкнула вспышка провокации и самодовольства победы.

Теперь, когда она дала такой драгоценный подарок прямо перед глазами Чу Лянь, если подарок Чу Лянь выглядел бы слишком потрепанным в сравнении, она полностью потеряла бы лицо. Ей хотелось увидеть, как эта «умная» третья сестра в законе собиралась разобраться с этой ситуацией.

Чу Лянь что-то шептала на ухо королевской принцессе Дуаньцзя, поэтому она не заметила, злобный взгляд старшей сестры.

Понимая, что настала ее очередь, она обернулась и взяла коробку, которую Веньцин принесла для нее, а затем предложила ее графине Цзин’ань.

«Мама, этот головной убор - мой подарок вам. Я надеюсь, вам понравится!»

Головной убор?

Ха?

Разве у графини не хватало аксессуаров? Похоже, ее третья сестра была не такой умной, как она себе представляла.

Выражение графини Цзин’ань показалось нормальным. Она взяла подарок Чу Лянь весело и приветливо. «Жена Санланга, ты не должна была впадать во все эти хлопоты!»

Чу Лянь была так молода, что ей нужно было оставаться в ее девичьем доме еще два года, если бы не Матриарх. Она жаждет иметь правнука!

Позже, после того, как она вышла замуж, Хэ Санланг отнесся к ней так ненормально: он не задержался дома после того, как женился, а отправился на северную границу без предупреждения. Эта маленькая невестка не плакала и не жаловалась. Вместо этого она оставалась доброй и невинной. В ней не было обиды на дом Цзин’ань за действия Хэ Санланга, и она не держалась на расстоянии от семьи.

Графиня Цзин’ань уже чувствовала себя достаточно виноватой в своем сердце. Видя, какой молодой была Чу Лянь, она чувствовала себя еще более склонной ее баловать. Подарок не имел значение, но сам факт внимания.

Чу Лянь не собиралась показывать свой подарок. Когда она уже собиралась повернуться и сесть на свое место, мадам Цзоу поспешно выстрелила осмысленным взглядом по направлению к молодой мадам, стоящей рядом с ней.

Эта молодая госпожа шагнула вперед и улыбнулась, сказав: «Интересно, какой головной убор Заслуженная леди Цзиньи подарила в подарок. Это не может быть что-то из дворца, не так ли? Если графиня Цзин’ань не возражает, не могли бы вы показать его нам и расширить наши горизонты?

Как и ожидалось, когда дело доходило до аксессуаров, все благородные мадам и дамы были заинтересованы. Поскольку кто-то уже начал тему, они все начали кричать, желая увидеть, что такое подарила Чу Лянь.

Графиня Цзин’ань не собиралась открывать его на месте. Она также думала, что подарок ее младшей невестки будет довольно посредственным. Пока она колебалась, мадам Цзоу уже добавила масло в огонь своими словами.

«Мать, третья сестра в законе выказала вам такое сыновнее почтение. Почему бы вам просто не взглянуть?

Графиня Цзин’ань не знала, как выйти из этой ситуации, не оскорбив кого-то. Она беспомощно взглянула на Чу Лянь, а затем разрешила служанке, Мьяожен, открыть аксессуар.

Королевская принцесса Дуаньцзя посмотрела на мелких людей, таких как мадам Цзоу. Она без малейшего уважения посмотрела на мадам Цзоу.

Когда мадам Цзоу повернула голову, ей просто удалось поймать глаз королевской принцессы Дуаньцзя. Гнев, который внезапно поднялся внутри нее, заставил ее лицо покрыться разноцветными пятнами, она чуть не упала в обморок сразу же от ярости.

Когда корпус аксессуара был открыт, изнутри вспыхнула гладкая вспышка света. Все видящие благородные мадам и дамы ахнули в унисон.

Внутри корпуса лежал набор гладких, ярких белых перламутровых аксессуаров, состоящий из головного убора, ожерелья, браслета, пары сережек и колец.

Благородные дамы, собравшиеся здесь, видели множество аксессуаров из жемчуга, но раньше они никогда не видели такого элегантного и привлекательного набора.

Жемчужины не были единственными в своем роде, но конструкций было достаточно, чтобы оглушить каждого из зрителей.

Жемчужное ожерелье было самым впечатляющим. По обе стороны от тонкой серебряной цепи были белые жемчужины, переплетенные с замысловатыми золотистыми цветками, а два сложных золотых лотосных цветка были переплетены друг с другом и свисали с центра цепи.

Находясь в центре в точке привязки цветочного узора лотоса, была гладкая, шелковистая золотая жемчужина размером с миниатюру. Несмотря на то, что золотая жемчужина была окружена золотом, золотая жемчужина не потеряла своего собственного блеска и вместо этого выглядела еще более блестящей, добавив ауру элегантной роскоши к ожерелью.

На самом деле, во всем этом наборе жемчужных аксессуаров эта золотая жемчужина была главным центром. Из-за этой золотой жемчужины другие обычные жемчужины на других аксессуарах казались еще более белыми и богато украшенными.

Дамы были ошеломлены. Они никогда не видели таких жемчужных аксессуаров раньше. Даже аксессуары из императорского дворца не могли сравниться с этим!

Через короткое мгновение все благородные дамы были так очарованы пылающими жемчужинами, что забыли говорить.

Довольное выражение лица мадам Цзоу мгновенно исказилось, когда был открыт аксессуар. Несмотря на то, что она ранее была в состоянии сохранить свою ярость хорошо скрытой, на этот раз ее было слишком много.

Независимо от их возраста, дамы здесь жили роскошными жизнями, поэтому их, естественно, интересовали аксессуары и тому подобное. В то время как редкий столетний женьшень может заставить их задохнуться от удивления, новый набор аксессуаров сможет заставить их сойти с ума.

Графиня Цзин’ань еще не смотрела на аксессуар. Когда она заметила, что выражение толпы вокруг нее выглядело не так, она повернулась, чтобы посмотреть в его сторону.

Теперь настал момент для нее пребывать в шоке.

Графиня Цзин’ань быстро пришла в себя и стала выговаривать. «Жена Санланга! Дорогой ребенок, как ты могла подарить мне что-то такое дорогое?

Не было много женщин, которым не нравилось одеваться в красивую одежду и украшения. Все любили красивые вещи. Даже болезненная графиня Цзин’ань не была исключением.

Графиня Цзин’ань не обвинила бы Чу Лянь, если бы ее подарок был обычным. Однако, если ее подарок может заставить других завидовать, то, конечно же, она будет еще более довольной этим подарком.

Теперь графиня Цзин’ань почувствовала, что любовь и усилия, которые она потратила на свою младшую невестку, не пропали даром. Чу Лянь была хорошим ребенком, который знал, как вернуть доброту.

Похвалив ее свекровь перед толпой, Чу Лянь не стала отвечать приятными пустыми словами, чтобы снискать еще больше ее милости, как сделала ранее мадам Цзоу.

Она встала и повернулась к графине Цзин’ань, прежде чем объяснить с улыбкой: «Мама, пожалуйста, будьте уверены. Этот комплект аксессуаров не так дорог, как кажется. Жемчуг можно легко купить в павильоне Цзиньши. Это были только проекты, которые были лично разработаны мной. Я наняла одного из мастеров Павильона Цзиньши, который сделал это для меня».

Чу Лянь действительно не потратила на это много. За два набора жемчужных аксессуаров и несколько браслетов она даже не заплатила и пятисот таэлей. Мало того, управляющий Павильона Цзиньши даже дал ей немало бесплатных подарков.

Управляющий Павильон Цзинши хотел сохранить у себя новый дизайн, который она им дала, и исследовать его!

Узнав объяснение Чу Лянь, сердце графини Цзин’ань растаяло. Ее глаза были полны любви и беспомощности. «Ты, глупый ребенок. Ты просто слишком честная.»

Благородные мадам здесь не были пустыми. Они знали, что именно из-за нового дизайна Павильон Цзинши специально изготовил эти аксессуары по низкой цене, только для Почетной Леди Цзиньи.

Им действительно понравился набор этих аксессуаров. Однако, вероятно, это стоило бы, по меньшей мере, тысячи таэлей в павильоне Цзиньши.

Толпа стала еще более завистливой.

Одна из мадам в толпе даже улыбнулась и сказала: «Даже так, еще более редкий дар, что Заслуженная леди Цзиньи могла лично нарисовать какие-то новые рисунки для графини. Кроме того, жемчуг не похож на драгоценности или даже золото или серебро. Как известно, жемчуг улучшает здоровье. Я слышала, что, когда он носится в течение длительного периода времени, он может даже успокаивать!»

Графиня Цзин’ань почувствовала себя еще более счастливой и тронутой, слушая слова этой благородной мадам. Взгляд, который она послала на Чу Лянь, стал еще теплее.

Теперь полностью проигнорированная г-жа Цзоу стиснула зубы, а недовольство в ее сердце стало еще больше.

Ее гнев не исчез, после того, как закончилась раздача подарков. Возможно, из-за обиды в сердце, она даже допустила несколько ошибок при подготовке посадочных мест к банкету позже, вызвав несколько шуток на ее счет.

В конце концов, Матриарх Хэ не могла продолжать смотреть на это и послала старшую служанку Лю помочь ей. Только после этого банкет дня рождения был успешно завершен.

Когда гости ушли, и осталась только их семья, главной ветке было приказано остаться. Матриарх Хэ и графиня Цзин’ань попрощались с остальной семьей.

Чу Лянь вернулась во Двор Сунтао со своими слугами.

На обратном пути Фуянь не удержалась от жалоб Чу Лянь.

«Третья молодая мадам, старшая молодая мадам сегодня вышла за все рамки! Считаете ли вы, что Матриарх оставила старшую молодую мадам после праздника, чтобы отругать ее хорошенько?»

Чу Лянь повернулась и посмотрела на Фуянь. «Что Бабушка хочет сказать Старшей Сестре в законе не имеет ничего общего с нашей третьей веткой. Мы просто должны соблюдать нашу собственную совесть в своих действиях».

Ее выражение было равнодушным: было ясно, что она была недовольна Фуянь из-за сплетен. Фуянь также знал, что Третья молодая мадам рассердилась, поэтому она сразу опустила голову и замолчала.

Не имело значения, сплетничала ли Фуян об этих вопросах в пределах Двора Сунтао. Однако, если бы сплетни вышли за пределы их двора, другие могли бы выговорить ее за то, что она не управляла своими слугами должным образом.

Кроме того, небрежный разговор может вызвать катастрофу. Быть разговорчивым не обязательно хорошо, особенно когда это одна из ее личных служанок.

Собственно, она уже догадалась, почему Матриарх Хэ и графиня Цзин’ань задержали главную ветвь сейчас.

Это было то, что должно было случиться раньше. Только потому, что она вмешалась в судьбу Мадам Цзоу и спасла ее от этого пожара в кухне, вопрос был отложен. Она подумала, что это событие не произойдет, когда мадам Цзоу была халднокровной. Однако кто мог знать, что некоторые вещи по-прежнему будут происходить?

Подобно тому, как Рим не был построен за один день, неприятность в главной ветви не возникла внезапно с ее приходом.

Чу Лянь вздохнула. Теперь, когда дело дошло до этого, оно уже вышло за пределы ее влияния.

В это время Хэ Даланг только что вышел из внутреннего двора графини Цзин’ань. Однако это были не только он и его жена: за ними следила молодая леди с опущенной головой и румянцем на щеках.

Эта дама была служанкой графини Цзин’ань, Мьяожен.

Мьяожен больше не была служанкой Графини Цзин’ань, а теперь служителем постели Даланга, по сути, наложницей.

Это было то, что Матриарх Хэ лично решила. Матриарх даже приказала, чтобы Да Даланг завершил свои отношения в эту же ночь.

Теперь у Чанци было холодное выражение лица. Он выглядел теперь как граф Цзин’ань - квадратное лицо и высокое сильное тело с загорелой кожей. Когда он делал такое выражение, другим было трудно приблизиться к нему.

Прямо за Хэ Чанци была бледная мадам Цзоу. На полпути к их двору она хотела потянуть рукав мужа. Однако, хотя она несколько раз выходила, она не могла изменить своему достоинству, чтобы сделать это. Когда они добрались до дома, пара все еще не обменялась ни словом.

Старшая служанка Матриарха Лю следовала за парой. Она равнодушно наблюдала за ними, молча смотря по сторонам.

Когда они добрались до гостиной, вместо того, чтобы умолять Хэ Чанци, она просто продолжала стоять там с ужасно бледным лицом. Это действие заставило Хэ Чанци разочарованно сжать губы.

Даже Старшая служанка Лю, которая была далеко позади, втайне покачала головой. Мадам Цзоу была просто слишком неудачной женой. Когда постоянная лояльность ее отношений с мужем проверялась, она все еще не желала опускать голову и только старалась поддерживать сильное и надменное притворство. Каким может быть результат этого действия?

Старшая служанка Лю вообще не стала говорить об этом, чтобы дать Далангу и его жене шанс. Также и Матриарх Хэ поручила ей сделать это втайне. К сожалению, мадам Цзоу не смогла поймать свой шанс.

В гостиной двора муж и жена молчали и вели холодную войну друг с другом. Хэ Чанци изначально был более традиционным человеком. Как он мог опуститься до того, чтобы уговорить свою жену? Таким образом, холодная война стала еще более жестокой.

Наконец, старшей служанке Лю пришлось подойти, чтобы нарушить этот тупик.

«Старшая молодая мадам, уже поздно. Вы весь день были заняты, так почему бы вам не отдохнуть? Этот старый слуга поможет устроить дело для Наследника Цзин’ань.» Хотя Старшая служанка Лю говорила вежливо, в ее тоне было ясно, что она не собирается принимать отказ.

Разочарование долгое время заваривалось в животе мадам Цзоу. Слова старшей служанки Лю были похожи на искру, способную зажечь плавкий предохранитель. В то время как перед ее тещей, графиней Цзин’ань, она должна была контролировать себя и подавлять свои эмоции, то теперь, когда она была просто рядом со старой служанкой, она больше не могла продолжать сдерживаться.

Мадам Цзоу внезапно встала и толкнула старшую служанку Лю с силой, которая вышла из ниоткуда. «Ты, старый слуга! Кто ты такая?! Разве тебе решать диктовать вопросы в нашем отделении?!»

Как могла Старшая служанка Лю ожидать, что нормальная г-жа Цзоу потеряет настроение? Более того, она действовала как аморальная и несдержанная истеричка. После того, как ее толкнула мадам Цзоу, Старшая служанка Лю потеряла равновесие и упала прямо на пол.

Старшая служанка Лю больше не была молодой. Как могло ее тело вынести такое падение? Она вскрикнула от боли, не в силах встать.

Только когда мадам Цзоу заметила крайне болезненное выражение лица служанки, она поняла, что она сделала. Она застыла на месте, не зная, что предпринять.

Глаза Чанци расширились от шока. К тому времени, когда он наконец смог отреагировать, он собирался попытаться поймать старшую служанку Лю, но она уже упала на землю.

Он быстро шагнул и спросил: «Момо, ты в порядке?»

Хэ Чанци рассердился на мадам Цзоу. Теперь, когда он наблюдал, как она лично толкнула надежного старого слугу бабушки, он был вне себя от ярости.

Он яростно посмотрел на мадам Цзоу и крикнул: «Мадам Цзоу! Посмотрите, что вы сделали! Назвать вас истеричкой было бы слишком мало в этом случае!»

Мадам Цзоу испугалась этого поворота событий. Теперь, когда ее муж накричал на нее, она сразу же переключилась на него. «Хэ Чанци, кого вы называете истеричкой?!»

«Я говорю о вас!»

«Хорошо, очень хорошо. Хэ Чанци, вы предатель! Сволочь! Как вы смеете так ругать меня?!»

Как могла мадам Цзоу смириться с таким оскорблением? Кроме того, это был тот, с которым она шла рука об руку в течение почти десяти лет.

Ее ярость переключилась на него: ее грудь вздымалась, и она смела все с соседнего стола.

Фарфоровые чашки и чайник оказались на полу, разбившись вдребезги.

Этого было недостаточно, чтобы подавить ее ярость, поэтому она подняла чашку, которая не была еще разбита и бросила ее в Хэ Чанци. Хэ Чанци стоял там, не уклоняясь, глядя на нее с ледяным выражением. Таким образом, чашка разбилась об угол лба Чанци. В следующую секунду из разреза закапала малиновая кровь, окрасив половину его лица красным цветом.

Одна из более сообразительных служанок спокойно отступила, увидев такой поворот событий и помчалась сообщить Матриарху.

Не слишком далеко, ожидающая Мьяожен страдала. Старшая... Старшая молодая мадам на самом деле попала в наследника!

Как только она опомнилась, она быстро подбежала к Чанци и вытащила платок, чтобы закрыть рану на лбу.

Ее голос захлебывался от беспокойства, когда она говорила: «Наследник Цзин’ань, ты был ранен! Быстро, мы должны вызвать императорских врачей!»

Мадам Цзоу застыла, увидев кровь на лице Чанци, ее ум полностью исчез. Однако, увидев, что шлюха Мьяожэн все еще пытается испортить отношения между ней и ее мужем в такое время, ее подавленная ярость снова возобладала. Она потеряла всю видимость рациональности, а ее глаза покраснели из-за гнева и ярости внутри.

«Ты, сучка! Как ты смеешь говорить передо мной?!» Сразу после того, как мадам Цзоу закричала, она наклонилась и подняла один из фарфоровых осколков на земле, намереваясь бросить его в Мьяожен.

Увидев, что случилось с Хэ Чанци, служанки мадам Цзоу отреагировали гораздо быстрее на этот раз и быстро подбежали, чтобы остановить ее.

Доверенная Старшая служанка Мадам Цзоу закричала: «Моя Старшая молодая мадам, пожалуйста, прекратите действовать так опрометчиво!»

Хэ Чанци смотрел мадам Цзоу прямо в глаза холодным взглядом, ледяным, как тундра. Он протянул руку и потянул за собой Мьяожен, защищая ее. Его тон был холоднее, чем когда-либо, когда он сказал своей жене: «Мадам Цзоу. Я хочу посмотреть, как далеко вы сегодня зайдете в своем безумии!»

После того, как служанки взяли фарфоровый осколок из рук мадам Цзоу, она подняла голову, чтобы увидеть, как ее обычно любящий муж смотрит на нее холодными глазами. Когда она увидела, что Хэ Чанци фактически защищал другую женщину, стоящую позади него, струна в ее голове вспыхнула окончательно.

Она пронзительно кричала, как сумасшедшая гарпия, и накинулась на Хэ Чанци, уже не заботясь о последствиях.

Хэ Чанци проигнорировал свежую кровь, стекающую со лба, и продолжал наблюдать, как мадам Цзоу пускается в безумие с каменным лицом, покрытым кровью.

Он не мог понять, как его теплая и заботливая жена вдруг превратилась в это... этого человека, которого он вообще не узнал!

На протяжении многих лет он мог поклясться своей совестью, что он не обращался с мадам Цзоу плохо. Правила семьи были строгими, и он не принимал наложниц. Кроме того, он не обманывал других женщин за пределами поместья. Даже когда он был со своими друзьями, он всегда придерживался правильного поведения.

Хотя он и мадам Цзоу все еще не смогли получить сына, они были вместе. Он никогда не подталкивал мадам Цзоу к вопросу о следующем поколении.

Он также тайно думал, что делать, если у него никогда не будет сыновей в его жизни. Поскольку у него все еще было два брата по линии, ему не обязательно было продолжать семейную линию. Пока он и его жена оставались гармоничными, бабушка больше ничего не говорила.

Однако, прежде чем он смог рассказать все это мадам Цзоу, она как-то изменилась.

Сердце Даланга мгновенно превратилось в пустыню, как дикие равнины в Лянчжоу. Образ его блестящей и добродетельной жены, казалось, внезапно разрушился и исчез в ничто.

Мадам Цзоу вступила в дикую борьбу против держащих ее людей. После того, как она сумела вырваться на свободу, она оттолкнула служанку и набросилась на Хэ Чанци с невнятным взглядом на лице, крича: «Ты, маленькая шлюха! Как ты смеешь соблазнять наследника! Сейчас я преподам тебе урок!»

Однако, прежде чем мадам Цзоу могла даже прикоснуться к углу платья Мьяожен,

В комнате раздался ясный звук.

Мадам Цзоу почувствовала сильную боль в щеке. В следующую секунду ее тело упало на землю против ее воли.

Когда Чу Лянь помогла Матриарху, она как раз вовремя увидела, что Хэ Даланг хлопал Мадам Цзоу по лицу без пощады.

Чудесные глаза Чу Лянь расширились в абсолютном шоке.

В следующий момент она заметила окровавленное лицо Чанци и снова испытала еще один шок.

Что произошло? Как все дошло до этого состояния менее чем за час?!

Мадам Цзоу также была ошеломлена беспощадным ударом Хэ Чанци. Она была растянулась на земле, одна рука поднялась к опухшей левой щеке, и она с недоверием посмотрела на Хэ Чанци. Словно ее сердце вот-вот сломается, она закричала: «Хэ Чанци! Ты на самом деле ударил меня!»

К этому времени острые старые глаза Матриарха сверкали от гнева, особенно после того, как она заметила, что Старшая служанка Лю все еще парализована и лежит на земле. Она остановилась, где стояла, только чтобы сжать ее хватку вокруг своей тросточки с алой птицей и хлопнуть ею о мраморные плиты с ясным грохотом.

«Все вы, остановитесь прямо сейчас! Вы пытаетесь начать восстание здесь?» тон Матриарха Хэ был полон достоинства.

Сразу после того, как она заговорила, семейные стражи, которых главный распорядитель отправил из внешнего двора, разделили г-жу Цзоу и Хэ Чанци. С другой стороны, некоторые служанки отнесли раненую старшую служанку Лю в комнату.

Были также слуги, которые немедленно начали убирать беспорядок в гостиной.

Возможно, крик Матриарха Хэ позволил мадам Цзоу наконец восстановить свою рациональность.

Ее глаза были привязаны к этой шлюшке Мьяожен, когда она помогла Хэ Чанци сесть на стул, а затем помогла доктору очистить рану на лбу. Уголок губ мадам Цзоу потянулся вниз, но в конце концов она не смогла сказать ни слова.

Теперь, когда ситуация находилась под контролем, Чу Лянь помогла Матриарху Хэ вернуться в главное место в гостиной.

Когда Матриарх села, положив руки на трость, она снова закричала каменным выражением: «Все вы в главной ветке! Опуститесь на колени прямо сейчас!»

Чу Лянь взглянула на разгневанную Матриарха Хэ рядом с ней, прежде чем тайно взглянуть на своего зятя и невестку перед собой, которые опустились на колени при поддержке слуг вокруг них. Она быстро что-то прошептала Матриарху Хэ на ухо.

После этого Чу Лянь привела слуг, которых она привела с собой из гостиной ранее, чтобы проверить старшую служанку Лю, которую лечил врач в одной из боковых комнат.

Матриарх Хэ собиралась выговорить главной ветви все, что о них думает. Будучи самым младшим членом семьи, она только заработала бы в лице зятя и невестки врагов, если бы стала свидетелем такой унизительной сцены.

Чу Лянь наблюдала за старшей служанкой Лю, находящейся в боковой комнате, ожидая движения из гостиной. К счастью, тело старшей служанки Лю было все еще довольно крепкой, поэтому она лишь сломала кость. После того, как она полежит в постели и отдохнет в течение трех-четырех месяцев, она будет в полном порядке.

Только через час кто-то пришел из гостиной, чтобы передать сообщение. Когда Чу Лянь закончила слушать отчет, она быстро встала, чтобы вернуться в гостиную.

Она поддержала Матриарха, помогла ей подняться ее, и вместе с ней вышла из внутреннего двора главной ветки. Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть в открытые двери гостиной. Хозяин и хозяйка главной ветки все еще стояли на коленях в центре гостиной, их спины были согнуты. Однако муж и жена теперь были похожи на незнакомцев, игнорируя друг друга.

По тому, как Матриарх возвращалась в зал Цинси, было ясно, что она была измотана. Перед тем, как она ушла, Матриарх не забыла напомнить ей не говорить об этом, и особенно не допустить, чтобы графиня Цзин’ань узнала.

Чу Лянь кивнула в знак согласия. Она сопроводила Матриарха в спальню, а затем вернулась во двор Сунтао.

На следующий день мадам Цзоу была вызывана Матриархом Хэ. Она слышала, что Хэ Чанци уже завершил свои отношения с Мьяожен прошлой ночью и что Мьяожен поселилась в кабинете Чанци.

Из-за различных причин и обстоятельств Хэ Даланг вынужден был взять наложницу, прежде чем ему исполнилось тридцать лет. Однако, когда слуги говорили об этом наедине, они выражались так, будто наследник просто взял служанку. Служанка кровати не могла считаться наложницей, поэтому он не нарушил правила семьи. В конце концов, это его жена виновата в том, что она не смогла родить наследника мужского пола на протяжении десять лет!

Поскольку г-жа Цзоу была отстранена Матриархом Хэ на полгода, управление имением вместо этого легло на плечи Матриарха. В последние несколько дней, когда Чу Лянь совершала утренние визиты в Цинси-Холл, она довольно долго задерживалась Матриархом, и там вынуждена была просматривать книги учета имущества, либо смотреть, как Матриарх решает различные вопросы недвижимости.

Если бы Чу Лянь, не была мешком ленивых костей, которые не хотели брать на себя управление имением, Матриарх Хэ, вероятно, позволила бы ей временно заменить мадам Цзоу на посту главной женщины.

В мгновение ока наступила середина октября. В эти дни Чу Лянь не покидала усадьбу вообще, чтобы избежать происки неизбежного вредителя, Сяо Боцзяна.

За это время королевская принцесса Дуаньцзя только однажды посетила ее, чтобы передать подарки от принцессы Вэй.

Перед тем, как та ушла, Чу Лянь погуляла с Королевской принцессой Дуаньцзя вокруг собственного двора. Они даже отправились в кабинет во внешнем дворе, но выражение лица королевской принцессы Дуаньцзя по-прежнему оставалось недовольным.

У Чу Лянь было слишком много забот, поэтому она не углублялась в дела принцессы.

Она и Королевская принцесса Дуаньцзя также обсудили открытие ювелирного магазина. На этот раз, когда у руля будет стоять принца Вэй, ей не о чем будет беспокоиться. Все заботы будут оставлены на людей принцессы Вэй. Все, что ей оставалось делать, это внести свой вклад ежемесячной разработкой новых аксессуаров.

В настоящее время Чу Лянь лежала на деревянном кресле у окна своей комнаты. У нее была книга в одной руке, но она долгое время находилась на одной и той же странице.

Если следовать оригинальному сюжету романа, то окончательный имперский экзамен будет проходить в предстоящие дни. Имя Сяо Боцзяна, скорее всего, распространится по всей столице к тому времени, потому что он станет лучшим ученым года. Это также означало бы начало войны: Тухуны собирались собрать армию, чтобы вторгнуться в Лянчжоу после многих лет мира на севере.

Роман лишь мельком упомянул об этом событии. Чу Лянь не знала точных подробностей. Она знала только, что это была тяжелая война и что в северных пограничных войсках было много жертв.

Теперь, когда ее сумасшедший муж Хэ Санланг был на севере, был ли он в безопасности...?

Чу Лянь вздохнула. Несмотря на то, что ее целью всегда было быть счастливой, она не знала, почему она сейчас волновалась.

Пока мысли Чу Лянь были в беспорядке, из внешней комнаты раздался радостный голос Сиянь.

«Третья молодая мадам, пришли новости из ресторана Гуйлинь!»

Чу Лянь положила книгу у изголовья и повернулась посмотреть. Сиянь обычно была очень спокойной и уравновешенной. Почему она вдруг так взволновалась? Было ли это из-за чего-то хорошего?

Когда она услышала, как Сиянь упоминает ресторан Гуйлинь, в голове Чу Лянь появилась одна мысль.

Неужели они нашли этого человека?

Не дожидаясь, когда Сиянь подошла к ней, Чу Лянь оперлась на подлокотники и вскричала от удивления: «Неужели они нашли человека, который может ответить на все три вопроса?»

Сиянь так широко улыбалась, что ее глаза превратились в полумесяцы. «Действительно, это так, Третья молодая мадам! Сразу после того, как они его нашли, управляющий Цинь отправил гонца в поместье, чтобы сообщить об этом. Он сказал, что этот человек в настоящее время находится в одной из частных комнат ресторана Гуйлинь вместе с неким пожилым человеком».

Чу Лянь поспешно встала, даже не заботясь о том, что один из вышитых ботинок на ногах упал. Она побежала к своему шкафу с одной ногой, одетой только в шелковые носки. «Быстро, помоги мне переодеться! Но сначала скажи Вэньлан приготовить карету во внешнем дворе. Я должна ехать в ресторан Гуйлинь прямо сейчас! О, скажи старшей служанке Чжун достать одну из бутылок виноградного вина, которое я недавно приготовила. Да, и не забудь отправить кого-нибудь уведомить бабушку, что я ухожу!»

Чу Лянь была сильно взволнована. Этот человек был Великим Доктором Мяо! Она его нашла!

Когда Чу Лянь наконец добралась до ресторана Гуйлинь, управляющий Цинь лично привел ее в отдельную комнату, где ожидал человек, которого она искала.

В тот момент, когда Чу Лянь вошла в комнату, она слышала, как люди разговаривали за экраном, расположенным перед входом.

«Брат Мяо, если бы не ты, нам пришлось бы ждать целый месяц, чтобы поесть в этом ресторане Гуйлинь!»

"Ой? Этот ресторан Гуйлинь популярен?»

«Брат Мяо, ты только что приехал сюда, и не знаешь об этом, но владелец этого ресторана Гуйлинь очень, очень мудрый...»

Сразу после этого раздался глубокое хихиканье. «Даже столь разумный, как этот владелец, как он может сравниться с братом Ваном?»

Г-н Ван Дун рассмеялся. «Что вы! Уважаемая леди Цзиньи и я не можем находиться на одном уровне! Ее деловое умение намного лучше, чем мое. Можете ли вы догадаться, сколько времени понадобилось ресторану Гуйлинь, чтобы стать таким популярным в столице?»

«Месяц, может быть, два? Неужели ты не скажешь мне, что прошло всего десять дней? Старый Ван, даже если тебе нравится преувеличивать в своих историях, это просто невероятно! Всегда есть определенный порядок вещей. Когда ты привел меня сюда, мне было очевидно, что этот старый переулок не подходит для ресторана.»

Мистер Ван покачал головой и усмехнулся. Он поднял один палец на человека, сидящего напротив него, довольный тем, что наконец нашел что-то, что могло бы шокировать его старого друга. «Хм, я скажу тебе. Брат Мяо, понадобился только один день, чтобы этот ресторан стал известен во всей столице!»

Великий доктор Мяо как раз макал ломтики свинины в чесночное пюре. Когда он услышал слова своего старого друга, его глаза едва не выскочили из орбит. «Брат Ван, ты же не врешь мне, правда ведь?»

Г-н Ван бросил острый взгляд на своего старого друга. «Хмф, если ты не веришь мне, ты можешь спросить у Заслуженной Леди Цзиньи, когда она придет».

«Ты говоришь, что владелец этого ресторана будет искать нас?»

Г-н Ван действительно не знал, что делать с этим невинным, наивным старым другом. Нет такой вещи, как бесплатный обед. Поскольку его старый друг был единственным, кто мог ответить на три вопроса ресторана Гуйлинь, что это значит? Эти вопросы были специально подготовлены для Великого доктора Мяо. Их поместили здесь только для того, чтобы заманить эту большую рыбу в свою сеть.

Кто-то, вероятно, сообщил эту новость Уважаемой леди Цзиньи. Вскоре он, наконец, сможет встретиться с владельцем этого ресторана Гуйлинь.

......

Чу Лянь глубоко вздохнула, чтобы подавить волнение в сердце и убедиться, что у нее нормальное выражение лица, прежде чем шагнуть за экран. Как только она прошла мимо экрана, она увидела двух мужчин, которые сидели друг напротив друга, ели и пили.

Чу Лянь поприветствовала двух мужчин, прежде чем сесть за стол, стоящий у окна.

Управляющий Цинь лично охранял эту комнату снаружи. Час спустя Чу Лянь вышла из комнаты и позвала своих служанок.

Управляющий Цинь шагнул за ее спину и осторожно спросил: «Третья молодая мадам, все прошло успешно?»

Чу Лянь потеряла контроль над своими эмоциями: ее хорошее настроение было написано на ее лице. Она кивнула управляющему Циню и сказала: «Пусть мистер Мяо останется в Темном дворе в течение следующих нескольких дней. Через семь дней выберите кого-то, кому вы доверяете, и приведете мистера Мяо в поместье Цзин’ань.»

После того, как она закончила давать Управляющему Цинь свои приказы, она вернулась в поместье Цзин’ань.

В роман писали правду. Великий доктор Мяо был несравненным гурманом. Использовав эти вопросы в качестве приманки и предложив виноградное вино, которое она лично приготовила, она договорилась с Великим Доктором Мяо и он согласился отправиться в поместье Цзин’ань через семь дней, чтобы проверить болезнь графини Цзин’ань. Однако одним из условий было то, что Чу Лянь лично приготовит блюдо, которое он не пробовал в ресторане Гуйлинь.

Это условие было легким для Чу Лянь, поэтому она согласилась на это без колебаний.

На обратном пути к усадьбе Цзин’ань Чу Лянь уже решила, что приготовить: хрустящую жареную утку, о которой говорила королевская принцесса Дуаньцзя.

Карета дома Цзин’ань ехала по просторной зеленой булыжной улице, когда вдруг черная лошадь, скачущая на полной скорости, приблизилась к карете спереди. С первого взгляда можно было видеть, что черная лошадь была не просто обычным коньком с улицы.

Кучер кареты был обеспокоен тем, что они могут попасть в аварию, поэтому он направил лошадей кареты к обочине дороги, резко снизив скорость, делая все возможное, чтобы дать скачущей лошади столько места, сколько можно.

Однако всадник скачущей лошади, похоже, не заметил этого жеста. Наоборот, он никуда не сворачивая, еще сильнее приблизился к карете.

Не дожидаясь, когда слуга Дома Цзин’ань отреагирует, черный конь разминулся с каретой Чу Лянь, оставив пространство шириной с волос, а затем исчез в конце улицы.

Когда лошадь пробежала мимо, порыв ветра, который она оставила после себя, раздвинул занавески, закрывающие окно кареты Чу Лянь.

Чу Лянь услышала только, как громоподобные копыта проходят слишком близко, чтобы быть комфортным. Она собиралась спросить охранников, что происходит, когда увидела, что в карету была брошена тонкая бамбуковая трубка. Он упал на ковер прямо перед ней.

Любые слова, которые она хотела сказать, застряли в ее горле, когда ее взгляд медленно переместился к тонкой бамбуковой трубке. Специальное изображение на трубке было слишком знакомо ей. Это была та же самая картина, что и на капсуле, которую она нашла в апельсине в поместье Чжэн. Однако капсула была немного более тонкой.

Сиянь сидела в карете. Когда она увидела бамбуковую трубку, она испытала огромный страх. Она опустила голову и просто уставилась на эту маленькую бамбуковую трубку на ковровом покрытии кареты. Страх наполнил ее сердце: если бы это была не простая бамбуковая трубка, а вместо этого какое-то скрытое оружие... тогда ее хозяйка, вероятно, была бы сейчас ранена.

Сиянь собиралась задать вопрос, но Чу Лянь потянула ее за рукав и покачала головой, а ее брови нахмурились.

Сиянь быстро закрыла свой рот и несколько раз кивнула Чу Лянь, показывая, что она ничего не собирается говорить.

К этому времени один из охранников, сопровождавших экипаж снаружи, подошел к окну. Он спросил обеспокоенным тоном: «Третья молодая мадам, вы в порядке?»

Чу Лянь быстро попыталась восстановить самообладание и сделать свой голос нормальным, отвечая: «Да, я в порядке. А что? Что-то случилось на улице?»

Услышав ее спокойный тон, охранник расслабился. «Ничего, это была просто галопирующая лошадь. Третья молодая мадам, если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, позовите этого подчиненного.»

Подождав немного и убедившись, что за каретой нет других звуков, Чу Лянь потянулась за бамбуковой трубкой. С трубкой в руках она подождала еще немного, а затем глубоко вздохнула и открыла ее.

В бамбуковой трубке был свернутый лист бумаги. Она осторожно разгладила его и прочитала две строки, написанных в стиле шоуджин.

Письмо Сяо Боцзяна было совершенно отличным от Хэ Чанди. Слова Хэ Чанди обычно были написаны смелыми и мощными штрихами, придавая им несколько грандиозный вид. Сяо Боцзян писал с такой силой, что его слова можно было увидеть из задней части газеты, но они были аккуратными и почти механическими. Редко можно было увидеть трогательные штрихи.

Вы могли бы рассказать, кто такой этот человек по его почерку. Однако, просто взглянув на этот тщательный почерк, вполне вероятно, что никто не сможет разглядеть хорошо скрытую жадность и амбиции в Сяо Боцзяне.

Все может быть подделано. То, что невооруженным глазом можно увидеть, что было видно на лицах людей... все это можно было использовать, чтобы обмануть других.

Глаза Сиянь были привязаны к хозяйке. Когда она увидела, что брови Чу Лянь были собраны вместе, и выражение ее лица казалось не слишком хорошим, она спросила: «Третья молодая мадам, что там написано?»

Чу Лянь вернулася к реальности и прямо передал записку Сиянь, не скрывая ее содержания.

Сиянь взяла записку и взглянула на нее. Написано там было не так много, но суть сообщения заключалась в том, что он просил встречи с ее хозяйкой через полмесяца. Сяо Боцзян успешно стал главным ученым по результатам заключительного имперского экзамена, а старый герцог Ингуо был его наставником. Он хотел устроить банкет благодарности своему наставнику в имении Ингуо.

Сяо Боцзян намекнул, что Чу Лянь должна использовать этот шанс, чтобы приехать в свой девичий дом.

Сиянь с беспокойством посмотрела на Чу Лянь и слегка прикусила губу. «Третья молодая мадам, ты... хочешь туда пойти...?»

Чу Лянь долго смотрела на Сиянь, а затем спросила: «Сиянь, ты думаешь, я туда поеду?»

Сиянь опустила взгляд вниз, не осмеливаясь взглянуть на Чу Лянь. Прошло совсем немного времени, прежде чем ей наконец удалось выжать слова: «Статус мистера Сяо уже не такой обычный, как раньше...»

Чу Лянь усмехнулась. Уже не такой обычный? Он был всего лишь ничтожным ученым. Даже если у него была таинственная организация в руках, и что? Она, Чу Лянь, не хотела испытывать судьбу.

Чу Лянь взяла бумажную записку из рук Сиянь и разорвала ее на куски, а затем разожгла огонь и превратила ее в пепел. Специально вырезанная бамбуковая трубка была также выброшена из кареты.

Глаза Сиянь расширились, когда она наблюдала за действиями Чу Лянь. «Третья молодая мадам, вы...»

«Не собираюсь. Даже если он станет чиновником первого ранга, это не имеет никакого отношения ко мне! Теперь я Третья Молодая Мадам Дома Цзин’ань, и я уже не такая беспомощная, бессильная Шестая Мисс Дома Ингуо.»

Было много людей, готовых ее защитить сейчас!

Сиянь была поражена. Когда она наконец оправилась, она сладко улыбнулась, несмотря на слезы в ее глазах.

Чу Лянь была беспомощна перед этой глупой служанкой. «О чем ты плачешь?..»

Сиянь быстро вытерла глаза носовым платком, ее улыбка все еще ярко сияла под ее слезящимися глазами. «Третья молодая мадам, этот слуга не плачет: этот слуга счастлив!»

Она была очень счастлива! По сравнению с прошлой Шестой Мисс Чу, ей больше нравилась нынешняя Третья Молодая Мадам Дома Цзин’ань. Было здорово, что Третья молодая мадам могла так мыслить!

Когда экипаж добрался до поместья Цзин’ань, хозяин и слуга больше не обращали внимания на эту бамбуковую трубку, как будто ее никогда и не было. Чу Лянь лениво продолжала проживать свои дни. Она не думала, что Сяо Боцзян отправит кого-нибудь похитить ее, если она не пойдет в Поместье Ингуо. Сяо Боцзян еще не был таким смелым.

Семь дней спустя управляющий Цинь лично сопроводил Великого Доктора Мяо в Поместье Цзин’ань. Чу Лянь также заранее уведомила Матриарха Хэ об этом визите.

Сегодня Чу Лянь пригласила Королевскую принцессу Дуаньцзя. Поскольку этот вопрос был связан с здоровьем графини Цзин’ань, Хэ Эрланг также примчался в поместье, несмотря на свой напряженный график.

Стражникам-драконам была предоставлена миссия, и после этого он должен был отправиться в соседний город Чжанчжоу Чанхуэ. Он также воспользовался этим шансом вернуться в поместье и попрощаться с семьей. Через три дня он отправится встречать своего командира к западным воротам столицы и поедет в Чжанчжоу.

Чу Лянь лично сделал жареную утку для гурмана Великого Доктора Мяо.

Когда Великий Доктор Мяо вышел из спальни графини Цзин’ань, даже обычно спокойная Чу Лянь была так обеспокоен, что быстро встала, чтобы поприветствовать его.

«Мяо, как болезнь матери? Можно ли ее вылечить?»

Великий доктор Мяо уверенно кивнул. «Заслуженная леди, пожалуйста, будьте уверены. Состояние мадам не такое уж и тяжелое, и я могу вылечить его раз и навсегда. Однако я должен кое-что сказать Заслуженной Леди заранее.»

Матриарх Хэ сидела во главе комнаты. Когда она услышала эти слова, это было так, как будто бремя, которое она несла в течение многих лет, внезапно упало. Выражение ее лица казалось расслабленным, когда она сказала: «Мяо, пожалуйста, не стесняйтесь говорить. Мы сделаем все, если это в наших силах».

Великий доктор Мяо погладил свою бороду и сказал: «Ну, это может быть легко или сложно, в зависимости от обстоятельств...»

Чу Лянь искренне слушала, не желая пропустить ни слова, которое он скажет.

«Если вы хотите вылечить болезнь мадам раз и навсегда, вам нужен один лекарственный ингредиент. Однако этот ингредиент растет только в высоких горах крайнего севера...»

Лекарственным ингредиентом, который был нужен Великому Доктору Мяо, был один из альпийских цветков. Это был один из редчайших альпийских цветов под названием «Снежные горные туманы». Он рос только на вершинах заснеженных гор и расцветал только в самые холодные времена года. После цветения он отмирал всего через два-три дня. Чтобы иметь возможность использовать его в медицине, цветок нужно было собрать прямо перед тем, как тот засохнет, иначе он потеряет всю свою ценность в качестве лекарственного ингредиента.

Было известно, что он растет на границе между Великой династией Ву и территорией Тухунов – в горах А-Минь.

Как раз через три месяца в зимний период на горе А-Минь придет время собирать этот цветок.

Его трудно было сохранить, и было не много лекарств, требующих его использования. Большинство врачей даже не знали о целебном использовании этого цветка, поэтому его было невозможно найти на рынке.

Даже Великий Доктор Мяо лишь случайно узнал о его использовании в молодые годы, когда он бродил по всей земле.

Великий доктор Мяо прямо сказал это членам семьи, собравшимся в гостиной. Лечение графини Цзин’ань не может быть отложено слишком надолго. Даже если бы он лично помогал стабилизировать ее состояние, она могла продержаться еще два года. Если они не смогут найти цветок «Снежных горных туманов» в течение двух лет, тогда он ничего не сможет сделать.

После того, как Великий Доктор Мяо закончил объяснять ситуацию, он покинул зал, чтобы написать рецепт для графини Цзин’ань.

Только Матриарх Хэ старший сын Хэ Чанци, второй сын Хэ Чанцзюэ, и жена третьего сына, Чу Лянь, остались в гостиной.

Радость, которая присутствовала на их лицах раньше, исчезла. Выражение лица Матриарха было настолько серьезным, что морщины на ее лице обозначились еще больше.

Когда Чу Лянь заметила это, ее сердце заболело за Матриарха. Она попыталась успокоить старушку, сказав: «Бабушка, по крайней мере, теперь есть какая-то надежда для Мамы. И эти цветы не являются совершенно неслыханными. Иметь какую-то надежду лучше, чем вообще не иметь ее, не так ли?

Матриарх Хэ глубоко вздохнула и погладила руку Чу Лянь. «Ты права, Лянь’эр. По крайней мере, сейчас есть надежда на выздоровление вашей матери. Я должна быть счастлива сейчас.»

Тишина стояла в гостиной еще некоторое время, а затем Хэ Эрланг внезапно шагнул вперед и опустился на колени перед Матриархом Хэ. Твердым голосом он сказал: «Бабушка, позволь мне отправиться на север, чтобы найти этот цветок для Матери!»

Сразу после того, как Эрланг заговорил, Даланг тоже опустился на колени перед Матриархом Хэ. «Бабушка, не позволяй Эрлану уйти! Эрланг еще не женился. Я старший сын этой семьи. Когда отец ушел, чтобы защищать границу, он поручил мне заботиться о бабушке, матери и моих младших братьях. Очевидно, мне нужно отправиться в эту поездку на север!»

«Нет, старший брат, я пойду!»

«Второй брат, неужели ты ослушаешься своего старшего брата? Отпусти меня!»

......

Обычно дружные братья сейчас боролись за то, чтобы отправиться на северную границу. У Матриарха началась головная боль от их ссоры. Она громко хлопнула по столу рядом с собой и сказала: «Хватит! За что вы сражаетесь?!»

Только тогда братья остановились и успокоились. Однако ни один из них не встал, и они просто ждали окончательного приговора Матриарха.

Матриарх Хэ массировала свой лоб. После короткой паузы она вздохнула и сказала: «Эта старуха знает, что вы все сыновние дети. Однако, Даланг, вы занимаете позицию при дворе. Без разрешения Императора вы не можете оставить свой пост без надлежащей причины. Здесь вам тоже нужно присматривать за вашим имуществом. Мы не можем обойтись без хозяина здесь, в таком большом поместье. И Эрланг только что получил миссию в Чжанчжоу. Я слышала, что эта миссия была заказана самим Императором. Вы не можете не подчиняться императорским указам. Если вы в это время пойдете на северную границу, вы обманете Императора! Поэтому ни одному из вас я не разрешаю идти!»

Чего?

Никому из них не разрешили пойти?! Но они были единственными мужчинами-членами Дома Цзин’ань, оставшимися в столице. Если бы ни один из них не пошел, как они смогут перестать беспокоиться? Их собственная мать была тяжело больна!

«Бабушка, ты не можешь! Если мы не пойдем, что будет с матерью?» - спросили Хэ Даланг и Эрланг в унисон.

Матриарх открыла рот, чтобы говорить. У нее было тревожное выражение на лице. Граф Цзин’ань был глубоко влюблен в свою жену. Если бы он узнал об этом хорошем известии, он бы никогда не позволил этому произойти. Она также была очень виновата в отношении своей невестки и желала ей скорейшего выздоровления.

Чу Лянь попрядала губами, а затем всем напомнила: «Бабушка, вы все забыли о моем Муже? Почему бы вам не попросить Мужа послать кого-то на гору А-Минь для исследования? Под контролем Мужа он обязательно выполнит свою работу».

Матриарх Хэ застыла. Она посмотрела на Чу Лянь, затем повернулась к двум внукам, стоявшим на коленях перед ней. Она почувствовала, что Чу Лянь сделала хорошее предложение. Подумав об этом, она заявила: «Даже если вы хотите отправиться на северную границу, вы не сможете отправиться всего через один-два дня. Существует слишком много вещей, которые нужно завершить в поместье. Я должна хорошенько подумать об этом. Лянь’эр права, у нас ведь есть Санланг на северной границе, поэтому вам не стоит слишком беспокоиться. Особенно тебе Эрланг. Ты не можешь дурачиться с императорской миссией на плечах! Убирайся отсюда и возвращайся к левой военной гвардии!»

Хэ Чанцзюэ хотел протестовать, но после того, как он посмотрел на Хэ Далангп, он мог только опустить голову и согласиться.

Чу Лянь помогла Матриарху Хэ вернуться в Зал Цинси, а затем пошла в свой внутренний двор.

Великому доктору Мяо было предложено остаться еще в поместье Цзин’ань, и его ежедневная еда теперь была ответственностью кухни внутреннего двора Чу Лянь.

Великий Доктор Мяо был любезным гостем, пока у него была вкусная еда, поэтому он вел себя довольно мирно.

Через три дня Дом Ингуо отправил Матриарху Хэ приглашение вас на банкет Сяо Боцзяна в честь его наставника.

Они специально пригласили как Матриарха, так и Заслуженную Леди Цзиньи.

Матриарх Хэ взяла приглашение и задалась вопросом, как ответить, а в это время отец Чу Лянь Чу Чуйчэн также отправил приглашение. Оно было доставлено прямо Чу Лянь.

Чу Лянь не знала, что Матриарх Хэ тоже была приглашена. Ее брови нахмурились, когда она получила приглашение от своего отца.

Сяо Боцзян, казалось, ожидал ее нежелания присутствовать на банкете и намеренно добился приглашения от отца.

Что он пытался этим доказать?!

Настроение Чу Лянь оставалось взволнованным до позднего вечера, пока она не пришла в зал Цинси, чтобы обсудить этот вопрос с Матриархом Хэ.

Когда бабушка и внучка расположились в гостиной зала Цинси, они услышали шум, исходящий извне.

У Матриарха Хэ было плохое настроение. Когда она услышала шум, выражение ее лица стало серьезным. «Мусянь, выйди на улицу и узнай, что происходит».

Вскоре Мисянь вернулась.

Ее лицо было полно беспокойства, когда она прибежала обратно, не обращая внимания на свой обычный этикет. Она поспешно сообщила: «Матриарх, человек, вызывающий беспокойство снаружи, является охранником усадьбы принца Цзинь. Он сказал, что у него для Матриарха есть срочная весть. Этот слуга случайно услышал часть новости - на северной границе вспыхнула война!»

«Что?!» Матриарх Хэ резко вскочила от шока.

Чудесные глаза Чу Лянь также расширились от удивления. Однако она уже была мысленно подготовлена к этим новостям, поэтому ее реакция была намного спокойнее, чем у Матриарха.

Новость была слишком большой для Матриарха. Ее тело дрогнуло, она полностью потеряла силу и почти упала вперед. К счастью, Чу Лянь заметила это вовремя и быстро подхватила Матриарха. Служанки поблизости тоже поспешно шагнули вперед, чтобы поддержать Матриарха.

«Бабушка! С вами все в порядке? Вы плохо себя чувствуете?»

Матриарх Хэ наклонилась к плечу Чу Лянь, потирая нос.

После долгого мгновения она, похоже, наконец-то восстановила свое обычное самообладание. Она медленно открыла глаза. «Теперь я в порядке. Быстро, впустите вестника!»

Мусянь бросилась звать посланника.

Чу Лянь снова помогла Матриарху. Испугавшись за здоровье Матриарха, она сказала Вэньлан, чтобы та попросила прийти Великого доктора Мяо.

Измученного мужчину ввели в сопровождении главного распорядителя внешнего двора. Только после того, как посланник показал свой знак, Матриарх Хэ, наконец, поверила, что этот человек из поместья князя Цзинь.

«Скажи мне, что происходит на северной границе?» Голос Матриарха Хэ был хриплым, с тяжелым чувством усталости.

Посланник поклонился, прежде чем начал свой доклад. «Армия Тухуна собралась за пределами Лянчжоу. Северные пограничные войска уже несколько раз сражались с ними. Великий генерал Цянь в настоящее время возглавляет северные пограничные войска и прилагает все усилия для защиты от тухунов. Тем не менее, погода становится все хуже, и в городе Лянчжоу наблюдается сильный снегопад. Единственное беспокойство в том, что сильный снег может закрыть горный перевал и заблокировать линию подачи...»

Когда две армии находятся в состоянии войны, их самое большое беспокойство заканчивается запасами. Тухуны выжидали уже более десяти лет. Вероятно, они уже обсуждали сроки поставок северных пограничных войск и специально выбрали этот период для внезапного нападения...

Матриарх Хэ и Чу Лянь оба задохнулись, услышав эту новость.

Как только их запасы закончатся, вся армия, вероятно, умрет от голода до того, как Тухуны примут меры. Это был не теплый весенний день: зимние холода в тех краях могли убить даже выносливых, морозоустойчивых яков.

Матриарх Хэ почувствовала, как ее тело превратилось в желе. Она обратила на молодую невестку, находящуюся рядом с ней ласковый, но жалкий взгляд. Слова, которые она хотела сказать, отказались выходить из ее горла.

Спустя короткое мгновение, Матриарх, казалось, заново научилась говорить. «Хорошо, я получила ваш отчет. Вы можете вернуться назад. Если есть какие-либо новости, пожалуйста, попросите принца Цзинь сообщить нам.

Охранник, который играл посланника, снова поклонился, а затем быстро ушел.

Атмосфера в гостиной была тяжелой.

Только после того, как прошло много времени, Матриарх, наконец, снова заговорила. «Лянь’эр, тебе было тяжело!»

Чу Лянь на немного помолчала, а затем потянулась и взяла морщинистую руку Матриарха Хэ. Она мягко покачала головой и сказала: «Бабушка, пожалуйста, не говори так. Когда муж ушел на северную границу, никто не мог ожидать, что те Тухуны начнут действовать снова после стольких лет мира. Как говорится, опасность открывает дверь возможностей. Возможно, это нападение Тухунов может стать хорошим шансом для Мужа. Нам бесполезно беспокоиться здесь, в поместье. Почему бы нам не пригласить Старшего Брата, чтобы обсудить этот вопрос? У Старшего Брата много связей, поэтому он мог бы узнать больше новостей».

Матриарх Хэ все-таки старела. Несмотря на то, что она все еще была мудра, ее ум был не таким быстрым, как раньше. Услышав напоминание Чу Лянь, у нее как будто в голове загорелся свет. Она быстро приказала вызвать Хэ Даланга приехать в поместье.

Многочисленные связи Чанци пошли в ход. Он быстро собрал новости по различным каналам.

Война действительно разразилась на северной границе. Кроме того, в городе Лянчжоу сейчас сильно шел снег. Хотя двор послал подкрепление, людей задержали снега у подножия гор Цинь. Подкрепление и припасы не могли пройти.

Альтернативным путем был проход через префектуру Чхончжоу и спуск по реке Ли, чтобы добраться до города Су. За Су Сити было озеро Цяньшань. Однако к этому времени озеро уже замерзло, и они вообще не могли плыть.

Когда все дороги к северной границе закрылись, чиновники при дворе были в недоумении, что делать! Они могли только наблюдать, как ситуация становится все хуже.

Прямо в это время известия о крупном случае хищения в соседнем городе Чжанчжоу распространились по всей столице. Как часть стражей гвардии, Хэ Эрланг помогал в этом деле, поэтому он, вероятно, должен остаться там еще на месяц.

Принц Цзинь каждый день отправлял новости о Лянчжоу. Между тем, Матриарх Хэ с каждым днем выглядела все более хрупкой. Графиня Цзин’ань, чье здоровье только начало меняться к лучшему, неосмотрительно подслушала разговоры слуг о войне в провинции Лянчжоу и сразу же упала в обморок, после чего снова слегла в постель.

В эту зиму весь дом Цзин’ань, казалось, был на грани краха, как будто он просто исчезнет по прихоти времени в следующее мгновение.

В ту ночь, когда Чу Лянь узнал, что война разразилась на северной границе, она не могла заснуть до полуночи, хотя ей обычно нравилось рано ложиться спать.

Чу Лянь ворочалась на кровати. Сонливость, которая преследовала ее раньше, почти исчезла, и она не могла вызвать ее, независимо от того, что она пробовала.

В конце концов, Чу Лянь могла только лежать на спине под теплыми одеялами, глядя на полог кровати, покрытый тьмой.

Хотя она и читала оригинальную книгу, к тому времени многое изменилось. И даже если события каким-то образом чудесным образом остались прежними, не было похоже на то, что книга подробно описала каждый вопрос.

Возьмем, к примеру, битву на северной границе. Чу Лянь знала, что произойдет такое событие. Но она не знала, они выиграют или проиграют, не говоря уже о том, как именно они победят.

Хотя она хотела быть беззаботной личностью, которая просто готовила хорошую еду и зарабатывала деньги весь день, предпосылкой для этого было то, что Дом Цзин’ань должен был преуспеть. Если бы дом Цзин’ань был в нестабильной ситуации, тогда ее звание Третьей молодой мадам ничего не значило бы.

Кроме того, она очень любила семью, которая у нее была в поместье Цзин’ань, за исключением мадам Цзоу. Она не хотела видеть их грустными или скорбящими, и не хотела, чтобы они индивидуально жертвовали собой ради семьи.

Чу Лянь закрыла глаза, думая принять решение, которое определяло бы судьбу ее семьи. Когда ее миндалевидные глаза снова открылись, казалось, что вся вселенная отражалась в них, даже в разгар абсолютной тьмы.

Все это время она жила счастливо под защитой своих старших членов семьи. Теперь, когда пришло время нести ее часть семейного бремени, она не собиралась уклоняться.

После того, как она поразмышляла, Чу Лянь перестала метаться и ворочаться. Ее глаза закрылись, и ее дыхание стало удлиненным почти сразу же.

Сегодня Сиянь была на ночном дежурстве и ждала в боковой комнате рядом со спальней Чу Лянь. Когда она больше не слышала никаких шумов изнутри спальни, она успокоилась тоже.

На следующий день Чу Лянь фактически удалось встать самой, не дожидаясь, когда служанки разбудят ее.

Когда старшая служанка Чжун вошла в спальню, она увидела, что Чу Лянь оделась в розовую тунику, подходящую для физических упражнений, в то время как ее мягкие темные волосы были в виде высокого конского хвоста, который доходил ей до талии.

Старшая служанка Чжун стояла опешивши. Некоторое время ей пришлось успокаиваться, а затем она наконец снова обрела дар речи. «Третья молодая мадам, почему ты одета... вот так?»

Чу Лянь немного пригладила волосы, развернула руки и ноги, а затем надела сапоги. Только после этого она подняла голову и улыбнулась старшей служанке Чжун. «Для утренней практики, конечно!»

Лицо старшей служанки Чжун покраснело. «Утренняя... практика?»

Она знала, что у молодых мастеров поместья была привычка рано вставать, чтобы заниматься боевыми искусствами, особенно у третьего молодого мастера, который практиковал каждый день, независимо от погоды снаружи. Это было потому, что Дом Цзин’ань был военно-официальной семьей. Если они хотели получить пост во дворе, им приходилось использовать свои способности, чтобы заработать. Тем не менее, молодая и милая Третья молодая мадам была всего лишь пятнадцатилетней девочкой, у которой на щеке была еще жирница. Разве идея собраться на утреннюю практику не была довольно смешной?

Сиянь и остальные не упоминали, что Третья молодая мадам тоже практиковала боевые искусства!

Во дворе Сунтао была специальная арена для боевых искусств и крытый тренажерный зал. Раньше именно Хэ Чанди использовал эти пространства. Теперь же Чу Лянь пожинала плоды их усилий.

Когда старшая служанка Чжун увидела, что Чу Лянь действительно выходит в таком тонком наряде, она быстро схватила лисий меховой плащ из соседней гардеробной для Чу Лянь.

«Третья молодая мадам, уже зима! Вы не можете так плохо одеваться, вы замерзнете!»

Чу Лянь быстро оттолкнула плащ. Старшая служанка Чжун что, шутит? Как она собиралась бегать в таком толстом плаще?

«Момо, не волнуйся. Все будет хорошо! Это сейчас немного холодно. Как только я начну заниматься, я ничего не почувствую».

После этого она быстро вышла из своей спальни, игнорируя старшую служанку Чжун, кричащую и бегающую за ней с меховым плащом. Когда она вышла наружу, холодный воздух сразу же набросился на нее. Чу Лянь потерла руки и выдохнула белые клубы воздуха, а затем начала бегать по периметру своего двора.

Когда старшая служанка Чжун увидела, что Третья молодая мадам действительно начала бегать, одетая в такую тонкую одежду, она собиралась продолжать преследовать Третью молодую мадам. Тем не менее, ее задержала Вэнлан, которая только что вышла из гостиной.

«Почему ты меня держишь? Почему бы тебе не догнать Третью молодую мадам и не остановить ее? Матриарх и графиня уже нездоровы: что мы будем делать, если что-то случится с Третьей молодой мадам?»

Вэньлан сжала губы и покачал головой. Она сама практиковалась в боевых искусствах, поэтому она знала лучше, чем старый слуга. Она хладнокровно ответила: «Момо, с третьей молодой мадам все будет в порядке. Бег хорош для ее тела. Просто расслабьтесь, момо. Пойдите проверьте завтрак на кухне и дайте мне плащ. Я останусь здесь и поухаживаю за Третьей молодой мадам сама.»

Когда старшая служанка Чжун увидела, что она не может победить Чу Лянь и Вэньлан, она топнула ногой, а затем кинула плащ в руки Вэньлан и ушла в отчаянии.

Чу Лянь слишком долго не занималась физическими упражнениями. После непродолжительного бега она начала тяжело дышать.

Она замедлила ход и попыталась приспособить свое дыхание.

На самом деле, она уже думала об этом прошлой ночью.

Ее мыслительный процесс был прост. Поскольку она сама решила отправиться на северную границу, ей нужно было убедиться, что ее тело находится в лучшем состоянии.

Живя в современный мир, она достаточно хорошо понимала, насколько важно сильное и здоровое тело.

Теперь, когда она решила совершить долгий путь, она должна была сделать все возможное, чтобы сначала укрепить свое тело. Она слышала, что к северу от бассейна Лунсин будет очень холодно.

Температуры там не могли сравниться с температурами в столице. Некоторые из более старых и более опытных слуг в поместье упоминали, что там достаточно просто плюнуть слюной, чтобы могла образоваться сосулька.

Тело Чу Лянь сейчас было слишком слабым. Возможно, она даже не сможет проехать мимо бассейна Лунсин, не говоря уже об остальной части путешествия на север. Поможет ли она войне с севера или отыщет цветок снежных гор, - время не ждет.

Без сильного тела она стала бы только бременем для Дома Цзин’ань, если бы решила отправиться на северную границу.

Когда эти мысли прошли через ее голову, решимость в сердце Чу Лянь стала еще больше.

Через некоторое время Вэньлан тоже переоделась в соответствующую одежду и стала следовать за ней на пробежке.

Чу Лянь не могла понять, что она делает. Она бросила вопросительный взгляд на глупую девушку.

Вэньлан сжала губы, и ответила: «Третья молодая мадам, этот слуга будет сопровождать вас».

Чу Лянь улыбнулась и кивнула.

Когда она почувствовала, что достигла своего предела, Чу Лянь постепенно замедлилась и позволила Вэньлан помочь ей в спорте.

В конце концов, любопытство Вэньлан одолело ее. «Третья молодая мадам, почему вы вдруг задумались о беге? Вы думаете об обучении кунг-фу?»

Чу Лянь была ошеломлена. Она взяла влажное полотенце у Сиянь, чтобы вытереть пот на лбу, а затем обратилась к Вэньлан. Первоначально Чу Лянь покачала головой, но затем передумала и вместо этого кивнула. В конце концов, она могла лишь устно объяснить: «Я только думаю об изучении некоторых основных шагов, чтобы сохранить свое тело здоровым и защитить себя».

Разумеется, мысли Чу Лянь обычно не были стандартными, поэтому Вэньлан не думала об этом. Она сделала паузу перед предложением: «Поскольку у Третьей молодой мадам есть такие намерения, хочет ли третья молодая мадам, чтобы этот слуга научил вас нескольким мерам самообороны?»

Чу Лянь хотела похлопать себя по ноге. Айя, как она могла забыть, что Вэньцин и Вэньлан знали боевые искусства? Хотя она узнала несколько движений самообороны в современном мире, как это могло сравниться с реальными навыками Вэньцин и Вэньлан? Обучившись у них, хотя она, возможно, не сможет взять на себя сразу пять человек, она сможет по крайней мере иметь способность защищаться от хулиганов, если это будет необходимо.

Таким образом, период, когда Чу Лянь обычно посещала Матриарха, был преобразован в утреннюю практику.

Это продолжалось довольно много дней. Чу Лянь рано вставала перед рассветом и ела что-то светлое, прежде чем бегать по двору. Затем она изучала несколько основных шагов от Вэньцин и Вэньлан в спортзале. Через час она завтракала, а затем отправлялась к Матриарху Хэ в Зал Цинси.

Каждый день охранник из поместья Принца Цзинь возвращался в поместье Цзин’ань, чтобы сообщить о новостях из северной границы.

По мере того как выражение лица Матриарха Хэ становилось все более серьезным, Хэ Чанци от рассвета до заката прислушивался к дополнительной информации о войне.

Двор все еще не понимал, что делать.

Наконец, наступил день, когда Матриарх Хэ больше не могла сидеть и ничего не делать. Она погладила руку Чу Лянь и приказала старшей служанке Чжоу вызвать Чанци.

Чу Лянь заметила ее выражение лица. Ее глаза стали задумчивыми, прежде чем она наконец сказала: «Бабушка, ты думаешь отправить Старшего Брата на северную границу?»

Матриарх Хэ повернулась, чтобы удивиться словам Чу Лянь. Некоторое время она колебалась, пока не продемонстрировала горькую улыбку. «Итак, Лянь’эр пришла к тому же выводу, что и бабушка. Двор не смог придумать решение, но наша семья не может просто сидеть сложа руки и ничего не делать. Пока еще есть надежда, я не сдамся. Санланг... Санланг еще так молод! Ему всего двадцать!»

Слишком мало потомков было у Дома Цзин’ань. За ними следовало поколение за поколением, и только после поколения Чанди они наконец получили трех потомков-мужчин. К огромному сожалению, старый граф Цзин’ань умер на поле битвы.

Теперь, кроме Даланга, другие сыновья были в армии. Санланг женился не так давно, и у него не было сыновей, чтобы те могли продолжить его ветвь! Как могла Матриарх, видеть, как ребенок жертвует собой?

Старые глаза Матриарха Хэ покраснели и стали слезиться. Чу Лянь сглотнула, а затем сказала: «Бабушка, позволь мне отправиться на северную границу!»

Слезы матриарха даже не успели выйти из ее глаз, так она испугалась слов Чу Лянь. Когда она в шоке уставилась на Чу Лянь, то сказала: «Жена Санланга, что ты говоришь?»

Чу Лянь серьезно посмотрела на Матриарха. Ее глаза в миндалевидном свете сияли ярко, как звезды на небе, наполненные неукротимым духом. Она повторила свои слова еще раз. «Бабушка, позволь мне отправиться на северную границу. Нет лучшего выбора. Старший брат должен заботиться о поместье, и он не может покинуть столицу. Кроме того, у него есть работа во дворе. Мои две племянницы еще молоды. Мужчины нашего дома все далеко, поэтому Старший брат не может уйти.»

Только теперь Матриарх поняла, что Чу Лянь была серьезна. Она не могла какое-то время никак отреагировать, а затем она потянулась, схватила руку Чу Лянь, и тяжелым тоном сказала: «Ты не можешь! Как мы можем позволить такой молодой девушке, как ты, отправиться в такую пустыню, как северная граница?»

Чу Лянь уже ожидала, что Матриарх будет протестовать. Она ответила с нежным тоном, как могла. «Бабушка, ты сама не обыкновенная женщина. Разве ты не следовала за Дедом в Синьцзян, когда была моложе? Ты тот, кто знает лучшее, что мы, женщины, не менее способны, чем мужчины! Когда придет время, мы можем сдержать нашу половину неба! Более того, не мы можем решить, может ли Старший брат покинуть столицу или нет: только Император!»

Хотя Матриарх Хэ не родилась в военной семье, после того, как вышла замуж за Старого Графа Цзин’ань, она последовала за ним на границу в Синьцзяне.

Чу Лянь слышала, как ее свекровь графиня Цзин’ань упоминала, что Матриарх Хэ была очень умной, когда была моложе, и что она была маленьким стратегом старого графа Цзин’ань. Много раз, когда они сражались с народом Синьцзян, именно благодаря схемам Матриарха Хэ старый граф Цзин’ань достиг победы на поле битвы.

Слова Чу Лянь напомнили Матриарху Хэ об этом.

Сыновья Семейства Хэ находились за пределами поместья. Хэ Даланг занимал должность в столице, не считаясь с новым поколением семьи Хэ: это было главным образом из-за пожеланий Императора.

Граф Цзинань был генералом, защищавшим одну из границ страны, и был закон, в котором говорилось, что отец и сын не могут находиться в одной армии. Если бы Хэ Даланг хотел добиться титула и обязанностей семьи, ему пришлось бы подождать, пока граф Цзин’ань уедет из Минчжоу. Кроме того, как старший сын, главная причина, по которой Хэ Чанци оставался в столице, заключалась в том, что он был заложником, чтобы семья могла сохранить лояльность императору.

Поскольку у Да Даланга был такой статус, как он мог покинуть столицу?

Когда Матриарх услышала объяснение Чу Лянь, она погрузилась в молчание.

В своем сердце она знала, что Чу Лянь права. Она просто не хотела смотреть правде в глаза.

Чу Лянь не хотела заставлять ее принимать решение, поэтому она смягчила свой тон. «Бабушка, давайте подождем, пока Старший Брат не вернется. Мы можем обсудить это со Старшим братом.

Матриарх Хэ кивнула с серьезным выражением на лице.

Чанци потребовался час, чтобы вернуться в поместье. Как только он прошел через главный вход, он поспешил в зал Цинси.

Когда Чанци поднял голову и увидел, что Чу Лянь тоже присутствует, он, казалось, немного удивился.

Матриарх Хэ указала на кресло рядом с собой. «Подождите некоторое время, пока мы не поговорим».

Мусянь подала чашку чая Чанци. Однако ему удалось выпить лишь половину, прежде чем он больше не мог усидеть на месте. Он поставил чашку и сказал с серьезным лицом: «Бабушка, что, если я буду умолять императора разрешить мне отправиться на северную границу?»

Матриарх Хэ была исключением среди женщин. Когда она была моложе, она испытала большие потрясения и перемены. Когда они ждали прибытия Чанци, она продолжала думать по этому поводу и пришла к определенному выводу.

Жена Санланга была права. Даланг не мог покинуть столицу, поэтому они должны были зависеть от жены Санланга в этой поездке на север.

Услышав Даланга, Матриарх Хэ покачала головой. «Даланг, ты знаешь ситуацию, в которой сейчас живет наша семья. Император никогда не тебе покинуть столицу. Но наша семья не может просто наблюдать, как Санланг находится в опасности, ничего не делая при этом. Эта старуха уже решила. Мы отправим на север жену Санланга.

«Безумие!»

Крик Чанци был полон неверия и удивления. Когда он понял, что его реакция немного чрезмерна, он неловко кашлянул и подозрительно взглянул на Чу Лянь, которая сидела рядом с Матриархом Хэ.

«Бабушка, это не выход. Третьей сестре в законе всего пятнадцать, и она девушка. Как мы можем отправить ее в такое холодное место, как северная граница? Что мы будем делать, если что-то случится...?»

Выражение лица Матриарха Хэ ожесточилось. «Так что с того, если она девушка? Что с того, если ей всего пятнадцать? Лянь’эр удалось сделать ресторан Гуйлинь знаменитым в молодом возрасте пятнадцати лет. Можете ли вы сделать то же самое? Более того, эта старуха сама следовала за вашим дедом до Синьцзяна, когда была моложе. В то время мне было всего шестнадцать. Будьте уверены, мы не отправим ее прямо сейчас. Мы определенно собираемся подготовить ее как можно лучше. Я пошлю некоторых секретных охранников нашего поместья, чтобы следовать за Лянь’эр, когда придет время. Она будет в порядке!»

Хотя Хэ Чанци выглядел как грубый, неотесанный военный чиновник с горой мускулов и без ума, он действительно прекрасно понимал общую ситуацию.

Увидев, как решительно бабушка говорит, он уже догадался, что та уже приняла решение.

Он также знал, что не может легко покинуть столицу. Однако, глядя на свою молодую и хрупкую Третью Сестру, Хэ Чанци не мог не вздохнуть. Может ли такая маленькая девочка действительно выполнять такие большие обязанности?

Миссия состояла в том, чтобы отправиться на северную границу для помощи Санлангу. В самый критический момент ей, возможно, придется использовать все имеющиеся в ее распоряжении ресурсы для спасения Санланга: это требовало как мудрости, так и предвидения. Это было не так просто, как открыть ресторан и приготовить несколько блюд!

Хэ Чанци снова вскричал в своем сердце. Он очень сожалел о том, что не обнаружил желания Сан-Сангана отправиться на север раньше. Если бы он знал, то остановил бы его на месте.

«Поскольку бабушка уже решила, мне нечего сказать. Однако у вашего внука есть просьба.»

«Говори!»

«Я пошлю кого-нибудь, чтобы помочь в этой поездке на север. Если третья невестка не сможет выдавать приказы в настоящий момент, мой представитель примет решения для нее».

Услышав слова Чанци, Чу Лянь сделала паузу, прежде чем взглянуть на своего старшего шурина.

Фактически, чтобы сказать это прямо, Хэ Чанци не доверял ее возможностям вообще. Однако это была нормальная реакция. Хотя Хэ Чанци не был очень успешным в управлении своим браком, он был ответственным и осторожным человеком. Если бы не статус старшего сына Дома Цзин’ань, связавший его здесь, он определенно стал бы храбрым и мудрым генералом в армии.

Матриарх бросила взгляд на Чу Лянь. Увидев, что та не рассердилась из-за слов Чанци, она перестала переживать. Хотя Матриарх Хэ не сказала этого вслух, она также подумала о той же возможности, которую Хэ Чанци пытался предотвратить.

Спокойное поведение Чу Лянь дало Матриарху Хэ почувствовать, что может рассчитывать на эту юную нежную внучку.

«Конечно, для Старшего брата было естественно дать такую просьбу. Если я сама не смогу помочь Мужу, я не могу быть бременем для других, пытающихся помочь ему. Безопасность мужа - самое важное.»

Хэ Чанци не ожидал, что Чу Лянь будет настолько уравновешенной и рациональной. Если бы это была молодая жена какой-то другой семьи, она бы предпочла находиться в собственном дворе. Как бы она подумала о том, чтобы лично отправиться спасать своего мужа? Через мгновение ошеломленного удивления Хэ Чанци кивнул, и ему нечего было сказать.

Подготовка была возложена на Матриарха Хэ и Хэ Чанци.

На следующий день Матриарх послала свой знак во дворец и попросила встретиться с вдовствующей императрицей.

Всего через два дня императорский указ императрицы Вены был разослан, приказав гражданам столицы пожертвовать в пользу Почетной леди Цзиньи хлопчатобумажную одежду и одеяла для поддержки воинов, сражающихся в крайнем холоде северной границы,

На самом деле, это было просто прикрытие для настоящей просьбы Матриарха Хэ ко Вдовствующей Императрице. Никто на самом деле не собирал пожертвования от граждан - сами предметы снабжения были подготовлены самим домом Цзин’ань, чтобы увековечить ложь.

Хэ Чанци уже уведомил принца Цзинь: принц отправил ответ, сказав, что он пришлет несколько людей для поездки.

Самое удивительное, что принцесса Вэй каким-то образом получила эти новости. Она лично посетила усадьбу Цзин’ань вместе с королевской принцессой Дуаньцзя, чтобы увидеть Чу Лянь.

Не только Чу Лянь была удивлена этим. Даже Матриарху Хэ нужно было время, чтобы оправиться от шока.

Королевская принцесса Дуаньцзя держалась за руку Чу Лянь, пытаясь убедить ее не ехать на северную границу.

Пока они разговаривали в своей спальне, Матриарх Хэ развлекала принцессу Вэй в гостиной.

«Чу Лю, ты с ума сошла? Ты действительно собираешься в Лянчжоу? Я слышала, как мой старший брат сказал, что ты не можешь даже держать свои руки там непокрытыми, иначе они замерзнут!»

Чу Лянь заметила плотные морщинистые брови Королевской принцессы Дуаньцзя. Ее глаза были полны беспокойства.

Чу Лянь улыбнулась. «Принцесса, Матриарх уже попросила об этом у вдовствующей императрицы. Мне нужно ехать.»

Королевская принцесса Дуаньцзя сразу же поднялась, возмутившись. «Как эта старуха заставляет тебя так беспокоиться? Просто скажи мне сейчас! Если ты действительно не хочешь ехать, эта принцесса пойдет и упросит бабушку-вдовствующую императрицу прямо сейчас!»

Чу Лянь поспешно усадила взволнованную королевскую принцессу Дуаньцзя обратно. Она взяла руку принцессы и пожала ее. «Принцесса, это не так, я захотела поехать сама!»

"Ты!! Чу Лю! Ты пытаешься рассердить меня до смерти!» Сердце королевской принцессы Дуаньцзя колотилось от расстройства. Наконец, она повернула голову и отказалась обращать внимание на Чу Лянь.

Чу Лянь была в недоумении, что делать. Она могла только попытаться терпеливо объяснить свое обоснование. «Принцесса, Хэ Санланг столкнулся с опасностью на севере. Наша семья не может просто сидеть сложа руки и ничего не делать. Старший брат не может покинуть столицу, а Второй Брат уезжает в другой город по приказу императора. Единственный, кто может покинуть поместье, - это я! Кроме того, если поеду я, мы обманем врага. Возможно, мы даже сможем победить, если появится такая возможность».

Королевская принцесса Дуаньцзя закатила глаза, не обращая внимания на чувства Чу Лянь. «Чу Лю, ты даже не знаешь ни одного боевого искусства. Что ты сможешь сделать, когда поедешь туда?»

Чу Лянь не собиралась ничего скрывать от королевской принцессы Дуаньцзя. Она призналась: «Вообще-то, я не знаю, что я могу сделать. Но если я не поеду, и что-то случится с Хэ Санланом, я не смогу жить с самой собой». Глядя на приготовления Матриарха Хэ и Старшего брата, она понимала, что они не надеялись на какие-либо чудеса от нее. Она должна была быть прикрытием для семьи Хэ, чтобы отправить ресурсы, способные спасти Санланга.

Королевская принцесса Дуаньцзя знала, что она не сможет убедить Чу Лянь, поэтому она тяжело топнула по полу. Полная неудовлетворенности, она сказала: «Что сделал Хэ Санланг в своей предыдущей жизни, чтобы жениться на такой жене? Он спас страну или что-то еще? Если бы я познакомилась с тобой раньше, я бы уговорила брата жениться на тебе, чтобы ты могла быть моей невесткой!»

Когда Чу Лянь услышала, как королевская принцесса Дуаньцзя говорила так небрежно об этом, уголки ее рта задергались. Эта принцесса действительно была смела в выборе слов.

«Принцесса!»

«Чего? Ты недовольна, потому что я оспариваю Хэ Санланга? Во-первых, вы не имеете ничего общего. Для чего ты его защищаешь? Видишь, даже твое звание не имеет к нему никакого отношения!»

Когда королевская принцесса Дуаньцзя хотела оскорбить людей, она делала это без стеснения.

К счастью, Хэ Чанди не было здесь. В противном случае он, возможно, задохнулся бы от гнева и умер на месте!

Когда принцесса увидела, что Чу Лянь не ответила ей и просто смотрела вниз и потягивала свою медовую воду, королевская принцесса Дуаньцзя внезапно задышала неровно. Она приблизилась к Чу Лянь и сказала: «Чу Лю, ты действительно влюбилась в этого Хэ Санланга?»

Чу Лянь потеряла дар речи. Она не понимала, как ум Королевской принцессы Дуанцзя мог прийти к таким выводам. Почему она вдруг спросила о чувствах между ней и ее мужем?

Когда Чу Лянь только подняла голову и моргнула, королевская принцесса Дуаньцзя стала больше беспокоиться: «Чу Лю! Как ты могла быть такой глупой! Ты сделана из шпатлевки?! Этот глупый человек бросил тебя через пять дней вашего брака, но ты на самом деле настроила свое сердце на северную границу, чтобы спасти его от опасности. Если бы это была я, мне было бы все равно, жив он или мертв! Было бы лучше, если бы он просто умер: эта принцесса тогда смогла бы взять другого мужа!»

Чу Лянь чуть не выплюнула медовую воду изо рта от возмутительных слов королевской принцессы Дуаньцзя.

Она не игнорировала жалобы королевской принцессы Дуанцзя и откровенно ответила: «Я не собираюсь ехать на северную границу только ради Санланга. Это больше ради Дома Цзин’ань, так как я - Третья Молодая Мадам Дома Цзин’ань в первую очередь. До тех пор, пока Дом Цзин’ань преуспевает, я тоже могу хорошо прожить свои дни».

Только когда королевская принцесса Дуаньцзя услышала ответ Чу Лянь, она замолчала.

Она перестала уговаривать Чу Лянь и замолчала на некоторое время. Наконец, она подняла глаза и встретила глаза Чу Лянь. «Чу Лю, ты должна быть осторожной, когда поедешь на северную границу. Я попрошу отца отправить охранников, чтобы защитить тебя!»

Чу Лянь улыбнулась. «Принцесса, это не так опасно, как ты думаешь. Я не поеду в военный лагерь, так почему же со мной что-нибудь должно случиться? В лучшем случае я некоторое время буду жить в городе Лянчжоу. О да, разве вы не сказали, что хотите съесть хотпот некоторое время назад? Почему мы не съедим его вместе, раз у нас есть такой шанс?»

Хотя слюна уже начала наполнять ее рот, королевская принцесса Дуаньцзя все еще закатывала глаза на Чу Лянь. Она пожаловалась: «Чу Лю, ты все еще думаешь о еде в это время?»

Чу Лянь сделал звук «пффф». «Итак, Принцесса не хочет есть хотпот? Тогда я скажу Сиянь и остальным перестать готовить его».

Когда уже Чу Лянь собиралась встать и сделать это, королевская принцесса Дуаньцзя потянула ее за рукав и сказала: «Чу... Чу Лю... Так как ты хочешь поесть хотпот, тогда эта принцесса сделает тебе одолжение и присоединится к тебе в еде.»

Чу Лянь улыбнулась и взглянула на королевскую принцессу Дуаньцзя.

Как и ожидалось, после того, как была упомянута пища, королевская принцесса Дуаньцзя была успешно отвлечена. В одно мгновение она уже начала задавать больше вопросов: как готовится хотпот? Могли ли они действительно приготовить все виды пищи на кухне? Будет ли это так вкусно?»

После трапезы принцесса Вэй схватила руку Чу Лянь и долго жала ее. Только после 2 часов вечера принцесса Вэй и королевская принцесса Дуаньцзя наконец вернулись домой.

Ситуация на севере может измениться в любой момент, поэтому Дом Цзин’ань не осмелился задерживаться. Они быстро установили дату отъезда Чу Лянь на север.

Совсем случайно, это был день благодарственного банкета Сяо Боцзяна в Поместье Ингуо.

Чтобы путешествовать из столицы на северную границу, большинство обычных людей и торговцев предпочли бы использовать построенное правительством шоссе. Шоссе проходило через многие важные города и веси, и это было очень удобно для ведения бизнеса или отдыха во время дороги.

Однако, поскольку Чу Лянь и ее сопровождение мчались к северной границе, в дороге они не могли совершать никаких обходов. Кроме того, они путешествовали по светлому. Помимо нескольких повозок с хлопчатобумажной одеждой и одеялами, им не нужно было тянуть тяжелую поклажу.

Таким образом, после того, как Матриарх Хэ и Хэ Чанци провели беседу с частными солдатами, служащими своей семье, они выбрали небольшую дорогу, которая привела к Лянчжоу.

Небольшая дорога высекала прямо в глубины северной границы с окраины столицы. Не было ни одной деревеньки, где они могли бы отдохнуть по пути, и там могут быть даже дни, когда поблизости не будет источников воды. По большей части они будут путешествовать по горным лесам, но это означает, что они должны будут иметь достаточное количество предметов снабжения или опытных охотников в составе своего окружения. В противном случае было бы трудно добраться до северной границы.

Тем не менее, они могли сэкономить много времени, путешествуя по маленькой дороге, подобной этой, пока у них была хорошая лошадь. Чтобы добраться до Лянчжоу из столицы, потребовалось бы от десяти до двадцати дней, и это сократило бы их время на две трети по сравнению с шоссе.

Когда день ее отъезда стал приближаться, Чу Лянь не могла тратить ни одной секунды своего времени. Она продолжала просыпаться перед тем, как вставало солнце. Теперь она была очень хорошо знакома с теми немногими приемами, которые Вэньцин и Вэньлан научили ее для самозащиты.

Она также обратилась к Великому Доктору Мяо с просьбой о некоторых превентивных средствах, а также лекарствах, которые могли бы вылечить самые распространенные раны.

Великий доктор Мяо был очень щедр к Чу Лянь и собрал для нее сумку со снадобьями, которые включали в себя бутылки с противоядиями, мазь от укусов насекомых и даже от обморожения и многое другое.

Чу Лянь также передала управляющему Циню список дел и заставила его подготовить все, что есть в списке для нее.

За день до выезда два охранника прибыли из поместья принца Вэй, сказав, что их отправила принцесса Вэй, чтобы защитить Чу Лянь в поездке.

Охранниками были брат и сестра: старший брат и младшая сестра. Мужчину звали Ли Син, а женщину звали Ли Юэ.

Оба выглядели похоже, оба были одеты в мундир охранника из поместья Принца, смиренно опустив головы. Это был первый случай, когда Чу Лянь видела их, поэтому она не знала, какими они были людьми.

Поскольку принцесса Вэй послала их специально для нее, Чу Лянь не могла их отвергнуть. Она приказала Сиянь отвести двух охранников в комнату, чтобы те могли отдохнуть.

Когда наступил окончательный день отъезда, Чу Лянь уже закончила упаковку всего своего багажа. Принц Цзинь отправил небольшую команду из людей и лошадей, всего около двадцати человек. Лидером был молодой человек по имени Тан Ян.

Тан Ян уже видел Чу Лянь, но это был первый случай, когда Чу Лянь увидела его.

Тан Ян подошел к Чу Лянь. Когда он увидел вещи, сложенные внутри кареты, его челюсть почти упала вниз от шока...

Сначала он поклонился Чу Лянь и и еще раз внимательно оглядел поклажу, а затем он спросил: «Это... это все чемоданы почетной Леди?»

Чу Лянь кивнула, стоя рядом с каретой, на ее лице было тихое выражение. «Это все! Есть ли проблемы, мистер Тан?»

Тан Ян открыл свой рот, как будто желая говорить. В конце концов, он не мог удержаться от напоминания. «Вообще-то, Заслуженная леди, вам не нужно везти столько вещей. Ваше имение уже сообщило Его Высочеству, что мы будем использовать небольшую дорогу, поэтому этот подчиненный уже приказал мужчинам готовить достаточное количество продовольствия и предметов снабжения. Мы также привезли с собой врача и повара.

Чу Лянь посмотрела на него, а затем склонила голову. «Тогда мог бы сэр Тан рассказать нам, сколько телег с поклажей мы везем в эту поездку?»

«По крайней мере, девять-десять».

Чу Лянь кивнул: «Раз так, не будет обременительно взять с собой еще одну телегу! Кроме того, это только некоторые из повседневных элементов, которые я использую. Это всего лишь несколько предметов, о которых не стоит упоминать.»

Тан Ян не знал, как ответить на это заявление. Он бросил взгляд на полный экипаж рядом с ней. Разве это не маленький металлический горшок торчал из-за угла?!

Он потел и внутренне жаловался: «Как это не стоит упоминать? Она даже привезла горшки и кастрюли... Это будет суровое путешествие с очень скудной едой. Она собирается готовить деликатесы при помощи этого горшка?

Когда Чу Лянь собиралась уйти, все в поместье, кроме наказанной г-жи Цзоу и прикованной к постели графини Цзин’ань, вышли, чтобы проводить ее.

Для этой поездки на север Чу Лянь собиралась взять с собой Вэньцин и Вэньлан, а также управляющего Цинь. Другие люди в сопровождении были направлены Матриархом Хэ. Она слышала, что Матриарх Хэ также послала двух секретных телохранителей. Однако они должны были оставаться скрытыми и не появляться, кроме случаев, когда это необходимо.

Кроме этого, были также два охранника, которых послала принцесса Вэй, Ли Син и Ли Юэ.

Перед входом в поместье Хэ Даланг разговаривал с Тан Яном, а Матриарх взяла руки Чу Лянь, не желая расставаться.

«Лянь’эр, тебе будет трудно в этой поездке на север. Прежде всего, ты должна заботиться о своей безопасности.»

«Бабушка, не волнуйся. Я могу позаботиться о себе. Я ведь беру с собой Вэньцин и Вэньлан! Это пусть лучше бабушка позаботится о своем здоровье. Когда Внучка вернется домой с мужем, я хочу увидеть румяную и здоровую бабушку!»

Матриарх Хэ кивнула, ее глаза слегка повлажнели. Она погладила руку Чу Лянь и спрятала для нее несколько прядей волос, прежде чем убедить ее сесть в карету.

Глаза старшей служанки Гуй были уже красными. Она подняла Чу Лянь и последовала за ней до дома своего мужа. Это был первый раз, когда она оставалась вдали от нее. Если бы она была на несколько лет моложе, она могла бы следовать за ней даже без разрешения Чу Лянь.

Чу Лянь вышла из кареты и повернулся, чтобы посмотреть назад. Когда она увидела, что старшая служанка Гуй вышла с Сиянь, чтобы проводить ее, она почувствовала, что уголки ее глаз тоже немного стали мокрыми. Чу Лянь крикнула: «Момо, Сиянь, возвращайтесь!»

Старшая служанка Гуй закрыла рот носовым платком и энергично кивнула: «Третья молодая мадам, не волнуйся! Этот старый слуга позаботится о тебе во Дворе Сунтао!»

Чу Лянь обернулась и перестала оглядываться. Она решительно шагнула на ступеньку и села в экипаж. Затем ее больше не видели, когда из-за входа упал войлочный занавес, блокируя ветер и взгляды всей толпы.

Частные войска Чана Цзин’ань и команда Тан Яня быстро исчезли от входа Дома Цзин’ань.

Только когда они больше не могли видеть ни одной из сторон, в которой Хэ Чанци лично сопровождал Матриарха, он вернулся в имение.

Через пол дня после того, как Чу Лянь ушла, днем, беспорядочная, сумасшедшая женщина, наткнулась на обычный мирный вход в поместье Цзин’ань. У ее волос был полный беспорядок, и ее лицо было покрыто грязью, что сделало ее неузнаваемой.

Она подошла ко входу в Павильон Цзин’ань и попыталась войти, но как мог слуга, охраняющий дверь, позволить ей сделать это так просто? Он ударил ее ногой. «Откуда взялась эта сумасшедшая женщина? Эй, ты не понимаешь, где ты? Как ты смеешь пытаться войти в поместье! Тебе надоело жить?»

Неряшливая женщина лежала на полу, стонала от боли. Через мгновение она начала кричать: «Быстро... сообщите... уведомите Третью Молодую Мадам! Я служанка Третьей молодой Мадам! Это правда, я служанка, которая была у Третьей Молодой Мадам! Быстро, уведомите Третью Молодую Мадам обо мне!»

Привратник осторожно посмотрел на нее. «Чу, ты просто несчастная лживая негодяйка! Попытка выдать себя за служанку одной из наших благородных мадам? Почему бы тебе сначала не взглянуть в зеркало? Позволь мне сказать, я видел, как все служанки служили нашей Третьей Молодой Мадам. Ни одна из них не похожа на вас!»

Когда женщина услышала презрительные слова привратника, ее лицо поникло. Она поползла по земле и попыталась потянуть его за подол. Она даже отбросила грязные волосы, закрывающие ее лицо, раскрывая свою внешность. К сожалению, ее лицо все было покрыто грязью. Рука, которой она обычно прислуживала, также была покрыта гниющими язвами. «Посмотри мне в лицо! Посмотри мне в лицо! Я одна из служанок уважаемой леди Цзиньи! Третья молодая мадам сама дала мне мое имя! Я Мингян! Меня зовут Мингян! Пожалуйста, пойдите и сообщите Третьей молодой мадам обо мне... Пожалуйста!»

Слуга внушала полное отвращение своим почерневшим лицом и больными руками. Как он мог беспокоиться о том, как она выглядит? Он снова ударил Мингян с выражением, полным ненависти. «Глупая нищенка. Прекрати так действовать! Если ты продолжишь так, я заставлю городских охранников подойти и бросить тебя в тюрьму!»

Слуга внутренне негодовал. Единственных служанок, служащих Третьей молодой мадам, звали Сиянь, Фуян и Цзин’ань. Была также мисс Вэньцин. Была ли когда-нибудь какая-нибудь Мингян? Неужели этот человек действительно думал, что она может блефовать в имении Цзин’ань, просто называя себе именем, заканчивающимся на «ян»?

Как могла Мингян, возможно, отказаться от своего последнего шанса на выживание? Несмотря на то, что ее тело было уже слабым, она собрала последние остатки своих сил и несколько шагов шагнула вперед. Она схватилась за привратника и сказала: «Пожалуйста! Пожалуйста!! Просто позвольте мне встретиться с Третьей молодой мадам, только один раз! Когда вы поможете мне передать ей сообщение, я дам вам все, что захотите! П-правда, я знаю секретные рецепты Третьей молодой мадам! Если вы отправите мне сообщение, я скажу вам их! Я дам их всех вам!»

Благодаря этой безумной женщине слуга уже был на пределе своего отвращения. На этот раз он не проявил милосердия и призвал двух других, чтобы оттянуть сумасшедшую, обнимающую его ногу. Они силой удалили ее и сбросили вниз по ступенькам перед входом в поместье. У двери был последний прощальный комментарий для нее. «Позвольте мне сказать вам, даже если вы действительно знаете Третью молодую мадам, вы опоздали. Наша Третья молодая мадам получила императорский указ, чтобы поехать на север, и она уже уехала!»

После этого он перестал беспокоиться о сумасшедшей. Он приказал двум слугам избить женщину до смерти несколькими палками, если она посмеет снова приблизиться ко входу.

Тусклые глаза Мингян расширились, ее выражение лица наполнилось недоверием. Она отрицательно покачала головой. Как это могло произойти? Как это было возможно? Третья молодая мадам отправилась на север... Как это могло быть? Если Третья молодая мадам больше не была в поместье... тогда кто мог спасти ее жизнь?!

Независимо от того, сколько Миньян пыталась, она не смогла войти в поместье Цзин’ань. В конце концов охранники бросили ее в один из углов за пределами поместья. Мингьян обняла свои колени и свернулась калачиком, где была.

Холод вторгся в ее тело, украл ее тепло и застудил морозом. По ее мнению, она не могла не вспомнить те дни, когда она жила с Чу Лянь во Дворе Сунтао.

Третья молодая мадам была такой дружелюбной, и она никогда не подвергала жестокому обращению своих слуг. Хотя третьего молодого мастера не было поблизости, слуги Двора Сунтао всегда могли ходить с прямыми спинами.

Третья молодая мадам даровала золотые шпильки и кольца своим служанкам. Эти украшения были такими хорошенькими. Она впервые увидела такие прекрасные украшения в своей жизни!

Как жаль, что все это исчезло. Кто-то другой взял их у нее.

Третья молодая мадам никогда не избегала своих служанок, когда готовила по одному из своих секретных рецептов. Она даже обучала их, когда она была счастлива. Однажды Мингян поспорила и попросила Третью молодую мадам научить ее рецепту десерта. Третья молодая мадам не рассердилась и терпеливо обучила ее. И когда она впервые объяснила это, Третья молодая мадам даже спросила, достаточно ли та поняла.

Секретные рецепты, которые она узнала от Третьей молодой мадам, стали ее. Если бы эти люди хотели украсть их для себя, даже если бы ее руки сгнили, она не собиралась раскрывать секретные рецепты Третьей молодой мадам никому!

Когда мысли Мингян пробегали в ее голове, она посмотрела на высокую стену поместья позади нее.

Как она хотела, чтобы она тогда не была одержима жадностью!

Эта упрямая и лояльная Сиянь все-таки оказалась лучше, чем она, хе-хе!

Мингян казалось, что она погружена в озеро, покрытое льдом. Несмотря на то, что в ее груди осталось немного тепла, оно казалось мерцающим свечным пламенем, медленно сжимающимся и угасающим.

Она прислонилась к холодной стене позади себя, вспоминая Дом Чжэн.

Посещения старого герцога Чжэна ресторана Гуйлинь становились все более частыми. Через месяц после того, как ресторан Гуйлинь открылся, старый герцог все время ел в ресторане, кроме завтрака.

Чу Лянь специально зарезервировала небольшой двор в ресторане Гуйлинь для старого герцога Чжэна. Пока он ходил туда кушать, ему вообще не нужно было стоять в очереди, и он мог есть любые блюда в ресторане Гуйлинь.

Постепенно старый герцог Чжэн начал чувствовать, что блюда Мингян были не такими аппетитными, как раньше.

Однажды, после того, как старый герцог Чжэн вернулся в поместье, старая герцогиня Чжэн попросила своего мужа, что он хотел бы поесть ночью. Старый герцог Чжэн просто небрежно ответил «Лучший Горшок». Он поел это блюдо в ресторане Гуйлинь днем, и это было одно из новых блюд ресторана за месяц. Он только что съел его, ноему не хватило: ответ, который он дал своей жене, полностью исходил из его подсознания.

В настоящее время старые повара в имении Чжэн были практически бесполезны. В основном Мингян отвечала за кухню старого герцога Чжэна. Поскольку старый герцог Чжэн подал просьбу, ответственность за то, чтобы на самом деле приготовить блюдо, упала на плечи Мингян.

Из-за того, что она всех выгоняла, когда готовила на кухне, слуги кухни уже были предвзяты против нее.

После того, как старый герцог Чжэн попросил это совершенно непонятное блюдо, никто не хотел вступаться за нее.

Мингьян почти танцевала на месте от беспокойства. Она не знала, как сделать этот «Лучший Горшок» вообще!

Тогда она начала ненавидеть Чу Лянь. Почему Чу Лянь не научила ее еще нескольким секретным рецептам? Если бы у нее они были, тогда она не была бы сейчас в таком отчаянном состоянии.

Разумеется, она не смогла сделать «Лучший Горшок». Мингян была вызвана Старой Герцогиней Чжэн и подверглась суровому наказанию.

Только когда она встала на колени перед старой герцогиней, Мингьян наконец поняла, что она была в конце своего пути.

Таким образом, она начала придумывать схему своего собственного выживания.

Наследник Чжэн каждое утро приходил ко двору старого герцога Чжэн на завтрак. Она использовала этот шанс, чтобы подмешать немного наркотиков в его еду. Однако, прежде чем Найт Чжэн даже коснулся пищи с наркотиками, служанка уже сообщила о действиях Мингян младшей герцогине Чжэн.

У поместья Чжэн был только один наследник, поэтому он был абсолютно дорог им. Герцогиня Чжэн внимательно следила за ним. Когда она узнала, что ее сын почти был отравлен служанкой, она взорвалась.

Таким образом, герцогиня Чжэн лично взяла на себя наказание и избила Мингян до полусмерти. После этого она приказала слугам купить лекарства, которые могли бы сделать ее руки изъязвленными, настолько, что та больше не сможет готовить.

Не было недостатка в скелетах в шкафу за высокими стенами внутреннего двора. В то время как Матриархи благородных семей были элегантны и сбалансированы снаружи, их руки, вероятно, были запятнаны кровью бесчисленных людей.

Герцогиня Чжэн не была мягкосердечным Матриархом. Кроме того, Мингян была просто служанкой. Как и она, она все еще была просто служанкой, которая немного умела готовить. В глазах большинства хозяев она ничем не отличалась от собаки.

Пока Мингян наказывали, старый герцог Чжэн даже не пытался просить пощадить ее. В конце концов, Мингян использовала все свои сбережения, чтобы подкупить служанку, охраняющую вход, чтобы смочь убежать из поместья Чжэн.

Первым человеком, к которому она, как предполагалось, обратится за помощью, была Чу Лянь.

К сожалению, она больше никогда не сможет встретиться с ней.

Когда последние следы тепла исчезли из сердца Мингян, на ее голове блестело мягкое сияние дневного солнца.

На следующий день Сиянь привела несколько слуг из бокового входа по поручению в ресторан Гуйлинь. Как только она вышла, она заметила сломанное тело, лежащее в углу за пределами поместья.

Слуга, охранявший дверь, заметил, что Сиянь нахмурилась и быстро попытался улыбнуться в умиротворенной манере. «Мисс Сиянь, это просто сумасшедшая! Она продолжала суетиться и пыталась войти во двор вчера, заявив, что она одна из служанок Третьей молодой мадам. В конце концов охранники на входе избили ее и выбросили. Она сама заползла в этот уголок. Может быть, она уже мертва! «

Служанки?

В сердце Сиянь появилось плохое предчувствие.

Она быстро приказала двум слугам подойти. Когда они проверили тело, женщина больше не дышала. Когда слуга отбросил грязные волосы, закрывающие лицо женщины, Сиянь втянула воздух в легкие. Это была Мингян!

Стоя перед сестрой, которая служила вместе с ней в прошлом, сердце Сиянь было наполнено смешанными эмоциями. Она долго молчала, пока слуга рядом с ней не спросила: «Мисс Сиянь, что... что нам делать?»

Сиянь глубоко вздохнула и подавила нарастающие эмоции, угрожающие вырваться из нее. Она вытащила из рукава серебряный слиток и передала его слуге. «Купи гроб и похорони ее!»

Мингян была частью приданого, когда Чу Лянь вышла замуж за имение Цзин’ань. До этого она только была недавно купленным слугой, у которого не было родителей или родственников.

Сиянь бросила последний взгляд на это холодное, жесткое тело, прежде чем возглавить свою компанию, не оглядываясь назад.

Мингян выбрала свой собственный путь. Единственным, кого она могла обвинить в ее конце, была она сама.

В тот день, когда Чу Лянь отправилась на север, Поместье Ингуо шумело и волновалось. Рано утром усадьба Ингуо открыла свои двери и начала приветствовать гостей у главного входа. Даже слуги, охраняющие двери, были одеты в новую форму.

Устроив свой пир в благодарность поместью Ингуо, Сяо Боцзян снова поднял снижающийся Дом Ингуо в положение славы.

Дом Ингуо никогда не был таким оживленным, даже во время свадьбы.

Когда было около 11 утра, большинство гостей уже прибыли и все собрались в главном зале, чтобы поприветствовать старого герцога Ингуо и представить его подарки.

В стенах кабинета во внешнем дворе усадьбы Ингуо, Сяо Боцзян уже переоделся в парчовый халат. На нем была белая нефритовая корона на голове. В его узких глазах не было и следа его обычного мрака. Вместо этого они казались энергичными и полными жизни.

В настоящее время он стоял на вершине среди своих сверстников, глядя на них с метафорической горы. Неудивительно, что он, казалось, был в отличном настроении.

Сяо Боцзян поправил ленту, привязанную к поясу. Он положил этот счастливый нефритовый амулет с большой осторожностью в кошелек, обвязанный вокруг его талии. Прежде чем подняться, он даже погладил его.

К тому времени, как он закончил готовиться, Первый вошел в кабинет, постучавши в дверь.

Первый стоял рядом с ним, опустив голову, молчаливо и не осмеливаясь встретиться с его глазами.

В своем счастье Сяо Боцзян не заметил его настроения и сразу спросил: «Она приехала?»

Первый застыл. Он заколебался, а затем стиснул зубы и притворился, что его заморочили, спросив: «Кого Мастер подразумевает под «она»?»

Первоначально хорошее настроение Сяо Боцзяна помрачнело. Его взгляд был таким же резким, как нож, когда он направил его на слугу. «Первый, не играй со мной в глупца. Где Лянь’эр!»

Первый знал, что больше не может скрывать правду. Перед лицом неудовлетворенности своего хозяина он мог только ответить: «Заслуженная леди Цзиньи сегодня не приехала. Матриарх дома Цзин’ань только послал слугу с подарками».

«Неужели!!»

Воздух вокруг Сяо Боцзяна стал пугающе сухим и холодным. «Как это могло случиться? Я даже уговорил Второго Мастера отправить приглашение. Почему Лянь’эр не приехала?» Это был банкет в его честь сегодня, его ведь воспитали в Павильоне Ингуо!

Никто не посмел скрыть что-либо от Сяо Боцзяна в его нынешнем состоянии. «Хозяин, дело не в том, что Заслуженная леди Цзиньи не захотела приезжать. Заслуженная леди Цзиньи отправилась на северную границу!»

Северная граница!

Казалось, что болт ударил в голову Сяо Боцзяна.

Сразу после получения высшего звания из всех ученых в этом году император вызвал его на встречу. После этого он должен был присутствовать на банкете, организованном в честь нескольких лучших ученых, и который включал общение с другими... Он не мог обратить внимание на деятельность Чу Лянь в течение последних нескольких дней. Кто мог знать, что она уехала на север, пока он ждал ее встречи!

Сяо Боцзян знал, что на северной границе разразилась война. Однако он только что был признан лишь молодым литератором: он еще не мог вмешиваться в политику. Даже после получения официального поста, ему все равно пришлось остаться в Имперской академии и продолжить учебу. Это не было под его контролем. На самом деле он даже немного был доволен известием о войне на севере. Хэ Чанди был на севере. Если война не пойдет хорошо, и Хэ Чанди просто погибнет, тогда никто не будет сражаться с ним за Лянь’эр!

Он совершенно не ожидал, что Чу Лянь отправится на север!

Она предпочла рисковать своей жизнью, чтобы навестить бессердечного мужа, чем прийти и увидеть, как любовник полностью одурманен ею!

Ранее хорошее настроение Сяо Боцзяна уже рассеялось. Его руки сжались в кулаки. «Расскажи мне! Когда Лянь’эр уехала?»

Первый склонил голову, ответив: «Отвечаю Хозяину, Заслуженная леди Цзиньи уехала рано утром».

Сяо Боцзян больше не мог сдержать свою ярость. Он хлопнул по столу рукой, сделав ладонь красной. Однако это уже было его заботой. «Пошлите несколько мужчин, чтобы они ехали за ней. Даже если вы должны будете похитить ее, вы обязаны вернуть Лянь’эр обратно!»

Первый сразу же вздрогнул от неожиданности. Он быстро попытался остановить своего хозяина. «Мастер, вы не можете! У Заслуженной Леди Цзиньи рядом слуга от принца Цзинь. Она отправляется на север, чтобы поддержать северные пограничные войска по императорскому указу вдовствующей императрицы. Если нас обнаружат, то все наши предыдущие усилия будут потрачены впустую!»

Сяо Боцзян крепко сжал губы. Наконец, он смел все вещи, лежащие на столе, на пол. Вскоре этот кабинет был перевернут вверх дном.

Первый стоял в углу, не смея двигаться, изо всех сил стараясь уменьшить свое присутствие. После долгого молчания Сяо Боцзян приказал: «Пошлите несколько мужчин, чтобы следовать за ней, и не предупреждайте врага...»

Когда Первый услышал этот приказ, он сделал салют кулаками и быстро покинул перевернутую вверх дном комнату.

Сяо Боцзян уныло упал в кресло за столом. Его изначально женоподобное лицо было скручено в безжалостное, но болезненное выражение. Он был похож на кровососущего демона, который вылез из глубин ада.

В его сердце раздался крик: «Лянь’эр! Как ты могла отказаться от меня и вместо этого выбрать его?»

Были ли все эти чувства, которыми они делились... просто ложью?!

Когда он подумал о том, как Чу Лянь воссоединится с Хэ Чанди, как пара любовных птиц на севере, боль в сердце Сяо Боцзяна была неописуема.

Одна из его рук была все еще плотно обвита вокруг кошелька, содержащего удачливый нефритовый амулет.

Он тайком поклялся в своем сердце, что однажды он заставит Чу Лянь сожалеть о ее выборе и просить шанса вернуться к нему!

Если Чу Лянь узнала бы, о чем думал Сяо Боцзян, она наверняка закатила бы глаза и заплакала о том, какими мужчины вокруг нее были сумасшедшими.

Команда, направлявшаяся на север, ехала так быстро, как только могла, чтобы как можно скорее добраться до северной границы и узнать как можно больше о ситуации.

На этот раз командир солдат, которые пришли вместе с Чу Лянь, был старым подчиненным старого графа Цзин’ань. Ему было сорок лет, и он был сведущ в боевых искусствах. Когда он был моложе, он учился в армии более двадцати лет. Только после смерти старого графа Цзин’ань на полях сражений он наконец вернулся в столицу, чтобы стать одним из частных солдат Дома Цзин’ань.

Этого старого подчиненного звали Мо Ченгги. Даже перед графом Цзин’ань он был тем, кто пользовался большим авторитетом.

Для этой миссии он был тем, кто возьмет на себя командование в критические моменты.

Частные солдаты Чиньяна обычно не жили в поместье Цзин’ань. Они сменялись, чтобы охранять имение, но большинство из них жило в деревне на окраине столицы.

На этот раз было пятнадцать частных солдат, сопровождавших Чу Лянь на северную границу. Если учитывать охранников и хранителей имущества, это увеличило общий счет до более чем тридцати человек.

Мо Ченгги был старым солдатом. Навязчивая аура вокруг него от проведенных лет на поле боя заставила его с трудом подходить для мирных нужд. Даже когда он стоял перед подчиненным князя Цзинь, Тан Яном, он был непоколебим. В сочетании с глубоким шрамом, который пересекал левую сторону его лица, он излучал холод и был страшным и неприступным для других.

Среди людей, направлявшихся на север, мужчины все ехали на лошадях. Только Чу Лянь и ее две служанки, Вэньцин и Вэньлан, сидели в карете.

Управляющий Цинь, который не был так хорош в верховой езде, разместился в передней части кареты рядом с кучером.

Чем дальше на север они продвигались, тем холоднее становилось.

Чу Лянь была завернута в большой плащ с меховой оторочкой на внешней стороне. Она держала бутылку с теплой водой в руках. Несмотря на это, ей все равно было холодно!

Она была рада, что пыталась обучить свое тело в течение полумесяца, прежде чем отправиться в путешествие. В противном случае она бы определенно заболела, даже еще не добравшись до севера.

Дорога не была гладкой, заставляя карету трястись на ухабах. Чу Лянь не могла читать книгу в такой ситуации, поэтому, чтобы не спать, она начала играть в карточную игру под названием Мадиао с Вэньцин и Веньлан.

Когда из кареты раздались звуки веселого смеха, лицо Мо Ченгги приняло ожесточенное выражение.

Его шероховатые руки сжались на поводьях, которые он держал.

Сначала он думал об этой Третьей молодой мадам, что настолько юная мисс обладала духом и решимостью идти на горькую холодную северную границу. Таким образом, он не сказал ни слова, когда увидел, сколько багажа она везет.

Тем не менее, он не ожидал, что она будет так счастлива в карете, не учитывая их обстоятельства!

В конце концов, она была просто испорченной маленькой благородной девушкой. Она что, думала, что они выезжают на прогулку?

Вероятно, она не ожидала, что погода на севере будет такой плохой. Вероятно, не займет много времени, прежде чем эта Третья молодая мадам начнет отдавать приказы повернуть назад.

Однако он шел туда, чтобы помочь Третьему молодому Мастеру. Даже если Третья молодая мадам начнет приставать к нему с необоснованными требованиями на этом пути, не его забота, что с ней случится!

Уголки губ Мо Ченгги поднялись под холодным углом.

Пока он ехал на лошади вместе с каретой, Тан Янь имел схожие мысли с Мо Чэнгги. Однако он просто покачал головой и улыбнулся, вместо того чтобы показать свои мысли на лице, как Мо Ченгги.

Он бросил взгляд на карету, глазами, переходящими в перевернутые полумесяцы, как у хитрой лисицы.

Хехе! Он ждал хорошего шоу!

Управляющий Цинь поправил меховую шапку, которая почти накрыла его голову своим размером. Руки, засунутые в рукава его хлопчатобумажной одежды, выглядели как у грубого человека с северо-востока. Его глаза сужались, когда он смотрел на частных солдат и охранников по обеим сторонам экипажа. В то время, когда никто не обратил на него внимания, он скривил губу и внутренне захрипел. Третья молодая мадам была права. Эти люди были преисполнены чувства своей собственной значимости, презрения к другим только потому, что они были физически сильнее. Они действительно осмелились глядеть на его Третью юную мадам свысока!

До того, как они даже добрались до севера, управляющий Цинь уже был недоволен в отношении Тан Яна и Мо Чэнгги по этому поводу.

Их компания была в пути в течение дня. Увидев, что небо потемнело, и было бы опасно продолжать путешествовать, так как они в настоящее время находились в горном лесу, Мо Ченгги и Тан Ян решили провести ночь в лесу.

Путешественники остановились, и Тан Ян приказал мужчинам разжечь огонь и приготовить ужин. Мо Ченгги стал назначать караульную службу на ночь старым солдатам и охранникам.

Чу Лянь помогла с экипажем Вэньцин. В тот момент, когда она ступила на землю, она заметила, что управляющий Цинь и два брата Ли уже выставили ей палатку на ночь.

Ли Синь и Ли Юэ, похоже, прошли специальную подготовку и особенно хорошо заботились о ее потребностях, когда они пребывали снаружи. Даже Тан Ян и Мо Ченгги не могли сравниться с ними, когда дело доходило до создания удобного спального пространства в лесу.

Чу Лянь действительно начинала любить эту пару.

После того, как Вэньцин предложила Чу Лянь сесть на толстый меховой ковер за пределами палатки, та начала приказывать своим слугам.

Чу Лянь никогда не позволила бы себе страдать. Хотя они находились посреди дикой природы, она никогда не собиралась кушать сухой паек, пока она в состоянии придумать что-нибудь получше.

В конце концов, голод порождает недовольство. У них хватит сил, если они будут хорошо питаться.

Вэньлан развела огонь и достала бронзовую печь, чтобы закипятить немного воды.

Между тем, Чу Лянь поручила Вэньцин достать специально изготовленную бронзовую кастрюлю из кареты, у которой было небольшое отверстие в центре, чтобы давать возможность дыму подниматься вверх. После этого она взяла несколько разных видов сушеных овощей для салата и бросила их в горячую воду, чтобы вымочить.

Чу Лянь лично приправила бульон набором специй, которые она конечно же привезла с собой. Она также поручила Ли Син привести с собой несколько частных солдат и поручить им поохотиться в близлежащем лесу.

После того, как Чу Лянь закончила подготовку, Ли Син вернулся с тремя жирными кроликами.

Ли Юэ взял живых кроликов и подошел к близлежащему ручью, чтобы освежевать и выпотрошить их.

Всего час понадобился Чу Лянь для готовки.

Ли Син был искусен со своим ножом. Он разрезал мясо кролика на тонкие ломтики. Когда пришло время есть, им просто пришлось несколько раз опустить кусочки в ароматный кипящий бульон до того, как они были приготовлены.

Отвар был немного пряным, поэтому их тела разогревались, когда они ели. Хотя сушеные овощи были не такими вкусными, как свежие, они были как небесное благословение в этот холодный зимний сезон, когда вообще невозможно было добыть какие-либо овощи.

Вэньцин использовала костер, чтобы приготовить небольшой горшок риса.

Их еда на сегодня состояла из снежно-белого риса и зеленых овощей, пропитанных пряным ароматным кроликом с шампиньонами: даже те, кто не имел большого аппетита, возможно, могли съесть огромную миску.

Для слуг, следующих за Третьей Молодой Мадам в этом тупом и поспешном путешествии, временем, которое они ожидали каждый день, отныне было время еды.

Чу Лянь была щедрым защитником по отношению к своим собственным людям. Все, что она ела каждый день, она разделяла с Вэньцин и Вэньлан.

Таким образом, Чу Лянь, Вэньцин, Вэньлан, управляющий Цинь, Ли Син и Ли Юэ собирались каждую ночь вместе. Что касается остальных, частные солдаты Дома Цзин’ань были сгруппированы под руководством Мо Ченгги, а Тан Янь и охранники принца Цзинь разделяли трапезу вместе.

Кролики, которых за которыми Ли Син охотился сегодня, были большими и жирными, поэтому Чу Лянь сказала Вэньцин дать нескольких Мо Чэнгги и Тан Яню.

После того, как она съела теплого жареного кролика, Чу Лянь вошла в свою палатку, чтобы отдохнуть под опекой Вэньлан и Ли Юэ.

Вэньцин добралась до Мо Чэнгги и палатки Тан Яня с коробкой еды в руке.

Когда она вошла в палатку, она увидела, что Мо Ченгги и Тан Ян, казалось, что-то жарко обсуждали. Двое мужчин перестали говорить после того, как она вошла, и они, казалось, были в одинаково плохом настроении. Было ясно, что их обсуждение проходит не очень хорошо.

Тем не менее, Венсин до этого не было дела. Она поклонилась, приветствую их, после чего сказала, «Третья молодая мадам специально послала этого слугу с едой, видя, как господа работали так тяжело весь день.»

Мо Ченгги бросил презрительный взгляд на Веньлан, не утруждая себя ответом. Презрение наполнило его сердце. Что эта Третья молодая мадам знает, кроме как наслаждаться жизнью весь день?

Какое бремя!

Если бы им не нужно было использовать ее имя в качестве предлога для похода на северную границу, он не согласился бы позволить такой испорченной молодой мадам присоединиться к их путешествию!

Тан Ян был более гладким и покладистым. Когда он увидел, что Мо Ченгги просто молчал с темным выражением лица и что воздух становился неловким, он быстро заговорил. «Мисс Вэньцин, пожалуйста, положите здесь пищу. Уже поздно, поэтому, пожалуйста, поблагодарите Заслуженную леди за нас, когда вернетесь.»

Вэньцин не была глупа. Она видела, какими недовольными Мо Ченгги и Тан Ян были по отношению к ее хозяйке. Таким образом, она поклонилась им и поставила пищу. Без лишних слов Вэньцин повернулася, чтобы покинуть палатку, как будто она не могла остаться в их присутствии даже на секунду.

После того, как Вэньцин исчезла с их глаз, Мо Ченгги сказал глухо. «Этот подчиненный слишком сдержан, чтобы наслаждаться наградами, которые дала Третья молодая мадам. Брат Тан, этот скромный оставит еду тебе!»

После этого он всплеснул рукавами и ушел.

Тан Ян наблюдал, как высокая спина Мо Ченгги исчезла, прежде чем перевести взгляд на коробку с продуктами, которую оставила Вэньцин. Хотя он не показывал это на лице, его сердце было наполнено печалью.

Как могла Заслуженная леди Цзиньи думать только о еде в такое время?

Он кашлянул, чтобы очистить свое сухое горло и покачал головой. Она все еще была слишком молода. Вероятно, она спасла принца Цзинь и королевскую принцессу Дуньцзя из-за удачи тогда в Дефенг Тихаусе.

Тан Ян помахал рукой двум охранникам, стоящим позади него, и сказал: «Я оставлю награды Заслуженной Леди вам, ребята. Не тратьте их напрасно!»

У обоих охранников были похожие выражения возбуждения и счастья на лицах, а их глаза расширились. Они почти не могли сдержать слюни.

Они только что заступили на охрану в палатку. Раньше они стояли не слишком далеко от того места, где была леди. Когда ветер пронесся мимо, с ним доносился вкуснейший запах. Охранники вполне привыкли есть сухие пшеничные блины во время дежурства, но, почувствовав этот запах, сухие пайки в руках, казались дерьмом по сравнению с этим кроличьим мясом.

Однако охранники были очень дисциплинированы. Существовала огромная разница в статусе между ними и Заслуженной леди Цзиньи, поэтому они никогда не посмели бы попытаться попросить у нее еды. Таким образом, их единственный вариант заключался в том, чтобы нюхать этот запах и набивать своими сухими пайками рот, заставляя себя глотать, даже когда они почти задохнулись от этого.

Но сейчас? Сэр Тан на самом деле отдавал им угощение Заслуженной леди. Кто мог ожидать, что такой чудесный подарок упадет прямо им в руки?

Двое охранников сразу же закричали слова благодарности и начали обсуждать, стоит ли им есть это в палатке сэра Тана, чтобы они не были ограблены пачкой «голодных призраков» снаружи.

Один из охранников повернулся к Тан Яну с яркой улыбкой. «Сэр, мы сейчас на дежурстве, поэтому нам не удобно покидать палатку. Сэр, пожалуйста, дайте нам разрешение поесть здесь!»

Тан Ян посмотрел на двух охранников. «Не думайте, что я не могу разгадать, что вы пытаетесь сделать. Хорошо, просто поешьте здесь. Когда вы закончите, отправьте коробку обратно к «Заслуженной леди». Помните, не позволяйте ей узнать, что это вы, кляпсы, съели ужин.

«Да, да, да. Большое спасибо сэру за то, что он дал нам это благо!»

Двое мужчин немедленно достали коробку с едой и поставили ее на короткий стол в углу.

Открыв ее, глаза двух стражников осветились радостью. Они оба глубоко вздохнули.

Именно этот самый аромат! Это то, что приготовили слуги Заслуженной Леди!

Он слышал, как брат Ли Син сказал, что это называется «кропкой», и что это было вкусно!

Двое охранников не могли остановиться. Они схватили свои палочки для еды и быстро начали глотать пищу.

За последние два дня Тан Янь простудился. К счастью, не слишком тяжело. Он просто потерял чувство вкуса и у него немного был заложен нос. Из-за его болезни у него не было большого аппетита в последнее время. Он просто съел чашу или две каши, чтобы наполнить желудок.

Тем не менее... Когда пряный аромат кроличьего блюда заполнил палатку и вторгся в его ноздри, нос Тан Яна дрогнул.

Он повернулся к этому запаху и снова понюхал воздух, прежде чем осознать, что он идет к столу, где ели оба гвардиейца.

Когда он взглянул на то, как два охранника практически зарыли лица в свои чаши, Тан Ян не смог удержаться от сглатывания слюны.

Что это за блюдо? Оно имело глубокий красный цвет, и от него исходил какой-то небесный запах... Оно выглядело действительно вкусно...

Сидя за своим столом, Тан Янь уставился на двух жадных охранников, сидящих в углу. Наконец, он больше не мог сдержаться и нарочно дважды кашлянул.

Охранники были настолько сосредоточены на вкушении тонких, нежных кусочков мяса кролика, что даже не подняли головы.

Выражение лица Тан Яна стало гневным. Он встал и пошел к охранникам.

Один из охранников бросил взгляд на Тан Яна, а затем снова вернулся к еде.

Волна за волной этого восхитительного аромата кролика атаковала ноздри Тан Яна. В сочетании с тем, как охранники жадно ели, Тан Янь чувствовал себя еще более голодным. Когда он увидел, что в чаше осталось немного, Тан Янь быстро сказал: «Вкусна ли еда Заслуженной Леди?»

Двое охранников поспешно кивнули. Спеша все съесть, они даже не могли говорить: они просто подняли два больших пальца вверх.

Тан Янь не ожидал, что эти два парня будут такими толстокожими. Они не могли понять, чего он добивается.

«Очень вкусно?»

Один из охранников ответил, прожевывая кусок мяса: «Сэр, вы каждый день рядом с Его Высочеством принцем Цзинь, так что вы должны часто есть хорошую еду. Вы ведь не хотите отобрать у нас эту еду? Вы сами отдали ее нам!»

Тан Янь не знал, как на это ответить. Лицо его покраснело, и он захрипел. Затем он начал ругать их. «Все, что вы умеете - это есть! Жалкая кучка обжор! Поторопитесь и едите быстрее. Теперь вся палатка теперь пахнет едой!»

На самом деле, напоминание Тан Яня было совершенно ненужным. Менее чем через пятнадцать минут вся миска дымящегося мяса кролика исчезла в желудках двух стражников. Не осталось даже ни одной капли супа.

Тан Янь в ярости хотел выгнать обоих из своей палатки.

После того, как Вэньцин вернулась, она сообщила о реакции Мо Чэнгуи и Тан Яня Чу Лянь.

Чу Лянь просто улыбнулась и вошла в палатку на ночной отдых.

На следующий день компания отправилась рано утром.

К этому времени они уже прошли более половины расстояния до Лянчжоу.

Во второй половине дня они только готовились снова отправиться после привала, как Тан Янь получил новости о северной границе. В докладе говорилось, что в северных пограничных войсках произошло что-то неожиданное, и в окрестностях города Лянчжоу произошла ожесточенная битва.

Прежде чем Чу Лянь смогла отреагировать, Мо Ченгги уже начал гнать лошадей.

Они поехали с наивысшей скоростью, с которой они могли справиться, поскольку они использовали небольшую дорогу, а не ухоженную магистраль.

Однако, поскольку среди их гостей была женщина, и также экипаж с хлопчатобумажной одеждой, одеялами и другими товарами вместе с ними, они не могли путешествовать быстрее.

Мо Ченгги немедленно вызвал Чу Лянь и Тан Яна. Он сказал прямо, что собирается взять с собой частных солдат Дома Цзин’ань и быстрее отправиться на северную границу.

Мо Ченгги был старым слугой Дома Цзин’ань и был уже предвзятого мнения против Чу Лянь. Он также смотрел сверху вниз на Тан Яна, как на подчиненного принца Цзинь. Несмотря на то, что он, пригласил Чу Лянь и Тан Яна на совещание, он фактически просто информировал их о своих действиях.

Позже днем Мо Чэнгги забрал солдат Дома Цзин’ань и ушел. Он даже взял с собой секретных телохранителей, которых Матриарх послала для защиты безопасности Чу Лянь.

Таким образом, размер каравана был мгновенно уменьшен вдвое.

По прошествии еще одного дня компания людей наконец прошла мимо небольшого городка и разместилась там на ночь. Однако, когда настало время выйти на следующее утро, Чу Лянь сказали, что у Тан Яна очень высокая температура.

Она потеряла дар речи. Несмотря на то, что погода была ужасной все это время, она не страдала даже от малейшего насмарка. Именно Тан Янь заболел от сильного холода.

Когда шел дождь, он промок.

Хотя Тан Янь не занимался боевыми искусствами, он никоим образом не был слабым. Однако, когда он был молод, он никогда не испытывал раньше такой суровой зимы, и сейчас он был прикован к постели из-за болезни.

Тяжелая лихорадка Тан Яна отказывалась спадать. Его состояние ухудшалось, и он не мог даже ехать в карете, не говоря уже о лошади. Караван вынужден был остаться в маленьком городке еще на один день. Однако, и на следующий день состояние Тан Яна никак не улучшилось.

Чу Лянь начинала испытывать нетерпение, несмотря на беспокойство о Тан Яне. По-прежнему была приемлема однодневная или двухдневная задержка: они все равно могли наверстать время, если проедут немного дальше на последнем участке пути. Тем не менее, на третий день болезнь Тан Яна все еще не спала.

Не дожидаясь, когда Чу Лянь начнет возмущаться Тан Янь попросил Чу Лянь ехать без него.

Они оставили половину мужчин принца Цзинь заботиться о Тан Яне, а Чу Лянь и ее группа уехали на северную границу. Они не могли взять много с собой, учитывая меньшее количество человек в группе, поэтому они оставили большую часть вещей группе Тан Яна, чтобы те взяли их с собой.

Во второй половине третьего дня Чу Лянь собрала свою группу и покинула небольшой городок.

Сейчас они были всего в трех днях пути от Лянчжоу.

Чу Лянь проявила особую осторожность в пути. Наконец, остался всего один день до северной границы.

Когда небо потемнело, управляющий Цинь приказал экипажам остановиться. Они нашли сухое место для привала на ночь.

После нескольких дней мирного путешествия и Лянчжоу почти перед глазами, люди предположили, что их осторожность окупилась, и они могут без проблем добраться до города – кто мог предсказать, что они попадут в засаду посреди ночи?! Вэньцин была первой, кто своими острыми чувствами обнаружил атаку.

Чу Лянь была разбужена Вэньлан.

Узнав о ситуации, Чу Лянь быстро надела свою одежду и схватил острый кинжал, спрятанный под подушкой, спрятав его в рукаве.

Несмотря на резкий, холодный ветер, дующий снаружи, Вэньцин бросилась в шатер, с мечом в руке, одетая только в одежду для сна. Хотя Чу Лянь не могла видеть выражение лица Вэньцин в темноте, она слышала тревогу и беспокойство в голосе. «Третья молодая мадам, кто-то напал на нас и их количество слишком велико. Мы им не ровня. Вы должны уйти, быстро!»

Затем она повернулась к жесткой Вэньлан и закричала: «Вэньлан, что ты сейчас стоишь мерзнешь? Поторопись, возьми с собой Третью молодую мадам и беги! Лошади привязаны к третьему вязу от этой палатки. Усадите Третью молодую мадам на лошадь и убегайте отсюда!»

Вэньлан опомнилась после того, как прокричал Вэньцин. Она немедленно схватила Чу Лянь за запястье и вывела ее из палатки.

Покинув палатку, Чу Лянь услышала звуки боя, а также крики на языке, который она не могла понять. Под мерцающим факелом она увидела, что нападающие были одеты в меха и с волосами, заплетенными в длинные тонкие косы.

Глаза Чу Лянь сузились.

Эти люди были варварами!

С широкими мечами в руках и столь же жестокими действиями, как и их внешность, они явно выделялись среди стражей в группе Чу Лянь. Однако они были не очень квалифицированными: скорее, они зависели от их массивной физической силы, сражаясь с людьми Великой династии Ву.

Один из охранников не уклонился вовремя, и Чу Лянь наблюдала своими глазами, как была отрублена его рука. Охранник рухнул на землю и застонал от боли.

Звуки битвы ревели вокруг них. Несмотря на то, что Чу Лянь не могла уйти, ее жалких навыков самообороны было недостаточно, чтобы отбить сильных варваров. Как бы она ни хотела остаться и помогать отбивать врага, она знала свои сильные стороны, и они, конечно же, не включали в себя армейское построение или боевые действия.

Ее пребывание здесь просто обременяло ее защитников.

Таким образом, Чу Лянь закусила губу и слепо последовала за Вэньлан, бегая за ней прицепом, повиснув на руке.

Когда их дыхание сбилось, и их шаги стали тяжелее, они, наконец, нашли место, где были привязаны лошади, как и описала Вэньцин.

Вэньлан как раз развязывала вожжи, когда они услышали звуки беседы, раздающиеся рядом.

Чу Лянь повернулась в их сторону.

Голоса трех мужчин, бегущих к ним, звучали странно, и их шаги звучали еще страннее.

Мужчины кричали в странном бреду.

Брови Чу Лянь свелись к переносице. Ее выражение лица стало серьезным, и она сразу же повернулась к Вэньлан. «Будь осторожна, Вэньлан, эти люди - тухуны!»

Они даже не достигли северной границы, и все еще находились на территории Великой династии Ву. Как смогли Тухуны подготовить здесь для них засаду?

Хотя Вэньлан не знала, как Чу Лянь смогла узнать, что эти люди были Тухунами, она всегда доверяла Чу Лянь.

Вэньлан схватила ее за запястье и заставила Чу Лянь сесть на лошадь.

Держась за поводья, Вэньлан посмотрела на Чу Лянь и сказала: «Третья молодая мадам, бегите! Этот слуга задержит их!»

Сказав это, не дожидаясь, когда Чу Лянь заговорит, она ударила лошадь по крупу. Красная каштановая лошадь поднялась в испуге на дыбы и заржала, а затем полетела вперед.

Чу Лянь схватила поводья и крепко держалась за них, чтобы не упасть и не разбиться. Она проползла вперед, насколько могла, по спине лошади и схватилась за ее шею.

С воем ветра в ушах Чу Лянь слышала, как звуки битвы становятся все дальше и дальше. Через некоторое время она услышала, как их заменил звук копыт.

Чу Лянь крепко обняла лошадь за шею. Холодный ветер обрушился на ее лицо. Она действительно ничего не могла сделать, кроме как внутренне вопить.

Вэньлан так сильно заботилась о том, чтобы защитить ее, что забыла спросить, умеет ли ее хозяйка ездить на лошади! Это было просто жестоко! Даже если бы она каким-то образом уклонилась от пленения Тухунами, она была бы полумертвой от падения с лошади!

Когда лошадь вышла из леса, висячие ветви деревьев заставили Чу Лянь нагнуться. Прежде чем она смогла расслабиться и попытаться проконтролировать своего коня, сзади послышались приближающиеся звуки копыт, как будто кто-то ехал за ней.

Она изо всех сил старалась держаться за шею лошади, держа поводья в руке. Потребовалось немного маневров, но ей удалось сбалансировать себя, прежде чем обернуться, чтобы взглянуть за собой.

Чу Лянь ахнула и вдохнула глоток холодного воздуха.

За ней ехали два тухуна.

Когда она оглянулась, тухуны были уже не более чем в двадцати метрах от нее!

Холод пронзил ее позвоночник. Чу Лянь знала, что ее ожидает плохой конец в руках тухунов. Даже если ей удастся выжить в плену тухунов и вернуться в Великую Династию Ву, ее репутация будет уничтожена.

Несмотря на то, что Великая династия Ву была более открыта, это все еще было феодальным обществом, и женщины имели меньше прав.

Кроме того, исходя из того, насколько безумным был к ней Хэ Санланг, даже когда ее репутация была в порядке, если бы она попала в плен, он, вероятно, написал бы заявление о разводе прямо не сходя с места!

Чу Лянь заставила себя успокоиться и перестать думать о чем-то, что не имеет отношения к ее ситуации. Она стиснула зубы и вырвала шпильку из головы, и злобно стала колоть ею лошадь.

Лошадь уже начала замедляться, но после того, как получила удар, она обезумела и снова начала бежать вперед.

Чу Лянь больше не заботилась ни о чем другом. Единственное, что она могла сделать, это обнять лошадь за шею смертельной хваткой и сделать все возможное, чтобы удержаться на спине, пока ее швыряло из стороны в сторону.

Зимний ветер бил ей в лицо, как бесконечная волна осколков льда. Тухуны, едущие позади нее, казалось, были возмущены ее движением. Они кричали на тарабарщине, которую она не могла понять, но их тон явно означал, что они ругаются.

Несмотря на то, что Чу Лянь не могла понять ни слова, она не решилась оглянуться назад и все цеплялась и цеплялась за лошадь.

После некоторого времени преследований Тухуны поняли, что тщетно кричат на нее, и один из тухунов снова воскликнул что-то и вытащил лук, который он носил на спине.

Он вынул из колчана острую стрелу и закрепил ее на тетиве лука. Затем он натянул тетиву так сильно, что лук принял форму полной луны – был такой глубокий угол, что лук был почти круглым! Затем Тухун закрыл один глаз и начал прицеливаться в спину Чу Лянь!

Тем временем Ли Син и Ли Юэ сражались с атакующими варварами вместе с другими охранниками в их группе. Хотя варвары не знали боевых искусств, у них была сила, которой люди Великого Ву не имели.

Несмотря на то, что Ли Син и Ли Юэ были хороши в боевых искусствах, они все еще не могли сдержать одновременные атаки стольких сильных варваров сразу.

Вскоре Ли Син заблокировал удар для своей сестры и получил тяжелую травму.

Варвары были разделены на две группы. Одна группа отвечала за осаду людей, которых привела Чу Лянь, в то время как другая группа воровала вещи и багаж каравана.

Багаж из экипажа переместился на лошадь.

Вэньцин была сбита варваром средних лет. А когда толстый меч должен был ударить ее в грудь, Вэньцин испуганно закрыла глаза. Не имело значения, что с юного возраста она обучалась боевым искусствам - она все равно испугалась!

И все же, даже когда она была напугана без памяти, Вэньцин все еще беспокоилась за свою Третью молодую мадам. Она могла только молиться богам за безопасность Третьей молодой мадам.

Вэньцин подумала, что это будет конец ее жизни. Тем не менее, столкновение металла с металлом раздалось впереди нее, и мечи, которые должны были прорезать ее грудь... нет! Кончик меча потерял первоначальный курс и вместо этого погрузился в дерево позади нее.

Прежде чем Вэньцин смогла оправиться от своей встречи со смертью, она услышала ледяной, но знакомый голос: «Где твоя Третья молодая мадам!»

Вэньцин внезапно открыла глаза и подняла свой взгляд, чтобы увидеть тонкого мужчину, одетого в черные доспехи, стоящего перед ней... с огромной бородой...

Глаза Вэньцин почти выскочили из орбит. Дрожа, она сказала: «Третий... Третий молодой мастер?»

Выражение Чанди было яростным, когда он бросил холодный взгляд на Вэньцин. «Я спросил тебя, где Чу Лянь?»

Вэньцин немедленно опомнилась и проигнорировав свои раны, ответила: «Ситуация была критической, поэтому Вэньлан устроила побег для Третьей молодой мадам в этом направлении! Третий молодой мастер, пожалуйста, поторопитесь!»

Хэ Чанди не дождался даже, когда она снова вздохнет. Вэньцин едва могла поймать его краем глаза, когда он метнулся в направлении, в котором она указала.

С помощью людей, которых привел Чанди, смелые нападающие-варвары были быстро схвачены в плен. Только тогда, когда пришел Мо Ченгги, чтобы спросить Вэньцин о ситуации, он узнал, что Чанди поехал за Чу Лянь.

Мо Ченгги быстро собрал группу людей, чтобы следовать в направлении, в котором уехал Сан Санланг.

К тому времени, когда он понял, что он уже на коне и едет вдогон, Хэ Чанди не знал, о чем и думать.

Он был в недоумении от самого себя. Он явно ненавидел эту женщину, так как в своей прошлой жизни она вызвала его страшную судьбу. Теперь, когда он перевоплотился, он должен был мучить ее из мести. Когда его чувства к ней начали меняться?!

Холодный ветер завывал в ушах, а сердце Чанди находилось в беспокойстве. Он только что понял, что он не мог выразить и сформулировать свои чувства к Чу Лянь в этой жизни. Однако одно было ясно. На этом чрезвычайно критическом этапе он не хотел, чтобы с ней что-то случилось, по крайней мере, не сейчас.

Когда Чанди натолкнулся на тяжело раненую Вэньлан с мертвым Тухуном рядом с ней, выражение его лица стало еще мрачнее.

Он спросил Вэньлан о местонахождении Чу Лянь. У него было достаточно времени, чтобы бросить бутылочку исцеляющего бальзама Вэньлан, прежде чем снова сбежать.

Тухуны!

Глаза Чанди превратились в черные дыры от отвращения. Он стиснул зубы, чувствуя желание разорвать каждого Тухуна, которого он сможет найти!

Он хрипел в сердце своем. Разве эта злая женщина не была полна коварства в своей прошлой жизни? Она делала это с помощью мошенничества, и ее мысли были слишком упорядоченными и утонченными. В прошлой жизни она подвела его слишком ужасной судьбе. Как она превратилась в такую слабачку в этой жизни? Ее даже преследовали тухуны!

Хммм! Бесполезная!

Пока Хэ Чанди внутренне жаловался, глубоко погребенная и неоткрытая часть его психики осознала, что его жалобы высказывались для того, чтобы успокоить себя самого.

Казалось, что при воспоминании, какой хитрой и порочной была Чу Лянь означало, что она отлично справится при преследовании этих тухунов. Им что, жить надоело? Что делали эти двое нищих тухунов в великой схеме вещей? Она определенно будет в порядке.

Хэ Чанди еще крепче сжал свои поводья и направил свою лошадь вперед. Несмотря на то, что Хэ Санланг обычно любил лошадей, в нынешних обстоятельствах он не мог заботиться о своем собственном драгоценном коне.

Он следовал за копытами, оставленными тухунами, и, наконец, заметил их впереди.

Преследуя, Хэ Чанди увидел, что перед ними скакала красная каштановая лошадь. Маленькая фигура была растянута на ее спине.

В его сердце поднялось волнение, когда его глаза наконец остановились на Чу Лянь. Как и ожидалось, эта злая женщина была сплошным бедствием. Как с ней что-то могло случиться так легко?

Тем не менее, его сердце подпрыгнуло к горлу, когда он увидел, как один из тухунов нацелил свой лук в спину Чу Лянь.

Зрачки Чанди сжались, а его руки задвигались быстрее, чем его мысли. Он взял свое красное копье и бросил его вперед.

В следующее мгновение он услышал крик Тухуна. Хэ Чанди наблюдал, как руки, натягивающие лук, потеряли силу, лук упал в сторону Тухуна, стрела упала и затерялась где-то на земле.

По какой-то причине, когда Хэ Санланг подумал о том, как эта резкая стрела могла пронзить тонкую спину Чу Лянь и заставить течь ее малиновую кровь, его спокойное выражение лица почти разбилось на куски.

Раненый Тухун прижался к крупу своей лошади с красноватым копьем, торчащим из правого плеча. Кончик копья вошел прямо, пронзив его насквозь и увязнув там, окрашенный в красный цвет.

Однако, кроме начального вскрика от боли, раненый Тухун потом замолчал. Несмотря на то, что его лицо было смертельно бледным и покрылось холодным потом, он не издал ни единого звука. Он просто лег на спину своего коня, держась в напряжении, обратив пристальный взгляд на Хэ Чанди, который приближался к нему в погоне.

Брови Санланга собрались вместе. Судя по его невероятной выносливости, этот Тухун, вероятно, не был нормальным солдатом!

После подобного открытия Хэ Чанди не посмел быть беззаботным. Он вытащил меч из ножен и поехал вперед.

Тухун явно не осмелился недооценивать Хэ Чанди. Взглянув на броню, которую тот носил, Тухун более или менее догадался, что он был одним из высокопоставленных военных офицеров Великой Династии Ву.

Другой Тухун также вытянул свой длинный лук и выстрелил в Хэ Чанди.

Верховая езда и стрельба из лука были сильной стороной тухунов. Все их воины были опытными стрелками, которые могли стрелять в цель с совершенной точностью.

Тухун выпустил семь или восемь стрел. Несмотря на большой опыт, суровое обучение, а также ежедневную подготовку в армии, Хэ Чанди не мог уклониться ото всех выстрелов с такого близкого расстояния.

Звуки клинка означали количество раз, когда длинный меч сталкивался со стрелками в воздухе. Хотя ни одна из стрел не повредила Хэ Чанди, его меч не мог полностью блокировать их всех, и он не мог избежать небольшой царапины.

Два тухуна не ожидали, что с Чанди будет трудно справиться. Когда они увидели, что Хэ Чанди все ближе и ближе, они обменялись взглядами и бросили свою погоню, чтобы рассеяться и убежать.

Как мог Чандзи так легко отпустить их? С быстрым рывком поводьев он начал гоняться за тухуном, который стрелял в него.

Лошадь Хэ Чанди ехала быстро: он догнал этого Тухуна в мгновение ока. Он дважды взмахнул своим длинным мечом, и этот варвар скатился с лошади, уже мертвый, не успев даже крикнуть.

Повернувшись, чтобы преследовать Тухуна, который был пронзен его копьем с красным наконечником, Хэ Чанди внезапно услышал пронзительный крик Чу Лянь.

Сердце Санланга дрожало. Он больше не мог заботиться о сбежавшем Тухуне, вместо этого он повернул свой взгляд в направлении Чу Лянь.

Его сердце почти выпрыгнуло из груди, когда он понял то, что увидели его глаза.

Под слабым, мрачным лунным светом он мог видеть, что перед Чу Лянь была бесконечная пропасть!

Чу Лянь собиралась заплакать. Что случилось с ее удачей сегодня?

Чу Лянь сосредоточилась на том, чтобы обнять лошадь за шею и встать на спину, не двигаясь. Она была так напугана, что просто закрыла глаза. Когда она услышала звуки боя и крики позади себя, она хотела открыть глаза и развернуться посмотреть, но не смогла!

Несмотря на то, что она знала, что пришла помощь, лошадь под ней все еще неслась во весь опор. Она приближалась к пропасти, не останавливаясь. Возможно, из-за удара, который сделала ей раньше, сейчас лошадь не слушала никаких команд.

Когда она увидела, что бездна была всего лишь в метре впереди нее, Чу Лянь решила крикнуть так громко, как только могла, надеясь, что спасатель позади нее, остановивший тухунов, найдет ее и поможет остановить лошадь.

Выражение лица Чанди было таким темным, каким оно только могло быть. Он собрал свои силы и снова пришпорил лошадь, направляя ее к Чу Лянь. Однако, со скоростью его лошади было уже слишком поздно догонять безумную лошадь, мчащуюся по скале.

Санланг схватил поводья и подпрыгнул, чтобы проворно встать на спину лошади. Он и Чу Лянь уже были на расстоянии двух метров друг от друга.

Хэ Чанди использовал все силы, которые он мог вызвать из своего тела, и прыгнул к Чу Лянь, раскрыв руки.

Внезапная сила сзади сбросила Чу Лянь с лошади, и она приземлилась в крепкие мускулистые объятия.

Несмотря на то, что Чу Лянь все еще была в ужасе от страха, когда эти руки появились из ниоткуда и обняли ее, ее дико бьющееся сердце, казалось, успокоилось.

Несмотря на то, что им удалось избежать участи безумной лошади, сила, которую Хэ Санланг использовал, чтобы столкнуть Чу Лянь, все же заставила их упасть на крутой склон, похожий на пропасть.

Пара крепких рук крепко сжала ее, и одна из больших рук мужчины прижала голову к своей груди, чтобы одновременно смягчить удар.

Находясь в объятиях мужчины, Чу Лянь почувствовала, как ее тело забилось, а затем голова ее закружилась.

Все произошло так быстро, что Чу Лянь даже ни о чем не подумала. Она услышала несколько стонов боли от человека, находящегося над ней, и все, что она знала, было то, что они катятся вниз по крутому склону холма.

Когда они, наконец, остановились, то потеряли сознание...

Пронзительный луч солнечного света просочился сквозь густой пологий лес, заставив Чу Лянь очнуться.

В тот момент, когда она открыла глаза, она почувствовала боль. Чу Лянь попыталась пошевелить руками, но быстро поняла, что ее держат чьи-то объятия. Сильные руки, обвившиеся вокруг нее, явно принадлежали мужчине, и одна из них был даже охвачена вокруг ее талии. Эта поза казалась явно фривольной.

Чу Лянь застыла, когда воспоминания прошлой ночи набросились на нее, как наводнение.

Засада, преследование, тухуны и, наконец, ее спасение!

Она переместила свое тело, заскрежетав зубами от боли. Ей казалось, что она нигде не пострадала, хотя у нее была общая болезненность и немного болели мелкие царапины.

Чу Лянь протянула руку и попыталась оттолкнуть руку мужчины, но как бы она ни пыталась толкать и тянуть, его рука не сдвинулась с места. Она оставалась плотно закрепленной вокруг ее талии.

У Чу Лянь не было другого выбора, кроме как отодвинуться так далеко от мужчины, как она могла, тем самым увеличив расстояние между ними. Затем она села, все еще находясь в его объятиях.

Наконец она увидела, как выглядит ее спаситель.

Когда она заметила гигантскую бороду, покрывающую половину лица мужчины, Чу Лянь была потрясена!

Она продолжала смотреть на бородатое лицо еще полминуты, прежде чем опомниться.

Внешний вид бородатого мужчины был слишком шокирующим для нее. Когда она вспомнила события прошлой ночи и посмотрела на руки мужчины, хотя его пальцы были толстыми и грубыми, его ладонь была гладкой, а пальцы были длинными. Парень с такой кожей должен быть молодым человеком: почему он выглядел как грубый и небритый старый козел?

Люди Великой династии Ву любили красоту, поэтому даже мужчины заботились о внешнем виде. Собственный отец Чу Лянь, Чу Цичжэн, был совершенно чисто выбрит, несмотря на свой возраст! С другой стороны, молодой человек не выглядел старше и тридцати, но он носил такую густую бороду - что с ним случилось?

Чу Лянь была ошеломлена. Она быстро поняла, что с мужчиной рядом с ней что-то не так.

Ее сердце задрожало, и она потянулась, чтобы коснуться лба человека - он был горячий! Она обратила внимание на его тонкие губы и поняла, что у них нет четкого розового здорового цвета. Вместо этого его губы потеряли весь цвет и были сухими.

К этому времени Чу Лянь не могла заботиться о расстоянии между мужчинами и женщинами в этой династии. Как она могла поместить эти пагубные обычаи над жизнью своего собственного спасителя?

Чу Лянь начала проверять, не было ли у человека никаких ранений на теле и пока она работала, ее брови хмурились.

Броня у мужчины была в порядке, так что там не должно быть ран, кроме любых внутренних травм, которые она не могла проверить. Тогда оставалась единственная рана, на которую ей пришлось обратить внимание: на его шее бледнел разрез.

У Чу Лянь были кое-какие знания в обработке ран в дикой природе.

Она знала, что не может оставить его так. Брови бессознательного человека были собраны вместе. Судя по страшному выражению его лица, он, казалось, испытывал большую боль.

Чу Лянь глубоко вздохнула и оттолкнула руку, обнимающую ее за талию, и, наконец, вырвалась из объятий мужчины.

Она проверила предметы, которые носила с собой, и облегченно вздохнула. К счастью, вещи, которые она потеряла, упали с холма.

Чу Лянь развязала маленькую тыкву на поясе.

Она сняла крышку и осторожно вылила часть медовой воды в рот мужчины.

Хотя этот человек в настоящее время был без сознания, ему все же удалось проглотить медовую воду.

Казалось, что ее спаситель был отравлен. Однако именно здесь ее знания и закончились. Она не могла сказать, от какого яда он страдает.

Несмотря на то, что не было никакого вреда в питье медовой воды, Чу Лянь не посмела дать ему слишком много.

Чу Лянь взяла маленькую тыкву и встал, чтобы проверить лежащую вокруг них землю, прежде чем разорвать слишком длинный подол своего платья. Затем она наклонилась, глубоко вздохнула и использовала все свои силы, чтобы дотащить высокого мужчину в тень сосны и позволить ему опереться на ствол.

Она взяла длинную юбку, которую она оторвала, и накрыла ею мужчину. Она сделала отметку, прежде чем отправиться на поиск трав в ближайших окрестностях, которые могли бы помочь вывести яд.

Хотя она не знала точных трав, которые могли бы вылечить его, она знала несколько обычных трав, которые могли остановить кровотечение и облегчить отравление.

Сразу после того, как Чу Лянь ушла, бессознательный Хэ Санланг внезапно пробормотал: «Чу Лянь...» К сожалению, Чу Лянь уже была к тому времени далеко.

Он все еще беспокоился о безопасности Чу Лянь, хотя и был без сознания. Кто знает, что он почувствует, когда проснется и поймет что Чу Лянь даже не узнала своего мужа?

Сейчас уже была зима, и этот район был близок к северной границе, поэтому тут было намного холоднее, чем в столице. Чу Лянь перебинтовала свою больную руку и провела в лесу около часа, собирая травы.

К тому времени, как она вернулась к своему спасителю, она увидела, что его тело дрожит, несмотря на то, что он все еще пребывал в сильной жаре.

Чу Лянь нахмурилась и встала проверить окрестности. Затем она присела на корточки и поместила травы, которые она только что выбрала себе в рот, пережевывая их в пасту. Она скормила одну половину Хэ Чанди и наложила другую половину на его рану на шее.

Губы Санланга были сильно иссохшими, возможно, из-за его болезненного состояния. Чу Лянь несколько раз коснулась его лба и попыталась протереть складку в середине его лба, но в конце концов она могла только оставить все как есть.

Чу Лянь отправилась искать место для ночлега и, наконец, нашла грубую пещеру возле груды земли. Хотя пещера была невелика, этого было достаточно, по крайней мере, для временного убежища.

Было начало зимы, и, что еще хуже, они были посреди горного леса. Днем тут было прекрасно, но когда наступала ночь или менялась погода, даже самый здоровый человек не смог бы выдержать такого холода.

Ну, вы знаете, что говорят, - скажите о дьяволе, и он появится. Сразу же, как Чу Лянь закончила проверять пещеру, она высунула голову и услышала, как над ними появилась туча с каплями дождя.

Чу Лянь выругалась на небеса и поспешила назад туда, где она покинула Хэ Санланг.

Когда она увидела, что ее спаситель все еще был в безопасности под тенью сосны, она вздохнула с облегчением.

Не обращая внимания на то, что дождь лил ей в лицо, Чу Лянь подняла Хэ Санланга за руку и приготовилась идти в пещеру.

К сожалению, Хэ Санланг был выше, чем Чу Лянь, на целую голову. Он был также сильным, крепким военным офицером с длинными конечностями. Как слабая молодая леди, такая как Чу Лянь, могла его тащить на себе?

Но Чу Лянь все равно вышла на ледяной дождь и использовала все силы, чтобы поднять на плечи тяжелый груз и доставить его в пещеру. Физическое напряжение быстро заставило ее покрыться холодным потом. Когда она обернулась, чтобы проверить, она всего лишь переместила мужчину менее чем на пять метров...

Когда она осознала этот факт, ее оставшаяся энергия грозила покинуть ее окончательно.

Чу Лянь вскрикнула и рухнула на землю. Без какой-либо поддержки бессознательный Хэ Чанди тоже упал прямо на нее.

Чу Лянь хотела кричать от разочарования. Она уставилась на широкие плечи мужчины и дважды ударила его, жалуясь: «Почему ты такой большой?»

Ее жалобы заключались лишь в том, чтобы выразить разочарование. Чу Лянь действительно не могла оставить своего спасителя под дождем, особенно не в беспорядочном лесу в горах. Он уже был отравлен и в настоящее время был без сознания. Если он действительно промокнет под этим зимним дождем, он определенно не очнется вообще.

Итак, Чу Лянь стиснула зубы и взобралась наверх, оттолкнувшись от сухих листьев лесного наста.

Ей удалось подтянуть мужчину к соседнему стволу дерева, и, подумав, она сняла свой большой плащ и обернула его вокруг мужчины.

Хотя плащ не смог бы удержать его от всего дождя, она не могла позволить ему промокнуть окончательно.

После того, как Чу Лянь наконец все это сделала, она потерла свои дрожащие руки и пошла глубже в лес.

На этот раз ей потребовался час, прежде чем она вернулась. В это время Хэ Чанди очнулся на короткое мгновение. Он неуверенно потянулся к ткани, скрывающей его обзор. Его веки чувствовали, как будто они были покрыты свинцом, и, когда он прищурился, он увидел знакомую маленькую фигуру, тащащую грубоватые носилки из виноградных лоз позади себя.

Он хотел немного пошевелиться, но его тело казалось, что горит. Он не мог контролировать свой ум и быстро впал в беспамятство.

Чу Лянь не думала проверять состояние мужчины. Она поставила носилки возле груди Хэ Санланга и закатила его на них. Теперь дождь стал тяжелее, и, когда Чу Лянь подняла глаза в небо, она знала, что ей нужно спешить. Вздохнув, она взялась за виноградные лозы, чтобы тащить носилки и направилась к пещере, которую она нашла накануне.

С помощью носилок было намного легче нести человека. Однако, несмотря на это, прошел час, прежде чем они достигли входа в пещеру.

Когда Чу Лянь, наконец, затащила своего спасителя внутрь, дождь все еще не прекратился. Она обнаружила, что израсходовала всю силу, оставшуюся внутри нее.

Чу Лянь прислонился к стене пещеры и попыталась отдышаться. Она сделала себе небольшой перерыв, чтобы оправиться, а затем взглянула на вход в пещеру. Судя по цвету неба, казалось, что были почти сумерки.

Чу Лянь посмотрела на мужчину, лежащего рядом с ней. Другого выбора не было: она могла только собрать всю свою силу воли и потащить свое усталое тело, чтобы выйти и собрать дрова.

Температура в лесу ночью сильно опускалась. Даже если они уже нашли приют, они наверняка замерзнут без огня. Кроме того, их одежда промокла от дождя. Если бы они хотели согреться, им пришлось бы использовать огонь, чтобы сначала высушить одежду.

К сожалению, высушенные листья и ветки на лесной полосе были пропитаны дождем. Трудно было бы найти сухостой.

Чу Лянь сделала еще один круг, прежде чем наконец обнаружила сухие ветки и листья на горном перевале. Она собрала их в свою юбку, как корзину, и поспешила обратно в пещеру.

Небо быстро потемнело. Когда Чу Лянь подошла к пещере, последний след света исчез: было так темно, что она не могла видеть свои пальцы перед лицом.

Чу Лянь фыркнула и осторожно положила ветви в сторону. Она начала ощущать окружающие скалы. Когда она обнаружила кремни, которые она спрятала здесь раньше, то облегченно вздохнула.

При помощи кремней она, наконец, смогла зажечь маленький костер. Внутрь темной пещеры проникло теплое свечение.

Глядя на теплое, танцующее пламя перед собой, Чу Лянь, наконец, смогла перестать волноваться.

В то же время, когда она сбросила с себя оковы волнения, ее желудок начал урчать.

Чу Лянь была удивлен этим звуком. Только тогда она вспомнила, что ничего не ела, кроме нескольких глотков медовой воды.

Она проверила свой пояс и обнаружила, что ее паек все еще был там. К счастью, у нее все еще была говядина, хотя из-за дождя она была немного влажной.

Чу Лянь взяла один кусок для себя, прежде чем просчитать, сколько осталось. Ее голова повернулась, и она посмотрела на бессознательного человека, лежащего у костра.

Она вздохнула и засунула вкусную говядину в рот, прежде чем оглянуться на свою сумку с сожалением. В конце концов, она закрыла ее и спрятала.

Это была вся еда, которую она имела с собой, и здесь еще находился больной человек, о котором нужно было заботиться. Лучше сначала сохранить пищу для него. Что касается самой себя, когда снова настанет день, она собиралась пойти в лес, чтобы поискать съедобные фрукты.

Чу Лянь снова проверила температуру тела человека, а затем пережевала оставшиеся травы, которые нашла, и наложила их на рану мужчины. Когда она проверила прогресс, казалось, что кожа вокруг раны восстановила нормальный цвет, поэтому она пришла к выводу, что травы работали.

С этой новостью очередное бремя спало от сердца Чу Лянь.

Когда она коснулась одежды мужчины и обнаружила, что она тоже мокрая, Чу Лянь посмотрела на бородатое лицо мужчины и стиснула зубы. В конце концов, она протянула руку и сняла доспехи и одежду человека, чтобы высушить их у огня.

Чу Лянь ошеломленно уставилась на худой и мускулистый торс мужчины, когда сняла его одежду. Взгляд ее спустился с шеи человека на его грудь. Она неловко проглотила слюну, которая собралась у нее во рту.

Придя в себя, Чу Лянь поняла, что она потеряла контроль над собой и быстро отвела взгляд. Она пробормотала себе под нос: «Он выглядел таким высоким и худым снаружи. Кто мог подумать, что у него будут такие прекрасные мускулы под одеждой?

Затем она показала язык бессознательному человеку, чтобы скрыть свое смущение.

Что Чу Лянь не знала, так это то, что Чанди все еще сохранял некоторое сознание, несмотря на свою кому. Он слышал все ее удачные комплименты по отношению к нему.

К тому времени, когда ее одежда была почти высушена, Чу Лянь уже несколько раз зевнула, ожидая у костра.

Весь этот день был слишком утомительным для нее. Она поехала на лошади, убежала от тухунов, упала со скалы, наткнулась на неизвестный горный лес, промокла под ледяным зимним дождем, как-то сумела затащить себя и этого большого, крепкого военного офицера, в укрытие... Это было нелегко. Чу Лянь исчерпала весь свой запас сил, и у нее даже не хватило еды, чтобы пополнить ее в конце дня.

Она положила плащ на землю рядом с огнем. Боясь, что ее спаситель замерзнет, она тоже приблизила его к огню. После проверки температуры, коснувшись его лба, Чу Лянь оставила свои заботы и надела плащ, наконец закрыв глаза на заслуженный отдых.

Сначала Санланг почувствовал пронзительную боль в голове, когда он очнулся. Затем его густые ресницы задрожали, когда он изо всех сил попытался открыть глаза.

Он попытался пошевелить рукой и почувствовал, как в ответ звенят булавки и иглы. Он нахмурился и перевел взгляд. В следующее мгновение все его тело застыло.

Чу Лянь!

Ее ресницы раздувались, как крылья бабочек, когда они опирались на ее закрытые веки. У нее на лице появилось легкая одутловатость, пока она медленно и негромко дышала. Из-за восходящей кривой ее губ было ясно, что она глубоко спала.

Одна из ее рук лежала на ее сердце, а другая - на груди. Ее тело свернулось на его руке, и она прилипла к нему, как пиявка.

Лицо Чанди вспыхнуло, и он подсознательно потянулся, чтобы столкнуть цепляющуюся за него Чу Лянь.

Однако, когда он заметил ее, и понял, что большей половиной она была на его теле, его рука остановилась.

Воспоминания обо всем, что сделала Чу Лянь для него после того, как он получил травму, всплыли в его сознании.

Глубины глаз Хэ Санланга стали нечитаемыми, когда его взгляд приземлился на белое фарфоровое лицо Чу Лянь.

Все изменилось в этой жизни? Неужели эта злая женщина изменилась полностью? В противном случае, зачем она потратила столько сил, чтобы спасти его, когда это была такая хорошая возможность избавиться от него? Разве она не отказалась бы от того, чтобы он умер в соответствии с ее целями?

Множество чувств сплелись в сердце Чанди.

Несмотря на то, что он смотрел на то же лицо своего мучителя из его прошлой жизни, он чувствовал, что его чувства к этому человеку изменились.

Губы Чанди сжались. Правая рука, парящая в воздухе, наконец двинулась к плащу. Он накрыл больше Чу Лянь получше, прикрывая ее изящную маленькую фигуру.

Рука, находящаяся под шеей Чу Лянь, начинала оцепеневать, но Хэ Санланг не оттащил ее. Он немного приподнял руку и приблизил Чу Лянь к себе, чтобы ей было более комфортно.

По какой-то причине, несмотря на то, что это было незначительным действием между супружеской парой, в глубине сердца Хэ Санланга наблюдался след удовлетворения.

В разгар глубокого сна, Чу Лянь начала чувствовать себя немного холодной посреди ночи, поэтому перевернулась. Когда ее рука коснулась чего-то теплого, ее тело бессознательно пододвинулось к этому теплу.

Как и ожидалось, согревшись, она смогла вернуться к удобному сну.

Спустя некоторое время Чу Лянь медленно пришла в сознание.

Она поняла, что ее держит сильная рука, и ее нос наполнен довольно сильным мужским запахом.

Он смешивался со слегка плесневелым запахом сырой земли и гниющих листьев лесного ковра. Запах вовсе не был приятным, но она чувствовала себя странно завороженной его присутствием.

Чу Лянь не была жаворонком. Когда она открыла глаза, ее голова все еще была затуманена, и она совершенно забыла, где она находится.

Когда она подняла глаза, бледное, болезненное лицо с прекрасными чертами, покрытыми большой бородой, встретилось с ее глазами.

На самом деле у этого мужчины было довольно красивое лицо. Кроме того, исходя из его гладкой, красивой кожи она могла сказать, что он был довольно молод.

Внушительный набор брони и черная туника под ним сделали его похожим на сильного и могучего человека: его присутствие заставляло всех окружающих чувствовать себя в безопасности.

О, это была та самая борода, которая спасла ее. Хороший парень, который помог ей выйти из этих неприятностей с тухунами.

В то время Чу Лянь думала, что это будет конец ее жизни. Однако этот человек в такой опасной ситуации втянул ее в свои защитные объятия, и он даже упал с обрыва вместе с ней, не заботясь о собственной жизни.

Когда Чу Лянь вспомнила эти моменты, ее охватило чувство безопасности.

Чу Лянь собиралась глубже погрузиться в это теплое и безопасное объятие, но прежде чем она смогла, она внезапно вспомнила, кто она.

Она была замужней женщиной - Третьей молодой мадам Дома Цзин'ань, женой Сан Санланга!

Ее муж был тем сумасшедшим Хэ Чанди, у которого всегда были странные просьбы к ней и вечно мрачное лицо!

Казалось, что ее облили ледяной водой. Чу Лянь никогда в своей жизни не просыпалась ночью.

Чу Лянь отдернула руку, словно ее обожгли. Она чувствовала, что между ними еще не было достаточно ясной границы, поэтому она потянулась, чтобы оттолкнуть мужчину и держать его на расстоянии вытянутой руки.

Чу Лянь сползла с земли, опустив голову, чтобы скрыть свое раскрасневшееся лицо. Разозлившись, она сказала: «Простите, господин. Хотя я очень благодарна, что вы спасли мне жизнь, вы не можете использовать этот шанс, чтобы воспользоваться мной!»

Хах?

Первоначальное теплое выражение Санланга сразу превратилось в самое бурное, которое он мог вызвать!

Только сейчас он наслаждался трепещущим теплом в своем сердце, наблюдая, как Чу Лянь лежит на его руках так доверчиво. Он все еще был озадачен тем, что у этой злой женщины была такая прекрасная и милая сторона.

Однако, когда он вспомнил, как он спасал ее без оговорки ранее, было нормально, что она влюбится в него. Кроме того, они были мужем и женой, поэтому этот уровень близости был уместен. Насколько строги были обычаи Великой династии Ву, но это было по-прежнему приемлемо между супружеской парой.

Полностью вне его ожиданий, в этот теплый и любящий момент, эта нечестивая женщина Чу Лянь действительно выпалила что-то такое, что полностью убило настроение!

Тело Санланга поникло от шока.

Он уставился на нее своими глазами - непостижимо черными. В их глубинах бурлила буря.

Хэ Чанди не был глуп. Конечно, он понял смысл слов Чу Лянь. Эта злая женщина... Он рисковал жизнью, чтобы спасти ее, и она... она не узнала его!

Возмутительно!!

Неужели она действительно думала, что он не посмеет наказать ее!

Как могла Чу Лянь ожидать, что этот грубоватый, сильный молодой человек с бородой окажется ее мужем?

Собственно, Чу Лянь действительно не виновата в этом.

День их свадьбы был их первой встречей.

В свою брачную ночь Хэ Санланг угрожал Чу Лянь и показывал ей лишь свою сумасшедшую сторону.

Чу Лянь была нормальным человеком: она не была мазохистом. После того, как ее муж так обращался с ней, даже если бы Хэ Чанди выглядел как божество, спустившееся в смертный мир, она отказалась бы смотреть на него дольше, чем ей приходилось.

Чувствуя враждебность Санланга и то, как он избегал ее, Чу Лянь не могла поверить, что Хэ Чанди рискует собственной жизнью, чтобы спасти ее.

Хэ Чанди получил прозвище «Хэ Санланг ярмарка» еще в столице. Его внешний вид был действительно прекрасным и справедливым. Теперь, когда у него была борода, скрывающая половину его лица, была слишком большая разница между его первоначальной и нынешней внешностью. Любой другой человек не смог бы его признать, не говоря уже о Чу Лянье!

Чу Лянь просто не провела достаточно времени с Хэ Санланом, поэтому было понятно, что она не узнала его.

Когда Чу Лянь увидела, что мужчина перед ней просто смотрит на нее в полной тишине, она подумала, что он не понял ее.

Она сжала свои сухие губы и задумалась над своими словами. Затем она сказала: «Мистер, я должна быть откровенна с вами. Я уже замужем.»

Подтекстом ее слов было то, что, даже если у него и были чувства к ней, он должен был отпустить их и дистанцироваться.

Хэ Санланг побагровел от гнева. Он был настолько зол, что чувствовал, как иглы боли кололи его голову. Однако, услышав, как Чу Лянь объявила о своем семейном статусе, он тоже был рад.

По крайней мере, эта злая женщина все еще помнила свое место и насколько важно ее доброе имя и репутация. Она не пыталась соблазнить других людей и сделать из него рогоносца.

Однако, прежде чем у Хэ Санланга было время расслабиться, следующие слова Чу Лянь заставили его желать задушить ее.

Чу Лянь внимательно наблюдала за выражением его лица, прежде чем продолжить говорить.

Она осторожно кашлянула, чтобы рассеять неловкую атмосферу.

«Я очень благодарна, что вы спасли меня при таких обстоятельствах. Судя по взгляду вашей брони, вы должны быть одним из солдат пограничных войск Лянчжоу? Мой муж тоже в той же армии. Он может быть даже вашим начальником! И с этим странным его характером, если он узнает, что вы воспользовались мной, он может даже решить отрезать вам руки!»

Хэ Чанди внутренне усмехнулся и добавил от себя. Если кто-то действительно осмелился коснуться Чу Лянь, он бы просто не остановился на отрезании рук прелюбодея. Его взгляд стал холодным, когда он приземлился на мягкие белые руки Чу Лянь, которые были плотно сжаты в кулаки в ее одежде.

Его полузакрытые глаза скрывали его холодное выражение от внимания Чу Лянь. Она подумала, что она успешно напомнила мужчине о дистанции и немного поморщилась.

«Вообще-то, я не виню вас вообще. Эта пещера холодная, и вы были отравлены и ранены вчера. У вас также была лихорадка, поэтому понятно, что вы сделали что-то подобное. Поскольку вы были так добры, что спасли незнакомца, которого вы никогда не встречали раньше, я уверена, что вы заслуживаете доверия. Однако в мире не так много хороших людей, и много сплетников. Но поскольку мы единственные, кто знает о том, что мы проводим ночь вместе, до тех пор, пока вы ничего не скажете после того, как мы покинем это место, мое доброе имя будет в безопасности.»

«Нелегко быть женщиной. У вас наверняка есть несколько сестер или мать, не так ли? Надеюсь, вы можете посочувствовать моему положению?»

Закончив говорить, Чу Лянь невинно посмотрела на него своими большими глазами миндалевидной формы.

Как будто она продолжала бы смотреть на него всю вечность, если бы мужчина до нее не согласился.

Лицо Хэ Санланга было уже темным. Он был близок к удушью от гнева и хотел наказать ее. Однако, когда она смотрела на него этими щенячьими глазами, его сердце не могло не смягчиться.

Несмотря на это, он все еще был в гневе. Он рисковал жизнью, чтобы спасти ее, но она не узнала его как своего мужа. Любой другой человек в его положении будет чувствовать то же самое!

Хэ Санланг был на грани депрессии. Он не хотел немедленно раскрывать себя. Он хотел посмотреть, какие другие возмутительные слова выйдут из уст этой жены, и сколько времени ей понадобится, чтобы его поймать. Сколько времени потребуется, чтобы Чу Лянь осознала его истинную личность?

В его сердце вспыхнуло озорное предчувствие. Он задумался над тем, какое лицо было бы у Чу Лянь, когда она наконец поняла бы, что странный, дикий муж, о котором она говорит, был прямо перед ней.

Хэ Санланг подавил свое негодование и сумел удержать подергивание губ под контролем. Он слегка кивнул.

Когда Чу Лянь увидела, что он согласился на ее просьбу, она вздохнула с облегчением. Она встала и расправила плащ на полу, сказав: «Конечно, я не забуду долг спасения моей жизни. С этого момента, если вы встретите какие-либо трудности, вы можете прийти ко мне за помощью. Я сделаю все возможное, пока это будет в моих силах.»

Состояние Чанди стало намного лучше. Однако его лихорадка не прошла полностью, хотя она была уже меньше, чем вчера.

Когда он услышал слова Чу Лянь, уголки его губ поднялись. Его тон был презрителен когда он ответил: «Чем может такой человек, как вы, мне помочь?»

Чу Лянь повернулась к нему с недовольством. «Ну, кто знает, что произойдет в будущем! Откуда вы знаете, что я не смогу вам помочь? Я могу даже помочь вам прямо сейчас! Подождите, я пойду и найду что-нибудь поесть.»

Санланг повернулся ко входу в пещеру. Дождь прекратился, и пещера была покрыта толстым слоем снега. Он фыркнул про себя. С такой горькой холодной погодой в середине горного леса слабой маленькой девочке, такой как Чу Лянь, было невозможно найти что-нибудь съедобное.

Чу Лянь наблюдала за лицом Чанди, поэтому она сразу заметила недоверие и презрение к ней, что вызвало у нее упрямство.

Ее щеки надулись, когда она сердито сказала: «Сядьте здесь и не двигайтесь! Я скоро вернусь!»

Затем Чу Лянь взяла с собой свой большой плащ, и быстро вышла из пещеры. Когда она дошла до входа, холодный воздух сразу заставил ее сонный ум разбудить все сразу.

Чуть обеспокоенная, Чу Лянь покачала головой и топнула ногой.

Что на нее напало? Почему ее так легко спровоцировал этот бородач? Он даже ничего не сказал ей, и вот она уже готова выйти и искать пищу сама.

Но теперь, когда она покинула пещеру, она не могла уже просто вернуться с пустыми руками. Разве это не заставило бы ее умереть от смущения?

Чу Лянь вздохнула и попыталась успокоиться. Она приняла свою судьбу и выбрала случайное направление, прежде чем идти в лес.

Пройдя некоторое время, сцена в пещере снова появилась в ее сознании. Голос этого бородача выглядел странно знакомым, как будто она слышала его где-то раньше. Однако она точно не помнила, где...

Чу Лянь покачала головой и отбросила эти мысли. Было так много людей, которые выглядели одинаково в этом мире, поэтому не было бы неожиданностью, если бы были люди, которые одинаково говорили. Успокоив себя, Чу Лянь перестала думать об этом.

Хэ Чанди наблюдал, как тонкая фигура Чу Лянь исчезает из поля зрения. Только тогда его напряженное тело с облегчением расслабилось.

Он посмотрел на неровную поверхность стены пещеры, скрывая свои мысли в нечитаемых глубинах глаз.

Однако через короткое мгновение он внезапно встал. Из-за резкого движения он почувствовал, как у него закружилась голова, и он не смог не споткнуться. Хэ Чанди немедленно схватился за стену пещеры, восстанавливая равновесие и закрыл глаза. Постояв так некоторое время, его тело почувствовало себя лучше.

Хотя состояние Сан Санланга улучшилось со вчерашнего дня, он все еще был отравлен и его лихорадило. Остальные токсины еще не были выведены из его системы, поэтому его тело все еще было слабым. На самом деле, он был очень хрупким здоровьем прямо сейчас, но, когда он подумал о том, как Чу Лянь ушла в лес, он не мог успокоиться.

Кто знал, были ли эти лукавые тухуны еще в лесу? Что, если Чу Лянь столкнется с ними? Даже если бы не Тухуны, лес был опасным местом зимой.

Он рисковал жизнью, чтобы спасти Чу Лянь, поэтому, если что-нибудь случится с ней сейчас, разве все его предыдущие усилия не пропадут даром?

Лицо Санланга было таким же мрачным, как и прежде. Он не мог перестать думать обо всем, что может пойти не так, и поэтому он использовал это непонятное рассуждение, чтобы скрыть беспокойство за Чу Лянь.

Хэ Чанди пересилил слабость своего тела и покинул пещеру. Он быстро нашел место, где смог оставить сигнал бедствия для своих подчиненных, чтобы его нашли, а затем начал отслеживать следы Чу Лянь, чтобы пойти за ней.

Когда Чу Лянь стала дрожать от холода, обняв руки, она начала понимать, каким глупым было ее решение броситься искать пищу.

Горный лес в разгар зимы был пустынным местом. Пронзительный холодный ветер бил ее тело, когда они мчались сквозь промежутки между деревьями, как будто природа пыталась украсть у нее последние остатки тепла. Время от времени черные вороны, сидевшие на ветвях наверху, каркали в ее сторону, вызывая озноб по ее спине.

Этот район был близок к северной границе, где уже отсутствовали природные ресурсы. Зимой было еще труднее найти пищу.

Хотя Чу Лянь немного знала о выживании в пустыне, она никогда не испытывала такой ужасной ситуации, как раньше.

Чу Лянь посмотрела на мрачный лес и с горечью усмехнулась. Она действительно действовала опрометчиво. Если бы она раньше знала, что так будет, она не захотела бы хвалиться своими способностями.

Однако, поскольку она вышла из пещеры, то должна была что-нибудь добыть. Если ей повезет, она может найти несколько сосновых шишек на земле.

Как выяснилось, ей действительно не всегда везло, особенно когда она была рядом с Сан Санланом.

Хэ Чанди был слишком обеспокоен, чтобы позволить Чу Лянь выйти в одиночку, поэтому он пошел искать ее, следуя по ее следам. Однако, прежде чем он даже нашел ее, он услышал знакомый крик.

Зрачки Чанди сузились. Он бросился в направлении, из которого слышался крик, не заботясь о текущем состоянии своего тела.

Когда он наконец обнаружил, что женщина беспомощно лежала на куче опавших листьев неподалеку, нервы Хэ Санланга снова смягчились.

Однако, когда он увидел жалкое выражение на лице Чу Лянь, как будто она старалась держаться, борясь с большой болью - в нем вспыхнул таинственный взрыв гнева.

Он сжал кулаки и глубоко вздохнул, прежде чем ему удалось унять свой гнев. Однако это действие заставило его черты выглядеть еще более холодно.

Его длинные ноги сделали несколько шагов в сторону Чу Лянь. Ледяным голосом он спросил: «Что случилось?»

Когда Чу Лянь услышала звук шагов позади нее, она удивленно обернулась. Ее потрясение, увидев, что ее бородатый спаситель пришел сюда, было настолько большим, что она почти забыла о своей боли, когда она заикалась: «П-почему ты ушел?»

Хэ Санланг не хотел вообще отвечать на ее вопрос. Он опустил взгляд и посмотрел на ее правую ногу.

Чу Лянь уже чувствовала себя немного виноватой. Когда он отказался дать ей ответ, и выражение его лица стало еще более уродливым, она последовала за его взглядом и выяснила, на что он смотрит. Чу Лянь тут же потянула край юбки и попыталась как-то оправдаться. «Это ничего, просто случайное растяжение».

Когда еще не было намека на ответ от бороды, Чу Лянь не могла остановиться. Она подняла голову и взглянула на него - и испугавшись, она застыла от мороза в глазах. Рука, держащая юбку на груди, подсознательно ослабела.

Санланг посмотрел на нее сверху вниз. Его острые глаза заметили покраснение на ноге, которая раньше была скрыта ее светло-зеленой юбкой.

Глаза Чанди сузились, и он быстро присел на корточки. Он отдернул руки и поднял подол. Когда он увидел, что ее тонкая правая нога была поймана в челюсти грозной стальной ловушки для животных, интенсивность его взгляда могла почти зажечь огонь.

«Значит, это просто растяжение? Молодец!» Хотя его голос обычно был притягивающим и успокаивающим, теперь он был покрыт сосульками, заставляя Чу Лянь дрожать от испуга.

Чу Лянь не ожидала, что он так быстро придет. Он также проигнорировал обычную дистанцию между противоположными полами и отвернул подол ее юбки!

Как могла эта борода быть такой... такой ужасной!

Чу Лянь уже чувствовала одновременно стыд и обиду, сочетание чувств, которые заставляли ее чувствовать, что она может взорваться в любой момент. Даже уши ее покраснели от смущения. Однако, когда она услышала его насмешку, она просто не могла ничего возразить.

Это... Это не значит, что она хотела наступить на эту ловушку... Это не ее вина... Хорошо...

Убитая горем, Чу Лянь защищала себя... в своем уме.

На самом деле ее внешний облик и внутренние мысли были совершенно противоположными.

Ее голова была опущена, ее длинные ресницы дрожали. Она выглядела очень жалко, как будто боялась, что ее отругают.

Тем не менее, решимость Сан Санланга выговорить ее не уменьшилась ни на йоту, несмотря на вину и самообвинение, которые она демонстрировала.

Он внутренне погрузился в ярость. Эта злая женщина слишком привыкла к покаянию.

Чу Лянь выхватила подол юбки из рук и закрыла ноги.

«Вы... Как вы могли это сделать!»

Ярость Чанди вовсе не рассеялась. Его голос стал тяжелее и холоднее, когда он проигнорировал реплику Чу Лянь и предупредил: «Отведите руки!»

В сердце Чу Лянь загорелся огонь, благодаря ледяному, сильному отношению этого человека. Ее щеки надулись, и она встретила его глаза прямо с отвагой. «Мистер, мужчины и женщины должны держаться отдельно! Я могу сделать это сама.»

Сказав так, Чу Лянь крепко натянула свою юбку обратно, прежде чем взглянуть на бородатого мужчину, и ее глаза были полны упрямой решимости.

Хэ Санланг мгновенно заполнился гневом.

Хех! Мужчины и женщины должны держаться подальше!

Она пыталась использовать это глупое правило к своему мужу!

Очень хорошо!

Затем он собирался посмотреть, насколько способна эта злая женщина что-либо сделать!

Хэ Чанди выпустил ее лодыжку и встал. Он отошел в сторону и даже немного повернулся спиной к ней, как будто просто расстояния было недостаточно - ему также пришлось отвести взгляд.

Без этой бороды рядом, Чу Лянь была гораздо более расслабленной, так как она больше не чувствовала себя так на грани. Она скосила взгляд в сторону бороды, только чтобы увидеть его высокую прямую спину. Убедившись, что он действительно больше не смотрит в эту сторону, она протянула руку, чтобы оттянуть тряпку, закрывающую капкан.

Это простое легкое движение ее тела причиняло ей боль, от которой она задохнулась.

Ее внимание было увлечено этой бородой. Только теперь, когда она посмотрела на свою рану, боль вернулась с удвоенной или тройной силой.

Она медленно переместилась в более удобное положение, а затем попыталась раскрыть звериную ловушку, используя руки.

Однако она быстро поняла, что эту ловушку для животных не так легко открыть, как это казалось сначала. Поскольку ее лодыжка оказалась в ловушке, она не могла использовать все свои силы. Кроме того, ловушка для животных была зажата слишком сильно. Она попробовала еще несколько раз, но ловушка была неподвижной. Наоборот, она устала от своих усилий и боли, которую испытывала.

Из-за боли она продолжала тяжело дышать. Ее взгляд нерешительно повернулся к бородатому мужчине, стоящему не так далеко. Она хотела попросить его о помощи, но, когда вспомнила, как она отказалась от его помощи раньше, она просто не могла скрыть свою гордость.

Чу Лянь ругала себя, расстроенная.

Хотя Хэ Санланг стоял в стороне и притворялся, что ему все равно, он краем глаза наблюдал за Чу Лянь.

Он наблюдал, как эта крошечная, но упрямая фигура стиснула зубы, пытаясь вырваться из ловушки для животных, ее ресницы уже были мокрые от слез и от борьбы.

Эти маленькие руки, покрасневшие от холода, сжимали обе стороны капкана так свирепо, что ее суставы побледнели. Тем не менее, стальной капкан оставался зажатым на ее ноге без сдвига. В конце концов, она слабо отпустила капкан. Ее нога все еще была в нем, и все, что ей удалось сделать, - это потерять больше крови, струящейся из ее раны.

Хэ Чанди разозлился окончательно и больше не мог продолжать стоять. Он ругал себя за то, что пошел с ней на компромисс и забыл о своей первоначальной цели.

Он проигнорировал все протесты злой женщины и схватил руки Чу Лянь одной из своих рук. Он был так близко от нее, что чувствовал на своем лице ее дыхание. Когда он заговорил, его слегка хриплый голос проявил сдержанность, он предупредил ее говоря: «Не двигайся, или ты больше никогда не воспользуешься этой ногой!»

Чу Лянь испугалась гневного крика бородача. На этот раз она действительно оставалась совершенно неподвижной, не смея сдвинуться ни на дюйм. Однако в следующую секунду Чу Лянь поняла, что за холодными словами бородача был еще один слой, скрытый под гневом, было чувство беспокойства по поводу ее благополучия.

Она моргнула широкими, невинными глазами. Чу Лянь не была человеком, который не ценил доброту. Поскольку кто-то взял инициативу, чтобы помочь ей, она не собиралась отказываться от помощи. Если она действительно откажется от его помощи снова, она не будет просто глупой, она будет ухаживать за смертью!

Прямо сейчас, они оба были так близки, что Чу Лянь могла видеть каждую отдельную ресницу на его глазах.

Для чего мужчине нужны такие длинные и прекрасные ресницы?

Хотя половина его лица была закрыта бородой, она все еще могла сказать, что под всеми этими волосами его черты были в порядке. Его профиль был особенно красив: высокий нос, длинные узкие глаза и слегка бледные губы.

Интерес Чу Лянь к тому, как он выглядел под этой бородой, рос.

После того, как Хэ Санланг остановил Чу Лянь, он наклонился и использовал обе руки, чтобы открыть стальную ловушку, а затем осторожно вынул ее тонкую лодыжку из холодных металлических челюстей.

Без особого выражения на лице, Хэ Санланг спросил: «Так почему же вы не говорите о том, чтобы оставить дистанцию между мужчинами и женщинами сейчас?»

Маленький кусочек доброй воли, который он накопил в сердце Чу Лянь после того, как он так осторожно справился с ее раненой лодыжкой, была полностью сметена этим вопросом.

Лицо Чу Лянь вспыхнуло от гнева. Однако она не могла ругать его, так как была неправа, потому что была слишком упрямой раньше. С другой стороны, если бы эта борода не спровоцировала ее своими холодными словами, как она могла действовать так опрометчиво?

Хэ Чанди наблюдал, как щеки злой женщины покраснели от разочарования, и ее изначально широкие глаза стали водянистыми, и она выглядела как маленький птенец, который нуждался в одобрении. Она, конечно же, была в гневе, но не могла найти никакого оправдания, чтобы накинуться на него. Эта мысль успокаивала разочарование в его сердце, делая его ледяное лицо слегка более теплым.

Когда Сан Санланг продолжил смотреть на Чу Лянь, которая сидела на корточках на сухом бревне, она надулась и отвернулась, пытаясь показать свою обиду. Его глаза снова взглянули на ее поврежденную лодыжку. Некоторое время он колебался, а затем присел на корточки и повернулся к ней спиной.

Когда Чу Лянь увидела его странное действие, она сразу же насторожилась. "Что ты делаешь!"

Хэ Санланг глубоко посмотрел на нее, и сказал: «Залазь».

Залазить? На что?

Только когда Чу Лянь посмотрела на его широкую спину, она наконец поняла, чего он хочет. Он собирался нести ее на закорках весь путь назад?

Увядающий румянец на ее щеках появился с новой силой. Подобного было не так много в современном мире: это был бы просто, как добрый и полезный жест. Однако сейчас она была в Великой династии Ву! Самое близкое действие, которое она имела с мужем, Хэ Санлангом, - просто спать в одной постели. С отдельными одеялами!

Как она могла заползти на спину незнакомца? И... и эта борода все время хмурилась. Вероятно, он не был хорошим парнем. Он может даже укрывать некоторые плохие намерения!

Чу Лянь молчала, демонстрируя беззвучный протест.

Брови Чанди сморщились. Он явно был недоволен: «Значит, вы не хотите, чтобы я вас нес? Вы собираетесь пройти весь путь назад сами?»

Закончив говорить, он встал и навис над Чу Лянь всем своим ростом.

Чу Лянь чувствовала себя очень смущенной. Каждый раз, когда эта борода открывала рот, она никогда не оставляла ей шанса! Она собиралась проклинать этого глупого человека всю жизнь!

Чу Лянь попыталась встать, но травма лодыжки была слишком тяжелой. Она начала качаться и мгновенно упала. Чу Лянь чуть не плакала. Она не могла перенести вес на правую ногу.

«Вы все еще хотите вернуться самостоятельно, находясь в этом состоянии?» Он фыркнул. «У вас есть два выбора. Или останьтесь здесь, чтобы кормить диких зверей, или позвольте мне отнести вас.»

Чу Лянь не поддавалась давлению, и она была одновременно упрямой и гордой до мозга костей.

Как говорится, вы можете изменить горы и реки, но не природу человека. Если бы Хэ Санланг доброжелательно говорил с ней, она не была бы необоснованным человеком. Однако, чем больше ее кто-то провоцировал, тем упёртей она становилась.

Когда она подняла голову и увидела человека, стоявшего там со скрещенными руками, будто его слово было законом, ее лицо вспыхнуло!

Неужели нет другого способа вернуться в пещеру, чем позволить ему нести ее? Нести этому высокомерному человеку? Она отказывается. Чу Лянь просто не примет его помощь сегодня.

Она надула щеки и сказала: «Тогда я буду кормить диких зверей!»

Глаза Санланга загорелись огнем, когда он услышал ее ответ.

Если бы это был один из его подчиненных в лагере, он бы его уже ударил. К сожалению, человеком, вызывающим его ярость, была Чу Лянь!

Он изначально собирался уменьшить ее страдания, где бы она ни была. Однако эта глупая женщина плевала на его доброту и предпочитала страдать вместо этого.

Глаза Хэ Чанди потемнели. Слова, которые выходили из его уст, были похожи на кинжалы, и он рассмеялся. «Вы продолжаете держать расстояние, которое должны соблюдать мужчины и женщины, но разве вы не думаете, что уже немного поздно? Мы уже провели ночь вместе! Не забывайте, где вы проснулись сегодня утром.»

Чу Лянь не подумала, что эта борода будет так нагло говорить с ней. Ее гнев достиг своего пика. Недолго думая, она закричала: «Я думала, что Хэ Санланг был черезчур бесстыдным и достаточно холодным! Вы... вы еще более бесстыдны, чем он!»

Сказав это, Чу Лянь была исполнена сожалением.

Что с ней происходит? Почему ее темперамент вспыхивал так сильно, когда она была рядом с этой бородой? Она даже стала говорить, прежде чем подумать. Куда ушло ее спокойствие?

Они были здесь одни в пустыне. Если бы у него были какие-то неблагоприятные намерения, она была бы проигрывающей стороной. Кроме того, ее нога была уже ранена. Она была как рыба на измельчительном блоке!

Пребывая в своих расстроенных чувствах, Чу Лянь не осмелилась взглянуть на выражение лица бородача.

Ее губы расстались с желанием извиниться, но в следующую секунду она почувствовала, что ее подхватили и бросили через широкие плечи.

Движение было слишком неожиданным. Когда она смогла отреагировать, ее тело уже было на его плечах. Она чувствовала напряжение в животе, и ей было еще более неудобно, потому что болталась ее голова.

Одна из его рук обернулось вокруг ее коленей, а другая рука держала ее лодыжки. Он хладнокровно предупредил ее: «Не двигайся, иначе я тебя выброшу».

Поскольку ее перевернули с ног на голову, изначально белое лицо Чу Лянь было теперь красным от прилива крови, летящей к ее голове. Даже уши были все красные.

Она била его кулаками от стыда и разочарования. «Ты... Подставил меня прямо сейчас! Ты мне не нужен! Если... Если мой муж узнает, он отрубит тебе руки и ноги!»

Маленькие удары Чу Лянь были похожи на щекотку для тонкого, крепкого Хэ Санланга. Он фыркнул: «У вас нет никаких принципов, не так ли? Разве вы не оскорбляли только что своего мужа за то, что он был бесстыдным и холодным?»

Его слова остались без ответа. Она могла только отреагировать, пытаясь устроиться поудобнее.

Хэ Чанди достиг предела своего терпения. Эта злая женщина просто любила издеваться. Он победил ее в мгновение ока. Тем не менее, он все еще чувствовал себя довольно злым. Так вот как она думала о нем, не так ли?

Бесстыдный? Холодный? Хех! Отлично! Как он мог сравниться с этим теплым и романтичным Сяо Уцзином?

Вероятно, она не знала, что он и был тем человеком, которого она так просто оскорбила!

Хэ Чанди чувствовал себя крайне досадно благодаря непрекращающимся ударам Чу Лянь. Яд все еще циркулировал в его теле, поэтому он сейчаса не слишком хорошо себя чувствовал.

Чу Лянь была его женой. Он мог делать все, что хотел, абсолютно безнаказанно!

По мере того как его раздражение усилилось, Хэ Санланг сжал ее ноги одной рукой, освободив другую руку. Резкий шум раздался, когда его ладонь приземлилась на мягкую упругую задницу Чу Лянь...

На этот раз не только Чу Лянь была шокирована. Даже тело Чанди немного застыло, ошеломленное его собственным действием, вызванным разочарованием. Однако он быстро восстановил свое обычное спокойствие. Она была его женой, поэтому, давая ей небольшой привкус наказания, он был в пределах своих прав.

Хотя он и рассуждал об этом в уме, задняя часть его ушей покраснела от смущения. Рука, которую он использовал, чтобы шлепнуть ее по заднице, свободно болталась сбоку. Хэ Чанди сжал руку другой рукой. Похоже, он все еще чувствовал воспоминание об этом мягком, плюшевом ощущении на ладони. Он не мог не рассмеяться: «Почему она была такая мягкая...»

Чу Лянь не согласилась. Когда она наконец опомнилась, она вот-вот готова была взорваться.

Ее прежде жесткое тело, казалось, было наполнено силой, когда ее ум вернулся. На этот раз она вложила всю свою энергию в борьбу и закричала: «Ты, бесстыдный человек! Как ты мог это сделать?»

Когда Сан Санланг увидел, что она борется даже больше, чем раньше, он начал ощущать приступы головной боли. Однако все, что он мог сделать, это продолжать угрожать ей с ледяным выражением лица. «Разве этого не было достаточно? Я не возражаю быть еще более бесстыдным.»

Чу Лянь застыла. Как спящий шар, ее тело смягчилось, и она послушно улеглась на спине Чанди.

Она закусила губу и перестала бороться, не сказав ни слова.

Поскольку ее держал на плече Чанди, он не мог видеть ее выражения лица. Злые слезы и покрасневшие миндалевидные глаза Чу Лянь остались совершенно незамеченными.

Когда он увидел, насколько эффективна его угроза, Хэ Санланг расслабился и продолжил шагать по направлению к пещере с Чу Лянь, все еще свисающей через его плечо.

Он чувствовал себя ужасно со всех сторон, и сильная лихорадка тоже не утихала. Когда он подошел к пещере и снял Чу Лянь, его внутренний слой одежды был полностью пропитан холодным потом. Когда он попытался отдышаться, его взгляд опустился на Чу Лянь. Она спряталась в углу и молча прижимала колени к себе. Когда он взглянул немного ближе, внезапное осознание поразило его, как молния.

Чу Лянь молчала весь остаток пути: он не ожидал, что она заплачет.

Уголки ее глаз были красными, вместе с кончиком ее носа. Ее глаза миндалевидной формы были водянистыми, и было ясно, что она не может сдержать слез.

Чу Лянь отвернулась, не глядя на него. Ее глаза смотрели на кучу высушенной травы в пещере.

Теперь Санланг успокоился. Он начал сожалеть о своих необдуманных действиях, совершенных раньше. Однако, хотя он хотел все объяснить Чу Лянь и, возможно, раскрыть свою личность, она отказывалась смотреть на него. Это было немного обескураживающе.

Хэ Чанди неловко стоял. Взгляд, который он направил на Чу Лянь, был сложным. Он попытался открыть рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло - даже тень неуклюжих объяснений. Наконец, он просто бросил ей несколько слов. «Никуда не уходи, горный лес не безопасное место. Отдохни здесь некоторое время, я пойду и найду чего-нибудь поесть.»

С этим Хэ Санланг повернулся и вышел из пещеры.

Только после того, как бородач наконец исчез, Чу Лянь осмелилась взглянуть на вход в пещеру. Бородач раньше был слишком страшным.

Теперь, когда она была одна в пещере, Чу Лянь наконец успокоилась.

Она яростно вытерла слезы рядом с углами ее глаз. В своем сердце она была в смятении. Она не могла приблизиться к этому бородачу, но она тоже не могла его покинуть. Сегодня ее импульсивные действия заставили ее страдать. Кроме того, этот лес был полон скрытых опасностей. Если бы она захотела выйти, ей все равно пришлось бы зависеть от этого бородача.

Прошел час или около того, Чу Лянь услышала звук шагов, идущих со стороны входа в пещеру. Она заглянула и увидела там знакомую высокую фигуру.

Чу Лянь глубоко вздохнула, чтобы напомнить себе сохранять спокойствие.

Бородач принес уже двух фазанов, уже лишенных перьев. Когда он заходил, большая часть его лица была окутана тенью, и только его черные глаза сияли глубоким блеском.

Чу Лянь осмелилась лишь окинуть его быстрым взглядом, а затем снова отвернулась.

Казалось, что бородач понял, что его нелепые поступки сделали ее более осторожной по отношению к нему. Когда он подошел к огню, он ничего не сказал и просто пронзил двух фазанов деревянными палками и поместил их над огнем, чтобы поджарить.

Как только бородатый человек пошел к ней, она быстро попыталась сдвинуться. Однако, прежде чем она успела убраться подальше, ее раненая нога была поймана его сильными руками.

Чу Лянь резко взглянула на бородача, ошеломленная его действиями.

Ее глаза сияли от горя, она неохотно позволила ему делать то, что ему нравилось.

Санланг просто бросил на нее спокойный взгляд и спросил своим притягательным голосом: «Зачем ты прячешься? Разве ты не хочешь обработать ногу?»

Услышав это, Чу Лянь посмотрела на руку, схватившую ее за лодыжку. Тепло его ладони было везде, где та коснулась ее кожи. Даже сквозь толстые зимние штаны, которые были на ней она ощущала сильный жар его тела в том месте, где он ее держал.

Чу Лянь неловко перевела взгляд. Она просто не знала, как реагировать, когда он действует так хорошо, перевязывая ее лодыжку. Он слишком отличался от того злого дразнящего мужчины, каким был прежде.

Хэ Чанди поднял свою собственную броню и снял с нее тунику, чтобы оторвать кусок своей мягкой майки.

Затем он попытался поднять подол юбки Чу Лянь. Однако, пережив это однажды, как могла Чу Лянь позволить ему совершить это снова? Она быстро опустила юбку и сказала: «Я знаю, как это сделать. Я сама перевяжу ногу.

Санланг сделал паузу, но ничего не сказал. Он встал и подошел сбоку, передавая полоску ткани Чу Лянь.

Чу Лянь взяла ее и отвернулась, представив ему спину. Воспользовавшись огнем, она осторожно спустила белые носки, а затем подняла подол штанов, которые носила под юбкой.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как она была ранена. Кровь от ее ран уже пропитала ее носки и брюки, а затем высохла, поэтому ее одежда теперь прилипла к ранам. Когда она попыталась содрать одежду, часть ее кожи тоже пострадала - это было больно.

Сердце Чу Лянь из-за бородача, находящегося рядом с ней, было наполнено негодованием. Она не хотела, чтобы бородач смотрел на нее сверху вниз, поэтому она стиснула зубы и перенесла боль, отлепив тряпку, прилипшую к ее ранам, одним движением.

Наконец, ее тонкая лодыжка и голень были обнажены.

Чувство боли ушло, Чу Лянь облегченно вздохнула. Она собиралась протереть свежую кровь, просачивающуюся из ее ран на подол юбки, когда в ее поле зрения появилась большая рука. В ее длинных тонких пальцах была влажная белая ткань.

Чу Лянь была немного ошеломлена. В следующую секунду низкий притягательный голос сказал: «Вытри свои раны этим. Эта ткань чистая.»

Конечно, она была чистой. Санланг оторвал ее от подола своей собственной майки.

Чу Лянь сжала губы. По какой-то причине она не совсем решилась встретиться с глазами бородача. Она протянула руку и вытащила влажную ткань из рук, прежде чем тщательно вытереть рану на лодыжке, наклонив голову.

К счастью, рана была не слишком сильной. Он не повредил ни ее мускулов, ни костей, но плоть вокруг ее лодыжки была в беспорядке прямо сейчас. Вероятно, она не сможет нормально ходить в течение десяти-двадцати дней.

Как Чу Лянь не пыталась скрыть свои раны, пещера была не настолько большой, поэтому Хэ Чанди все же заметил, как они выглядят.

Вначале кожа Чу Лянь была уже бледной. Открытые части ее голени и лодыжки, выглядывающие из-под одежды, были одинаково бледными и гладкими, что делало мокрую кровавую рану еще более жестокой. Санлангу казалось, что он задыхается. Он отвернулся, не в силах смотреть на эту рану.

Закончив уборку, Чу Лянь достала из рук бородача измельченные травы, чтобы нанести их вокруг раны, а затем аккуратно ее забинтовала.

Хэ Чанди сидел напротив стены пещеры, прислонив руку ко лбу. Его глаза были закрыты, и казалось, что он отдыхает.

После того, как Чу Лянь закончила заботиться о ране, она пребывала в оцепенении. В пещере стояла тишина. Ни один из них не издал ни звука. Наконец, Чу Лянь не могла больше сопротивляться и бросила взгляд в его сторону. Бородач не двигался. Она взглянула на него еще несколько раз, но он все еще не проявил ни малейшего признака жизни.

Чу Лянь нахмурилась и предположила, что он спит.

Однако Хэ Чанди не спал. Его голова в настоящее время чувствовала, что она раскалывается на части, а высокая температура, которая утихла раньше, вернулась с удвоенной силой. Пропотев холодным потом, пока нес Чу Лянь обратно в пещеру, он пошел на охоту, а затем потрошил фазанов холодной водой из ручья. Теперь его тело было на грани разрушения от всего этого физического труда. Кроме того, яд еще не был полностью выведен из его организма.

Единственная причина, по которой он все еще был жив, заключалась в том, что его тело было более крепким благодаря ежедневному обучению. Если бы это был какой-то другой нормальный человек, он, возможно, уже давно поддался бы действию яда.

Благодаря предупреждению, полученному ранее, Чу Лянь не осмелилась провоцировать его. Она оставила его наедине с самим собой, думая, что он спит.

Ее взгляд направился на двух жирных фазанов, жарящихся на огне. Чу Лянь сегодня проголодалась до костей: поскольку накануне она скормила всю свою говядину бородачу, она не могла ничего съесть после всей этой работы. Таким образом, прошло почти целых двадцать четыре часа с момента ее последней приличной еды. Уставившись на двух толстых птиц, она бессознательно начала пускать слюни.

Чу Лянь протянула руку и взяла одного из фазанов, внимательно следя за человеком, находящимся рядом с ней. Когда она увидела, что он вообще не отреагировал, она стала немного смелее.

Фазанов жарили на улице. Когда Чу Лянь обнюхала его, она поняла, что сторона, стоящая перед огнем, немного подгорела, так как фазанов ни разу не переворачивали...

Чу Лянь снова взглянула на бородатого мужчину, прежде чем взглянуть на фазана в руках.

Разве бородач действительно решил просто поместить птиц над огнем, пока они не обжарятся?

Чу Лянь подозревала, что два фазана не будут съедобны к тому времени, когда бородач проснется. Вероятно, они были бы полностью обуглены, не так ли? Даже если бы они не превратились в пепел, снаружи наверняка сожглись бы, а внутренности, возможно, еще были бы сырые...

Чу Лянь закатила глаза, достала из-за пояса кошелек и маленький кинжал.

Затем она вытащила из сумочки две маленькие белые фарфоровые бутылки.

Как настоящий гурман, как она не могла принести свои приправы с собой в поездку в пустыню?

Одна из бутылок содержала мелко измельченную соль, а другая содержала специальную смесь Чу Лянь из пяти специй. Порошок с пятью специями был особенно удобен, когда вы в походе.

Она использовала кинжал, чтобы разрезать самую толстую часть фазана, а затем втерла соль и пять пряностей внутрь мяса. Затем Чу Лянь нашла плоские тонкие камни, лежащие вокруг пещеры. После очистки, она поместила камни в огонь, чтобы те согрелись, пока он не стал достаточно горячими, чтобы на них поместить фазана.

Размещение мяса на камнях распределяло тепло более равномерно, теперь он не сгорит так быстро. Удобнее было переворачивать мясо.

Чу Лянь посмотрела на оставшуюся птицу. Когда она вспомнила, как бородач помог ей, она скривила губу и решила не беспокоиться об этом. Поскольку он хотел поджарить фазана таким образом, он мог съесть его, как ему нравилось.

Голова Санланга была чрезвычайно тяжелой и нечеткой. Он чувствовал себя ужасно, поэтому вовсе не спал. Он просто отдыхал, так как у него не было сил двигаться.

Когда он заметил, что Чу Лянь взяла одного из фазанов, он начал становиться немного более настороженным.

Затем, увидев, как она достала маленький кошелек и начала приправлять фазана, он хотел рассмеяться.

Когда эта злая женщина превратилась в гурмана? Она действительно привезла с собой приправы, и у нее даже был маленький нож, чтобы разрезать мясо...

Когда зрение стало расплывчатым, и он почувствовал еще большее головокружение, только оживленная фигура Чу Лянь осталась отраженной в его глазах. Как странно. Они были явно одним и тем же человеком, но почему он чувствовал, что Чу Лянь возле него и Чу Лянь из его прошлой жизни начали разделяться в его уме?

Живот Чу Лянь уже проурчал несколько раз. Она смотрела то на фазана, то на огонь, почти пуская слюну.

Заманчивый аромат медленно поплыл от соленого и перченого фазана. Жир на коже фазана помог сделать поверхность коричневой и хрустящей: внешний слой мяса блестел тонким слоем масла. Чу Лянь могла почти представить себе нежность мяса во рту. Все, что нужно было, лишь укусить...

Чу Лянь осторожно взяла жареного фазана с плоского камня и положила остывать на другом, который она принесла раньше. Она только собиралась оторвать толстую, нежную ножку, когда чужая рука появилась внезапно сбоку.

Чу Лянь смотрела с расширенными глазами, когда только что проснувшийся бородач оторвал ножку, не спрашивая, и тут же начал есть ее.

К тому времени, когда Чу Лянь успела отреагировать, она могла только сердито вскричать: «Ты чего ешь моего фазана?! Твой все еще жарится!»

Санланг сначала вгрызся в самую мясистую часть голени. Кожа фазана была хрустящей, а мясо нежным. Соки изнутри сочились и наполняли рот своим ароматом. Этот новый и нежный вкус был мгновенно запечатлен в его памяти.

Он был так же голоден, как и Чу Лянь, поэтому ему удалось съесть всю голени всего за три укуса.

В этой жизни злая женщина действительно стала великим гурманом. Возможно, единственной чертой, которую она заслужила, была ее благочестивая кулинария.

Поскольку она занимала позицию его законной жены, у него не было причин не пользоваться плодами ее труда, верно?

Когда он видел, как Чу Лянь надула щеки с беспомощным выражением на лице, Хэ Санланг почувствовал удовлетворение, успокаивающее его избитое тело.

Санланг проглотил последний глоток мяса и отбросил кости в сторону. Затем он посмотрел на Чу Лянь и сузил глаза. «Я охотился на этого дикого фазана».

Чу Лянь не могла придумать, чтобы что-нибудь сказать в ответ.

Она изо всех сил старалась успокоить свой гнев. Он был прав: он был тем, кто поймал его. Она только добавила немного работы, чтобы его приготовить. Если бы он захотел у нее фазана полностью, она вообще не имела права останавливать его.

В конце концов, Чу Лянь могла только свирепо на него взглянуть.

Из этого всего фазана Чу Лянь удалось съесть только одну ножку и несколько кусочков нежного мяса. Остальная часть досталась бородачу.

Чу Лянь потерла свой раздутый животик, жалуясь, что Хэ Санланг съел слишком много, и что она не наелась.

Тем временем Хэ Санланг прислонился к стене пещеры, слишком ленивый, чтобы даже взглянуть на двуликую женщину.

Чу Лянь еще этого не осознала. Но когда они делились жареным фазаном, кроме первой ножки, которую съел Хэ Санланг, он отдал лучшие части фазана Чу Лянь. Только после того, как Чу Лянь съела достаточно, он доел все остальное.

Чу Лянь была беспомощным против сильного, вороватого тирана, каким был Хэ Санланг. Когда они закончили есть, Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть на другого фазана, который был отодвинут от огня. Она внутренне плакала. Они не могли тратить впустую такую пищу.

В конце концов, она взяла оставшегося полуготового фазана и приправила его, а затем завернула в чистые сухие листья, отложив его в сторону. Завтра будет завтрак.

Когда Чу Лянь посмотрела в сторону входа в пещеру, она заметила, что небо медленно потемнело. Затем она осторожно взглянула на бородача. Кто знал, была у него уверенность, что он сможет вывести ее из этого пустынного леса?

Чу Лянь тайно приняла решение: если бородач не упомянет об уходе завтра, ей придется начать с ним откровенную дискуссию.

Ночь снова наступила. На этот раз Чу Лянь была очень осторожна. Она положила плащ на огонь возле бородатого мужчины и медленно улеглась. Она даже повернулась к нему спиной.

Хэ Санланг внутренне фыркнул и не был обеспокоен осторожностью Чу Лянь. Он просто лег на пол и положил руки за голову. Во-первых, он плохо себя чувствовал, поэтому быстро заснул.

Однако Чу Лянь ворочалась и не могла присоединиться к нему во сне. Даже возле огня холода в пещере зимой был достаточно, чтобы заставить ее свернуться, как креветка.

Когда она вспомнила о теплой дремоте, которая у нее была вчера, Чу Лянь почувствовала себя довольно жалко.

Ее тело сжалось, и она обняла колени, почти превратившись в круглый человеческий шар. Чу Лянь заставила себя закрыть глаза и отдохнуть.

К счастью, ей удалось уснуть. Из-за усталости, которую она получила в течение дня, она быстро потонула в сладком сне.

Чу Лянь проснулась вскользь, услышав, как кто-то разговаривает после сна в течение какого-то периода времени. Огонь рядом с ней уже был погашен: она проснулась от холода.

Она плотно обернула свой плащ вокруг себя и использовала слабый лунный свет, вытекающий из-за пределов пещеры, чтобы разглядеть окружающие предметы и добавить к огню ветви. Когда пещера снова засветилась, Чу Лянь поняла, что звуки, которые она слышала во сне, были сказаны бородатым мужчиной через огонь.

Она осталась там, где была, и внимательно посмотрела на бородача. Когда он, казалось, не отреагировал, она использовала стену пещеры в качестве поддержки, чтобы прихромать к нему.

Когда Чу Лянь наконец добралась до бородатого человека, она поняла, что половина его лица, освещенная огнем, была полностью красной. Несколько свободных волос приклеились к его лицу благодаря слою пота на его коже. Чу Лянь испытала шок и быстро потянулась, чтобы коснуться его лба.

Она только коснулась его всего лишь на секунду, а затем отвела свою руку: он был слишком жарким.

Теперь Чу Лянь начала паниковать. Хотя бородач была очень раздражающим, она не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось. Если он не выживет, она никогда не сможет покинуть этот лес!

Чу Лянь стиснула зубы и присела на корточки у костра. Она приготовила сырой факел для себя и выскользнула из пещеры.

Если она помнила правильно, в пещере находился небольшой ручей, расположенный в пятидесяти метрах от пещеры.

Прыжки на одной ноге у Чу Лянь заняли полчаса, чтобы покрыть общую дистанцию в сто метров или чуть больше.

Она закрыла горячий лоб бородача влажной тканью, а затем сняла с него броню и тунику, обнажив его мускулистую грудь.

В настоящее время они находятся в состоянии чрезвычайного положения, поэтому Чу Лянь не имела никакого настроения, чтобы любоваться на тело, обнаженное на ее глазах. Она быстро использовала влажную ткань, чтобы обтереть его грудь и руки для снижения температуры.

Однако кожа Хэ Санланга была очень приятной. Несмотря на то, что он каждый день тренировался на открытом воздухе на северной границе, будучи взбитым ветром и загорелым на солнце, он не стал темнее. Не было большой разницы в цвете его кожи по сравнению с тем, когда он был в столице. Если бы он специально не носил бороду и не вышел со своим полным набором доспехов, никто не поверил бы, что он был сыном военного чиновника, не говоря уже об офицере армии.

Хотя его грудь была накачанной и мускулистый, она не была бронзовой, как у многих других мужчин в армии. Его кожа была довольно неплохой, но не болезненно бледной кожей человека, который редко видел солнце: это был здоровый и естественный светлый цвет.

Как и ожидалось от кого-то с прозвищем «Хэ Санланг ярмарка».

Чу Лянь обтерла бородача три или четыре раза. Когда она снова проверила лоб, его лихорадка, похоже, немного успокоилась.

Чу Лянь облегченно вздохнула. Раз его лихорадка продолжает спадать, бородач, вероятно, выживет ночью.

Именно в это время мужчина начал говорить во сне.

«Ты, злая женщина! Я никогда не прощу тебя! Ты... даже не мечтай!»

Чу Лянь была потрясен внезапным криком. Она отдернула руку и широко взглянула на мужчину, но его собственные глаза все еще оставались закрытыми.

Когда она поняла, что он лишь спит, она облегченно похлопала его по груди и успокоилась.

Это действительно испугало ее.

Рот бородача снова зашевелился, когда он что-то пробормотал. Однако он говорил слишком тихо и быстро: Чу Лянь не могла понять, что он говорит.

Чу Лянь снова подкралась, слишком любопытно ей было. Она прижалась ухом ближе, чтобы понять, сможет ли она что-нибудь уловить. Она хотела знать, что он говорит.

Несмотря на то, что она была как можно ближе к нему, Чу Лянь смогла разобрать только несколько слов.

Через мгновение Чу Лянь выпрямилась. Ее брови нахмурились, когда она подумала о своих странных блужданиях.

«Хах! Вы злая женщина! Вы сожалеете о своем предательстве сейчас? В конце концов, он оказался плохим парнем! Он тоже предал тебя! Ты грустна? Ты ранена? Позволь мне сказать тебе, боль, которую я чувствую, в сто раз больше, чем твоя!»

Чу Лянь:......

Угол ее рта дернулся, когда она посмотрела на мужчину перед ней. Разве этот парень раньше страдал от какого-то горя?

Так же, как Чу Лянь думала о том, чтобы подслушать больше его сочного бреда, мужчина успокоился и прекратил говорить.

Вскоре после этого его температура снова начала расти. У Чу Лянь не было выбора, кроме как продолжить обтирать его тряпкой, чтобы помочь ему снизить температуру.

Наконец, Чу Лянь прислонилась к стене пещеры и позволила бородочу использовать ее колени в качестве подушки. Таким образом, если бы его состояние изменилось, она могла проснуться ото сна и проверить, горит ли он еще.

Ближе к концу ночи Чу Лянь была слишком уставшей. Она заснула, прислонившись к стене.

В ее снах она чувствовала, как что-то обнимает ее за талию. Однако она была слишком уставшей, чтобы реагировать. У нее даже не было сил открыть глаза, чтобы понять, что это.

Находясь в ловушке своих кошмаров, брови Хэ Санланга были тесно связаны друг с другом. Как раз в то время, когда его пытали как умственно, так и физически, в самое трудное время ему казалось, что его тело внезапно погрузилось в теплое и удобное место.

Он поймал намек на знакомый, утешительный запах и быстро успокоился. Вся его голова, казалось, увязла в этом сладком запахе, помогая успокоить его хаотичные мысли.

Высокая температура медленно утихла вместе с ними.

В какой-то момент руки Сан Санланга потянулись, чтобы обхватить узкую талию Чу Лянь. Это мягкое и уютное чувство успокоило его посреди его глубокого сна.

Санланг глубоко вздохнул, подсознательно желая сохранить этот сладкий запах и чувство собственного достоинства.

Держась за руки, он остановил свои мысли. Только после того, как Чу Лянь немного зашевелилась из-за неудобных объятий, наконец, бессознательный Хэ Санланг проснулся.

Он медленно открыл глаза. Тогда он заметил, что обнимает кого-то, а все его тело застыло.

Остатки его страшных снов покинули его ум. Когда он поднял глаза, чтобы увидеть лицо женщины, которая преследовала его в кошмарах, Хэ Чанди почувствовал себя крайне отвратительно, как будто он просто проглотил большую толстую муху.

Он быстро отпустил талию Чу Лянь и сел. Он даже отступил назад на несколько шагов, чтобы сохранить некоторое расстояние между ними.

К счастью, эта злая женщина спала, как мертвая. Его внезапные движения не заставили ее проснуться.

Хэ Чанди потер виски. Его голова была больнее, чем вера.

В тот момент, когда он проснулся и увидел Чу Лянь, он думал, что его прошлая и настоящая жизнь наложились друг на друга.

Однако, когда его разум медленно вернулся, Чу Лянь в его уме медленно начала разделиться и превратилась в две полярные противоположности.

Хэ Чанди стал смотреть на Чу Лянь с нечитаемым выражением. Она все еще была в той же позе, что и раньше, прижавшись к неровной пещерной стене своими прямыми ногами. Одна из ее рук держалась за влажную ткань. Маленькая тыква, наполненная водой, была перевернута, оставив небольшую лужу воды на земле, которая медленно леденела.

С интеллектом Хэ Чанди было не трудно угадать, что сделала для него Чу Лянь. Однако, это также бросило его сердце в еще больший хаос.

Он не сводил глаз со спящей женщины, находящейся всего в нескольких шагах от него. В его сознании, две разные фигуры вспыхивали одна против другой.

Какая из них был настоящей Чу Лянь?

Должен ли он снова доверять ей?

Подобно тому, как Хэ Санланг погрузился в свои болезненные мысли, его острые уши поймали мягкий звук шагов за пределами пещеры. Он напрягся и тут же вскочил, перейдя к Чу Лянь и встряхнув ее.

Чу Лянь вздрогнула. Все еще находясь в сонливом оцепенении, она услышала, как бородач произнес с серьезным лицом: «Тут... Кто-то идет».

Оставшаяся сонливость в ее сознании мгновенно ушла от страха.

Санланг отбросил свои сложные мысли и подсознательно встал перед Чу Лянь, защищая ее собой. Он достал из-за пояса кинжал. Его глубокие глаза были сосредоточены на входе в пещеру, как орел на охоте.

У них не было времени прятаться. Было ясно, что кто-то обнаружил их присутствие в пещере.

Тонкие брови Чанди были сведены. Он только надеялся, что злоумышленники не были тухунами. У него не было оружия, и его тело не было в пиковом состоянии. Кроме того, рядом с ним была слабая женщина. Сейчас он не будет соответствовать элитарным воинам Тухуна.

Взгляд Чу Лянь также застыл на входе в пещеру, ее глаза были очень осторожны. Она почувствовала, что находится в одном из мешочков, что висели на талии и достала бутылку с молотым чили. Если действительно начнется битва, она собиралась бросить этот порошок прямо в лицо ее противника!

Ждать посетителей не пришлось слишком долго. У входа в пещеру появились две странные фигуры.

Теперь, когда Хэ Санланг смог разглядеть лица новичков, его напряженные нервы полностью расслабились.

«Брат Хэ!»

«Капитан!»

Два крика, полные удивленной радости, потрясли Чу Лянь.

Санланг убрал кинжал и пошел их приветствовать. Люди, которые приехали, были лейтенантом Сяо Хунью и еще одним хорошим солдатом под командованием Чанди, Чжао Лян.

Казалось, что сигнал, который он отправил ранее, сработал.

Сяо Хунью, который был моложе Чанди всего лишь на год, крепко обнял его. Затем он сильно ударил Чанди по спине. «Брат Хэ, ты испугал нас до смерти. Ты в порядке? Когда мы с Чжао Ляном нашли сигнал и пришли посмотреть, мы наткнулись на разведчика Тухунов. Мы устранили его.

Чжао Лян, стоя в стороне, кивнул в знак согласия.

Хэ Санланг похлопал их обоих по плечам. «Хорошая работа, вы двое».

Стоя за Хэ Санлангом, Чу Лянь был полностью ошеломлена. Сначала она смотрела на Сяо Хунью, а затем Чжао Ляна своими большими невинными глазами. По какой-то причине, их обращение к бородачу ей показалось немного странным... «Брат Хэ»?

Фамилия этого бородачу была Хэ, и он был также капитаном... Конечно, это было не просто совпадение!

Чу Лянь, наконец, посмотрела на высокую и мускулистую спину своего спасителя. Его бородатое лицо появилось у нее в голове...

Она покачала головой. Как бы она ни старалась, она просто не могла связать красивую внешность Чанди с грубым, бородатым лицом своего спасителя.

Чу Лянь с облегчением поморщилась и успокоила себя, что это просто совпадение. В северных пограничных войсках находились десятки тысяч человек. Не было бы странно, если бы там был еще один капитан Хэ, верно?

Однако, несмотря на это, в ее сердце было чувство беспокойства.

Когда Сяо Хунью беседовал с Хэ Санлангом, он случайно бросил взгляд на нее. В его глазах мелькнула испуганная зависть, и он выглядел как идиот. Сяо Хунью тут же выпалил: «Брат Хэ, это сестра в законе?»

Санланг не ожидал, что Сяо Хунью задаст такой вопрос. Он не сразу ответил Сяо Хунью и просто повернулся, чтобы спокойно взглянуть на Чу Лянь. Он хотел знать, какое выражение лица покажет эта злая женщина.

Чудесные глаза Чу Лянь расширились в огромные круги. Ее тело застыло, когда она посмотрела на ухмыляющегося Сяо Хунью, а затем ее взгляд вернулся к бородачу.

Хех! Что это за шутка?

Чу Лянь сделала все возможное, чтобы оправиться от крайнего оцепенения. Когда через несколько секунд она не услышала никакого ответа от бородача, сердце, которое только что вырывалось из груди, снова успокоилось. В конце концов, это должно было быть недоразумением. Возможно, этот бородач пошел встречать свою жену и случайно спасл Чу Лянь по пути. Может быть, солдат ошибся относительно его жены.

Правильно, должно быть так и есть.

Несмотря на то, что Чу Лянь знала, насколько плохи эти рассуждения, находящиеся в глубине ее сердца, она предпочла бы полагать, что бородач, с которым она провела два дня и две ночи, был не Хэ Чанди. Вспоминая все глупые вещи, которые она сделала, она просто хотела выкопать яму в земле и зарыться в нее.

Не признать своего мужа... ругать его, как если бы он был каким-то другим человеком... И даже немного сблизиться с ним, предполагая, что он был другим человеком...

Чу Лянь не могла продолжать думать об этом. Она просто надеялась, что небеса благословят ее удачей и помогут ей, хотя бы однажды.

Хэ Чанди отвел свой взгляд от Чу Лянь, приподняв губы, издеваясь над ней в своем сердце.

Даже плотный Сяо Хунью понял, что между парой что-то не так. Его улыбка исчезла, и он быстро ударил Хэ Санланга своим плечом. Низким голосом он спросил: «Брат Хэ, что случилось? Вы сделали сестру несчастной?»

Санланг холодно посмотрел на него, предупредив его, чтобы он закрыл рот.

Сяо Хунью, естественно, был человеком, которому не нравилось молчать. Он обвел глазами пещеру, а затем приблизился к Хэ Санлангу и продолжил свой допрос еще ниже.

«Брат Хэ, так как вы провели две ночи снаружи с Сестрой в законе, может быть, что сестра в законе сердится, потому что вы не дали ей достаточно «нежности»? Если это так, вы должны правильно объяснить ей это! У нас даже нет женщин в лагере, чтобы успокоить нас, поскольку законы в нашем лагере более строгие».

Когда Сяо Хунью закончил говорить хамским тоном, он послал осмысленный взгляд в сторону третьей ноги Хэ Санланга.

Люди в лагере были мужчинами. Когда они собрались вместе, чтобы поболтать ночью, было трудно избежать темы женщин. С течением времени даже девственник Сяо Хунью был заражен их грубыми разговорами.

Кроме того, Хэ Чанди и Чу Лянь не были женаты еще и полгода. Хэ Чанди покинул столицу вскоре после брака. Поскольку отношения молодой пары все еще были новыми во время его отъезда, им явно не хватало времени на качество. Было нормально предположить, что они выполняли горизонтальный танец последние пару дней, оказавшись в ловушке.

Хэ Чанди не ожидал, что его младший армейский товарищ выдаст такую шутку прямо сейчас перед ним. Его красивое бородатое лицо застыло, став темнее и темнее.

Хэ Чанди взревел: «Что за глупости!»

К счастью, волосы Хэ Санланга спрятали его покрасневшие уши. В противном случае, если бы озорной Сяо Хунью заметил их, он определенно умудрился бы подразнить его еще и за то, что он застенчив.

На самом деле, несмотря на то, что Хэ Санланг выглядел спокойным и мудрым снаружи, с его обычно прохладным выражением, он все еще был девственником - и в этой жизни, и в прошлой.

Если бы Сяо Хунью узнал об этом факте, он, вероятно, указал бы на Хэ Санланга и смеялся бы три дня подряд. У него была такая красивая жена рядом с ним, но он не коснулся ее ни разу. Можно ли его вообще считать мужчиной? Его высокий и энергичный Брат Хэ не мог быть импотентом, верно?

Пока мужчины спорили, от входа в пещеру раздался звук шагов.

Когда Сяо Хунью заметил, что глаза Чанди стали серьезными, он быстро ударил голову рукой, как будто он только что вспомнил. «Правильно, брат, я забыл тебе сказать! Частные солдаты вашей семьи пришли с нами. Должно быть, они сейчас подойдут».

Сразу после того, как он закончил говорить, группа людей вошла в пещеру. Впереди был Мо Ченгги.

Как только Мо Ченгги увидел Хэ Санланга, он взволнованно подбежал к своему молодому хозяину. Он встал перед другими частными солдатами и поклонился Хэ Чанди. «Третий Молодой Мастер, этот старый слуга рад, что вы здоровы».

Возможно, из-за различий в их статусе не было следов надменности и презрения, которые Мо Ченгги демонстрировал перед Чу Лянь. Эти старые солдаты, которые следовали за старым графом Цзин'ань в бою, были по-настоящему верны и заботились о хозяевах-мужчинах семьи Хэ.

Стоя за остальными, всего в нескольких метрах, Чу Лянь впала в шоковое состояние.

Ее миндалевидные глаза широко раскрылись, а ее слегка розовые губы раскрылись в выражении недоумения. В ее голове раздалось одна фраза: «Борода - это Хэ Санланг!»

Как это могло случиться!

Ее глаза бессознательно устремились на Чанди, сердце заколотилось в ее груди. Было ли это из-за шквала эмоций, которые она испытывала сейчас при осознании истины, или постоянное напряжение и нервозность в ее сердце с тех пор, как ее преследовали тухуны, Чу Лянь знала одно.

В тот момент, когда она вспомнила все глупые вещи, которые она сделала перед Хэ Санлангом, когда держала его за незнакомца, она действительно хотела умереть.

Когда ее мысли стали метаться у нее в голове, она не смогла сдержаться и взглянула на Хэ Санланга. Это... этот парень знал правду все это время и на самом деле дразнил ее нарочно, просто чтобы посмотреть, как она обманывает себя. Как... совершенно бесстыдно!

Лицо Чу Лянь покраснело, а ее грудь вздымалась от каждого вздоха. Однако она не могла раскрыть правду перед этими людьми, поэтому она могла только терпеть свое разочарование.

Хэ Чанди кивнул и спокойно ответил: «Я в порядке, но война в Лянчжоу продолжается. Мы должны быстро возвратиться.»

Сяо Хунью также стал серьезным. Он улыбнулся и кивнул Чу Лянь, прежде чем вывести людей из пещеры и приказать кому-то привести лошадь Чанди.

Только тогда Хэ Санланг повернулся, чтобы посмотреть на Чу Лянь и заметил ее разочарованное выражение.

Чу Лянь знала, что она виновата в том, что была слепа и не узнала его, поэтому она чувствовала себя слишком смущенной, чтобы заговорить первой.

Вместо этого, когда она встретила его холодный взгляд, Чу Лянь виновато посмотрела ему в глаза. Хэ Санланг стоял на ветру, заложив руки за спину. Он продолжал смотреть на нее, пока она не почувствовала, как по ее коже поднимаются мурашки. Наконец он подошел к ней.

«Насколько впечатляюще, моя жена. Вы даже не узнали своего мужа? Теперь вы должны открыть глаза получше и хорошо посмотреть. В противном случае, вы можете даже принять незнакомца за своего мужа в следующий раз и нацепить мне на голову рога!»

Санланг не стал дожидаться, когда светлый взгляд Чу Лянь снова повернется к нему. Он подвел ее ко входу и вывел из пещеры.

Чу Лянь была очень зла, но не могла ссориться с мужем перед множеством людей. Это было бы плохо для их репутации.

Таким образом, самое большее, что она могла сделать, это взглянуть на Хэ Санланга, молча оставаясь в его объятиях.

Конечно, Хэ Чанди почувствовал, что в глазах Чу Лянь чувствуется обида и жажда убийства.

Он холодно посмотрел на нее и сказал: «Если вам нравится так много смотреть на меня, я позволю вам делать это, когда мы вернемся в Лянчжоу!»

Чу Лянь стиснула зубы и начала внутренне негодовать. Кому он нужен, чтобы смотреть на него? Только этот сумасшедший Хэ Санланг мог сказать что-то подобное прямо в лицо человеку!

Когда Сяо Хунью увидел, что Хэ Чанди вывел Чу Лянь из пещеры, озорной взгляд озарил его глаза. «Брат Хэ, позаботься о сестре в законе!» Он указал на красивую лошадь поблизости. Она была черной, за исключением белого хвоста и копыт. Сяо Хунью объяснил: «Брат Хэ, мы нашли вашу лошадь, но на ее теле есть немало ран. Раны, вероятно, были сделаны этими проклятыми тухунами. Вы не можете ехать на ней, так что вы и сестра в законе можете взять мою лошадь вместо этого. Я поеду с Чжао Лянем.»

Санланг посмотрел на своего любимого коня и кивнул.

Чу Лянь с любопытством посмотрела на красивого черного коня. Он казался довольно умным. Когда он заметил, что его хозяин, Хэ Чанди, смотрит на него, он даже прискакал к нему и кокетливо моргнул своими большими глазами.

Когда глаза Чу Лянь последовали за кривой гладкой спиной лошади, она заметила, что на боках лошади и ее спине были раны, которые уже начали заживать. В ее голове появилось небольшое подозрение. Если она не ошибалась, эти раны не были сделаны тухунами - вместо этого их, скорее всего, сделал сам Чанди, чтобы быстрее гнать своего коня, преследуя ее безумную лошадь...

Таким образом, Чу Лянь оглядела эту лошадь.

Хэ Санланг лично помог Чу Лянь сесть на лошадь Сяо Хунью, а затем прыгнул и сел на лошадь вслед за ней. Когда Чжао Лян увидел, что капитан был только в доспехах и что плащ на жене капитана был грязен, он снял свой плащ и передал его Сан-Санлангу.

Санланг сделал паузу, а затем взял плащ. Он посмотрел на хрупкую женщину перед собой. Некоторое время он колебался, но, наконец, он завернул темный плащ вокруг Чу Лянь и убедился, что она полностью закутана.

Когда Чу Лянь почувствовала тепло, вернувшееся к ней, она опустила глаза и заметила толстый плащ на своем теле. Она собиралась поблагодарить его, но ее перебил Хэ Санланг. Он понизил голос и сказал: «Вы не должны благодарить меня. Я просто не хочу, чтобы вы простудились и стали для меня обузой!»

Это одно предложение убило всю благодарность в сердце Чу Лянь наповал.

Чу Лянь решила закрыть рот и перестать беспокоиться о том, что делает ее сумасшедший муж!

Все быстро вскочили на лошадей. Было уже поздно; если бы они сейчас не выехали, им пришлось бы покидать лес затемно. В темноте было слишком много опасности, в том числе и засады. Они не могли дать Тухунам еще один шанс напасть на них.

Кроме того, Хэ Чанди занимал ответственный пост в армии. На этот раз он выступил против воли капитана Го. Прошло уже два дня, и они больше не могли откладывать свое возвращение. Несмотря на это, когда Сан Санланг вернется в лагерь, ему, вероятно, придется понести какое-то наказание.

Мужчины тяжело ехали на лошадях, и ни у кого из них не было настроения говорить. Чу Лянь крепко схватила седло скачущей лошади, когда холодный зимний ветер сек ее щеки, словно ножами. Ее дрожащее тело в какой-то момент было крепко прижата сильной рукой, обнявшей ее за талию. Так как она была с мужем, ей было бы глупо бороться против этого.

Благодаря тому, что крепкая рука держала ее неподвижно, спина Чу Лянь была прижата к груди Хэ Санланга. Даже сквозь холодную и твердую броню она все еще слышала быстрые, сильные удары его сердца.

Она сжала губы, а ее лицо кинуло в жар.

Она закрыла лицо руками и сказала себе, что единственная причина, по которой ее лицо пышет таким жаром, это из-за холодного ветра.

Когда наступили сумерки, отряд наконец достиг небольшого городка, близкого к городу Лянчжоу.

Слуги, которые сопровождали Чу Лянь, вместе с двумя охранниками, которых послала принцесса Вэй, отдыхали здесь в резиденции и оправлялись от своих ран.

Чжао Лян спешился первым и отправился сообщить о своем прибытии. Вход в их внутренний двор сразу же распахнулся, и вышли Вэньцин и Вэньлан, приветствуя хозяйку.

Хэ Чанди снял Чу Лянь с лошади, но не проводил ее. Он направил ее прямо во двор под опеку Вэньсин и Вэньлан. Следом шли две служанки с бледными и паническими лицами. Лицо управляющего Цинь было также полно беспокойства. Он посмотрел на мужчин, которые сопровождали Хэ Чанди и Чу Лянь. Поскольку он ясно видел, как Мо Ченгги обращался со своей Третьей Молодой Мадам, его взгляд перепрыгнул через старого солдата и вместо этого приземлился на Чжао Ляна и Сяо Хунью.

Он быстро подошел и спросил: «Простите, господа. Что случилось с нашей Третьей молодой мадам? Она была ранена?»

Сяо Хунью увидел, что тот действительно волнуется, поэтому сообщил то, что ему сказали. «Я слышал, как брат сказал, что она повредила ногу. Не волнуйтесь, травма сестры в законе не так уж страшна. После нескольких дней отдыха она будет в порядке.»

Когда он услышал ответ Сяо Хунью, управляющий Цинь вздохнул с облегчением. Он внимательно изучил текущую ситуацию. Половина отряда Третьей молодой мадам была ранена, поэтому они, вероятно, не смогут продолжить свое путешествие прямо сейчас. Скорее всего, они останутся в этом маленьком городке на несколько дней.

«Хозяйка, пожалуйста, заходи и отдохни. Я уже приказала слугам приготовить еду для наших гостей.»

Сяо Хунью и Чжао Лян действительно были голодны. Однако, когда они думали о том, что военный приказ висит над их головами, они стали отмахиваться руками. «Добрый сэр, в этом нет необходимости. Когда Брат Хэ станет отъезжать, мы должны спешить обратно в лагерь».

Управляющий Цинь был почти в шоке. «Вы... Вы собираетесь сегодня в лагерь?» Он посмотрел на темное небо. «Но уже почти ночь». Было уже достаточно опасно ездить по зимней дороге. Этот район был близок к северной границе, поэтому риск был еще выше.

Чжао Лян горько улыбнулся. «Спасибо за ваше любезное предложение, сэр, но мы должны следовать нашим приказам».

Увидев, насколько они решительны, управляющий Цинь не смог их удержать. Однако он не мог позволить своим гостям продолжать стоять снаружи. Эти люди были явно товарищами и подчиненными Третьего молодого мастера. Он должен был хорошо относиться к ним.

Таким образом, он пригласил людей во двор, чтобы те могли посидеть некоторое время и приказал слугам принести горячую воду. Он также подготовил еду и завернул ее солдатам.

Управляющий Цинь был очень расторопным и способным. Он сделал все вышеперечисленное от имени Чу Лянь, так что товарищи Сан-Санланга получат хорошее впечатление от своей смелой невестки, которая добралась до северной границы.

В главной комнате маленького двора Хэ Санланг положил Чу Лянь на кровать и повернулся, чтобы уйти с холодным лицом. Вэньцин и Вэньлан с тревогой подошли, чтобы спросить о состоянии Чу Лянь.

У Чу Лянь не было настроения отвечать на вопросы девушек. Вместо этого она повернулась к Хэ Ченди и быстро проговорила: «Куда ты идешь?»

Чанди не ожидал, что Чу Лянь окликнет его. Он замер и остановился.

Вэньцин и Вэньлан могли видеть, что их хозяевам есть что сказать друг другу. Вэньцин взглянула на Венлан, и обе девушки тихо встали, попятились от Чу Лянь и отступили. Они даже закрыли дверь комнаты, оставив пару наедине.

Хэ Чанди отошел в сторону, чтобы оглянуться назад и увидеть маленькую фигурку Чу Лянь, сидящую на кровати.

Внезапно он почувствовал, что его горло стало сухим, как пустыня; он ничего не мог сказать и мог только кашлять и использовать этот звук, чтобы скрыть свою вину и неловкость.

Чу Лянь сжала подол своей одежды в руках и, похоже, тоже не могла говорить. Однако им было нелегко встретиться снова, и в конце концов они были женаты. Если бы они оставили это недоразумение, как было, это было бы плохо для них. Она также чувствовала, что отношение Сан Санланга к ней значительно улучшилось со дня их свадьбы.

С этой мыслью она собралась с мужеством и выпалила в один голос: «Хэ Санланг, я... я ошиблась, потому что не узнала вас. Теперь я прошу перед вами прощения за это.»

Глаза Чанди, теперь были непонятными, так как его реинкарнация начала коробиться. Эти красивые ряби расширились и выросли, пока они не достигли его сердца.

Когда Чу Лянь увидела, что Хэ Санланг просто стоит на месте, она была немного обескуражена и поникла. Она начала дуться, и вполголоса сказала: «Вы не можете обвинять меня в этом. Когда вы вырастили бороду, вы стали будто бы совершенно другим человеком. Бабушка, вероятно, даже не узнала бы вас, не говоря уже обо мне!»

Хэ Санланг был искусным в боевых искусствах и обладал отличными физическими способностями. Его пять чувств были также сильнее, чем у большинства людей, и это включало слух. Даже тишайшее бормотание Чу Лянь дошла до его ушей.

Санланг усмехнулся. Чу Лянь не могла сказать, был ли это смех радости или он просто насмехался над ней.

Она услышала, как он сказал: «Говоря так, вы думаете, что оправдались, хотя не узнали своего мужа?»

Чу Лянь не могла не высмеять его про себя. У этого сумасшедшего ублюдка был такой острый язык. Она уже преодолела свою гордость, чтобы первой извиниться перед ним. Она могла игнорировать то, что он не простил ее, но теперь он фактически издевался над ней.

Путь спокойствия, который ей удалось восстановить, был почти полностью истощен этим ублюдком Хэ Чанди. Чу Лянь глубоко вздохнула, и ее эмоции снова улеглись.

«Хэ Санланг, вы всегда должны сражаться со мной?»

После того, как он получил укол от ее слов, Хэ Чанди сжал губы и погрузился в молчание.

Чу Лянь закатила глаза. Что происходит? Хэ Чанди в романе явно был красивым, заботливым милым парнем. Как он превратился в такого негодяя? Он был похож на холодный кусок камня!

Неужели небеса пытались одурачить ее?

Чу Лянь больше не хотела останавливаться на этой теме.

Тем не менее, когда она вспомнила, как он был в пещере, отравился и получил сильную лихорадку на всю ночь, Чу Лянь не могла успокоиться.

Ее нога все еще была ранена, поэтому она не выдержала. Она могла только откинуть голову назад и напрячь шею, спросив его: «Яд уже полностью вышел из вашего организма? Когда я проверила ваше тело, я нашла рану на шее. Этот яд, вероятно, исходил от стрел Тухуна».

Губы Санланга слегка сдвинулись, но он сделал паузу, прежде чем ответить: «Теперь все в порядке. Это обычный яд; он не оставит никаких побочных эффектов».

Услышав его объяснение, беспокойство в сердце Чу Лянь наконец ушло.

Несмотря ни на что, Хэ Чанди отравился, спасая ее. Если с ним что-нибудь случится, она будет чувствовать себя виноватой на всю оставшуюся жизнь.

«Уже так поздно. Почему бы вам не пригласить своих братьев по оружию остаться с нами и пообедать?»

Хэ Чанди бросил взгляд на женщину, которая, наконец, стала немного более похожей на матриарха семьи Хэ. Его сердце согрелось, но холодное выражение лица не сдвинулось ни на секунду.

«Не нужно. Мы с братьями отправимся в лагерь немедленно.»

«А? Вы уже возвращаетесь в лагерь? Ведь темно на улице!» От удивления Чу Лянь прямо выпалил свои мысли.

Это действие на мгновение ошеломило их обоих. Первым очнулся Чанди. Слегка помягчевшим голосом он сказал: «Ты хочешь, чтобы я остался?»

Чу Лянь посмотрела вниз, ее шея вспыхнула.

Она быстро сказала: «Поскольку вы так хотите идти, это должно быть из-за военных приказов. Вы должны ехать как можно скорее! Я скажу Вэньлан дать вам в дорогу немного еды.

Когда Чанди услышал ее ответ, он почувствовал разочарование. «Тогда позаботьтесь о себе. Я не всегда могу быть рядом, чтобы спасти вас вовремя».

На этой прощальной ноте Хэ Чанди повернулся и ушел, не оглядываясь.

Чу Лянь подняла кулак и встряхнула его вслед уходящей фигуре Хэ Санланга. Этот парень просто заставил ее беситься, даже когда уходил! Как и ожидалось от сумасшедшего!

О, она была в такой ярости!

Когда Вэньцин и Вэньлан увидели, что Хэ Чанди ушел, они быстро побежали назад.

Чу Лянь позволила им взглянуть на рану на ее лодыжке. Немного подумав, она дала им несколько приказов. «Вэньцин, иди и подготовь два набора исподней одежды для Третьего Молодого Мастера. Добавьте немного еды и вина. И пару толстых кожаных сапог! Да, не забудьте также упаковать эти кремы-противоядия и лекарственные мази!»

Хэ Чанди порвал свою исподнюю одежду, чтобы перевязать рану. Кто знал, есть ли у него еще комплекты, чтобы носить в лагере?

Вэньцин и Вэньлан записали все указания Чу Лянь и кивнули. Когда они вышли из комнаты, они обменялись хитрыми, счастливыми улыбками.

Казалось, что их Третья молодая мадам хорошо ладит со своим Третьим молодым мастером.

Просто посмотрите, как она волновалась. Она практически отдала все, что принесла Третьему молодому Мастеру.

Хэ Чанди вошел в гостиную и обменялся несколькими словами с управляющим Цинем, а затем возглавил отряд Сяо Хуньи и других, готовясь отправиться в ночное путешествие обратно в лагерь.

Он не ожидал, что Мо Ченгги возьмет частных солдат семьи и поднимет их коней вместе с ними, явно намереваясь последовать за Сан-Санлангом.

Чанди нахмурился и сжал вожжи. Он повернулся к Мо Ченгги и сказал: «Дядя Мо, оставайся здесь со своими людьми и позаботьтесь о Третьей Молодой Мадам. На этот раз ты не пойдешь за мной в лагерь.»

Хотя тон Сан Санланга был спокоен, внутри был скрытый след несчастья. Как Мо Ченгги не мог этого обнаружить?

«Третий Молодой Мастер, я не выполню этот приказ. Этот старик был отправлен Матриархом на помощь Третьему молодому Мастеру!»

Хэ Чанди посмотрел ему прямо в глаза. Хотя его молодой мастер едва достиг совершеннолетия, Мо Ченгги мог чувствовать властную ауру из холодных глубин его глаз. Он обнаружил, что не может напрямую встретить взгляд своего хозяина. Казалось, что сам старый граф стоял прямо перед ним.

«Дядя Мо, помогая мне позаботься о Чу Лянь, - это лучший способ помочь мне прямо сейчас!»

Хотя Мо Ченгги не очень-то желал делать это, так как третий молодой мастер уже отдал приказ, он не мог отказать ему.

«Да, третий молодой мастер. Этот старый слуга подчинится твоей команде.»

Мо Ченгги махнул рукой, приказывая солдатам семьи спешиться. Хэ Чанди взял пакет, который приготовила ему Чу Лянь, и повел своих людей в долгий путь обратно в лагерь.

Только когда фигура Чанди исчезла в темных переулках маленького городка, Мо Ченгги вернул своих людей с мрачным выражением на лице.

Рядом с ним был его старый товарищ Хуан Чжицзянь. Хуан стал одним из частных солдат семьи Хэ после ухода на пенсию вместе с ним.

Они были такими же близкими, как настоящие братья.

Хуан Чжицзянь похлопал по плечу своего старого брата. «Старый Мо, не принимай это близко к сердцу. Мы не должны были быть так опрометчивы, чтобы оставить Третью Молодую Мадам одну. Если бы мы не пытались опередить ее, этого бы не случилось».

Внутри Мо Ченгги уже давно кипел гнев. Ему все это время удавалось его подавить, но через несколько дней он казалось готов был вырваться из его глаз. Он думал, что в конце концов он сможет ослабить его, но после обострения сегодняшних событий он больше не мог его удерживать.

«Я просто не могу понять, почему Матриарх отправил испорченную молодую девушку, такую как Третья молодая мадам, к северной границе! Разве она не беспокоит третьего молодого мастера? Посмотрите на ее крошечный рост, что она может сделать? Понимаете, мы даже не достигли Лянчжоу, и она уже вызвала проблемы для Третьего молодого мастера! Военные приказы должны соблюдаться. Когда третий молодой мастер вернется в лагерь, он будет наказан военным законом! И это военное право...»

«Старый Мо, этого достаточно, остановись».

До того, как Мо Ченгги смог высказать достаточно, Хуан Чжицзянь сунул ему руку.

«Что такое! Я даже не могу сейчас говорить?»

«Старый Мо! Третья молодая мадам прямо позади нас!» Хуан Чжицзянь не имел другого выбора, кроме как понизить голос и попытаться напомнить ему об их местонахождении.

Мо Ченгги остановился и обернулся, чтобы посмотреть назад. Как сказал Старый Хуан, Чу Лянь в настоящее время стояла под карнизом двора при поддержке Вэньлан, нахмурившись, глядя на них. Ее лицо выглядело не слишком хорошо.

Мо Ченгги все еще злился, поэтому его тон был не очень приятным, когда он сказал ей: «Уже темно. Третья молодая мадам должна уйти и отдохнуть, пока рано, иначе тухуны могут снова захватить Третью молодую мадам».

Хуан Чжицзянь быстро потащил своего старого товарища и извиняющимся образом повернулся к Чу Лянь. «Третья молодая мадам, пожалуйста, не обвиняйте Старого Мо. Он не в себе».

Двое из них были лидерами солдат и старыми хранителями Дома Цзин'ань, поэтому они занимали высокое положение в имении. Однако Чу Лянь все еще была одним из их хозяев, поэтому они не имели права говорить с ней таким тоном.

От того, как Хэ Санланг бросился спасать Чу Лянь сломя голову, не опасаясь за собственную жизнь, Хуан Чжицзянь мог сказать, что отношения молодой пары не были такими плохими, говорила молва.

Третья молодая мадам была прислана Матриархом Хэ в поместье. Прямо сейчас в поместье по-прежнему не хватало следующего наследника мужского пола. Если Третья молодая мадам забеременела бы когда-нибудь и родила первого мужчину следующего поколения, ее статус в поместье мог бы совпадать с женой Хейр Цзин'аня. Если бы Старый Мо обидел Третью Молодую Мадам сейчас, тот, кому страдать в будущем, будет Старый Мо и его семья.

Кроме того, Третья молодая мадам не была такой слабой, какой она выглядела. Этот ресторан Гуйлинь, который она открыла, стал главным рестораном в столице почти за одну ночь.

Если бы она была такой слабой, как ее ресторан стал бы настолько популярным?

Это был просто упрямый старый Мо, который отказывался видеть вещи ясно.

Чу Лянь было все равно, о чем сказал Мо Чэнгги о ней. Ее основное внимание было полностью уделено тому, что сказал Мо Ченгги о ее муже.

Она не могла не спросить: «Что ты сказал сейчас? Мой муж будет наказан военным законом?»

Ярость Мо Ченгги, похоже, выросла еще больше благодаря внезапному вопросу Чу Лянь. «Третий Молодой Мастер покинул свой лагерь без разрешения. Конечно, он будет наказан!»

Чу Лянь мало что знала об армии, особенно в древней Великой династии Ву. Она была полностью ошеломлена ответом Мо Ченгги. «Что... какое наказание он получит?»

Мо Ченгги уже почти источал огонь, поэтому Хуан Чжицзянь не осмелился позволить ему говорить. Он быстро ответил первым: «Третий молодой мастер не подчинился приказам, поэтому минимальное наказание, которое он получит, будет двадцатью палками. Третья молодая мадам, вам не нужно слишком беспокоиться. У третьего молодого мастера сильное тело, и у него накачаны все мышцы. Эти двадцать палок для него ничто.»

После того, как Хуан Чжицзянь закончил говорить, он бросил взгляд на Чу Лянь. Когда он увидел, что она все еще в оцепенении, он быстро утащил Мо Ченгги и попрощался с нею. «Если вам ничего не нужно, Третья молодая мадам, Старый Мо и я уйдем. Пожалуйста, не беспокойтесь о безопасности этого двора, мы уже выставили часовых на всю ночь.»

Спустя много времени после того, как Мо Чэнгги и Хуан Чжицзянь ушли, Чу Лянь внезапно пришла в себя. Она посмотрела на Вэньлан и вздохнула. «Возвращаемся».

Вэньлан была довольна, но сожалела. «Третья молодая мадам и третий молодой мастер так хорошо ладят! В будущем, если кто-нибудь посмеет сказать, что Третий Молодой Мастер плохо относится к вам, этот слуга расскажет им эту историю, чтобы заставить их заткнуться!»

Сердце Чу Лянь билось в беспорядке прямо сейчас, поэтому ни одно из слов Вэньлан не дошло до ее головы. Она просто сделала сердечный кивок в ответ.

По какой-то причине, когда она думала о гладкой, мускулистой спине Чанди, усеянной синяками в форме стержня, ее сердцу было очень больно.

Чу Лянь уже устала. Она должна была глубоко заснуть и спокойно отдыхать.

Однако в тот момент, когда она закрыла глаза, Чу Лянь видела кошмар о том, что Хэ Чанди избит прутьями.

Во сне, вечно крутой и собранный Хэ Санланг даже не издал ни звука, когда прутья били его по спине. Он просто смотрел на нее, пока наказание не было исполнено. Затем он встал и показал ей свою кровавую спину, заставляя ее взглянуть на его разукрашенную, содранную кожу, пребывающую теперь в грязных полосах синяков и крови. Только после того, как она очнулась, Хэ Санланг наконец повернул голову и встретил ее взгляд, с глубокой улыбкой глядя на нее.

«Смотри же, смотри, Чу Лянь! Это все твоя вина! Возьми же за это ответственность!»

Чу Лянь была так напугана странностью Чанди, что подсознательно подобрала чашку, находящуюся рядом с ней и бросила ее в него. Хэ Чанди с грустью упал на пол, и Чу Лянь с тревогой подбежала к нему, и когда она проверила его нос, она поняла, что тот перестал дышать...

Чу Лянь закричала и испуганно села.

Когда Вэньцин услышала шум из комнаты, она быстро распахнула двери и вошла.

Взгляд, который встретили ее глаза, был взглядом Чу Лянь, сидевшей в постели, задыхающейся и с ошеломленными глазами. Ее руки плотно сжимали одеяла. Вэньцин была потрясена.

Она подошла к кровати и с беспокойством спросила: «Третья молодая мадам, что случилось?»

Чу Лянь не думала, что ее движения разбудят Вэньцин, которая спала во внешней комнате. Когда она вспомнила сцену из сна, она смущенно махнула рукой. «Ничего, это был просто плохой сон».

Вэньцин увидела, что третья молодая мадам, похоже, испугалась. Она коснулась лба Чу Лянь и обнаружила, что он покрыт испариной, тогда она принесла еще одну подушку и положила ее на кровать, а затем помогла Чу Лянь лечь на нее. Вэньцин пыталась утешить ее. «Третья молодая мадам, вы, должно быть, были обеспокоены тем, что произошло за последние два дня. Подождите немного, этот слуга принесет вам миску сладкого супа.»

Чу Лянь кивнула. Когда она вспомнила свой сон, в ее сердце все еще присутствовал некий затяжной страх, поэтому она быстро переключила свои мысли на другие вещи.

В холодную зимнюю ночь Хэ Чанди повел своих подчиненных обратно в военный лагерь, расположенный на окраине города Лянчжоу.

Ранним утром в холодный, буйный зимний день палатка командира уже была освещена фонарями изнутри.

Высший командир северных пограничных войск, великий генерал Цянь, сидел во главе стола. Рядом с ним были высокопоставленные лидеры пограничных войск, и среди них был капитан Го.

Из-за палатки раздался звук копыт, сопровождаемый хаотическими шагами. Палатка была поднята солдатом снаружи, и в следующий момент вошел бородатый человек, который кем еще мог быть, кроме Чанди?

Как только Сан Санланг оказался внутри палатки, великий генерал Цянь начал жестоко ругать его. «Хэ Санланг, вы чересчур дерзки! Прежде чем вам удалось закончить изучение военной тактики, которой я вас обучал, вы уже успели скопировать мой упрямый характер! Схватите его и дайте ему тридцать палок, а затем снова приведите его на допрос!

Сяо Хунъю, который следовал за ними, побледнел. Он послал умоляющий взгляд на капитана Го.

Капитан Го тонко покачал головой, указывая на то, что он промолчит.

Как Сяо Хунью мог смолчать в такой ситуации? Яд из организма Брата Хэ еще не был удален. Эти тридцать палок подтолкнут его на полпути к двери смерти! Им еще предстояло сражаться в войне – как брат мог сражаться в таком ужасном состоянии?

«Генерал, пожалуйста, подождите. У этого подчиненного есть что сообщить.»

Великий генерал Цянь ухмыльнулся и поглядел на него. Его взгляд, наконец, остановился на Сяо Хунью. «Ого, Хэ Санланг. Вы довольно умелый, не так ли? Не так давно вы вступили в этот лагерь, и вы уже завели названого брата. Из какого вы лагеря? Сначала сообщите свое имя! Если ваш отчет вздорен, вы можете разделить то же наказание, что и Хэ Санланг!

Сяо Хунью начал потеть. Поскольку он уже решил высказаться, все, что он мог сделать, это сцепить зубы и продолжать.

Он послушно сообщил, к какому лагерю принадлежит, в результате чего генерал Цянь серьезно сказал капитану Го. «Маленький Го, очень хорошо сделано. Эти братья все из вашего лагеря!»

Капитан Го чувствовал, что его голова онемела, услышав эти слова. У него было желание убить этих двух братьев на месте.

После этого Сяо Хунъю пересказал события последних дней: варвары и засада Тухунов, а также о том, как был отравлен Хэ Санланг. Закончив говорить, он опустился на колени, опустив голову, послушно ожидая своего наказания.

Лицо генерала Цяня резко изменилось, когда он услышал все это. "Что ты сказал? Солдаты Тухунов вторглись в земли нашего Великого Ву?!»

Тухуны не могли появиться в этом лесу без причины. Должно быть, что-то заставляет их идти туда.

Толстые брови генерала Цяня были сведены вместе. Немного поразмыслив, он махнул рукой и приказал, чтобы Чанди был доставлен для дальнейшего допроса.

В конце концов, капитан Го помог им молить о пощаде, и Хэ Чанди был подвергнут только двадцати пяти ударам палками, а Сяо Хунъю получил десять.

Это была также награда, которую генерал Цянь дал Хэ Чанди за его доброе дело перед лицом его преступлений. Сейчас пограничные войска находились в отчаянной потребности в каждом способном человеке. В противном случае строгий генерал Цянь не позволил бы им отделаться так легко. Он однажды сломал ногу даже своему племяннику, что говорить о таких людях, как Хэ Чанди и все остальные.

За последние два дня тухуны прекратили свои засады и нападения на город, давая северным пограничным войскам передышку. Пострадавшие Хэ Санланг и Сяо Хунъю были перемещены в свою палатку для выздоровления.

Как только они улеглись, капитан Го и Чжан Май вошли в палатку.

Капитан Го подошел и встал у простой деревянной кровати, глядя сверху вниз на Хэ Чанди. «Как все прошло? Приехала ли ваша жена на границу?»

Хэ Санланг был ошеломлен. Он не ожидал, что капитан Го неожиданно задаст такой вопрос. Он посмотрел на своего бывшего командира и кивнул.

Капитан Го рассмеялся и решительно похлопал его по плечу. "Вы говнюк. Эти двадцать пять палок были вами заслужены».

Сяо Хунъю, лежа в постели рядом с Хэ Санлангом, не мог удержаться от комментария. «Капитан, брат Чжан, на этот раз мне удалось встретиться с сестрой в законе! Я не ожидал, что Сестра в законе будет такой красавицей, учитывая бородатое лицо нашего Сан Санланга. Она похожа на свежий цветок, кинутый на кусок коровьего навоза. Почему я не могу быть столь же счастлив?»

Лицо Чанди полностью потемнело, услышав это. Кто бы мог подумать, что знаменитого симпатичного мальчика Хэ Санланга однажды сравнят с коровьим навозом...

Когда лицо Чанди стало еще более жестким, чтобы у него получилось помешать этим людям в палатке высказать еще больше потрясающих откровений, он потянулся, собрал пакет и бросил его им.

Чжан Май ловко поймал его и открыл. Когда он увидел говядину, по которой он тосковал днями и ночами, его глазные яблоки почти выпали из орбит, так широко он раскрыл глаза.

«Ты счастливый брат! Здесь не безопасно находиться на северной границе, убедитесь, что солдаты вашей семьи защищают сестру в законе. Чжан Май немедленно разорвал упаковку из промасленной бумаги, обернутую вокруг говядины.

Хэ Чанди продолжал сохранять серьезное выражение лица, сказав: «Брат Чжан, вы старше меня на целое поколение. На самом деле вам не нужно называть ее Старшей сестрой в законе, как это делает Хунъюй!»

После стольких лет, проведенных в армии, Чжан Май был уже настолько толстокожим, насколько мог. Как столь мягкая провокация Чанди могла побеспокоить его? Он усмехнулся и сказал: «Хэ Санланг, у вас сейчас более высокое положение, чем у меня, поэтому мне нужно называть вашу жену старшей сестрой в законе».

Капитан Го и Чжан Мэй сели у постели Хэ Чанди, радостно жуя передачу, которую им дали.

Сяо Хунъю был довольно наблюдательный. Его брови содрогнулись, когда он вдруг вспомнил, что видел, когда его несли на носилках.

«Брат Го, мои глаза обманули меня? Я, казалось, видел женщину, пока меня сейчас несли...»

После того, как Сяо Хунъю упомянул об этом, капитан Го и Чжан Май внезапно прекратили рыться в пище и выпустили похожие вздохи, как будто их заставили проглотить несколько килограммов мух...

«О, ее...» Капитан Го почесал голову. Он не знал, как это объяснить. Эта женщина-генерал только что прибыла в лагерь два дня назад. Кроме того, ей, казалось, доверяли генерал Цянь.

Когда Чжан Май увидел, что капитан Го не знает, как объяснить, он вмешался. «Зисянь, Хунъю, вам, ребята, должны были рассказать о семье Сима, верно?»

Хэ Чанди, который жил в столице и общался в благородном обществе, знал немного больше, чем Сяо Хунъю.

«Сима должна быть... богатой и влиятельной семьей из Шаньдуня?»

Чжан Май кивнул и продолжил говорить. «Семья Сима из Шаньдуня существует уже тысячи лет и может быть прослежена до Великой династии Ся. В последней династии было много Симов, работающих в качестве должностных лиц двора. Позже, когда эта новая династия была основана, Сима из Шаньдуня начали отходить от политики. Некоторые люди говорят, что это потому, что Сима потеряли слишком много талантов во время смены династий. Другие говорят, что это потому, что Сима не хотят слишком выделяться на ранних этапах этой династии, поэтому они скрывают свои способности».

Чжан Май сделал паузу, прежде чем продолжить. «Эта женщина-генерал, которую вы видели сегодня, ее зовут Сима Хуэй. Она представитель семейства Симы. Хотя вы, возможно, не узнаете ее имя, вы, должно быть, слышали о Симе Фэн, верно?»

Сяо Хунъю ответил первым. «Конечно, я знаю о Симе Фэн! Он был одним из пограничных генералов предыдущей династии. К сожалению, он был предан своим самым доверенным адъютантом и умер у ног уйгуров. Он скончался, полный ненависти.»

Чжан Май кивнул в знак согласия. «Сима Хуэй, что находится в нашем лагере, является прямой внучкой Симы Фэна».

Сяо Хунъю был настолько потрясен, что его челюсть упала.

«Она на самом деле одна из потомков генерала Симы?!»

«Насколько я знаю, главная ветвь Симы вообще не поддерживала Симу Фэна. Они даже сражались с ветвью семьи Симы Фэна. Все мужские потомки Симы Фэна пошли в армию, и большинство из них погибло на полях сражений. К тому времени, когда время подошло к поколению Симы Хуэй, остались только старые, слабые, женщины и дети. Сима Хуэй практически выросла в армии. Не заботясь о возражении своей семьи, она смело пошла в армию. И сейчас она привела войска Шаньдуня в качестве подкрепления».

Щеки Сяо Хунъю были немного красными от смущения. «Вот как, девушка оказалась настолько впечатляющей... я ее недооценил».

Хотя лицо Чанди было спокойным, его ум метался. Он не участвовал в войне против тухунов в своей прошлой жизни, и он даже не слышал о таких, как Сима Хуэй. Неужелив естественный ход событий изменился или были другие секреты в этой аномалии?

Капитан Го крякнул. «Не судите ее за то, что она женщина. Она одна из самых жестоких генералов нашей армии. Она водит солдат в бой уже в течение пяти-шести лет, и она более опытная, чем вы. Генерал Цянь доверяет ее способностям достаточно, чтобы ставить ее на важные должности».

Форма губ Чжан Мая внезапно превратилась в легкую лесть. «Самое главное, генерал Сима специально создала женский лагерь: там есть сотни женщин-солдат!»

Услышав это, Глаза Сяо Хунъю чуть не выскочили из орбит. «Чего?! Женщины солдаты? Женщины тоже могут быть солдатами? Не говорите мне, что они... Хе-хе...»

Капитан Го сильно огрел по голове Сяо Хунъю. «Женский лагерь генерала Симы был создан по личному приказу самого Императора! Прекратите все эти грязные мысли, крутящиеся в вашей голове! Если вы проиграете этой группе женщин-солдат в битве против тухунов, я сломаю вам ноги!»

Сяо Хунъю, будучи наказанным, сразу же понурил плечи.

Капитан Го пристально посмотрел на Сяо Хунъю и обратился к Хэ Чанди. «Еще одна вещь, генерал Цянь дал приказ вам и Хунъю исследовать район, где вы встретили тухунов в лесу. Вы должны держать эту миссию в тайне - и то, что она была дана вам, и что вы это делаете. Вы не можете покидать лагерь слишком много раз».

Хэ Санланг был немного удивлен. Он не ожидал, что великий генерал Цянь доверил ему этот вопрос. Казалось, что события в палатке командира ранее были просто шоу, которое генерал сделал для посторонних.

Капитан Го и Чжан Май оставались в палатке Хэ Санланга в течение часа. Когда они ушли, они насильно вырвали еще одну половину пищи, которую Чу Лянь дала Хэ Санлангу.

Сяо Хунъю страдал, лежа на кровати рядом с ним. «Хе-хе, брат Хэ. К счастью, я уже был готов к этому. Я уже спрятал все лакомства, которые дала мне сестра в законе.»

Угол губ Хэ Санланга дернулся, и он тут же повернул голову. Он действительно не хотел говорить с обжорами, такими как Сяо Юйхун прямо сейчас.

В то время как Чу Лянь отдыхала в маленьком городке, близком к границе, Тан Ян и остальная часть отряда сумели наверстать упущенное.

Хотя они были ранее ограблены варварами, Хэ Чанди пришел со спасательной партией как раз вовремя, поэтому все вещи Чу Лянь были в безопасности.

Когда Тан Ян прибыл, он услышал о том, как Чу Лянь подверглась нападению со стороны элитных солдат Тухуна и был поражен этим известием. Немного успокоив Чу Лянь, он решил больше не отделяться от нее на время всей оставшейся поездки.

Несмотря на то, что не все в партии оправились от ран, на всякий случай, они оставались в маленьком городке всего четыре дня. Через четыре дня они снова отправились в путешествие. У них все еще были зимние принадлежности, предназначенные для северных пограничных войск, и они должны были доставить их как можно скорее.

Чем ближе они подбирались к городу Лянчжоу, тем более пустынным становилась местность. Когда они, наконец, добрались до окраин города, Чу Лянь недоверчиво уставилась на полностью опустошенный Лянчжоу.

Как это можно было назвать городом? Любой город в землях Великой Ву, вероятно, был бы богаче этого «города» в несколько раз. Стены города были сделаны из грязи, когда ветер дул, некоторые комья земли сдувались оттуда. Вокруг города были разбитые стены, и вряд ли кто-то видел их. Один или два человека изредка пробегали то здесь то там, их тела были худыми и желтыми.

Внутри самого города было мало кирпичных домов. Большинство домов были сделаны из грязи и покрыты соломенными крышами. Хотя были сумерки, как раз время готовить обед, количество домов, из которых валил дым, дрейфующий с кухонь, можно было, вероятно, пересчитать на пальцах одной руки.

Вероятно, осталось не так много граждан, живущих здесь, поскольку армейские солдаты были дислоцированы снаружи.

Чу Лянь, наконец, увидела для себя, почему дворяне в столице считали город Лянчжоу бесплодной землей.

Эта область, вероятно, была частью больших лугов. Хотя здесь было много гор и обширных участков земли, ужасные погодные условия и длинные зимы не были пригодны для сельского хозяйства. Если бы они находились чуть ближе к внутренним землям Великой Ву, поля на границах Лянчжоу могли бы быть достаточно плодородными, чтобы собирать урожай один раз в год. Однако, раз они находились ближе к северу, качество земли было недостаточным для поддержки даже самой маленькой части жизни.

Зимой поверхность земли будет покрыта толстым слоем снега. Весной снег таял, превращая все вокруг в мутное болото...

Чу Лянь посмотрела на городскую стену из желтых кирпичей. Там стояли два солдата, их тела напоминали шары. Она даже не могла сказать, во что они были одеты, но она видела, что они даже так дрожали, стоя на городских стенах.

Чу Лянь вздохнула. Может ли эта хрупкая стена действительно противостоять атакам свирепых тухунов?

Тан Ян ехал на лошади рядом с ее экипажем. Когда он увидел, что Чу Лянь подняла занавес своего экипажа, он подтолкнул к нему лошадь.

«Уважаемая леди, вы смотрите на желтые стены из грязи?»

Чу Лянь бросила на него случайный взгляд и кивнула.

Уголки губ Тан Яна потянулись вверх, и он сказал беспомощно: «Город Лянчжоу расположен на севере нашей территории Великой Ву. Вы тоже видели это по дороге сюда, Заслуженная леди. В этой области отсутствуют ресурсы. Двор перечисляет огромную сумму каждый год сюда, чтобы укрепить стены города Лянчжоу, но, к сожалению, эффекта нет».

Чу Лянь был потрясена. «Огромные суммы? Тогда как могла эта стена оказаться в этом состоянии? Похоже, она рухнет под одним ударом!»

Чу Лянь случайно выпалила свои истинные мысли.

Тан Ян не возражал и просто продолжал. «Прежде чем мы поговорим о том, куда деваются деньги, отправленные двором, есть другие важные причины. Как только вы войдете в город, вы сможете понять их, без всяких намеков от меня.»

Чу Лянь не ожидала, что он утаит информацию. Пытается ли Тан Ян ее проверить?

Чу Лянь на самом деле не возражала. Она кивнула и приказала управляющему Цинь вести экипажи в город. С указом императрицы было достаточно легко войти в город.

Улицы Лянчжоу были усеяны мусором. Когда пронесся ветерок, странный запах поднялся с земли, заставляя их побледнеть. Было ясно, что никто не убирал это место довольно долгое время.

Чу Лянь слегка подняла занавески своей кареты и выглянула на улицу. Когда она увидела ситуацию на улице, ее брови собрались вместе. К счастью, была зима. Если бы подобное было в середине жаркого лета, это стало бы идеальной почвой для болезней.

Тан Ян уже отправил человека вперед, чтобы устроить место для отдыха, поэтому они направились прямо туда.

Когда они добрались до места назначения, Чу Лянь посмотрела на простую табличку, висевшую над входом во двор: «Усадьба». Затем ей сообщили, что это резиденция префекта города Лянчжоу.

Резиденция была площадью около 3500 квадратных метров. В любом другом городе Великой Ву это была бы только скромная ферма богатой страны, но в городе Лянчжоу она считалась одной из лучших резиденций.

Хотя дома в поместье также были сделаны из грязи, по крайней мере внешний слой был сделан из обожженной земли, а крыши были сделаны из сырой плитки вместо соломы.

Когда они приехали на эту улицу, стало ясно, что условия здесь немного лучше, чем в других районах этого города.

Чу Лянь при помощи Вэньлан вышла из экипажа. Она не могла вообще наступить на ногу, и ей предстояло мучиться еще четыре-пять дней, прежде чем она будет полностью излечена. Как только она вышла из вагона, недалеко от себя Чу Лянь заметила ребенка, одетого в меха, сидевшего на корточках посреди небольшого количества щебня. Перед ним лежала куча маленьких шкурок, которая выглядела как овчина.

В настоящее время он свернулся калачиком в углу разрушенной стены, скрытно поглядывая на них широко раскрытыми глазами, словно пытаясь угадать покупательную способность ее отряда.

Чу Лянь снова посмотрела на него, сжав губы.

Низкорослый ребенок, казалось, отказался от своих первоначальных опасений и перебежал к ним с кучей овчин, свисающих с его тела. Только когда он подошел немного поближе, Чу Лянь смогла четко различить его грязные черты.

Прежде чем ребенок смог добраться до Чу Лянь, он был схвачен одним из сильных частных солдат и прижат к земле.

Выражение Мо Ченгги было таким же темным, как обычно. «Третья молодая мадам, северная граница не так безопасна, как внутренние стены столицы. Если мы встретимся с разведчиками Тухунов, как в прошлый раз, Третий Молодой Мастер обвинит этого Старый Мо снова».

Вэньлан слышала шипы в словах Мо Ченгги, стоящего рядом с Чу Лянь. Она собиралась встать перед Чу Лянь, чтобы сердито защитить ее, но та потянула ее назад и предостерегающе на нее посмотрела.

Вэньлан подавила гнев в груди и отступила.

Чу Лянь слабо улыбнулась Мо Ченгги. «Большое спасибо дяде Мо за напоминание. Я буду осторожна.»

Мо Ченгги не ожидал такого ответа от Чу Лянь, поэтому ему не было что сказать.

Ребенок не боролся и даже не казался в панике, хотя его прижимали к земле. Он рискнул и крикнул: «Благородные господа, пожалуйста, помилуйте! Этот скромный только хотел увидеть, могли ли благородные сэры купить эти овчины! Моя скромная мать и сестра вот-вот умрут с голоду, и в нашем доме нет еды. Наша надежда на выживание лежит только в этих овчинах в этих скромных руках!»

Тан Ян приказал одному из охранников обыскать его. Как и ожидалось, они не смогли найти что-либо на теле ребенка. Он кивнул Чу Лянь.

Увидев, как Чу Лянь, похоже, решила вставить свой нос в ненужное дело, Мо Ченгги фыркнул и повернулся, чтобы сначала войти в Усадьбу. С глаз долой, из сердца вон.

Чу Лянь указала на один из рулонов овчины. «Принеси это мне, и позволь мне взглянуть».

Управляющий Цинь лично наклонился, чтобы взять овчину. Он внимательно осмотрел ее, осторожно протянув затем обеими руками Чу Лянь.

Чу Лянь небрежно перевернула ее и посмотрела на нее. На самом деле там не было ничего особенного. Шкура была взята у обычной овцы, которую обычно выращивали северные пастухи и варвары. На ней были даже пятна, и ее цвет был немного темным. Казалось, что она видела регулярное использование дома. Если бы не тот факт, что их домашнее хозяйство находилось в ужасном состоянии, они, вероятно, не вынесли бы свои овчины для продажи.

Ее взгляд устремился на ребенка. Его одежда была разорвана в клочья. Звериный мех был беспорядочно обернут вокруг него. Его руки были обнажены по локти, и были красными от ледяного холода.

Судя по жалкому виду ребенка, Чу Лянь даже не пришлось думать дальше, чтобы решить, что его история верна. Она немного поговорила с Вэньлан, и та кивнула. Она вытащила маленький кусочек серебра из своего кошелька и подошла к ребенку, которого все еще удерживали солдаты их семьи. Она сказала ему: «Ребенок, наша хозяйка купит все твои овчины. Это серебряный таэль за овчины. В следующий раз, не спешите так безрассудно сдерживать других дворян. Наша хозяйка добра и ничего не сделает с вами, но не все такие, как наша госпожа, так позаботьтесь о себе!»

Серебряный слиток стоил не менее 500-600 медных монет: в три или четыре раза больше, чем рыночная цена для овчин в руках ребенка. Вэньлан положила серебряный таэль перед ребенком и приказала солдату освободить его. Затем она обернулась, готовясь помочь Чу Лянь.

Однако, как только она обернулась, недавно выпущенный полуодетый ребенок схватил ее за ногу и умолял: «Большая сестра, этот скромный человек не хочет серебра. Пожалуйста, замените его на пищу для этого скромного!»

Вэньлан испытала шок и машинально чуть не прогнала ребенка.

Она беспомощно обернулась и попросила охранника, чтобы тот помог оттащить ребенка. След несчастья можно было увидеть в морщинах между ее бровей. «Ты маленький говнюк, как ты мог быть таким бесстыдным! Считаешь ли ты, что наша хозяйка слишком мало предлагает тебе? Этого серебряного таэля достаточно, чтобы купить твою овчину три или четыре раза!»

«Нет, нет, этот скромный не думает, что это слишком мало. Этот скромный человек просит старшую сестру дать только несколько пшеничных блинов». После этого он повернулся к Вэньлан и поклонился, как будто его жизнь зависела от нее.

Вэньлан была полностью ошеломлена. Она не могла поверить, что кто-то предпочел бы иметь несколько медных монет, которые стоили пшеничные блины, а не серебряный таэль стоимостью в несколько сотен таких монет. Был ли этот ребенок глупым?

Чу Лянь наблюдала за ситуацией перед ней со сморщенными бровями. Тан Ян пристально посмотрел на нее с тенью улыбки.

Внезапно в голосе Чу Лянь вспыхнула вспышка света.

Она повернулась к Вэньлан и сказала: «Вэньлан, дай ему немного еды».

Хотя Вэньлан было странно, она все еще последовала приказанию.

Полуодетый ребенок взял три холодные и твердые парные булочки, которые Вэньлан передала ему, его лицо было полным нескрываемой радости. Он быстро засунул их в рубашку, прежде чем внимательно осмотреть их. Только тогда он встал на колени и поклонился Чу Лянь, прежде чем подняться и исчезнуть за углом маленького переулка.

Чу Лянь наблюдала, как ребенок исчезает, прежде чем приказать отряду поселиться в поместье.

Ее нога была ранена, поэтому она очень медленно шла при поддержке Вэньцин и Вэньлан. Тан Ян смог догнать их всего за несколько шагов.

Он улыбнулся и спросил: «Знаете ли вы теперь причину, Заслуженная леди?»

Чу Лянь горько улыбнулась. Как она могла не понять? После этого небольшого инцидента с ребенком невозможно было не понять причину.

Она легко вздохнула и ответила: «То, чего нет в городе Лянчжоу, - это не деньги. Это материальные блага.»

Тан Ян кивнул: «Какая вы умная, Заслуженная леди».

В городе Лянчжоу многие из областей все еще использовали самый простой способ торговли: бартер. Здесь наиболее часто использовалась в качестве валюты не золото, ни серебро, ни даже медные монеты. Большую часть времени здесь люди использовали коров, овец или другой скот, а также ткань, пищу и соль.

В глазах простолюдинов города Лянчжоу серебряный слиток, который мог купить им пятьдесят килограммов белого риса в столице, стоил не больше пшеничной лепешки.

Неудивительно, что стены города Лянчжоу все еще были настолько обветшалыми, несмотря на те средства, которые министерство доходов направляло на ремонт год за годом.

Даже прежде чем рассматривать сокращения, взятые у чиновников, спускающихся по цепочке командования, количество товаров, которые можно было купить за деньги, было тем жальче, чем ближе к Лянчжоу. Не только была нехватка материалов, но даже просто глядя на стоимость транспортировки материалов на север, стоимость материалов была слишком высокой. Товары? Какие товары? Ведь из вышесказанного и сделанного, количество вещей, которые можно купить за деньги, было близко к нулю.

Здесь деньги были практически бесполезны.

Чу Лянь покачала головой. Было очень трудно перевозить большие грузы в Лянчжоу в холодную зиму. Это также усугубило тяжелое положение города Лянчжоу.

Если бы не это, двор не был бы так обеспокоен, узнав, что тухуны вторглись на северную границу этой зимой.

Вначале было нелегко отправлять поставки в армию в это время года. Теперь подкрепления были захвачены в горах Юэцин. Неудивительно, что Тухуны решили напасть на Лянчжоу в это время.

Хотя Чу Лянь беспокоилась, на данный момент у нее не было хороших идей.

Поскольку деньги были бесполезны на северной границе, первый порядок ведения бизнеса, скорее всего, - решить проблему транспортировки товаров.

Тан Ян сопроводил Чу Лянь в назначенный ей двор, а затем привел своих людей в их резиденцию.

Префект города Лянчжоу был удален с должности в первой половине года. Позже положение префекта было передано генералу Цяну. В Лянчжоу было очень мало граждан, и большинство из них находились здесь. Таким образом, генерал Цянь приказал секретарю пехоты сэру Ву взять на себя обязанности префекта.

На данный момент войска были размещены в лагере прямо за городом. В этих чрезвычайных обстоятельствах сэру Ву, естественно, пришлось вернуться в лагерь. Таким образом, первоначальное имение префекта Лянчжоу, поместья Хе, пустовало в течение нескольких месяцев.

Генерал Цянь прекрасно понимал, каково нынешнее состояние города Лянчжоу, потому что долг по ремонту этих сломанных стен каждый год падал на северные пограничные войска.

Эта стена не была достаточно сильной, чтобы заблокировать атаку прямо сейчас. Фактически, реальная граница между Великим Ву и Тухунами была единственной рекой, называемой рекой Сула. Река Сула была жизненной силой северных равнин. Прямо сейчас генерал Цянь руководил северными пограничными войсками, охраняя этот естественный барьер.

Пройти реку Сула было все равно, что открыть двери в Лянчжоу. Остальные равнины были просто равнинами и не более.

Если они пройдут реку, тухуны, скорее всего, расположатся прямо на территории Великого Ву. Одним из первых мест на их пути была рыбацкая гавань, гавань Тяньцзинь.

Было видно, как важно охранять реку Сула.

Чу Лянь помогла с очагом Вэньлан. Очаг уже был зажжен слугами поместья, поэтому возле него было приятно и тепло. Управляющий Цинь стоял перед ней и сообщил все новости, которые он смог выкопать в этом районе.

Чу Лянь поблагодарила свою счастливую звезду после прослушивания доклада. Она считала, что им повезло, что они принесли сюда достаточно предметов, включая их основные предметы домашнего обихода. Таким образом, их группе какое-то время не нужно было беспокоиться о повседневных потребностях.

Она была здесь по указу Вдовы-Императрицы, и свиток оставался с ней. Поставки все еще были с ней. Хотя их было немного, это было лучше, чем ничего. Казалось, ей нужно найти возможность посетить лагерь пограничных войск.

Однако было бы лучше обговорить это с Тан Яном в течение следующих двух дней, прежде чем принимать решение о любых действиях.

Северная граница была очень холодной. Хотя поместье Хе считалось одной из лучших резиденций в городе Лянчжоу, когда она покинула теплую кровать, Чу Лянь все еще чувствовал себя замезшей. Даже брат и сестра, обучавшиеся боевым искусствам, Ли Син и Ли Юэ, были так тепло одеты, как огромные шары, не говоря уже о Чу Лянь.

Чу Лянь пролежала с ногой еще два дня, прежде чем она смогла, наконец, наступать на нее и медленно идти. Утром Чу Лянь послала слугу позвать Тан Яна.

Люди Великой династии Ву сосредоточили внимание на этикете и внешности. Хотя Тан Янь был из Шаньдуна, где люди не были столь строгими в содержании, после долгого пребывания в столице, он уже давно привык к стилю столицы.

Сегодня утром, проснувшись и обнаружив, что у него появился слой щетины, он заставил своего слугу принести ему бритву и добросовестно побрил все это. Охранники, служившие ему, тоже воспользовались этим шансом также побрить свои волосы на лице.

Как только он вышел из своего дома, он чувствовал себя как обновленным, так и чистым, поэтому он был в очень хорошем настроении.

В этой поездке на север, из-за неотложности дел, Чу Лянь привезла с собой своих двух служивших в боевых искусствах служанок, Вэньцин и Вэньлан. Даже если они подсчитали женскую охрану, включая Ли Юэ, во всем отряде было всего четыре женщины, в том числе Чу Лянь. Остальные слуги, независимо от того, подметали, мыли или готовили пищу, были мужчинами.

В поместье Хе было только два охранника, и они были старшими ранеными солдатами.

Прямо сейчас, все имущество было в значительной степени мужским.

Чу Лянь встала с постели рано утром. Тан Ян тоже пришел рано. Когда он увидел, что Вэньцин принесла завтрак, он бесстыдно спросил у Вэньцин свою долю. В конце концов, Чу Лянь была женщиной: Тан Ян не был достаточно толстым, чтобы каждый день приходить и есть ее еду. С другой стороны, если бы он не был приглашен, у него не было бы полной причины приехать. Таким образом, Тан Ян специально нацелился прийти во время завтрака, чтобы получить мясо.

Как могла Чу Лянь не видеть эту мысль?

Она не выставила его и просто кивнула в сторону Вэньцин.

В тот момент, когда она подняла глаза и заметила хорошее настроение Тан Яна, она была немного удивлена, но через мгновение в ее глазах мелькнуло восхищение.

Тан Янь исполнилось всего двадцать шесть в этом году. Он не мог сравниться с первоклассным видом Хэ Санланга или принца Цзинь, но после них его внешность можно было считать выше средней.

Его нос был особенно высок, а ресницы были густыми и темными. Сегодня он, должно быть, специально выбрил свою щетину, поэтому он производил чистое и нежное чувство, делающее его намного более приятным для глаз.

Кто не любил красивые вещи? Чу Лянь посмотрела на Тан Яна с чистым, невинным восхищением. Ее глаза повернулись к охранникам принца Цзинь, которые не слишком отставали от Тан Яна.

Охранники были одеты в сверкающие черные одежды с серыми плащами. Каждый из них был высоким, и их тела были наполнены силой благодаря многолетнему обучению боевым искусствам. С такими же чистыми лицами, как и Тан Янь, группа мужчин производила приятное зрелище.

Разве не говорилось, что для чего-то похожего женщины накладывают макияж, чтобы проявлять уважение к другим? Эти люди до нее нашли время, чтобы хорошо почиститься и хорошо одеться, и это была подобная форма уважения. Чу Лянь вдруг почувствовала, что обычаи династии Великой Ву не были плохими.

Она безоговорочно похвалила их: «Сэр Тан - настоящее зрелище».

Кто не любил похвалы? Даже Тан Ян не был свободен от этого. По пути сюда Тан Ян уже познакомился с Чу Лянь. Он понял, что ее слова не имеют другого значения и что она просто хвалит его за его внешность.

У него было хорошее настроение. Замысел, который он придумал этим утром, был впервые проявлен, когда он принял ванну. Смыв всю грязь и усталость долгого пути может заставить любого почувствовать себя отдохнувшим. Получение этой неожиданной похвалы подняло его настроение еще больше.

Тан Ян уже собрался говорить, когда от входа раздалось холодный фырканье. После этого комнату заполнил низкий притягательный голос, достаточно холодный, чтобы образовать сосульки. «Каким образом у тебя вырвались подобные слова, Лянь’эр?».

Чу Лянь с изумлением уставилась на вход. Хэ Чанди стоял неподвижно и высоко позади войлочной завесы, закрывающей вход. Позади него была тревожная, но беспомощная Вэньлан.

Более половины его лица были покрыты его густыми волосами на лице, поэтому она не могла понять, каково его выражение. Тем не менее, в этих узких глазах мелькали массивные волны. Чу Лянь почувствовала, как будто ее можно перерезать одной из этих волн в мгновение ока.

Чу Лянь нахмурилась, глядя на него. Его появление в это время было полностью вне ее ожиданий.

На плечах Хэ Санланга было несколько снежинок, а его волосы были немного грязными. Его прочная броня выглядела немного изношенной и тоже грязной. Его толстые армейские сапоги были покрыты грязью и снегом. Ужасный вид Чанди был огромным контрастом, по сравнению с чистым и аккуратным Тан Яном и его группой.

Только сейчас, если Вэньлан не заметила огромную бороду, ставшую его торговой маркой, она, возможно, не поняла, что это ее собственный хозяин.

Чу Лянь встала и медленно пошла в направлении Хэ Санланга. «Зачем ты пришел в это время?»

Это был обычный вопрос, но это звучало как презрение к его присутствию для ушей Сан Санланга. Его лицо стало еще темнее.

Угол его губ потянулся вниз. «Чего? Лянь’эр не приветствует Мужа?»

Чу Лянь наклонила голову в сторону и внимательно посмотрела на Хэ Чанди. Она могла обнаружить след несчастья в словах Хэ Санланга. Неужели этот парень снова что-то поменял в своем уме? Если она помнила правильно, они даже не встречались эти несколько дней. Она не могла бы снова свести его с ума, верно?

Разве они не были в порядке, когда он ушел?

Тем не менее, Чу Лянь уже была полностью виновата в глазах Хэ Санланга. На этот раз ее эмоции остались неизменными. Когда она услышала его слова, она только улыбнулась и не ответила.

Тан Ян встал в это время и поздоровался с Чанди.

Несмотря на то, что между Сан Санлангом и Тан Яном практически не было никакого отношения, и они были в большинстве своем лишь едва знакомы, когда Хэ Чанди посмотрел на обнаженного и аккуратно одетого Тан Яна, в его сердце появилось странное чувство неудовлетворенности.

Тан Ян не слишком много взаимодействовал с Хэ Чанди. Они встречались один или два раза в поместье князя Цзинь.

Тан Ян подробно объяснил причину, по которой он пришел, чтобы навестить Чу Лянь сегодня.

Хэ Чанди быстро вздохнул, чтобы успокоить свои эмоции и кивнул в знак признания. Он перестал дуться. В тот момент, когда он сел за стол, он стиснул зубы, чтобы вынести боль в ягодицах.

Чу Лянь совсем не возражала. Со времени, когда она случайно услышала слова Мо Ченгги, в последние несколько дней она его не видела. Теперь, когда она наконец встретилась с ним, внимание, которое она первоначально уделяла Тан Яну и охранникам принца Цзинь, было полностью уделено ему. Она хотела спросить, как там Хэ Санланг, был ли он наказан или нет, но с Тан Яном рядом, это было не подходящее время для подобных вопросов. Она могла сидеть только за столом вместе с Хэ Чанди.

В это время, Вэньцин пришла с завтраком. К ее удивлению, пришел третий молодой мастер.

После того, как она поклонилась в приветствии, она поставила пищу на стол. На сегодняшний завтрак был обжаренный весенний рулетик и измельченный куриный соус с грибной кашей.

Когда Тан Ян увидел еду, его глаза загорелись. Он взял пару палочек для еды и сказал: «Заслуженная леди, третий молодой мастер Хэ, я не буду церемониться с вами. Я начну первым!»

Когда он закончил говорить, он тут же зарылся в пищу.

Чу Лянь подняла свою ложку и опустила голову, чтобы сделать глоток каши. Она собиралась спросить, есть ли у Хэ Чангди завтрак, но в следующую секунду ложка из ее руки была украдена им.

Чу Лянь могла только наблюдать, как этот парень использовал ее собственную ложку прямо на ее глазах, чтобы набрать ложку каши прямо из ее чаши и бесцеремонно положить себе в рот.

Чу Лянь была совершенно ошеломлена. Это... что делает Хэ Санланг!? Это был ее завтрак! Разве он перепутал?

Она широко раскрыла глаза, совершенно потеряв дар речи. Она могла только наблюдать, как Хэ Чанди глотает ее завтрак. Его движения были еще быстрее, чем у Тан Яна. Когда она взглянула на то, как оба эти мужчины ели, она серьезно засомневалась, были ли они действительно дворянами из столицы.

Первой отреагировала Вэньцин. «Третья молодая мадам, пожалуйста, подождите. Этот слуга достанет вам еще одну миску.»

Чу Лянь поджала губы и только кивнула.

К тому времени, когда новая чаша была подана Чу Лянь, весенние рулоны на столе исчезли в воздухе...

Хэ Санланг продолжал считать внутренне. Он съел еще на один весенний рулон больше, чем Тан Ян. С этим результатом его настроение стало намного лучше. Он положил палочки для еды и посмотрел на Тан Яна.

Тан Ян уже ощутил презрение Чанди к нему. Поскольку он уже съел гурманскую еду, за которой он приехал, у него не было другой причины оставаться. Таким образом, он попрощался с ними. «Третий Молодой Мастер Хэ, Заслуженная Леди, почему бы вам не обговорить это между собой в первую очередь? Как только вы решите, просто отправьте кого-нибудь, чтобы сообщить об этом подчиненному.»

Чу Лянь обычно не ела много, поэтому она быстро поставила на стол свою миску и положила палочки для еды. Тем не менее, Хэ Чанди съел три целых чаши каши.

После того, как Тан Ян ушел, Вэньцин вывела всех остальных из комнаты и даже любезно закрыла дверь, выйдя из комнаты сама, и предоставила паре комнату для уединенной беседы.

Когда Чу Лянь увидела, что Чанди, наконец, положил палочки для еды, она неловко попыталась заговорить.

«Как твои раны?» После ее слов, взгляд Чу Лянь перешел к нижней половине Хэ Чанди.

Тело Санланга застыло, и он сразу понял, о чем спрашивает Чу Лянь. Его уши покраснели до глаз, под глазами, несмотря на то, что его лицо оставалось таким же холодным и жестким, как всегда. Когда он раздвинул губы, ему потребовалось мгновение, прежде чем он, наконец, смог выплюнуть: «Что ты имеешь в виду? Я совсем не был ранен. Яд за последнее время уже вымыт. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.»

Проведя несколько дней вместе, Чу Лянь уже разобралась с личностью Хэ Чанди. Когда она услышала его ответ, углы ее рта дернулись. Этот безумный Хэ Санланг предпочитал страдать, чем потерять лицо. Она уже получила подтверждение от Мо Чергги, что Хэ Санланг определенно будет наказан палками: ему не нужно было скрывать это от нее.

Однако Чу Лянь не стала обвинять во лжи Хэ Санланга. Она просто повернулась и достала тонкую белую фарфоровую бутылку, поставив ее перед Хэ Чанди. «Это немного заживляющего зелья, которое я привезла из столицы. Бабушка пользовалась им раньше и сказала, что это даже лучше, чем лекарства из дворца.

Чанди почувствовал, как горят его уши. Он не мог встретиться глазами с Чу Лянь. Он сказал, несколько жестко: «Мое тело в порядке, для чего мне лекарство? Вы пытаетесь проклясть меня на получение травмы?»

Чу Лянь снова была поражена особой маркой безумия Чанди. Она явно вела себя учтиво и давала Хэ Чангди лекарство, которое Великий Доктор Мяо специально приготовил для нее. Ладно, если он его не хотел, но он даже обвинил ее в проклятии!

Лицо Чу Лянь потемнело. «Если вы ее не хотите, то, по крайней мере, возьмите ее в лагерь и отдайте одному из ваших братьев. В армейском лагере обязательно понадобится такая мазь.»

Услышав, как Чу Лянь это сказал, Хэ Чанди не смог возразить. Он взял бутылку с мазью и положил ее в рубашку. Несмотря на то, что его лицо оставалось таким же спокойным и отрешенным, но в сердце он ощущал сладость.

Как могла Чу Лянь ожидать, что Хэ Санланг будет таким неловким: внешне холодным, но внутренне страстным человеком? Вина, которую она носила все это время, окончательно рассеялась после того, как она дала ему мазь.

Она вернула разговор к делу. «Хэ Санланг, моя поездка сюда была немного поспешной, поэтому у меня не было возможности все объяснить вам заранее. Я лично совершила поездку на северную границу не только потому, что наша семья беспокоится о вас, но и потому, что есть еще одна важная задача: нужно найти недостающий ингредиент, чтобы вылечить болезнь матери».

Благодаря этому, Чу Лянь почувствовала, что сердце Чанди было немного сложнее, чем раньше. Теперь, когда он услышал правду об этом прямо из уст Чу Лянь, его сердце внезапно застыло. Как бы он ни скрывал свои эмоции, это было связано с его любимыми родителями. Он не мог сдержать удивления и шока, которые он чувствовал. Чу Лянь только что увидела его обнаженные эмоции и внутренне расслабилась. Поэтому Хэ Чанди, который всегда казался холодным и беззаботным, на самом деле не был бессердечным человеком. У него также были люди, о которых он заботился. Проявив эмоции, он наконец казался живым человеком.

Санланг встретил взгляд Чу Лянь, направленный прямо на него: он выглядел так, будто пытался заглянуть в ее душу. Он не посмел пропустить ни одного следа эмоций в ее собственных глазах, как будто он мог различить, говорила ли Чу Лянь правду.

Хотя Хэ Чанди позволил своим эмоциям проявиться лишь в течение очень короткого периода времени, этого было достаточно, чтобы показать, насколько он был непростым. Однако он быстро успокоился.

«Так вы говорите, что... вы нашли врача, который может вылечить болезнь матери?»

Насколько он знал, был только один врач, который мог вылечить болезнь его матери: Великий Доктор Мяо. Или принц Цзинь уже нашел Великого доктора Мяо?

Он рассказал только принцу Цзинь об этом, никому больше. Кроме того, из-за продолжающейся войны на севере, он не получал никаких писем от принца Цзинь в течение некоторого времени... Глубины глаз Хэ Санланга казались погруженными в темноту, он сомневался в Чу Лянь.

Чу Лянь чувствовала себя довольно странно, когда он смотрел на нее так, но она все равно отвечала так, как будто ничего не случилось. «Да, фамилия этого доктора - Мяо. То, что ему нужно, - это горный цветок. Цветок Снежной горы с горы А-Минь. Осталось всего два месяца до того, как он расцветает.»

Хэ Чанди больше не спрашивал. Вместо этого он задумался.

В свою брачную ночь он позаботился о том, чтобы проверить Чу Лянь, чтобы увидеть, перебралась ли она вместе с ним. Хотя его тесты доказали, что она этого не сделала, теперь он был немного не уверен.

Князь Цзинь написал ему все то, что делала Чу Лянь в столице.

Она переломила ход событий в поместье Динъюань, спасла королевскую принцессу Дуаньцзя, выиграла конкурс во дворце, и даже выздоровление старого герцога Чжэн обязано ей. Прямо сейчас, казалось очень возможно, что она была единственной, кто нашел Великого доктора Мяо, а не принц Цзинь...

Все эти вещи были слишком сложными. Он отказался верить, что кто-то может иметь такую удачу.

Глаза Чанди пронизывали лицо Чу Лянь, казалось бы, случайным взглядом, но на самом деле он пытался выяснить правду о ней.

Глаза у нее были широкие и влажные. Когда ее глаза встретились с ним, возникла сумятица. Чанди задохнулся, а мысли в его голове пришли в хаос.

Он живо вспомнил, как прошлая Чу Лянь смотрела на него - насмехаясь, презрительно, с отвращением... Это же были четкие глаза, но он не мог видеть в них тени прошлой Чу Лянь.

Хэ Санланг был полностью сбит с толку и смущен. Он закрыл глаза и успокоился. Независимо ни от чего, в этой жизни, Чу Лянь рисковала своей жизнью, чтобы добраться до северной границы. Ее миссия найти недостающий ингредиент для лечения его матери была реальной. Этот вопрос... если бы она действительно преуспела, он был обязан Чу Лянь огромной милостью.

«Прямо сейчас война на границе более насущна. Однако вам не о чем беспокоиться. Я подожду подходящее время. Даже если я сам не пойду туда, я снаряжу кого-нибудь отыскать этот недостающий ингредиент для Матери на горе А-Минь».

Чу Лянь кивнула в знак согласия, а затем стала говорить с ним о том, когда она должна посетить его лагерь, чтобы передать припасы, которые она принесла.

Как только они решили этот вопрос, они оба погрузились в молчание.

Чу Лянь чувствовала себя немного неловко, сидя за столом, но мягкое место Хэ Чанди, казалось, укоренилось на стуле. Он вообще не собирался уходить. Он даже прислонился к спинке стула, осторожно закрыв глаза. Однако они открывались, чтобы время от времени поглядывать в нее.

Чу Лянь было так неудобно, что он так смотрит, что она выдумала тему, чтобы заговорить с ним. «Вы спокойно можете покинуть лагерь?»

Смысл в ее словах заключался в том, что они уже закончили обсуждение дела, почему он еще не ушел?

«Не волнуйтесь, я выполняю по приказу другое задание. Сейчас еще рано, поэтому я уйду после обеда.»

Чу Лянь не думала, что Хэ Санланг будет так долго оставаться. И он собирался есть здесь? Она была слегка озадачена и выпалила: «Вы остаетесь на обед?»

Первоначально Чанди откинулся на спинку стула, закрыв глаза, отдыхая. Услышав вопрос Чу Лянь, его глаза мгновенно открылись и вперились в нее. «Что такое? Разве я не могу остаться?!»

Чу Лянь, конечно, не посмела сказать «нет». В конце концов, он был ее мужем, и, если не по чувствам, то, по крайней мере, по названию. Она не имела права возражать, даже если он захочет остаться с ней на ночь, не говоря уже о простой полуденной трапезе.

Учитывая этот вывод, Чу Лянь больше не оставляла никаких сомнений. Она покачала головой и сказала: «Так как вы здесь остановились, что бы вы хотели съесть на обед? Я поручу Вэньцин приготовить все, чего бы вам хотелось покушать.

На самом деле, с тех пор, как они выбрались из горного леса, отношения между ними значительно улучшились. Чу Лянь тоже не была расчетливым человеком по своей природе. Благодаря ее прямой и честной манере общения, эта молодая пара начинала выглядеть как сладкая любовная парочка.

Хэ Чанди не ожидал, что Чу Лянь спросит его об этом. Его сердце охватили следы тепла. Однако он слишком привык быть упрямым и отказался смягчить свои слова. С тем же холодным отношением, как обычно, он сказал: «Овощи».

Почти сразу после того, как он сказал это, Хэ Санланг пожалел об этом. На самом деле, у него не все было в порядке с едой. Сказывалась суровая нехватка ресурсов на севере. Лучшая еда, которую он мог достать в своем лагере, - это просто пшеничные блины, окунутые в обычный соус - откуда бы появились овощи? Даже в дикой природе не было никого, кто мог бы собрать их, не говоря уже о рынке, чтобы их купить. Эта горькая холодная зима гарантировала, что никто не увидит даже зеленого цвета. Овощи исчезли со стола с середины осени.

Даже в столице, единственными, кто ел зеленые овощи в середине зимы, была императорская семья. Они были специально выращены на полях вблизи принадлежащих им императорских горячих источников. Несмотря на это, поля были настолько малы, что урожай, производимый ими, был чрезвычайно ценным. Только Император, Императрица и Вдовствующая Императрица могли их есть. Не оставалось ничего больше, даже для принцев и принцесс.

Некоторое время назад одна из благородных мадам столицы, мадам Го, чувствовала себя плохо, поэтому императорский дворец послал несколько килограммов зеленых овощей в качестве подарка. Несмотря на то, что эти гроздья шпината уже начали увядать, мадам Го довольно долго щеголяла этим фактом в своих социальных кругах.

Санланг собирался изменить свою просьбу, когда Чу Лянь кивнула и ответила громким голосом: «Ладно».

На этот раз была очередь Чанди потерять спокойствие. «Вы правильно услышали, что я сказал?»

Чу Лянь нашла это странным. Ее уши работали нормально, и на самом деле они были очень чувствительны. Конечно, она услышала его правильно. Она и Хэ Санланг всегда говорили на Мандарине друг с другом, и не использовали никаких диалектов. Как она могла его неправильно понять? Кроме того, она не думала, что желание есть овощи зимой - это возмутительная просьба. В современном мире, употребление свежих зеленых овощей в это время года было довольно нормальным, не так ли?

«Ты сказал овощи, верно? Я услышала правильно?»

Хэ Чанди был ошеломлен. Через мгновение он сглотнул и сказал: «У вас... есть?»

Чу Лянь кивнула и издала звук «мм» в согласии. Она знала о нехватке ресурсов на севере, прежде чем приехать сюда, поэтому она поручила старшим слугам Гуй и Чжун возглавить группу горничных, чтобы высушить много овощей. Она привезла с собой много разных. Высушенные овощи были не только легкими, но и не занимали много места. Они также были чрезвычайно удобны для готовки. Все, что ей нужно было сделать, это поместить их в теплую воду и ждать, пока они размягчатся. Хотя они не могли сравниться со свежими овощами по вкусу, количество питательных веществ в них было примерно одинаковым.

Поскольку они уже были на севере, она не могла быть слишком придирчивой к тому, чтобы не иметь свежих ингредиентов.

Когда Хэ Санланг услышал утвердительный «мм» Чу Лянь, слюна начала течь в его рот без его контроля. Что за чудо! Он не ел овощей в течение нескольких месяцев. Из-за отсутствия витаминов в рационе у него даже появилось несколько язв во рту.

Поскольку у них были общие темы, о которых можно было поговорить, атмосфера была не такой уж неуклюжей.

Чу Лянь отметила его убогий вид и предложила. «Поскольку вы уезжаете лишь после обеда, почему бы мне не заставить Вэньлан вскипятить немного воды, чтобы вы могли принять ванну?»

С того дня, как она случайно услышала слова Мо Ченгги, она специально отправилась искать Хуан Чжицзяна, чтобы узнать больше о том, какие условия пребывают в армии.

Ей сказали, что солдаты часто пребывают без купания зимой, даже офицеры. Когда она посмотрела на внешность Чанди, она выдвинула это предложение с чисто добрыми намерениями.

Однако в ушах Хэ Санланга это звучало как нечто другое. Слова хвалы, что Чу Лянь дал Тан Яну, прозвучали в его голове.

Что, эта злая женщина думала, что он грязный? Хэ Санланг стиснул зубы и впился в сердце. Каким бы грязным он ни был, он все еще был ее мужем! У нее не было другого выбора!

Если Чу Лянь узнает о его искривленной мысли, она наверняка начнет проклинать его.

Она просто предлагала ему баню из доброты своего сердца. Разве он не слишком хорош в том, чтобы приходить к таким выводам?

Когда Хэ Санланг вспомнил этих молодых, подоспевших стражей со стороны Тан Яна, правая рука, которую он положил на стол, бессознательно свернулась в кулак. Этот Тан Ян! Он отказался от своих обязанностей, чтобы доставить группу цветущих охранников, чтобы показать себя перед Чу Лянь! Хмф, посмотрим, как он посмеется, когда я расскажу об этом принцу Цзинь!

Чу Лянь позвала Вэньлан и дала указание ей начать кипятить воду. Хэ Санланг не сказал ни слова, но он внезапно вспомнил, что Чу Лянь привезла двух женщин-служанок, чтобы те помогали ей. Остальные люди в этом дворе были мужчинами. Возвращаясь к тому, как этой злой женщине нравилось восхищаться красивыми мужчинами, а также к тому, как Тан Ян и его охранники находились в своем лучшем виде, Хэ Чанди сразу почувствовал, что проглотил несколько мух.

Вэньлан собиралась повернуться и уйти после получения указаний Чу Лянь, когда Чанди добавил другой приказ темным тоном. «Добавьте несколько пожилых женщин-слуг завтра. Похоже, здесь не хватает слуг.»

Чу Лянь почувствовала, что ум Чанди слишком сложен для понимания. Она просто спросила, хочет ли он принять ванну. Как он переключил тему на покупку слуг?

Она сделала удивленные глаза. Тем не менее, менеджер Цинь обсуждал этот вопрос с ней два дня назад. Вспомнив их разговор, Чу Лянь кивнула. Она собиралась остаться в Лянчжоу на неопределенное время. Мметь одних лишь Вэньцин и Вэньлан рядом с ней было недостаточно.

Таким образом, Чу Лянь немного думая, согласилась.

«Менеджер Цинь завтра пойдет с несколькими мужчинами, чтобы найти подходящих людей», - добавила Чу Лянь.

Возможно, быстрое согласие Чу Лянь помогло уменьшить разочарование в сердце Хэ Чанди. Некоторое время он сидел в комнате, а затем ушел, чтобы принять ванну в отдельном крыле, которую устроила ему Чу Лянь.

Хэ Чанди не нужны были слуги для купания. В своей прошлой жизни, после того, как семья Хэ впала в разорение, он испытал всевозможные трудности. Даже в этой жизни, живя в северном приграничном лагере, он привык делать все сам.

Он снял свою грязную одежду, демонстрируя свою стройную, мускулистую верхнюю часть тела. Его восьмикомпонентный абрис был четко выделен: поразительная V-линия на бедрах, направленная вниз к выпуклости в центре. Длинные и мощные ноги...

Его длинные ноги донесли его в ванну всего лишь за один шаг. Температура воды была в самый раз. Когда его уставшее тело пропиталось теплом воды, Хэ Санланг издал глубокий вздох.

Он прислонился к боку ванны, его крепкие руки висели над ее краем. Пар встал перед его лицом, смягчая его резкий взор.

Тонкие губы Санланга сжались, когда в его разуме снова встал образ Тан Яна и его охранников. По какой-то причине он расстроился.

В то время улыбка на лице этой злой женщины была просто ослепительной!

Руки, которые Хэ Чанди перекинул через край ванны, снова напрягались.

Он вдруг закричал: «Слуги! Принеси мне бритву!»

Это было крыло, в котором жила Чу Лянь, и Чу Лянь находилась в комнате рядом. Даже она услышала крик Чанди.

Она с недоумением посмотрела на свою книгу, а затем взглянула на Вэньлан, которая только что встала.

Вэньлан улыбнулась. «Третья молодая мадам, этот слуга принесет бритву Третьему молодому Мастеру!»

Услышав это, Чу Лянь махнула рукой.

Вэньцин работала над инвентаризацией ее вещей вместе с несколькими другими слугами. Когда она заметила ухмыляющуюся Вэньлан, подошедшую к ней, она удивилась и спросила: «Чего ты так улыбаешься? Что-то хорошее случилось?»

Вэньлан помахала бритвой в ладонях, глаза ее загорелись, когда она сказала: «Третий молодой мастер захотел это!»

Вэньцин была ошеломлена, но сразу поняла, для чего нужна бритва. Она не удержалась, заметив: «Я увидела, что сегодня утром сэр Тан и принц Цзинь побрились».

Сестры разделили тайную улыбку, прежде чем Вэньцин толкнула Вэньлан. «Хорошо, хорошо, не надо заставлять ждать третьего молодого мастера. Поторопись и отнеси ему бритву!»

Вэньлан быстро ушла.

Когда Чу Лянь взглянула на ежегодные записи графства и размышляла над особенно сложной частью, перед ней внезапно появилась бритва.

Недолго думая об этом, она сказала: «Вэньлан, просто отеси ее прямо моему мужу».

Однако, как могла Венлан осмелиться это сделать? Она осталась непоколебимой возле Чу Лянь и сказала: «Третья молодая мадам, было бы лучше, если бы вы отнесли ее вместо меня. Третьему молодому Мастеру никогда не нравилось, чтобы служанки прислуживали ему».

У Чу Лянь не было выбора, кроме как захлопнуть записи графства, находящиеся в ее руках. Она вспомнила свое время в поместье Цзин’ань. На самом деле, она действительно не видела личных служанок во Дворе Сонгтао раньше, исключая ее собственных. Личный уход Санланга и другие тривиальные хлопоты всегда выполняли только слуги.

Таким образом, она могла лишь взять бритву и отправиться в комнату Хэ Санланга.

Боковая комната была не очень большой. В этот момент из-за экрана вздымался пар. Чу Лянь колебалась, подойдя к нему. Она чувствовала таинственный след напряжения в своем сердце. Она погладила себя по щеке, прежде чем войти.

Когда она нырнула за экран, первое, что увидела Чу Лянь в закрученных облаках пара, - это Санланг, стоящий в ванной спиной к ней, ополаскивающий свое тело теплой водой в ванной.

Его длинные черные волосы были спущены по спине, а половина их плавала в воде, как нитки водорослей. Его спина была мускулистой, но его кожа была белой. Заманчивая линия его тела, которая простиралась от нижней части его спины к его талии, была наполовину скрыта среди его волос.

Она почти перестала дышать от этого вида: не обращая внимания на все остальное в нем, фигура Чанди была идеальной.

Он был не настолько тощий, чтобы выглядеть слабым, но он не был слишком накачанным. Вы могли ощутить определенную ауру прочной силы, исходящую из его тела.

Его прозвище Хэ Санланг Ярмарка не было незаслуженным.

Чу Лянь была настолько ошеломлена сценой, открывшейся перед ней, что забыла, как говорить. В следующую секунду в маленькой комнате раздался пронзительно холодный голос Хэ Чанди. «Положите предмет и уходите!»

Хэ Чанди даже не обернулся. Он все еще стоял в ванной. Несмотря на то, что в его голосе не было никакой злобы, Чу Лянь все еще чувствовала, что кто-то только что облил ее ледяной водой. Она быстро оправилась.

Злая на себя за утрату самообладания, Чу Лянь быстро положила ритву на стол рядом с экраном и отвернулась. Она быстро поковыляла, насколько ей позволила травмированная нога, и вышла из комнаты.

Возможно, из-за провокации ледяных слов Хэ Чанди, она не ощущала боли, вызванной ее раненой лодыжкой, когда уходила.

Только когда Сан Санланг услышал эти уникальные шаги, он наконец понял, кто только что входил.

Он замер, а затем хлопнул по воде в ванне от расстройства, рассеивая воду по всему полу.

Санланг позволил своему телу вернуться в ванну и прислонился к боку, закрыв лицо рукой.

Он только что думал глубокую мысль. Когда он услышал эти легкие шаги, он предположил, что это, должно быть, был какой-то грубый слуга, который пришел, не сказав ничего. Теперь его настроение испортилось. Кто бы мог подумать, что это Чу Лянь, эта хромая злая женщина!

Когда эта злая женщина стала такой сдержанной? Она умрет, если она ничего не скажет, войдя в комнату?

Вэньлан услышала звуки шагов и быстро подошла к двери, чтобы поддержать Чу Лянь, но когда она подошла, ее встретила пара пыхтящих щек и сердитое выражение лица. Вэньлан почувствовала тонущее чувство. Тем не менее, она спросила: «Третья молодая мадам, что случилось?»

Чу Лянь опустилась на свое место у очага и сказала. «Я несколько раз испытывала голод в течение нескольких дней. Не хватает еды, чтобы поесть, даже для меня самой. Не отдавай ничего своему третьему молодому Мастеру!»

Огромное количество злобы в голосе Чу Лянь было достаточным доказательством того, что Вэньлан хорошо знала, что произошло. Должно быть, это было связано с Третьим молодым мастером. Вэньлан почувствовала себя немного обиженной в отношении Чанди в своем сердце.

Третья молодая мадам была девочкой. Она была захвачена Тухунами и сильно пострадала, потерявшись в лесу. Рана на ноге еще не зажила. В этой ситуации Третий Молодой Мастер, как ее муж, должен стараться побаловать ее немного или, по крайней мере, приспособиться к ее травме и психическому состоянию и быть немного приветливее! Вместо этого он рассердил ее!

Несмотря на то, что Вэньлан принимала сторону Чу Лянь по этому поводу, она и Вэньцин служили Хэ Санлангу с тех пор, как они были детьми. Она все еще не хотела, чтобы ее хозяин страдал в лагере.

Таким образом, она попыталась убедить Чу Лянь отменить ее приказ. «Третья молодая мадам, как вы могли бы съесть всю эту еду самостоятельно...»

Прежде чем Вэньлан смогла закончить, она заметила, что Чу Лянь перенаправила свой взгляд на нее и теперь внимательно смотрит.

Вэньлан испугалась и быстро опустила глаза, не осмеливаясь продолжить.

«Вэньлан, если вы продолжите свое предложение, вы можете есть в главной кухне с этого момента».

Угол рта Вэньлан дрогнул. Она уже привыкла к более высоким стандартам, к еде Чу Лянь, как она могла бы выдержать обычное питание? Она смиренно ответила согласием.

Третий молодой мастер, этот слуга испробовал все возможное. Остальное зависит от тебя!

По сравнению с выполнением желаний Чанди, было более важно сначала удовлетворить свой аппетит. Хорошая еда для нее была наивысшим приоритетом. Вэньлан направила молчаливые извинения Хэ Чанди.

После того, как Чу Лянь села, она поняла, что раны на ее лодыжке снова начали кровоточить из-за силы, которую она приложила, уходя. Когда Вэньлан обнаружила это, она испугалась еще один раз и быстро убежала, чтобы найти немного мази, чтобы снова нанести ее на лодыжку своей мадам.

Хэ Санланг не стал купаться долго. Он переоделся в новое нижнее белье и плащ, которые Чу Лянь поручила подготовить слугам. Что касается его доспехов, он наденет их прямо перед тем, как отправиться в лагерь.

Хэ Чанди небрежно вытер волосы тряпкой, прежде чем использовать деревянную шпильку, чтобы связать их. Затем он осторожно удалил все волосы лице, возвращаясь к прежнему аккуратному и чистому внешнему виду.

В этом году Санлангу исполнилось двадцать лет. Спустя несколько месяцев пребывания на северной границе ему удалось вырасти еще выше. Его черты также стали более зрелыми и выдающимися. Узкая форма его глаз, затененных длинными ресницами, подчеркивала глубокие зрачки.

Санланг потер чистый подбородок. Он почувствовал себя немного неуютно, как будто он снял маску, которую он носил долгое время. Тем не менее, он быстро успокоился и подошел к двери, чтобы разгладить слегка потрепанную одежду. Только тогда он открыл дверь и вышел.

В тот момент, когда Чанди вошел в комнату, Чу Лянь все еще пила лекарство. Лекарственный сироп был очень горьким. Когда она коснулась ее языком, ее лицо сморщилось от отвращения. Хэ Чанди наблюдал от входа, как она с трудом выпила всю миску медицины.

Хотя Чу Лянь ненавидела пить эти китайские лекарства, она знала, что они нужны и никогда не отвергала их. Однако это не значит, что они должны были ей нравиться. Она всегда должна будет съесть потом несколько засахаренных фруктов, чтобы смыть их горькое послевкусие.

В глазах Чанди вспыхнул блеск. Он смотрел, как Чу Лянь выпила лекарство, а затем начала есть несколько консервированных фруктов из маленького блюда – все это, не заметив его. Когда Чанди почувствовал, что он продолжает быть невидимым, он нарочно дважды кашлянул.

Благодаря этому кашлю Хэ Санланг успешно привлек внимание Чу Лянь. Хэ Чанди увидел, как ее широкие, миндалевидные глаза повернулись к нему, а затем она заговорила.

«Муж простудился? Вэньлан, прискажи кухне приготовить миску имбирного супа. Чем больше имбиря, тем лучше.»

Чанди увидел, что ее влажные глаза казались прохладными без всякого намека на восхищение, в отличие от того, как она смотрела на Тан Яня. След разочарования вспыхнул в его глазах. Когда он услышал ее приказ слугам закипятить ему миску имбирного супа, Чанди задохнулся.

Его изначальное холодное лицо исказилось, когда руки, покоящиеся по бокам, дернулись. Он подошел к Чу Лянь и тяжело сел.

Разочарование расцвело в сердце Чанди. Как она могла не знать, что ему не нравится есть имбирь!

Она на самом деле сказала слугам приготовить ему имбирный суп! Эта злая женщина, должно быть, сделала это нарочно.

Хотя Хэ Санланг был зол внутри, он обнаружил, что он просто не мог злиться слишком сильно, когда сидел рядом с Чу Лянь.

«В этом нет необходимости, я в порядке!»

Чу Лянь даже не потрудилась взглянуть на него и даже отвернулась, показывая ему свою спину, опираясь на очаг.

Красивое лицо Чанди стало мрачным. Рука, которую он положил на стол, свернулась в кулак. Он только что искупался, а во рту пересохло: в своем расстройстве он не подумал и взял чашку с водой с маленького столика сбоку. Он сразу же глотнул ее, и в следующий момент его рот был наполнен сладким, ароматным вкусом.

Только тогда Хэ Санланг понял, что это, скорее всего, чашка Чу Лянь. Эта проклятая злая женщина. Обычно ей нравилось пить медовую воду.

Хэ Чанди не любил сладкие вещи. Он не ел ничего, что имело хоть немного сладости. Однако в этот момент он действительно думал, что эта сладкая медовая вода была довольно вкусной. Его взгляд бессознательно упал на мягкие, сочные губы Чу Лянь...

Чу Лянь любила пить что-нибудь во время чтения. Вэньцин и Вэньлан хорошо знали ее привычки, поэтому они никогда не предлагали ей сенча. Они готовили для нее только медовую воду.

Очаг горел в комнате, поэтому было немного сухо и жарко. Когда Чу Лянь уставилась в записи графства, ее другая рука бессознательно двинулась за чашкой, оставленной на столе. Однако ее рука не нашла гладкой поверхности чашки. Вместо этого она коснулась чего-то теплого - она испугалась и обернулась.

Санланг только что поставил чашку, чувствуя себя немного неудовлетворенным. Он еще не убрал свою руку от чашки, когда на ней появилась светлая и нежная рука Чу Лянь. Его зрачки сжались, но он не отдернул руку, и позволил ей прикоснуться к себе так, как ей хотелось.

Когда Чу Лянь поняла, что ее рука была на руке Хэ Санланга, она вздрогнула от шока, и ей потребовалось мгновение, чтобы убрать свою руку.

Чу Лянь запаниковала. Она бросилась объяснять: «Я специально этого не делала, я просто хотела выпить воды».

Голова Чанди слегка опустилась. Краем глаза он заметил ее покрасневшую шею, и его настроение загадочно немного улучшилось.

«Я только что ее выпил. Попросите служанку прийти налить еще.»

Чу Лянь открыла рот, но в конечном итоге решила не произносить слова протеста: «Это моя чашка!» На этот раз она специально поручила Вэньлан принести две чашки воды.

В то время, когда пара терпеливо ждала, пока Вэньлан нальет в чашки воды, они вообще не говорили. Хэ Чанди сидел на другой стороне кровати. Он прислонился к изголовью и закрыл глаза. Чу Лянь не могла сказать, спал он или думал.

Ей было неловко, но она могла только терпеть это и продолжать читать, свернувшись на другой стороне очага.

Чу Лянь посмотрела вниз и заставила себя продолжить чтение записей графства. Она не осмелилась даже взглянуть на Хэ Чанди, прежде чем вернулась Вэньлан. Таким образом, она не понимала, что Хэ Санланг внимательно наблюдает за ней суженными глазами.

С тех пор, как они поженились, они редко получали возможность побыть вдвоем. Вэньцин и Вэньлан были очень рады этому редкому случаю. Когда Вэньлан пришла, чтобы доставить свои напитки, она даже не осмелилась остаться больше секунды. Она поставила чайник и быстро отступила.

Старшая служанка Чжун дала указание Вэньцин и Вэньлан о том, что нравится и не нравится Чанди, поэтому они знали, что ему не нравятся сладкие вещи. Медовая вода, которую они сделали для него, была очень легкой. Между тем, Чу Лянь предпочитала более сильные вкусы и любила как острые, так и сладкие вещи. Цвет медовой воды в чашках был разным. У Чу Лянь был немного темнее, в то время как у Чанди был легким.

Хэ Чанди не двигался. Он наблюдал, как Чу Лянь подняла чашку и немного отхлебнула из ее края. Ее мягкие розовые губы теперь блестели от воды на свету.

Он резко сел и посмотрел на две чашки медовой воды. Он притворился торжественной маской и спросил: «Почему вода в этих двух чашках выглядит по-разному? Можно попробовать другую? Медовая вода в вашей чашке выглядит более вкусной.»

После этого, прежде чем Чу Лянь смогла ответить, он взял чашку, из которой только что пила Чу Лянь, и сделал глоток. Когда он закончил пить, он взял свою чашку и попробовал ее, а затем покачал головой.

В конце концов, он переместил чашку Чу Лянь на бок. «У меня будет эта».

Чу Лянь была ошеломлена его неожиданными действиями. Ее глаза миндалевидной формы широко открылись, когда она смотрела на своего сумасшедшего мужа со странным выражением лица.

Чанди почувствовал себя немного неуютно, глядя на Чу Лянь. Он очень хорошо знал, что его действия были немного странными. Чтобы скрыть свои действия, он закончил тем, что выпил обе чашки медовой воды...

Результат этого? Хэ Чанди уже был наполнен медовой водой, прежде чем настало даже время обеда.

Хэ Чанди ушел, только когда начало смеркаться, и взял с собой двух подчиненных. Перед тем, как уйти, он позвал Мо Чэнгги, Хуан Чжицзяня и управляющего Циня. Когда управляющий Цинь вернулся, на его лице появилось страдание. Чу Лянь попыталась спросить, что случилось, но он только сказал, что третий молодой мастер дал ему несколько приказов, и он не мог раскрыть Третьей молодой мадам, что они из себя представляют.

Чу Лянь подумала, что Чанди, должно быть, дал им какую-то секретную миссию, поэтому она перестала вникать в дело. Когда менеджер Цинь вышел из гостиной, он издал страшный вздох.

Менеджер Цинь задавался вопросом, что за чудак Третий Молодой Мастер. Он приказал ему передать всем мужчинам в поместье, что им не разрешат брить волосы на лице, если они останутся в Ляньчжоу. Любой, кто не подчинится приказу, будет выброшен из отряда.

Менеджеру Цинь в этом году исполнилось лишь двадцать. Теперь, когда он работал под началом Чу Лянь, он был главным управляющим, которого многие уважали. Когда он уже собирался расслабиться, молодой мастер выдал этот таинственный приказ. Что ему теперь делать? С лицом, полным щетины, разве дамы будут любить его?

Это были невинные жертвы из серии неудачных событий.

К тому моменту, когда Чанди удалось выбраться обратно в северный пограничный лагерь, на горизонте осталась только кромка заходящего солнца. Армейские повара только что начали готовить обед. В это время лагерь был самым загруженным, так как солдаты также меняли смены.

Хэ Чанди потянул поводья и призвал свою лошадь замедлиться, когда они приблизились к деревянной баррикаде, окружавшей лагерь

Солдаты, которые только что сменили смены, стояли у входа. Несмотря на то, что холодный ветер заставил кончики носа покраснеть, древки копий, которые они держали своими руками, не были отпущены.

Хэ Чанди не нашел в этом ничего плохого. Он не потрудился сойти с лошади и просто поехал вперед, как обычно. Однако, прежде чем он смог войти в лагерь, перед ним появились два копья и заблокировали его путь.

Один из солдат поднял подбородок и попытался заставить себя выглядеть внушительно. Он поднял голос и закричал: «Кто ты и откуда ты? Это военный лагерь! Любые нарушители будут убиты!»

Свежевыбритое лицо Санланга стало серьезным, заставив его выглядеть еще более холодным и жестким. К сожалению, ему не удалось напугать солдата, блокирующего его путь.

Глаза солдата превратились в узкие щели. Этот человек казался ему немного знакомым. Тем не менее, красивых людей было трудно забыть, и он не мог вспомнить, что видел парня с таким уровнем красоты в любом месте лагеря. Это было подозрительно. Не только это, но еще и капитан напомнил всем, чтобы они были настороже. В последнее время наблюдалось увеличение числа шпионов Тухунов: что, если это был один из них?

Острые брови Чанди собрались вместе. Он доложил о себе: «Капитан пехотной армии правого крыла армии Чанди!»

Двое солдат обменялись взглядами, их глаза были полны подозрения. Один из солдат схватился. «Капитан. Он совсем не похож на тебя! Прекрати говорить глупости и предъяви свой пропуск!»

Лицо Чанди стало еще темнее. Он отправился на расследование по секретным распоряжениям великого генерала Цяня, поэтому он не брал свой пропуск. Как он мог его предъявить сейчас?

Два подчиненных за ним начали беспокоиться. Они попытались объяснить: «Братья, это действительно капитан Хэ. Мы не пытаемся обмануть вас. Если вы не верите нам, вы можете попросить капитана Го определить его.

Солдаты все еще опасались их личности. Один из солдат пробормотал: «Они думают, что мы слепы? Разве это капитан? Разве лицо у него покрыто бородой? Этот симпатичный мальчик не выглядит ни разу, как наш героический капитан Хэ! "

Несмотря на то, что они не верили злоумышленникам, один из солдат все же пошел, чтобы найти кого-то, кто мог бы проверить их личности.

Хотя солдат только бормотал, Хэ Санланг все равно слышал, что он сказал. Его глаз задергался, и он начал сожалеть о том, что сбрил бороду.

Сима Хуэй вышла из палатки командира, двое ее лейтенантов стояли рядом с ней. Ее сопровождал высокий и богатый Гао Чжанвэй.

«Генерал Сима - герой среди женщин. С вашей помощью я уверен, что солдаты Тухуна больше не будут угрожать нашим пограничным войскам.» Хотя Гао Чжанвэй был высоким, его глаза были узкими и длинными. Его лоб выделялся больше среднего. Когда он говорил, его глаза продолжали бегать повсюду, приземляясь время от времени на груди и шее Симы Хуэй.

Сима Хуэй в настоящее время была одета в полную боевую одежду. Хотя ее кожа была не такой нежной, как у большинства благородных дам, она была высокой, с длинными ногами и большим бюстом. Ее длинные волосы были связаны конским хвостом с одним красным пером, и свисали за спиной. Она выглядела героически. Ее действия и слова не были сдержанными, а были прямыми и открытыми. Она была очень особенной женщиной.

Разумеется, Сима Хуэй уже заметила взгляды Гао Чжанвэя. Хотя она чувствовала неуважение к нему, она не показывала этого внешне.

Она сделала салют кулаком капитану Гао. «Капитан Гао, благодарю вас за то, что проводили меня так далеко. Мой лагерь не слишком далеко отсюда. В будущем я тоже буду зависеть от ваших указаний.»

«Это не проблема. Генерал Сима - великая героиня для наших пограничных войск. Когда тухуны напали на нас несколько дней назад, если бы не своевременное прибытие генерала Симы, левое крыло нашей армии потерпело бы серьезные потери. Чтобы продемонстрировать свою признательность, мне лучше было бы сопроводить генерала Симу на всем пути».

Сима Хуэй слегка нахмурилась. На этот раз она не отказалась от его предложения и кивнула, быстро передвигаясь, чтобы скорее добраться.

Гао Чжанвэй бросил взгляд на двух своих подчиненных и последовал за Симой Хуэй.

Он посмотрел сбоку на этих двух подчиненных, чья внешность могла быть оценена ниже средней, и почувствовал удовлетворение внутри. Хотя он не выглядел героическим капитаном Го и не был ученым и утонченным, как Чжан Май, он думал, что его внешность не так уж плоха по сравнению с большинством солдат в лагере - особенно когда он был одет в набор блестящих доспехов как сейчас, с аккуратно причесанными волосами, а лицо его было чисто выбрито. Со своими двумя подчиненными, которые выступали в качестве его сопровождающих, по крайней мере, он выглядел лучше, чем этот бородатый Хэ из правого крыла армии! Сима Хуэй была просто уже у него в лапах: она уже была в его списке побед, рядом с похожими на нее.

Уверенность Гао Чжанвэй текла через край, как будто Сима Хуэй уже была его.

Были сумерки, самое хаотичное время в лагере. Пока солдаты суетились вокруг них, Гао Чжанвэй продолжал пытаться начать разговор с Симой Хуэй.

Губы Симы Хуэй были плотно сжаты, хотя ее лицо оставалось спокойным. Она время от времени отвечала капитану Гао. Внезапно где-то впереди раздался шум. Пробежал пеший солдат, направляясь в сторону палаток Правого Крыла армии. Однако из-за его срочности он споткнулся перед Симой Хуэй, и Сима Хуэй быстро подняла его.

Когда пехотинец увидел, что тот, кто помог ему, был недавно прибывшим генералом, да еще и женщиной, он выглядел ошеломленным ее благосклонностью.

Взгляд Симы Хуэй был серьезен, когда она спросила: «Что случилось? Почему ты так спешишь?»

Когда пехотинец увидел, что женщина-генерал допрашивает его, он не осмелился скрыть никаких подробностей. «Генерал, несколько мужчин пытаются войти в лагерь у главного входа. Этот скромный ищет капитана Го.»

Сима Хуэй была поражена, и она снова позвала солдата. Немного поразмыслив, она направилась ко главному входу в лагерь.

Прежде чем Гао Чжанвэй имел возможность заговорить, он увидел, что Сима Хуэй уже ушла. Он стиснул зубы и быстро бросился за ней вслед.

Когда они подошли ко входу, Сима Хуэй взглянула на сцену перед ней. Высокий мужчина в черном плаще с красивой лошадью на поводу был заблокирован при входе в лагерь. Он стоял прямо за баррикадами.

Его спина была у входа в лагерь. Сзади его вид напоминал высокое и прямое бамбуковое дерево.

Один из солдат поблизости узнал генерала-женщину и отдал честь. Возможно, привлеченный криками позади него, Чанди обернулся.

Когда это красивое лицо увидела Сима Хуэй, она потеряла дар речи.

Ее глаза расширились, и ее сознание бессознательно вздохнуло. Как мог существовать такой красивый человек на земле?

Его черты лица, казалось, были вырезаны ангелами: на всем его лице не было ни одного пятна.

Гао Чжанвэй был также ошеломлен внешностью мужчины. Когда он наконец восстановил свои чувства, его первой реакцией была ревностью.

Его кулаки сжались. Откуда появился этот человек? Во всем лагере не было абсолютно такого, как он.

Все те черты, которые он считал лучшими частями самого себя... были мгновенно заслонены этим человеком.

Когда он заметил, что взгляд Симы Хуэй нес в себе следы увлечения, когда она смотрела на этого человека, Гао Чжанвэй быстро разозлился. «Чего вы все стоите? Разве вы не знаете, что первый военный закон гласит убить каждого, кто вступает в армейский лагерь?!»

Взгляд Чанди остановился на Гао Чжанвэе, а затем убрался так же быстро, как будто тот был ему отвратителен.

Прежде чем Чанди смог заговорить, его опередил подчиненный. «Капитан Гао, не смейте нас слишком сильно унижать! Наш командир - капитан Хэ из правой армии! Не делайте клеветнических обвинений без доказательств!»

Чего!? Капитан Хэ? Это бородатый Хэ Чанди?!

Ну и шутка! Если этот человек пытался олицетворять Хэ Чанди, он должен был покрыть все свое лицо бородой!

Гао Чжанвэй не верил им. Вместо этого он стал издеваться над ними. «Чего? Такой симпатичный мальчик пытается олицетворить капитана Хэ? Если он капитан Хэ, тогда я сам великий генерал!»

"Вы…"

«Хорошо, перестаньте спорить. Мы узнаем, является ли он капитаном или нет, как только придут люди из Правого крыла», - внезапно сказала Сима Хуэй.

Ее слова несли в себе вес, поэтому люди перестали ссориться. Через мгновение солдат, который убежал в правую армию, вернулся с капитаном Го, Чжан Маем и Сяо Хунъю позади себя.

Капитан Го уставился на Хэ Чанди, как на призрака. Он быстро подошел к нему и крепко похлопал по плечу Чанди. Затем он спросил: «Вы действительно Зисян? »

Углы губ Хэ Санланга дрогнули. Он понизил голос и сказал: «Брат Го, у тебя есть несколько непристойных рисунков, скрытых под подушкой. Однажды ночью...»

Лицо капитана Го было жестким. Он быстро схватил плечо Сан Санланга и сжал его. "Вы Говнюк! Почему ты продолжаешь действовать неосмотрительно? Понимаешь, теперь, когда ты сбрил свою бородку, тебя никто не узнает!»

Сяо Хунью подбежал ближе и встал перед Хэ Санлангом, глядя прямо ему в глаза. «Подожди, что за чертовщина? Это действительно Брат Хэ! Почему ты побрил бороду?!»

Чжан Май не мог сдержать смеха, наблюдая, как лицо Чанди становится темнее и темнее.

«Хорошо, хорошо. Это было просто недоразумение. Этот человек действительно капитан Хэ. Двигайтесь, все. Уже почти время обеда.» Чжан Май показал свой пропуск солдатам, охраняющим вход.

Солдаты открыли проход с почтением и трепетом. Они даже потирали затылок, извиняясь перед Хэ Чанди.

Санланг махнул рукой. Солдаты просто выполняли свою работу.

Когда группа братьев собиралась уйти, Сима Хуэй вдруг позвала их. «Простите, капитан Хэ!»

Хэ Чанди слегка повернулся и поклонился к Симе Хуэй. Он спросил своим обычным низким голосом: «У вас есть приказы для меня, генерал Сима?»

Лицо Симы Хуэй покраснело, но это не было очевидно под затухающим светом дня. Тем не менее, ее слегка поспешные слова передали, насколько она была нервной.

«Могу ли я спросить, является ли Капитан Хэ сыном генерального пограничника в Минчжоу, Великого Генерала Хэ?»

Брови Чанди сблизились. После некоторого колебания он кивнул. Хотя его личность не была хорошо известна здесь, на северной границе, он не собирался скрывать ее. Капитан Го и остальные точно знали, кем он был, поэтому он ничего не мог сказать против.

«Я давно восхищалась Великим генералом Хэ. Могу ли я спросить, все ли хорошо у дяди и тети Хэ? Здорова ли Матриарх?» Сима Хуэй повернулась к Хэ Чанди с глазами, полными ожидания, лицо было слегка раскрасневшимся от переживаний.

Лицо Санланга не поменяло свое выражение, но его тон стал холодным. «Генерал Сима, я не возвращался домой долгое время, поэтому я не слишком уверен в ситуации дома. У меня есть несколько актуальных вопросов, поэтому, пожалуйста, извините меня.»

После этого Хэ Санланг повернулся и ушел. Сима Хуэй наблюдала в оцепенении, как фигура Сан Санланга медленно исчезала в наступающую ночь. Ее сердце было наполнено невольным разочарованием.

Гао Чжанвэй все время сидел рядом с Симой Хуэй, его лицо было скрыто в тени, и выглядело немного искаженным. Его зловещий взгляд был устремлен в спину Хэ Чанди. Его сердце было полно неудовлетворенности. Этот красивый молодой человек действительно оказался тем страшным капитаном Хэ!

Хэ Чанди последовал за капитаном Го, а остальные вернулись в лагерь. Как только они добрались до своей палатки, Сяо Хунъю уже не мог сдержать свое любопытство. Он встал прямо перед Чанди и уставился на его лицо. Затем он хмуро усмехнулся и сказал: «Брат Хэ, я наконец понял, почему ты любишь держать свое лицо покрытым этой бородой».

В стороне Чжан Май поднял чашку чая и сделал глоток с понимающей улыбкой.

Чанди бросил холодный взгляд на Сяо Хунью. У него не было желания услышать то, что Сяо Хунью должен был сказать дальше.

«Аааа! Несмотря на то, что наш Брат Хэ был так холоден к ней, эта дама все равно бросилась ему на руки! Брат Хэ, как ты вырос, чтобы выглядеть так? Тетя Хэ действительно знает, как делать детей! Почему моя старая мама не могла сделать то же самое?»

Капитан Го зафыркал от смеха. «Брат, похоже, ты должен быть доволен, что твоя мама хотя бы привела тебя в этот мир!»

Сяо Хунъю вскричал от боли и продолжил смотреть в лицо Чанди.

Санланг посмотрел на него боком. «Что ты на меня смотришь?»

«Чтобы увидеть, могу ли я вырастить такое лицо».

Чжан Май улыбнулся. «Брат, пора перестать мечтать!»

Сяо Хунью ударил себя в грудь и топнул ногой. Однако, спустя всего две секунды, его глаза снова стали сиять, как у вора. «Привет! Брат Го, брат Чжан, вы видели сейчас? Генерал Сима смотрела на Брата по-особенному. Братья, ему везет с женщинами!»

Капитан Го крякнул. Он сделал дружеское напоминание: «Зисян, я слышал, что твоя жена уже обосновалась в городе Ляньчжоу».

Хэ Чанди кивнул.

Только тогда Сяо Хунъю понял, что он снова положил ногу себе в рот. Он отступил назад и попытался восполнить свои грехи лестью. «Брат Хэ, я видел Сестру в законе своими глазами! Сестра в законе в сто раз красивее, чем генерал Сима! Посмотрите на то, какова генерал Сима? Как она могла сравниться с одной прядью волос сестры в законе? Брат Хэ, не спешите!»

Чжан Май ударил головой Сяо Хунью. «Ублюдок! Зачем ты говоришь всю эту ерунду? Когда ты собираешься вырастить мозги?»

Отлично. Сяо Хунью подумал, что было бы лучше, если бы он просто опустил голову и прекратил говорить. У него были общие отношения с этими тремя женатыми братьями. Если у него было время по ночам, он мог просто тайно смотреть на непристойные рисунки, чтобы лишь скрежетать зубами...

Лицо капитана Го внезапно стало серьезным, когда он спросил Хэ Чанди: «Цзисян, ты нашел что-нибудь сегодня в своих расследованиях?»

......

Несмотря на то, что было близко к полуночи, свет в палатке Симы Хуэй все еще был включен.

Под мерцающим свечой красивое лицо Симы Хуэй выглядело мягче и больше похоже на женское. Она хмурилась: ее лицо выглядело не слишком хорошо. «Что ты сказал? Хэ Санланг уже женат?»

Женщина-адъютант рядом с ней кивнула. Она тоже оплакивала этот факт. Хэ Чанди родился в официальной военной семье. Его отец был также пограничным генералом, и ее молодая мисс очень понравилась. Она слышала, что семья Хэ была в на подъеме и что мужчины будут брать наложниц, если у них не будет наследников к тому времени, когда им исполнится тридцать. Брат ее молодой мисс был задержан из-за прохода старого генерала Симы. Теперь ей было уже двадцать лет, и она оказалась в том же возрасте, что и Хэ Санланг. Если бы он не был женат, он действительно был бы лучшим кандидатом на ее руку.

«Хэ Санланг женился, прежде чем он пришел и присоединился к армии. Третья молодая г-жа семьи Хэ - Шестая Мисс Дома Ингуо.»

«Почему семья Хэ взяла невесту из дома Ингуо?» - Хотя Сима Хуэй долгое время не возвращалась в столицу, у нее все еще было некоторое понимание сложных отношений между дворянами в столице. Если бы не старый герцог Ингуо, который все еще держал Дом Ингуо, тот, вероятно, упал бы до благородного дома третьей степени.

Придерживаясь здравого смысла, благородный дом в имперской милости, такой как Хэ, не захочет жениться на невесте от Дома Ингуо.

Женщин-адъютант объяснила все детали ситуации семьи. Сима Хуэй беспомощно покачала головой. Хотя она полюбила Хэ Чанди, но так как он уже взял жену, она не собиралась разрушать его брак. У нее была своя гордость и достоинство.

Она могла только оплакивать, что не встретила Хэ Чанди раньше.

Женщина-адъютант служила Сима Хуэй с тех пор, как они были детьми и была ее близким доверенным лицом и служанкой. Она была воспитана в поместье Старого генерала Симы, как приемная дочь в молодом возрасте, и все это время сопровождала Симу Хуэй.

Она была чрезвычайно предана Старому генералу Симе, а также Симе Хуэй. Когда старый генерал Сима умер в битве, женщина-адъютант приняла Симу Хуэй как своего оставшегося хозяина.

Она внимательно спросила: «Мисс, вам нравится Хэ Санланг?»

Сима Хуэй обычно была очень прямой женщиной. Кроме того, она ничего не могла скрыть перед служанкой, которая выросла с ней, как сестра. Таким образом, она призналась, что любит Хэ Санланга.

Глаза женщины-адъютанта задумались. Сима Хуэй следовала за старым генералом Симой в армии с тех пор, как могла ходить. В поместье старого генерала Симы ее воспитывали как дочь. Когда дело доходило до отношений, она была не очень сдержанной, но она никогда так легко не признавалась, что любит мужчину.

С тех пор, как скончался Старый генерал Сима, женщина-адъютант беспокоилась за брак молодой мисс.

Теперь, когда она услышала, что Сима Хуэй полюбила мужчину, она стала размышлять.

«Мисс, этот слуга слышал, что жена Сан Санланга еще не забеременела».

Сима Хуэй кивнула и ответила рассеянно. Она чувствовала себя подавленной, поэтому она не подумала, прежде чем сказала: «Они только что поженились. Как бы она забеременела так быстро? Однако рано или поздно у них обязательно будет ребенок.»

Женщина-адъютант, похоже, не соглашалась с ответом Симы Хуэй.

«Мисс, вы, возможно, не знаете этого, но Шестая Мисс Дома Ингуо сумела выйти замуж за Хэ Санланга из-за этой репутации у дам Дома Ингуо. Матриарх Хэ, должно быть, была в своем уме, чтобы попробовать такой метод. Если догадка этого слуги верна, он должен был приехать на северную границу через несколько дней после женитьбы. Вероятно, Хэ Санланг не слишком доволен этой своей новой женой...»

Взгляд Симы Хуэй нахмурился. «Сяоянь, вам не разрешают сплетничать о подобных вещах. Раньше мы никогда не встречали ни одного человека из его семьи. Это просто дикие догадки.»

Получив предупреждение от Симы Хуэй, женщина-адъютант, Сяоянь, тут же прижала губы и извинилась. «Это вина этого слуги за дикие догадки о других. Этот слуга примет любое наказание, мисс.»

Сима Хуэй не могла видеть ее такой, поэтому она взяла руки Сяоянь и успокоила ее. «Хорошо, Сяоянь. Я знаю, что ты просто пытаешься помочь мне, но я уже упустила свой шанс. Если мы не переродимся снова, это невозможно совершить между Хэ Санланом и мною. Уже поздно, так почему бы тебе не вернуться в свою палатку и не отдохнуть? Пусть Сяоя примет ночную смену сегодня вечером.»

Женщина-адъютант могла только согласиться с хозяйкой. Она помогла Симе Хуэй приготовиться ко сну, а затем покинула палатку.

Сяоянь долго стояла в тени у палатки. Ее глаза сияли ярким светом, когда она смотрела на темное небо.

Моя хорошая молодая мисс. Вы все еще не понимаете. Вы должны бороться за то, чего хотите. Если вы не сражаетесь за это, вас ожидает та же судьба, что и старого генерала!

Однако, пока она, Сяоянь, была рядом, ее мисс не понадобится сражаться. Естественно, она приготовила все для своей маленькой мисс.

На пятый день, когда Чу Лянь поселилась в имении в городе Ляньчжоу, началась вторая волна снегопада.

Метель продолжалась три дня и со временем становилась все более крупной, охватывая весь город Ляньчжоу белым одеялом.

Издалека казалось, что бесконечные луга объединились в один.

Тан Ян и Чу Лянь не понимали, что делать. Они слышали, что снег выпал и в гавани Тяньцзян. Если бы снег продолжал идти так же, как эти два дня, дороги, которые приводили к Ляньчжоу, будь то на суше или в воде, были бы полностью покрыты льдом и снегом. К тому времени город Ляньчжоу стал бы изолированным городом. Без всяких припасов, тухунам, вероятно, даже не нужно было сражаться с ними: учитывая три месяца блокады, северные пограничные войска просто изголодали бы до смерти без какого-либо внешнего вмешательства.

Тан Ян уже отправил нескольких людей в Су Сити, чтобы проверить ситуацию. Они больше не могли использовать маршрут, проходящий через горы Юэцин. Метель уже обрезала все пути. Ни поставки, ни подкрепление не могли пройти.

К последнему дню ноября травма Чу Лянь была в основном исцелена. В сопровождении Тан Яня и остальных она привезла небольшую порцию запаса из столицы в северный пограничный лагерь.

Она уже договорилась о времени с Хэ Санлангом, поэтому Чу Лянь села рано утром в свой экипаж.

Чу Лянь не ехала на фронт. Она просто ехала в лагерь резервных сил, поэтому никакой опасности не было.

Когда она добралась до лагеря к 11 утра, все еще шел снег. Благодаря указу Вдовствующей Императрицы, что был у Чу Лянь в руках, именно сам Великий генерал Цянь встречал ее.

Поскольку большинство солдат в лагере были грубыми мужчинами, Великий генерал Цянь специально заимствовал команду женщин-солдат у Симы Хуэй, чтобы те поприветствовали Чу Лянь.

Северная граница в настоящее время была посреди чрезвычайно холодной зимы. Когда Вэньлан помогала с экипажем Чу Лянь, она была полностью закутана, как круглый шар.

На ней была большая шуба из серой белки, пушистые меховые рукава, которые почти окутывали ее руки. Она также держала ручной подогреватель для дополнительной защиты. Более половины ее лица было прикрыто капюшоном, так что были видны только ее широкие миндалевидные глаза. Поскольку ее нога зажила только недавно, она шла гораздо медленнее, чем большинство людей, и ее неуклюжая походка выглядела немного забавной.

Когда женщина-адъютант Симы Хуэй, Сяоянь, наконец, встретилась с Третьей молодой мадам семьи Хэ, ей пришлось подавить смех.

Ее сердце было в презрении. Какая неуклюжая. Неудивительно, что красивому Санлангу она не нравилась.

Она слышала, что этой Третьей молодой мадам даже присвоено звание «Заслуженная леди»?

Сяоянь задумалась, какого благородного она просила об этом титуле, в надежде дать себе немного больше статуса. Матриарх Хэ действительно сломала себе голову, чтобы помочь этой Шестой Мисс.

Женщина-адъютант бросила взгляд на служанку неподалеку, одетую в боевую одежду, как и она. Лидер служанок кивнула и быстро последовала за маленьким отрядом Чу Лянь.

Когда они вошли в лагерь, первым, кто их приветствовал, был капитан Го.

С Тан Янем рядом с ней, чтобы представить ее, Чу Лянь слегка поприветствовала капитана Го.

Капитан Го бросил изучающий взгляд на Чу Лянь, прежде чем стал посмеиваться. «Цзисян должен был приветствовать вас сегодня, но вчера он отправился на фронт, поэтому сейчас он не в лагере. Таким образом, обязанность приветствовать вас попала на плечи этого старого брата. Надеюсь, вы сможете понять обстоятельства, сэр Тан, сестра в законе.»

Чу Лянь покачала головой и улыбнулась. «Брат Го, нет необходимости стоять так церемонно. Раз мой муж присоединился к армии, нам придется полагаться на заботу Брата Го в ближайшие дни!»

После этого она приказала Вэньлан передать голубую сумку капитану Го.

«Это всего лишь немного закусок, я надеюсь, что Брат Го примет этот небольшой знак моей благодарности».

Капитан Го понравилась эта яркая и щедрая недавно встреченная невестка. Он с уважением взял подарок Чу Лянь обеими руками и улыбнулся.

«Сэр Тан, Заслуженная Леди, пожалуйста, отдохните в этих двух палатках немного. Я пойду и расскажу о вашем прибытии генералу.

Тан Ян поклонился капитану Го. «Извините за неприятность, капитан Го».

Чу Лянь привели в палатку слева от солдат. Поскольку Тан Ян был мужчиной, его отвели в палатку с другой стороны.

На полу палатки лежали толстые меха, и в ней горели жаркие угли. Здесь было гораздо теплее, чем снаружи. Хотя декор был довольно простым, каждый из предметов был по-прежнему высокого качества.

В центре палатки был выложен экран с рисунками китайских цветков сливы и орхидей. Позади была простая, узкая кровать. На столе рядом с ней были два набора белой одежды, а также несколько сапог с оленями на ковре неподалеку.

Хотя сапоги были сделаны из стали и кожи, судя по их размеру, Чу Лянь предположила, что их, вероятно, носила женщина.

Лицо Чу Лянь слегка изменилось. Это, скорее всего, палатка генерала Симы, женщины-генерала, о которой говорила книга только мимоходом.

Она с любопытством осмотрела окрестности. Это был первый раз, когда она увидела палатку женщины-генерала. Однако она не сильно отличалась от обычных палаток, кроме немного более качественных предметов и более теплого декора. Взглянув на палатку, она подумала о Чанди и о том, как выглядит его палатка.

Чу Лянь решила попросить капитана Го отвести ее в палатку Хэ Чанди, чтобы взглянуть на нее, когда она закончит официальное дело. По какой-то причине, как только она это решила, в ее сердце появился скрытый след восторга.

Вэньцин и Вэньлан были не такими расслабленными, как Чу Лянь.

Они также осматривали палатку, как и Чу Лянь. Вэньцин помогла своей хозяйке вылезти из большой шубы и посадила ее на деревянный стул неподалеку. Затем она подняла руку с грелкой и заправила уголь внутрь. В то время как Вэньцин делала все это, у нее было странное чувство, что женщины, стоящие за ними, одетые в боевую одежду, с враждебностью смотрели на ее хозяйку.

Вэньлан не могла сдержать своего беспокойства. Она осторожно подтолкнула старшую сестру в бок и посмотрела на Вэньцин: почему в армейском лагере так много женщин?

Вэньцин покачала головой и посмотрела на ее руки, призывая ее сосредоточиться на служении Третьей Молодой Мадам.

Сяоянь стояла в стороне. Ее фигура была похожа на Симу Хуэй, и они обе были высокими женщинами. Однако она была более утонченной. Из-за долгих лет обучения в армии у нее была внушительная аура, которой не было у большинства нормальных женщин. Когда она встала сбоку и посмотрела вниз на слабую женщину, сидящую рядом с ней, хотя ее тон был спокойным, в ее словах все еще был намек на презрение и высокомерие.

«Этот подчиненный приветствует Заслуженную Леди Цзиньи от имени генерала. Заслуженная леди должна знать, что наш генерал уже вчера возглавил большую часть Правой армии на фронтах, и что капитан Хэ также находится среди них. Таким образом, этот подчиненный занимает место нашего генерала, чтобы приветствовать Заслуженную Леди. Этот подчиненный надеется, что Заслуженная леди Цзиньи не обидится.»

После того, как Сяоянь закончила говорить, она взяла чашку чая у одной из подружек рядом с ней и предложила ее Чу Лянь, поставив ее на стол обеими руками.

Когда Вэньцин услышала слова женщины-адъютанта, ее брови нахмурились, и она с беспокойством посмотрела на свою хозяйку.

Чу Лянь перевела взгляд на окружающий ее пейзаж и посмотрела на адъютанта, которая только что говорила. Она моргнула и улыбнулась, прежде чем вежливо ответить: «Генерал Сима слишком добра».

Сяоянь не сводила глаз с Третьей Молодой Мадам, которая все еще имела следы своей нежной молодости. Услышав ее спокойный ответ, Сяоянь не знала, как реагировать. Что она пыталась этим сказать? Разве она не могла сказать, что лицо ее двух служанок уже стало беспокойным?»

Адъютант немного потеряла самообладание. Она могла только сделать все возможное, чтобы попытаться улыбнуться, сказав: «Все нормально, пока Заслуженная Леди не обижается на этого подчиненного».

Чу Лянь тоже улыбнулась и взял из рук Вэньцин чашку. Она повернулась к Вэньлан и тихонько сказала: «Я немного хочу пить».

Вэньлан быстро достала маленький медный горшок, завернутый в ткань из маленькой сумки, которую она всегда носила. Она достала фарфоровую чашку и налила горячую чашку медовой воды для Чу Лянь.

Сяоянь посмотрела на действия хозяйки и слуги перед ней, ее глаза были полны презрения. Поскольку она жила в поместье Симы с детства, она имела всевозможные предметы роскоши и продукты - естественно, она могла сказать, что эта медовая вода была не просто нормальной медной водой. Но кто заботился о качестве? В конце концов, только бедные деревенские дурочки предпочитали медовую воду сенча.

Эта Заслуженная Леди Цзиньи не могла даже признать высокое качество сенча, когда он был прямо под ее носом. Сяоянь не удержалась, заметив: «Заслуженная леди, возможно, не знает этого, но этот подчиненный просто предложил чаю Чжэншань уважаемой леди. Этот чай - то, что обычно пьет наш генерал»

Что обычно пьёт генерал Сима?

Качество чая Чжэншань было лишь немного ниже, чем у императора. Количество произведенного чая Чжэншань было даже меньше, чем чая Северной Фуцзянь.

Каждый год, прежде чем пришло время весеннего урожая чая, дворяне заполняли все плантации с чаем Чжэншань. Это было не то, что можно было купить только за деньги.

Однажды мисс Юань пыталась использовать чай Чжэншань, украденный у своего деда, чтобы спровоцировать Чу Лянь.

Чу Лянь посмотрела на адъютанта и почти рассмеялась. Были ли мысли генерала Симы такими же, как этого адъютанта, или это была только эта женщина-адъютант настолько глупой?

Чу Лянь подумала о том, чтобы полностью отказаться от чая, но вместо этого она выбрала более тонкий маршрут и надеялась, что женщина-адъютант получит сообщение. Честно говоря, такая уловка была просто неуклюжей и глупой. Она также видела это раньше у мисс Юань.

Однако, прежде чем Чу Лянь смогла говорить, Вэньлан больше не могла сдержать своего желания защитить свою хозяйку. «Простите, мадам. Возможно, вы этого не знаете, но наша хозяйка не любит пить сенча, потому что это странно.»

Получив такой ответ, лицо женского адъютанта покраснело, и губы начали дрожать.

Чу Лянь неодобрительно посмотрела на Вэньлаа. Вэньлан перестала говорить.

Смущение женщины-адъютанта было написано на ее лице. Чу Лянь не собиралась ругать своих слуг перед незнакомыми людьми. Она обернулась, держа свое лицо в тепле и дружелюбно взглянула, все еще не говоря ни слова.

Через некоторое время женщина-адъютант наконец преодолела недовольство в своем сердце.

Она сделала глубокий вдох и улыбнулась. «Это была вина этого подчиненного за то, что он не узнал заранее о предпочтениях леди Чу.»

Чу Лянь учтиво ответила: «Все в порядке».

Адъютант Сяоянь хотела продолжить говорить что-то еще, но, прежде чем она успела, солдат объявил из-за пределов палатки, что Великий Генерал Цянь отправил эскорт за Заслуженной леди Цзиньи, и они немедленно отправились в палату командира.

Чу Лянь встала и вывела свой отряд из теплой палатки.

Сяоянь провожала их у входа. Когда она уставилась в исчезающую спину Чу Лянь, улыбка на ее лице наконец исчезла, и ее длинное лицо исказилось.

Служанка рядом с ней жаловалась тихим голосом: «Хмф, эта Заслуженная леди Цзиньи не может даже отличить доброго от плохого. Она даже не любит Сенча! Этот слуга думает, что она, вероятно, раньше не пила сенча, и просто не осмеливается признать это!»

Губы Сяоянь изогнулись в насмешливой улыбке. Вероятно, это так и есть!

Она была просто бедным благородным из находящегося в упадке дома. Как она могла бы сравниться с их генералом?!

Женщина-адъютант Сяоянь не лгала. Сима Хуэй часто пила санчу. Ее любимым был чай Чжэншань. Хотя она не была частью главного отделения семьи Сима, у нее были связи Старого генерала Симы. В то время как нынешняя семья Сима имела довольно мало наследников мужского пола, они все еще жили в роскоши и имели гораздо лучшую жизнь, чем большинство второсортных благородных семей в столице.

В противном случае служанка Сяоянь, выросшая как приемная дочь, не стала бы столь высокомерной.

Сяоянь усмехнулась. «Обязательно следуйте приказам, которые я дала вам прошлой ночью».

«Да, сестра Сяоянь. Этот слуга пойдёт и начнет готовиться прямо сейчас.»

Генерал Цянь лично сопровождал Чу Лянь из палатки командира. Из-за войны у него не было много времени, чтобы сопровождать Тан Яня и отряд Чу Лянь. Он нашел время, чтобы встретиться с ними лично из уважения к указу Вдовствующей Императрицы и припасам, которые они привезли.

Из-за отношений между капитаном Го и Чанди, когда Чу Лянь покинула палатку командира, генерал Цянь передал ее заботе капитана Го.

Уже было 13 часов. Так как это был первый приезд Чу Лянь в армейский лагере, а Хэ Санланга не было, капитан Го взял инициативу пригласить Чу Лянь, Тан Яня и остальных на обед.

Капитан Го улыбнулся и сказал: «Сестрица в законе, хотя еда в нашем лагере - это всего лишь простая возможность набить желудок, это может быть интересным для вас, в качестве опыта в вашей жизни».

Чу Лянь не отвергла его. Поскольку она уже приехала в пограничный лагерь, она хотела хорошо осмотреться: такой случай случался не каждый день.

Мысли Тан Яня были такими же, что и у Чу Лянь. Однако единственное различие заключалось в том, что он был мужчиной, поэтому ему было гораздо удобнее передвигаться в армейском лагере. В последние годы он работал на принца Цзинь, поэтому он не покидал столицу уже несколько лет. Он хотел воспользоваться этим шансом, чтобы понаблюдать за тем, как все сложилось в армии, а также за ежедневными тренировками и другими общими делами.

Когда Сяоян послушно встала за Чу Лянь, уголки ее рта опустились.

Глаза Вэньлан расширились. Она закусила губу, пытаясь контролировать свой гнев.

В мгновение ока атмосфера стала неловкой. Внезапно Чу Лянь улыбнулась. Беззаботным голосом она сказала: «Почему вы встали так ошеломленно? Идем!»

Адъютант быстро добавил: «Да, пойдем. На улице холодно, и похоже, что скоро начнется снег. Мы должны вернуться в палатки, чтобы согреться».

Как будто вообще не заметив компании, женщины-солдаты перед палаткой продолжали заниматься своими делами. Стирая одежду, они даже счастливо болтали между собой, изредка смеясь.

Ранг адъютанта-мужчины был не очень высоким. Эти женщины-солдаты были также подчиненными генерала Симы. Даже если бы они столкнулись друг с другом в обычные дни, как левое крыло, так и правое крыло должны были уступить им. У него не было никакого права приказывать этим солдатам-женщинам.

Поскольку Заслуженная леди Цзиньи ничего не сказала, он тоже ничего не мог сделать с ними.

Адъютант время от времени смотрел на женщин-солдат, прежде чем взглянуть на Чу Лянь. Его лицо становилось все более и более болезненным. Он думал, что это будет непростой задачей: кто мог бы знать, что что-то подобное произойдет?

Позже должен будет потребовать дополнительную компенсацию от капитана Хэ.

Когда отряд приблизился к палатке, они стали слышать каждое слово беседы женских солдат.

Лицо Вэньцин стало холодным. Она собиралась пойти и устроить им выговор, но Чу Лянь отдернула ее одной рукой.

«Наше общее отношение к капитану Хэ очень хорошо!»

«Разве это не так? Капитан Хэ рисковал своей жизнью, чтобы спасти нашего генерала в последний раз, когда они были на фронте. Правильно, что наш генерал хорошо относится к нему».

«И я не могла говорить об этом раньше, но капитан Хэ настолько искусен!»

«Если вы спросите меня, капитан Хэ и наш генерал - самая совершенная пара друг с другом. Они оба родились в военных семьях. Наш генерал может даже помочь капитану Хэ в будущем».

«Но я слышала, что капитан Хэ уже женат?»

«Хмф, капитан. Его нынешняя жена - всего лишь бедная благородная. Как она может сравниться с нашим генералом?»

"Это правда. Наш генерал и капитан Хэ так хорошо ладят. Вчера, когда наш генерал ушла на фронт, капитан Хэ последовал за ней, потому что не мог перестать беспокоиться. Когда война на севере закончится, мы даже сможем посетить свадебный банкет нашего генерала!»

«Перестаньте мечтать и поторопитесь. Мы должны закончить стирать эту одежду, или генерал накажет нас, когда вернется!»

......

Брови Чу Лянь слегка сдвинулись. Только после того, как она закончила слушать их разговор, она снова пошла и продолжила направляться к палатке.

Она ухмыльнулась в своем сердце. Кто мог подумать, что ее сумасшедший муж был настолько привлекателен для других?

Даже генерал Сима влюбилась в него.

Чу Лянь медленно бросила взгляд на женщину-адъютанта, которая следила за ними.

Только когда они подошли достаточно близко, чтобы увидеть двух женщин-солдат перед палаткой, женщина-адъютант, казалось, наконец поняла, что они являются частью войск ее генерала. Она поспешно бросилась вперед, чтобы выговорить их.

«Что вы здесь делаете? Почему вы не тренируетесь? Вы очень хорошо знаете, что говорят наши правила, так почему бы вам не признать свои ошибки?»

Две женщины-солдаты опустились на колени на землю и дрожали от ругани женщины-адъютанта. «Этот слуга ошибся! Сестра Сяоянь, мы готовы понести наказание».

«Вернитесь в наш лагерь. Каждой из вас назначено десять палок!» - холодно приказала Сяоянь.

Женщины-солдаты с трепетом признали приказы. Однако они продолжали стоять на коленях на земле и отказались вставать.

Лицо Сяоянь оказалось еще более серьезным. «Почему вы еще здесь?»

Женщины-солдаты обменялись взглядами, прежде чем, наконец, собрались с духом и сказали: «Этот слуга поступил неправильно и готов принять наказание, но капитан, его одежда еще не выстирана. Если генерал узнает, мы будем наказаны еще больше.»

Чу Лянь моргнула, наблюдая со стороны. Когда эти дамы успели пристраститься к актерскому мастерству?

Хотя лицо Сяоянь казалось сердитым напоказ, в ее глазах вспыхнуло восхищение. Она была явно довольна выступлением, которое женщины-солдаты сделали для нее. Чу Лянь, когда она собиралась закончить спектакль, внезапно заговорила.

«То, что они сказали, верно. Всегда должно быть начало и конец делам. Поскольку вы здесь, чтобы помочь моему мужу выстирать одежду по приказу генерала Симы, тогда вы должны закончить стирать их, прежде чем уйти!»

Сяоянь ожидала, что Чу Лянь станет топать ногой в истерике. Она не ожидала, что Чу Лянь спокойно прикажет ее подчиненным продолжить.

Сяоянь открыла свой рот, но поняла, что не может найти причины отклонить этот приказ.

Это было похоже на попытку съесть персик: персик выглядел свежим, сочным и ароматным, но, поспешив его съесть, она поняла, что она откусила больше, чем могла пережевывать, и вот-вот подавится.

Две женщины-солдаты также были явно в шоке. Они молча смотрели, теряя самообладание.

Увидев, что двое солдат не двигаются, Чу Лянь повернулась к женщине-адъютанту и нахмурилась.

Сердце женщины-адъютанта забилось. Она могла только скрежетать зубами и приказать своим доверенным подчиненным продолжить стирать одежду. Только после того, как они закончат, вернутся в свой лагерь, чтобы получить наказание.

Две женщины-солдаты могли только опустить головы и продолжить стирать одежду. Однако их настроения заметно отличалось от предыдущего.

Горячая вода для стирки уже остыла. Они стояли у входа в палатку, поэтому холодный ветер дул на них, забрасывая их снежными хлопьями. Когда они опускали руки в ледяную воду, те болели от холода. Однако даже в этом случае они могли только скрежетать зубами и терпеть.

Чу Лянь вошла в палатку Чанди больше не глядя на женщин-солдат.

Лицо адъютанта капитана Го не изменилось во время всего события, оставаясь шокированным и ошеломленным. Теперь, когда все закончилось, он почесал затылок и просиял глупой улыбкой. Хотя Заслуженная Леди только сказала одну фразу во время всей этой сцены, почему чувствовалось, что все его разочарования были напрасны?

Их правое крыло армии обычно также страдало от издевательств этих «тиранических цветов».

Только когда Чу Лянь и ее компания вошли в палатку, две женщины-солдата осмелились поднять головы. Одна из них крикнула: «Сестра Сяоянь! Эта вода такая холодная!»

Женщина-адъютант стиснула зубы и посмотрел на закрытую палатку. Она присела на корточки и успокоила их. «Извините, что я вовлекла вас в эти беспорядки. Я буду стирать вместе с вами, чтобы мы могли закончить быстрее. Тогда вы сможете вернуться в лагерь раньше, чтобы отдохнуть.»

Говорившая ранее женщина-солдат издала слабый звук согласия, и три женщины начали стирать одежду вместе.

Пострадавшая женщина-солдат была самой младшей сестрой Сяоянь. Сяоянь обычно ее баловала, и младшая сестра никогда не страдала. Сяоянь обычно держала ее под защитой, как под крылом, поэтому она не могла видеть, как ее маленькая сестра страдает даже от самого крошечного неудобства.

На самом деле в лоханке было немного одежды - всего три вещи. Каждая из них взяла одну и смогла быстро их постирать. Несмотря на то, что вода для стирки была ледяной, она оставалась терпимой за этот короткий промежуток.

Как только они закончили стирать одежду и собирались вылить воду, палатка внезапно открылась изнутри, и Вэньлан бросила целую кучу одежды в деревянную лохань.

«Это все грязная одежда, которую Заслуженная Леди нашла в палатке. Я предполагаю, что вы, должно быть, пропустили ее раньше. Почему бы вам просто не постирать ее вместе с той, что вы уже стираете?»

После того, как Вэньлан закончила говорить, она повернулась и снова вошла в палатку, оставив трех ошеломленных женщин стоять.

Одна из женщин-солдат посмотрела на кучу одежды, которую пыталась сдержать деревянная лохань. Ее губы задрожали, когда она увидела толстый и тяжелый плащ в лохани.

Как они собирались выстирать такой тяжелый плащ?!

Женщина-солдат был на грани истерики. «Сестра Сяоянь! Давайте больше не будем их стирать! Давайте вернемся!»

Это были те, кто утверждал, что они сначала стирали одежду по приказу генерала Симы, как они могли не подчиняться ее «приказам» в этот момент? Сяоянь знала, что Заслуженная леди Цзиньи демонстрирует им, что над ней не следует издеваться. Однако у нее не было повода, чтобы противостоять Заслуженной Леди. Беспомощная, она могла только сделать все возможное, чтобы закончить дело которое было так бесцеремонно на них сброшено.»

«Перестаньте разговаривать. Сохраните свои силы для мытья!»

В тот момент, когда Вэньлан позволила пологу палатки упасть, она больше не могла сопротивляться и засмеялась вслух. Вэньцин посмотрела на нее осуждающе.

Вэньлан подбежала к Чу Лянь и прошептала: «Третья молодая мадам, это было так хорошо».

Вэньцин тоже гордилась своей хозяйкой. Она знала, что ее хозйка не из тех, кто позволил бы другим запугать ее. Если кто-то спровоцировал ее, Чу Лянь всегда обратила бы все против них самих. Если бы она этого не сделает, то это означало, что она не заботится о том, чтобы быть оскорбленной, и позволяет всему идти своим чередом. Чу Лянь была тем человеком, который держал свои разочарования внутри себя: ее лицо не изменилось бы, даже когда она была раздражена. Возмездие было способом избавить ее от гнева. Если не было никакого гнева, тогда, естественно, не было никакой причины мстить.

Когда Чу Лянь увидела, насколько счастлива Вэньлан, она немного беспомощно ответила: «Они просто маленькие девочки. Пусть они вернутся, как только все сделают.»

Услышав слова Чу Лянь, Вэньцин и Вэньлан успокоились, хотя их беспокойство все еще проявлялось на их лицах.

Вэньцин немного подумала, а затем сказала: «Третья молодая мадам, не думайте слишком много об этом. Третий Молодой Мастер не такой человек. Это были просто бесполезные сплетни.»

Чу Лянь обернулась, чтобы улыбнуться Вэньцин, ее миндалевидные глаза превратились в перевернутые полумесяцы. В пылу этого взгляда Вэньцин почувствовала себя немного неловко. Она быстро объяснила: «Третья Молодая Мадам, этот слуга не пытается говорить за Третьего Молодого Мастера...»

«Ладно, ладно, я не обвиняю тебя».

Чу Лянь не выразила никаких своих мыслей о взаимоотношениях между Чанди и генералом Симой. По ее мнению, все еще не было ясно. Все, что они слышали, были лишь сплетнями, которые не могли считаться существенным доказательством того, что между ними что-то происходит. Более того, даже если бы у Хэ Санланга и генерала Симы было какое-то взаимодействие, она могла обсудить это с Хэ Санлангом и найти способ разрешить генералу Симе занять свое место.

Пока она оставалась Заслуженной Леди, она могла жить счастливо сама. Она даже освободится от этих трудных социальных обязательств в столице. Разве это не будет беспроигрышной ситуацией? Она могла найти мужчину, которого она полюбит, и зажить мирной, счастливой жизнью.

Хэ Санланг, который сражался на фронтах, не знал, что его злая жена думает о том, как уйти от него. Они еще не до конца совершили свой брак, а она уже рассматривает вопрос о разводе...

Если бы Хэ Санланг когда-либо узнал, было бы очень возможно, что он бы харкал кровью.

Вэньцин и Вэньлан некоторое время служили Чу Лянь, и немного поняли ее личность. Они знали, что Третья Молодая Мадам больше не хочет обсуждать вопросы генерала Симы, поэтому замолчали.

Солдат подложил дров в жаровню. Вэньцин пододвинула его ближе, чтобы держать Чу Лянь в тепле.

Палатку Санланга нельзя было сравнить с палаткой генерала Симы.

Палатка была не очень большой. Внутри было только две узкие кровати с простым экраном, разделяющим пространство на две части. На полу не было ковров. Была лишь черная грязь, освобожденная от поверхностного слоя дерна.

В течение нескольких дней здесь падал снег, поэтому вход в палатку уже был грязным и в беспорядке. Благодаря низким температурам грязь замерзла. Палатка была очень влажной и не очень удобной.

Внутри было не так много мебели: лишь маленький столик рядом с кроватью слева. Несколько тактических книг были уложены в аккуратную кучу сверху вместе с основным набором чернил, кисти и бумаги.

Рядом с обеими кроватями был деревянный ящик, скорее всего, солдаты хранили там свою одежду и другие предметы.

Чу Лянь знала, что Хэ Санланг жил в этой палатке не один, но делил ее с Сяо Хунъю.

Из этих двух кроватей, только одна принадлежала Хэ Санлангу.

Вэньцин и Вэньлан также решили повеселиться. Вэньлан начала первой. Ее щеки надулись, когда она сказала: «Внутренности палатки генерала Симы так хороши… как получается, что у нашего Третьего Молодого Мастера палатка настолько страшная, по сравнению с ее?»

Эта палатка была холодной и темной. Без жаровни на древесном угле она была бы практически негостеприимной.

Чу Лянь улыбнулась, не отвечая. В конце концов, статус Чанди отличался от Симы Хуэй. Он только что пришел в армию и был мужчиной. Кроме того, великий генерал Цянь был известен тем, что был строг со своими войсками. Хэ Чанди уже довольно повезло получить двухместную палатку, подобную этой, и за такой короткий промежуток времени. В противном случае ему пришлось бы жить в казарме.

Чу Лянь была права. Если бы она не помогла Старому Герцогу Чжэну, и если бы старый герцог Чжэн не отправил письмо Великому Генералу Цяню, Хэ Чанди не смог бы так быстро подняться в рядах армии, и он не получил бы такого благоволения,

Вэньцин указала на кровать, в которой она находилась. Третья Молодая Мадам, это должно быть кровать третьего молодого мастера. Видите, тут матрас из флиса, который мы привезли из нашего поместья. Почему бы вам не посидеть на ней?

Чу Лянь подошла к кровати и вытащила руку из рукава. Она осторожно коснулась слегка сплющенного, изношенного матраца, прежде чем поднять руку к носу и понюхать. Затем она покачала головой и села на другую кровать. «Вот - кровать Мужа».

А? Вэньцин удивилась, и снова посмотрела на две кровати. Она не понимала, как Третья Молодая Мадам могла отличить их.

Матрац на другой кровати был явно не из усадьбы Цзин'ань!

Не дожидаясь, когда Вэньцин спросит, Чу Лянь начала объяснять. «Посмотрите на ботинки рядом с кроватью».

Хэ Чанди был высоким, а ноги были длинными. Конечно, его ноги были больше. Сяо Хунъю был короче, поэтому его ноги были меньшего размера.

Кроме того, именно Чу Лянь отправила эту пару сапог Хэ Чанди. Она немного изменила их, добавив слой кожи на сапоги. Внутренности не промокали, даже когда шел дождь. Она также сделала небольшую декоративную нашивку на непритязательном углу сапог, который признали бы только служанки Двора Сунтао.

Флисовые постельные принадлежности и одеяла можно было отдать, но каждая обувь была разной. Ноги Хэ Чанди и Сяо Хунъю были настолько разными, что они не могли делиться своими носками и ботинками.

Вэньцин и Вэньлан посмотрели на сапоги. Обе все поняли.

Они посмотрели на Чу Лянь блестящими глазами. Вэньлан не могла сдержать ухмылку, растянувшую уголки ее губ.

Хммм! Кто осмелится сейчас сомневаться в отношениях Третьего Молодого Мастера и Третьей Молодой Мадам? Третья Молодая Мадам увидела кровать Третьего Молодого Мастера с одного взгляда!

Чу Лянь только что дала им очень простую причину. На самом деле, она не использовала обувь, чтобы определить, какая из кроватей была Хэ Чанди.

Хэ Санланг был довольно суетливым, даже немного одержимым навязчиво-компульсивной стороной. Он был также чистюлей, хотя это было не слишком заметно.

Она обнаружила это в последний раз, когда он принимал душ в поместье Ляньчжоу.

В первый раз, когда она увидела, как он вошел, Хэ Санланг был покрыт грязью. Его лицо также было уродливым, явно ненавидевшим его состояние нечистоты. Позже, он потратил целый час, чтобы искупаться. Когда Вэньцин пошла убирать грязную одежду в ванной комнате, она обнаружила, что Хэ Санланг фактически сложила всю грязную одежду и положила ее аккуратно на тумбочке рядом с ванной. Мыльница также была закрыта, и полотенце было сложено рядом с мыльницей.

Угол губ Чу Лянь дрогнул, когда она взглянула на кровать Хэ Чанди.

Хотя она было простой, одеяла на ней были аккуратно застелены. Подушка была помещена прямо в голове кровати, и на одеялах не было видно ни одной морщинки. Что касается другой кровати, хотя ее нельзя считать грязной, это была совершенно другая история, по сравнению с Хэ Чанди.

Был еще один момент, которым Чу Лянь был слишком смущена, чтобы раскрыть. Хотя Хэ Чанди был мужчиной, он всегда издавал чистый, приятный запах. Между тем, это флисовое одеяло воняло...

Если Сяо Хунъю узнал бы, что он был определен сестрой в законе таким образом, он начал бы кататься по полу, как ребенок, требуя печеньку, чтобы оправиться от такого удара.

Чу Лянь прижалась к матрасу своими маленькими руками.

Тонкий матрац практически застрял на кровати. Она перевернула его, чтобы проверить его внутренности, и обнаружила, что он не сделан из хлопка или меха, а из сушеной травы.

Брови Чу Лянь нахмурились. Такой тонкий матрац не мог держать тело в тепле. Если бы это была весна или осень, было бы хорошо спать с этим матрасом, но в эту пронзительно холодную зиму...

Она вспомнила, что специально приказала слугам отправить постель Хэ Чанди, когда вернулась в поместье. Ее взгляд опустился на кровать Сяо Хунью. Это толстое постельное одеяло, которое должно было быть Чанди, каким-то образом оказалось на чужой постели.

Чу Лянь не была глупой. Она не думала, что Чанди издевается над ней в лагере. Короткий и пухлый Сяо Хунъю состоял в спасительной партии, которая тогда приехала за ними.

Она задавалась вопросом, не было ли у Сяо Хунъю какой-либо внутренней травмы, из-за которой он был более восприимчивым к холоду. Это казалось возможным объяснением того, почему Хэ Санланг дал ему свои постельные принадлежности...

Чу Лянь закатила глаза. Этот сумасшедший муж ей показывал только свой холодный вид, но он был очень добр к другим!

Однако этот парень был довольно глуп. Отдав все свои вещи другим, что он собирается использовать для себя? Разве он не мог купить себе другого?

Чу Лянь почувствовала кратковременное разочарование Хэ Санлангом.

Она встала и закуталась в свой серый плащ, потому что холодный воздух превращал ее дыхание в белый пар. Затем она повернулась к Вэньцин и Вэньлан, чтобы отдать им приказ.

«Попросите кого-нибудь принести с моего экипажа большие коврики и одеяла. Принесите несколько иголок и нитки.»

Вэньлан моргнула, когда услышала заказ. В мгновение ока она поняла, что собирается делать Чу Лянь, поэтому поспешно убежала, чтобы выполнить приказ.

Вэньлан практиковала боевые искусства, поэтому она довольно быстро все сделала. Через пятнадцать минут она все закончила.

Чу Лянь сняла плащ и сдвинула одеяло на кровать Хэ Чанди, а затем подняла тонкую простыню. Под простыней была только высушенная трава, хотя она была выложена довольно равномерно.

Чу Лянь собиралась убрать высушенную траву, когда вдруг заметила, что в ней скрыт предмет синего цвета. Она с любопытством подошла к нему и отбросила траву в сторону, открыв на кровати кошель цвета индиго, лежащий на кровати.

Чу Лянь достала кошель, застрявший между щелями в слоях высушенной травы. Когда она встряхнула его перед собой, Вэньцин заметила кошель и заговорила: «Разве это не кошель, который вы используете для хранения своих блюд, Третья Молодая Мадам?»

Все кулинарные кошели Чу Лянь были сделаны служанками во Дворе Сунтао, и большинство из них были однотонными, без большой вышивки на них. Вэньцин и Вэньлан тоже сделали немало из них, поэтому они смогли узнать их одним взглядом.

Чу Лянь тоже его узнала. Кошель был слегка выпуклым, но не был тяжелым. Блюда и выпечка, которые первоначально были внутри, уже исчезли. Она расстегнула застежки на кошеле и поняла, что в нем находится аккуратно упакованный набор кошелей.

Когда Чу Лянь заканчивала есть все блюда, находящиеся в кошеле, она обычно отбрасывала кошель, так как они являлись просто грубыми мешками, такими как полиэтиленовые пакеты современной эпохи. Тем не менее, Хэ Санланг фактически сохранил каждый из них...

Странное и неописуемое чувство вызвало оживление в сердце Чу Лянь.

Она снова связала кошель и вернула его туда, где нашла.

Уже собираяст встать, она заметила, что между щелью в досках деревянной кровати показалась синяя кожаная книжка.

Из любопытства она наклонилась и вытащила книгу.

Обложка книги была сделана из синей кожи, и это была очень тонкая книга. Похоже, что в ней было около двадцати страниц, но на обложке ничего не было написано.

Чу Лянь обнаружила, что это странно, поэтому она внимательно открыла книгу.

Только когда она посмотрела на первую страницу, Чу Лянь, наконец, нашла несколько слов: «Удовольствия мира».

Чу Лянь нахмурилась. Это, казалось, название этой книги. Почему это было таким странным? В книге не было ни одного имени автора.

Когда она перевернулась на следующую страницу, Чу Лянь наконец поняла, почему эта книга не имеет ни титула на обложке, ни автора.

Страница, на которую она перевернула, была грубой картиной полуодетых пар. Они пребывали в страстном объятии, лежа на кровати рядом с полуоткрытым окном.

У Чу Лянь чуть не застыла кровь. Он... Хэ Санланг на самом деле читал непослушные книги?! Это было так грубо...

После того, как она оправилась от шока, она продолжала тихо перелистывать книгу. Она имела всего двадцать страниц, поэтому она быстро закончила просматривать книгу. На самом деле там не было ничего сверхосудительного. Люди и сцены внутри были слишком мультяшными и нереальными. Некоторые из них были даже искажены такими странными позициями, что их головы и тела, казалось, были отделены. Почему Хэ Санланг скрывал эту книгу так же сильно, как будто это было какое-то сокровище?

Если бы она случайно выбрала порно-книгу из современной эпохи и дала Хэ Санлангу, каких размеров он выкопал бы секретное хранилище, чтобы скрыть ее?

Ее сумасшедший муж был слишком неопытен.

Чу Лянь небрежно бросила непристойные рисунки в сторону и продолжила убирать сухие травы с кровати.

У Вэньцин и Вэньлан были любопытные лица, когда они спросили: «Третья молодая мадам, что это за книга?»

Чу Лянь бросиал взгляд на книгу и сказала безразличным тоном. «Смотрите сами».

Вэньлан была более активной из пары. Ее любопытство уже горело, как зуд в ее сердце. Третья молодая мадам довольно долго просматривала эту книгу! Она даже сдерживала свой смех во время чтения. Это просто сделало ее еще более любопытной.

Она взглянула на старшую сестру, а затем взяла книгу в руки. Вэньцин тоже приблизилась к ней.

Однако, перевернув первые две страницы, две девушки закричали, и книга упала на землю.

Чу Лянь нашла их действия странными, поэтому она спросила: «Что случилось?»

Лица Вэньцин и Вэньлан полностью покраснели. Они посмотрели на Чу Лянь с упреком. «Третья молодая мадам, это непристойные рисунки!»

Чу Лянь почти смущенно склонил голову: «Я это знаю».

Как можно оставаться такой спокойный и безразличный, если что знаешь, что... Вэньцин и Вэньлан потеряли дар речи.

Губы Чу Лянь изогнулись в полуулыбке. Это была просто грубо нарисованная книга со слегка непристойными рисунками. Молодые парни и девочки в современном мире даже не стали бы второй раз заглядывать в нее.

Вэньлан взяла книгу и быстро положила ее на стол рядом с собой, как будто это был горячий картофель. В тот момент, когда она положила книгу, она быстро отдернула руку. Ее щеки были свекольно красными.

Чу Лянь хотела сделать рука-лицо. Разве эти две девушки не были невинны?

Она приказала Вэньцин и Вэньлан сменить постельное белье Сан-Санланга на более удобный и теплый набор, который они принесли. Затем она положила флисовое одеяло поверх постели. Таким образом, было намного теплее, чем раньше, когда она снова села на кровать.

После того, как она проверила толщину постельного белья, Чу Лянь удовлетворенно кивнула. Она приказала Вэньцин и Вэньлан исправить области, где швы одеяла из флиса слегка разъехались.

Когда они закончили, Вэньлан посмотрела на улицу и поняла, что было уже почти 11 утра.

Адъютант капитана Го пришел, чтобы сообщить, что скоро будет обед. Солдаты Левого крыла армии скоро вернутся с фронта, так что они будут есть вместе.

Радость показалась на лицах Вэньцин и Вэньлан. Третий молодой мастер вернется!

Три девушки, стирающие одежду за палаткой, тоже услышали эту новость. Сяоянь и другие девушки, которые стирали одежду, внезапно оживились.

Глаза Сяоянь пребывали в задумчивости, прежде чем она сказала: «Давайте стирать немного медленнее».

«А? Сестра Сяоянь, мы почти все закончили. Почему бы нам не закончить работу и не отправиться на отдых пораньше?

Лицо Сяоянь стало холодным, когда она вытащила свои покрасневшие руки из ледяной холодной воды. Она сказала яростно: «Наш генерал вот-вот вернется. Я хочу показать нашему генералу, насколько над нами издевалась эта женщина, пока ее не было рядом!

У других двух женщин настроение поднялось, услышав это. Правильно, их генерал вернется. Никто не посмеет запугать их сейчас!

Таким образом, три девочки намеренно оставили свои руки немного дольше в холодной воде, пока те не стали почти фиолетовыми. Таким образом, они выглядели бы более жалкими позже.

Чу Лянь было все равно, о чем вообще думали три девушки. Когда она услышала отчет, она просто кивнула, и Вэньлан ушла, чтобы вскипятить чайник с горячей водой.

Хэ Чанди знал, что Чу Лянь сегодня посетит лагерь. Таким образом, получив приказ вернуться в лагерь, он быстро привел своих подчиненных и бросился назад.

С хлыстом в руках Сима Хуэй привела армию и последовала за Хэ Чанди. Красная кисточка на шлеме танцевала в ледяном ветре. Когда она уставилась на героическую фигуру Хэ Чанди, нахмурилась и спросила: «Почему сегодня капитан Хэ так спешит?»

Хотя Хэ Чанди был молод и имел совершенно потрясающее лицо, он обычно держал это красивое лицо с холодным выражением. Он был также быстрым и решительным в своих действиях, и очень опытным в боевых искусствах. Раньше он никогда не проигрывал на военных соревнованиях в армии. Обычно он был устойчив и нелюдим. Даже во время этой тайной атаки Тухунов месяц назад он смог сохранять спокойствие и решительность. Таким образом, это был редкий сюрприз, когда он бы смеялся или волновался.

Военный офицер, сопровождающий Симу Хуэй, на обратном пути рассмеялся.

«Этот проклятый брат, он просто мчится обратно в наш лагерь, чтобы встретиться со своей женой!» Военный офицер сказал немного грубо, но в его тоне был намек на ласку. Было ясно, что он был близок к Хэ Санлангу и, возможно, даже восхищался устойчивым и опытным младшим офицером.

Сима Хуэй была немного ошеломлена. Ее сердце охватило горькое чувство, она даже не могла говорить.

Военный офицер думал, что Сима Хуэй не знает, поэтому он любезно стал объяснять ей. «Этот брат - третий сын Доктора Цзин'аня. Он приехал сюда на эту проклятую северную границу в припадке глупости. Если бы он был моим сыном, я бы сломал ему ноги! Но этому брату очень повезло. Он женился на хорошей жене. Его жена получила указ от вдовствующей императрицы, чтобы приехать на северную границу с определенными запасами. Молодая пара не должна была встретиться еще довольно долгое время. Посмотри, как бросился этот брат к жене!

Сима Хуэй изобразила вынужденную улыбку, как вежливый ответ военному.

Сяо Хунъю следовал за Хэ Чанди. Он усмехнулся и пришпорил свою лошадь, чтобы не отстать от своего начальника.

После того, как они отправились на фронт в качестве подкрепления, им удалось победить тухунов, при этом потеряв менее чем десять процентов от армии правого крыла. Это считалось крупной победой, поэтому большинство людей, возвращающихся в лагерь, находились в хорошем настроении.

Солдаты, которые убивали на поле боя, сияли от радости. Сяо Хунъю смело шел в атаку, поэтому он также внес немалый вклад в победу.

Атмосфера среди победивших войск была праздничной. Вероятно, это было лучшее, что они чувствовали с начала войны. Таким образом, они не спешили возвращаться к линии фронта. Отряд Сан Санланга возвращался назад, так как их жизнь зависела от него.

«Брат Хэ, у тебя что-то срочное?»

Хэ Чанди был одет в полный набор черных доспехов с серым плащом, развевающимся позади него в шквале снежной метели. Услышав вопрос Сяо Хунъю, Хэ Санланг повернулся, чтобы взглянуть на него, прежде чем ответить: «Твоя невестка приехала сегодня в лагерь».

Чего?! Глаза Сяо Хунъю расширились от удивления!

«Сестра в законе приехала сегодня?»

Санланг взглянул на него так, словно тот был идиотом.

«Брат Хэ, почему ты раньше не сказал?!» Сяо Хунъю разозлился и взмахнул кончиком хлыста. Его лошадь вздохнула, а затем понеслась вперед, как падающая звезда.

Лицо Чанди потемнело, и он заставил свою собственную лошадь преследовать Сяо Хунъю.

Этот глупый брат. Чу Лянь был его женой! Почему он так быстро побежал? Он уже устал жить?

Собственно, то, что Сяо Хунъю погнал, не было из-за самой Чу Лянь. По его мнению, Чу Лянь была равна вкусному мясу и каше.

Между фронтами и лагерем пограничных войск все еще лежал довольно долгий путь.

Два брата начали спокойно болтать на обратном пути.

«Брат Хэ, почему сестра в законе приехала в лагерь?»

«Указ Императрицы», - ответил Хэ Чанди очень лаконично. Он все еще был человеком нескольких слов.

Сяо Хунъю был достаточно умен, чтобы понять суть после минуты размышлений, поэтому он кивнул.

«Брат Хэ, я действительно восхищаюсь Сестрой в законе. Мой отец вынужден был угрожать мне палкой, чтобы заставить меня отправиться на северную границу и присоединиться к армии! Это замечательный подвиг для молодой леди, такой как сестра в законе, чтобы приехать в такое место».

Случайные слова Сяо Хунъю заставили Хэ Чанди напрячься. Его изначальное ледяное лицо опустилось еще на несколько градусов.

Тем не менее, Сяо Хунъю просто не обращал внимания на то, что его простые слова вызвали улей пчел в сердце Хэ Санланга.

Внезапно Сяо Хунъю, похоже, что-то вспомнил. Радость, которая была на его лице, полностью исчезла, только чтобы смениться смущением.

Сяо Хунъю поколебался. Затем он спросил: «Брат Хэ, сестра в законе ведь не пойдет в нашу палатку, верно?»

Чанди нахмурился, а затем ответил: «Брат Го должен отвести твою невестку туда. Что не так?»

Услышав ответ Сан-Санланга, Сяо Хунъю вскрикнул от боли. Затем он попытался тайно взглянуть на Хэ Санланга. К сожалению, когда он смотрел на мрачный взгляд Хэ Санланга, он не осмеливался ничего скрывать и точно признался, что он сделал.

«Чего!? Скажи это еще раз!» - Хэ Чанди хотел скинуть этого глупого человека с лошади.

«Брат Хэ, просто прости меня за это однажды. Я не сделал это нарочно! Я просто боялся, что Брат Го придет и будет искать нашу палатку! Как насчет того, что я одолжу тебе эту непристойную книгу? Во всяком случае, я спрятал ее очень хорошо. Сестра в законе не сможет найти ее».

Лицо Чанди было таким же черным, как нижняя часть горшка. Он даже не хотел больше разговаривать с Сяо Хунъю.

Сяо Хунъю послушно последовал за ним. Он знал, что на этот раз он действительно рассердил Брата.

Тем не менее, в его сердце также царила неудовлетворенность. Сяо Хунъю почувствовал, что он вообще ничего такого и не сделал.

Все они уже были женаты, а жена брата Хэ даже за тысячи километров посетила его. Вероятно, они оба обменялись друг с другом удовольствием, когда встретились. Он был единственным неженатым человеком в группе, и они собирались запретить ему смотреть на непристойные рисунки, чтобы освободиться от своего давления?

Сяо Хунъю почувствовал, что вместо Хэ Санланга именно он был тем, кто понес тяжкий ущерб.

Как и ожидалось, когда Чанди окончательно вернул свои войска в лагерь, посланник подошел, чтобы сообщить, что Чу Лянь в настоящее время находится в его палатке!

Хэ Чанди бросил серьезный взгляд на Сяо Хунъю. Сяо Хунъю неловко потер нос, идя позади него.

Он решил пойти с другими войсками на полуденный обед, и оставить Хэ Чанди и Чу Лянь в палатке.

Когда Хэ Чанди добрался до своей палатки, он заметил трех женщин-солдат, сидевших на корточках впереди, стирая одежду. Хэ Чанди насупил брови.

Он рявкнул: «Что вы здесь делаете?!»

Его взгляд упал на корыто, и он понял, что одежда внутри - его одежда.

Сяоянь и другие не ожидали, что Хэ Чанди вернется так рано. Их лица были полны удивления. Тем не менее, у Сяоянь был опыт работы с неожиданными ситуациями после службы у Симы Хуэй, и ей удалось быстро прийти в себя.

Сяоянь действовала так, как будто она была обижена, и положила руки, которые превратились в уродливые пурпурно-красные от холода, поверх влажной одежды в корыте, чтобы сделать их более видимыми.

Она намеренно сделала свой голос мягким и слабым, чтобы вызвать жалость. «Капитан Хэ, мы провожали сюда Заслуженную Леди. Наш генерал приказала нам служить Заслуженной Леди, поэтому нам пришлось следовать указаниям Заслуженной Леди, когда она приказала нам постирать эту одежду. Хотя этот подчиненный родился скромным слугой, этот подчиненный по-прежнему является личной служанкой генерала Симы.»

Сяоянь была права. Чу Лянь действительно приказала Вэньлан вытащить эту одежду для стирки. Однако она намеренно сформулировала свои слова так, чтобы предположить, что это было несправедливое распоряжение.

Пока Сяоянь говорила, она продолжала кидать взгляды на лицо Чанди.

К сожалению, она не могла различить никаких эмоций у холодного и красивого лица Хэ Чанди, поэтому не могла сказать, работает ли ее уловка.

Она стиснула зубы и продолжила. «Эти подчиненные говорят, что Заслуженная Леди слишком далеко зашла. У нашего генерала никогда не было никаких нечестных намерений, но Заслуженная Леди уже пытается пресечь вещи в зародыше. Этот подчиненный никогда не видел ничего подобного!»

Сяоянь отвернулась и высоко подняла голову.

Она была даже немного довольна внутри. Благодаря этому капитан Хэ должен понять, насколько невыносима его жена!

Ничего еще не произошло, и Сима Хуэй даже не угрожал их браку. Однако его жена уже пыталась наказать личную служанку Симы Хуэй. Хэ Чанди наверняка ненавидел бы такую маленькую и ревнивую жену.

Вэньцин и Вэньлан слышали все изнутри палатки. Их лица раскраснелись от гнева. Вэньлан хотела выбежать из палатки, чтобы отругать Сяоянь, но Чу Лянь одернула ее.

Чу Лянь беззвучно покачала головой. Вэньлан разочарованно топнула ногой и отошла дальше от входа в палатку. С глаз долой, из сердца вон. Если она не сможет услышать какой-либо разговор на улице, ее разочарование наверняка рассеется.

Однако Чу Лянь стояла у палатки, не двигаясь. На ее лице не было никакого выражения, но ее сжатые кулаки, спрятанные под ее широкими рукавами, передавали ее нервозность.

Хэ Чанди был высоким мужчиной. Несмотря на то, что Сяоянь не была низкой, он все еще мог смотреть на нее сверху вниз.

Он обвел трех женщин-солдат ледяным взглядом. Затем его губы задвигались, и его низкий, магнитный голос зазвучал пугающе холодным тоном. У него было только одно слово.

«Убирайтесь!»

Этого короткого слова было достаточно, чтобы заставить Сяоянь и других содрогнуться.

Их глаза расширились от недоверия. Они не могли поверить, что Чанди мог так поступить.

Кажется, что в темных бассейнах, которые служили глазами Сан-Санланга, витала буря. Он сосредоточил свой взгляд на Сяоянь, которая изо всех сил пыталась дышать, когда столкнулась с его ледяными глазами.

«Что? Разве вы меня не слышали? Я же сказал вам всем, чтобы вы убирались!»

Казалось, что на трех женщин-солдат вылили корыто холодной воды. Их тела начали дрожать.

После мгновенной паузы они сбежали с помоста, даже спотыкаясь, чтобы только уйти как можно быстрее.

Солдат, стоявший на страже неподалеку, был безумно доволен, восхищаясь капитаном. Он встал еще прямее, выглядя прямо как острое копье.

Взгляд Санланга повернулся к деревянному корыту у его ног. Когда он подумал о том, как его одежда была обработана этими женщинами-солдатами, он свел свои брови в презрении. Затем он приказал: «Выбросьте всю одежду в этом бассейне».

Чу Лянь стояла за пологом палатки, ни жива ни мертва. Уголки ее губ свернулись, когда она услышала слова Чанди, и она наконец подняла палатку, чтобы посмотреть на улицу.

В тот момент, когда лоскут был поднят, она встретилась прямо с черными лучами глаз Чанди, заставляя ее неловко кашлянуть.

Хотя ее сумасшедший муж обычно был довольно неприятным, казалось, что он мог видеть через обман, когда это было необходимо. Он не оправдал ее ожиданий.

Чу Лянь не понимала, что ее глаза были яркими и блестящими прямо сейчас. Если бы она смотрела на кого-то прямо сейчас с таким, казалось бы, сияющим лицом, любой мог бы сказать, что в настоящий момент она была в очень хорошем настроении.

Как и миниатюрное солнце, улыбка Чу Лянь, казалось, пролила яркие лучи на Хэ Санланга, отгоняя все мрачные облака, которые только что собрались в его сердце.

Казалось, она излучает естественную харизму, привлекая его взгляд к ней, даже если он этого не осознает.

Когда Чу Лянь посмотрела вниз и заметила, что солдат собирался следовать указаниям Чанди и выбросить одежду, которую Сяоянь и другие женщины-солдаты стирали, она нахмурилась и заговорила. «Не выбрасывайте ее. Дайте ей высохнуть и раздайте всем солдатам, которым нужна зимняя одежда.»

Солдат не ожидал, что Чу Лянь даст ему такой приказ. Хотя он думал, что было очень жаль, что они выбрасывали эту совершенно хорошую одежду, это была собственная одежда капитана, поэтому они не имели никакого права делать что-либо еще с ней. Солдат вопросительно посмотрел на своего начальника.

Брови Чанди опустились, когда губы образовали тонкую линию. «Делай как сказала Заслуженная Леди».

Когда солдат услышал это, он с радостной улыбкой снял корыто с одеждой.

Сяоянь и остальные стояли в скрытом углу на некотором расстоянии, наблюдая за сценой перед палаткой Хэ Чанди. Когда Сяоянь увидела, что солдат убирает мокрую одежду и отдает их другим солдатам, которые в ней нуждаются, ее лицо исказилось в уродливом выражении.

Она не была глупой. Она знала, что Хэ Санланг сделал это из-за презрения к ним.

Они были подчиненные Симы Хуэй. Поступая так, не проявил ли он свое презрение к Симе Хуэй?

Неприязнь пронзила лицо Сяоянь.

Глаза Чу Лянь были в виде полумесяцев, когда она подняла глаза на проезжающего по дороге Хэ Санланга. Он все еще надевал свой плащ и шлем: было ясно, что он приехал сюда прямо с поля битвы.

«Входите, на улице слишком ветрено».

Хэ Санланг сделал паузу перед входом и изо всех сил попытался сохранить свое обычное холодное лицо. К сожалению, после того, как он прошел под поднятой крышкой палатки и был встречен теплым воздухом внутри, кончики его ушей бессознательно покраснели.

Этот милый розовый цвет не соответствовал его прохладному и красивому лицу.

Войдя в палатку, Хэ Чанди дважды взглянул на лодыжку Чу Лянь. После этого он снял свой плащ, шлем и ножны и передал их ожидающим Вэньцин и Вэньлан.

Хотя его голос звучал как обычно и его тон казался таким же ледяным, как обычно, каждый мог бы сказать, что в его вопросе было беспокойство: «Рана восстановилась?»

Глаза миндалевидной формы Чу Лянь были закрылись от улыбки, когда она уставилась на высокого Хэ Санланга. Раньше она чувствовала себя немного неудобно, но теперь - она чувствовала себя такой толстокожий, как могла.

«Я могу ходить сейчас, только не слишком быстро».

Длинные ноги привели Хэ Чанди к Чу Лянь всего за три шага. Он откинул длинный край халата и сел рядом с Чу Лянь.

Первоначально жесткая и твердая кровать внезапно превратилась в теплую и мягкую постель. Разница от его ожиданий заставила его замереть на секунду. На его нормально спокойном и собранном лице промелькнула мгновенная паника.

Однако он быстро скрыл свое волнение. Его, казалось бы, случайный взгляд коснулся Чу Лянь, словно проверяя, обнаружила ли она этот момент аномалии.

Его тонкие губы сжались, когда он наклонился, готовясь поднять юбку Чу Лянь.

Чу Лянь не знала, смеяться ей или плакать. Казалось, что Санланг испортился. Вернувшись в пещеру, он тоже поднял юбку без предупреждения. Она уже привыкла к этому настолько, что больше не удивлялась его действиям.

Однако Вэньцин и Вэньлан все еще были в палатке. Совершая такое интимное действие в присутствии посторонних, Чу Лянь немного покраснела.

Она откинула ноги назад с намерением убежать, но прежде чем она смогла, Хэ Чанди схватил ее за ногу. «Не двигайся», - пробормотал он. Чу Лянь застыла на месте.

Вэньцин и Вэньлан обменялись взглядами, разделяя радость. Вэньцин разумно сказала: «Третий молодой мастер, третья молодая мадам еще не ела. Мы, слуги, пойдем и принесем немного еды».

Не дожидаясь разрешения от своих двух мастеров, Вэньцин потянула Вэньлан за собой и убежала из палатки.

Теперь, когда посторонние исчезли, Чу Лянь расслабилась.

Она посмотрела вниз и стала наблюдать, как тонкие пальцы Чанди отвернули ее штанину, а затем осторожно сняли ее носок. Ее тонкая и прекрасная нога была теперь перед его глазами, от ляжки до лодыжки.

Когда теплые ладони Сан-Санланга взяли ее за ляжку, рана вокруг ее лодыжки была раскрыта.

Тяжело выглядящая рана уже зарубцевалась. Однако, поскольку кожа вокруг нее была такой же белой, как снег, темная цветная кожа выделялась еще больше и казалась немного привлекательной.

Глаза Чанди вспыхнули, когда он посмотрел на рану. Его кадык слегка задрожал, когда он коснулся струпьев. «Еще болит?»

Чу Лянь наслаждалась теплом ладоней, которые массировали ее кожу. Ее миндалевидные глаза превратились в узкие щели, показывая, насколько она наслаждается массажем. Она отрицательно покачала головой в ответ на его вопрос: «Она перестает болеть после того, как она зарубцевалась. Когда теплые одеяла, ночью бывает немного зудит.»

Санланг внимательно осматривал рану еще некоторое время. Когда он понял, что ее рана выглядит действительно намного лучше после того, как она зарубцевалась, он вздохнул с облегчением. Камень, который он даже не знал, что носил, как будто упал с его плеч.

Когда Чанди заметил, что нога, которую он все еще держит в руках, немного крутится, он быстро вдел ее в носок и ботинок Чу Лянь. Его ладонь на мгновение задержалась на этой гладкой ноге, как будто он не мог отпустить ее, а затем он наконец встал.

Вся забота, которую он только что показал, была проведена им бессознательно. Он не думал об этом, проверяя ее рану, но теперь, когда он закончил, атмосфера, казалось, немного стала неловкой.

Чу Лянь почти не думала о близости. Она повернулась и продолжала смотреть на Хэ Чанди своими широкими глазами. Когда она моргнула, то почувствовала, что сегодня Хэ Санланг был исключительно красив.

Может ли ее сумасшедший муж выздоровел?

Хэ Чанди не ожидал, что Чу Лянь посмотрит прямо на него без каких-либо комплексов или застенчивости. Его изначально расслабленное настроение медленно снова напрягалось. В то время как его глаза все еще казались темными, ледяными лужами, шея и кончики его ушей покраснели, полностью выйдя из-под его контроля.

Чу Лянь заметила его реакцию и нашла это забавным, поэтому она просто продолжила смотреть.

В любом случае, они были мужем и женой, а Хэ Чанди был красивым мужчиной. Поскольку она не могла завершить свой брак, разве ей не позволялось любоваться своим ненаглядным столько, сколько она хотела?

Чанди почувствовал себя в ловушке от взгляда Чу Лянь. Вначале ему было неловко, и он собирался выговорить эту злую женщину за ее безоговорочный взгляд. Такое «свободное» поведение было недостойным благородной дамы.

Когда его глаза слегка рассеялись по внутренней части палатки, его напряженный взгляд резко сосредоточился на одном месте.

Казалось, что эта знакомая голубая кожаная книга заглянула в глаза, вызывая не только шею и уши, но даже все его лицо покрыться полным румянцем.

Этот Сяо Хунъю! Он собирался взять этого негодяя на задание!

Хэ Чанди делил палатку с Сяо Хунъю, поэтому он знал, что этот проклятый негодяй любит читать эту синюю кожаную книгу ночью, прячась под лампой, действуя как какой-то ворчливый вор.

Ему нужно было только разглядывать ее один или два раза, прежде чем осознать, что это такое. Это было лишь несколько непристойных рисунков. Он не интересовался и не думал о чтении Сяо Хунъю вообще. Однако тот факт, что книга лежала в таком очевидном месте сегодня, не сулит ему ничего хорошего.

Эта злая женщина Чу Лянь, должно быть, обнаружила ее. Возможно, она даже ее открыла! Эта бесстыдная, злая женщина! Она на самом деле смотрела на эти рисунки!

Неужели эта злая женщина подумала, что эта непослушная книга была его?

Хотя изменения в выражении лица Санланга не были очевидны, Чу Лянь наблюдала за ним все это время: она заметила, когда блеск в его глазах изменился. Когда она последовала за Линией зрения Сан Санланга, она увидела грубую непослушную книгу, которую случайно бросила на боковой стол.

Чу Лянь моргнула, и ее охватило любопытство.

Хэ Чанди обычно казался спокойным, отчужденным парнем. Она никогда не видела, как он улыбается, даже перед Матриархом Хэ. Будет ли человек, столь ледяной и сдержанный, как Хэ Санланг, действительно читать такую книгу?

Конечно, Чу Лянь не собиралась его судить. В конце концов, он был мужчиной, и им было нужно часто смотреть подобные «фильмы». В современном мире у них может быть даже целая фильмотека на жестком диске «фильмов» с их кумирами!

Ей было просто любопытно. Чу Лянь определенно не собиралась признавать, что это был один из ее странных интересов.

Тело Чанди слегка застыло. Он отвел взгляд от этой синей кожаной книги, а затем он резко встал и подошел с другой стороны к Чу Лянь, а затем снова сел.

Со своим ростом и доспехами, которые он носил, слегка наклонив свое тело вперед, он мог заблокировать взгляд Чу Лянь на синюю книгу на столе.

Чу Лянь странно посмотрела на него. «Почему вы так внезапно перешли на другую сторону?»

Чанди заглянул ей в лицо и встретил озадаченный взгляд Чу Лянь. Только тогда он притворился спокойным и собранным, ответив: «Я больше привык сидеть на этой стороне».

Чу Лянь пробормотала про себя: «Какая странная привычка. Вы ведь все еще сидите на одной кровати!»

Когда Сан Санланг увидел, что Чу Лянь вообще не упомянула о маленькой синей книге, он внутренне вздохнул с облегчением. Однако, так как он слегка наклонился над ее телом, его нынешняя поза казалась довольно странной.

Чу Лянь сначала не понимала, почему так сел Хэ Санланг. Только когда она посмотрела в сторону бокового стола, она поняла, что произошло.

Ее первая реакция заключалась в том, чтобы немедленно начать смеяться - в уме, конечно. Этот ее сумасшедший муж пытался зарыть голову в песок и проигнорировать свою книгу?

Хэ Санланг не расслабился даже, когда необычным мягким тоном Чу Лянь спросила: «Значит, вам нравится смотреть на непристойные рисунки?»

Холодное и красивое лицо Чанди мгновенно покрылось ярким румянцем. Его кожа была такой, что тяготела к более светлым тонам, поэтому красный румянец был чрезвычайно очевидным.

Чу Лянь с удивлением наблюдала за изменениями на лице Санланга. Наконец она поняла, что означала фраза «спелый, как персик».

Глубокие, серьезные глаза Чанди теперь были полны смущения.

Его губы сжались так плотно, что образовали тонкую линию, а лицо становилось все краснее и краснее. После минуты борьбы ему удалось выплюнуть одно предложение: «Эта книга не моя».

Чу Лянь уже каталась на полу от смеха в голове. Ей потребовалось приложить все усилия, чтобы удержать последние следы спокойного вида. Она не ожидала, что Чанди будет таким симпатичным, когда смущен: как она могла сопротивляться стремлению подразнить его?

«Я нашла эту книгу под вашей постелью, так кому еще она могла принадлежать? Кто бы оставил такую книгу под чужой кроватью?»

Он просто знал, что это произойдет! В природе этой злой женщины была способность бесить!

Он явно говорил правду, но она отказалась поверить ни единому слову.

Разочарование накипело в груди Сан Санланга. Тем не менее, он не имел возможности выпустить его. Его нынешнее лицо было чрезвычайно интересным.

Чу Лянь просто не могла удержаться от другого удара. «В большинстве военных лагерей нет женщин, поэтому смотреть на такие книги естественно. В этом нет ничего особенного.»

В этой книге были только некоторые нормальные положения. Они даже не меняли фоны рисунков: они были слишком примитивными.

Выслушав заявление Чу Лянь, в глазах Чанди вспыхнул опасный блеск.

Наконец ему удалось сложить слово. Зловещим голосом он спросил: «Так вы заглянули внутрь?»

Чу Лянь не обнаружила изменений в его настроении, поэтому она открыто признала свои поступки. «Мм, я пролистала ее».

Глаза Чанди мгновенно распахнулись. Его лицо по-прежнему вспыхнуло, когда он указал дрожащей рукой на Чу Лянь: «Вы... Чу Лянь, вы потерянная женщина...»

А?

Уже была очередь Чу Лянь широко открыть глаза. Просто взглянуть на некоторые непристойные рисунки было достаточно, чтобы осудить ее как потерянную женщину? Там были такие паршивые рисунки.

Уголки ее губ потянулись вниз. Или она должна сказать, что этот ее сумасшедший муж был слишком неопытен?

Чу Лянь вообще не заботилась о выговоре Сан Санланга. Она просто закатила глаза и сказала: «Разве ваша книга не слишком некачественная?» Даже с таким низким качеством Хэ Санланг все еще кудахтал над ней, как будто это было какое-то сокровище.

Хэ Чанди чуть не взорвался на месте. Его разочарование застряло у него в груди. Ее болтливый рот его очень раздражал. Его зрачки стали мерцать: он, наконец, потерял контроль над своими эмоциями и схватил ее за плечи, чтобы поднять ее и яростно поцеловать.

Чу Лянь просто наслаждалась, пока он краснел. В следующее мгновение ее разум исчез.

Она чувствовала, как на ее губах нависает что-то мягкое и слегка прохладное. Она моргнула один раз, а затем дважды, прежде чем наконец опомнилась.

Хэ Санланг целует ее силой!

Она тут же положила руки на грудь Чанди и инстинктивно стала бороться, пытаясь оттолкнуть его.

Однако ладони Хэ Чанди были настолько сильными, что казалось, что они сделаны из стали. Они держались за ее стройные плечи, чтобы она не могла двигаться.

Чу Лянь не понимала, какой у него был образ жизни.

Пожар гнева Хэ Санланга все еще ярко горел. Если бы он отпустил ее рот и позволил ей продолжать говорить, кто знает, какие новые способы она найдет, чтобы рассердить его? Таким образом, он просто держал ее рот занятым.

Он все еще не понимал, что его сердце очень быстро билось, когда он целовал Чу Лянь.

В конце концов, Чанди все еще был девственником. Он даже не знал, как целоваться, не говоря уже о том, чтобы принимать позы, показанные в этой непослушной книжке. Когда он понял, что Чу Лянь борется, его единственная реакция заключалась в том, чтобы еще сильнее прижать свои губы к ее губам, как будто он мог подчинить ее, сделав это. Как наивно.

Хотя рот, который всегда был наполнен словами, предназначенными для его провокации, был раздражающим, он казался довольно хорошим. Он подумал, что только что съел Чу Лянь. На ее мягких, гибких губах был притягательный сладкий вкус, который снова и снова возвращал его назад.

Чу Лянь издала приглушенный стон. Их зубы терлись друг о друга, поэтому ей было очень неудобно. Тем не менее, Хэ Санланг был похож на быка, зацикленного на своей цели, он просто пытался идти вперед, не оборачиваясь назад.

Когда она закричала в своем сердце, у Чу Лянь не было выбора, кроме как слегка расправить свои губы, чтобы смочь схватить верхнюю губу Чанди между своими, давая себе возможность дышать.

Хэ Санланг отреагировал так, как будто его просто поразила молния. Его тело застыло, когда ему наконец удалось достичь просветления, почти как будто оно было отправлено прямо с небес.

Человеку было легко понять, что делать в таких ситуациях без какого-либо предшествующего опыта. Простое действие Чу Лянь каким-то образом открыло ему ворота: Хэ Чанди сумел получить представление об искусстве целоваться за одно мгновение.

Он совершил контратаку, в результате чего Чу Лянь потеряла выгодное положение и столкнулась с ожидаемым поражением.

К тому моменту, когда Чанди окончательно отпустил ее, губы Чу Лянь уже покраснели и опухли...

Чу Лянь немного разозлилась. Она прикрыла губы и сердито посмотрела на Хэ Санланга. «Хэ Чанди! И это вы называете нежностью?»

Это был первый случай, когда Сан Санланг испытал нечто прекрасное. Он все еще задыхался, когда погрузился в воспоминание о сладком вкусе ее губ. Возглас Чу Лянь вернул его в реальность и заставил его лицо омрачиться, как будто его гордость как мужчины подверглась сомнению.

Однако он чувствовал себя немного виноватым, так как не знал, как вообще целуются. Только позже он обнаружил истинную технику поцелуя, поэтому он сдержал свой ответ. После мгновения нерешительности, он, наконец, сумел сдержанно ответить: «В следующий раз я буду мягче...»

Чу Лянь закатила глаза.

Она пробормотала про себя: «Следующего раза не будет!»

Хотя это был просто поцелуй, казалось, что она почти полностью его съела. Это чувство было слишком страшным.

Чувства Санланга были довольно обостренными. Хотя Чу Лянь говорила тихим шепотом, ему все же удалось уловить его своим слухом. Его густые брови сблизились, чтобы выразить свое явное недовольство словами Чу Лянь.

«Чу Лянь, что вы сказали?»

Чу Лянь закрыла рот и неловко пошевелилась. Она откинула свое тело от Хэ Санланга и быстро ответила: «Ничего».

Она больше не осмеливалась его провоцировать. Сейчас Санланг был слишком опасен. Чу Лянь была достаточно умна, чтобы не нападать на тигра в его логове.

Когда Чанди увидел, что ему удалось каким-то образом пережить этот поворот событий, он вздохнул с облегчением. Он встал, подошел к маленькому столику и притворился, что случайно споткнулся о стол, заставив маленькую синюю книгу упасть в жаровню, расположенную рядом со столом. Книга была мгновенно поглощена пламенем.

Чу Лянь закатила глаза. Любой, кто видел это, мог сказать, что Хэ Санланг сделал это нарочно.

Хэ Чанди повернул свое тело к ней и спокойно сказал: «Я случайно сбросил ее. Ничего, это не потеря, если она сгорит».

Это не было потерей для Хэ Санланга. Он не мог дождаться, когда она исчезнет с лица земли. Сяо Хунъю, вероятно, был единственным, кто заплакал бы от этой потери.»

Его последняя книга непристойных рисунков была сожжена! Он, вероятно, любимая игрушка судьбы!

Стоя на улице, Вэньцин и Вэньлан тайно обменялись взглядами. Удостоверившись, что изнутри палатки не доносилось аномальных звуков, они объявили о своем возвращении.

«Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам, мы, слуги, принесли вам еду».

Чу Лянь собрала свои растрепанные волосы, а затем позвала Вэньцин и Вэньлан.

Вэньцин пододвинула маленький стол туда, где сидели пара. Затем Вэньлан достала посуду из коробки, которую они достали, и положила на стол. В то время как Вэньцин занималась тем, что накрывала палочки для еды и чашки для риса, она объяснила: «Капитан Го отправил сообщение о том, что кое-что произошло и он не сможет составить компанию Третьей молодой мадам во время обеда. Этот слуга должен сообщить вам, что лейтенант Сяо тоже отобедает у капитана Го.»

Чу Лянь слегка кивнула. Казалось, офицеры правого крыла армии действительно хорошо читают ситуацию. Они, казалось, позволяли ей, и Хэ Чанди найти личное время для себя!

Она остановила свои странные мысли и обратила свой взгляд на стол напротив нее. Когда она посмотрела на простые, почти грубые блюда, стоящие на поверхности стола, то удивленно воскликнула: «Это то, что вы обычно едите?»

Хотя позиция Сан Санланга в армии была не очень высокой, он был капитаном элиты, который командовал несколькими сотнями человек. Конечно, его еда не должна быть скудной.

Чанди бросил на нее взгляд и кивнул.

То, что он оставил недосказанным, состояло в том, что эти блюда были, скорее всего, теми, которые капитан Го специально приказал повару отправить им, учитывая, что Чу Лянь была специальным гостем.

Чу Лянь посмотрела на пшеничные блины перед собой, которые выглядели так же жестко, как кирпичи, и какую-то неведомую еду, которая была настолько обуглена, что невозможно было понять, чем изначально она была. Самое приятное блюдо, вероятно, было блюдом из жареного мяса в центре.

Хотя от блюд поднимался пар, Чу Лянь потеряла весь аппетит от аромата, который она почувствовала.

Когда Чанди увидел, что ее брови собрались вместе, он тоже не захотел есть эту трапезу. Он спросил: «Нет аппетита?»

Немного подумав, он понял, что произошло. Для солдат здесь, на севере, вкус обычного блюда Чу Лянь был бы небесным или почти немыслимым. Как она сможет глотать эти военные пайки?

Вэньцин и Вэньлан чувствовали тревогу за свою молодую хозяйку. Даже они не смогли испытать аппетит, глядя на эти блюда, не говоря уже об их Третьей Молодой Мадам!

После небольшой паузы, Хэ Санланг повернулся к Вэньцин и Вэньлан. «Идите и приготовьте что-нибудь для вашей Третьей Молодой Мадам».

Он повернулся к Чу Лянь, которая сидела напротив него, и предложил ей: «Если вы чувствуете голод, почему бы вам не выпить медовой воды?» Он знал, что у Чу Лянь была привычка пить медовую воду,

Чу Лянь действительно не хотела есть пищу, поданную здесь, в северном приграничном лагере. Однако, когда она посмотрела на еду на столе, она могла сказать, что им дали достаточно на двоих. В северных пограничных войсках уже была нехватка снабжения, поэтому было бы бесполезно потратить их впустую.

Она протянула руку и указала на тарелки.

«Тогда что делать с этими блюдами?»

Санланг посмотрел на грубую фарфоровую миску перед ней. Он взял чашу и поставил ее перед собой, прежде чем ответить обычным магнитным тоном: «Я их съем. Подождите, пока Вэньцин и Вэньлан не приготовят для вас что-то другое.»

Поговорив, Чанди взял чашу с обугленной непонятной пищей и начал яростно ее глотать.

Чу Лянь увидела, что он отставил в сторону менее вязкие пшеничные блины и соленое мясо, и поставил перед собой лишь две миски таинственной пищи. Она могла догадаться, что он собирается делать. Хэ Санланг собирался съесть две чаши обугленной еды сам, чтобы не тратить еду.

По какой-то причине ее грудь стала тяжелой, и она почувствовала жалость к Хэ Чанди.

Чу Лянь внезапно позвала и остановила служанок, которые собирались отправиться искать место для приготовления пищи.

Вэньцин и Вэньлан странно посмотрели на Чу Лянь: «У вас есть другие приказы, Третья Молодая Мадам?»

Чу Лянь покачала головой: «Не нужно беспокоиться. Я их съем.»

Она не была испорченной принцессой, которая не могла переносить ни малейшего страдания. Поскольку тысячи людей в армии ели это каждый день, и даже Хэ Чанди ел эту пищу, тогда почему она не могла сделать то же самое?

Глаза Вэньцин и Вэньлан расширились. Они не могли поверить, что их Третья молодая мадам, которая скорее будет голодать, чем съесть что-то ужасное, решила съесть такую неаппетитную пищу. Однако, поскольку их хозяйка отдала приказ, они не могли не повиноваться ей. Они отступили за пределы палатки, чтобы не мешать молодой паре.

Хэ Чанди явно не ожидал, что Чу Лянь действительно съест эту скудную еду.

Он оставался ошеломленным лишь секунду, а затем опомнился. Подумав, что Чу Лянь заинтересовалась этой едой, потому что он быстро стал глотать ее, он сделал ей доброе напоминание: «Чу Лянь, не смотрите, как быстро я ем это. На самом деле, на самом деле это не очень вкусно. Это как небо и земля по сравнению с вашей кухней.»

Чу Лянь посмотрела на него, а затем указала на миску, которую он взял у нее: «Передайте мне».

У Санланга не было другого выбора, кроме как следовать ее просьбе. Он знал, что в этот момент не сможет убедить ее. Он мгновение подумал, прежде чем вылить половину таинственной пищи из ее чаши в свою. Затем он сказал Вэньцин, что она налил для них чашу с теплой водой.

Он поставил чашу перед Чу Лянь и заговорил легким и непринужденным тоном, как будто его совсем ничего не беспокоило. Тем не менее, каждый мог бы почувствовать заботу в его словах.

«Эта фасоль не очень вкусна, и вы, вероятно, не привыкли к такому. Просто имейте немного терпения. Пшеничные блинчики слишком твердые, поэтому разорвите их и вымочите в теплой воде, прежде чем съесть. Мясо тоже может оказаться слишком соленым для вас.»

Чу Лянь кивнула и взяла у него миску. Она посмотрела на черную субстанцию, которая, она теперь знала, была «бобовой пастой», и сглотнула. После этого она использовала свою ложку, чтобы зачерпнуть пасту и положить ее осторожно в рот. Почти сразу странный вкус переполнил ее язык, и она почти выплюнула пасту изо рта. В конце концов, она заставила себя проглотить ее. После совершения этого подвига она быстро выпила теплую воду, чтобы смыть затяжной вкус во рту.

Она была совершенно потрясена вкусом этой странной пасты. Она понятия не имела, как она была приготовлена. Вкус ее был почти на уровне селедки под кислым молоком, одного из худших продуктов в мире.

Как ни пыталась Чу Лянь мысленно подготовиться, она просто не могла собрать мужество, чтобы зачерпнуть второй раз из маленькой миски с бобовой пастой перед ней.

Смысл улыбки можно было увидеть в складках глаз Хэ Санланга, редкость для человека с ледяным лицом. Он взял чашу Чу Лянь и пододвинул ей чашу с пшеничными блинами. «Ешьте это!»

Он достал из-за пояса тонкий кинжал и отрезал несколько кусочков от соленого мяса практичными движениями, прежде чем положить их в свою миску.

«Если они будут безвкусными для вас, возьмите кусочек соленого мяса».

Чу Лянь укусила пшеничный блинчик и вздохнула с облегчением, обнаружив, что он очень приятный. Хотя его нельзя было считать вкусным, он был похож на гурманскую пищу по сравнению с фасолью.

Откусывая небольшие кусочки от блинчика, она время от времени смотрела на Хэ Чанди. Она смотрела, как он быстро съел две миски бобовой пасты и отрезал маленький кусочек соленого мяса. Некоторое время он жевал соленое мясо, а затем положил свои палочки для еды.

Чу Лянь всегда была придирчивой к еде. Хотя ей удалось заставить себя поесть, по крайней мере, немного каждого блюда, она знала, что уже больше не может и разумно положила свои палочки для еды, съев несколько кусочков.

Санланг ничего не сказал, заметив ее действия. Он просто взял ее оставшийся пшеничный блин и доел

Чу Лянь моргнула и наблюдала, как Хэ Чанди съел все ее остатки с холодным, красивым выражением. В то же время она чувствовала себя одновременно смущенной и виноватой.

Чтобы облегчить неловкость, Чу Лянь попыталась начать разговор. «Значит, это все, что каждый день едят в лагере?»

Хэ Чанди закончил пить теплую воду, оставшуюся в миске, и вытер рот платком, который подала Вэньлан. Затем он повернулся, чтобы взглянуть на молодую, слабую женщину перед собой.

Глаза нечестивой женщины блестели ярко, как у маленького любопытного котенка.

Хэ Санланг небрежно отвел взгляд, прежде чем тщательно ответить: «Мм, даже Великий Генерал не исключение».

Чу Лянь завопил в своем сердце от мрачности его ответа. Однако, это было странно. Из истории она знала, что даже неоплачиваемые добровольческие силы, которые были сформированы для борьбы с внезапными мятежами, например, с армией Хунань, снабжались не хуже. Есть зерно с бобовой пастой - это действительно ужасная ситуация.

В то время как позиция Сан Санланга была не очень высокой, он все же был капитаном. Чу Лянь приехала я с императорским указом, чтобы привезти им припасы, поэтому Великий генерал Цянь специально пригласил ее остаться на обед. Обычно они не приветствовали своих гостей, будь то еще одна Заслуженная Леди, представляющая Вдовствующую Императрицу.

Тем не менее, единственное, что послали сотрудники военной кухни, это эти блюда...

По крайней мере, было соленое мясо и пшеничные блины, но в то же время были только соленое мясо и пшеничные блины. Если бы это было то, что им давали, то что насчет младших солдат?

Глаза Чу Лянь стали по пять копеек. Она сглотнула и направилась к Чанди.

Когда Вэньцин и Вэньлан заметили внезапное действие их молодой мадам, они были ошеломлены. Их щеки стали пунцовыми, а затем они обе поспешно вышли из палатки.

Отсутствие служанок действительно заставило ее сердце биться чаще. Третья Молодая Мадам не провела достаточно много времени с Третьим Молодым Мастером.

Когда Чу Лянь села рядом с Чанди, она прижалась ближе к нему, как будто они уже не были достаточно близко.

Все, что он почувствовал, - это освежающим сладкий ароматом Чу Лянь. Все его тело застыло, пытаясь понять, что пыталась сделать Чу Лянь.

Он хотел оттолкнуть злую женщину, но его руки просто не слушали его.

Ее знакомый аромат отвел его назад к воспоминаниям об этом чудесном поцелуе.

Кончики ушей Хэ Санланга покраснели, и он бессознательно сглотнул, заставив свой кадык двигаться.

Глубина его зрачков казалась еще более темной, когда его глаза стали смотреть на нежные, розовые губы Чу Лянь. Тем не менее, следующие слова Чу Лянь заставили его полностью отказаться от своенравных мыслей.

«Хэ Санланг, скажите мне честно, пограничной армии не хватает пищи?»

Тело Чанди застыло, как статуя. Его глаза сузились, и он схватил руку Чу Лянь своей большой рукой. Глубоким, холодным тоном он спросил: «Откуда вы это знаете?!»

Чу Лянь еще не заметил его странного настроения: она была слишком занята своим шоком. Ее глаза расширились. Так оно и было!

«Разве ваш слуга Лайю не последовал за вами на северную границу? Почему я не видела его в эти последние несколько дней?»

Лайю определенно не было в лагере. В противном случае, он должен был прийти, чтобы поприветствовать ее в этом месте обитания Хэ Чанди. Тем не менее, его не был в поместье Ланьчжоу, но... Глаза Чу Лянь загорелись.

«Вы отправили его, чтобы обеспечить припасы?» Яркие сверкающие глаза Чу Лянь были полны уверенности, когда она подняла глаза на Хэ Чанди.

Однако взгляда, который встретил ее глаза, было достаточно, чтобы заставить ее дрожать от испуга.

Взгляд в глазах Хэ Санланга был холодным. Он выглядел точно так же, как в тот день, когда они впервые встретились, как будто хотел разжевать ее и выплюнуть ее кровь. Все вернулось к брачной ночи, когда он почти задушил ее до смерти...

Чу Лянь чувствовала, как волосы на голове встают дыбом. Она подсознательно сделала шаг назад, пытаясь дистанцироваться от опасности, находящейся перед ней.

Тем не менее, Хэ Чанди крепко держал ее за плечо и не позволял ей двигаться. Его опасный взгляд был направлен прямо в глаза Чу Лянь, словно он пытался увидеть ее сердце и мысли сразу!

Он снова спросил: «Как. Вы. Узнали. Это!» Его тон был еще более зловещим, чем в прошлый раз.

Хэ Чанди смог заранее подготовиться, потому что он испытал это в своей предыдущей жизни, но как Чу Лянь смогла узнать о нехватке предметов снабжения?

К настоящему времени Чу Лянь поняла, что с Хэ Санлангом что-то не так. Однако она все еще не знала, как она вызвала его гнев.

Она толкнула руку, схватившую ее за руку и заговорила жалобно: «Разве вы не можете немного расслабиться? Вы делаете мне больно! Что вы имеешь в виду, откуда я это знаю? Не нужно, чтобы кто-то говорил мне это: любой, у кого есть мозг, сможет это угадать! Если еда, которую отправили, чтобы приветствовать меня в качестве посланника Вдовствующей Императрицы, выглядит так, то что могли бы есть обычные солдаты?»

Хэ Чанди продолжил сверлить ее своим жестким взглядом, даже когда Чу Лянь посмотрела на него щенячьими глазками. И когда она собиралась уже яростно отругать его и начать бороться, он наконец ее отпустил.

В своей прошлой жизни эта нечестивая женщина бросила тень на его сердце, и в нем оставалось огромное количество страха. Теперь, когда он понял, что он как-то начал заботиться об этой злой женщине, то есть, если бы она была действительно Чу Лянь этой жизни, он боялся и не знал. Он был так сильно напуган, что Чу Лянь перед ним исчезнет, только чтобы ее заменила женщина из его предыдущей жизни.

Вот почему его реакция была настолько странной.

Чу Лянь все еще была в неведении относительно причины резких перемен Чанди. Она осторожно потерла руку и посмотрела на молчаливого сумасшедшего рядом с ней, вся в слезах.

«У меня теперь будет синяк! Хэ Санланг, что вас укусило?»

Когда он, наконец, пришел в себя, первое чувство, появившееся у него в голове, было сожалением. Он не знал, что сказать Чу Лянь, поэтому он склонил голову и позволил своим длинным густым ресницам скрыть его глаза. Только через долгое время он сумел сказать: «Я специально этого не делал».

Чу Лянь закатила глаза и вздохнула.

Она позвала Вэньцин и Вэньлан.

«Помогите мне».

Вэньцин осторожно помогла Чу Лянь подняться. Когда она коснулась руки Чу Лянь, ее хозяйка зашипела от боли. Вэньцин была поражена. Она тайком взглянула на Хэ Чанди.

Чу Лянь выпрямила свои юбки, прежде чем повернуться к ошеломленному Хэ Санлангу, сидящему напротив нее. «Муж, уже поздно. Если я останусь дольше, то к тому времени, как я вернусь в поместье, будет темно.»

Не давая Чанди возможности ответить, она повернулась и приказала Вэньцин и Вэньлан помочь ей в сборах. Она вложила руки в свою теплую муфту, прежде чем снять полог и выйти из палатки.

Судя по тому, как внезапно стала холодна Чу Лянь, каждый мог сказать, что в раю появились проблемы.

Когда Чанди увидел, что Чу Лянь ушла, даже не взглянув назад, выражение его лица стало уродливым. Он сопротивлялся желанию проводить ее. Палатка закрылась. Только после того, как он перестал двигаться, Хэ Чанди поднял руку, готовясь разбить маленький стол, полный еды.

Однако, увидев оставшиеся пшеничные блины и соленое мясо, ему пришлось удержаться. В конце концов, без какого-либо другого способа выразить свой гнев и разочарование, он ударил по печи, стоящей сбоку.

Ярко-красные угли разбросались по всей земле. К счастью, на полу его палатки была только голая грязь, поэтому уголь ничего не воспламенил.

Санланг уставился на горячие угли на земле с темным взглядом в глазах. Он дважды прошелся вокруг палатки в гневе, прежде чем сел на кровать.

Первоначально жесткие, влажные постельные принадлежности превратились в мягкие и теплые. Одеяло из флиса, положенное сверху, было еще более комфортным, чем то, которое он привез с собой из столицы. На одеяле также были вышиты цветы, поэтому он мог сказать, что оно принадлежало женщине.

Хэ Санланг провел рукой по поверхности кровати длинными пальцами, прежде чем проверить внутренности своего матраса. Беспорядок с высушенной травой внутри исчез, замененный мягким шерстяным одеялом.

Когда в его фантазии образ этой нечестивой женщины стиснул зубы и заменил его постельные принадлежности, стараясь для него, - он больше не смог сидеть на месте. Он ударил кулаком в последний раз, а затем схватил свой плащ и выскочил из палатки вдогонку за Чу Лянь.

Когда Хэ Санланг вышел из своей палатки, он столкнулся нос к носу с Симой Хуэй. Когда Сима Хуэй заметила, что это Хэ Санланг, она остановила свою лошадь и быстро подошла с улыбкой на губах. Она собиралась поприветствовать его, но Хэ Санланг просто прошел прямо мимо нее.

Рука Симы Хуэй висела в воздухе. На ее лице появилось неловкое выражение.

Сима Хуэй могла только вернуться в главный лагерь в мрачном настроении, разочарованная. Сообщив отчет в палатке командира, она встретила своего адъютанта Сяоянь и двух других женщин-солдат, которые ждали снаружи.

Лицо ее адъютанта было не очень приятным. Ее руки были красными от обморожения, и ее глаза были покрасневшими и опухшими от слез. Когда Сима Хуэй увидела состояние, в котором находилась Сяоянь, ее лицо немедленно изменилось. «Что случилось?»

Сяоянь просто опустила глаза и прикусила губу, не говоря ни слова, что только подчеркивало ее жалкий вид.

В конце концов, женщины-солдаты позади нее первыми потеряли свое терпение. Они немедленно начали свои жалобы. «Генерал, вы должны добиться справедливости для сестры Сяоянь и ваших подчиненных».

Сима Хуэй сделала глубокий вдох, чтобы контролировать свой гнев. Затем она приказала: «Следуйте за мной в лагерь и объясните все».

Три женщины послушно согласились и пошли за Симой Хуэй, которая прошла в свою палатку.

Когда ее подчиненные, наконец, закончили рассказывать всю цепочку событий, Сима Хуэй посмотрела на Сяоянь, которая стояла перед ней. Некоторое время она колебалась, прежде чем спросить: «Сяоянь, скажи мне, верно ли то, что они сказали».

Адъютант Сяоянь не знала, что происходит. Хотя голос генерала был таким же нежным, как обычно, она чувствовала, как ее сердце предчувствует опасность.

Она осторожно взглянула на Симу Хуэй, прежде чем она сжала зубы и кивнула. «Мисс, все, что они сказали, - правда. Заслуженная Леди Цзиньи не выказала вам ни единой благодарности. Она даже создала для этого слуги нарочно неприятности. У нее может быть что-то против вас из-за капитана.»

Ее молодая мисс всегда защищала ее: она не могла даже подсчитать количество раз, когда она это делала. Сяоянь считала, что и этот раз не будет исключением. Пока ее молодая мисс хотела сражаться за этого человека, с ней рядом, если говорить о ее молодой мисс, капитан Хэ уже был в кармане.

Сяоянь была полна уверенности в себе. Однако на этот раз она действительно могла переоценить свои возможности.

Раздражение вспыхнуло в глазах Симы Хуэй. Она коротко заколебалась, прежде чем, наконец, сказала: «Сяоянь, ты знаешь, каков твое наказание. Пойди и прими его самостоятельно. Мне больше не понадобится, чтобы ты служила у меня: пусть Сяочжу займет твое место».

Сима Хуэй не была глупым человеком. Была причина, по которой ей удалось заработать должность генерала в таком молодом возрасте.

Пока старый генерал Сима был жив, он лично научил ее всему, что знал. Позже она также провела почти пять лет в армии, начиная с самого низкого ранга. Сяоянь выросла вместе с ней и служила ей в качестве личной служанки все это время. Хотя она уже привыкла баловать Сяоянь, Сима Хуэй по-прежнему придерживалась своих собственных принципов. Сяоянь перешла границы, и Сима Хуэй не пощадила преступников.

Сяоянь решила использовать власть своего генерала, чтобы запугать Чу Лянь. Она предположила, что ее долгие годы службы уменьшат любые последствия. Даже если бы ее хозяйка узнала правду, худшее наказание, которое она получала бы, было бы лишь незначительным выговором. Сяоянь никогда не ожидала, что ее хозяйка уволит ее от личного обслуживания. Это наказание было еще хуже, чем приговорить ее к пятидесяти ударам палками.

Предыдущее спокойствие Сяоянь мгновенно перешло в панику и страх. «Мисс, если этот слуга сделал что-то, что вас не устраивает, пожалуйста, накажите этого слугу прямо! Пожалуйста, не отправляйте этого слугу! Старый генерал уже ушел: у этого слуги осталось только одна хозяйка!»

На этот раз Сима Хуэй не вняла ее просьбам. Схватив ее под руки, две женщины-охранницы заткнули рот Сяоянь тканью и увели.

Что касается двух оставшихся женщин-солдат, когда они увидели, что произошло с Сяоянь, они потеряли всю смелость говорить. Они опустились на колени и опустили головы, дрожа от страха. Без каких-либо побуждений от Симы Хуэй они начали умолять о пощаде, крича: «Генерал, это сестра Сяоянь приказала нам сделать все это. Это была не наша идея! Генерал, пожалуйста, помилуйте нас!»

Красивое лицо Симы Хуэй было холодным. Ее брови были сведены вместе, и ее глаза были полны усталости и разочарования.

По взмаху ее руки, две оставшиеся женщины-солдаты также были уведены. К их увольнению Сима Хуэй включила дополнительное наказание. «Приведите их двоих в палатку капитана Хэ и пусть он определит их наказание».

Теперь в ее тёплой палатке была только тишина. После нескольких дней и ночей битвы она должна была долго спать в постели, но Сима Хуэй совсем не спала. Она слушала, как северный ветер завывает у ее палатки с горьким и беспомощным чувством в сердце.

Фактически, когда она вернулась в главную палатку, Сяочжу уже сообщила ей о событиях дня. Она просто не ожидала, что Сяоянь так подведет ее.

Угол губ Симы Хуэй горько потянулся вниз. Сяоянь была слишком наивна. Заслуженная Леди Цзиньи сумела преподать им урок ни дрогнув ни единым мускулом. Как можно кого-то подобного убрать при помощи такой слабой схемы?

Несколько мгновений назад, когда она прошла мимо спешащего капитана, он, скорее всего, догонял эту Заслуженную Леди Цзиньи.

Теперь ей было немного любопытно познакомиться с этой Заслуженной Леди Цзиньи.

Когда Сима Хуэй погрузилась в свои мысли, Сяочжу принесла немного еды.

Она знала, что ее молодая мисс все еще сердится на Сяоянь, поэтому Сяочжу была еще более осторожна и добросовестна в своей службе. «Генерал, пожалуйста, ешьте. Вы ничего не ели с тех пор, как вернулись!»

Сима Хуэй сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свои эмоции и кивнула.

Когда она подняла серебряные палочки для еды со стола, ее взгляд упал на еду, поставленную перед ней.

Сима Хуэй была на мгновение ошеломлена. Она спросила: «Почему сегодня нет никакого риса?»

Хотя предки Симы Хуэй были из Шаньдуна, ее предпочтения были более похожи на ее матери, которая прибыла из южных частей страны, где было много озер и рек. Ей нравился рис. Когда у нее была возможность попировать, она редко ела вещи из муки в качестве основного блюда.

Обычно Сяочжу заботилась о ее одежде и еде в главном лагере. У нее обычно был рис или каша три раза в день. Однако сейчас не было ни одного зерна риса. Что произошло?

Сяочжу погрузилась в молчание, но через мгновение сказала: «Генерал, мы израсходовали весь рис, который привезли с собой».

Сима Хуэй ненадолго задумалась, но, в конце концов, ничего не сказала. Она взяла пшеничный блин и впилась в него зубами. В конце концов, ей пришлось вымочить его в воде, прежде чем ей удалось проглотить хоть кусок.

Она снова посмотрела на другие блюда. Было маленькое блюдце какого-то черного соуса и половина тарелки соленого мяса. Она положила в руки пшеничный блин и спросила: «Это все, что едят каждый день в лагере?»

Имея пример Сяоянь перед собой, Сяочжу не осмелилась скрыть ничего от своего генерала.

«Да, это то, что этому слуге дали повара в лагере. Даже великий генерал сам ест такую пищу. Высушенное мясо и соус были специально предоставлены вам благодаря приказу генерала Цяня.»

Взгляд Симы Хуэй затуманился. Ее кишки сказали ей, что здесь что-то не так.

«Кроме тех, кто под моим командованием, что едят обычные солдаты?»

«Солдаты, которые не размещены на фронтах, каждый день получают две миски бобовой каши и один пшеничный блин. Солдаты на фронтах получают три приема пищи в день, и каждый прием пищи состоит из одного пшеничного блинчика и чаши фасоли.»

Получив этот ответ, глаза Симы Хуэй расширились от шока. «Когда пограничные войска начали есть бобовую кашу?!»

Сяочжу была гораздо более надежна, чем Сяоянь. У нее была добросовестный характер, поэтому она, как правило, узнавала больше новостей в лагере.

«Они начали есть бобовую кашу еще до того, как мы приехали. Тем не менее, это было только на один прием пищи - днем. Утром и вечером давали еще немного рисовой каши. Однако, с конца прошлого месяца, лагерь полностью перестал есть рис. Начальник сказал, что они сохраняют зерно, чтобы пережить зиму.

Сима Хуэй не была наивной. Ее лицо было полным беспокойства. Она встала и вышла из палатки. В тот момент, когда она подняла полог, из-за двери завыл пронзительно холодный ветер, полный льда и снега. Этого было достаточно, чтобы заставить человека дрожать.

Сохранение запасов? Кто начнет экономить запасы зимой? Их люди замерзли бы, если бы попытались сократить эту холодную погоду.

Она боялась, что их запасы, скорее всего, полностью вышли...

Вскоре после того, как экипаж Чу Лянь покинул лагерь, Хэ Чанди догнал ее на лошади в сопровождении двух подчиненных.

В карете горела жаровня, но было холодно и сыро. На северной границе было так холодно, что плевок превращался в лед в тот момент, когда он ударялся о землю. Коврик и одеяла из флиса, которые первоначально были помещены в карету, использовались для замены постельного белья Чанди, поэтому все, что осталось, было голыми деревянными досками. Чу Лянь еще не привыкла к холодному и тяжелому интерьеру.

Вэньцин услышала звук поспешных копыт за каретой, поэтому слегка подняла занавес, чтобы выглянуть наружу. Ее лицо озарилось счастьем, и она повернулась к Чу Лянь. Когда она заговорила, она поправила большой меховой плащ на своей хозяйке. «Третья молодая мадам! Третий молодой мастер приехал, чтобы сопроводить вас».

Чу Лянь все еще сердилась на этого сумасшедшего мужа и не желала видеть его в этот момент. Все, что она делала, было *харрумпф* как реакция на слова Вэньцин.

Вэньцин начала беспокоиться, увидев реакцию Третьей Молодой Мадам. Однако она ничего не могла сделать.

Чу Лянь была намерена похоронить свой гнев в карете. Между тем, Хэ Санланг никогда не был человеком, который умел успокаивать свою жену, не говоря уже о его предыдущей жизни. Мысль о бесстыдном прощении его жены никогда даже не приходила ему в голову. Таким образом, он оставил свое лицо холодным и продолжал следовать за экипажем Чу Лянь на его лошади, беспрекословно сопровождая ее всю дорогу обратно в поместье Хе в городе Ляньчжоу.

Он спешился с лошади и встал у кареты. Только когда он наконец увидел Чу Лянь, когда Вэньлан ей помогала выйти из кареты, его глубокий темный взгляд наконец-то озарился какой-то жизнью. Он двинулся вперед с некоторой настойчивостью, намереваясь помочь Чу Лянь, но, когда он получил ожесточенный взгляд от своей жены в ответ, он отдернул руку.

Прямо сейчас, Хэ Санланг выглядел как бедная собака, которую бросил хозяин...

После того, как Чу Лянь посмотрела на него, она просто пошла прямо в имение «Хе» без поддержки Вэньцин и Вэньлан, смотря на Хэ Чанди так, как будто он был тонким воздухом.

Санланг молча стоял у входа в поместье, когда пронеслись холодные зимние ветры.

Два подчиненных, которые последовали за ним, с испуганными взглядами опустили головы, опасаясь, что их капитан развернется, чтобы сорвать на них свой гнев.

Черт возьми, какой ублюдок сказал им, что будет хорошая еда, если они сопроводят капитана в поместье Хэ? Они собирались убить его, когда вернутся в лагерь!

Хэ Чанди продолжал смотреть в сторону, куда ушла Чу Лянь, его тонкие губы плотно сжались. Его руки сжались в кулаки. Небольшой след тепла в его глазах исчез, и лицо его стало холодным и темным.

Именно так он стоял у входа в поместье, не входя и не уходя, как будто воющий ледяной ветер мог бы успокоить закрученные эмоции в его сердце.

Через пятнадцать минут Чу Лянь больше не могла сидеть на месте. В любом случае, она не такая девушка, чтобы играть в холодные войны с другими. Она сделала это с Хэ Чанди, потому что этот дурак заслужил это!

Когда Вэньцин заметила, что Третья Молодая Мадам, казалось, немного отвлеклась, она быстро воспользовалась случаем, чтобы спросить: «Третья Молодая Мадам, мы не слышали никаких звуков копыт. Сейчас все еще идет снег, разве не невыносимо стоять там на холоде? Третий молодой мастер может быть отправлен обратно на фронт, чтобы сражаться с нашими врагами...»

Перед тем, как Вэньцин закончила говорить, Чу Лянь перебила ее.

«Выйди и дай ему кое-что!»

Увидев, что Третья Молодая Мадам наконец-то сдалась, лицо Вэньцин оживилось от радости. Она быстро позвала Вэньлан, чтобы та пошла с ней подготовить пакет. Как только они собирались уйти, Чу Лянь быстро добавила: «Не говорите ему, что это мой приказ! Я все еще сержусь! И я не простила его! Это просто... ради его усилий на фронтах».

Вэньцин сопротивлялась желанию улыбаться и почтительно согласилась.

Когда Вэньцин бросилась ко входу в усадьбу с пакетом в руке, она заметила, что управляющий Цинь неуверенно стоит в стороне. Когда управляющий Цинь заметил ее прибытие, он отреагировал так, как будто видел своего спасителя.

«Молодой мастер все еще стоит у входа?» - шепотом спросила Вэньцин.

Управляющий Цинь кивнул с обеспокоенным лицом. «Мисс Вэньцин, пожалуйста, попробуй убедить Третьего Молодого Мастера вернуться. Те двое солдат, которые стоят за Третьим Молодым Мастером, похоже, вот-вот замерзнут».

Вэньцин сказала ему сначала вернуться в поместье, а затем поспешила ко входу.

Хэ Чанди уже довольно долго стоял у входа, положив руки за спину. Когда он увидел Вэньцин, надежды, которые он тайно скрывал в своем сердце, были разбиты.

К тому времени, когда Вэньцин закончиал подмигивать своему молодому хозяину, все, что приветствовало ее в ответ, было ледяным голосом ее молодого мастера: «Зачем ты сюда пришла?»

Вэньцин боялась, что Третий Молодой Мастер раскроет ее намерения, поэтому она быстро объяснила: «Третий Молодой Мастер, этот слуга пришел по приказу Третьей Молодой Мадам».

Его жесткое лицо смягчилось, услышав это. Он неловко переступил ногами, прежде чем сказать своим лучшим голосом, изображая равнодушие: «Что она сказала?»

Хотя Вэньцин хотела рассмеяться, как она могла смело это сделать?

Она вручила пакет Хэ Чанди обеими руками: «Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам просит вас быстро вернуться в лагерь. Это некоторые вещи, которые она приготовила при помощи этого слуги. Третья Молодая Мадам боялась, что у вас не будет одежды, чтобы носить, так как вы сегодня оставили свою одежду, поэтому у нее были подготовлены эти два набора новой одежды».

Когда Чанди взял пакет у Вэньцин, его лицо стало немного теплее. Некоторое время он колебался, но в конце концов не смог удержаться, и спросил: «А твоя молодая госпожа все еще сердится на меня?»

Когда Вэньцин услышала, как ее мастер действительно спросил что-то подобное, она воспользовалась возможностью, чтобы сказать: «Третий Молодой Мастер, этот слуга уже некоторое время служит Третьей Молодой Мадам, поэтому этот слуга немного понимает характер Третьей Молодой Мадам. Третья Молодая Мадам всегда была дружелюбной и спокойной, даже с нами смиренными слугами. Она всегда встречает всех с улыбкой на лице. Этот слуга видел, как Третья Молодая Мадам страдала на пути сюда к северной границе, поэтому этот слуга надеется, что Третий Молодой Мастер может попытаться понять тяжелое положение Третьей Молодой Мадам».

Слова Вэньцин вызвали еще большее сожаление в сердце Хэ Санланга. Он сжал губы, не говорив долгое время. Наконец он сказал: «Возвращайся и позаботься о своей молодой мадам. Хотя ее лодыжка почти излечена, она не может быть беззаботной.»

Несмотря на то, что голос Чанди был все тот же, его тон изменился на гораздо более теплый и мягкий. Вэньцин знала, что ее убеждение сработало. У нее отлегло на сердце: «Пожалуйста, не волнуйтесь, Третий Молодой Мастер, этот слуга позаботится о Третьей Молодой Мадам».

Хэ Санланг сел на своего коня и вывел своих подчиненных из имения и вернулся в лагерь.

Если Чу Лянь узнает, что Вэньцин объяснил ситуацию подобным образом Хэ Санлангу, она, несомненно, наградила бы свою служанку огромной взбучкой.

Честно говоря, в целом во время поездки сюда на север, она действительно совсем не страдала, за исключением того, что подкрадывались атаки варваров и тухунов. Она достаточно подготовилась, и Тан Ян был способным человеком. Им здесь ничего не угрожало. Хотя они путешествовали так быстро, как только могли, это нельзя было сравнить с тем суровым темпом, в котором должны были путешествовать армейские подкрепления.

У нее даже было свободное время, чтобы приказать Вэньцин и Вэньлан приготовить что-то аппетитное каждый раз, когда они останавливались на перерыв. Все, что она делала в этом путешествии, состояло в том, чтобы есть и посмотреть на красивые пейзажи. Это было намного лучше, чем некоторые бюджетные поездки в современном мире.

После того, как он ударил свою лошадь своим хлыстом, Хэ Чанди, наконец, смог вернуться в главный лагерь до того, как наступил рассвет.

Как только он добрался до своей палатки, он увидел, что рядом с ним целая куча его хороших друзей.

Чжан Мао встретил ужасное лицо Хэ Чанди, когда он поднял занавес и вошел в палатку. Угол его губ свернулся, и он кивнул: «Да, мы, одинокие ублюдки, просто не получаем такого же уровня ласки, как эти счастливые женатые дураки».

Он ударил по плечу Сяо Хунью, когда бедный парень все еще искал постель возле кровати Чанди: «Хорошо, этого достаточно. Что вы все еще ищете? Те твои непристойные рисунки, вероятно, теперь пекутся в жаровне.

Сяо Хунъю немедленно выпустил жуткий вопль и рухнул на мягкую кровать Хэ Чанди. «Брат Хэ, сестра в законе, возможно, не могла найти эту книгу, верно?!»

Хэ Санланг полностью потерял все свое достоинство в качестве мужчины перед Чу Лянь. Когда Сяо Хунъю бесстрашно напомнил ему об этом инциденте, он зловеще усмехнулся.

Сяо Хунъю немедленно спрятался за Чжан Маем, услышав такой зловещий звук от Хэ Чанди.

Капитан Го был занят деревянным стулом у бокового стола. Палатка была меблирована очень просто, и вокруг не было никаких дополнительных стульев, поэтому Хэ Чанди мог стоять только в стороне, присоединившись к группе.

Капитан Го улыбнулся и осмысленно взглянул на одеяло из флиса, вышитое цветами, которое явно не принадлежало мужчине, на кровати Хэ Чанди. Затем он погладил постель, сложившуюся почти на столик, и покачал головой. «Я беспокоился о здоровье Цысянь, мне все время приходилось спать на такой холодной кровати, поэтому я попросил новый набор постельных принадлежностей у великого генерала. Похоже, он больше не нужен.

Сказав это, он бросил постельное белье Сяо Хунью: «Как тебе повезло, брат!»

Сяо Хуню усмехнулся, но не принял постельные принадлежности. Он повернулся и кинул их в объятия Чжан Мая. «У брата Чжана старые травмы, мы не можем позволить ему простудиться. Я еще молод, одеял из флиса, которые мне дал Брат, хватит для меня этой зимой.»

Солнце не очень сияло здесь, на севере, и температуры были крайне низкими. Хотя капитану Го и Чжан Маю было всего за тридцать, и они выглядели здоровыми и сильными в своих доспехах, многие годы армейской жизни уже оставили невидимые следы на их телах.

Когда было пасмурно, дождливо или холодно, особенно в этот зимний сезон, их старые травмы давали о себе знать.

Двор не смог отправить им поставку, поэтому им не хватало не только еды, но и теплых одеял и одежды из хлопка, чтобы выжить зимой. Великий генерал Цянь не только лично встретил Чу Лянь из уважения к Вдовствующей Императрице, но и потому, что поставки, которые Чу Лянь привезла, были именно тем, что им было нужно.

Даже сейчас у многих пеших солдат не было покрытых хлопком одеял или одежды. Большинство из них использовали сухую траву, чтобы спать. Вот почему капитан Го должен был лично обратиться к Великому Генералу Цяню, чтобы попросить комплект постельных принадлежностей.

Если бы это был какой-либо другой лагерь, они все равно могли бы попросить граждан поблизости пожертвовать некоторые предметы. Однако на севере было мало людей, с у которых они могли бы попросить поставки. Ляньчжоу был практически одним названием от города, и только их войска оставались его защищать. Таким образом, ситуация выглядела довольно плохо.

В конце концов, постельные принадлежности, которые принес капитан Го, достались Чжан Маю.

Капитан Го бросил взгляд на пакет, который принес Хэ Чанди и улыбнулся. «Увидеть, как любишь ты и твоя жена, заставляют меня скучать по своим. Интересно, что она и дети делают в столице.»

Все дороги по суше или воде были заблокированы снегом. Письма не могли пройти через эту блокаду. Даже офицеры, такие как капитан Го и остальные, не могли получить никаких писем из дома в течение месяца или двух.

Слова капитана Го сделали изначально оживленную атмосферу в лагере, спокойной до мертвой тишины.

Мысли Санланга были также далеко. Он подумал о своей бабушке в столице, а также о своей болезненной прикованной к постели матери.

В конце концов, капитан Го понял, что атмосфера не кажется правильной и попытается осветить ее: «Хорошо, хорошо. О чем вы все думаете? Сейчас наши пятьдесят тысяч братьев по оружию здесь, на севере, имеют ту же участь. Если все наши братья станут такими же мрачными, как вы, ребята, тогда как мы будем бороться с тухунами?»

Сяо Хунью закатил глаза и пробормотал себе под нос: «И кто тот, кто упомянул эту тему первым...»

"Сяо Хунъю! Я вижу, что вы только что решили нарваться на неприятности! Хмф, я рассержусь на вас!» Капитан Го встал и поступил так, как будто он собирался набить Сяо Хунью два фингала.

Поиграв немного, грустная атмосфера полностью рассеялась.

внезапно заговорил Хэ Чанди. «Брат Го, армия Тухунов в течение последних нескольких дней не атаковала в полную силу».

Это выглядело как хорошая новость на поверхности, как быдто бы тухуны были отпугнуты ими. В течение последних нескольких дней он сражался на фронтах, и Чанди явно чувствовал, что тухуны больше не сражаются так бешено, как раньше. Они только посылали маленькие волны солдат, чтобы нанести неожиданные атаки или поиздеваться над ними, как будто они пытались выиграть время.

Капитан Го и остальные нахмурились.

Капитан Го постучал по поверхности бокового стола своими пальцами, размышляя: «Цзисян, как ты думаешь, что они пытаются сделать?»

Хотя внешность Чанди была красивой, его нынешнее лицо было мрачным и серьезным. «Они пытаются выиграть войну. Боюсь, они уже знают о нашем недостатке поставок.»

Капитан Го тяжело вздохнул.

Их маршруты снабжения были полностью заблокированы, и ни один из необходимых предметов, которые им были нужны, не мог быть отправлен. Когда враги осознали ситуацию с пограничными войсками, они просто могли подождать: их врагов ожидала неминуемая смерть.

К тому времени тухунам не нужно было бы использовать ни одного солдата или стрелы, чтобы захватить все пятьдесят тысяч человек пограничных войск без сопротивления.

В конце концов, не каждый сможет продолжать думать о служении стране, столкнувшись с крайним голодом.

Капитан Го внезапно встал. Он зашагал по палатке, заложив руки за спину в импульсивном настроении.

В мгновение ока он поднял глаза и взглянул на всю палатку. «Продолжайте общаться. Я собираюсь найти великого генерала. Не забудьте следить за тем, что вы говорите!»

На самом деле, капитан Го не беспокоился о каких-либо свободных речах в этой группе. В конце концов, они были названными братьями. Однако он должен был напоминать им, когда мог.

Капитан Го взял плащ и бросился ко входу в палатку. Он внезапно повернулся и сказал Чанди: «Цзисян, генерал Сима отправила двух солдат, чтобы ты наказал их ночью. Взгляни на палатку рядом с этой.»

После этого он поднял полог палатки и ушел в шквал ветра.

Поскольку атмосфера внезапно стала такой серьезной, у братьев больше не было желания болтать. Чжан Май пожелал им спокойной ночи и отнес постельные принадлежности в свою палатку.

Хэ Чанди вызвал одного из дежурных солдат и расспросил его о том, что произошло. После этого он приказал отправить двух женщин-солдат обратно. Он не хотел думать о том, что происходило с Сима Хуэй в этот момент, и он не хотел иметь с ней никаких отношений.

Когда он вернулся в лагерь, Сяо Хунъю пришел с лицом, ожидающим каких-то сплетен. «Брат, как дела? Как ты обошелся с этими двумя женщинами-солдатами? Я заглянул немного раньше, и одна из них довольно хороша.»

Санланг окинул его взглядом. «Я отправил их обратно».

«Кааак! Брат Хэ, ты позволил такому вкусному кусочку проскользнуть сквозь пальцы?!»

«Ты чего-то хотел?»

Сяо Хунъю почесал затылок своей круглой головы. «Брат Хэ, у тебя есть жена, но я еще не женился!»

Чанди фыркнул. «Если ты хочешь их, попроси об этом генерала Симу».

Сяо Хунью застыл. «Что, ты хочешь, чтобы я просил у них снисхождения? Забудь об этом, мне лучше быть одиноким!»

«Хорошо, что ты это понимаешь!»

Этими словами Сяо Хунью был мгновенно разбит в пыль. Он безжизненно упал в постели.

Только теперь у Чанди, наконец, было время открыть пакет, который дала ему Вэньцин.

Сяо Хунью тайно наблюдал, как Хэ Санланг открыл пакет, готовый вырвать что-нибудь вкусное для себя.

К сожалению, он был разочарован. Это была просто обычная одежда и изящная деревянная коробка.

Сяо Хунъю редко видел такие прекрасные ароматные ящики из палисандра, так что, вызванный любопытством, он подошел посмотреть. «Брат Хэ, открой это! Я хочу посмотреть, что внутри!

Хэ Чанди поднял деревянный ящик и осмотрел его. Ароматный палисандр был украшен прекрасными деталями. Его поверхность была окрашена в черный цвет, и на ней были вырезаны благоприятные узоры, чтобы принести удачу и процветание карьере. Если ящик уже выглядел изысканно, то как насчет его содержимого?

Хэ Санланг был немного озадачен. Его глубокий взгляд вперился в деревянную коробку, как будто он пытался ее просверлить насквозь.

Раньше он видел его в своей прошлой жизни. Он был очень знаком с ним.

Он уже знал, что внутри, не открывая его.

Зеленое кольцо с желтым нефритом. То, которое Сяо Боцзян носил на большом пальце, идеально сочеталось с тем, что часто носила Чу Лянь.

Но теперь оно оказалось в его руках!

Хотя Хэ Санланг был удивлен, он все еще чувствовал себя смущенным.

Сяо Хунью, с другой стороны, не имел в голове тяжелых мыслей, таких как Чанди. Вместо этого его любопытство было похоже на миллион кошачьих когтей, царапающих стены его сердца. Он больше не мог сидеть и пытался призвать Хэ Чанди. «Брат Хэ, почему ты в оцепенении? Быстро, открой шкатулку и посмотрите, что внутри.»

С такой красивой коробкой, наверняка, это будет украшением? Он действительно не мог придумать аксессуар, который носил бы мужчина.

Для Хэ Чанди невозможно было думать рядом с таким шумным парнем. Таким образом, он оставил свой ход мыслей и сосредоточил свое внимание на коробке. Ее нельзя было открыть прямо. Хэ Чанди обнаружил скрытый механизм и нажал, отпустив замок. Изящная ароматная коробка из палисандра открылась с хлопком.

Расположенный в темно-красной шелковом ящике, был темно-зеленый кусок нефрита в форме кольца для большого пальца. Его яркий цвет и гЛяньцевая поверхность были свидетельством его качества: оно даже, казалось, сияло на свету.

Хотя Сяо Хунъю не понимал тонкости качества нефрита, он мог с одного взгляда сказать, что что-то из этого цвета и текстуры было определенно качественным. Кроме того, как военный, Сяо Хунью мог сразу сказать, что это за предмет.

«Кольцо для большого пальца!»

У низших рангов солдат Великой династии Ву были луки и стрелы. Таким образом, кольцо для большого пальца было тем, что использовал почти каждый солдат.

Некоторые из стандартных колец для большого пальца имели канавки, чтобы помочь с удержанием тетивы. Наиболее распространенный тип колец для большого пальца был сделан из рога лося и был довольно дешевым в Великой династии Ву.

Сяо Хунью испытывал немного зависти, увидев подарок Чанди. Кольцо для большого пальца, которое он носил, было сделано лишь из рога лося: у него, конечно, не было никакого нефрита. Как хорошо было иметь жену!

«Брат Хэ, быстро, надень его и посмотри, подходит ли оно!»

Хэ Чанди на мгновение уставился на кольцо для большого пальца из зеленого нефрита, но вместо того, чтобы надеть его, он закрыл крышку и не сказал ни слова.

Сяо Хунью тут же начал волноваться. «Брат, ты не собираешься его надеть?» Когда это не сработало, Сяо Хунъю улыбнулся, а затем начал гадать: «Брат Хэ, если ты не собираешься его использовать, то почему бы не одолжить его мне? То, которое я использую, просто сделано из рога лося. Оно не очень хорошо, и обычно трется о мою кожу. Видишь, у меня пузырь на большом пальце!»

Хэ Чанди схватил деревянный ящик в руки и бросил прохладный взгляд на бесстыжего Сяо Хунъю. «Кто сказал, что я не буду его носить?»

Сказав это, он достал зеленое кольцо для большого пальца из нефрита и надел его на большой палец правой руки.

Хотя Хэ Санланг регулярно практиковал боевые искусства, в результате чего на его руках были мозоли, его пальцы были длинными и стройными. Его рука была такой тонкой, что его пальцевые кости были видны на свету. Когда он надел темно-зеленое кольцо из нефрита на большой палец, он сделал свою руку еще более элегантной и красивой. Это выглядело даже лучше, чем когда Сяо Боцзян носил его.

Когда Сяо Хунъю увидел, что кольцо для большого пальца было теперь на руке Чанди, он покачал головой от жалости и стал сетовать: «У сестрицы в законе действительно хороший вкус».

У него не было другого выбора, кроме как признать, что это кольцо из нефрита Хетан было идеально для Хэ Чанди, как если бы оно было сделано специально для него.

Даже сам Чанди потерял контроль над своими чувствами и смотрел на кольцо в течение целых двух секунд.

После того, как Сяо Хунъю повернулся и забрался обратно в свою кровать, Хэ Чанди бросил в него еще одну деревянную коробку. «Ты можешь использовать это кольцо».

Взгляд Сяо Хунъю стал радостным после того, как он открыл коробку. Внутри было белое кольцо большого пальца нефрита, которое использовал Чанди. Он обнял деревянную коробку и разразился широкой глупой улыбкой. «Брат Хэ, по крайней мере, у тебя есть совесть!»

Кольцо из нефрита было теплым на ощупь, постоянным напоминанием о существовании этой злой женщины.

Немного неуклюже Хэ Чанди потирал кольцо для большого пальца.

Наконец, он посмотрел на другие предметы в пакете. Сяо Хунъю играл с белым нефритовым кольцом, которое дал ему Чанди, поэтому он был очень тихим.

В пакете не было ничего другого. Просто несколько наборов одежды, которые он обычно носил. Этого было достаточно, чтобы заменить два комплекта, которые он приказал выбросить сегодня. Все они были внутренней одеждой, которая должна была находиться под доспехами.

Один из них был серым, а другой был цвета индиго.

Санланг погладил ткань своими стройными пальцами. Он внезапно остановился и внимательно посмотрел на одежду цвета индиго.

Глава 351: Совершенный матч (2)

Несмотря на тусклость палатки, он все еще мог видеть узор, вышитый на ткани.

Мужская одежда обычно имела меньше вышивки, чем женская одежда. Тем не менее, на внутренней одежде, как эта, рукава и воротник все равно будут иметь простую модель. Наиболее распространенными были решетки из облаков и геометрические узоры.

Хэ Санланг когда-то неосторожно услышал, как Сиянь упомянула, что вышивка Чу Лянь не очень хорошая, поэтому она не смогла сделать для него никакой одежды. Сиянь попросила, чтобы он простил Чу Лянь за провал в своих честных обязанностях.

Поглаживая кривые квадратные узоры на воротнике рубашки индиго, его холодное лицо медленно переходило в теплое и мягкое.

Хэ Чанди ничего не сказал. Он снова коснулся неуклюжей вышивки, прежде чем вытащить ее и осторожно поместить на подушку, намереваясь надеть ее на следующий день. Что касается серой одежды с более равномерной вышивкой, он скатал ее и завернул в пакет, а затем бросил в свой багажник.

Поставки фонарного масла для армейцев также были низкими, поэтому Хэ Чанди убрал остальную часть содержимого упаковки, а затем задул лампу и лег спать.

Чу Лянь проснулась на некотором расстоянии от города Ляньчжоу.

После обеда управляющий Цинь приехал, чтобы сообщить обо всем, что он смог найти о городе Ляньчжоу. Он также привез несколько женщин средних лет в качестве слуг для нее, тщательно проверив их.

Когда Чу Лянь все это уладила, уже было поздно.

Вэньлан сопроводила Чу Лянь обратно в свою комнату, а Вэньцин принесла тазик горячей воды, чтобы она смогла омыть свои ноги.

Чу Лянь вдруг вспомнила, что Вэньцин передала огромную упаковку Хэ Санлангу, поэтому она небрежно спросила: «Вэньцин, что ты тайно отдала своему Третьему Молодому Мастеру?»

Вэньцин знала, что Третья Молодая Мадам рано или поздно спросит ее о пакете, поэтому она не пыталась ничего скрывать. Она честно ответила: «Я передала Третьему Молодому Мастеру два комплекта одежды и кольцо для большого пальца из нефрита, которое Третья Молодая Мадам купила в павильоне Цзиньши».

Чу Лянь была ошеломлена. Она не ожидала, что Вэньцин отдаст ему зеленое нефритовое кольцо. Раньше она говорила об этом перед своими личными служанками, говоря, что она собиралась отдать одно из колец мужу, Чанди. Однако она еще не нашла подходящего времени: сначала была варварская засада, а затем она была занята поселением в поместье города Ляньчжоу... Поэтому она полностью забыла о кольце для большого пальца.

Чу Лянь не беспокоилась о том, что Веньцин проявила инициативу. Это кольцо для большого пальца предназначалось Хэ Чанди: неважно, как оно было ему дано.

Чу Лянь перестала думать о кольце и спросила: «Какие два набора одежды ты ему дала?»

Она подготовила много вещей для этой поездки на север. Матриарх Хэ также была предвзятой к Чанди, поэтому она приготовила для него много еды. При добавлении Матриарха Хэ и ее собственных вкладов, Чу Лянь привел три целых сундука, наполненных вещами только для Хэ Санланга.

Когда Вэньцин увидела, что Третья Молодая Мадам не обвинила ее в своих действиях, она просветлела и указала на красный окрашенный сундук в углу комнаты. «Этот слуга достал из этого сундука два набора внутренней одежды, один индиго и один серый».

Чу Лянь парила свои белые ноги в горячей воде. Она должна была расслабиться, но, услышав ответ Вэньцин, она резко застыла.

Чу Лянь не знала, смеяться или плакать. «Вэньцин, почему ты не проверила одежду, когда вытащила ее?»

Вэньцин не понимала, что означают слова Третьей Молодой Мадам. «Разве одежда в этом сундуке не была подготовлена матриархом для Третьего Молодого Мастера? Этот слуга спешил, поэтому этот слуга положил одежду в пакет, не проверив...»

Чу Лянь не могла сдержать смеха: «Там есть набор одежды, который расшила Ли Юэ. Ты не помнишь?»

У Чу Лянь была хорошая память, поэтому она ясно помнила, что одежда Ли Юэ была вышита цветом индиго.

Несмотря на тусклость палатки, он все еще мог видеть узор, вышитый на ткани.

Мужская одежда обычно имела меньше вышивки, чем женская одежда. Тем не менее, на внутренней одежде, как эта, рукава и воротник все равно будут иметь простую модель. Наиболее распространенными были решетки из облаков и геометрические узоры.

Хэ Санланг когда-то неосторожно услышал, как Сиянь упомянула, что вышивка Чу Лянь не очень хорошая, поэтому она не смогла сделать для него никакой одежды. Сиянь попросила, чтобы он простил Чу Лянь за провал в своих честных обязанностях.

Поглаживая кривые квадратные узоры на воротнике рубашки индиго, его холодное лицо медленно переходило в теплое и мягкое.

Хэ Чанди ничего не сказал. Он снова коснулся неуклюжей вышивки, прежде чем вытащить ее и осторожно поместить на подушку, намереваясь надеть ее на следующий день. Что касается серой одежды с более равномерной вышивкой, он скатал ее и завернул в пакет, а затем бросил в свой багажник.

Поставки фонарного масла для армейцев также были низкими, поэтому Хэ Чанди убрал остальную часть содержимого упаковки, а затем задул лампу и лег спать.

Чу Лянь проснулась на некотором расстоянии от города Ляньчжоу.

После обеда управляющий Цинь приехал, чтобы сообщить обо всем, что он смог найти о городе Ляньчжоу. Он также привез несколько женщин средних лет в качестве слуг для нее, тщательно проверив их.

Когда Чу Лянь все это уладила, уже было поздно.

Вэньлан сопроводила Чу Лянь обратно в свою комнату, а Вэньцин принесла тазик горячей воды, чтобы она смогла омыть свои ноги.

Чу Лянь вдруг вспомнила, что Вэньцин передала огромную упаковку Хэ Санлангу, поэтому она небрежно спросила: «Вэньцин, что ты тайно отдала своему Третьему Молодому Мастеру?»

Вэньцин знала, что Третья Молодая Мадам рано или поздно спросит ее о пакете, поэтому она не пыталась ничего скрывать. Она честно ответила: «Я передала Третьему Молодому Мастеру два комплекта одежды и кольцо для большого пальца из нефрита, которое Третья Молодая Мадам купила в павильоне Цзиньши».

Чу Лянь была ошеломлена. Она не ожидала, что Вэньцин отдаст ему зеленое нефритовое кольцо. Раньше она говорила об этом перед своими личными служанками, говоря, что она собиралась отдать одно из колец мужу, Чанди. Однако она еще не нашла подходящего времени: сначала была варварская засада, а затем она была занята поселением в поместье города Ляньчжоу... Поэтому она полностью забыла о кольце для большого пальца.

Чу Лянь не беспокоилась о том, что Веньцин проявила инициативу. Это кольцо для большого пальца предназначалось Хэ Чанди: неважно, как оно было ему дано.

Чу Лянь перестала думать о кольце и спросила: «Какие два набора одежды ты ему дала?»

Она подготовила много вещей для этой поездки на север. Матриарх Хэ также была предвзятой к Чанди, поэтому она приготовила для него много еды. При добавлении Матриарха Хэ и ее собственных вкладов, Чу Лянь привел три целых сундука, наполненных вещами только для Хэ Санланга.

Когда Вэньцин увидела, что Третья Молодая Мадам не обвинила ее в своих действиях, она просветлела и указала на красный окрашенный сундук в углу комнаты. «Этот слуга достал из этого сундука два набора внутренней одежды, один индиго и один серый».

Чу Лянь парила свои белые ноги в горячей воде. Она должна была расслабиться, но, услышав ответ Вэньцин, она резко застыла.

Чу Лянь не знала, смеяться или плакать. «Вэньцин, почему ты не проверила одежду, когда вытащила ее?»

Вэньцин не понимала, что означают слова Третьей Молодой Мадам. «Разве одежда в этом сундуке не была подготовлена матриархом для Третьего Молодого Мастера? Этот слуга спешил, поэтому этот слуга положил одежду в пакет, не проверив...»

Чу Лянь не могла сдержать смеха: «Там есть набор одежды, который расшила Ли Юэ. Ты не помнишь?»

У Чу Лянь была хорошая память, поэтому она ясно помнила, что одежда вышитая Ли Юэ, была цвета индиго.

На пути к северу, Вэньцин и Вэньлан было скучно сидеть в жесткой карете весь день. Таким образом, они занялись шитьем и вышивкой, чтобы убить время.

В дополнение к Вэньцин и Вэньлан, охранники, посланные принцессой Вэй, следовали за Чу Лянь все время. Поскольку Ли Юэ была женщиной, Чу Лянь регулярно приглашала ее в экипаж, чтобы провести некоторое время вместе.

Ли Юэ тренировалась в боевых искусствах с тех пор, как была маленькой, поэтому ее навыки боевых искусств были даже сильнее, чем у некоторых из генералов. Однако, когда дело доходило до более женских искусств, они были для нее совершенно незнакомы.

Она уже отдала всю свою любовь боевым искусствам с самого детства, поэтому, увидев, что Вэньцин и Вэньлан были настолько хороши в женском искусстве, у нее возникло желание попробовать свои силы. Затем Чу Лянь сказала Вэньцин дать ей одну из туфель Хэ Чанди, на которой можно было тренироваться.

Хотя Ли Юэ очень серьезно училась, ее навыки были не очень хорошими. Это был простой квадратный рисунок, но она каким-то образом сделала его кривым.

Позже она полностью отказалась от борьбы с ее естественными «талантами» и отказалась от искусства иглы.

В то время Чу Лянь была абсолютно ошеломлена всей цепочкой событий. Она не могла ожидать, что практика вышивки Ли Юэ была бы непреднамеренно отправлена Хэ Чанди.

Как сработает ум ее сумасшедшего мужа, он не может ведь подумать, что эта кривая вышивка была сделана ею, верно?

Чу Лянь сопротивлялась желанию вздохнуть. Если это действительно произошло, Хэ Санланг все равно переоценил бы ее. Она даже не знала, как сделать тунику, не говоря уже о том, чтобы вышить ее некоторыми узорами... Хе-хе...

После того, как Чу Лянь напомнила ей об этом инциденте, Вэньцин вспомнила, что случилось, и ударила себя по лбу. «Третья Молодая Мадам, что нам делать?»

Она была первой, кто научил Ли Юэ вышивке. Честно говоря, вышивка Ли Юэ была немного уродливой.

В отличие от сожаления Вэньцин об ошибке, Чу Лянь была спокойна.

«Все в порядке, забудь об этом. Это просто вышивка. Во всяком случае, ваш молодой хозяин - мужчина, и он в армии. Кто будет смотреть на вышивку на майках? Достаточно хорошо, пока он носит одежду.»

Эта туманная туника был простым предметом одежды с некоторыми свободными нитями. Хотя вышивка Ли Юэ была не такой привлекательной, она никак не повлияла на его возможность к носке.

Вэньцин была утешена словами Чу Лянь и перестала думать об ошибке.

Разув ноги, Чу Лянь легла на кровать с теплым одеялом. Вэньцин потушила свет и закрыла дверь.

Тем не менее, Чу Лянь долго не могла заснуть. Она смотрела на темный потолок над головой, без намека на сонливость.

Ее голова была наполнена мыслями о проблеме снабжения армии. В первоначальной истории лишь кратко упоминалось, насколько жестокими были битвы в северной пограничной войне. Из пятидесяти тысяч солдат в пограничных войсках менее десяти процентов сумели пережить войну.

Поскольку это было все, о чем упоминалось, Чу Лянь не имела возможности узнать больше информации.

Прямо сейчас самая большая проблема заключалась в том, что снег блокировал пути к северу. Когда пути будут расчищены, они смогут принести запасы на северную границу, реша все их проблемы.

Однако они не могли контролировать погоду. Великая Династия Ву также не была технологически развитой цивилизацией. Хотя современный мир уже мог путешествовать по воздуху, если наземные и водные маршруты были заблокированы, здесь это было невозможно.

До того, как пришел ее сон, Чу Лянь все еще думала о решении.

Вернувшись в столицу, чиновники, собравшиеся для совещания, яростно спорили о ситуации на северной границе. Сяо Боцзянь был назначен секретарем подкреплений, идущих к северу, и теперь следовал за войсками, расположенными в префектуре Чунчжоу, когда они спешили к Су-Сити. Они должны были устроить лагерь рядом с озером Цяньшань за пределами Су-Сити и выступить в качестве первой линии обороны в случае падения крепости в городе Ляньчжоу.

На следующий день Чу Лянь отправилась в центр двора, когда увидела Ли Син и других охранников, сгребающих снег. Всего за одну ночь снег, покрывающий землю, уже поднялся до колен! Вся усадьба Хэ практически была погребена в снегу.

Вэньлан заметила, что Чу Лянь вышла из своей комнаты, плохо одевшись для текущей погоды, поэтому она быстро бросилась назад и схватила плащ. Она также взяла теплые вещи, муфту и грелку.

«Третья молодая мадам, рана на ноге только что исцелилась. Пожалуйста, будьте осторожны, чтобы не промерзнуть, или Третий Молодой Мастер обвинит этого слугу».

Чу Лянь посмотрела на Венлан в ответ. «Прошлой ночью выпало много снега».

Вэньлан тоже было странно. Она выросла в столице. Несмотря на то, что там каждый год выпадал снег, он никогда не шел так сильно, как здесь.

«Правильно, третья молодая мадам. Вчера вечером мы с сестрой вышли, чтобы проверить окрестности, и количество падающего снега было достаточно, чтобы полностью закрыть наш взор. Если бы мы отправились куда-либо в такой снежный день, разве нас не похоронили бы в снегу?»

Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть в сторону пограничного лагеря, и волнение наполнило ее сердце. Она задавалась вопросом, что сейчас делают пограничные войска?

«Где управляющий Цинь?»

«Во внешнем дворе. Вероятно, он заботится о лошадях, которых мы привезли с собой. Вчера ночью выпало столько снега, что конюшни рухнули. Две лошади замерли до смерти.»

«Попроси кого-нибудь привести его ко мне. У меня есть для него несколько задач.»

Вэньлан быстро пошла, как и было приказано. Чу Лянь стояла перед дверью своей комнаты и наблюдала, как охранники поместья сгребали снег. Куча снега, который они очищали, была такой же высокой, как маленький холм. Пять человек трудились целый час, прежде чем им удалось очистить снег, который был сложен в маленьком дворе Чу Лянь.

Спустя двадцать минут управляющий Цинь пришел с внешнего двора.

Усадьба Хэ была довольно большой: внутри было пять маленьких дворов. Они не могли очистить весь снег в поместье так быстро, поэтому менеджер Цинь определил двор Чу Лянь как первый, который будет очищен.

Они только начали чистить на внешнем дворе после того, как двор Чу Лянь был полностью очищен, поэтому пути во внешнем дворе еще не были расчищены!

Стоя в коридоре, Чу Лянь наблюдала, как в ее внутренний двор вошел управляющий Цинь, который носил достаточно слоев одежды, чтобы напоминать пухленький шарик.

Управляющий Цинь увидел издалека, как Чу Лянь стоит у двери. Он уже задыхался, прежде чем даже вошел во двор, и ему пришлось кричать: «Третья молодая мадам, холодно снаружи! Пожалуйста, войдите в комнату, я хожу довольно медленно.»

Конечно, он шел медленно! Он привязал две деревянные доски на ноги!

Чу Лянь ничего не говорила и просто улыбалась ему. Когда ее взгляд приземлился на ноги Управляющего Цинь, она внезапно задумалась. Ее миндалевидные глаза были затуманены дымкой, как будто она внезапно погрузилась в свои мысли.

Управляющий Цинь нашел это странным. Он посмотрел на свои ноги и сапоги, на которые он привязал деревянные доски. Кажется, что-то было не так?

Управляющий Цинь боролся, сражаясь со снегом, и, хотя его прогресс был медленным, он, наконец, сумел войти во внутренний двор, где не было снега. Чувство булыжной тропы под ногами снова заставило его вздохнуть с облегчением. Он наклонился и снял деревянные доски, привязанные к сапогам, топая ногами, чтобы очистить снег. Когда он, наконец, освободился от своего бремя, управляющий Цинь начал идти к Чу Лянь значительно более быстрым темпом.

Взгляд Чу Лянь все еще был устремлен на деревянные доски, которые управляющий Цинь уложил не слишком далеко. Управляющий Цинь последовал ее взгляду и также посмотрел на доски. Они были всего лишь двумя обычными кусками ивы. В хранилищах недвижимости было еще немало таких. Оставаясь заброшенными в течение многих лет, в них не было ничего особенного.

Однако, поскольку Чу Лянь, казалось, заинтересовалась ими, управляющий Цинь начал объяснять, когда он подошел к ней.

«Третья молодая мадам, это то, чему меня научили старые слуги усадьбы. Они сказали, что будет легче ходить с деревянными досками, привязанными к ногам, и вы не провалитесь в снег. Я следовал точно тому, как они сказали, и это действительно сработало. Мне нужно было использовать больше силы во время ходьбы, но мне не пришлось беспокоиться о том, чтобы упасть в глубокую груду снега и заморозить свои ноги».

Когда управляющий Цинь повернулся, чтобы взглянуть на свою юную хозяйку, он обнаружил, что ее миндалевидные глаза засверкали.

Чу Лянь начала вздрагивать, воскликнув: «Я была такой глупой! Почему я не подумала о таком простом методе?»

Сказав это, она совершенно забыла об управляющем Цинь и бросилась обратно в комнату.

Управляющий Цинь продолжал стоять в коридоре с ошеломленным лицом, его рука все еще оставалась протянутой, удивляясь поспешному уходу Чу Лянь. Он не знал, что напало на его хозяйку.

Когда Вэньцин вышла из боковой комнаты и увидела, что он все еще стоит на том же месте с глупым выражением лица, она не знала, что делать.

«Управляющий Цинь, заходите в боковой зал и садитесь. На плите стоит горячая вода. Я пойду внутрь, чтобы посмотреть, что случилось с Третьей Молодой Мадам.»

Управляющий Цинь махнул рукой на Веньцин и сказал: «Пожалуйста, иди, быстрее!»

Это возбужденное лицо Третьей Молодой Мадам было немного пугающим. После того, как в то утро ему сообщили, что конюшни рухнули, он был довольно осторожен в обращении со своей хозяйкой.

Когда Вэньцин распахнула двери и вошла в комнату, она увидела, что Чу Лянь сидит перед столом, слегка наклонив голову. Она использовала черную краску для бровей, чтобы рисовать что-то на бумаге.

Она прошла так беззвучно, как могла, и встала в стороне. Она посмотрела на рисунок, но не могла понять, что рисует Чу Лянь. Там были и странные символы, отмеченные на бумаге.

Прежде чем Вэньцин смогла спросить, Чу Лянь заговорила первой. «Скорее, скажи управляющему Цинь, чтобы он нашел лучшего плотника в городе Ляньчжоу и привел его сюда! Быстро!»

Голос Чу Лянь был настолько тверд, что Вэньцин не могла не отнестись к делу как к очень серьезному вопросу. У нее было полное доверие к Третьей молодой мадам. Действия Чу Лянь могут иногда смотреться нелепо для других, Вэньцин никогда не сомневалась в ее хозяйке. Много раз испытывая мощь идей ее молодой мадам, Вэньцин уже стала верным поклонником Чу Лянь.

«Третья молодая мадам, будьте уверены. Этот слуга найдет управляющего Цинь прямо сейчас!»

После того, как управляющий Цинь получил приказ, хотя он и счел его довольно странным, он немедленно приступил к работе.

Управляющий Цинь был вполне способен. Всего за полдня ему удалось найти лучшего плотника в городе Ляньчжоу и пригласить его в поместье Хэ.

Как только они вошли в имение, то столкнулись с лидером солдатской семьи Мо Ченгуи.

Мо Ченгуи был одет только в один слой одежды. Он был залит потом от сгребания снега, даже до такой степени, что его волосы, казалось, выделяли пар.

Частные солдаты позади него тоже задыхались.

Когда Мо Ченгуи поднял глаза, то, что он увидел, был управляющий Цинь, который вел старика с яркой улыбкой на лице, которая выглядела почти заискивающе.

Мо Ченгуи был упрямым человеком, который ни за что не терпел. Он уже был предвзятым против Чу Лянь, поэтому него никогда не было хороших слов для подчиненного Чу Лянь, управляющего Цинь.

Как правило, двое из них предпочитали заниматься своим делом, сохраняя при этом спокойствие в имении. Тем не менее, Мо Ченгуи не собирался отпускать его так легко сегодня.

Все в поместье были заняты сгребанием снега. Даже два охранника из двора Чу Лянь, Ли Син и Ли Юэ, не были освобождены. Однако посмотрите на это, управляющий Цинь отлынивал. Это было прекрасно, если он не помог, но он рано утром просто отправился на прогулку. Теперь он возвращался в поместье с незнакомцем.

Мо Ченгуи бросил взгляд на управляющего Цинь уголком своих глаз. Он сказал насмешливым тоном: «Пока все в поместье усердно работают, у управляющего Цинь, похоже, много свободного времени. Даже снега по колено недостаточно, чтобы остановить ваши ноги от блуждания».

У управляющего Цинь не было времени спорить с Мо Ченгуи. Он поклонился Мо Ченгуи, а затем быстро повел плотника ко внутреннему двору Чу Лянь.

Морщинистое лицо Мо Ченгуи потемнело от гнева.

«Посмотри, какая у него хорошая собака!»

Частные солдаты рядом с ним молчали, опасаясь, что они случайно вызовут волнение своего вспыльчивого старого брата.

После того, как управляющий Цинь проигнорировал это, Мо Ченгуи не смог удержать разочарование в своем сердце. Он плюнул на землю, прежде чем сказать: «Пошлите кого-нибудь, чтобы увидеть, какие проблемы третья молодая мадам пытается сейчас вызвать!»

Один из солдат подтвердил приказ и ушел.

Когда управляющий Цинь привел плотника во двор, Чу Лянь уже сидела в гостиной с бумагами в руках.

Управляющий Цинь был очень надежным, когда дело доходило до бизнеса. Хотя плотник, которого он нашел, не был грамотным, когда Чу Лянь объяснила ему свои чертежи, он сразу все понял. В конце концов, он был действительно лучшим в деревянном деле. Старый столяр рассматривал три чертежа, каждый с новым видом на дизайн, около пятнадцати минут, прежде чем точно определить, что ему делать.

«Старый Мастер, как быстро ты сможешь это сделать?» - Спросила Чу Лянь нетерпеливо.

Старый столяр взглянул на чертежи в руках, а затем сказал: «Почитаемая мадам, этот старик так долго жил на свете. Этот старик будет говорить с вами честно. Если этот старик будет делать это один, это займет как минимум пять дней. Если вы позволите этому старику привести сыновей и внуков этого старика на помощь, то это можно сделать примерно за два-три дня».

Чу Лянь внимательно посмотрела на старого плотника. Хотя его лицо уже было морщинистым, его глаза не были туманными или расфокусированными в малейшей степени. Напротив, они были яркими и полными интеллекта.

Она рассмеялась в ответ. «Старый Мастер действительно жил намного дольше, чем я. Я могу согласиться на ваши условия, но у меня есть свое в ответ. Если этот проект будет просрочен без моего на то разрешения, тогда мы не будем стоять здесь, и вести приятную дискуссию, как сегодня».

Глаза старого плотника загорелись. Он сжал чертежи в руках и тут же опустился на колени перед Чу Лянь, дважды поклонившись. Звук его лба, стучащего по полу, издавал громкие звуки во всей комнате. «Если этот старик будет действовать против желаний почитаемой мадам, тогда этот старик умрет без наследников!»

Древние придавали большое значение передаче их наследия. Они также были довольно суеверны и почитали богов. Чу Лянь перестала волноваться, когда старый плотник сделал такой торжественный обет.

«Старый Мастер, я доверяю тебе это. Ты можешь взять любое количество помощников, которое захочешь. Я даю вам три дня. Через три дня я хочу, чтобы этот заказ был выполнен!»

«Этот старик не предаст ожиданий почитаемой мадам».

Чу Лянь теперь повернулась, чтобы проинформировать менеджера Цинь. «Управляющий Цинь, ты должен устроить все, что потребуется Старому Мастеру как можно скорее».

Менеджер Цинь был очень эффективен в своей работе, поэтому он тут же потянул старого плотника в одну из боковых комнат, чтобы обсудить, что нужно.

Таким образом, еще до полудня старый плотник уже начал работать.

Менеджер Цинь послал человека привести трех сыновей старого плотника и старшего внука в поместье. Во-первых, во внутреннем дворе Чу Лянь было не очень много людей, поэтому внезапное увеличение числа людей, приезжающих туда и сюда, было очень привлекательным.

Из-за абсолютной секретности чертежей Чу Лянь устроила для старого плотника и его семьи работу в одном из пустых складов двора. Там также были братья Ли, поочередно стоящие на страже.

Вся усадьба Хэ была поражена тем, как серьезно Чу Лянь относилась к своему маленькому проекту. Даже Тан Ян послал кого-то, чтобы узнать, что она делает, только для того, чтобы только тот ушел ни с чем.

Все это сделало Mo Ченгги очень несчастным.

В то время как Чу Лянь смогла довольно просто отклонить притязания Тан Яна, Мо Ченгги не мог так легко отступить.

В следующие несколько дней шел затяжной снег. Улицы города Ляньчжоу были практически погребены под снегом, поэтому стало еще сложнее выезжать из усадьбы.

Мо Ченгги отправил некоторых мужчин, чтобы проверить ситуацию в пограничном лагере рано утром. Когда его люди вернулись и сообщили, что они нашли, Мо Ченгги нахмурился и молча покачал головой. Все они были старыми и седыми солдатами, которые сражались на бесчисленных полях сражений, поэтому они знали, что ситуация ухудшается.

Mo Ченгги получил хороший обзор положения пограничных войск от Хэ Чанди, но он ничего не мог сделать, кроме как сидеть и тревожно ждать. За эти несколько дней, из-за его забот и стресса, у него даже вскочили два больших волдыря в углу рта.

Поскольку он был предвзятым против Чу Лянь, он никогда не ел блюда, которые она готовила. Несмотря на то, что еда была ароматной и выглядела очень вкусной, он никогда не ел ни одного кусочка. Он приказывал своим людям отправить все блюда обратно нераскрытыми. Мало того, он никогда не позволял своим солдатам есть эти блюда.

Чу Лянь отправляла еду только в основном из любезности. Получив отказ Мо Ченгги, она поняла намек и прекратила отправлять пищу.

До сих пор отряд Чу Лянь ел блюда, приготовленные из сушеных овощей, по крайней мере, несколько дней в неделю. Благодаря хорошему питательному балансу их еды, их лица были ярко-розовыми и лучились здоровьем.

Тем не менее, совершенно другая история была с частными солдатами под командованием Мо Ченгги. Поскольку они не ели блюда, приготовленные отрядом Чу Лянь, все, что они ели каждый день, - это сухие и твердые пшеничные блины, приготовленные поварами пограничного лагеря. Иногда они могли бы иметь чашу редкой каши и кусок соленого мяса. С течением времени их лица становились все более желтыми, и их здоровье ухудшалось.

Всякий раз, когда частные солдаты выходили из усадьбы с подчиненными Чу Лянь, они выглядели так, как будто они пришли из совершенно разных мест.

К этому времени также вернулись мужчины, которых Мо Ченгги отправил на разведку к Чу Лянь.

Мо Чэнгги сидел во главе комнаты. У старого солдата, который отправился проверять Чу Лянь, он спросил: «Что сейчас делает Третья Молодая Мадам?»

Старый солдат неловко покачал головой. Ему было трудно признать, что он не смог узнать, чем занимается Чу Лянь. Этот маленький внутренний двор весь суетился, и люди все время тягали деревянные доски.

Хотя старый солдат не смог придумать никаких слов, чтобы сообщить, Мо Ченгги смог понять смысл его молчания. Перед этим он уже кипел от гнева по отношению к Чу Лянь. Эта странная новая ее деятельность была последней каплей масла, которая разожгла его огонь!

Он хлопнул ладонью по столу, заставляя фарфоровые чашки на нем грохотать,. «Третья Молодая Мадам полностью игнорирует наше присутствие?!»

В то время он не очень одобрял Матриарха, пославшую Третью Молодую Мадам сюда на север. Она была просто маленькой девочкой, которая едва достигла совершеннолетия, которую, вероятно, лишь баловали день и ночь. Чего она могла бы здесь достичь?

Посмотрите, что она сделала по дороге сюда.

Ее отправили сюда, чтобы помочь Третьему Молодому Мастеру, но ее действия говорили о другом. Она явно вышла на экскурсию ради своего личного досуга, но за общий счет!

В тот момент, когда она прибыла на северную границу, она уже причинила беспокойство Третьему Молодому Мастеру, и он был наказан военным законом.

Мо Ченгги ранее сдерживался приказом Хэ Чанди. Несмотря на то, что он был очень недоволен Чу Лянь, он подавлял свой гнев по отношению к ней и ничего неделал. Каждый из них занимался своим делом.

Однако эта внезапная снежная буря была похожа на последний кусок соломы, который сломал спину верблюда. Все отрицательные эмоции в Мо Чэнгги накопились до такой степени, что он больше не мог их подавлять. Прямо сейчас, он чувствовал, как вулкан собирается взорваться.

Эти два дня, первое, что делала Чу Лянь каждое утро после пробуждения, - это посещала старого плотника в хранилище и проверяла ход его проекта.

Хотя старый плотник был слишком проницательным, он был очень профессиональным и умелым в своем ремесле. Пообещав Чу Лянь, он посвятил все свое сердце работе. После работы со своими сыновьями и внуками в течение двух дней и двух ночей проект Чу Лянь был почти завершен.

Старый плотник начинал работать до того, как солнце даже поднималось. Когда он слышал открытие двери, он понял, что это была Чу Лянь, которая пришла в гости. Каждый день в этот час уважаемая мадам приходила лично, чтобы взглянуть на его прогресс.

Он положил в руки деревообрабатывающий рубанок и поспешил поприветствовать ее: «Этот старик приветствует уважаемую мадам».

Чу Лянь махнула рукой и спросила: «Старый Мастер, ты сможешь закончить свою работу сегодня?»

Когда дело дошло до темы деревообработки, изначально согбенный старый плотник сразу выпрямился с гордостью.

Он сосредоточил взгляд на объекте, расположенном в центре склада, как будто он смотрел на ребенка, которого он воспитал: «Почитаемая мадам, пожалуйста, не волнуйтесь. Этот старик так же хорош, как и его слово. Этот старик сможет закончить это до наступления ночи».

Чу Лянь немного приблизилась к объекту. Старый плотник был прав, он выглядел точно так же, как объект, который она нарисовала в своих чертежах.

Она взглянула на остальную часть хранилища и заметила, что сыновья и внуки старого плотника почтительно стояли в стороне. Она показалась странной и заговорила: «Вам не нужно заботиться о моем присутствии здесь, пожалуйста, успокойтесь и продолжайте свою работу!»

Старый плотник издал невозмутимый смех, который был столь же честен, как и человек, из которого он пришел: «Почитаемая мадам, эти дети не намеренно стоят вокруг из-за вас. Мы израсходовали все дерево, которое у нас было, поэтому Мастер Цинь рано утром вышел, чтобы купить больше. Этот старик просто ждет материалов. Как только Мастер Цинь вернется, мы сможем закончить нашу работу всего за один час».

Хотя Чу Лянь знала, какой должен быть дизайн, она не была очень уверена в том, какие материалы она должна использовать для его реализации, поскольку она впервые делала что-то подобное. Обсудив со старым плотником, она решила использовать ель, которая была сложнее и надежнее.

После тестирования их первого прототипа, они не должны были быть настолько жесткими с выбором материалов позже.

Чу Лянь кивнула и вышла из хранилища. Как только она добралась до входа, она приказала Вэньлан отправить старому плотнику и его помощникам что-нибудь приятное, чтобы те могли поесть.

Через короткое мгновение старый плотник и его рабочие сидели на полу вместе с большой миской с овощной кашей. Они глотали кашу, как будто не ели в течение нескольких дней. Искра хитрости, которую старый плотник показал во время его переговоров с Чу Лянь, полностью исчезла из-за вкусной еды.

Его сыновья и внуки действовали так же, как старый плотник. Они уткнулись головами в свои чаши, отведя глаза только тогда, когда миска была опустошена.

После того, как они съели всю свою растительную кашу и проглотили немного дополнительной капусты и мясных булочек, старый столяр с предельным удовлетворением вытер рот рукавом. Он вздохнул с глубоким чувством: «Небеса!» Поесть овощей в зимний день, не говоря уже о таких свежих и сочных зеленых овощах, было не чем иным, как чудом! В первое утро, когда ему дали такую замечательную еду на завтрак, старый плотник испугался до полусмерти!

Зеленые овощи в середине суровой зимы! Конечно, даже Император не смог бы иметь гораздо лучшую пищу, чем эта!

Старый плотник обдумывал свои мысли.

Кроме того, в эту растительную кашу добавлялось что-то, что делало ее вкус абсолютно свежим. Он посетовал на то, что у него не могло быть всего три миски этой еды в день.

Всякий раз, когда старая служанка, приносившая еду, приходила, чтобы унести чаши, эти чаши, используемые старой плотницкой семьей, всегда блестели. Ей едва ли приходилось мыть их, отнеся обратно на кухню.

Когда Чу Лянь вернулась в свою комнату, она рассеянно села возле очага. Время от времени она посылала Вэньцин и Вэньлан, чтобы проверить, вернулся ли управляющий Цинь.

Вэньцин нашла это странным, но она взялась за задачу серьезно. Независимо от того, насколько плохая была ситуация, их Третья Молодая Мадам всегда была в состоянии улыбаться ей в лицо. Это был первый раз, когда она увидела такое беспокойство у ее хозяйки.

К сожалению, на этот раз худшие страхи Чу Лянь сбылись.

По прошествии часа, Ли Син поспешил сообщить.

«Заслуженная леди, менеджер Цинь и другие были доставлены в другой двор Старым Мо».

Чу Лянь нахмурилась и приказала Вэньлан помочь ей подняться с кровати. Она с торжественным лицом объявила: «Пойдем туда быстро!»

С серьезным выражением на лице и дополнительными тенями в ее ярких глазах она действительно выглядела немного страшнее, чем Хэ Санланг.

В боковом дворе Усадьбы управляющий Цинь и его люди были вынуждены встать на колени на заснеженной земле. Старые солдаты были искусны в боевых искусствах, поэтому управляющий Цинь и другие слуги не имели никаких шансов против них.

Мо Ченгги стоял в коридоре, обращенном ко двору, и холодно смотрел на управляющего Цинь. Он с разочарованием крикнул: «Третья Молодая Мадам - это просто маленькая девочка, так что это нормально, если она не знает, как лучше. Однако вы, как ее верный слуга, как вы могли позволить ей действовать так легкомысленно, не убеждая в противоположном? Пока вы так безрассудно действовали в этом поместье, вы задумывались о том, каково простолюдинам и солдатам снаружи?»

В рот менеджеру Циню был набит кусок ткани, и его руки были связаны за его спиной. Его слегка пухлое лицо покраснело от напряжения, когда он пытался говорить и объяснять, но он просто не мог издать ни звука!

Мо Ченгги захлебнулся. Когда он бросил свой взгляд на хорошее качество ели древесины, сложенной сбоку, его характер вспыхнул еще раз.

Пихтовая древесина! Этот тип дерева был дорогим во всем мире. В городе Ляньчжоу, где они даже не могли использовать деньги, его скорее всего выкупили, обменявши на огромное количество материальных благ.

Эти несколько дней он и другие солдаты старались изо всех сил поесть меньше и сэкономить, что могли. Однако, с другой стороны, Третья Молодая Мадам взяла с собой свои продовольственные товары и отправилась брать бесполезные материалы!

Ярость Мо Ченгги пылала в его сердце. Он холодно смотрел на «собак», работающих на Третью Молодую Мадам, и говорил зловещим образом: «Третья Молодая Мадам слаба, поэтому она, вероятно, не может использовать более кровавые меры. Поскольку Матриарх отдала приказ мне защитить Третью Молодую Мадам в этом путешествии, тогда я буду действовать от имени Третьей Молодой Мадам сегодня, чтобы наказать этих неверных!»

«Мужчины, наградите его пятьюдесятью ударами палки!»

Когда Мо Ченгги отдал приказ, двое старых солдат толкнули управляющего Цинь на землю и оттянули меховой плащ, который был одет на нем.

Солдаты взяли большие деревянные палки, которые были толще, чем руки. Они подняли их высоко в воздух и приготовились прицелиться в тело менеджера Цинь.

Мо Ченгги ушел из армии, но у него все еще была привычка использовать армейский стиль наказания.

Даже не дав другой стороне возможности защитить себя, он немедленно принял решение о наказании в пятьдесят ударов. Даже самые сильные элитные солдаты не смогли бы выдержать пятьдесят ударов палкой, не говоря уже об управляющем Цине, который вообще не обучался никаким боевым искусствам. Он явно пытался приговорить управляющего Циня к смерти.

Первая палка приземлилась на диспетчера Циня с приглушенным ударом благодаря защите его толстой зимней одежды. Хотя диспетчер Цинь, похоже, сильно не отреагировал, он действительно хотел кричать от боли. К сожалению, его рот был закрыт, поэтому он не мог издать ни звука, кроме подавленного ворчания.

Прежде чем следующая палка могла приземлиться, со входа во внутренний двор вырвался разъяренный крик: «Прекрати прямо сейчас!»

Мо Ченгги не ожидал, что Чу Лянь так быстро придет. Тем не менее, он уже приложил все усилия, чтобы наказать ее подчиненного, опередив ее. Таким образом, он просто нахмурился, не намереваясь отзывать наказание.

Другие могут опасаться власти и влияния Третьей Молодой Мадам, но только не он! Он уже испытал бесчисленные битвы в качестве солдата. Это было уже благословение с небес, что он выжил в многочисленных битвах, оставшись невредимым. Хотя его семья уже была мертва, он пообещал свою преданность Старому Графу Цзин'аню и его Дому. Его жизнь и смерть больше не имели никакого значения. Если бы он мог заставить молодую и наивную Третью Молодую Мадам проснуться от этого показного военного наказания сегодня, не имело бы значения, даже если бы она требовала взамен его жизнь.

Старые солдаты, выполнявшие наказание, застыли. Однако Мо Чэнгги махнул рукой и приказал: «Продолжайте наказание! Никто не может останавливаться, пока я скажу! Любой, кто не подчинится этому приказанию, сам будет наказан!»

Хотя они были старыми товарищами по оружию, все понимали характер Мо Чэнгги. Они знали, что старик мертво стоит на своем ничего не изменит его решения.

Услышав это, Чу Лянь была так же откровенна в своих действиях. Она бросила взгляд на брата и сестру Ли позади нее.

Ли Син и Ли Юэ были отправлены Принцессой Вей, поэтому они, естественно, слушали команды только Чу Лянь.

Брат и сестра Ли быстро захватили двух солдат. Мо Ченгги наблюдал с широко открытыми сердитыми глазами, как его подчиненные были обезврежены Ли Син и Ли Юэ. Он побежал вперед и поднял одну из палок с пола, намереваясь сам осуществить наказание.

Лицо Чу Лянь напряглось, и она ухмыльнулась: «Дядя Мо, если ты опустишь этот стержень, у пограничных войск больше не останется надежды!»

Когда Мо Ченгги услышал слова Чу Лянь, его черты исказились в убогом выражении. Он был отставным солдатом, поэтому он никогда не мог слышать, что кто-то плохо говорит об армии. Эти слова были похожи на проклятие на пограничные войска, обрекая их на поражение.

Он резко остановил свои действия и вместо этого набросился к Чу Лянь. «Третья Молодая Мадам, ты не можешь быть беззаботной со своими словами!»

Улыбка Чу Лянь была такой же холодной, как и ее тон. «Ой? Мне не разрешают говорить небрежно? Тогда как же дядя Мо разрешил наказывать других без разбора?»

Лицо Ченгги было черным, как горшок. «Третья молодая мадам, этот предательский слуга использовал ценные запасы продовольствия, чтобы купить эти бесполезные куски дерева. Почему он не должен быть наказан? Или вы говорите, что он является исключением из правила только потому, что он ваш подчиненный?»

Видя, что менеджер Цинь особо не пострадал, Чу Лянь медленно успокоилась. Она обратила свой яркий и ясный взгляд на Мо Чэнгги.

На ее фарфоровом лице не было улыбки. «Хорошо. Вы сказали, что он заслуживает того, чтобы его избили. Тогда позвольте мне спросить вас, дядя Мо. Поскольку вы так беспокоитесь о пограничных войсках, думали ли вы об идее спасти их и помочь этим пятидесяти тысячам воинов выйти из ситуации, в которой они находятся?»

Мо Ченгги не ожидал, что Чу Лянь спросит у него нечто подобное.

Ну и шутка. Если бы он придумал хорошую идею, остался бы он в этом крошечном поместье? Он бросился бы в пограничный лагерь, чтобы поделиться своими планами с Третьим Молодым Мастером!

Он не был единственным, кто пытался думать о решении. Даже те высокопоставленные чиновники во дворе в столице не смогли придумать ничего хорошего. Какие идеи мог иметь такой грубый военный человек, как он? Третья Молодая Мадам явно пыталась поставить его на место.

Ничего хорошего в этой Третьей молодой мадам не было, кроме того, что она была обжора и яростно защищала своих людей!

Презрение Мо Ченгги к ней только росло. Он стоял на ветру, грудь пылала и подбородок поднимался, когда он сказал: «Третья молодая мадам, вы шутите со мной?! Идея!? Мне действительно нужно просить прощения, Третья Молодая Мадам. Я просто обыкновенный хам без волшебных сил».

Издевательство в его тоне было настолько явным и сильным, что Вэньцин и Вэньлан потеряли терпение. Они с гневом посмотрели на Мо Чэнгги. Если бы не Чу Лянь, отправившая их обратно, две дамы начали бы драку с Мо Ченгги.

Мо Чэнгги фыркнул. «Хммм! Подчиненные Третьей Молодой Мадам действительно объединены, да? Вы подкупали их своей едой?»

Чу Лянь действительно не понимала, как работает этот парень. Он не мог придумать решение самостоятельно, поэтому он решил, что все остальные так же глупы, как и он. Кто знал, было ли это из-за его необоснованной уверенности в себе или потому, что он был слишком высокого о себе мнения? Если бы все солдаты в армии разделяли тот же уровень ума, что и этот парень, тогда Великая династия Ву должна просто сбросить оружие и признать поражение!

Хотя Чу Лянь обычно выглядела как молодая, мягкая, теплая и нежная леди, любой, кто предположил, что она была легкой мишенью для хулиганов, будет первым, кто столкнется с поражением.

Ей не хотелось оставлять обиды неразрешенными. Она всегда мстила на месте в тот момент, когда кто-нибудь осмеливался запугивать ее!

Мо Ченгги уже пересек линию. У Чу Лянь не было больше терпения.

Стоя за своей Третьей Молодой Мадам, Вэньцин и Вэньлан заметили, что ее глаза ярко засияли, и ее розовые губы расплылись в ухмылке, несмотря на ее серьезное лицо. Хотя их хозяйка явно выглядела еще более оживленной, чем обычно, обе служанки одновременно задрожали.

Мо Ченгги был обречен. На этот раз Третья Молодая Мадам была очень злой!

Вэньцин и Вэньлан обменялись взглядами, подмигнув друг-другу. Он, должно быть, уже был мертв в мозгу, если подумал, что над Третьей Молодой Мадам можно издеваться. Никогда Третья Молодая Мадам не позволяла себя запугать!

«Мо. Ченг. Ги! Я действительно не знаю, что увидел Дед в тебе, сделав тебя одним из семейных солдат Дома Цзин'ань! Ты настолько ослеплен своим самонадеянным поведением: видимо поэтому ты до сих пор не поднялся?»

Она больше не называла его «дядюшкой Мо» из уважения к его возрасту и перешла на его полное имя.

Чу Лянь так долго удерживала свое недовольство, что почувствовала себя отдохнувшей, выпустив эту тираду.

Тем не менее, Мо Чэнгги и другие во дворе были в шоке. Они направили свои недоуменные лица на Чу Лянь и одновременно сглотнули слюну. Задрожав, они не могли не думать: «Третья... Третья Молодая Мадам ругает лидера Мо?»

Хотя Третья Молодая Мадам была такой молодой, ее смелость не знала границ!

Даже жена наследника не смела ругать Лидера Мо прямо на глазах у всех...

По какой-то причине, хотя они знали, что смелый подход Третьей Молодой Мадам тоже не правильный, они все еще ощущали таинственное чувство удовлетворения!

Все молча стояли, не двигаясь, скрывая свое намерение наблюдать за разворачивающейся драмой.

Мо Ченгги, очевидно, был нанесен удар словами Чу Лянь. Он широко раскрыл глаза и посмотрел на нее. Хотя он никогда не слышал, чтобы слово «подняться» использовалось, чтобы ругать кого-то, из ее тона он мог сказать, что это не означает ничего хорошего.

Мо Ченгги был всего лишь хамовитым мужланом. Он был лучшим, когда использовал свои кулаки, а не язык.

Прежде чем он успел возразить, Чу Лянь продолжила свою тираду. «Мо Ченгги, позвольте мне рассказать тебе об этом сейчас! Все, что невозможно для тебя – становится реальной возможностью в моих руках! Не используй свой узкий взгляд, чтобы судить других! Просто потому, что ты не можешь этого сделать – не означает, что другие тоже не могут! Я покажу тебе немного больше: эти бесполезные куски еловой древесины, возможно, даже не стоили тебе ни блинчика, но они собираются сделать то, что ты не смог, и спасти этих пятидесят тысяч солдат!»

Оставив свои слова, Чу Лянь повернулась и ушла. Тан Ян, который некоторое время стоял у входа во двор, услышал ее. Она верила, что он сможет позаботиться обо всем остальном.

На самом деле, Мо Чэнгги был не таким плохим, каким Чу Лянь заставила его быть. Он был слишком упрям и не знал, как адаптироваться к новым изменениям. Она считала, что ее слов было достаточно, чтобы разбудить его и помешать ему стать препятствием в их северном путешествии.

Чу Лянь ушла так же быстро, как ветер.

Однако это был не средний нежный, освежающий бриз: это был страшный ураган, который полностью склонил всех присутствующих во дворе.

Мо Ченгги был настолько ошеломлен цепью событий, что все нервы в его теле, казалось, были заморожены. Он не мог двигаться.

У него были галлюцинации?

Что сказала Третья Молодая Мадам?

Она сказала... что у нее есть способ помочь пограничным войскам выйти из опасной ситуации?

Мо Ченгги стоял там в течение целых двадцати секунд, прежде чем туман в его глазах прояснился, и он, казалось, вернулся к жизни. Он в панике огляделся вокруг двора, но фигура Чу Лянь уже давно исчезла.

Он взревел в волнении: «Где Третья Молодая Мадам?!»

Старые солдаты, которые выполняли наказание менеджера Цинь, были поражены ужасом. Хотя они уже были в возрасте, их слух все еще работал нормально. Они услышали слова Третьей Молодой Мадам. Менеджер Цинь ушел, чтобы привезти эти куски елового дерева ради спасения пятидесяти тысяч пограничных войск. Однако они не только обвинили его в несправедливости его действий, но почти избили его до смерти...

Когда они подумали о том, что они почти сделали, холодный пот побежал по спине в середине холодного зимнего дня. Солдаты уставились на Мо Ченгги осуждающими взглядами: «Брат Мо, Третья Молодая Мадам уже ушла...»

Мо Ченгги побежал за ней, не задумываясь. Хотя он еще не смел доверять ей, но слова Чу Лянь означали, что есть надежда. Несмотря на то, что он не мог придумать, как эти куски пихтовой древесины смогут спасти войска.

Люди Великой династии Ву сильно делали упор на то, чтобы держать свое слово. Это была не современная эпоха, когда даже самые обязательные контракты могли бы быть нарушены. Это была эпоха, когда обещание стоило тысячи золотых талеров. Все семьи, независимо от их размера или влияния, будут выполнять обещания, сделанные их предками на протяжении поколений.

Таким образом, когда Чу Лянь сделала свое возмутительное заявление перед Мо Ченгги, у него не было унции подозрений, что она сочиняет. Поскольку она произнесла эти слова, у нее была определенная надежда!

Это было так. Старый столяр уже закончил воплощать идею Чу Лянь. Это было всего лишь вопросом времени, прежде чем они смогли бы использовать сделанное.

В этот момент Мо Ченгги мгновенно забыл все презрение, которое он испытывал к Чу Лянь. Он погнался за ней как сокол.

Когда старые солдаты увидели своего лидера Мо, действующего так бесстыдно, они хотели сделать вид, что не знают его вообще.

Это было совсем не так, как предполагалось с самого начала!

О Великий Лидер, разве ты не должен ругать ее снова с гневом и высокомерием?

Мо Ченгги быстро убежал, оставив за собой огромный беспорядок!

Менеджер Цинь и слуги все еще были связаны, и рядом стояла куча елового дерева.

Один из старых солдат поспешно убежал, чтобы спросить, что они должны делать. Мо Чэнгги приказал им развязать диспетчера Цинь и помочь ему отправить еловую древесину во внутренний двор Чу Лянь.

Тан Ян стоял у входа в боковой двор со своими стражами. Когда он услышал, что происходит, он покачал головой. Даже сейчас он боялся слов Чу Лянь. Сначала он решил выступить посредником, но кто знал, что вся сцена придет к такому драматическому концу?

Заслуженная Леди Цзиньи была полна сюрпризов.

«Сэр, вы займетесь этим вопросом?» Спроси один из охранников, стоящий рядом с Тан Яном.

Тан Ян с улыбкой покачал головой. «Этот вопрос уже урегулирован. Разве ты не слышал? Заслуженная Леди уже нашла решение. Пойдем, посмотрим.»

Тан Ян повернулся и пошел ко двору Чу Лянь.

Когда он добрался до входа, его встретил Мо Ченгги, которому был запрещен вход во двор. Когда он увидел, как старый солдат шагал взад-вперед по входу, не заботясь о том, что идет снег, падающий с высоты птичьего полета, Тан Ян заколебался, прежде чем подойти к нему.

«Лидер Мо, почему ты здесь? Почему бы тебе не пойти посмотреть?»

Лидер Мо ненавидел штабных чиновников, а таких как Тан Ян - больше всего. Посмотрев на него, он продолжил шагать с руками за спиной.

Тан Ян был не против игнорирования, полученного от старого солдата. Он повернулся ко входу и собирался войти, когда Ли Син вдруг использовал меч, чтобы заблокировать его путь.

«Сэр Тан, пожалуйста, остановитесь здесь. Заслуженная Леди дала нам указание, чтобы никто не мог помешать людям, работающим в этом дворе».

Тан Ян не думал, что он тоже будет остановлен. Он оказался рядом с Мо Ченгги в коридоре.

Тан Ян беспомощно покачал головой и повернулся к Мо Чэнгуи. Он пожаловался: «Лидер Мо, меня отшили!»

Мо Ченгги не имел никакого желания признавать штабного чиновника, который был просто слабой курицей в его глазах. Он просто что-то прохрипел.

Тан Ян не сдерживался холодным откликом и сказал: «Ли Синь, смотрите сюда. Я не лидер Мо, и я не стал спорить с твоей хозяйкой. Почему ты меня не пускаешь?»

«Сэр, пожалуйста, не мешайте этому подчиненному. Этот подчиненный просто выполняет приказы Заслуженных Леди. Она сказала, что этот вопрос совершенно секретный. Даже когда она закончит, она не сможет показать вам это. Первый приоритет - отправить это в пограничный лагерь».

Отлично! Он имел дело с некой тайной! Тан Ян, наконец, сдался и больше не пытался войти. Сердце его исказилось от любопытства, и он действительно хотел узнать, какое чудо Чу Лянь каким-то образом придумала, чтобы спасти пятьдесят тысяч людей пограничных войск. Однако, поскольку она не хотела раскрывать ему секрет, у него не было другого выбора.

Тан Ян сразу отвернулся и ушел. Он не собирался стоять на холодном ветру и снегу, как этот глупый Мо Ченгги.

На обратном пути в свой внутренний двор Тан Ян все еще пытался угадать, какое же решение придумала Чу Лянь.

Какими магическими способностями обладала Чу Лянь? Почему каждый ее друг был так предан ей? Даже охранники из поместья принца Вэй, Ли Син и Ли Юэ уже относились к ней, как к своему истинному хозяину. Может ли это быть из-за ее кулинарных способностей?

Как и ожидалось, вкусная еда творила чудеса.

Тан Янь бесстыдно проигнорировал, как он пользовался всеми возможными и невозможными возможностями, чтобы поесть во дворе Чу Лянь. В течение последних нескольких дней сильного снегопада он постоянно отправлял охранников, чтобы те проверили, что Чу Лянь ела во дворе...

Как только старый плотник получил остальную часть материалов в руки, он смог быстро начать работать. Они уже планировали проект. Прежде чем начать проект, они также создали прототип.

Тем не менее, они потратили впустую часть древесины, которая была израсходована во время работы. Теперь на этапе отделки у них случилась недостача материала: они все еще нуждались в одной последней доске...

Чу Лянь наблюдала со стороны все это время. Старый плотник перестал работать и поспешил к Чу Лянь. «Уважаемая госпожа, нам все еще не хватает одного куска дерева. В этом виноват этот старый человек за такие неуклюжие навыки... Раньше мы тратили немного леса...»

Чу Лянь посмотрела на проект. Он действительно выглядел так, будто почти был закончен, поэтому она отправила приказ своим подчиненным.

Вэньцин быстро выбежала, чтобы сообщить приказ менеджеру Цинь.

Менеджер Цинь получил только один удар палкой, поэтому он мог переносить боль в ягодицах. Однако он мог лишь стоять, но не сидеть. Потребовалось несколько дней, чтобы он смог оправиться достаточно, чтобы сидеть и лежать на спине.

Когда он увидел, как Вэньцин выбежала из мастерской, он подошел к ней. «Что не так? Нам чего-то не хватает?»

Вэньцин вздохнула. «Нам просто нужен еще один кусок древесины! Почему ты не купил еще один утром?»

Менеджер Цинь горько вздохнул. Это было не потому, что он не купил достаточно материалов. Он был захвачен Мо Ченгги на обратном пути, и Мо Чэнгуи сжег часть его материала в качестве дров. Если бы он не боролся и не кричал, что еловая древесина дорогая, возможно, у них даже не было бы того, что они имели.

Однако настало время объяснить это Вэньцин.

«Попросите Третью Молодую Мадам подождать немного. Я выйду прямо сейчас и поищу дерево. Будьте уверены, сегодня я обязательно принесу оставшиеся материалы Третьей Молодой Мадам».

«Хорошо, иди быстро. Я передам твои слова Третьей Молодой Мадам.»

Менеджер Цинь осторожно потер свою заднюю часть и заковылял к выходу во двор.

Он проклинал и поклинал Мо Ченгги сотни и тысячи раз в своем сердце.

Когда он добрался до входа и поднял глаза, он увидел человека, которого проклинал, и так испугался, что чуть не упал на землю. Как только он ясно увидел лицо мужчины, менеджер Цинь плюнул на землю и сердито пробормотал: «Как неудачно!»

Хотя Мо Чэнгги тоже счел это неудобным, он все же потянулся, чтобы помочь менеджеру Цинь устоять на ногах, а затем стал расспрашивать: «Менеджер Цинь, как там та вещь, которую создает Третья Молодая Мадам? Я определенно не буду вмешиваться и не допущу утечки какой-либо информации, не мог бы ты позволить мне посмотреть на нее?»

Управляющий Цинь холодно похлопал себя по руке, прежде чем поглядеть на Мо Ченгги. Затем он сказал: «Благодаря героическим действиям Лидера Мо нам теперь нехватило пихты, поэтому мы не можем завершить проект. Этот скромный слуга собирается выйти на поиски древесины!»

Чего?! Им не хватало еще одного куска пихты?

Лидер Мо был полон сожаления, вспоминая куски дерева, которые он небрежно сжег раньше.

Когда он посмотрел на то, как управляющий Цинь покачнулся, держась за спину, он почувствовал еще большее беспокойство. С такой скоростью сколько времени понадобится, чтобы найти дерево?

Мо Ченгги внимательно посмотрел на управляющего Цинь и сказал: «Управляющий Цинь, ты ранен, так что оставь это на меня!»

Менеджер Цинь посмотрел на него вверх и вниз и фыркнул в своем сердце. Этот Мо Чэнгги делал свой двуликий поступок настолько очевидным, что чувствовалось раздражение, просто стоило посмотреть на него.

«Если вы хотите пойти, тогда вперед. Я не сдерживаю вас. Однако, поскольку это то, что Третья Молодая Мадам приказала сделать мне, я должен сделать все возможное, чтобы выполнить свою задачу независимо от того, что сделаете вы!»

После этого менеджер Цинь взмахнул рукавами и поспешил прочь, несмотря на боль от травмы, полностью игнорируя Мо Ченгги.

Мо Ченггуи знал, что раньше он перегнул палку в своих действиях. Однако былол сделано то, что сделано. Он не мог ничего вернуть. Он стиснул зубы и пошел с командой своих людей на поиски пихты.

Через четыре часа управляющий Цинь нашел первые запасы ели и отправил их в поместье Хэ. Он уже несколько раз покупал древесину, поэтому у него были некоторые связи.

Через некоторое время был завершен объект, который Чу Лянь поручила старому плотнику.

Чу Лянь приказала своим людям переместить объект в один из более пустынных дворов. Затем она приказала им привести лошадей к объекту и проверить, как объект перемещается по области, покрытой глубоким снегом.

Когда она увидела, что на снегу было только два мелких следа, которые подхватили лошади, Чу Лянь передала распоряжение управляющему Цинь, чтобы на объект пложили тяжелые предметы.

И каков был результат? Лошади действительно могли поддерживать нормальную скорость, даже тянув груз!

Менеджер Цинь не мог не вскрикнуть от удивления: «Третья молодая мадам, это успех!»

Чу Лянь вздохнула с облегчением и ярко улыбнулась. Теперь им не придется беспокоиться о проблеме транспортировки грузов через заснеженную область!

Вэньцин и Вэньлан тоже обрадовались. Вэньлан взволнованно спросила: «Третья Молодая Мадам, как называется эта штука?»

Миндалевидные глаза Чу Лянь изогнулись в полумесяцы, когда она сказала нежным и мягким тоном: «Снегоход».

«Снегоход? Лодка, которая может путешествовать по снегу? Глаза управляющего Цинь загорелись, и он похвалил ее: «Какое подходящее имя».

Старый плотник и его помощники улыбались от уха до уха, смотря в сторонке на сотворенное ими чудо.

Чу Лянь подошла ближе, чтобы осмотреть «снехогод». Фактически, это были сани, которые обычно использовались зимой на северо-востоке Китая в современном мире. Их также можно было назвать салазками, но были некоторые различия между салазками и санями.

Было много разных типов саней, но тот, который она сделала, больше всего подходит для перевозки товаров. Они были немного больше, чем большинство саней, и они должны были выдерживать ту же нагрузку, что и обычные телеги. Можно было даже нацепить маленький теплый навес поверх саней, натянув палатку из животных шкур и оставляя маленькие окна сбоку для вентиляции. Используя жаровни внутри для теплоты можно будет путешествовать на большие расстояния, не замерзая.

По мановению руки Чу Лянь управляющий Цинь приказал своим людям перевести сани обратно во внутренний двор. На обратном пути сияла радость на лицах всех людей.

Управляющий Цинь был достаточно умен, чтобы понять, насколько важны сани. Он перебрался в комнату рядом с хранилищем саней и даже приказал охранникам внимательно следить за плотником и его семьей.

Вэньцин и Вэньлан помогли Чу Лянь вернуться в свою комнату. Лицо Вэньлан покраснело от ледяного ветра, но ее радостное настроение было нерушимым. «Третья Молодая Мадам, собираемся ли мы отправить снежную лодку в пограничный лагерь?»

Чу Лянь покачала головой: «Уже слишком поздно. Ночь вот-вот наступит, и на улице все еще идет снег. В это время небезопасно путешествовать. Кроме того, у меня есть еще несколько проектов для рисования».

В то время как Вэньлан была немного разочарован ее ответом, она больше не задавала никаких вопросов.

Как только Чу Лянь устроился за своим столом и перевернула свежий лист бумаги, готовясь сочинить дизайн для теплого пера, быстрыми шагами пришла Ли Юэ, чтобы сообщить что-то.

Чу Лянь повернулась к ней удивленным взглядом и угольным карандашом в руке. «Что не так?»

Ли Юэ нахмурилась, но честно ответила: «Заслуженная Леди, лидер Мо находится за пределами двора. Он и его подчиненные несут большой кусок елового дерева, и они требуют войти.

Чу Лянь немного помолчала. Мо Ченгги был серьезно настроен разъярить ее сегодня.

Веньлан вздохнула: «Значит, только теперь он понимает, что наша Третья Молодая Мадам не делает ничего плохого!? Почему он раньше не думал о об этом? Если бы не он, мы, возможно, сегодня могли бы отправить снежную лодку в лагерь! Сани нашей Третьей Молодой Мадам уже завершены, поэтому нам даже не нужна эта пихтовая древесина! Что он здесь делает?»

Чу Лянь махнулА рукой, указывая Ли Юэ отправить их восвояси.

Ли Юэ сжала губы и решила сообщить обо всем, что слышала. «Третья Молодая Мадам, этот подчиненный знает, что лидер Мо и его люди совершили грехи. Однако этот подчиненный слышал от старых солдат, что Лидер Мо обменял всю свою зимнюю одежду и плащи, чтобы купить этот кусок еловой древесины. Прямо сейчас, он только носит свою внутреннюю одежду, когда он стоит за пределами двора. Хотя он старый солдат, он рано или поздно заболеет от холода.

Глаза Чу Лянь, наконец, нахмурились. Ли Юэ вообще не пыталась говорить за Мо Чэнгги. Она просто волновалась, что Чанди обвинит Чу Лянь, если что-то действительно случится с Мо Ченгги из-за воздействия холода. Чу Лянь чувствовал хорошие намерения Ли Юэ.

«Скажи ему, чтобы он положил еловую древесину и вернулся во двор со своими людьми». Чу Лянь сделала паузу, прежде чем обратиться к Веньлан. «Иди лично и дай им что-нибудь поесть».

Услышав ее приказы, Ли Юэ почувствовала облегчение. Она быстро ушла, чтобы выполнить задание, которое ей было дано.

Когда Ли Юэ покинула комнату, Вэньлан пробормотала: «Третья Молодая Мадам, вы действительно приказываете, чтобы этот слуга послал им что-нибудь поесть даже после того, что он сделал?»

Чу Лянь подняла глаза и посмотрела на нее: «Это просто каша и булочки. Когда ты стала такой скупой, ты, маленькая негодяйка? Кроме того, это лишь обычные простые предметы. Если мы сможем «подкупить» лидера Мо ими, разве это не спасет нам больше времени и энергии?»

Ей даже не нужно было говорить!

Услышав слова Чу Лянь, Вэньлан засмеялась.

Хорошо, она больше ни о чем не беспокоилась. У их Третьей Молодой Мадам, вероятно, уже был какой-то план.

Она должна зажечь свечу и молиться за этого лидера Мо.

Как и ожидалось, когда Вэньлан отправила горшок с кашей и коробку с булочками во двор лидеру Мо, этот упрямый старый солдат действительно попал в очередь за продуктами...

Человек, который отказывался есть что-нибудь из двора Чу Лянь, теперь был самым горячим поклонником ее еды. Он даже выхватил больше половины булочек в коробке только для себя и отказался позволить кому-либо их есть.

Теперь всем старым солдатам стало стыдно быть частью отряда Мо Чэнгги.

Тем не менее, срамной Лидер Мо был настолько толстокожим, что его глаза даже не дрогнули, когда он встретился со смелыми замечаниями своих товарищей.

Рано утром великий генерал Цянь собрал своих доверенных подчиненных в палатке командира.

Как только все вышли из палатки командира, большинство их лиц выглядело примерно так же, как обычное ледяное лицо Хэ Санланга.

Сяо Хунъю погладил плечо Чанди с горькой улыбкой. «Я не привык к тому, что так много Брат Хэ в лагере так внезапно».

Когда Чжан Май увидел, что у него все еще есть настроение шутить, он яростно и сердито посмотрел на брата.

Сяо Хунъю надулся с обиженным лицом.

Даже офицеры были вынуждены есть бобовую пасту в эти несколько дней. Разве он не мог просто пошутить, чтобы немного поднять настроение?

Санланг стоял на смотровой площадке в лагере и смотрел в сторону горизонта. Нетерпение было похоже на бушующего зверя в его сердце. Почему они еще не пришли?!

Конечно, он ждал не Чу Лянь.

Благодаря тому, что Чу Лянь в течение всей своей жизни казалась совершенно другим человеком от прошлого, чувства Хэ Санланга к ней росли, чем больше он общался с ней.

Однако Чанди никогда не думал, что Чу Лянь может решить проблему пограничных войск. В его глазах, такая умная и хитрая женщина, как Чу Лянь, не была способна настолько разделить бремя помощи пограничным войскам.

Хотя у него было только грубое понимание того, что произошло в этой войне из его предыдущей жизни, так как уже удалось обмануть смерть однажды, он не был таким глупым, чтобы сидеть и ждать своей второй смерти.

Как только он увидел ситуацию пограничных войск, он вздыхал от волнения. Он понял, что его приготовления были далеки от достаточных. Возможно, он все равно сможет помочь пограничным войскам выйти из беды ненадолго, но он не сможет решить в корне их проблемы.

Прошло много времени с тех пор, как Хэ Чанди уехал на границу, поэтому уже было довольно впечатляюще, что он смог принять некоторые превентивные меры.

«Капитан, похоже, там кто-то есть!»

Мысли Хэ Чанди вернулись к реальности от криков дежурных охранников. Его взгляд поднялся и сосредоточился на метели на расстоянии.

Метель блокировала большую часть его взора, но он все еще мог разглядеть смутные очертания отряда людей и лошадей.

Глаза Чанди светились жизнью, и вечный лед, покрывающий его лицо, как будто немного растаял. Он показал солдатам на сторожевую башню и направился к самой башне. Когда он добрался до подножия башни, он крикнул своим личным охранникам и сел на лошадь. Вскоре он уже выводил своих солдат из главного лагеря и бежал к едва заметной группе людей впереди.

Охранники на смотровой башне махнули небольшим красным флагом и подали несколько сигналов в лагерь. Солдаты в патруле немедленно сообщили своим лидерам, разжигая лагерь. Несколько мгновений спустя несколько сотен человек вышли из лагеря, следуя по пятам Сан Санланга.

До того, как он даже добрался до группы людей и лошадей на снегу, Хэ Чанди спрыгнул с лошади, сделав сальто, и приземлился прямо перед лидером партии.

Только после того, как они приблизились, охранники Чанди наконец увидели, что это был купеческий караван. Он был сформирован длинной линией мужчин с двадцатью или больше телегами сзади. Коляски были явно использованы для перевозки и загружены товарами.

Глаза охранников загорелись, когда они поняли, что перевозит караван. Они не могли удержаться от слюноотделения. Это... эти телеги не могли транспортировать... пищу?

До сих пор им не приходилось есть их начинку.

Вожак каравана сидел перед первой каретой. Он был полностью завернут в меховой плащ, покрытый меховой шапкой, и можно было видеть только его глаза.

К этому времени его взгляд также остановился на Хэ Санланге. Он споткнулся о телегу и почти упал с нее. Огромными шагами он побежал к Хэ Чанди и встал перед ним.

Он сразу же опустился на колени, не заботясь о глубоком снеге и разразился громкими воплями: «Третий Молодой Мастер, этот слуга, наконец, вернулся! Этот слуга не подвел тебя!»

Голос Лайюй был хриплым, и даже кожа на его лице растрескалась от суровых ветров.

Он полностью проигнорировал свой образ и всхлипывал со слезами, и слезы текли свободно, создавая абсолютно жалкую картину.

Чанди почувствовал, что его слуга смешон, но его сердце было наполнено теплом. Он доверился тому человеку в этой жизни.

«Хорошо, хорошо. Вставай. Не говорите мне, что ты собираешься спать всю ночь на снегу?» В то время как Хэ Санланг говорил в своей обычной холодной манере, каждый мог почувствовать заботу в его словах.

Лайюй немедленно поднялся с земли. Он грубо отмахнулся от слез, оставшихся на его лице, прежде чем спустить меховой капюшон, обернутый вокруг его шеи. Только тогда Хэ Санланг смог наконец увидеть лицо его слуги.

После стольких месяцев, изначально пухленькое лицо Лайюй было полностью сведено на нет. Сейчас на лице появились следы зрелости.

Однако, с его растрепанной щетиной, сухими и потрескавшимися губами, а также морозно-покрасневшей кожей, он не создавал красивой картины. Его сердце было в горле во время всего путешествия здесь, на севере, с караваном запасов. Теперь, когда он, наконец, выполнил эту миссию, как будто из его сердца упал камень. Он улыбался Хэ Чанди, как глупый дурак.

Что касается охранников Чанди, когда они услышали, что их капитан и несчастный мужчина перед ними сказали, их челюсти в шоке упали.

Несмотря на его внешность, лидер каравана был одним из подчиненных их капитана?

Разве это не означает, что все принадлежности в этом караване предназначались для пограничного лагеря?

Охранники не скрывали своей радости.

Ветер был суровым, и на их лицах был снег. Было холодно и мучительно, но сердца солдат наполнялись теплом.

Хэ Чанди отдал простые приказы, и его личная охрана взяла на вооружение караван, который привел Лайюй. Он сказал Лайюй сесть на лошадь и последовать за ним обратно в главный лагерь, чтобы сообщить о хороших новостях первыми.

Лайюй знал, что время не ждет, поэтому он собрал последние свои силы. На обратном пути в лагерь он объяснил все, что он сделал, Хэ Чанди.

«Третий Молодой Мастер, этот слуга следовал вашим приказам и купил припасы возле гор Юэцин. Даже за два месяца этот слуга мог собрать только 200 000 кг пищи. Когда мы пересекали границу в Ляньчжоу, нас атаковали варвары, и мы потеряли около 20 000 кг наших продуктов. Исключив припасы, которые мы использовали в этом путешествии, у нас осталось только 150 000 кг, когда мы подошли к сердцу Ляньчжоу».

150 000 кг пищи! Если бы они шли обычным количеством армейских пайков, этого было бы достаточно, чтобы накормить пятьдесят тысяч военнослужащих в течение шести-семи дней. Даже в этих экстремальных обстоятельствах это будет длиться не более десяти дней.

У пограничных войск уже не хватало запасов. Этот 150 000 кг пищи могли купить им еще несколько дней, они все еще были очень близко к опасности!

Ему нужно было найти другой путь!

Руки Чанди сжались в кулаки так плотно, что он почти щелкнул поводьями!

Он смотрел в лагерь вдали с нечитаемым взглядом и решительным лицом, подбадривая себя в своем сердце.

Он больше не был Чанди прошлого. Он собирался найти способ вывести пограничные войска из этого кризиса!

Нынешняя метель, вероятно, продлится еще месяц. Они должны были выжить в этом месяце так или иначе и совершить контратаку, чтобы уничтожить тухунов раз и навсегда!

Когда Чанди вернул Лайюй в лагерь и спешился со своей лошади у входа, он понял, что генерал Цянь уже ждал у входа с другими офицерами.

Великий генерал Цянь улыбался от уха до уха и смотрел на Хэ Чанди, словно у него был цельный запас зерна. Некоторые из солдат, скорее всего, опередили его и сообщили о хороших новостях великому генералу Цяню.

Санланг держал лицо прохладным и спокойным, как обычно, но генерал Цянь на этот раз не проявил никакого намека на неприязнь. Он вышел вперед и сильно ударил по плечу Чанди и остановил его, прежде чем тот смог сделать салют: «Ты, дрянной мальчишка! Так ты все это время держал туз в рукаве! Пойдем, пойдем в мою палатку и поговорим!»

Хэ Чанди бросил взгляд на Лайюй, чтобы указать, что ему следует следовать за ним.

Только через два часа генерал Цянь, наконец, позволил Санлангу и Лайюй отправиться восвояси.

Лицо Лийю было полно счастья. Он следовал за своим молодым мастером, как привязавшийся утенок, «Третий Молодой Мастер, вы слышали это? Генерал сказал, что на этот раз вы сделали огромный вклад, так что вы сможете вернуться в столицу после окончания войны! Хехех, слишком плохо, дороги теперь все заблокированы этой метелью, иначе этот слуга определенно написал бы в поместье об этой хорошей новости! Если бы Третья Молодая Мадам узнала, разве она не была бы счастлива?

К этому времени Чанди успокоился. Он не разделял радости Лайюй, поскольку самая большая причина проблемы еще не решена. Пищи, которую привез Лайюй, было достаточно, чтобы решить их неотложные потребности, но она просто задерживала тикающую бомбу замедленного действия, которая взорвется у них на глазах.

Он просто не мог поднять себе настроение.

Хотя его заботы все еще доминировали над его сердцем, его настроение было легко изменить. Тем не менее, Лайюй упомянул эту Чу Лянь.

Глаза Чанди сузились в щели. Эта злая женщина Чу Лянь!

Если бы не она, он бы не встретил такой ужасной судьбы. Он не реинкарнировал бы и не сбежал бы на эту дряблую границу, чтобы сражаться за небольшой шанс выжить!

Чанди фыркнул: «Итак, ты был куплен только одной чашей тушеной свинины Третьей Молодой Мадам? Как дешево!»

Лайюй отступил назад. Он сразу понял, что его хозяин рассердился. Однако, разве он не был прекрасен несколько минут назад? Почему он так несчастен сейчас?

Лайюй смущенно почесал голову. Он просто не мог понять сложные нюансы настроений своего молодого мастера.

«Тогда этот слуга не напишет никаких писем Третьей Молодой Мадам. Этот слуга будет писать только матриарху и мадам, они будут очень рады!»

Хэ Чанди ухмыльнулся. Может ли его слуга стать более глупым? Если он вернется в поместье, разве его доблестная бабушка не расскажет этой злой женщине?

Когда Хэ Санланг внезапно понял, что его разум оторвался от реальности и стал беспокоиться о бессмысленных возможностях, он на мгновение захлопнулся, а затем сжал губы.

Он сказал: «Тебе не нужно думать о письме. Твоя Третья Молодая Мадам прямо здесь, в городе Ляньчжоу.»

Хэ Чанди был без эмоций, но Лайюй вскочил с удивлением, услышав его слова. Его глаза широко раскрылись, когда он спросил в недоумении: «Третий Молодой Мастер, что ты сказал?! Третья Молодая Мадам здесь, в Ляньчжоу!?»

Единственный ответ, который получил Лайюй от Хэ Санланга, - это холодная насмешка, достаточно морозная, чтобы застыть.

На этот раз Лайюй наконец понял, что Третья Молодая Мадам действительно приехала в Ляньчжоу.

Он быстро заговорил: «Тогда этот слуга отдохнет в течение двух дней и отправится навестить Третью Молодую Мадам после того, как тело слуги согреется. Третьей Молодой Мадам нелегко пройти всю дорогу в Ляньчжоу как юной леди...»

Когда Лайюй пробормотало том, как женщине было нелегко путешествовать так далеко, ледяной блок, который был лицом Чанди, медленно начал таять.

Его воображение вызвало у него образ. Он подумал о том, как Чу Лянь, должно быть, плетется сквозь снег, подняв тонкую юбку, показывая, как промокли ее вышитые туфли. Ее щеки, скорее всего, были красными от холодного ветра, а ее широкие глаза были наполнены слезами, когда она шла.

Сильный ветер почти столкнул Чу Лянь в его воображении в снег. Эта нечестивая женщина резко взглянула на него двумя водянистыми и обиженными глазами. Тело Чанди застыло, и он был полон стремления протянуть руку, обернуть ее всем своим теплым плащом и обнять.

Однако реальность сильно отличалась от воображения Хэ Санланга. По дороге сюда Чу Лянь просто сидела в карете с подогревом и ручной грелкой. Она была одета в шубу в сочетании с меховыми сапогами. Она даже не замерзла. Как она могла приехать на север, прогуливаясь по снегу?

Если бы чрезмерно творческий Хэ Санланг узнал правду, кто знает, стал бы он злиться на себя или на злую женщину Чу Лянь?

На этот раз Хэ Чанди сохранил спокойствие и не произнес ни слова о согласии или неодобрении. Однако Лайюй долго служил своему хозяину, поэтому, конечно, он понял мысли своего хозяина.

На самом деле их Третий Молодой Мастер был действительно добрым человеком. Иногда он просто сдерживался своей гордостью.

Лайюй усмехнулся и принял молчание Сан Санланга.

После того, как он закончил болтать о более счастливых делах, улыбка на лице Лайюй медленно исчезла.

Он произнес серьезным тоном: «Третий Молодой Мастер, в то время как этот слуга был в горах Юэцин, этот слуга хотел купить больше еды, но у этого слуги не хватило серебра. Этот слуга израсходовал все серебро и продал нефритовые амулеты и аксессуары, которые вы дали, но этот слуга смог привезти только это».

Еще до того, как Лайюй объяснил свои действия, Хэ Чанди уже догадался об этом.

«Не важно. Это не твоя вина. На этот раз ты хорошо справился. Вернемся назад, поужинаем и отдохнем.»

Лайюй выговорился, прежде чем последовать за одним из охранников Хэ Чанди в палатку, где он смог отдохнуть.

Когда Лайюй посмотрел, как его молодой хозяин возвращается в свою палатку с плотно сомкнутыми бровями, он вскрикнул в своем сердце.

Третий Молодой Мастер действительно серьезно относился к этому. Когда Лайюй вспомнил, каким его мастер был раньше, как и любой другой благородный молодой человек в столице, и сравнивал его с этим нынешним безденежным человеком, он чувствовал себя очень грустно.

Он не понимал, почему его молодой хозяин был настолько упрям в своем решении приехать на северную границу. Его первоначальное недовольство по отношению к Третьей Молодой Мадам определенно не было главной причиной.

Они израсходовали все деньги, которые привезли из столицы, вместе со всеми украшениями третьего молодого мастера. У них не осталось ни одной ценности. Прямо сейчас, кроме звания капитана Хэ, у Третьего Молодого Мастера не было ничего другого. Вероятно, он был еще более беден, чем сыновья, рожденные наложницами в благородных домах третьего уровня...

Через письма из дома Лайюй также слышал о том, что сделала Чу Лянь в столице. Третья молодая мадам была действительно способным человеком. Кто мог подумать, что благородная барышня будет так хороша в зарабатывании денег? Только благодаря Ресторану Гуйлинь карманы Третьей молодой мадам, вероятно, были заполнены до отказа.

Во всем Доме Цзин'ань, вероятно, именно у Третьей Молодой Мадам было больше всего денег.

Теперь, когда Третья Молодая Мадам приехала в Ляньчжоу, это означало, что его мудрый и могучий молодой хозяин должен был бы полагаться на свою жену, чтобы та кормила его сейчас?

По мере того, как мысли Лайюй блуждали в мечтах, он чувствовал, что его дальновидность превосходна. Ему придется быстро оправиться от усталости и связать свою судьбу с богатой Третьей Молодой Мадам.

Если бы Хэ Санланг узнал, что его слуга думает о переходе на другую сторону, он, вероятно, сломает все ноги маленького ублюдка!

Свет в палатке Хэ Чанди оставался до поздней ночи. Он устало потер виски и упал в постель. Его глаза смотрели прямо на темный полог палатки, за пологом ревел ветер. Утомленный, он все равно оставался напряженным, и не чувствовал ни малейшего намека на сонливость.

В течение всей ночи он принимал решения в своем уме, но ни одно из них не было действительно полезным.

С ритмическим храпом Сяо Хунъю в качестве аккомпанемента, Хэ Чанди подсознательно погладил своими элегантными руками пушистое теплое флисовое одеяло, покрывающее его. Память о том, как Чу Лянь приехала навестить лагерь, всплыла у него в голове.

Он повернулся на бок и глубоко вздохнул, желая избавиться от изображений в голове. Однако на одеяле, покрывающем его, был слабый аромат, который сделал его память еще более ясной.

Его брови содрогались от разочарования, и он почти заставил себя сбросить одеяло на землю. Хотя это желание было в его голове, рука, которую он положил на одеяло, отказалась двигаться.

Только когда слабый свет прорвался над горизонтом, он, наконец, смог погрузиться в сон.

Время прошло быстро. Тухуны практически прекратили все атаки на фронт. Они лишь посылали небольшие партии, чтобы время от времени нападать, пытаясь играть в игру на выжидание с пограничными войсками.

Условия жизни тухунов были самыми плохими с самого начала. Это был не первый раз, когда они начали смотреть на богатые и плодородные поля Великой Династии Ву.

Они жили на лугах и ледяных горах поколение за поколением. Они не были похожи на людей Великой Ву. Тухуны уже привыкли к суровым и горьким условиям на севере, метелям и ледяным ветрам зимы. Кроме того, тухуны замышляли вторжение в течение многих лет. У них были способы пережить эту суровую зиму.

Когда снег падал еще тяжелее, а дни становились еще холоднее, условия становились все более и более благоприятными для них.

Это было совершенно иначе в пограничных войсках Ляньчжоу. Правительство тратило огромные суммы для поддержания армии на границе. Были установлены квоты на военные поставки, отправляемые каждый сезон. Когда династия находилась в мире, военные начали терять свое влияние и уважать двор. Литературные чиновники распространяли идеалы руководства нации добродетелями. В прошлом году кабинет министров несколько месяцев спорил о суммах, необходимых для военных расходов.

Когда дело доходило до этого года, военные расходы были сокращены еще больше, а не увеличились.

Таким образом, пограничные войска находились в непосредственной опасности.

Из-за ранних снегов в Ляньчжоу в этом году зимние запасы армии не смогли прибыть вовремя. Казалось, что их спасательный круг был отрезан.

Тухуны потратили десять лет, натачивая свои лезвия, ожидая этого шанса. Хотя их оружие нельзя сравнить с оружием Великой Династии Ву, у них было преимущество в том, что они приготовили достаточно еды, чтобы продержаться всю зиму. Это пограничные войска Ляньчжоу не могли позволить себе ждать.

Один из офицеров стал гневаться относительно тактики тухунов. Он предложил собрать все пятьдесят тысяч солдат и накормить их хорошей едой, прежде чем отправить их, чтобы растоптать армию тухунов, не оставляя следов!

Армия Ляньчжоу находилась под командованием герцога Лу, поэтому они не были кучкой трусливых солдат. Им хватало смелости умереть на полях сражений, чтобы защитить свою страну.

Солдаты были хорошими солдатами, а лидеры были хорошими лидерами. Однако армия Тухунов не была глупой. Они не собирались открываться и позволить пограничным войскам нападать на них, не сопротивляясь, и не оставляли свои предметы снабжения только для того, чтобы открыть их.

Северная граница была огромной землей с редким населением. Иногда можно было не встретить ни единой души на травянистых равнинах.

Тухуны привыкли жить в этих условиях и размножаться для выживания. Партизанская война и сокрытие были то, в чем они были хороши. Северная граница была очень большим пространством.

Скорее всего, результатом предложения сердитого офицера заставит их пятьдесят тысяч солдат, умирающих от голода и выдохшихся после пересечения реки, умереть прежде чем найти какой-либо намек на тухунов...

Таким образом, все, что они могли сделать - это подождать, пока их запасы закончатся. Если они захотят пополнить запасы, им придется думать о том, как добраться до сердца Великой Династии Ву.

Другой офицер предложил следующее: как насчет набегов на варваров?

Хе-хе. Варвары были еще беднее, чем тухуны. Они только и умели, что пасти свой скот, и они даже не знали, смогут ли они сами выжить зимой. На них нечего было нападать.

В любом случае варваров было намного меньше, чем тухунов. Большинство из них были разбросаны по всей равнине. Они также страдали от регулярных рейдов тухунов, поэтому они, вероятно, все прятались под кучей снега. Войска не могли зависеть от поиска десяти тысяч кочевых варваров, чтобы накормить своих пятьдесят тысяч солдат. Даже предложение о последнем приеме пищи и борьбе с тухунами было лучше.

В конце концов, ни у кого не было достаточно хорошего решения.

Большинство лидеров в армии были старыми генералами, которые испытали много битв. Несмотря на их многочисленные успехи и идеи в прошлом, когда дело доходило до нынешней ситуации, все они могли просто чесать головы в бесполезном поиске хорошего решения.

Это было не так, как если бы генерал Цянь не попробовал отправить людей в Су-Сити, чтобы вернуть свои принадлежности. Тем не менее, половина партии уже страдала от обморожения даже до того, как вышла из Ляньчжоу. Их коляски не могли двигаться в глубоком снегу. Если они чудесным образом отправятся в город Су, то как они должны были привезти припасы? Они не могли полагаться только на мужчин и лошадей.

Транспортировка предметов снабжения для пятидесяти тысяч солдат только на спинах мужчин и лошадей?

Это было невозможно!

В мгновение ока прошло два дня. Прямо сейчас, каждый прожитый день означал, что их продовольственные товары были сокращены на один день. Секретарь армии так беспокоился о том, чтобы на их складах осталась еда, что его белые волосы стали еще более седыми.

Независимо от того, сколько они пытались сжать и сэкономить, пищи не хватило, чтобы продержаться и один месяц.

Рано утром Лайюй собрал небольшую сумку. Из его сумки торчал красный предмет, похожий на стержень.

Прямо перед тем, как уйти, Лайюй пришел в палатку Хэ Чанди, чтобы сообщить об этом.

Сяо Хунъю был далеко от своих подчиненных на утренней тренировке, поэтому в палатке остался только Хэ Санланг.

Лайюй поставил сумку, которую он держал на спине, и уставился на предметы в сумке, пытаясь сдержать слюну. «Третий Молодой Мастер, вы действительно не собираетесь съесть кое-что из этого? Этот слуга может дать вам немного. Все, что вы ели в армии - это бобовые кашицы в течение стольких дней! Никто не станет переживать из-за изменения вкуса!

Хэ Санланг, держа военную тактическую книгу в руке, бросил прохладный взгляд на Лайюй. «Не нужно. Это все женские блюда, зачем оставлять их для меня? Дайте их все своей Третьей Молодой Мадам.»

Лайюй снова взял сумку. «Третий Молодой Мастер, есть ли сообщение, которое вы хотели бы, чтобы этот слуга передал Третьей Молодой Мадам?»

Чанди подумал, прежде чем подойти к своей постели и вытащить письмо из-под подушки. Он небрежно передал его Лайюй.

Лайюй получил письмо обеими руками и улыбнулся. Казалось, что его хозяин питает более теплые чувства к своей жене.

Когда Сан Санланг увидел глупую и радостную улыбку Лайюй, его лицо немного застыло, и он направил свой гнев на Лайюй. «Почему ты еще не ушел? Ты ждешь меня, чтобы я тебя сопроводил?»

Лайюй усмехнулся гневу своего молодого мастера, а затем засмеялся: «Третий Молодой Мастер, успокойтесь. Этот слуга уйдет прямо сейчас! Этот слуга умеет ездить верхом, поэтому Третья Молодая Мадам обязательно получит ваше письмо как можно скорее!»

После этого Лайюй тщательно разместил письмо Чанди в сумке, содержащей стебли сахарного тростника.

Когда он покинул палатку Сан Санланга, у Лайюй все еще была улыбка на лице. Несмотря на то, что Третий Молодой Мастер утверждал, что он не любит Третью Молодую Мадам, просто посмотрите, что он сейчас делает! Он потратил столько усилий, чтобы вернуть этот сахарный тростник, но третий молодой мастер не оставил ни одного стебелька. Вместо этого он посылал их все Третьей Молодой Мадам!

По прошествии часа, знакомый голос позвал Хэ Чанди за пределами палатки. Чанди с хмурым взглядом поднял глаза от своих тактических книг.

Что случилось с Лайюй? Разве он не ушел совсем недавно? Почему он вернулся так скоро?

В следующую секунду холодное и красивое лицо Хэ Чанди исказилось в уродливом выражении.

Что-то случилось с этой злой женщиной Чу Лянь?

Когда он подумал о возможности, он не смог больше сдерживаться. Он вскочил в панике, почти опрокинув стул. Как только он собирался схватить свой плащ и меч и выскочить из своей палатки, крышка палатки поднялась, и Лайюй вошел вовнутрь. Его лицо было наполнено радостью, и он тут же начал кричать еще до того, как полностью вошел в палатку: «Третий Молодой Мастер, хорошие новости!»

Хэ Чанди чувствовал волнение Лайюй и непостижимую радость его голоса, поэтому напряжение и испуг ушли из его сердца.

Его хватка на ножнах ослабела, хотя в его тоне все еще был мороз, когда он говорил: «Что случилось? Если ты не дашь мне веских оснований для всего этого, я приговорю тебя к подходящему военному наказанию!»

Новость была слишком возвышенной. Лайюй полностью проигнорировал угрозу своего хозяина и закончил входить в палатку. Когда он увидел то, что держал в руках Чанди, он с любопытством заговорил: «Третий Молодой Мастер, вы хотите выйти?»

Хэ Санланг собрал и отбросил свой плащ и меч обратно в их первоначальные места.

Лайюй почувствовал, как дрожь спустилась по его спине от холодной ауры, которой исходил хозяин, поэтому он быстро сообщил все, что только что услышал.

«Этот слуга был на пути к поместью Ланьчжоу в это утро, но, находясь в дороге, этот слуга встретил сэра Тана и дядю Мо с партией людей и лошадей. В такой холодный день и в такие сугробы, они действительно везут большую карету. Этот слуга был ошеломлен до невозможности, и этот слуга собирался подняться и спросить, что происходит, когда Третья Молодая Мадам заговорила из кареты...

После того, как Хэ Санланг закончил слушать объяснение Лайю, глубина его глаз стала темнее. «Что ты сказал? Коляска, в которой сидела Чу Лянь, не имела колес?»

Лайюй яростно кивнул, и на его лице все еще было неверие.

«Этот слуга не знает, как была построена карета Третьей Молодой Мадам. Странно, что у нее нет колес, но она может двигаться очень быстро по снегу, как будто она летает! Она тоже не погружается в снег!»

Мысли пролетели сквозь разум Чанди с молниеносной скоростью. Почти в одно мгновение он подумал о том, как можно использовать эту бесколесную тележку.

Его глаза загорелись, как звезды в ночном небе. Даже у холодного и сдержанного Хэ Санланга были моменты волнения, подобные этому. «Где она сейчас?! Скажи мне! Где она?»

Лайюй испугался, увидев внезапное возбужденное состояние своего хозяина. Он застыл ненадолго, а затем быстро ответил: «Третья Молодая Мадам уже здесь. Этот слуга вернулся раньше, чтобы сообщить об этом пораньше. Судя по прошедшему времени, Третья Молодая Мадам, должно быть, уже приехала. Третья молодая мадам...»

Прежде чем Лайюй успел закончить речь, Хэ Санланг выбежал из палатки, как вихрь...

Чу Лянь не собиралась сообщать великому генералу Цяню о санях. Во-первых, для нее было нецелесообразно делать это как женщине в соответствии с обычаями этой династии. Во-вторых, это было потому, что у нее было личное желание, которое она хотела выполнить.

Хотя ее сумасшедший муж был довольно ненормален по сравнению с большинством людей, в те дни, когда они пришли на северную границу и взаимодействовали с Хэ Санлангом, ее впечатление о нем было намного лучше, чем в тот день, когда они впервые встретились.

Много раз именно гордость Чанди мешала ему говорить. Она была щедрой, поэтому она решила не быть такой же узкой, как он.

Кроме того, несмотря на то, что Император дал ей титул «Заслуженная леди Цзиньи» и она считалась частью императорской семьи, когда другие упоминали Шестую мисс Чу, первое, что приходило им в голову, было бы ее позиция Третьей Молодой мадам Дома Цзин'ань, жены Санланга.

Женатые дочери были отрезаны от своих родословных. Ее честь или позор отразится на семье Хэ.

Поскольку у нее была хорошая идея, и так как она не была человеком скаредным, первым человеком, о котором она подумала, был Хэ Санланг.

Таким образом, до того, как Хэ Санланг смог выехать, чтобы встретить ее, Чу Лянь уже отправила Мо Ченгги найти Хэ Санланга.

Мо Ченгги смог найти Хэ Чанди поднимающимся на лошадь прямо перед тем, как покинуть лагерь, но прежде чем Мо Ченгги смог высказаться, Хэ Чанди уже задал ему вопрос: «Где Третья Молодая Мадам?»

Неожиданная радость показалась на старом лице Мо Ченгги. «Отвечая Третьему Молодому Мастеру, Третья Молодая Мадам прямо позади и через пятнадцать минут доберется до главного лагеря. Третья Молодая Мадам просит вас подождать ее за пределами лагеря, у нее есть, что сказать вам.»

Ударив хлыстом коня, Хэ Санланг ускакал, оставив только слова: «Я собираюсь найти ее».

Хэ Чанди лично сопроводил Чу Лянь до своей палатки.

Чу Лянь посмотрела на явно встревоженного Хэ Чанди широким взглядом и догадалась, что он, скорее всего, подумал, зачем она здесь. Она не стала ходить вокруг да около и сказала ему прямо: «Хэ Чанди, ты видел экипаж, в котором я приехала сюда. Вот эти чертежи. Я также привезла плотника. Взгляните и посмотрите, будут ли они полезны.

Хэ Чанди протянул длинные пальцы, чтобы взять чертежи из тонких рук Чу Лянь. Когда его теплые кончики пальцев коснулись ее охлажденной кожи, несмотря на разницу в температуре, в их сердцах ожило нечеткое чувство.

Чу Лянь поспешно убрала пальцы и кашлянула.

По какой-то причине она почувствовала, что их взаимодействие сегодня несколько неудобно. Отношение Санланга сильно отличалось от нормы. Сначала она была спокойна, но теперь она начинала чувствовать себя немного суетливой.

Хэ Чанди был сообразителен. Снегоход, который привезла к нему Чу Лянь, заставил мяч катиться в его голове, мгновенно вызвав множество идей.

Непостижимый взгляд Санланга упал на хрупкую барышню, стоящую перед ним, которая казалась маленьким кроликом, который нуждался в его защите. В этот единственный момент все его эмоции вспыхнули через его зрачки. Когда они успокоились, в глубине его глаз остались только радость и тепло.

Когда Хэ Чанди наконец заговорил, его тон был немного хриплым, но странно сексуальным.

Хотя это было всего лишь одно короткое слово: «Спасибо», Чу Лянь почувствовала всю ег искренность.

Она посмотрела на неотложность выражения Чанди. Не дожидаясь, когда Хэ Чанди предложит ей, Чу Лянь начала объяснять, как можно использовать сани.

После этого Чу Лянь отвела Хэ Санланга к саням, который она привезла, в комплекте с добавленным теплой кабиной кареты. Спустя пятнадцать минут Хэ Санланг взял чертежи и направился к палатке командира.

Через некоторое время доверенные офицеры Великого генерала Цяня были вызваны в палатку командира.

Чу Лянь осталась в палатке Хэ Чанди. Лайюй продолжал следить за происходящим на улице. Когда Лайюй вошел в палатку, чтобы сообщить, что великий генерал Цянь вызвал всех своих офицеров, только тогда Чу Лянь наконец почувствовала облегчение.

Похоже, генерал Цянь серьезно отнесся к саням.

Чу Лянь тяжело вздохнула с облегчением. Теперь, когда она, наконец, доставила свою ношу, ее тело стало легким и свободным. У нее даже было настроение направить Вэньцин и Вэньлан, убраться в палатке Хэ Чанди.

Одни лишь Чу Лянь и ее служанки оставались в палатке. Так же медленно, как и раньше, Вэньцин и Вэньлан уже поняли истинную причину, по которой Чу Лянь приказала построить лодку, когда Третья молодая мадам передала чертежи Третьему Молодому Мастеру.

Уважение, которое эти два негодяя имели к своей Третьей Молодой Мадам, только увеличилось.

Они повернулись к Чу Лянь сверкающими глазами, как миниатюрные солнца.

Чу Лянь почувствовала, как волосы на руках поднялись из их общих взглядов, хотя она сидела у теплой жаровни у подножия кровати. Она посмотрела на Веньцина и Вэньлан: «Что вы на меня так смотрите? У меня мурашки по коже.»

Вэньлан долгое время служила Чу Лянь, и она начала выходить из своей интровертной оболочки.

Она воскликнула: «Третья Молодая Мадам, вы такая умная. Как вы придумали идею снегохода?»

Чу Лянь потеряла дар речи. В конце концов, она не могла просто сказать, что она получила эту идею от саней современного мира!

Таким образом, она могла только сделать все возможное, чтобы придумать объяснение. «Я подумала вот о чем. Мы можем путешествовать по воде с помощью лодок. Этот снегоход точно такой же, как лодка на воде. Тем не менее, лодка может путешествовать только по воде, в то время как снежная лодка путешествует по снегу. Хотя они используются в разных местах, принцип, стоящий за ними, одинаковый».

Веньлан серьезно кивнула. Она не забывала добавить некоторую похвалу, пока была такая возможность. «Хотя идея проста, мы, слуги, вообще не могли об этом подумать. Третья Молодая Мадам самая умная из всех нас.»

Чу Лянь не знала, смеяться или плакать.

Вэньцин заметила, что Чу Лянь потирает руки и выдыхает, чтобы согреть их, поэтому она быстро наполнила углями новую ручную грелку. Она помедлила, прежде чем спросить: «Третья Молодая Мадам, так как вы были той, кто придумал эту идею, почему вы не отдали чертежи напрямую генералу Цяну?»

После того, как Вэньцин выпалила вопрос, она сразу поняла, что он был неуместен.

Она поспешно попыталась восполнить это: «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, не обвиняйте этого слугу. Этот слуга зашел за линию. Этот слуга не должен был сомневаться в решении Третьей Молодой Мадам».

Чу Лянь подняла глаза, как раз вовремя, чтобы поймать страх, который промелькнул на лице Вэньцин. Она отреагировала яркой, но хитрой улыбкой. Ее красивые миндалевидные глаза изогнулись в перевернутые полумесяцы.

«Мне нечего скрывать от вас двоих. Если вы хотите знать, я вам просто скажу. Конечно, это потому, что я ленива!»

Существует высказывание «Самосохранение - первый закон природы». У всех есть моменты, когда они эгоистичны, когда их любимые партнеры уже не более важны, чем они сами.

Если даже вы не относитесь к себе хорошо, как вы можете ожидать, что другие будут хорошо относиться к вам?

Не было ничего плохого в вопросе Вэньцин. Если бы Чу Лянь сегодня представила лодку большому генералу Цяну, то она наверняка получила бы за это большую награду.

Из их понимания личности генерала Цяна, если северным пограничным войскам удастся преодолеть это испытание, он, скорее всего, будет настаивать на продвижении для Чу Лянь. Даже если бы она ничего не говорила ему, она, скорее всего, поднялась бы на более высокое место или даже стала королевской принцессой.

Однако Чу Лянь сразу же направилась к Третьему Молодому Мастеру, когда она прибыла в лагерь. Она даже приказала мужчинам из ее отряда не раскрыть, что она была той, кто спроектировал лодку.

Вэньцин и Вэньлан с замиранием сердца ждали, что это за правдивый поступок, который сделала Чу Лянь.

Может быть, сердце Третьей Молодой Мадам было заполнено Третьим Молодым Мастером и что ее целью было стать молчаливой поддержкой мужа? Или, может быть, она хотела стать скрытым героем...?

Хотя было много горячих причин, они были совершенно не связаны с Чу Лянь.

На самом деле она откровенно показала, что она просто слишком ленива!

Пламя, горящее в глазах Вэньцзин и Вэньлан, мгновенно исчезло из-за ушата холодной воды, окатившего их, и исчезло даже без малейшего следа дыма...

Лица Венцин и Вэньлан теперь были жесткими. Углы их губ дрожали, когда они пытались придумать ответ для своей хозяйки.

Третья Молодая Мадам продолжала бормотать о том, что Третий Молодой Мастер был «сумасшедшим», но, с их точки зрения, Третья Молодая Мадам была не лучше.

Просто взгляните на других благородных мадам. Они все время сражались за милость своего мужа. Когда их Третьего Молодого Мастера не было в имении, их Третья Молодая Мадам жила еще счастливее, чем когда он был рядом. Другие благородные мадам заботились о своей репутации. Их Третья Молодая Мадам относилась к ее титулу «Заслуженная Леди», как будто это было просто для шоу. Другие благородные мадам любили одеваться. Их Третья Молодая Мадам была занята только едой...

У Вэньцин и Вэньлан поселилось безумие в сердцах.

Чу Лянь взглянула на своих ненормально «безмолвных» служанок и заметила, что их выражения лица были довольно пустыми, поэтому она любезно объяснила это.

«Я подумала вот о чем. Если бы я отдала чертежи снегохода непосредственно генералу Цяню, он бы определенно задержал меня в палатке для допроса. Позже остальные офицеры также должны были бы задать мне массу вопросов... После этого мне пришлось бы координировать массовое производство снежных лодок, устанавливать принципы и обсуждать их использование...

Как только она подумала обо всем, что нужно было сделать, Чу Лянь почувствовала головокружение. Вместо того, чтобы работать до мозга костей, почему бы не передать утомительный материал Хэ Санлангу? Он определенно был бы готов это сделать!

Вэньцин и Вэньлан:.....

Они были немного раздражены рассуждениями Третьей Молодой Мадам. «Разве вы не хотите, чтобы все видели вас в новом свете, Третья Молодая Мадам?»

Если бы Император узнал об этом, он мог бы даже похвалить их Третью Молодую Мадам перед всем двором. Это была большая честь, о которой большинство людей даже не мечтало. При этом каждый раз, когда в столице упоминается Чу Лянь, первое, о чем они будут думать, - это не о ее плодовитости, которую поймал дом Цзин'ань.

Все должны были бы с уважением относиться к их Третьей Молодой Мадам, чтобы не оскорбить Императора. У этой дамы из Дома Динъюань, Цзоу Юаньцинь, не было бы смелости подставлять Третью Молодую Мадам больше!

Чу Лянь с любопытством посмотрела на Венцин и Вэньлан. Она не ожидала, что ее две служанки будут такими амбициозными. Она нашла это смешным и улыбнулась, сказав: «Почему я должен заставлять других видеть меня в новом свете? Я думаю, что для меня достаточно хорошо есть и хорошо жить. Зачем мне нужно одобрение от других? Не то, чтобы я жила для внимания других людей – мне оно не нужно. Мне хорошо, когда я счастлива. Мне нравится быть в комфорте, и мне не нравится беспокоиться о многих вещах. Позвольте мне рассказать вам, девочки. Если вы слишком переживаете, вы устанете быстрее!»

Чу Лянь протянула руку, чтобы указать мнимой указкой на Венцина и Вэньлан, копируя манеры старшего, воспитывающего своих отпрысков.

Вэньцин и Вэньлан были потрясены странным мировоззрением Третьей Молодой Мадам. Их челюсти упали в изумлении.

Чу Лянь улыбнулась: «Значит ли это, что вы, девочки, думаете, что генерал Сима впечатляет?»

Вэньцин и Вэньлан яростно кивнули. Конечно! Генерал Сима был довольно хорошо известна в армии, несмотря на свой юный возраст. Даже они слышали о генерале Симе, когда были в столице. Любая женщина, которая знала немного боевых искусств, восхищалась генералом Симой!

Она была современной «Хуа Мулан»!

Даже вдовствующая императрица, которая обычно оставалась затворницей во дворце и никогда не говорила о судебных делах, лично похвалила Симу Хуэй на национальном банкете и наградила ее набором заказной брони.

Чу Лянь улыбнулась в ответ, не намереваясь обвинять Вэньцин и Вэньлан. Вместо этого она сказала: «Леди Генерал Сима уже двадцать в этом году, но она не вышла замуж. После того, как ее дед, старый генерал Сима, умер, она никогда не возвращалась в свой родной город в Шаньдуне. Ее женщины-солдаты часто подвергаются резкой критике со стороны других людей, так что, помимо тех семей, которые связаны со старым генералом Симой, леди генерал Сима редко имеет дело с аристократическими семьями. Генерал Сима, кажется, провела последние три Новых Года в лагере...»

Несмотря на спокойный тон Чу Лянь, Вэньцин и Вэньлан обалдели от удивления.

Они понятия не имели, что жизнь всемогущего генерала Симы не так хороша, как они себе представляли.

Вэньцин и Вэньлан мгновенно почувствовали, что утомительная жизнь генерала Симы вовсе не так хороша, как у них. Они с удовольствием поедали деликатесы вместе с Третьей Молодой Мадам, проживая в праздности.

Две барышни не понимали, что их мировоззрение постепенно перемещалось в сторону их хозяйки...

В глазах Чу Лянь сиял блеск редкого ума. Разве она сказала не о том, что гвоздь, который торчит, забивается? Она не хотела привлекать внимание! В любом случае, как жена Чанди, она могла использовать его как щит для себя. Было бы пустой тратой, если бы она не использовала удобно расположенного козла отпущения.

Что касается нее, ей просто нужно было жить счастливо, как ленивой мадам. Она не была оригинальной Чу Лянь, поэтому у нее не было никаких намерений отомстить.

«Выйдите и спросите в лагере. Что они ужинали сегодня?»

Вэньцин и Вэньлан даже не успели оправиться от оцепенения, вызванного словами Чу Лянь. Когда они услышали вопрос Третьей Молодой Мадам, обе они вспомнили о Сан Санланге, и выражения их лиц потемнели.

В конце концов, Вэньцин вздохнула. Отлично! Их Третья Молодая Мадам намеревалась спрятаться надолго, как страус, на всю оставшуюся жизнь. Поскольку их хозяйка не беспокоилась, почему они, как ее слуги, должны беспокоиться?

Вэньцин принял свою судьбу и отправилась выполнять приказы хозяйки.

Спустя короткое время Вэньцин вернулась и подробно рассказал о своих выводах Чу Лянь.

Чу Лянь была в шоке. Она с трудом сглотнула: «Бобовая паста?»

Она вспомнила последний раз, когда она ела ее с Сан-Санлангом, когда ей подавали эту странную пахучую чашу отвратительной черной каши и потеряла всякий аппетит.

«Третья Молодая Мадам, мы должны есть с ними?» В военном лагере большинство посетителей просто делило то, что имели солдаты.

С безумным страхом Чу Лянь быстро покачала головой: «Я думаю, что лучше, если мы приготовим что-нибудь сами!»

Они могли бы разжечь свою собственную печь и использовать свои собственные ингредиенты вместо армейских. Ее статус также отличался от статуса большинства людей, поэтому никто не осмеливался сплетничать о ее действиях. С тех пор, как уехал Чанди, ей не было удобно уезжать из лагеря, не попрощавшись.

Как и ожидалось, встреча генерала Цяня со своими офицерами заняла много времени. Хотя небо потемнело, и теперь снег освещал пространство, офицеры правого крыла армии еще не вернулись.

Чу Лянь уже чувствовала голод, поэтому она предпочла не ждать Хэ Санланга и приказала Вэньцин и Вэньлану начать готовку.

Вэньцин осторожно держала круглый кусок металла и дрожала: «Третья Молодая Мадам, вы действительно собираетесь использовать нагрудник третьего молодого мастера?»

Чу Лянь кивнула. Она обыскала всю палатку, и этот нагрудник был ближе всего к тому, что она хотела. Он был круглым и примерно того же размера, что и обычная сковорода. Она постучала по его металлической поверхности, подтверждая, что это действительно самый подходящий предмет для теппаньяки!

Чу Лянь была довольна этим: «Почему ты тратишь время? Поторопись и помести его на жаровню.»

Вэньлан была близка к слезам: «Третья Молодая Мадам, почему бы вам не позволить этому слуге поискать что-то еще более подходящее? Не кажется хорошей идеей использовать нагрудник Третьего Молодого Мастера... Т-третий Молодой Мастер должен использовать его на поле битвы!»

Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть на броню, вывешенную на деревянной раме, и покачала головой.

Собираясь идти на войну в доспехах, которые выглядели так, ты оденешь сверху себя сто килограммов?

Было действительно чудесно, что Чанди до сих пор не получил ранения на поле боя!

«Не волнуйся. Если мой муж будет кого-то винить, просто скажите, что вы сделали это по моим указаниям».

Не в силах изменить разум Чу Лянь, они могли только подчиниться ее приказам.

У нагрудника даже была небольшая плоскость в центре, как будто он родился, чтобы быть сковородкой. Вэньцин вымыла нагрудник, а затем положила его на жаровню.

Разогрев нагрудник, она положила на него кусок сала. Больше не было никакого способа: растительное масло еще не было изобретено в Великой Династии Ву, так что она могла готовить только с салом.

Белоснежный кусок сала быстро растворялся на нагруднике, превращаясь в ароматическое масло. Затем Чу Лянь взяла тарелку тонких маринованных кусочков говядины у Вэньлан и поместила их один за другим на самодельную сковородку.

Когда тонкие кусочки говядины вошли в контакт с горячим жирным салом, они мгновенно издали испепеляющий звук. Первоначально плоские кусочки говядины начали сокращаться: они превратились из вкрапленных светло-красно-белых в красивые и даже коричневые. Их аромат также стал витать в воздухе, пронизывая всю палатку.

Чу Лянь использовала специально сделанный шпатель, чтобы несколько раз похлопать говядину, прежде чем достала маленькую белую бутылочку и вылила приправу на мясо. По какой-то причине неизвестная приправа в бутылке сделала изначально аппетитный аромат в несколько раз лучше!

Ее честные и тонкие руки проворно орудовали лопаткой, переворачивая куски мяса ловкими движениями. Затем она вылила больше приправы и использовала пару палочек для еды, чтобы поместить их на пустую тарелку.

Чу Лянь взглянула на двух девушек, которые изо всех сил пытались сглотнуть слюну. С улыбкой она спросила: «Вэньцин, ты хочешь попробовать?»

Глаза Вэнцин загорелись, как фейерверки. Она быстро подняла пару палочек для еды и взяла кусочек говядины в рот, не заботясь о том, каким он был горячим. Из-за жары она отчаянно вбирала воздух, но не выплевывала кусок изо рта. Когда ей наконец удалось проглотить его, ее губы были красными.

Прежде чем Чу Лянь смогла спросить, Вэньлан нетерпеливо проговорила: «Ну как? Вкусно ли!?»

Вэньцин не могла ничего говорить, она с энтузиазмом помахала рукой.

Вэньлан умирала от зависти. Она не знала, что использовала Третья Молодая Мадам, но этот аромат был слишком потрясающим. Она выжидающе смотрела на Чу Лянь и жаловалась: «Третья Молодая Мадам, вы пристрастны!»

Чу Лянь рассмеялась: «Тебе же нравится пряная еда? Я сделаю для тебя пряные.»

Глаза Вэньлан заискрились. Их также можно сделать пряными!

Чу Лянь следовал тем же самым шагам, что и раньше, но добавила порошок чили, пока жарила ломтики говядины. Как и ожидалось, Вэньлан так понравилось, что она чувствовала, как глотала язык вместе с едой.

Некоторое время они прислуживали Чу Лянь. Когда Чу Лянь готовила, она никогда не избегала своих близких помощников. Вэньцин и Вэньлан уже не были теми девочками, которые даже не знали, как приготовить засахаренные кумкваты, когда они только что вошли во Двор Сунтао. Служа Чу Лянь, они съели много деликатесов, но это был первый раз, когда они попробовали такое удивительное блюдо.

Глаза Вэньцин и Вэньлан горели. Приготовление теппаньяки было невероятно простым. Пока была хорошая приправа, новичкам было бы легко приготовить достойное блюдо.

Теперь они были посреди зимы, когда вода превращалась в лед. Зимы на северной границе всегда были холоднее, чем в столице. В этой области также были найдены только луга, поэтому в это время было очень мало растительности. Основными источниками пищи для людей в этой области были говядина и баранина. Зерновые культуры, с другой стороны, были чистой экстравагантностью.

Это видно из того, как у офицеров по-прежнему было мясо во время еды, несмотря на отсутствие продовольствия.

Вернувшись в город Ляньчжоу, она приказала охранникам Храма убить нескольких яков и овец. Половину мяса вынесли на улицу, чтобы заморозить и сохранить.

В этот момент северная граница была похожа на естественный холодильник. Мясо можно было хранить даже без специальных приспособлений.

Когда пришло время есть, просто нужно было вынуть и приготовить замороженное мясо.

Мясо говядины и баранины Чу Лянь тоже хранилось таким образом. При таких низких температурах свежесть мяса вообще не была затронута.

Чу Лянь продемонстрировала этот процесс несколько раз перед Вэньцин и Вэньлан, прежде чем полностью передать задачу двум служанкам.

Она наблюдала за чашкой супа из баранины, кипящей в другом глиняном горшке, и время от времени перемешивала его деревянным ковшом. Она попробовала его и кивнула. Огонь был хорош, и суп был почти готов.

Вэньлан поставила на маленьком столике перед Чу Лянь тарелку со слегка пряными жареными говяжьими ломтиками, прежде чем подать ей чашу теплого и питательного супа из баранины.

Чу Лянь подняла палочки и слегка понюхала. Ах, только такой аромат можно назвать обедом!

Что касается этой бобовой пасты, она оставила бы ее офицерам и солдатам лагеря, чтобы они ее ели сами!

В то время как Чу Лянь и ее слуги с удовольствием готовили деликатесы в палатке, солдаты, охранявшие палатку снаружи, страдали.

Хотя вход в палатку был скрыт толстым войлочным занавесом, чтобы заблокировать ветер и снег, он никак не смог сдержать аромат пищи!

Из небольшого зазора во входе в палатку заманчивый аромат вылетал, проверяя сдержанность голодных охранников и заставляя их глаза краснеть.

Эта служанка принесла в палатку только две порции замороженного мяса. Они не могли понять, как она могла произвести такой заманчивый аромат за такое короткое время!

Черт возьми! Сегодняшняя охранная смена стала пыткой!

Двое солдат хотели броситься и спросить Заслуженную Леди, что она делает. Если бы только она могла наградить их куском того, что пахло так хорошо. Однако воспоминание об обычном холодном выражении Хэ Санланга держало их в страхе. У двух охранников действительно не хватало смелости игнорировать его приказы, поэтому они могли только кричать про себя.

У каждого из офицеров, покидающих палатку командира, было одно и то же лицо: как будто темные облака наконец отогнали.

Даже атмосфера в лагере внезапно оживилась.

Хэ Чанди встретил улыбку и похвалу от всех, кого он встречал. Гао Чжанвэй стоял у входа в палатку командира. Его ревнивый взгляд вперился в Сан-Санланга и он долго смотрел ему вслед.

Он наблюдал, как капитан Го и некоторые другие офицеры обняли его за плечи и немного расслабили его спину. Даже Сима Хуэй стояла не слишком далеко, глядя на Хэ Чанди со сложным взглядом.

Вены на лбу Гао Чжанвэя выскочили, и его руки сжались в кулаки настолько туго, что его кости опирались друг на друга с хрустом. К сожалению, легкий шум был покрыт воем ветра, так что никто его не слышал.

Когда Сима Хуэй вспомнила план, который Хэ Чанди рассказал перед Великим Генералом Цянем, она в одиночестве следила за офицерами Правого крыла Армии вместе с ее женским адъютантом.

Когда она смотрела, как близко подошел Сяо Хунъю, капитан Го и Чжан Май, казалось, к Сан Санлангу, зависть поднялась из ее сердца.

Смелые брови Симы Хуэй выглядели печально, обеспокоенная Сяочжу наблюдала реакцию ее генерала со стороны.

Капитан Го и другие впереди быстро достигли палатки Чанди.

В тот момент, когда они прибыли, их встретил слабый и дразнящий аромат. Смешанный с холодным ветром, аромат стал еще более отчетливым.

Первая реакция Сяо Хунъю заключалась в том, чтобы отругать виновника аромата: «Черт! Какой ублюдок ел тайком сам!? Почему тут так хорошо пахнет?»

Он понюхал воздух, изображая собаку, прежде чем его взгляд приземлился на палатке Хэ Чанди.

Сяо Хунъю был ошеломлен, но он быстро отошел и радостно сказал: «Брат Хэ, сюда приехала сестра?»

К тому времени, когда Сан-Санланг наконец опомнился, он понял, что злая женщина снова что-то готовит.

Сима Хуэй безучастно смотрела, услышав это из-за своего отряда. Жена Санланга, Заслуженная леди Цзиньи?

Этот восхитительный аромат вызвал ее любопытство. Ей вдруг захотелось встретиться с Заслуженной Леди Цзиньи.

Таким образом, Сяо Хунъю и его друзья стали свидетелями очень странной сцены.

Обычно одинокий и отстраненный генерал Сима внезапно начала гоняться за его отрядом.

Сяо Хунъю посмотрел подлым и дразнящим взглядом на Хэ Чанди. Он выглядел так, будто готовился запастись попкорном, чтобы смотреть хорошее шоу. Когда Чжан Май заметил, что сделал их самый младший друг, он дал Сяо Хунъю подзатыльник.

Капитан Го был старшим в группе и самым зрелым. Он посмотрел на холодное лицо Хэ Санланга и понял, что тот не собирается говорить. В конце концов, капитан Го должен был взять на себя роль командира группы и сделал приветственный поклон Симе Хуэй. «Как мы можем помочь вам, генерал Сима?»

Хотя особенности Симы Хуэй создавали вокруг нее определенный героический дух, которого не было бы у большинства девочек, она выглядела особенно нежной, когда улыбалась. Ее действия были также прямолинейными и простыми, поэтому большинство офицеров армии хорошо отзывались о ней.

Поскольку Сима Хуэй пыталась быть дружелюбной, она не могла просто отвергнуть свои желания. Она была еще и женщиной, поэтому это означало, что это будет еще большей неискренностью, если они не ответят ей.

«Этот генерал услышала, что сегодня в лагерь приехала Заслуженная Леди Цзиньи. В последний раз, когда Заслуженная Леди приезжала с припасами, этот генерал не смогла встретиться с ней, так что на этот раз этот генерал должна посетить ее».

Причина генерала Симы заставила их принять ее предложение. Поскольку генерал была здесь, чтобы нанести визит Чу Лянь, и они обе были женщинами, офицеры не могли остановить ее, как кучу парней.

Кроме того, уже было довольно поздно. Заслуженная Леди Цзиньи определенно не смогла бы вернуться в город Ляньчжоу сегодня вечером. Хэ Санланг разделял палатку с Сяо Хунъю, и им было неприемлемо, чтобы у Хэ Санланга и его жены была палатка на двоих. В любом случае, они должны будут обратиться за помощью к генералу Симе.

Если бы они оскорбили ее в этот момент, это было бы плохо для них.

Слова капитана Го не заставили себя ждать. Он заговорил вежливым тоном: «Мы тоже собираемся посетить Заслуженную Леди. Поскольку генерал Сима имеет такое же намерение, почему бы нам не пойти вместе?»

Сяо Хунъю увидел, что взгляд Чанди даже не зацепил тела Симы Хуэй и на секунду, поэтому он потер затылок. Когда не было никаких захватывающих сплетен или драмы, ему становилось немного скучно.

Чжан Май и Сяо Хунъю не возражали против добавления Симы Хуэй к их отряду. Только Хэ Чанди, казалось, испускал ледяную ауру, чтобы удерживать людей на расстоянии в тысячи километров от его лица, но его невысказанное мнение автоматически игнорировалось.

Взгляд Симы Хуэй небрежно перешел к Хэ Чанди. Когда она поняла, что его глаза не повернулись в ее сторону ни разу, в ее сердце застыла боль, прежде чем внезапно исчезнуть в ничто.

Она насмешливо улыбнулась себе. В любом случае, было бы невозможно иметь что-то между ними. Было бы лучше, если бы она могла его отпустить.

Наконец, отвлекшись от бестолковых эмоций в сердце, выражение лица Симы Хуэй снова стало уверенным, и она начала излучать харизматическую и притягательную ауру.

«Раз так, пойдем вместе!»

Сегодняшние теппаньяки были довольно хорошими, особенно вместе с согревающим супом. После того, как она съела миску супа, казалось, что все ее тело разогрелось.

Чу Лянь держала тарелку в руке и ела свой поздний ужин. Тем не менее, она смогла съесть несколько восхитительных кусочков говядины, приготовленных на гриле, до того, как охранники объявили: «Делегация к Заслуженной Леди: генерал Сима, капитан Го, капитану Хэ, лейтенант Сяо и лейтенант Чжан».

Уголки ее губ дрогнули. Что случилось с этой группой людей? Их носы были даже лучше, чем у собак! Они как-то умудрялись приходить каждый раз, когда она ела.

Вэньцин и Вэньлан обе застыли в одно и то же время, их лица побледнели. Они обменялись встревоженными взглядами. Что им делать? Нагрудная пластинка Третьего Молодого Мастера все еще служила сковородкой над огнем...

Чу Лянь уничтожила оставшиеся кусочки говядины на своей тарелке с рекордной скоростью и с абсолютным спокойствием, а затем встала и расправила свою одежду.

Как и ожидалось, через короткое мгновение створки палатки были раздвинуты снаружи, и посетители ввалились в палатку.

Палатка была не такой большой, так что в ней едва оставалось место.

Все взглянули на жаровню рядом с Чу Лянь, когда вошли в палатку, их глаза были полны любопытства и ожидания.

Сяо Хунъю был первым, кто выразил свое любопытство. Он подошел к Чу Лянь, не забыв сделать ей приветственный поклон, и стал расспрашивать ее с широкими сверкающими глазами: «Сестра в законе, что ты готовишь сейчас? Пахнет так вкусно!»

Чу Лянь не могла больше сдержать подергивание своих глаз.

Эти обжоры! Первым делом их умы не спрашивали о ее благополучии, но, глядя на стол и тарелки перед ней...

Неужели именно так они должны себя вести?

Однако Чу Лянь не могла поделиться своими честными мыслями с этими обжорами, поэтому лишь попыталась проявить терпение и ответила: «Я не привыкла к еде здесь, в армии, и мне нечего было делать, поэтому я кое-что приготовила со служанками. Это всего лишь небольшие закуски. Если вам это кажется интересным, пожалуйста, не стесняйтесь».

Это приглашение было именно тем, чего ожидали обжоры. Когда они услышали ее слова, их лица озарились восторгом. Они рассчитывали на встречу в палатке командира почти целый день. Во второй половине дня все, что у них было, - это просто фасоль. Сейчас они были ужасно голодны. Если бы не статус и пол Чу Лянь, они бы, вероятно, вырвали ее еду, так она пахла, а не пытались быть вежливыми.

Сима Хуэй отдала приветственный салют кулаками Чу Лянь. Мужской жест не казался неуместным с ее военным снаряжением. Вместо этого она казалась еще более лихой и смелой.

«Уважаемая Леди Цзиньи, меня зовут Сима Хуэй. Я побеспокою вас сегодня.»

Сима Хуэй была на половину головы выше Чу Лянь. У нее были длинные ноги, узкая талия и героическая аура. Ее глаза были слегка направлены вверх по углам, придавая ее острым чертам намек на красоту. Чу Лянь встретила ее глаза и увидела решительность в ее взгляде, поэтому она ответила с хорошими намерениями.

Как она и ожидала, Сима Хуэй не была такой женщиной, которая была бы узколобой или склонной к социальным соглашениям.

Хэ Чанди с самого начала не смотрел на Симу Хуэй, хотя было непонятно, просто ли он представлял свое лучшее поведение перед Чу Лянь или пытался избежать подозрений. Его взгляд время от времени останавливался на крошечном лице Чу Лянь.

Когда он увидел, что ее миндалевидные глаза с восхищением смотрят на Симу Хуэй, он почувствовал внезапную волну неудовлетворенности внутри.

Хех! Эта злая женщина никогда не смотрела на него с таким поклонением. Как же так? Может быть, его нельзя было сравнить с Симой Хуэй в ее глазах?

Руки Санланга сжались в кулаки, и его неприязнь к Симе Хуэй выросла еще больше.

Капитан Го высунул голову из палатки и приказал соседним охранникам принести еще несколько столов. Их было шесть, а крошечного бокового стола, стоящего в палатке было недостаточно, чтобы разместить их всех.

Охранники работали быстро и собрали четыре стола всего за пятнадцать минут.

Все они были частью армии, а Сима Хуэй была генералом. Чу Лянь была замужней женщиной с мужем прямо рядом с ней, поэтому они сидели без всякой сдержанности.

Лицу с самым высоким статусом, Симе Хуэй, было дано право первой выбрать свое место. Тем не менее, она покачала головой и улыбнулась, прежде чем позволить Чу Лянь сначала найти место себе. После этого, прежде чем остальные могли что-то сказать, она села рядом с Чу Лянь.

Чу Лянь восхищалась тем, насколько откровенна и бесхитростна Сима Хуэй, поэтому у нее не было проблем с тем, чтобы сесть рядом с ней.

Около полуметра от стороны Чу Лянь Вэньцин и Вэньлан все еще жарили кусочки говядины и баранины. Она отвернулась и отдала им несколько приказов. Когда она повернулась назад, она увидела безжизненного Хэ Чанди, который отталкивал Сяо Хунъю от ее места и сел на оставшееся сиденье рядом с ней.

Сяо Хунъю не мог победить Хэ Санланга, поэтому он мог только признать поражение и вместо этого сесть рядом с ним.

Капитан Го и Чжан Май были старыми друзьями, поэтому они выбрали место без всякой суеты.

На самом деле, Сяо Хунъю не имел никаких других намерений. Он просто хотел посидеть ближе к мангалу, где готовили удивительную еду, чтобы иметь возможность больше съесть.

Это была всего лишь небольшая крошечная просьба, но брат Хэ отказался ее исполнить. Какой хороший названый брат!

Чу Лянь взяла две тарелки с жареными говяжьими кусочками у Вэньлан и поместила их в центр комбинированного стола. Она указала на тарелку с более светлыми ломтиками и объяснила: «Это теппаньяки из говядины. Те, что в этой тарелке просто жареные, а те, что в другой тарелке – пряные. Если вы никогда не ели пряную пищу раньше, будьте осторожны, когда едите их. Возьмите небольшой кусочек, чтобы не задохнуться от пряности».

Капитан Го и остальные не собирались стоять и ждать, когда их пригласят ужинать, особенно Сяо Хунъю. Он уже ел в поместье Хэ, поэтому он знал, что слуги заслуженной леди Цзиньи приготовили очень вкусную еду. Если бы не присутствие Симы Хуэй, он, вероятно, украл бы одну из тарелок для себя и убежал.

Прямо сразу после того, как Чу Лянь закончила говорить, мужчины перед ней уже проглотили пищу. Кусочки говядины были тонкими и хорошо выдержанными. Специальная приправа дополняла естественный вкус говядины, вызывая слезы на глазах мужчин, которые ели бобовую пасту в течение месяца.

Чав чав чав... Это была правильная человеческая пища! Эта бобовая паста, которую они ели, пригодна только для кормления свиней!

Убогое зрелище трех мужчин, которые ели, не смутило Хэ Чанди. Он сидел прямо за столом, не касаясь своих палочек для еды. Его глаза, казалось, были зафиксированы на столе, но он смотрел на Чу Лянь уголком глаз.

Сима Хуэй впервые увидела капитана Го и остальных в таком азарте. Она была ошеломлена и могла только продолжать глупо смотреть в течение некоторого времени. Только когда Чу Лянь заговорила с ней, она наконец опомнилась.

Чу Лянь уже привыкла к тому, как реагировали люди на ее еду, вроде капитана Го и остальных, после открытия ресторана Гуйлинь.

Она оставалась спокойной, как будто это было совершенно нормально, когда кто-то пожирал пищу, как Сяо Хунъю и другие. Сима Хуэй начала задаваться вопросом, была ли она той, кто был ненормален, чтобы не реагировать так.

Чу Лянь любезно напомнила ей: «Генерал Сима, пожалуйста, попробуйте. Они едят очень быстро».

Только тогда Сима Хуй подняла палочки для еды и потянулась к тарелке. К сожалению, она была слишком поздно: последний кусочек пряной говядины был быстро взят Сяо Хунъю.

Сима Хуэй:......

Чу Лянь:......

Сяо Хунъю не заметил, что его вообще судят. Он все еще был погружен во вкус еды!

Мм, пряные, казалось, имели больше вкуса и были даже лучше, чем обычные кусочки говядины.

Чу Лянь была слишком ленива, чтобы говорить с обжорой вроде Сяо Хунъю. Она взглянула на занятую Вэньцин, которая быстро перешла к маленькой тарелке Чу Лянь. На маленьком блюде были два свежих ломтика жареной говядины.

Она поставила блюдо перед Симой Хуэй и улыбнулась: «Генерал Сима, пожалуйста, попробуйте это».

Даже у такого толстокожего парня, как Сяо Хунъю, все еще не хватало смелости, чтобы украсть блюдо Симы Хуэй. Он мог только жевать свои палочки с жалким взглядом на лице.

Сима Хуэй использовала свои палочки для еды, чтобы взять кусочек говядины и понюхала ее сначала, прежде чем положить себе в рот.

Она дважды пожевала, а затем ее глаза внезапно засветились. После этого ритм работы ее челюстей становился быстрее и быстрее...

Хотя она была воспитана на лучших деликатесах, которые можно было купить за деньги, и она ела много хорошей пищи в Шаньдуне, маленькие кусочки говядины Чу Лянь завоевали ее вкусовые рецепторы за считанные секунды.

Чу Лянь улыбнулась, увидев реакцию Симы Хуэй. Казалось, что теппаньяки пришлись ей по вкусу.

Вэньлан подала всем еще одну миску супа из требухи ягненка.

Чу Лянь подняла чашу двумя руками и стала медленно потягивать его. Поскольку суп был горячим, ее щеки покраснели. Она сказала: «Это не что-то необычное, суп сварен из ягненка. Его хорошо кушать для поддержания вашего тела.»

Копыта коров, овец и свиней не считались хорошими ингредиентами в Великой Династии Ву. Их рассматривали как побочные продукты убоя скота. Только те семьи, которые были действительно бедны и не могли позволить себе другие ингредиенты, стали бы их есть.

Все пили суп с удовольствием. Узнав правду от Чу Лянь, их глаза почти выскочили из орбит.

Капитан Го был в полном недоумении. Он посмотрел на свою пустую миску и снова посмотрел на дымящийся горшок с супом, кипящим на жаровне. «Это действительно сделано из ягненка?»

Чу Лянь моргнула: «Разве вы не едите его сами?»

Как только капитан Го подтвердил слова Чу Лянь, он дернул ногой, и весь его вид, казалось, поник. Он выглядел довольно подавленным.

Чу Лянь нашла это странным и не понимала, почему у капитана Го была такая тяжелая реакция. Она положила чашу в руки: «Брат Го, пожалуйста, не волнуйтесь. Хотя этот суп сделан из ягненка, Вэньцин и Вэньлан уже тщательно его очистили. Вы не заболееие, если будете есть его.»

Люди Великой династии Ву не смели есть кишечник, потому что некоторые люди заболевали после еды. Когда известие переходило из уст в уста, стало так, что никто больше не осмеливался есть кишечник.

Это правда, что заразиться какими-либо бактериями или вирусом было легко, употребляя нечистые животные органы. Однако, когда органы тщательно промыты, проблем не возникнет.

Хэ Чанди выпил глоток супа. По какой-то причине, хотя он был абсолютно голоден, когда он видел, как Чу Лянь игнорировала его, он просто не мог набраться аппетита.

Чжан Май покачал головой. Он был тем, кто больше всего понимал капитана Го. «Заслуженная леди, это не то, что вы думаете. Капитан Го сожалеет, как он выбрасывал все кишки перед этим!»

Приграничная армия забила скот, такой как коров и овец, чтобы сохранить мясо на зиму. Кишечник и органы были немедленно выброшены и захоронены.

Если бы они знали, что эти органы могут быть превращены в такой восхитительный суп, они бы не потратили впустую ни один кишечник коровы. Если бы они сохранили эти органы, у их армии было бы еще несколько дней поставок!

Команда пришла лишь на бесплатную еду: никто не ожидал, что настроение упадет так внезапно.

Капитан Го, Чжан Май и Сяо Хунъю – все погрузились в молчание. Лицо Чанди было холодным с самого начала. Сима Хуэй присоединилась к ним с глубокомысленным видом.

Чу Лянь действительно не ожидала, что простая миска супа из баранины спровоцирует у них такую реакцию. Она онемела. Какая польза сейчас сожалеть? Эти органы давно захоронены. К настоящему времени органы уже должны разложиться естественным образом. Даже если они сожалели об этом, они не могли выкопать органы и съесть их сейчас.

Разве было недостаточно принять к сведению эти знания и применить их в будущем?

В то время как Чу Лянь оставалась спокойной, это не значит, что остальные разделяли ее открытость.

Вэньцин и Вэньлан с тревогой наблюдали за ними. Когда атмосфера в палатке ухудшилась, действия двух сестер стали более осторожными, они продолжали жарить мясо.

Рука Вэньлан дрогнула, случайно сдвинув нагрудник, заставив его повиснуть на краю, после этого он стал съезжать по стальной проволочной сетке, на которой был сбалансирован. После этого он заколебался и упал с проволочной сетки... испустив четкий «дзынь».

Все заволновались, и разом обернулись на звук.

Лица Вэньцин и Вэньлан побледнели, и они изо всех сил постарались слиться со стенами.

Когда шесть пар глаз сосредоточились на объекте, все еще дрожащем и качающемся на полу, сковорода показалась им знакомой.

Хмм... Эта круглая тарелка не казалась котелком с выпуклым днищем... Хотя она была обуглена черным огнем в центре и была покрыта блестящим маслом, стороны, которые не были сожжены, выглядели как блестящий золотой металл.

Все они были офицерами в армии, и все солдаты носили один и тот же стиль брони, кроме генералов. Даже броня Симы Хуэй выглядела примерно так же, за исключением двух нагрудных табличек спереди.

Внезапно, в нескоординированном порыве, все повернулись к броне, висящей на деревянной стойке в палатке, и понимающие взгляды, казалось, образовались одновременно на их лицах.

Чу Лянь сразу поняла, что они обнаружили, что ее сковорода для теппаньяков была на самом деле нагрудной пластиной из доспехов Хэ Санланга. Тем не менее, она уже использовала ее прямо перед ними, поэтому было нехорошо объяснять что-то в этот момент. Так или иначе, все они ели это вместе. Теперь они не могли ругать ее после еды.

Чу Лянь была очень толстокожей. Она действовала так, как будто это ничего не значило.

Хэ Чанди был первым, кто вышел из себя. Он бросил холодный взгляд на поврежденную нагрудную пластину и сжал губы. Со стиснутыми зубами он крикнул: «Чу Лянь! Это твоя работа?!»

После того, как Хэ Санланг крикнул, Чу Лянь чувствовала себя немного виноватой. Она попыталась смягчить ситуацию, улыбнувшись ему.

Остальные увидели, что между парой возникает напряжение, поэтому все немедленно убежали.

Сима Хуэй не ожидала, что у обычно здорового и сдержанного Хэ Санланга были моменты, когда он проявлял свой гнев: она в изумлении уставилась на него.

Сяо Хунъю стоял на улице в холодную и свежую ночь. «Брат Го, брат Чжан, разрешите мне поспать в вашей палатке сегодня вечером! Брат Хэ был слишком пугающим сейчас.»

Оба они полностью проигнорировали просьбу Сяо Хунью и убежали как можно быстрее.

Сима Хуэй с улыбкой стояла на улице. Она действительно не ожидала увидеть, что ХэЧанди так поступит со своей женой.

Когда этот спокойный, умный и холодный Хэ Санланг стоял перед Заслуженной леди Цзиньи, это было так, как будто его божественная аура внезапно была снята, и он становился настоящим, живым человеком с эмоциями, а не жестоким и бессердечным роботом.

Пара, казалось, хорошо ладила. Как может кто-нибудь попасть между ними? Сяоянь действительно была слишком наивной.

Подумав о Сяоянь, Сима Хуэй долго вздыхала. Она оставила Сяоянь некоторые инструкции, прежде чем распустить остальную часть своей группы по палаткам.

Только теперь Хэ Санланг и Чу Лянь остались в палатке. Вэньцин и Вэньлан уже убежали.

Если бы это был обычный день, Чу Лянь определенно была бы упрямой и упорной. Однако, она просто не могла вызвать свою храбрость сегодня. Она бросила взгляд на недостающее пространство перед доспехами и стала про себя молчаливо молиться.

Она только разогрела их отношения, но теперь ее сумасшедший муж пришел и снова сделал все холодным.

Когда она взглянула на то, как Хэ Санланг сидел прямо, не двигаясь, как будто он был статуей, Чу Лянь почувствовала себя крайне неловко.

После долгого молчания, Чу Лянь первая потеряла свое терпение.

«Это была моя ошибка. Я пришлю вам еще один набор доспехов.»

Хэ Чанди посмотрел прямо на свою жену, которая слегка опустила голову. Весь гнев в нем исчез еще сразу же, когда ушли их гости.

Увидев, как она сжалась, как испуганный маленький кролик, выговор, который он собирался сделать, остался в его горле.

Подумав о «снежной лодке», которую она подарила ему сегодня утром, сердце Чанди смягчилось.

Эта женщина думала прежде всего о нем. Она дала ему этот драгоценный план без какой-либо осторожности. Никто не знал ценности этой снежной лодки лучше, чем он.

Ее образ медленно отдалялся от злой женщины из его прежней жизни.

Когда он подумал об этом, замороженное сердце Сан Санланга растаяло, как будто уже наступила весна. Вопрос с броней стал для него несущественным.

Еще раз взглянув на робкую Чу Лянь, он просто не мог сказать ни одного ругательного слова.

К счастью, Хэ Чанди был тем, кто держал свою защиту и свои мысли при себе. Он не хотел делиться своими мыслями. В противном случае, если бы Чу Лянь раскрыла настоящую причину дать ему лодку вместо того, чтобы представить ее самой, он бы в гневе плевался кровью.

Чу Лянь все еще ждал, когда ее сумасшедший муж оругает ее, опустив голову. Кто мог подумать, что она ничего не услышит от Чанди, хотя ее шея уже начала болеть?

Она подняла глаза и бросила быстрый взгляд на Хэ Чанди.

Только теперь она осознала, что он смотрит на нее с таким глубоким взглядом. Эмоции, отражающиеся в его глазах, были слишком странными. Чу Лянь вздрогнула: почему она почувствовала, что он собирается съесть ее в следующий миг...

После того, как его взгляд поймала Чу Лянь, Хэ Чанди отвлекся и неловко кашлянул. После этого он поднял грудину с пола. Под испуганным взглядом Чу Лянь он вытер пластину нагрудника и положил его обратно на жаровню.

Он положил тарелку сырых говяжьих ломтиков, которые не были зажарены на сковороде перед Чу Лянь: «Приготовь это».

Чу Лянь подумала, что она галлюцинирует и ответила с ошеломлением: «А?»

Хэ Чанди изо всех сила старался приспособить свое лицо и сделать его максимально нейтральным, а не крутым.

«Я не ел сейчас. Я все еще голоден.»

Чу Лянь бросила на него сомневающийся взгляд. Она не смотрела на него, когда все ели, поэтому она не знала, говорит ли он правду. Неужели он действительно совсем не ел?

Когда Глаза Чанди встретились с ней, Чу Лянь могла только признать поражение и помочь ему приготовить мясо...

Когда Чу Лянь искусно перевернула на металлической пластине ломтики говядины, мясо начало издавать испепеляющие звуки.

Она взяла тарелку приправы и спросила: «Вы едите пряную пищу?»

Хэ Чанди посмотрел на честные руки Чу Лянь, задумавшись. Он, похоже, вообще не слышал вопроса Чу Лянь.

Чу Лянь сделала преувеличенный взгляд своих глаз.

Что происходило с ее сумасшедшим мужем? Это было плохо, что он выгнал всех из палатки. Теперь он сделал из нее личного повара. Однако, когда она спросила его, какой вкус он хотел бы иметь, он фактически отсутствовал.

Чу Лянь продолжала жаловаться в своем сердце и «случайно» дважды поднесла руку, добавив в два раза больше обычного порошка чили.

Хе-хе... Поскольку ты не собираешься отвечать, я дам тебе прочувствовать всю прелесть специи!

Она быстро приготовила кусочки говядины и аккуратно положила их на тарелку. Они выглядели восхитительно и заманчиво.

Чу Лянь лично поставила блюдо перед Хэ Санлангом.

Санланг пристально посмотрел на кусочки говядины, приготовленные на гриле, и наконец почувствовал удовлетворение.

Его жена должна заботиться только о нем и готовить для него одного.

Хотя Хэ Чанди был счастлив внутри, в его выражении не было большого изменения. Чу Лянь села рядом с ним и наблюдала, как он использовал свои деревянные палочки для еды, чтобы положить кусочек мяса в рот.

В следующую секунду тело Чанди застыло на мгновение, прежде чем вернуться в норму.

Хэ Санланг ел очень элегантно. Несмотря на то, что он быстро двигал свои палочки для еды, на его движения все еще было радостно смотреть.

Когда Чу Лянь наблюдала, как он ест кусок за куском, пока все мясо на тарелке не исчезнет, ее глаза расширялись от шока.

Что происходт? Неужели Хэ Чанди родился в провинции Сычуань в своей предыдущей жизни? Как он так хорошо ел пряную пищу?

Она была той, кто жарил это мясо, и она привезла из столицы порошок чили. Она очень хорошо знала, насколько оно было острым.

Чу Лянь считалась той, кто умел распоряжаться специями. Порошок чили, который она изготовила, был уже достаточно пряным, когда она использовала его в количестве ногтя. Когда она готовила мясо для Хэ Чанди, она использовала в два-три раза больше обычного!

Его лицо даже не изменилось, когда он ел это мясо, как будто ничего необычного не произошло.

Если бы не отсутствие пряной приправы, как этот порошок чили в Великой Династии Ву, Чу Лянь, возможно, подозревала бы, что он предпочитает есть только пряную пищу.

Однако Чу Лянь очень быстро узнала, что она ошибалась.

Чу Лянь с изумлением уставилась на Хэ Санланга: «Разве это не пряно?»

Тонкие губы Чанди слегка опухли. Он лизнул их и продолжил притворяться спокойным: «Все в порядке».

Глаза Чу Лянь сосредоточились на его лице, ее глаза в форме миндаля, казалось бы, пытались различить, правду ли он говорил.

Ее взгляд скользнул к его шее. Кожа Чанди была прекрасной, и одежда, которую он носил сейчас, была темного цвета, делая цвет кожи на шее еще более выразительным.

Его первоначально бледная кожа теперь полностью покраснела. На его шее был тонкий слой пота, свидетельствующий о том, что Хэ Чанди, вероятно, не говорил правду.

Чу Лянь была немного озадачена, прежде чем перевести взгляд на скромный темно-зеленый воротник на его шее.

Выглядывающий воротник был от нижнего белья, которое он носил внутри. Хотя это была всего лишь крошечная лента воротника, Чу Лянь удалось мгновенно распознать нижнюю рубашку.

Это была определенно нижняя рубашка, которую вышилала Ли Юэ, и которую Вэньцин случайно упаковала для него...

Темно-зеленый был непритязательный цвет, поэтому он не должен быть заметным, когда он носится внутри.

Однако, так как Ли Юэ впервые делала вышивку, она не очень хорошо разбиралась в соответствующем цвете нити. Хотя это была темная рубашка, и она намеревалась сделать несколько узоров на воротнике, ей следовало подобрать что-то ближе к цвету рубашки. Тем не менее, Ли Юэ выбрала блестящую нить цвета осенних листьев, что делало кривую вышивку на воротнике особенно очевидной.

Это было очень привлекательно.

Чу Лянь впала в оцепенение и слишком долго смотрела на вышивку, в результате чего Хэ Санланг заметил, что что-то не так. Он посмотрел вниз и понял, что он все еще носит майку, которую его жена вышила для него. Его уши мгновенно покраснели.

Атмосфера в палатке медленно становилась немного странной.

Когда Чу Лянь наконец опомнилась, ее лицо сморщилось и стало странным. Она знала, что Хэ Чанди, вероятно, предположил, что эта майка была ее ручной работой.

Теперь она оказалась в ловушке дилеммы. Должна ли она сказать ему правду или нет?

Когда-то она подумала о припадках безумия, к которым, по-видимому, Чанди казался склонным время от времени, поэтому она решила сохранить молчание по этому поводу ради собственной безопасности... Если бы правда когда-либо была обнаружена, она могла честно сказать, что никогда не претендовала на участие в создании этой майки.

Однако Чу Лянь все еще чувствовала себя немного виноватой. Она повернулась и налила ему чашку теплой воды, любезно объяснив: «Вкус говядины немного силен. Почему у вас нет теплой воды, чтобы прополоскать рот?»

Санланг дважды кашлянул, чтобы скрыть свою борьбу, а затем кивнул. Когда он взял чашку, он сразу же выпил ее одним глотком...

Чу Лянь втайне смотрела сбоку. Увидев, как он быстро выпил воду, она знала, что она догадалась правильно.

Она вспомнила, как он ел, и почувствовала себя немного тронутой. Если бы они поменялись местами, и эти чрезвычайно пряные кусочки говядины пришлось бы кушать ей, она, вероятно, не смогла бы скушать ни одного.

Они были как любящая пара. Муж съел бы стряпню своей жены без жалоб, независимо от того, что она приготовила, потому что она была его женой. Желая сделать ее счастливой, он будет притворяться, что ему нравится эта пища и он скушает все без остатка.

Чу Лянь понял, что у Чанди была привычка никогда не тратить ни грамма еды.

Он был таким же даже во дворе Сунтао и тем более, когда ел эту страшную пасту.

Хотя Личность Хэ Санланга иногда была слишком отчужденной, и время от времени у него были случайные периоды безумия, ее сердце сразу смягчилось. Она решила относиться к нему немного лучше. Она обещала себе никогда больше не дразнить его таким образом и всегда готовить для него вкусную еду.

Как только Сан Санланг почувствовал жжение во рту, он отхлебнул глоток супа из требухи ягненка. Он сжал губы в нерешительности, прежде чем, наконец, набрался смелости сказать: «Чу Лянь, большое спасибо вам за вашу помощь».

Чу Лянь удивленно моргнула, и уголки ее губ приподнялись: «Это было всего лишь небольшое предложение. Хорошо, если оно станет полезным для вас.»

Она произнесла это так небрежно, что Хэ Санланг не знал, что еще сказать.

Глубины его глаз были такими же бесстрашными, как ночное небо, усеянное светом далеких звезд, когда мысли пробегали по его разуму. Хэ Чандди, наконец, отпустил невидимые цепи, связывающие его разум с прошлой жизнью.

Хотя многие вещи были схожими, в этой жизни было столько изменений. Все, казалось, было по-другому. Как он мог быть уверен, что Чу Лянь перед ним была той же Чу Лянь из его прошлой жизни?

Помимо совместного использования одного и того же лица, их личности были совершенно разными!

Он больше не хотел убегать от реальности. Несмотря на то, как он хотел возразить против этого, из глубины души раздался голос и напомнил ему, что он все же влюбился в Чу Лянь, стоящую прямо перед ним.

Это была неизбежная истина, которую он не хотел признавать.

Чу Лянь описала, как она изобрела снежную лодку так, как будто это была обычная повседневная вещь, и это было так же просто для нее, как пить и есть. Однако это не то, что думал Хэ Санланг.

После того, как он так сильно пострадал и окунулся в неистребимый лед, Хэ Чанди подумал, что никогда больше не будет испытывать чувства к какой-либо женщине. Кто мог ожидать, что его сердце полюбит величайшего заклятого врага?

Ему повезло, что его личность была достаточно сильной, чтобы противостоять этому повороту событий, или он мог бы сойти с ума по-настоящему.

В палатке была такая тишина, которая заставила Чу Лянь почувствовать, что годы прошли, а не просто минуты. Она поправила юбку и задалась вопросом, стоит ли ей попытаться уйти. Только тогда она внезапно услышала низкий голос Хэ Чанди. «Чу Лянь, давай будем хорошо ладить с этого момента».

Хэ Чанди израсходовал все мужество в своем теле, чтобы сказать эти слова. Однако после разговора он обнаружил, что только нервничал. Его взгляд подсознательно направился на лицо Чу Лянь.

Не было хорошего способа описать, как выглядело лицо Чу Лянь. Ближайшее приближение было «как будто она вмешалась в собачью драку».

Вздох... Этот сумасшедший Хэ Санланг... Когда она не пыталась ладить с ним?

Она сосредоточилась на приготовлении хорошей пищи, чтобы повысить уровень жизни, уважала старших и даже серьезно начала бизнес, чтобы заработать деньги. Она прекрасно жила!

Она не из тех, кто подвергнут приступам безумия со своей брачной ночи!

Чу Лянь боролась с желанием улыбаться от подавляющего гнева. Разве ему не повезло, что именно она была Третьей Молодой Мадам? Если бы он сказал это любой другой благородной даме, разве она не закатила бы истерику на месте от разочарования?

Когда Чанди заметил насмешливое выражение на лице Чу Лянь, его тело застыло, и его губы сжались в тонкую линию, а его лицо стало очень холодным. Руки, спрятанные под рукавами, медленно сжались в кулаки.

Он хотел говорить, но он обнаружил, что не может сказать ни слова, когда сталкивается лицом к лицу с Чу Лянь.

Чу Лянь наклонила голову в сторону и начала изучать высокого Хэ Санланга Ярмарку, который все равно возвышался над ней на половину головы, даже сидя.

В этот момент прекрасные черты Хэ Санланга были искажены напряженностью. Вокруг него была аура сдержанности, как будто он был собакой, пытающейся подавить чувства отказа от хозяина.

Чу Лянь улыбнулась: «Чанди, что с этим жалким поступком? Я не оставила тебя!»

Текущее лицо Санланга было чрезвычайно забавным. Он широко раскрыл глаза на Чу Лянь. Ее ответ был полностью вне его ожиданий.

Прежде чем он смог собраться с умом, чтобы сформулировать ответ, Чу Лянь продолжила свою тираду: «Разве вы еще не поняли это? Я всегда старалась ладить с вами! В противном случае, почему я должна была приехать в это бедное и пустынное место? Почему бы еще я сидела рядом с вами сейчас? Вы держите меня за дурочку?»

Туман, покрывающий глаза Сан-Санланга, словно мгновенно поднялся.

Позор и чувство вины промелькнуло в его глазах. Чужие слова Чу Лянь были похожи на пощечину ему в лицо. Хотя это ему не навредило, он все еще был расстроен.

Это верно! Разве он не был настроен не ладить с ней?

Хотя он не причинил никакого физического или смертельного вреда организму Чу Лянь, со дня их свадьбы все его действия причиняли ущерб репутации и самоуважению Чу Лянь.

Как весело. Как у него хватило смелости попросить Чу Лянь «хорошо ладить» с ним? Он заслужил каждое слово насмешки над собой.

Санланг прижал губы и раздвинул их, но он просто не мог сказать ни единого звука.

Улыбка на лице Чу Лянь постепенно исчезла. Она посмотрела на это красивое лицо глазами в миндалевидной форме. «Чанди, так трудно сказать, что вам жаль?»

Чу Лянь больше не хотела ждать его извинений. Она резко поднялась, но ее ноги онемели от долгого сидения на коленях. Ее тело отказалось слушать ее команды и покачнулось. Хэ Чанди собирался протянуть руку, чтобы поддержать ее, но Чу Лянь восстановила равновесие и стабилизировалась, прежде чем он смог это сделать.

Протянутая рука Чанди выглядела жалко одинокой и бесполезной.

Чу Лянь наблюдала, как все это происходит, но ее сердце было расстроено.

«Хэ Чанди, уже поздно. Лейтенант Сяо видимо страдает от холодного ветра снаружи. У вас есть миссия, которую нужно выполнить завтра, так что я больше не буду беспокоить вас».

Оставив эти слова, Чу Лянь повернулась и быстро ушла. Хотя ее фигура казалась стройной и слабой, она двигалась быстрее, чем ожидалось. Она уже давно ушла, когда Чанди подумал проводить ее.

Когда Чу Лянь вышла из палатки, холодный северный ветер походил на ее пощечину, мгновенно успокаивая ее бурные эмоции. Чу Лянь глубоко вздохнула, но выражение ее лица не улучшилось.

Палатка заглушила все звуки изнутри, поэтому Сяо Хунъю, Вэньцин и Вэньлан не знали, что обсуждала пара. Однако, судя по выражению лица Чу Лянь, они могли сказать, что пара ссорилась.

Вэньлан быстро поспешила вперед, чтобы обернуть плащ вокруг Чу Лянь. Сяочжу подошел, чтобы поприветствовать ее: «Заслуженная Леди, наш генерал отправил этого подчиненного, чтобы он проводил почетную леди в место, где можно поспать».

Капитан Го собирался отправить Чу Лянь в женский лагерь на ночь в любом случае. Еще лучше, что Сима Хуэй отправила одного из ее самых надежных адъютантов, чтобы лично проводить Чу Лянь.

Чу Лянь улыбнулась Сяочжу. Она не была необоснованным человеком. «Тогда я не буду беспокоить вашего генерала. Я сейчас пойду.»

Несмотря на то, что Сяочжу впервые взаимодействовала с Чу Лянь, она почувствовала, насколько легко общаться с Заслуженной Леди Цзиньи. Ее характер был простым, в отличие от большинства благородных дам в столице.

Сяочжу уже привыкла жить в армии с хозяйкой, поэтому она ненавидела то, как благородные дамы говорили в кругах со скрытыми смыслами. Лучше быть честным и прямым во всем.

Чу Лянь последовала за Сяочжу в палатку Симы Хуэй с Венцин и Вэньлан позади нее.

Когда Хэ Санланг вышел из своей палатки, все, что он поймал - была тонкая спина Чу Лянь, уходящая в шквал снега.

Заметив, что лицо Чанди было очень мрачным, Сяо Хунъю действовал надлежащим образом и сказал: «Брат Хэ, сестра в законе пошла в лагерь генерала Симы. Не волнуйся, брат Го уже обратился с просьбой к генералу Симе, генерал не будет мешать сестре в законе.»

Хэ Чанди не ответил Сяо Хунью. Он просто стоял у входа в палатку и наблюдал, как силуэт Чу Лянь полностью исчезает в темноте снежной ночи. Наконец он обернулся и вернулся в палатку. Однако по какой-то причине, когда он услышал от Сяо Хунъю, что Сима Хуэй послала своего доверенного адъютанта, чтобы сопроводить Чу Лянь, в его сердце было беспокойство.

Сима Хуэй не стала устраивать другую палатку для Чу Лянь. Во-первых, было уже довольно поздно. Во-вторых, даже если бы она устроила еще одну палатку, она была бы не такой удобной, как ее собственная.

Обе они были женщинами, солдаты снаружи тоже были женщинами, поэтому им было гораздо удобнее, чем в лагере правого крыла армии.

Сейчас стояла самая холодная погода, когда-либо имевшаяся на северной границе, когда, если ваши руки не спрятаны – это означало риск возможного обморожения, но в палатке Симы Хуэй было тепло.

Чу Лянь однажды уже посетила ее палатку, но это было тогда, когда хозяйки не было рядом.

На этот раз, когда она зашла за Сяочжу в палатку, Сима Хуэй лично подошла к ней.

Она уже переоделась от военного снаряжения, которое она обычно носила днем. Прямо сейчас она была одета в свободный и удобный светло-розовый набор внутренней одежды. Ее чернильно-черные волосы были распущены и ниспадали на плечи, а два локона обрамляли стороны ее лица, смягчая ее смелые черты и давая им намек на женственный шарм.

Сима Хуэй была настолько высока, что возвышалась над Чу Лянь на половину головы, когда стояла рядом с ней. Она пошла за Чу Лянь и тепло сказала: «Заслуженная леди, пожалуйста, приходите сюда и садитесь. Согрейтесь огнем». После этого она приказала Сяоюй подать чай.

Чу Лянь последовала за Симой Хуэй и села рядом с мангалом. «Генерал Сима, тебе не нужно церемониться со мной. Я не пью Сенча, поэтому Сяочжу не придется заниматься приготовлением чая. Вам не обязательно называть меня Заслуженной Леди, вы можете использовать мое имя.»

Сима Хуэй улыбнулась: «Тогда вам не нужно называть меня генералом Симой, Лянь’эр. Я старше вас на несколько лет, так почему бы вам не назвать меня сестрой Хуэй, как мои кузены?»

Чу Лянь не ожидала, что Сима Хуэй станет настолько фамильярной, но теперь было бы невежливо отказаться от этого. Таким образом, она кивнула: «Тогда я буду обращаться к вам так, сестра Хуэй».

В конце концов, эта палатка была экипирована для генерала. Все в палатке Симы Хуэй было хорошего качества. Несмотря на то, что палатка была не очень большой, мебель внутри была изысканной. В углу палатки была даже маленькая горелка для ладана, дающая слабый водянистый аромат, который успокаивал ум и расслаблял тело.

По сравнению с обычной палаткой Чанди, это было похоже на сравнение между небом и землей.

Однако по какой-то причине, хотя палатка Симы Хуэй была очень уютной, Чу Лянь просто не чувствовал себя так же комфортно, как в простой палатке Хэ Чанди.

Сима Хуэй приказала Сяочжу и еще двум женщинам добавить еще одну кровать рядом с собой. Вэньцин и Вэньлан устлали ее толстыми постельными принадлежностями и флисовым одеялом, и это должно было быть на кровати Чу Лянь на ночь.

У Чу Лянь была привычка спать, особенно в таком холодном месте, как на севере. Вернувшись в поместье Ланьчжоу, она спала до полудня, прежде чем встать.

Однако сегодня утром, когда Чу Лянь услышала какое-то движение от Симы Хуэй рядом с собой, она проснулась.

Сима Хуэй уже стояла за экраном и переодевалась в свой набор серебряных доспехов. Чу Лянь села на кровать, немного застенчиво. Сима Хуэй заметила, как Чу Лянь встала и как была ошеломлена. Любой намек на интеллект, который она видела вчера, исчез.

Мягкие волосы Чу Лянь были слегка взъерошены ото сна, а щеки были красными. Ее юный возраст и небольшой размер тела также давали Симе Хуэй желание обращаться с ней, как с ее настоящим младшим кузеном.

Без ее ведома, тон ее речи теперь нес теплоту, когда она говорила: «Еще рано. Почему бы тебе не поспать, Лянь’эр? Я собираюсь тренировать своих солдат.»

Посидев немного, Чу Лянь уже полностью проснулась, поэтому ей не хотелось возвращаться спать. Она ответила мягким тоном с намеком на сонливость: «Все в порядке, сестра Хуэй. Я сейчас встану.

Сима Хуэй не остановила ее. Однако, так как можно было так редко видеть Чу Лянь такой ошеломленной, она не могла удержаться от желания погладить ее по грязной голове.

Когда Вэньцин и Вэньлан прошли мимо входного экрана, они увидели именно эту сцену. Они как-то почувствовали, что действия генерала Симы казались немного странными...

Раньше Чанди особенно рано вставал в этот день. Когда он вышел из своей палатки, солнце едва коснулось горизонта. Он сделал набор боксерских упражнений на улице и сломал деревянный столб, прежде чем солдат подошел, чтобы сообщить, что генерал Сима не спит и завтракает с Заслуженной Леди в своей палатке.

Он замер на мгновение, прежде чем стиснуть зубы и спросить: «Вы нашли служанок Заслуженной Леди?»

Солдат почувствовал, что воздух вокруг его офицера стал слишком холодным. Он дрожал, когда ответил: «Да, этот подчиненный нашел их...»

Холодный взгляд Чанди сосредоточился на солдате, колени которого начали дрожать, - «Мисс Вэньцин сказала, что капитан должен позаботиться о своем теле. Они будут прислуживать Заслуженной Леди, поэтому капитану не нужно беспокоиться о них.»

«Передавала ли Вэньцин какое-либо сообщение от Заслуженной Леди для меня?»

Уголки рот солдата дрогнули, и он заколебался. В конце концов, он все равно сообщил правду, не смея лгать своему начальнику, «Н-нет...»

«Катись!»

Солдат пошатнулся и споткнулся, когда побежал, почти спотыкаясь. Только когда он уже не мог видеть своего капитана, то вытер свой лоб. Сейчас капитан был слишком пугающим. В сухой зимний день, как этот, он действительно покрылся холодным потом.

Теперь Санланг был очень зол. Он яростно шагал от своей палатки. Наконец он, казалось, что-то задумал и быстро вернулся в свою палатку.

Примерно через пятнадцать минут Лайюй поспешил в палатку за ним.

«Третий Молодой Мастер, есть ли у вас какие-то срочные приказы для этого слуги?»

Хэ Чанди кивнул.

Лайюй сразу сосредоточил 120% своего внимания на своем хозяине и стал ожидать его приказов.

«Ты отдал сахарный тростник, который ты нес вчера Третьей Молодой Мадам?»

Лайюй на мгновение был обескуражен. Разве это то срочное дело, ради которого его позвал Третий Молодой Мастер?

Хотя он был немного разочарован, Лайюй все еще честно ответил. «Еще нет. Этот слуга поспешил сообщить о новостях после встречи с Третьей Молодой Мадам по дороге в город Ляньчжоу вчера, поэтому этот слуга не дал ей сахарный тростник».

Редкий намек радости появился на лице Сан-Санланга. «Принеси сахарный тростник, я сам отнесу его ей».

Лайюй тайно взглянул на своего Третьего Молодого Мастера. Хотя у него были подозрения в сердце, он не осмелился расспросить своего хозяина и сразу согласился.

«Этот слуга пойдёт и принесет его сюда».

Сяо Хунъю сейчас не было в палатке. После того, как Лайюй ушел, Хэ Чанди отчаянно зашагал по своей палатке. Он начал протирать кольцо из зеленого нефрита, которое Чу Лянь дала ему, что был на большом пальце. Казалось, его сердце успокоится, если он это сделает.

Чу Лянь собиралась уехать сегодня. Однако Сима Хуэй убедила ее остаться еще на один день.

С Симой Хуэй в качестве гида, Чу Лянь стало намного удобнее совершить экскурсию по пограничному армейскому лагерю. Она даже могла заглянуть на тренировочные площадки женских солдат.

Чу Лянь не умела ездить верхом, поэтому адъютант Сима Хуэй и Сяочжу выбрали для нее нежную кобылу и помогли ей сесть на спину лошади. После этого Сяочжу села на свою собственную лошадь и помогла вести кобылу Чу Лянь.

Чу Лянь первый раз ехала на лошади верхом, поэтому она была взволнована. Сима Хуэй сопровождала ее своим красивым белоснежным коньком, указывая на достопримечательности в лагере и время от времени объясняя ей детали.

Чу Лянь многому научилась в этой маленькой поездке. Закутанная в меховой плащ, несмотря на сильный ветер, от которого ее щеки краснели, ей совсем не было холодно. Ее настроение оставалось хорошим и возбужденным в течение дня.

Как часто у нее будет шанс показать себя в северном пограничном лагере рядом с генералом-женщиной? Конечно, Чу Лянь собиралась воспользоваться этой возможностью и максимально использовать ее.

Сима Хуэй сняла шляпу из красной лисы с головы и передала ее Чу Лянь: «Лянь’эр, почему бы тебе не надеть это? Это будет теплее, чем капюшон на твоем плаще.»

Чу Лянь посмотрела на улыбающуюся Симу Хуэй. Увидев, что Сяочжу уже передала еще одну шапку Симе Хуэй, она не отказалась от предложения и взяла ее. Она опустила капюшон и надела шапку на голову.

Поскольку они были в армейском лагере, она выбрала простую прическу. У нее не было много аксессуаров на голове, и половина ее волос свободно вилась за спиной, так что ничто не мешало шапке.

Она была одета в красное хлопчатобумажное платье с вышитыми на нем гранатовыми цветами, в сочетании с дополнительным коротким жилетом на ее верхней части. Рукава ее жилета и подол юбки были покрыты слоем белого меха кролика. Она куталась в толстый розовый плащ. Меховая шапка из красного лиса Симы Хуэй оказалась довольно подходящей для нее сегодня.

Большая часть ее черных волос была покрыта шапкой, в которой также было кольцо из круглых белых жемчужин. Было даже несколько нитей жемчуга, висящих по обеим сторонам ее глаз, образуя миниатюрные занавески. Жемчужные нитки качались с каждым шагом лошади под ней, подчеркивая ее прекрасное лицо и раскрасневшиеся щеки и заставляя ее казаться еще более ослепительной.

Сима Хуэй была очень довольна, увидев наряд Чу Лянь, дополненный ее шапкой. Она указала налево: «Лянь’эр, тренировочные площадки правого крыла армии там. Капитан Го, капитан Хэ и другие офицеры именно здесь обычно обучают своих солдат».

Взгляд Чу Лянь последовал примеру Симы Хуэй, и он сразу же встретились с видом Хэ Чанди, который смотрел издалека.

Несмотря на расстояние между ними, и, несмотря на то, что она не могла ясно видеть лицо Чанди на этом расстоянии, она была абсолютно уверена, что Хэ Чанди смотрел на нее, возможно, из-за ее женской интуиции.

Чу Лянь вообще не поприветствовала его. Вместо этого она последовала за Симой Хуэй по тропинке вокруг границ мужского лагеря, осматривая другие достопримечательности.

Хэ Санланг был хорош в боевых искусствах, и его пять чувств были гораздо более развиты, чем у большинства людей. Кроме того, наряд Чу Лянь сегодня был довольно привлекательным. Трудно было не заметить ее.

Большинство людей в армии были одеты в серые доспехи. Женщины-солдаты Симы Хуэй были одеты тоже в подобные костюмы. Чу Лянь не могла не выделяться в красной одежде!

Не только это, Хэ Санланг наблюдал с самого начала, как Сима Хуэй сняла свою шапку для Чу Лянь!

Сима Хуэй была одета в серебряную броню с ярко-красным плащом, развевающимся позади нее. У нее была высокая фигура и героический вид. Ее талия и спина были прямыми, и у нее была копье с красным наконечником, привязанное к спине. У нее даже был красивый белый конь. Когда она ехала рядом с Чу Лянь, если бы никто не смотрел вблизи, они вообще не выглядели бы как две женщины. Вместо этого они выглядели бы как молодая пара, глубоко влюбленная...

Особенно, когда Сима Хуэй сняла шляпу и отдала ее Чу Лянь. Хэ Чанди стал сходить с ума!

Сима Хуэй мгновенно заняла первое место в списке людей, которых он ненавидел.

Его глаза были похожи на кинжалы, когда он сосредоточился на Чу Лянь, борясь со своим желанием немедленно броситься туда. Однако эта злая женщина сделала вид, будто не видела его и ушла!

Таким образом, подчиненные капитана Хэ страдали сегодня от адских мук.

После окончания обучения все солдаты хватались за свои больные поясницы и ноги и плакали, зовя маму.

Разве уже не было настолько плохо, что у них не было достаточно еды в течение нескольких дней? Почему они все еще подвергались пыткам такой подготовки? Разве они оскорбили небеса?

Как только он закончил подготовку своих войск, Хэ Чанди взял Лайюй с собой и направился к палатке Симы Хуэй.

Но сначала он отправился в свою палатку, чтобы сменить одежду. Когда Сяо Хунъю заметил, как он вытащил из своего деревянного сундука серого цвета внутреннюю одежду, он с любопытством ярко улыбнулся. «Брат Хэ, ты, наконец, перестаешь носить ту темно-зеленую тунику? Хе-хе, я даже сделал ставку с Братом Чжаном, чтобы увидеть, когда ты собираешься ее сменить! Похоже, это моя победа!»

В конце концов Сяо Хунъю схлопотал по почкам. Конечно, он не посмел вернуть удар.

Чу Лянь и Сима Хуэй ели закуски в своей палатке. Сяочжу поставила на стол тарелку красиво нарезанного сахарного тростника.

Плохая погода, суровый климат и география земли означали, что северная граница не подходит для посадки зерен. Даже если они попытались посадить что-то, урожай был бы мрачным. Вот почему отвратительная китайская оливковая каша была так драгоценна для людей, проживающих здесь.

Поскольку зерновые культуры не могли выжить на северной границе, фруктовые деревья были просто мечтой.

Еще была и зима. Даже в столице типы фруктов, доступных в середине зимы, были всего лишь замороженными грушами или мандаринами.

Даже Чу Лянь, которая, казалось, приготовила для себя всю кладовку, не привезла с собой никаких свежих фруктов. Когда она жаждала каких-то фруктов, самое большее, что она могла сделать, - это есть засахаренные кумкваты.

Таким образом, когда Сима Хуэй подала этот сочный и сладкий сахарный тростник, она была поражена роскошным удовольствием.

Чу Лянь прекрасно знала, что сейчас едят солдаты в лагере.

Когда Сяоюй увидела, как Заслуженная леди Цзиньи смотрела на белое фарфоровое блюдо, полное сахарного тростника, она улыбнулась и объяснила: «Генерал привезла их из Су Сити. Поскольку погода не очень хорошая, немного сахарного тростника было испорчено морозом. Здесь единственное, что осталось у нас.

Когда Чу Лянь услышала это, ей больше не хотелось есть. Она подтолкнула блюдо к Симе Хуэй. «Было непросто сохранять этот сахарный тростник так долго. Сестра Хуэй, вы должны кушать его вместо меня.»

Сима Хуэй мягко улыбнулась и сказала: «Мне не нравится есть сладкие вещи. Лянь’эр, съешь это. Единственная причина, по которой у меня они есть, это то, что в Су Сити был обильный урожай сахарного тростника. Я купила их, проходя мимо с моими подчиненными. Если ты чувствуешь себя обязанной, тогда можешь сделать соленые закуски для меня».

У Чу Лянь действительно была тяга к сладкому, как видно из того, как она всегда пила медовую воду без каких-либо намеков на усталость.

Поскольку Сима Хуэй уже объяснила свои причины, было бы невежливо отказаться. Губы Чу Лянь скривились в улыбке, и она сказала: «Поскольку сестра Хуэй уже предложила его мне, я не буду церемониться».

Чу Лянь использовала зубочистки рядом с блюдом, чтобы взять кусочек и положила его в рот. Сахарный тростник хорошо сохранился, и он все еще был очень сочным. Она тщательно пережевывала его, вылавливая сладкий сок и наполняя рот его неповторимым вкусом. Этот вкус полностью отличался от употребления засахаренных кумкватов.

Чу Лянь быстро съела пять кусочков. Хотя ее действия были не такими элегантными, как у благородных женщин, то, как она ела, заставляло кого-то смотреть, как она тоже голодает! Когда Сима Хуэй увидела, как счастливо она ела, она взяла кусок сахарного тростника и тоже съела его, хотя обычно ей не нравились сладкие вещи.

Таким образом, сцена, которую увидел Хэ Чанди, когда он вошел в палатку, была его дорогая жена, сидевшая за столом и счастливо грызшая сахарный тростник!

Конечно, сцена не была полной без Симы Хуэй, с теплым и нежным взглядом глядящей на Чу Лянь.

На столе была маленькая тарелка, куда Чу Лянь выплюнула остатки сахарного тростника после их пережевывания. Количество месива было похоже на шип в глазах Чанди.

Теперь мешок сахарного тростника, который он нес на спине, стало трудно отдать.

Когда Лайюй последовал за своим молодым мастером в палатку и был встречен той же сценой, он был напуган и полон сожаления.

Почему третья молодая мадам имела сахарный тростник в палатке генерала Симы? Если бы он принес вместо этого немного фруктов! Почему он должен был принести именно сахарный тростник?!

Хэ Санланг пришел довольно резко. Он вошел, не дожидаясь охраны снаружи. Только после того, как он зашел, вошла женщина-охранник, чтобы сообщить о своем провале, все время дрожа. Сима Хуэй махнула рукой и отправила охранника без какого-либо наказания.

Щеки Чу Лянь слегка подтянулись, так как она не закончила пережевывать кусок сахарного тростника во рту.

При виде Хэ Чанди она моргнула и уставилась на него. Пища в ее рту заглушала ее слова, и то, что вышло, звучало так: «Хэ Цзанди, почему ты здесь?»

Санланг повернулся и бросил сумку в руки Лайюй, а затем снова повернулся к Чу Лянь. Скорее грубо говоря, он сказал: «Что? Разве я не могу взглянуть на свою жену?»

Чу Лянь нахмурилась и выплюнула кусочки сахарного тростника изо рта. Она была очень раздосадована. Что случилось с ее сумасшедшим мужем?

Глаза Чанди сдвинулись к столу не слишком далеко от него. Он заметил, что там было несколько видов прекрасных кондитерских изделий, и из этих кондитерских изделий он понял, что раньше не ел их. Ему даже не нужно было думать, что они определенно были сделаны Чу Лянь или одной из ее служанок. Как у ее мужа, даже у него не было возможности попробовать никакие из них, - и все же Чу Лянь достала их сейчас, чтобы предложить Симе Хуэй!

Когда гнев внутри него стал расти, выражение его лица стало еще холоднее. Хэ Чанди подавил разочарование в своем сердце и сказал: «Поскольку вы кушаете и хорошо пьете, я сейчас уйду!»

Хэ Санланг ушел так же поспешно, как и пришел. Прежде чем Чу Лянь могла даже сказать слово, он уже выскочил из палатки и ушел...

Короткий обмен между парами оставил Симу Хуэй в шоке. Угол ее губ потянулся вниз с сочувствием, когда она повернулась к Чу Лянь и сказала: «Лянь’эр, эм, тебе нужно пойти за ним?»

Чу Лянь закатила глаза. С чего бы она должна его преследовать? Неужели Сима Хуэй каким-то образом сыграла свою роль? Почему она, как женщина, должна гоняться за своим глупым мужем?

«Нет необходимости. Он всегда был таким.»

Лайюй все еще был в палатке. Когда он услышал ответ своей молодой мадам, угол его рта дернулся. Он не хотел, чтобы усилия его хозяина пошли впустую, поэтому он намеренно позволил одной стороне мешка скользить, показывая сахарный тростник внутри. Затем он с обеспокоенным лицом повернулся к Третьей молодой мадам и начал говорить: «Третья Молодая Мадам, это...»

Чу Лянь не была слепой. Лайюй был слишком очевиден в своих действиях, поэтому она определенно увидела, что находится внутри сумки. Ее губы потянулись вниз, и она казалась немного беспомощной, когда она сказала: «Просто иди назад. Я навещу его позже.»

Получив обещание Чу Лянь, Лайюй изобразил глупую, яркую улыбку. Он почтительно поклонился ей, а затем повернулся и ушел.

В сумерках Чу Лянь привела Вэньцин и Вэньлан с собой в палатку Хэ Чанди, не забывая также принести небольшую коробку конфет.

Однако, когда Чу Лянь добралась до палатки, ее предупредил один из охранников, что капитан Хэ уже покинул лагерь с некоторыми из его людей. Он не дал знать, когда вернется.

Чу Лянь была поражена. Пока она собиралась пойти искать кого-то знакомого, чтобы спросить о причине ухода Чанди, мимо прошел капитан Го. Он отвел ее в палатку Хэ Чанди.

«Сестра-в-законе, Цзисян покинул лагерь во второй половине дня». Капитан Го повернулся к деревянному сундуку рядом с кроватью и достал сумку, передав ее Чу Лянь. «Это то, что Цзисян попросил меня передать вам. Почему бы вам не открыть ее и не посмотреть, что внутри?»

Чу Лянь взяла сумку и положила ее на стол. Она быстро развязала узел и увидела, что в ней содержится несколько предметов.

Капитан Го бросил взгляд на сумку, а затем замер на мгновение. Затем он взглянул на Вэньцин и Вэньлан, которые стояли за Чу Лянь и тихо на цыпочках вышел из палатки.

Внутри сумки был сахарный тростник, который Хэ Чанди не смог ей дать, а также толстая стопка писем.

Чу Лянь опустилась на колени возле стола и отодвинула сахарный тростник.

Сегодня было написано самое верхнее письмо под сахарным тростником.

На конверте были слова «Моей дорогой жене, Чу Лянь», а также дата.

Чу Лянь подняла конверт и молча смотрела на него, прежде чем разорвать. Внутри был только один лист бумаги. Письмо было написано жирной кисточкой с регулярными мазками, даже штрихами. Это было не очень долго, но Чу Лянь искренне прочитала каждое слово.

Хотя она могла прочитать содержимое всего за несколько секунд, Чу Лянь провела семь минут, читая его. Закончив читать письмо, она аккуратно сложила бумагу и положила ее обратно в конверт, прежде чем приступить к следующему письму.

В сумерки до наступления темноты Чу Лянь продолжила читать, пока не закончила последнее письмо.

Это письмо показалось особенно большим, и на конверте ничего не было написано. Однако стороны уже казались изношенными. Было ясно, что Хэ Санланг регулярно проводил с ним свое время, что сделало его таким выветренным.

Чу Лянь осторожно открыла его. Когда она увидела, что внутри, ее миндалевидные глаза расширились.

Это письма, которые она написала Хэ Чанди! Нет, подождите, их нельзя считать буквами. Она боялась разоблачить свое происхождение через свой почерк, поэтому она отправляла ему рисунки.

Чу Лянь вытащила пучок рисунков внутри, но обнаружила, что края, казалось, слегка обуглены. Ее брови содрогнулись. В конце концов, она осторожно смела бумаги в конверт.

Она посмотрела на стол, покрытый письмами, и в ее сердце появилось странное чувство.

Эти письма были составлены в соответствии с датами, которые были на них написаны. То, что было наверху, было самым последним, написанным Хэ Санлангом, а то, которое внизу - было стопкой рисунков, которые она сначала послала ему.

Он начал с письма в месяц, а затем увеличил до двух. К тому времени, когда наступил ноябрь, Хэ Чанди уже писал одно письмо каждые три дня. Адрес в письме всегда был «К моей дорогой жене, Чу Лянь».

Дороги были запечатаны метелью в ноябре, поэтому не было возможности отправить почту в течение долгого времени. Эти буквы могли только накапливаться здесь, неотправленные. Тем не менее, он Чанди никогда не прекращал писать. Некоторые из них были всего лишь несколькими простыми предложениями, в то время как другие говорили о том, что произошло в лагере. Когда она прочла их, Чу Лянь могла представить себе, как Хэ Санланг, должно быть, сидел за столом, морщиня брови посреди ночи, сконцентрировавшись по-своему, написав ей.

В сегодняшнем письме он сообщил ей, что ему придется покинуть лагерь на какое-то время. Детали этой миссии были военной тайной, поэтому он не мог сказать ей ничего больше. Однако, учитывая то, как она отправила снежную лодку в лагерь на днях, она мгновенно смогла догадаться, что сделал Чанди.

Скорее всего, он отправился в Су Сити на озере Цяньшань, чтобы собрать зерно с помощью лодки!

Письмо Чанди специально попросило ее остаться в северном пограничном лагере. Поскольку он больше не был в Ляньчжоу, и он взял с собой Мо Ченгги и других солдат, ей было небезопасно возвращаться в поместье Хэ. Он уже сообщил об этой ситуации великому генералу Цяню и получил разрешение на то, чтобы Чу Лянь осталась в женском лагере, пока он не вернулся.

Что касается горного цветка на горе А-Минь, тумана снежной горы, он уже отправил кого-то для расследования, поэтому ей не придется об этом беспокоиться.

Чу Лянь вдруг поняла, что Хэ Санланг был довольно надежным, когда у него не было ни одного из его приступов безумия.

Она глубоко вздохнула и убрала письма, аккуратно вернув их в сумку.

После этого она сказала Вэньлан взять с собой сахарный тростник. Как только она закончила, Чу Лянь окончательно покинула палатку Чанди и вернулась в женский лагерь Симы Хуэй.

После того, как генерал Цянь возложил на Хэ Чанди эту большую ответственность, он взял из лагеря своих доверенных подчиненных и своих присяжных братьев из правого крыла. Вместе с лодкой они отправились в ближайший город от Ляньчжоу – Су.

В темноте ночи, несмотря на падающий снег и воющий ветер, в сердце Чанди горел огонь.

Трагедия северных пограничных войск не повторится снова! Не только это, они могут даже получить шанс победить тухунов. Если они смогут как-то выжить этой зимой и накопить достаточно зерна, тухуны больше не будут угрожать северной границе!

Сердце Чанди горело от страсти. Когда его мысли обратились к Чу Лянь, которая ждала его в лагере, в нем крепилась уверенность и чувство неотложности.

Высясь на стенах города Су, свет факелов и жаровни осветил абсолютную темноту ночи. Элитные солдаты стояли на страже, придавая древнему берегу озера грозный вид.

Высокий и стройный мужчина стоял на самой высокой точке башни города, лицом к суровым зимним ветрам.

Человек был одет в темный цветной придворный костюм, выложенный мехом леопарда на воротнике, его плащ вздымался на ветру. На его голове сидела нефритовая корона. Мерцающие факельные огни городских стен светили ему в спину, сохраняя его черты окутанными тьмой.

Он внезапно закашлялся, заставив человека позади него спросить в беспокойстве: «Мастер, почему бы нам не вернуться? Здесь слишком сильный ветер. Вы себя плохо чувствуете вот уже последние два дня.»

Сяо Боцзянь посмотрел на темное пространство озера Цяньшань, его глаза затуманились мыслью.

«У тебя были какие-то новости?» Из-за холода его голос был хриплым.

У Первого не было другого выбора, кроме как сопровождать своего хозяина на этой башне ворот, страдая от порывов зимнего ветра.

«Мастер, я только что получил известие о том, что Заслуженная леди Цзиньи в совершенной безопасности. Ей было больно только в лодыжке. Потребовалось некоторое время, чтобы новости отправились сюда, поэтому она, скорее всего, выздоровела. Теперь она должна быть в городе Ляньчжоу.»

Холодные и зловещие черты Сяо Боцзяна, наконец, немного смягчились. Однако его лицо оставалось мрачным. Хотя у него было прекрасное лицо, это лицо могло внушить страх любому.

«Передай мой приказ. Независимо от того, в какой ситуации находятся северные пограничные войска, Лянь’эр должна быть в безопасности.»

У Первого было тревожное лицо, и его губы приоткрылись в желании начать говорить. Однако, в конце концов, он проглотил свое возражение и ответил: «Да, Мастер».

Сяо Боцзянь прикрыл свой рот одной рукой, и сунул в сумку, которую он носил на ремне, другую. Он нащупал внутри мешочек, а затем вытащил прекрасный счастливый нефритовый амулет, который Чу Лянь «подарила» ему.

Счастливый нефритовый амулет сиял теплым светом под светом факелов вокруг него. Было ясно, что его регулярно держали в руке и носили.

Губы Сяо Боцзяна растянулись в зловещей улыбке. Чанди лучше следить за собой! Чу Лянь будет когда-нибудь его. Любой, кто хотел взять его женщину, должен был сделать это через его труп!

В этот момент ни один из двух противников не знал, что они скоро окажутся лицом к лицу в древнем городе Су...

Когда рассвет наконец взошел, солдаты, стоявшие на городских стенах, заметили группу мужчин и лошадей, путешествующих по замерзшему озеру Цяньшань.

Все они были очень встревожены и быстро разослали разведчиков, чтобы расследовать ситуацию, сообщая происходящее своему начальству.

Полдня спустя, Чанди и его группа были приглашены в лагерь армейской дивизии, которая основала базу в Су-Сити.

Армия состояла из северо-западной армии и двадцати тысяч солдат из армии Хунань.

Командиром этой армии был великий генерал северо-западной армии Юань Чжун. Первоначально он был одним из подчиненных Великого генерала Цяня. Если бы Хэ Чанди использовал эту связь для запроса о помощи, результат, вероятно, был бы благоприятным для северных пограничных войск.

Хэ Санланг прибыл в лагерь Су-Сити прямо в середине приема пищи. Подчиненные, которые присоединились к Хэ Санлангу в этой миссии, заметили, что у северо-западной армии даже есть рис, чтобы поесть, и их глаза почти вырвались из их гнезд от зависти, а их рты заполнились слюнями.

Хотя они завидовали северо-западной армии, пограничные войска все еще были счастливы.

Поскольку северо-западная армия питалась рисом, это означало, что северо-западная армия не испытывала недостатка в запасах. Их просьба должна пройти гораздо более гладко.

Один из офицеров северо-западной армии отвел Хэ Чанди к себе в палатку.

Эта палатка была явно намного более роскошной, чем другие, поэтому, скорее всего, это была палатка командира.

Хэ Чанди, Сяо Хунъю и Чжан Май ждали снаружи палатки. Они предприняли суровое шестидневное путешествие, чтобы добраться до города Су с помощью лодочного судна. Сейчас все они выглядели довольно изможденными. Даже Чжан Май, который обычно больше заботился о том, чтобы поддерживать свой опрятный вид, носил какую-то грязную щетину. На его лице присутствовали даже пятна пепла. Его руки и ноги были покрыты следами грязи.

Через пятнадцать минут, Хэ Чанди и его отряд были расквартированы по палаткам.

Юань Чжун и несколько офицеров северо-западной армии приветствовали Хэ Санланга и остальных.

Как только Чанди вошел в палатку, он последовал протоколу и поклонился великому генералу северо-западной армии Юань Чжуну.

Когда Юань Чжун увидел, что трое мужчин все опустились на одно колено, держа спину прямо, он колебался, прежде чем рассмеяться. Он шагнул вперед и лично помог троим мужчинам подняться.

«Я не ожидал, что великий генерал Цянь отправит сюда таких молодых офицеров! Молодое поколение действительно должно считаться отличным!»

Сяо Боцзян сидел рядом с Юань Чжуном. Его взгляд резко обострился, когда он заметил молодого человека, который был лидером отряда.

Его рука сжалась вокруг чашки, которую он держал. Хэ Чанди! Он пришел сюда!

Так было верно, что врагам всегда суждено было встретиться!

Чувства Чанди были точно отточены, и он сразу понял, что на него налетел холодный взгляд. Он перевел взгляд вверх и увидел Сяо Боцзяна, сидящего над ним: его тонкие губы сжались в ответ.

В одно мгновение первоначально любезная атмосфера в палатке оказалась настолько напряженной, что в воздухе должны были появиться искры.

Юань Чжун первым заметил, что атмосфера кажется неправильной. Он странно взглянул на двух мужчин: «Вы знаете друг друга?»

Два человека ответили одновременно с подобными холодными тонами: «Совсем нет!»

У Юань Чжуна не было выбора, кроме как неловко кашлянуть. Быстро сообразив, он задал вопрос: «Тогда есть ли недовольство между вами?» - он собирался их воспитать.

Если бы Хэ Санланг дал ответ на этот невысказанный вопрос, он, несомненно, сказал бы: «Беспокойство кражи моей жены и разрушение моей семьи».

Таким образом, обсуждение внутри палатки продолжалось со странной атмосферой в воздухе.

Юань Чжун приказал отдохнуть группе Хэ Чанди. Что касается поставок, они согласились собрать их.

Генерал также накормил Хэ Чанди и его отряд. После еды, возможно, из-за некоторых внутренних садистских тенденций, он фактически приказал Сяо Боцзяну сопроводить Хэ Чанди из палатки командира.

Когда они покинули палатку, лица двух мужчин, которые абсолютно ненавидели друг друга, были более холодными, чем замерзшее озеро за стенами города.

Сяо Боцзян холодно объявил: «До свидания!»

У Хэ Чанди не было даже интереса к разговору с ним, поэтому он собирался развернуться и уйти, когда его глаза пронеслись над телом Сяо Боцзяна.

Один предмет сразу привлек его внимание.

На поясе Сяо Боцзяна висел чистый белый кусочек нефрита. Хэ Чанди не мог быть более знаком с резьбой по этому нефриту.

Это был счастливый нефритовый амулет, который бабушка дала Чу Лянь на второй день своего брака на чайной церемонии. Его дед часто носил его, пока он был еще жив.

Почему этот нефритовый амулет свисает с талии Сяо Боцзяна?!

Тьма в глазах Санланга собралась в густой туман. Руки, прижатые к бокам, сжались в кулаки, и его суставы заскрипели, как будто он мог сломать собственные пальцы.

Тем не менее, нить разума все еще оставалась в нем, удерживая его от потери контроля и желания схватить Сяо Боцзяна за воротник, чтобы допросить его.

Просто эта крошечная волна эмоций в Хэ Чанди была достаточной для Сяо Боцзяна, чтобы понять, что что-то не так.

Когда Сяо Боцзян заметил, что его лицо превратилось в сдержанность, он с легкой улыбкой посмотрел на Чанди. «Ой? Вы, наверное, нехорошо себя чувствуете, Хэ Санланг? Должен ли я отправить врача, чтобы вас осмотреть?»

Сказав это, Сяо Боцзян не мог не погладить теплый нефрит на талии.

Лицо Санланга похолодело, и он повернулся и вышел из палатки командира.

Сяо Боцзян посмотрел на Хэ Чанди, поспешно отступающего назад, и рассмеялся.

Охранник, внимательно следящий за ним, чуть не вздрогнул, когда по всему его телу поднялись мурашки по коже. Первый знал, что никогда не бывает хорошо, когда его хозяин смеется.

Сяо Боцзян обернулся и заговорил, играя с нефритом в руке: «Вернемся в нашу палатку. Кажется, все становится интереснее...»

Весь гнев, который он чувствовал к Чу Лянь, ушедшую на север, так внезапно, без единого слова, мгновенно успокоился из-за взгляда Чанди. Сяо Боцзян точно знал, почему Хэ Чанди был недоволен.

Хотя он не знал, откуда пришел этот нефритовый амулет, это, вероятно, было что-то ценное, судя по красному оттенку, который приобрело лицо Чанди.

Поскольку Лянь’эр дала ему такой драгоценный нефритовый амулет, это явно означало, что он был в сердце Лянь’эр. Хэ Санланг, вероятно, ничто по сравнению с ним.

На обратном пути к своей палатке изящные черты Сяо Боцзяна были безжалостно искажены. «Первый, сообщите о тех вопросах, которые я приказал вам расследовать. Горные тропы были заблокированы в течение нескольких дней, а снег достигает наших колен. Как они справились с каретой, чтобы попросить помощи?»

С тех пор, как Сяо Боцзян заработал первое место в имперских экзаменах, Первый все более осторожно относился к своему капризному и непредсказуемому хозяину.

Он ответил: «Хэ Санланг не использовал коляску. Он использовал что-то, называемое лодкой. Из того, что услышал этот подчиненный, она может скользить по снегу и льду, и ее скорость не уступает скорости движения экипажа».

«Что?!» На лице Сяо Боцзяна мелькнула вспышка тревоги. Как он никогда раньше не слышал об этом?

«Это все, что этот подчиненный смог узнать до сих пор. Снегоход, который они привезли сюда, тщательно охраняется его людьми. Даже наши шпионы не смогут приблизиться к нему так скоро». Первый добавил, опустив голову.

«Продолжайте расследование!» Голос Сяо Боцзяна слегка хрипел от неудовольствия.

Что это за оружие? Хэ Чанди не мог этого с самого начала, или северные пограничные войска не ждали бы до сих пор!

Должен быть кто-то, кто помогает им в тени.

Сяо Боцзян сжал кулаки. Его планы были полностью нарушены прибытием Чанди.

Хэ Чанди и его группа были доставлены в палатку, которая им была предназначена.

По пути туда Сяо Хунъю и Чжан Май чувствовали, что настроение Чанди было не очень хорошим.

Чжан Май знал, что Хэ Санланг был тихим. Даже если бы у него было что-то весомое на сердце, он бы только держал это внутри себя. Он никогда не разговаривал с кем-то, чтобы помочь освободить бремя, которое было у него на душе.

Он похлопал Хэ Чанди по плечу: «Будучи в дороге так долго, давайте примем горячую ванну и немного отдохнем. Независимо от того, что это такое, возможно, вы сможете продумать это, как только хорошо выспитесь».

После этого он взял Сяо Хунъю с собой и вышел из палатки.

Когда Чжан Май и Сяо Хунъю ушли, Хэ Чанди больше не мог сдерживать разочарование в своем сердце. Он повернулся к столу в палатке и перевернул его.

Сейчас он чувствовал себя очень расстроенным.

Хотя он наконец прояснил чувства в своем сердце, ему внезапно была дана сильная пощечина!

Чего хотела эта злая женщина Чу Лянь?

Он начал доверять ей, но он только что увидел нефритовый амулет деда на Сяо Боцзяне!

Он чувствовал, что его душа разорвана. Он не знал, как теперь смотреть на его почтенные чувства к Чу Лянь. Ему было невозможно игнорировать то, что только что произошло!

Ему очень хотелось вернуться обратно к Чу Лянь прямо сейчас и спросить ее обо всем раз и навсегда.

В палатке раздались глухие звуки, когда стол полетел на пол, и чайный прибор, который был сверху, разбился.

Ошеломляющие острые звуки успокоили бушующее цунами в сердце Чанди. Он лег на кровать, полностью измотанный. Его грудь поднималась и падала с его дыханием, он закрыл глаза одной рукой. В его голове мелькнули фрагменты его прошлых и текущих жизней. Нынешний Хэ Чанди был очень и очень потерян.

Через два дня Сяо Боцзян наконец получил известие о снежной лодке.

Первый передал крошечную металлическую трубку Сяо Боцзяну: «Мастер, это то, что отправил наш шпион на северной границе».

Сяо Боцзян постучал кулаком по поверхности трубки, в результате чего трубка открылась, открыв тонкий рулон бумаги внутри. В заметке была только одна строка слов, но этого было достаточно, чтобы заставить Сяо Боцзяна начать дрожать от волнения.

Лянь’эр! Так это была Лянь’эр! Он просто знал это. Как могла собрать на севере куча стариков лодку? Такая новаторская и новая идея могла исходить только от его блестящей Лянь’эр!

Сяо Боцзян дрожал от волнения. Он хотел быть рядом с Чу Лянь прямо сейчас. Он хотел заманить ее в объятия и посадить поцелуй на те ее лепестковые губы.

Однако, прежде чем он даже перестал волноваться, ледяная аура начала ползти по его телу.

Он вдруг понял, что Чу Лянь не сделала для него эту чудесную снежную лодку... она сделала ее для этого Чанди!

Его руки превратились в плотно сжатые кулаки. Из-за резкого изменения своих эмоций он начал интенсивно кашлять.

Первый взволнованно сказал: «Мастер, почему бы тебе не отдохнуть немного?»

Сяо Боцзян отказался признать его предложение. Он фыркнул и продолжил формировать план в своем уме.

К тому времени, когда Хэ Чанди проснулся, было уже утро следующего дня.

Несмотря на то, что Су Сити был близок к городу Ляньчжоу, их климат был совершенно иным. В то время как в Лянчжоу все еще шел сильный снег, жители Су-Сити могли насладиться случайным теплым зимним днем.

Когда Сяо Хунъю и Чжан Май вышли из своей палатки после приятной долгой ночи отдыха, им показалось, что они снова вышли из тюрьмы на солнечный свет.

Получив привычку к пронзительным холодным ветрам и суровому снегу в Ляньчжоу, двое мужчин почувствовали себя немного неудобно, когда природа их встретила только теплым и нежным солнцем.

После того, как они пришли в палатку Хэ Чанди, Сяо Хунъю начал шутить. «Что случилось, брат Хэ? Почему вы так спешите в магазины Су Сити? Вы хотите купить сувениры для сестры в законе?»

Чжан Май улыбнулся, услышав дразнилки Сяо Хунъю.

Тем не менее, Чанди не проявил никакой реакции на шутку. Вместо этого выражение его лица стало еще более серьезным.

«Брат Чжан, Хунъю, у меня есть кое-что, что я должен обсудить с вами».

Два ярких солнечных дня прошли в Су-Сити до того, как наступила другая волна холодного ветра и снега. Город, который некоторое время оттаивал, снова был охвачен метелью.

В палатке командира было всего несколько человек, но атмосфера была напряженной.

Юань Чжун сидел во главе стола с двумя доверенными лейтенантами. Слева от него был секретарь их нынешнего марша Сяо Боцзянь. Справа от него был представитель северных пограничных войск, которые пришли попросить помощи, Хэ Чанди.

Сяо Боцзянь поднял одну из чашек, стоящих на столе перед ним, его женственные черты превратились в лицо, которое говорило о неприятностях для Хэ Чанди. «Капитан Хэ, я надеюсь, что вы понимаете ситуацию, в которой сейчас находитесь. У великого генерала только одна небольшая просьба. Если вы согласитесь с этим, наша спасательная армия немедленно передаст материалы, как только закончим их подготовку».

Хэ Чанди побледнел от ярости. Он крепко сжал край стола одной рукой так, что его вены выпучились на коже. Несмотря на то, что он сумел сохранить выражение своего лица прохладным и сосредоточенным, любой мог сказать, что он был в ярости.

«Ты пытаешься воспользоваться нами, пока мы в нужде!»

Сяо Боцзян наслаждался тем, как гневался Чанди. Он улыбнулся: «Вот где вы ошибаетесь, капитан Хэ. В этом мире нет ничего бесплатного. Мы рады предоставить вам все, что вам нужно, но вы должны выполнить нашу маленькую просьбу взамен, вам не кажется?»

Санланг взглянул на Юань Чжуна, но генерал опустил голову, поскольку он, похоже, пил вино, чтобы утопить там свои проблемы. Он явно молчаливо соглашался с действиями Сяо Боцзяна.

Хэ Чанди почувствовал огромное разочарование. Если бы великий генерал Цянь узнал, что сделал сегодня Юань Чжун, он, вероятно, был бы в равной степени, если не больше, разочарован.

«Капитан Хэ, было бы разумнее согласиться с нашей просьбой. Возможно, вы сможете продолжить ждать, но эти пятьдесят тысяч солдат на северной границе вряд ли смогут.» Сяо Боцзян практически насмехался над ним.

В этих условиях он не верил, что Хэ Чанди сохранит чертежи снегохода в обмен на жизнь своих товарищей.

На лице Чанди появилось уныние, как будто он, наконец, уступил сильным угрозам Сяо Боцзяна.

«Хорошо. Я дам вам чертежи лодки. Но вы должны дать мне полдня. Я должен убедить братьев, которые сопровождали меня сюда».

Хэ Чанди закрыл глаза. Стыд был показан на его красивых чертах, а также его сопровождала большая беспомощность. Увидев такое раздраженное лицо своего соперника, волна удовлетворения затопила сердце Сяо Боцзяна.

«Хорошо, по крайней мере, вам удалось обдумать это, капитан Хэ. Я попрошу вас кого-нибудь сопроводить. Надеюсь, вы не заставите нас ждать слишком долго.»

Хэ Санланг ушел с поражением. Однако в тот момент, когда он был уверен, что Сяо Боцзян больше не может видеть его лицо, его взгляд заострился.

Как только Хэ Чанди ушел из палатки, меланхолия и беспокойство Юань Чжуна исчезла, и он внезапно засветился энергией. Он подошел к Сяо Боцзяну и похлопал его по плечу, похвалив его: «Твоя идея сработала, Вуцзин! Как только мы получим эти чертежи и сделаем еще больше этих лодок, тогда достижения северных пограничных войск будут нашими!»

Сяо Боцзянь сыграл, и сам похвалил генерала. Получив комплименты, Юань Чжун почувствовал себя еще лучше.

Чжан Май и Сяо Хунъю быстро приветствовали Хэ Санланга, когда он вернулся в палатку.

«Брат, как все прошло?»

Хэ Чанди сел за стол и покачал головой, широко нахмурив брови: «Похоже, они не сдадутся, если мы не сдадим снежную лодку».

«Тогда ты согласился?»

Санланг сжал кулаки и кивнул: «Я согласился дать им чертежи до наступления ночи».

Глаза Сяо Хунъю расширились от шока, услышав это. Он сказал в недоумении: «Брат, ты на самом деле согласился? Что, если они откажутся предоставить нам запасы после того, как вы дадите им чертежи? Означает ли это, что наши пятьдесят тысяч солдат не смогут ничего сделать, кроме как ждать смерти?»

Чжан Май поспешно остановил Сяо Хунъю, когда заметил, как он взволнован. «Какой вздор ты говоришь? Разве ваш брат был бы таким глупым?»

После того, как он закончил ругать Сяо Хунъю, Чжан Май обратился к Хэ Чанди: «Цзисян, скажи мне честно. У вас есть резервный план?

Хэ Чанди посмотрел на двух мужчин, сжав губы и решительно сверкнув глазами. Не было намека на опустошение, которое он показал в палатке командира. «Сейчас еще не время, поэтому я не могу сказать вам, ребята. Но пока вы доверяете мне, я вас не разочарую!»

«Хорошо! Поскольку ты так сказал, этот старый брат тебе доверяет!» Взгляд Чжан Мая показал ту же решимость. Он не забыл погладить плечо Сяо Хунъю, «Брат, ты это слышал?»

Сяо Хунъю глубоко вздохнул, но было очевидно, что у него все еще были невольные возражения. Он сидел у кровати молча, в отличие от своего обычного буйного вида.

Чжан Май покачал головой: «Вот как он. Не обращай на него внимания. С ним все будет в порядке.»

Хэ Чанди и остальные вместе жили в течение нескольких месяцев. Он даже делил палатку с Сяо Хунъю, поэтому, конечно, он хорошо знал характер брата.

Он действительно не возражал против этого.

Хэ Санланг предвидел, что после встречи с Сяо Боцзяном все будет идти неточно. Однако он не ожидал, что Сяо Боцзяну приглянется лодка. К счастью, он принял меры предосторожности, прежде чем войти в лагерь северо-западной армии.

В противном случае у них действительно не было бы другого выбора.

Он уже затянул обсуждение на два дня. Если бы он не сказал, что удовлетворит их требования сегодня, Юань Чжун, скорее всего, попытался бы взять снежную лодку силой.

Северо-западная армия долгое время не видела никаких действий. Прямо сейчас Великая династия Ву медленно прогрессировала в золотой век, поэтому военных не было столько, сколько было тогда, когда была основана династия.

Северо-западная армия столкнулась с неизбежным разоружением. Семья Юань вошла в силу из-за контроля над северо-западной армией. Когда северо-западная армия будет распущена, семья Юань упадет.

Поэтому не только один Юань Чжун боролся, но и весь благородный дом семьи Юань.

После нескольких лет без каких-либо заметных достижений северо-западная армия, вероятно, была бы уничтожена, если бы так продолжилось. Так что же им нужно было прямо сейчас? Выдающиеся военные достижения. Если им удастся совершить подвиг и победить тухунов, тогда даже Императору придется дважды подумать и подождать еще несколько лет, прежде чем распустить северо-западную армию.

Сяо Боцзян, скорее всего, использовал этот прием, чтобы сформировать союз с северо-западной армией!

Этот человек был столь же грозным, как и в прошлой жизни!

Узкие глаза Хэ Чанди потемнели. Тем не менее, он уже не был наивным и доверчивым Хэ Санлангом из своей прошлой жизни!

В этот момент Сяо-Боцзян имел редкий перерыв в своей палатке. Он держал в руке письмо.

В его красивой руке было два листа бумаги. Его глаза мерцали, когда он быстро читал.

Письмо было отправлено герцогом Ингуо. Это было просто обычное письмо, спрашивающее о его благополучии, но в конце письма герцог упомянул о его браке.

Сяо Боцзянь больше не считался молодым в своем возрасте. Герцог вообще не упоминал о браке с ним, потому что его личность была скромной. Однако теперь, когда ему удалось стать главным ученым императорских экзаменов, с помощью герцога Ингуо он теперь был доверенным чиновником при дворе.

Герцог Ингуо указал в письме, что хочет женить его на Пятой Мисс Су. Поскольку они уже были Учителем и учеником, если Сяо Боцзян станет его зятем, это только увеличило бы отношения между ними.

Тон старого герцога заставил его походить на то, что вопрос уже был решен и что нет необходимости в дальнейшем обсуждении.

В глазах Сяо Боцзяна засиял зловещий блеск, прежде чем он фыркнул и бросил письмо в мангал рядом с ним.

Язык пламени проскользнул через проволочную сетку поверх жаровни и мгновенно поглотил два тонких листа бумаги.

Сердце Сяо Боцзяна было преисполнено презрением. Хмф, этот глупый старик. Он только хотел связать его брачными узами, чтобы использовать его для укрепления своего положения во дворе. Неужели этот старый пердун подумал, что он, Сяо Боцзянь, все равно позволил бы ему делать то, что тот хотел, после того, как он наконец стал успешным?

Кроме того, он пытался женить его на Чу Су? Ни за что!

В то время герцог Ингуо был одним из тех, кто помогал Чу Лянь и ее семье. Как его Учитель, как бы герцог Ингуо не знал, что он и Чу Лянь влюблены? Он даже намекнул Учителю об этом. Тем не менее, по сравнению с возможностью установить связь с влиятельным Домом Цзин'ань, герцог Ингуо даже не подумал о его чувствах и отправил Чу Лянь в брак с Хэ Санлангом без каких-либо колебаний!

Помимо Чу Лянь, он никогда не женится на какой-либо дочери семьи Чу в этой жизни!

Но поговорим о столице. Город оживился и готовился к празднику.

Пришло время снова праздновать новый год. Улицы были заполнены гражданами, покупающими сувениры для китайского нового года.

В имении Ингуо было более оживленно, чем в предыдущие годы, поскольку главный ученый был произведен из их имения.

Высшим ученым был знаменитый Сяо Уцзин из императорского колледжа и ценитель звания Старого Герцога Ингуо.

Хотя он и не был частью семьи Чу, ученик по-прежнему считался наполовину сыном. Таким образом, мрачное уединение Ингуо превратилось в шумный карнавал. Даже слуги, которые выходили за покупкой товаров, все ходили с поднятыми подбородками, как будто подвиг мистера Сяо каким-то образом повысил их статус.

Внутри внутреннего двора имения Ингуо младшие члены семьи приветствовали патриарха и матриарха.

Старая герцогиня Ингуо выглядела расстроенной, глядя на всех своих внучек. Ее сыновья были трудолюбивые со своими наложницами. Вероятно, в новом году выйдет еще несколько молодых наследников.

Самым младшим из ее внуков стал Маленький Чон, которому только что исполнился первый месяц. Она была ребенком, рожденным от одной из наложниц отца Чу Лянь и теперь была пятнадцатой молодой мисс в своем поколении...

Старуха Герцогиня Ингуо взглянула на нее с презрением, ворча в своем сердце: «Еще одна ноша для кормления!»

Наложницы Поместья Ингуо производила детей без остановок. Казалось, что они стали еще более плодородными с тех пор, как Сяо Боцзянь стал лучшим ученым.

Однако было не так много законных сыновей или дочерей, которые рождались.

Когда она подумала об этом, законные жены основной, второй и третьей ветвей уже постарели. Они уже прошли детородный возраст. Даже если они все еще были плодородными, их мужья, скорее всего, потеряли к ним интерес в пользу более молодых и красивых. Количество наложниц в имении увеличилось в последнее время.

Имения Ингуо никогда не имело нехватки в детях, поэтому старая герцогиня была еще более окружена внучками ее наложницы.

Старая герцогиня Ингуо смотрела на внуков, собравшихся перед ней, а затем взмахнула руками, и приказала наложницам уйти вместе со своими детьми. Единственными, кто остался, были законные жены каждой из ветвей и несколько законных детей усадьбы.

Зал, до этого полный галдящими детьми, мгновенно опустел.

Мисс Су стояла на правой стороне зала с матерью и тетями. Она опустила голову и опустила глаза, - сама картина добродетельной и скромной женщины.

Старая герцогиня Ингуо посмотрела на нее и была удовлетворена. Она поманила мисс Су, «Мисс Су, подойди к бабушке».

Мисс Су бросила быстрый взгляд на мать, а затем поспешила к старой герцогине.

Старая герцогиня ласково похлопала ее по голове: «В мгновение ока наша мисс Су уже превратилась в юную леди. Посмотрите, насколько прекрасны эти щеки. Бабушка все еще помнит, когда ты была маленьким младенцем в руках матери!»

Эти «заботливые» слова были очень универсальными и использовались сотни раз. Раньше когда настало время обручиться для второй мисс, старая герцогиня произнесла то же самое. То же самое было сказано Четвертой Мисс. Теперь, когда она говорила их Пятой Мисс Су – у всех кололо в ушах.

Насколько мисс Су не нравилась ее бабушка, но она все равно проявляла к ней уважение. «Внучка благодарит бабушку за ее беспокойство».

«Да, моя внучка». Старая герцогиня Ингуо говорила с таким чувством, что почти казалось, что ее глаза вот-вот расплачутся.

Если бы не невысказанное понимание в семье, что Матриарх не любила девочек, их могло бы даже потрясти это шоу бабушкиной любви.

Одна из слуг вручила старой герцогине платок как раз вовремя, а старая герцогиня промокнула им углы своих глаз.

«Поскольку ты уже взрослая леди, бабушка больше не может тебя держать. Этими днями я разговаривала с твоим дедом, и мы выбрали для тебя хорошего мужа. Ты и твоя мать должны быть знакомы с человеком, о котором идет речь: он – наш ученый!»

Когда мисс Су услышала это, ее тело задрожало от шока. Она потеряла контроль над своими эмоциями и собиралась отказаться, не сходя с места. Однако, прежде чем она смогла что-то сказать, ее мать потянула ее за подол.

Мадам главной ветви рассмеялась и сказала: «Это действительно хороший партнер по браку для нашей Мисс Су. Ты много работала, мама.»

В зале сейчас были всевозможные выражения лиц, готовые вот-вот стать восторженными!

Мисс Юань стояла рядом со своей матерью. Когда она услышала эту новость, ее глаза сразу расширились, и она выглядела так, как будто была в недоумении.

У мистера Сяо были такие необыкновенные взгляды, и он был лучшим ученым согласно экзаменам! Как он мог жениться на мисс Су?!

После императорских экзаменов Сяо Боцян неоднократно посещал Поместье Ингуо. Из-за его недавно заработанного статуса он свободно приходил и уходил из поместья. Дом Ингуо был рад ему услужить и старался изо всех сил относиться к нему как к своему, как если бы дом каким-то образом превратил его в одного из своих потомков.

Он уже создал себе репутацию в императорском колледже еще до того, как сдал императорские экзамены. Позже, когда он стал лучшим ученым, он стал еще более популярным и мишенью восхищения для большинства мужчин и женщин в столице.

Мисс Юань не видела его раньше. Теперь, когда Сяо Боцзянь регулярно приходил и уезжал из Имения Ингуо, мисс Юань нашла шанс заглянуть ему в глаза. Из-за этого у нее защемило сердце.

Она уже не была маленьким ребенком. В новом году ей исполнится пятнадцать лет и она достигнет брачного возраста.

У Сяо Боцзяна впереди было светлое будущее. Как она могла ничего не сделать, услышав, что бабушка хотела обручить с ним мисс Су?

Как только она вернулась во вторую ветку, мисс Юань обняла ногу матери и начала жаловаться.

У второй мадам была только эта драгоценная дочь, поэтому она, естественно, сначала думала о мисс Юань во всем. У нее тоже было хорошее впечатление о Сяо Боцзяне, поэтому ее сердце смягчилось, когда ее дочь стала ее умолять.

Когда мисс Юань увидела, что у нее есть шанс, она продолжала обнимать свою мать и играть с ней, прося ее убедить бабушку позволить ей выйти замуж за Сяо Боцзяна.

Всё еще только намечалось, и до сих пор об этом знали только их семьи.

Если бы Чу Лянь не была отправлена в дом Цзин'ань, потому что мисс Су в это время заболела? Если бы бабушка не могла быть уверена, то разве она не могла бы снова пропустить мисс Су?

В то же время в Ляньчжоу и Су Сити, беспокойство по поводу войны ослабило праздничные настроения жителей.

Хэ Чанди встал перед своей палаткой и посмотрел на серое небо. Уже было сумерки. Ночь скоро наступит.

Время медленно подходило к крайнему сроку Сяо Боцзяна.

Он повернулся по направлению к палатке командира, только чтобы увидеть Сяо Боцзяна, медленно приближающегося к нему с тем же охранником рядом с ним.

Внезапно слегка призакрытые глаза Хэ Санланга сузились, когда его холодные черты лица растянулись в слабой улыбке.

Сяо Боцзян даже не предпринял более двух шагов, когда солдат, бегущий сзади, попросил его остановиться и шепнул что-то на ухо.

Его неторопливое и расслабленное лицо помрачнело, и он, казалось, превратился в монстра, который, казалось, хотел проглотить людей живыми. «Что ты сказал?! Здесь находится армия семьи Мин?!»

Солдат сжался и кивнул, не осмеливаясь ничего сказать.

Сяо Боцзян сильно заскрежетал зубами. Он окинул холодным взглядом палатку Хэ Чанди, и так случилось, что он увидел, как Хэ Чанди стоит перед своей палаткой спиной и прячется за ней. Хотя между ними все еще было расстояние, их взгляды, казалось, столкнулись в воздухе с воображаемыми искрами.

Казалось, что громовой удар разделил облачное небо.

Армия Мин охраняла границу, проходящую вдоль реки Минь, и там было тридцать тысяч солдат. Командир Армии Мин был старым товарищем графа Цзин'ань. В то же время он был также подчиненный князя Цзинь.

Чжан Май и Сяо Хунью также получили новости. Они выбежали из палатки и ударили кулаками с Хэ Чанди. Чжан Май сетовал: «Цзисян, если бы ты не принял меры предосторожности и не отправил группу Лидера Мо, когда мы вошли в город, армия Мин не смогла бы прийти сюда вовремя».

В своей предыдущей жизни Хэ Чанди испытал непостоянную природу людей, а также предательство от тех, кому он когда-то доверял. Как он мог оставаться таким же наивным дураком, как раньше? Конечно, он придерживался плана непредвиденных обстоятельств, когда речь шла о чем-то столь важном, как жизнь его товарищей.

В течение часа Хэ Чанди и его команда были приглашены в палатку командира.

Великий генерал Мин находился на том же уровне, что и Юань Чжун. В северо-западной армии было всего около тридцати тысяч человек. С войсками Хунань, добавленными в эту временную армию, их было всего пятьдесят тысяч. Хотя у армии Мин было только около тридцати тысяч человек, их оружие и снаряжение были намного лучше, чем у северо-западной армии. Если бы они сражались в битве, северо-западная армия не соответствовала бы армии Мин.

Кроме того, в настоящее время к северо-западной армии подступают двадцать тысяч войск Хунань. Если действительно разразится битва, войска Хунань могут воспользоваться путаницей для своей собственной выгоды. Юань Чжун не был глупым и не стал делать поспешных движений. Он мог только оплакивать, что Хэ Чанди был слишком тщательным и осторожным в своих действиях. Он и Сяо Боцзянь были слишком небрежны.

Теперь, когда Армия Мин прибыла, они потеряли лучший шанс нанести удар. Эти чертежи снегохода ушли теперь из их загребущих лап.

Благодаря армии Мин, поддерживающей Хэ Чанди, северо-западная армия отдала зерно, которое они хранили в Су-Сити, на следующий же день.

Великий генерал Мин лично сопровождал группу Чанди на озеро Цяньшань.

Хотя армия Мин перебросилась в Су Сити всего за два коротких дня, им не были даны настоящие военные приказы, чтобы они долго оставались в Су-Сити, несмотря на то, что у них были приказы князя Цзинь.

Таким образом, на третий день после того, как группа снабжения Хэ Чанди ушла, армия Мин также вернулась в район реки Мин.

Сяо Боцзян остался в своей палатке с пасмурным лицом. Доверие Юань Чжуна к нему уменьшилось, так как его план потерпел неудачу. Эти несколько дней Юань Чжун, казалось, нарочно его избегал, привода того в ярость.

Первый молча стоял за Сяо Боцзяном и делал вид, что его не существует.

Только когда Сяо Боцзян позвал его, он услышал звук и подошел к хозяину: «Ваши приказы, Мастер?»

После небольшой паузы лицо Сяо Боцзяня исказилось в чрезвычайно жестокую гримасу: «Отправьте информацию, которую я написал вчера, в Ляньчжоу, как можно скорее!»

Без колебания, Первый ответил утвердительно и бросился выполнять его приказы!

Сяо Боцзян играл с нефритовым амулетом, прикрепленным к поясу. Подумав о том, что усилия Чанди по приведению в порядок положения в Ляньчжоу могут просто стать топливом для чужих достижений, он задавался вопросом, как чувствует себя Чанди, и сломается ли он.

Хотя небо над Су Сити прояснилось в течение двух дней, Лянчжоу все еще испытывал сильный ветер и снег. На данный момент снег уже был глубиной по колено, и трудно было пройти даже лошади.

Чу Лянь оставалась в женском лагере со своими служанками и провела свои дни в расслаблении.

Прошло десять дней с тех пор, как ее покинул Чанди, и она не могла не начать беспокоиться о нем.

Прикинув нормальную скорость, даже если он отправился в Су Сити, чтобы заимствовать средства, он должен был вернуться через десять дней. Даже если он задержится на этом пути, потребуется не больше двух дополнительных дней.

Однако, кроме бесконечного ветра и снега, дующих на равнинах, никаких других новостей из лагеря пограничной армии не было.

Чу Лянь могла догадаться, что состояние поставок армии близко к критическому.

В течение следующих двух дней были случаи, когда солдаты из обеих частей левого крыла и правых крыльев оказывались в обмороке, в то время как несли дежурство из-за голода.

Однако даже в этом случае армейские повара все еще не давали голодным солдатам даже одной чашей больше каши.

На этом этапе даже женский лагерь ел лишь фасоль, но и бобовая каша тоже становилась все более разбавленной.

Чу Лянь взглянула на горячую чашу с рисовой кашей перед ней. Из-за ее беспокойства за Хэ Чанди, ее аппетит был очень плохим за последние несколько дней, поэтому она только съела несколько глотков.

Чу Лянь махнула рукой: «Убери это и отдай охранникам снаружи».

В этот момент самой популярной работой в женском лагере было охранять палатку Чу Лянь. Те, кто охранял ее палатку, часто получали награды от Заслуженной Леди, такие как горячая чаша с рисом или несколько восхитительных кусочков выпечки или несколько кусочков овощей.

Чу Лянь уже вышла из палатки Симы Хуэй и теперь находилась в палатке прямо напротив нее.

Она слышала от капитана Го, что это было что-то, что специально для него сделал Чанди...

Был предел поставкам, которые привезла Чу Лянь, поэтому она не могла пожертвовать их всей пограничной армии. Кроме того, ее не было даже достаточно, чтобы дать каждому солдату одно зерно риса. Самое большее, что она могла сделать, - это помочь одному маленькому солдату или двум женщинам.

Популярность Чу Лянь в женском лагере была выдающейся, и в этот момент она была второй после Симы Хуэй.

Сегодня, пообедав с Вэньцин и Вэньлан, она положила на кровать и стала листать книгу народных историй.

Охранники снаружи объявили, что пришла их генерал.

Как только они закончили говорить, лоскут палатки был поднят, и Сима Хуэй вошла в нее, одетая в полную броню.

Увидев лицо Симы Хуэй, Чу Лянь быстро села прямо.

«Куда ты собираешься, сестра Хуэй?»

Сима Хуэй была одета в полные боевые доспехи и даже носила серебряный шлем на голове. Ее копье с красной кисточкой свисало на спине, пока она держала одну руку на мече, висевшей на талии. Она подошла к Чу Лянь и пристально посмотрела на юную леди. Ее голос был серьезен, когда она говорила: «Тухуны неожиданно собрались мужским составом и, похоже, находятся на грани крупномасштабной атаки. Лянь’эр, мне приказано немедленно вывести мои войска на фронт.

Чу Лянь была полностью ошеломлена ее словами. Она не понимала, почему тухуны станут пытаться атаковать в это время. Это была середина самого холодного периода года в Лянчжоу, когда ветер и снег все еще сильно дули. Это было далеко не то время, чтобы атаковать. Что-то пошло не так на этом пути?

После короткого периода ошеломительной тишины Чу Лянь наконец отреагировала: «Сестра Хуэй, битва на фронтах важнее, пожалуйста, не беспокойся обо мне!»

Сима Хуэй схватила рукоять меча в руки и кивнула: «Лянь’эр, я оставлю нескольких солдат, чтобы защитить тебя. Оставайся в безопасности!»

Чу Лянь быстро согласилась с просьбой Симы Хуэй и сказал ей быстро спешить на фронт. Было бы неплохо, если бы она потратила слишком много времени здесь.

Первоначально тихий лагерь теперь был в полном хаосе. Роги громко играли один за другим. Все начали готовиться к битве. Звуки копыт и призывы солдатских звуков смешивались с беспорядком и шумом.

Несмотря на то, что Чу Лянь оставалась в своей палатке, она все еще чувствовала напряженность в воздухе.

У Вэньцин и Вэньлан было подобное беспокойство на лице.

«Третья Молодая Мадам, что нам делать?» - нахмурилась Вэньлан.

Глаза миндалевидной формы Чу Лянь уставились на крышу палатки, которая немного поднялась от ветра снаружи. «Мы останемся в этом лагере. Они все еще готовятся к битве на фронтах. Во всем городе Ляньчжоу нигде не было безопаснее, чем в задней части главного лагеря. Кроме того, генерал Сима Хуэй оставила несколько солдат, чтобы охранять нас».

Вэньцин кивнула, услышав это. Обе служанки могли только стараться изо всех сил удерживать свое беспокойство под контролем. Однако, на всякий случай, Вэньцин вышла навестить братьев Ли. Там они обсудили, как с этих пор должны охранять палатку Чу Лянь.

У Чу Лянь больше не было настроения продолжать читать книгу. Тухуны явно решили свалиться на голову и не пережидать зиму, и казалось, что еще остался один месяц до того, как они предпримут какие-либо действия. Они скрывались в заснеженных горах, и у них было достаточно провизии. Кроме того, тела тухунов были намного более жесткими и более устойчивыми к холоду, в отличие от людей Великой Династии Ву.

Почему они решили так быстро атаковать?

Глаза Чу Лянь сузились. Она подумала о нынешней ситуации, в которой находились пограничные войска. Для этой ситуации была только одна возможность.

В их рядах был информатор!

Единственными, кто знал о снежной лодке, были доверенные подчиненные Великого генерала Цяня. Даже Сима Хуэй не знала, что Чанди отправился в поход.

Тогда единственными подозреваемыми были самые доверенные офицеры генерала Цяня...

Дрожь проняла спину Чу Лянь, когда ее мысли привели к такому выводу. Пограничные войска уже находились в опасной ситуации, но теперь среди них были осведомители. Если бы великий генерал Цянь не смог справиться с этой ситуацией должным образом, тогда армия, вероятно, развалилась бы еще до того, как Чанди вернется с поставками!

Когда Вэньцин заметила, что лицо Чу Лянь лишилось цвета, она испугалась: «Третья молодая мадам, что случилось с вами?!»

Чу Лянь махнула рукой: «Ничего, после короткого отдыха мне будет хорошо».

После более тщательного обдумывания она почувствовала, что не может стоять, не делая ничего. Она приказала Вэньцин принести ей кисть и чернила: она собиралась написать письмо.

Пятнадцать минут спустя письмо было написано. Чу Лянь быстро запечатала его в конверте и вызвала Ли Син, который охранял палатку снаружи. Она велела ему взять снегоход и немедленно отправиться прямо в Су-Сити. Он должен был отправить письмо непосредственно Хэ Чанди, как можно скорее.

Хотя Ли Син не знал, что содержится в письме, он не осмелился задержаться ни на минуту. Его миссия состояла в том, чтобы подчиняться приказу Чу Лянь, так что, как бы странно это ни было, у него не было бы никаких жалоб.

Когда дело дошло до сумерек, более половины солдат в пограничном лагере исчезли. Холодные ветры, играя с флагами, поднимались в лагере, заставляя их трепетать и биться.

Даже в бараках Симы Хуэй осталась только одна группа солдат, чтобы ухаживать за лагерем.

Когда окончательный след солнечного света исчез над горизонтом, легкий снег начал падать с небес, покрывая палатки.

Чу Лянь не знала, что с ней случилось сегодня. Было беспокойное чувство, обременяющее ее сердце. Хотя на улице было уже темно, она вообще не чувствовала никакой сонливости. Мало того, она начала приказывать Вэньцин и Вэньлан собирать вещи, как будто это поможет ей забыть о своих заботах.

Вэньцин и Вэньлан знали, что их хозяйка чувствует себя неловко, поэтому они не жаловались. Они послушно подчинились ее приказам.

Они уже подготовились. Если пограничные войска не смогут защитить границу, они возьмут с собой Третью Молодую Мадам и убегут. Если придет время, им нужно будет быстро собрать все готовые поставки. Получение приказа к упаковке вещей в это время соответствовало их планам.

Внезапно из-за лагеря раздался шум. Три леди напрягали уши, чтобы прислушаться, и они услышали женский голос, говорящий: «Заслуженная леди, этому подчиненному есть, что сказать».

Чу Лянь вздохнула с облегчением. Она узнала этот голос, это была одна из женщин-солдат, которые обычно охраняли ее палатку.

«Войди.»

Откинул палатку, женщина вошла в внутрь. Внутренняя часть палатки была освещена слабым освещением лампы, делая их окрестности довольно тусклыми. Голова женского солдата была опущена, а ее черты скрыты тенями.

Она задыхалась, когда она говорила срочно: «Заслуженная леди, этот подчиненный только что получил новости о том, что палатку командира Цинь подверглась нападению!»

Лицо Чу Лянь сразу изменилось. Управляющий Цинь подвергся нападению!

Именно там они хранили все свои припасы!

В ее беспокойстве она больше не думала и приказала: «Вэньцин, возьми Ли Юэ с собой и немедленно отправьтесь туда».

Вэньцин поклонилась в знак повиновения. Она подняла оружие и плащ, а затем быстро вышла за женщинам-солдатом.

Чу Лянь в изумлении уставилась на развевающуюся палатку. Внезапно все ее тело застыло.

Ее уме повторился момент, когда женщина-солдат повернулась, чтобы покинуть палатку.

Неудивительно, что она чувствовала, что что-то не так. Ее обувь!

Этот женский солдат был одет в кожаные сапоги с гибкими подошвами!

Из-за сурового климата на севере и их обязанностей на поле битвы женщины-солдаты очень быстро снимали сапоги. Для солдат Великого генерала Цяня, а также для солдат Симы Хуэй, все они носили теплые ботинки с толстыми подошвами. Передняя часть сапог была даже покрыта сталью, чтобы еще больше повредить своим врагам на поле боя.

Хотя эти толстые сапоги были прочными и очень практичными, они были тяжелее обычного типа сапог. Кроме того, они были покрыты сталью на фронте, так что все солдаты стреляли по свету, когда шли.

Что касается женщины-солдата, который только что вошел, ее ноги не издавали никакого звука на земле, и на ней были легкие сапоги, более подходящие для похода.

Чу Лянь схватила руку Вэньлан с серьезным лицом. «Вэньлан, нас обманули! Поторопись, собери наши вещи, нам нужно бежать прямо сейчас!»

Вэньлан не могла скрыть своего удивления от внезапного приказа Чу Лянь. Однако она доверяла Третьей Молодой Мадам от всего сердца. К счастью, они уже почти упаковали свои вещи. Она сунула все вещи в руки Чу Лянь и велела ей крепко держать их. Затем она завернула Чу Лянь в шубу и дала ей маленький кинжал.

Вэньлан взяла свой рюкзак и меч, а затем вытащила Чу Лянь из палатки.

Однако, прежде чем они смогли это сделать, в палатку вошли трое.

Новички были одеты в доспехи северных пограничных войск. Высокий воротник прятал половину их лица, поэтому они услышали лишь слегка потрескивающий голос: «Заслуженная леди, почему бы тебе не пойти с нами?»

Вэньцин и Ли Юэ быстро прибыли к палатке Управляющего Цинь с более чем десятью стражами. Тем не менее, палатка менеджера Цинь все еще была освещена изнутри. Двое охранников стояли снаружи, немного усталые, но настороженные.

Две дамы обменялись взглядами, когда их сердца ударились в унисон.

Брови Ли Юэ свелись к переносице. «Мисс Вэньцин, возьмите двух человек и останьтесь здесь, чтобы следить за менеджером Цинь. Я верну остальных охранников! Боюсь, мы попались на их удочку!

Женщина-охранник схватил меч в одну руку и быстро ушел. Вэньцин обернулась, чтобы найти женщину-солдата, которая привела их сюда, но этот солдат уже давно ушел.

Она разочаровалась и быстро пошла к палатке.

В это время диспетчер Цинь, казалось, услышал шум на улице. Он поднял полог платки в одежде, свободно накинутой на его тело. Когда он увидел перед собой Вэньцин с яростью и сожалением, написанным на ее лице, он с любопытством спросил: «Что вы сюда пришли так поздно? Разве ты не должна охранять Третью Молодую Мадам?»

Вэньцин объяснила все менеджеру Цинь. Лицо пухленького человека стало серьезным, и он быстро последовал за Вэньцин к палатке Чу Лянь, даже не потрудившись правильно одеть свою одежду.

К тому времени, как они добрались до палатки, вид темной палатки и четырех павших женщин-солдат встретил их...

Ли Юэ слегка прижала губу, полная сожалений. «Заслуженная леди была захвачена...»

Вэньлан лежала без сознания на земле внутри палатки. Хотя она все еще крепко сжимала свой меч в руке, нигде не было никаких признаков борьбы. Даже закуски, которые Чу Лянь не доела, все еще лежали на столе нетронутыми.

Ли Юэ плеснула в лицо Вэньлан холодной водой, чтобы та очнулась.

Вэньлан пришла в себя, только чтобы оказаться в окружении охранников своего отряда. Сначала это ее ошеломило, а затем она вернулась к жизни и закричала: «Скорее! Быстро, в погоню за Третьей Молодой Мадам! Ее увезли... Спешите!»

Вэньцин обнимала Вэньлан, пока та, наконец, не успокоилась.

«Вэньлан, успокойся. Подумай. Что именно произошло? Кто похитил Третью Молодую Мадам?»

Вэньлан теперь была относительно спокойна. Она ответила с незримыми слезами на глазах: «Эти похитители закрыли лица, поэтому я не могу сказать, кто они такие».

Она вытерла слезы, прежде чем продолжить: «Они сказали, чтобы Третья Молодая Мадам ушла с ними. Один из них обнажил меч и собирался сразиться со мной – на этом мече была кровь. Третья Молодая Мадам сказала им, что она пойдет с ними мирно, если они меня отпустят, но как я могу позволить им взять Третью Молодую Мадам без боя? Я вытащила свой меч, и я собиралась удержать их, чтобы Третья Молодая Мадам могла сбежать, но я почувствовала, как что-то ударило мне в голову, когда я сделала шаг вперед. Я сразу упала в обморок... "

Вэньцин, Ли Юэ и менеджер Цинь поняли, что именно Чу Лянь нарочно выбила Вэньлан. Хотя похитители были нацелены только на Третью Молодую Мадам, они, вероятно, хотели убить всех свидетелей. Вэньлан не была соперником для трех человек. Чу Лянь выбила ее, чтобы спасти жизнь Вэньлан.

«Что нам теперь делать?» - спросила Ли Юэ.

Менеджер Цинь немного подумал, прежде чем говорить: «Возьми с собой нескольких мужчин и сначала осмотрите лагерь. Они не могут бежать без следа. Должны быть какие-то намеки, или они могут даже скрываться в лагере. Я собираюсь отыскать сэра Тана, чтобы посмотреть, поможет ли он нам.

Большинство пограничных войск ушли на фронт. Даже генерала Цянь и капитана Го сейчас не было в лагере. Единственный человек, к которому они могли обратиться, это сэр Тан.

Чувствуя, что Чу Лянь, наконец, очнулась, она закричала.

Когда она открыла глаза, все, что она могла видеть, это движущиеся ноги лошади. Она попыталась переместить свое тело, но тотчас же ее кто-то стал держать силой. Только тогда она поняла, что она в настоящее время верхом на лошади...

Она была привязана к лошади горизонтально, словно была мешком с рисом. Неудивительно, что она вот-вот побелеет от всего этого потрясения.

Всадник, казалось, знал, что она очнулась. В первый раз, когда она закричала, он сделал ей холодную угрозу: «Если Заслуженная Леди хочет избежать страдания, было бы лучше сотрудничать с нами».

Чу Лянь нахмурилась. Это был женский голос. Кроме того, та же женщина заманила Вэньцин и Ли Юэ.

Раньше в палатке, эти люди называли ее «Заслуженная Леди». Было ясно, что они знают ее.

Однако, по пути к неизвестному месту назначения, кроме того, что они выбили ее, они ничего не сделали с ней. Ей казалось, что она была покрыта теплой шубой.

Эти люди не собирались ее убивать.

Определив это, Чу Лянь быстро успокоилась.

Ее мысли стали совершенно ясными.

Она кашлянула, чтобы привлечь внимание гонщика, а затем спросила: «Не могли бы вы позволить мне сесть прямо? Так мне действительно неудобно».

Женщина некоторое время колебалась, как будто рассматривая, были ли в предложении Чу Лянь уловка.

Чу Лянь использовала самый детский и капризный голос, который она могла издать: «Я не знаю боевых искусств, и у тебя есть дополнительных четыре человека. Я в ловушке на этой лошади, так как я смогу убежать?

Казалось, женщина подумала, что слова Чу Лянь имеют смысл. Она тихо сказала: «Тогда крепко держись за меня».

Она протянула правую руку и подняла Чу Лянь, чтобы та могла сидеть прямо на спине лошади.

Чу Лянь все еще была в ловушке, потому что она сидела перед женщиной на лошади, а руки женщины действовали как клетка вокруг нее. Хотя ей было неловко, было гораздо удобнее, чем лежать горизонтально на крупе лошади.

Отряд из пяти человек, включая Чу Лянь, стремительно ехала почти час. В течение этого часа, независимо от того, что спрашивала Чу Лянь, никто не отвечал ей.

В конце концов, Чу Лянь сдалась. Было ясно, что эта группа людей прошла специальную подготовку. Они могут быть даже специальными агентами, обученными убить себя, прежде чем раскрыть своих покровителей.

Небо стало темнее, и ветер снова начал подниматься, бросая снег в их лица. Словно метель охватила их. Независимо от того, где она находилась, она не могла видеть ничего вокруг себя, кроме слабого сияния от фонарей, которые им светили.

Чу Лянь не понимала, как эти люди ходят, когда она даже не видит ничего, кроме снега и тьмы.

Когда лицо Чу Лянь онемело от холода, отряд, наконец, остановился.

Чу Лянь дрожала, потирая руки друг о друга, пытаясь привнести немного тепла в свои замороженные пальцы.

Женщина, с которой она ехала, помогла ей слезть с лошади и подвела ее к небольшому холму. Четыре лошади взял один из мужчин и повел их за веревку.

Чу Лянь крепко закуталась в свой лисий меховой плащ и заковыляла по колено в снегу.

Только когда она подошла поближе, увидела высеченный уступ на холме, и людей, находящихся там.

Благодаря снегу, покрывающему все вокруг и темноту ночи, видимость здесь была крайне низкой. Если бы она подняла взгляд с подножия холма, она не смогла бы увидеть выемку посреди холма. Ее было видно только с близкого расстояния.

На полпути к холму была естественная впадина, которая вела внутрь холма. Склон холма действовал как крыша, которая блокировала ветер. В холодную зиму это было идеальное место, чтобы сделать небольшой привал.

Когда Чу Лянь подошла к пустоте, она увидела две палатки. Зоны подъезда к палаткам были очищены от снега. Несмотря на то, что уже было поздно, там все еще находилась варварская женщина с волосами, связанными в косички, которая занималась делами на улице. Она пыталась что-то приготовить, используя свет небольшой лампу, проливающийся из одной из палаток.

Услышав шум, вызванный вновь прибывшими, варварская женщина обернулась и взглянула на них. Чу Лянь воспользовалась возможностью, чтобы хорошо взглянуть на нее в свою очередь: это была женщина средних лет с лицом, изборожденным морщинами. Ее лицо казалось безразличным. Кинув апатичный взгляд на них, она снова обратила внимание на кастрюльку, которую нагревала над огнем.

Самый высокий человек среди четырех людей, которые привезли сюда Чу Лянь, вышел первым. Он подошел к палаткам и что-то крикнул, а затем сказал несколько слов. Чу Лянь не могла понять, что он говорил, потому что он использовал варварский язык.

Через короткое мгновение створка палатки была поднята, и оттуда выглянула голова. Человек потянулся к мужчине, и мужчина передал сумку в его руки.

Палатка отодвинулась назад. Человек внутри, казалось, был доволен тем, что ему дали, потому что он снова поднял палатку и поприветствовал их.

Чу Лянь заставили пойти к палатке. Когда она проходила мимо варварской женщины, то почувствовала запах чего-то лекарственного. Она бросила взгляд на кастрюльку, нагревающуюся на огне, и догадалась, что варварская женщина пытается заварить лекарство. Как и ожидалось, прямо перед тем, как она вошла в палатку, она услышала какой-то кашель из другой палатки.

Палатка, в которую вошла Чу Лянь, была намного больше, чем другая. Рядом с краем палатки лежало также несколько мехов и одеяла, поэтому казалось, что это спальная зона.

В центре палатки помещалась жаровня.

В суровую зиму на севере было невозможно спать в палатке, если не было жаровни, согревающей палатку изнутри.

В палатке был ужасный запах, скорее всего, из-за того, что она не проветривалась в течение долгого времени.

Варвар, который их приветствовал, стал говорить с лидером ее похитителей в застенчивой манере, а затем отступил. Было ясно, что он отправился спать в другую палатку.

Чу Лянь услышала, как варварский человек ругал кого-то снаружи, скорее всего, женщину, которая заваривала лекарство. К сожалению, Чу Лянь не могла понять, что они говорят.

Она ждала, пока ее четверо похитителей снимут свои плащи, а затем воспользовалась освещением палатки, чтобы внимательно посмотреть на них.

Среди них была только одна женщина, а остальные были мужчинами. Высокий человек, который выступал в роли лидера, отращивал на губах тонкие усы. Похоже, он был самым старшим из группы. Остальные двое были тощими и не имели никаких особенностей. Женщина была выше среднего роста и имела сочные губы.

В принципе, у четырех человек был очень обычный внешний вид, который вы не смогли бы выделить в толпе.

Люди с таким внешним видом были наиболее подходящими для шпионских и секретных миссий.

Как только четверо похитителей сняли свои плащи, каждый нашел место, чтобы сесть и закрыть глаза в покое.

Женщина осталась рядом с Чу Лянь. Она наклонилась и вытряхнула меховое одеяло, положив его сбоку на землю. Затем она повернулась к Чу Лянь и монотонно сказала: «Уже поздно. Заслуженная Леди должна отдохнуть.»

Чу Лянь не отклонила ее предложение и быстро свернулась калачиком на одеяле. Затем она обернула вокруг себя свой лисой меховой плащ. Поскольку женщина начала беседу с ней, она воспользовалась возможностью спросить: «Кто послал вас сюда, чтобы похитить меня?»

Женщина посмотрела на нее безжизненными глазами. На ее лице не было никаких эмоций. Она сжала свои сочные губы, явно не желая говорить.

Чу Лянь отказалась сдаваться и продолжала спрашивать, глядя на женщину: «Это принц Цзинь? Семья Вэй? Только не говорите мне, что это Сяо Боцзянь!»

Несмотря на попытки Чу Лянь разговорить ее, женщина не проявляла никакой реакции на имена, упомянутые Чу Лянь. В конце концов, она полностью проигнорировала попытки Чу Лянь и легла рядом с ней. Она повернулась к Чу Лянь и закрыла глаза.

Чу Лянь уставилась на навес палатки над собой, завернувшись в теплый меховой плащ. В палатке было так тихо, что она могла слышать безостановочный кашель из палатки по соседству. Она хотела убежать. Хотя ее похитители до сих пор не плохо обращались с ней, у них определенно были другие планы для нее.

Независимо от того, кто был настоящим вдохновителем, это не означало для него ничего хорошего, если бы она действительно оказалась в руках этого человека. Только ее репутация была бы разрушена, независимо от результата.

Итак, она должна была сделать все возможное, чтобы убежать!

Чу Лянь не знала, сколько времени прошло, пока она думала. Хотя ветер завывал на улице, в палатке было так тихо, что она слышала, как внутри падает пыль.

Ее разум был настолько занят побегом, что она совсем не чувствовала сонливости. Она глубоко вздохнула и осторожно отодвинула плащ, которым укрывалась. Она осторожно перевернулась на другой бок. Она сделала это так тщательно, что едва ли издала звук. Однако, как только она перевернулась, ее сразу встретили холодные глаза женщины.

Глаза Чу Лянь полезли на лоб от испуга.

Внутренне, Чу Лянь издала горький смех. Казалось, что невозможно было прокрасться перед ее пленителями.

Поскольку она уже провалила свою попытку, Чу Лянь не потрудилась тратить больше сил и заснула. Ей придется найти другой способ убежать.

Рано утром следующего дня Чу Лянь резко проснулась. Поскольку от ее похитителей не было никакого движения, она тоже не стала вставать.

Только когда звуки разговаривающих варваров, просочился в палатку, ее похитители медленно открыли глаза.

Они обменялись взглядами. Даже не разговаривая, казалось, они могли понять друг друга.

Два мужчины пониже ростом надели свои плащи и ушли. В палатке остался только высокий мужчина и толстая женщина.

Женщина встала и вытащила железный чайник. Она накопала снега прямо у входа в палатку и бросила его в чайник, а затем поставила его на верхнюю часть жаровни. Скорее всего, она намеревалась нагреть воды.

Чу Лянь быстро надела свой плащ и подошла к женщине. Она подняла свои влажные, широко открытые глаза и сказала: «Здесь слишком душно. Я хочу выйти на свежий воздух.»

Женщина покачала головой.

Чу Лянь тут же нахмурился. Она взглянула на женщину перед жаровней и решила больше не говорить. Вместо этого она просто направилась прямо ко входу в палатку.

Однако, прежде чем она успела дойти до палаточного лоскута, она услышала звук чего-то летающего в воздухе. В следующее мгновение в землю у ее ног вонзился меч. Он прилетел бы прямо в ее ногу, если бы приземлился на один сантиметр ближе!

Чу Лянь застыла на месте и на мгновение зашаталась. Когда она наконец вернулась, холодный пот бежал по ее спине.

Ее широкие глаза, казалось, на короткую секунду превратились в непроходимые глубины, прежде чем они быстро вернулись к нормальной жизни.

Чу Лянь посмотрела на меч, который был по крайней мере на семь или восемь сантиметров погружен в землю. Ее лицо покраснело от гнева.

«Вы... Как вы смеете это делать! Подождите, пока я скажу своему мужу Хэ Чанди, я заставлю его убить всех вас!»

Она была так возмущена и рассержена, что даже ее шея покраснела. Безумно бегая, она указывала на женщину дрожащим пальцем.

След презрения вспыхнул на невыразимом лице толстой бабы. Она не ожидала, что ее мастеру понравится такая безмозглая женщина.

«Заслуженная Леди, я бы посоветовала вам быть более послушной. Хотя нам было приказано обеспечить вашу безопасность, если произойдет авария... мы не сможем уследить».

Этими словами женщины Чу Лянь была доведен до предела. Она продолжала указывать на женщину, не желая останавливаться. «Тогда тебе лучше не встречаться с моим мужем, иначе ты умрешь!»

Толстая женщина больше не могла сдержать своего презрения. Она фыркнула и сказала: «Заслуженная леди, я признаю, что Хэ Чанди довольно силен, но ты, кажется, забыла, где ты сейчас. Если ты хочешь, чтобы твой муж отомстил за тебя, тебе придется подождать, пока ты его снова не увидишь!»

На этот раз Чу Лянь выглядела так, будто ей наконец нанесли удар. Она посмотрела на землю и медленно вернулась к своему первоначальному положению. Больше она не упоминала о выходе из палатки, вместо этого она села на одеяло и скрестила ноги. Затем она завернулась в лисий меховой плащ и свернулась калачиком, как будто она была только жалкой, избитой маленькой сиротой.

Женщина бросила на нее еще один взгляд, полный презрения.

Тем не менее, она должна была признать, что эта заслуженная леди действительно выглядела так, что может заставить мужчину глубоко в нее влюбиться. Хотя ее волосы были в беспорядке от грубого путешествия по ночам, несколько свободных прядей, обрамляющих ее лицо, только акцентировали, насколько гладкой и нежной была ее кожа, словно кусочек прекрасного белого нефрита. Ее красота приглашала зрителей протянуть руку, чтобы коснуться ее и проверить, действительно ли она настоящая. Уныние в ее позе и жалкий взгляд на ее лице стали бы притягательными для сердца любого мужчины.

К сожалению, в этой довольно маленькой голове ничего не было! Вероятно, она была испорчена воспитанием, раз была такой наивной!

Будучи женщиной-шпионом, она больше всего ненавидела неистовые, хрупкие цветы, взращенные в глубине благородных домов. Все, что они могли делать – это соблазнять мужчин своей внешностью, и были полностью лишены каких-либо практических навыков или талантов.

Во время «припадка настроения» Чу Лянь, варварская женщина, которая накануне заваривала лекарство, прошла мимо палатки с деревянной кадкой в руке.

В крике Чу Лянь было два слова, которые заставили ее оцепенеть.

Чу Лянь говорила на официальном языке столицы Великой Династии Ву. Варварская женщина вообще не понимала этого языка, но она могла распознать слова «Хэ Чанди».

Двое мужчин, которые покинули палатку, отсутствовали не слишком долго, они вернулись быстро, каждый с сумкой в руках. Один из них передал сумку, которую он держал толстой женщине рядом с Чу Лянь.

Они обменялись взглядами, и женщина тут же начала открывать сумку.

Хотя Чу Лянь опустила голову, она все еще смотрела на женщину краем глаза.

Женщина развязала упаковку, ослабив завязки и увидела предметы, находящиеся внутри.

В упаковке было много еды.

Был замороженный кусок мяса размером с две ладони. Он выглядел как баранина, судя по цвету. Там была небольшая горстка риса, миска с китайскими маслинами и фарфоровая бутылка. Чу Лянь почувствовала слабый запах молока. Вероятно, это было коровье или козье молоко.

Женщина посмотрела на сумку с едой и замерла на мгновение. Затем она вздохнула, казалось, разочаровавшись.

Чу Лянь наблюдала, как она вытащила баранину и отрезала кусочек, прежде чем начать запекать его прямо поверх жаровни. Что касается остальных предметов, она завернула их обратно в пакет и бросила Чу Лянь.

Она издевалась: «Если Заслуженная Леди голодна, можете приготовить еду себе сами!»

Женщина изначально обращалась с Чу Лянь с уважением и особой осторожностью из-за приказов своего хозяина. Однако Чу Лянь действительно разозлила ее, поэтому она хотела помучить эту хрупкую благородную даму.

Трое мужчин переглянулись, а затем притворились, что ничего не видели.

Она технически не нарушала ни одного из своих приказов. Кроме того, они давно работали вместе, и они не хотели провоцировать ее за такой маленький вопрос, как это. Легче было просто закрыть глаза на ее действия.

Спустя мгновение Чу Лянь больше не могла сдерживать свой голод. Ее желудок издал смущающе громкий грохот. Она осторожно взглянула на тучную женщину, которая все еще жарила баранину над огнем, и передвинулась на несколько шагов вперед, пока не добралась до мешка с едой.

Из мехового плаща протянулась стройная, прекрасная рука и взяла сумку. Наконец две маленькие руки заглянули и неуклюже открыли ее.

Когда она увидела то, что было внутри, глаза Чу Лянь расширились от изумления.

Ее розовые губы дрожали. Чувствуя полное недоверие, Чу Лянь спросила: «Ты... Ты только даешь мне это, чтобы поесть?»

Женщина бросила на нее боковой взгляд и фыркнула. «Я бы посоветовала Заслуженной Леди отказаться от этого благородного нрава! Если вы не хотите есть это, тогда вы можете просто голодать».

После того, как она закончила говорить, толстая женщина казалась более освеженной. Ее изначальное бесчувственное лицо теперь источало радость. Она перевернула кусок баранины, который жарила, и даже вытащила кусок соли откуда-то из складок своей одежды. После того, как она раздробила его, разбросала его по мясу.

За короткий момент палатка была наполнена восхитительным ароматом жареной баранины.

Чу Лянь в изумлении уставилась на баранину. Она даже сглотнула.

Женщина взглянула на нее, прежде чем вытащить баранину с огня. Используя кинжал, который всегда носила с собой, она разрезала блюдо на мелкие кусочки и положила на тарелку. Затем она взяла один кусок и положила его в рот, закрыв глаза, как будто наслаждаясь его вкусом.

Чу Лянь не могла не проглотить еще один глоток слюны.

На самом деле, баранина, которую приготовила женщина, была не такой вкусной. Единственная приправа, которую она использовала, была солью, а соль была только какой-то крупной каменной солью. Все, что она сделала – поджарили баранину, чтобы приготовить. Как это может быть вкусно? Она ела жареную баранину, такую как эта, каждый день, слишком долго, и она устала от нее.

Несмотря на то, что тучная женщина была довольно высокой, она фактически родилась на юге и не любила есть баранину или говядину. То, что она действительно хотела - была теплая, мягкая рисовая каша. К сожалению, никто из них не умел готовить, поэтому они могли есть только это каждый день. Они могли только надеяться закончить миссию раньше, чтобы вернуться в Су-Сити и провести большой праздник в одном из ресторанов, чтобы вознаградить себя.

Женщина намеренно действовала так, как будто мясо было восхитительным, чтобы спровоцировать почитаемую Заслуженную леди.

Наверняка те нежные ее руки не смогут приготовить баранину!

Толстая женщина почувствовала, что успокоилась, подумав об этом.

Она закончила свою еду в мгновение ока и уселась в удобное положение, явно не намереваясь двигаться.

«Уважаемая леди, мы не такие, как твои слуги. Если вы хотите поесть, вам придется приготовить еду самой».

Испорченная, хрупкая молодая женщина, сидящая в углу, крепко сжимала сумку с опущенной головой. Она выглядела так, как будто сдерживала слезы и едва справлялась с этими трудностями. Внезапно Чу Лянь поднял голову, сжатые губы, казалось, решившись сделать что-то.

Она подошла к огню с сумкой в руке.

Подняв подбородок, она с презрением посмотрела на тучную женщину, сидящую не слишком далеко, и сказала: «Хорошо, я сделаю это тогда сама!»

Толстая улыбающаяся женщина ухмыльнулась и отвернулась. У нее не было никаких ожиданий относительно этой Заслуженной Леди, и она просто ждала, когда она опорочит себя. Ее глаза обращали внимание на Чу Лянь время от времени, ожидая увидеть, какое зрелище она собирается совершить.

Однако ее надежды быстро разбились.

Чу Лянь открыла сумку и нашла в углу палатки чистый глиняный горшок. Она поставила его над огнем и налила внутрь воды. Затем она достала кинжал и разрезала кусок баранины, прежде чем аккуратно порезать его на кубики и бросить в миску.

Впоследствии Чу Лянь быстро нарезала остальную часть баранины и использовала несколько бамбуковых палочек, чтобы превратить их в шампуры, которые она отложила.

Когда вода в горшке покраснела от крови, она вытащила кубики баранины и сменила воду в горшке. Затем она бросила маленькую горсть риса и кубики баранины в горшок, добавив больше воды с небольшим количеством козьего молока.

После того как она закончила все это, она вытащила маленькую фарфоровую бутылку откуда-то со своего тела и вылила в миску легкую приправу, прежде чем прикрыть горшок.

Теперь настало время, чтобы Чу Лянь начала готовить баранину. Во-первых, она похлопала по кусочкам баранины, чтобы мясо равномерно распределялось через шампуры. Затем она окропила ее своей специальной приправой и поставила шампуры над огнем.

Чу Лянь не поставила шампуры прямо посередине. Вместо этого она держала их на краю жаровни, чтобы она мочь использовать пики огня, для приготовления мяса.

Используя бамбуковые палочки, она осторожно перевернула шампуры с бараниной. Аромат мяса вскоре заполнил всю палатку.

Хорошо приготовленные мясные шампуры не могли сравниться с беспорядочно приготовленной на гриле и соленой бараниной.

Это был тот аромат, который приходил с уличных киосков, торгующих шашлыками и барбекю. В приправе Чу Лянь отсутствовал тмин: в этом состоянии было вполне естественно, что ее версия шампуров не могла сравниться с более развитыми современными ароматами. Однако для людей Великой Династии Ву это была непреодолимо заманчивая еда.

К тому времени, когда Чу Лянь покончила с шампурами, баранина в кастрюле была наполовину готова. Аромат его также начал исходить из горшка.

Сначала у риса был естественный аромат. Когда к рису добавили бланшированную баранину вместе с каким-то козьим молоком, она создавала прекрасный аромат с нотками молока. В отличие от маслянистого и ароматного запаха жареных шашлыков, каша пахла чисто и освежающе. Это даже вызвало теплое чувство домашней кулинарии.

Четыре похитителя были полностью ошеломлены!

Девушка с полными губами смотрела в недоумении. Как эти простые базовые ингредиенты превратились в такую преступно заманчивую пищу в руках этой избалованной Заслуженной Леди?

Теперь страдала она. Густой аромат пищи постоянно нападал на ее чувства, и она не могла остановить это, даже если бы захотела.

Почувствовав такой небесный аромат, когда она вспомнила наполовину приготовленные соленые куски баранины, которые она съела раньше, она внезапно почувствовала, что ее еда не подходит для потребления человеком.

Трое мужчин на другой стороне палатки уже съели свою пищу. Хотя все они использовали одни и те же ингредиенты, как было возможно, что результаты были такими разными? Трое мужчин не были удовлетворены.

Они выплюнули странную баранину изо рта, внутренне плача слезами разочарования. Как они могли продолжать есть свою ужасную еду после этого удивительного запаха в воздухе?

Казалось, что они наблюдают, что у кого-то праздник, а все, что у них было в их чашах, - было простой белой кашей.

Как они могли даже иметь настроение продолжать есть свою пищу после этого...

Чу Лянь сняла шампуры с огня и достало мясо бамбуковыми палочкаи на свою маленькую тарелку. К этому времени жаркое из баранины было в значительной степени готово. Она закрыла крышку горшка тканью и медленно подняла ее. Чу Лянь почувствовала, как четыре пары глаз поднялись на нее, когда она подняла крышку горшка. Ее большой палец немного встряхнул, в результате чего крошечное порошкообразное вещество упало в горшок.

Как только крышка была поднята, облако пара стали вздыматься, скрывая ее действие. Вместе с паром аромат бараньей каши заполнил палатку.

Чу Лянь не смотрела ни на одного из похитителей. Она достала глиняную миску и наполнила половину чаши пикантной рисовой кашей, прежде чем положить ее на гриль.

Парящая горячая белая каша и слегка обугленные ломтики баранины на гриле были пиршеством для глаз и желудка. К настоящему моменту любой голодный человек, скорее всего, атаковал бы ее, чтобы вырвать чашу из рук Чу Лянь.

Конечно, четыре похитителя не были такими, чтобы это сделать, но их аппетиты были нацелены на запах пищи.

Они прятались в городе Ляньчжоу в течение нескольких месяцев. Все, что им приходилось есть каждый день, - была баранина или говядина, или эта проклятая китайская оливковая каша. Группа не могла есть какую-нибудь простую рисовую кашу невероятно долго, не говоря уже о этой восхитительной баранине.

Все они были секретными агентами, поэтому у них не было времени, чтобы научиться готовить. Конечно, даже если бы они пытались учиться, стандарты Великой династии Ву не были настолько хороши.

Чу Лянь взяла чашу и вернулась в свое первоначальное положение. Она нашла несколько палочек для еды и взяла кусочек жареного мяса, сразу же положив себе в рот.

Она не могла не смаковать это. Мясо было приготовлено хорошо, до совершенства.

Из-за восхитительной еды чувство удовлетворения проявилось на лице Чу Лянь.

Зрители становились безумными, наблюдая, как она ест - даже толстая женщина не была от этого застрахована.

В конце концов, сначала потерял свое терпение высокий мужчина с тонкими усами. Он небрежно взглянул на горшок, стоящий на огне: там осталось еще более половины каши.

Чу Лянь не забрала большую часть каши для себя. Слой мяса на гриле поверх ее чаши заставил его казаться намного больше.

Мужчина сглотнул и подошел к Чу Лянь. Его обычно пустое лицо окончательно изменилось.

Его глаза немного сжались, словно он пытался улыбнуться. К сожалению, поскольку он никогда не улыбался, это имело противоположный эффект.

«Заслуженная леди, могу я поговорить с вами?»

Чу Лянь наконец подняла глаза от своей чаши. Она спросила «мм» с сомнением, написанным на лице.

Мужчина неловко кашлял, а затем бесстыдно заявил. «Уважаемая леди, не могли бы вы дать нам оставшуюся кашу?»

Когда мужчина спрашивал об этом, все глаза в палатке уставились на него в ожидании.

Чу Лянь нахмурилась, как будто не ожидала от него такого вопроса. Ее брови задумались около двух секунд, прежде чем она наконец приняла решение.

Под пристальным взглядом мужчины она с недовольством кивнула. «Ладно, но ты должен позволить мне разделить кашу».

Голодные похитители согласятся на что угодно, пока они могут получить пищу.

Трое мужчин взглянули на толстоликую женщину, наслаждаясь ее несчастьем, но быстро отвернулись, когда увидели ее.

Как и ожидалось, когда они наблюдали, как Чу Лянь разделила кастрюлю с кашей на четыре чаши, три чаши имели примерно одинаковое количество, но четвертая чаша имела только половину. Чу Лянь указала на самую маленькую миску с кашей с надутыми щеками, что указывает на то, что она предназначена для тучной женщины, прежде чем отправиться в один угол.

Высокий мужчина похлопал по плечу толстой женщины, а затем взял большую миску.

Каша из баранины была слишком ароматной. Для таких людей, как они, которые даже не ели обыкновенную рисовую кашу в течение долгого времени, это было непреодолимое блюдо для гурманов.

Все они глубоко вздохнули и уткнулись головами в кашу, когда получили свои чаши.

Пока они были заняты едой, они не заметили, что Чу Лянь не съела ни одной из своих каш. Она ела только мясо на гриле, которое положила поверх каши.

Одной чаши каши было недостаточно, чтобы заполнить их. Трое мужчин и одна женщина начали вылизывать свои пустые чаши. В их глазах Чу Лянь ела из одного горшка с кашей с ними, поэтому не было никаких шансов, что он будет отравлен.

Чу Лянь медленно пережевывала еду в своей миске. Спустя пятнадцать минут она взглянула на других людей в палатке.

Они прислонились к углу палатки, полностью обессиленные.

Волнение появилось в груди Чу Лянь. Она сделала это! Она сделала это, в конце концов!

Сначала она выступала как бесполезная благородная дама, чтобы усыпить их бдительность, прежде чем использовать пищу, чтобы заманить их в ловушку. Чу Лянь поставила миску и похлопала себя по груди.

Она не решалась тратить ни секунды из своего с трудом заработанного времени. Во-первых, она сунула свой кинжал обратно туда, где она прятала его, и крепко скрутила вокруг себя плащ из лисицы. Затем она собрала всю еду, которую не брала с собой.

Как только она подошла к палатке, она услышала слабый шепот сзади. Чу Лянь застыла и обернулась, только чтобы увидеть толстую женщину, которая свирепо смотрела на нее. Женщина использовала все свои силы, чтобы выплюнуть: «Ты... ты на самом деле усыпила нас!»

Чу Лянь не ожидала, что женщина проснется. Скорее всего, потому, что она съела меньше каши, чем другие.

Однако, хотя ей удалось сохранить свое сознание, ее тело уже было парализовано, и у нее даже не было сил встать.

Чу Лянь не знала, насколько сильным должно быть снотворное, и она не могла оставить женщину в палатке. Она стиснула зубы и обернулась. Молодая леди подняла меч рядом с женщиной и силой ударила по рукоятке ее по затылку.

С грустью женщина наконец потеряла сознание.

Как только женщина упала в обморок, Чу Лянь упала на землю. Она выбросила меч из руки, и пот пробежал по ее лбу.

Она быстро заставила себя успокоиться и преодолеть слабость в ногах. Схватив сумку, она поспешно покинула палатку.

На самом деле, если бы она была в состоянии, было бы лучше уничтожить их, пока они все еще были без сознания, чтобы ее не преследовали. Однако Чу Лянь не посмела убить другого человека. Современный мир, в котором она выросла, сформировал ее мировоззрение. Она не была холодной и одинокой.

Она не могла совершить убийство, не потому, что она была святой, но из-за ее природы.

Окружающая среда, из которой она исходила, воспитала ее так, что она никогда не сможет сделать что-то подобное.

Как только она покинула палатку, Чу Лянь наткнулась на другого человека - варварскую женщину, которую она видела за пределами палатки вчера вечером.

Чу Лянь попыталась уйти от нее в панике, но варварская женщина схватила ее за запястье.

Она с удивлением посмотрела на женщину. Через нее пронеслось миллион мыслей, и она закусила губу. Однако, поскольку варварская женщина еще ничего не сказала, она заставила себя снова успокоиться и промолчать.

Если бы она произносила какие-то звуки и предупредила других людей в этой области, они наверняка узнали бы, что она усыпила четырех человек в палатке. Она не смогла бы контролировать то, что произошло потом.

Когда Чу Лянь в неуверенности и недоумении уставилась на варварскую женщину, она, наконец, с некоторым трудом высказалась. К удивлению Чу Лянь это был плохо выраженный китайский.

«Я ткнул тис».

Чу Лянь ожидала, что женщина будет кричать и звать других, но никогда в ее самых смелых мечтах она не думала, что женщина скажет что-то подобное.

Она также использовала официальный язык Великой династии Ву. Несмотря на то, что произношение было плохое, Чу Лянь смогла понять ее.

Несмотря на то, что она была поражена, Чу Лянь не сразу вернула варварскую женщину. В этом мире не было ничего такого, как бесплатный обед. Она была не такой легковерной, как ее молодая внешность могла заставить других поверить.

Когда варвар увидела, что Чу Лянь все еще хмурится и что ее глаза были полны недоверия, она немного волновалась. Она быстро произнесла еще одну строчку слов.

«Хэ Чанди!»

Больше не было слов, чтобы описать степень удивления Чу Лянь. Она быстро спросила: «Тетя, ты знаешь Хэ Чанди?»

Варварская женщина в ярости кивнула в ответ и вытащила Чу Лянь на другую сторону пустоты на холме.

Когда они вышли из основной зоны, на земле появилась еще одна выемка со слоем сухой травы. Несколько лошадей и коз были привязаны внутри.

Варварская женщина подвела Чу Лянь к лошадям. Она лихорадочно делала жесты Чу Лянь. Чу Лянь поняла, что она имела в виду.

Она медленно спросила: «Тетя, ты хочешь, чтобы я подождала тебя здесь?»

Хотя варварская женщина была не очень хорошо знакома с официальным языком Династии Ву, казалось, что она все еще может понять простые слова.

Варварская женщина кивнула в ответ и толкнула Чу Лянь глубже в стадо лошадей, используя более крупных лошадей, чтобы спрятать крошечную маленькую фигуру Чу Лянь.

Как только она спрятала Чу Лянь, варварская женщина быстро побежала к палаткам. К счастью, погода сегодня была ужасной, а температура снаружи была очень низкой, поэтому никто не ходил.

Когда она подошла к двум палаткам, варварская женщина задумалась, прежде чем стиснуть зубы и войти в палатку Чу Лянь. В тот момент, когда она увидела трех мужчин и одну женщину без сознания в палатке, она была поражена. Через мгновение она собралась с духом и проверила, все ли дышат. Как только она подтвердила, что они были только без сознания, глаза варварской женщины стали острыми. Она взяла меч у одного из мужчин и перерезала горло всех четырех похитителей...

Только когда толстая женщина сделала последний вздох, варварская женщина села на землю, задыхаясь от страха. Однако времени не было.

Она заставила себя подняться и подошла к палатке, сначала прислушиваясь к любому движению снаружи и подтверждая, что там никого нет. Как только она была уверена, что все чисто, она подняла полог палатки и ушла.

Чу Лянь присела на корточки среди лошадей в течение тридцати минут, пока варварская женщина не вернулась с двумя другими людьми.

Чу Лянь быстро подошла, чтобы поприветствовать их.

Только когда они подошли ближе, она поняла, что варварская женщина держится за двух мальчиков.

Старшему было около семнадцати или восемнадцати лет. Младший был тощим и темным и выглядел около десяти.

Варварская женщина говорила на какой-то тарабарщине со старшим мальчиком, который затем кивнул и посмотрел на Чу Лянь. «Мисс, мой а-ма говорит, что мы должны немедленно покинуть это место. У нас будут проблемы, если кто-нибудь узнает.»

В то время как произношение старшего мальчика не было столь точным, по крайней мере, общение не было бы проблемой.

Четверо из них не осмелились остаться там еще на секунду.

Поскольку Чу Лянь все еще не знала, как ездить на лошади, в конце концов, двое мальчиков разделили одну лошадь, в то время как варварская женщина и Чу Лянь разделили другую.

Лошади быстро исчезли в бескрайнем горизонте бесконечного ветра и снега. Всего за несколько секунд их больше не было видно с холма.

Во время своего путешествия Чу Лянь получила грубое представление о ситуации со старшим мальчиком.

Варварскую женщину звали Урихан, а старшего мальчика звали Мирин. Имя младшего мальчика было Нарисон.

Они были семьей - матерью и сыновьями. Оба мальчика были больны, и болезнь Нарисонга была настолько плоха, что ему приходилось пить лекарство каждый день.

Они были из обычной семьи пастухов. Отец мальчиков скончался раньше, поэтому Урихан воспитала их всех сама.

Тем не менее, мальчики страдали от болезни, и жизнь была тяжелой для них. Хотя Урихан знала, что оба мальчика не страдают от какого-либо серьезного заболевания, у них не было подходящего лекарства для лечения их болезней, поэтому они все это время страдали.

Сначала они жили не в естественной пустоте склона, а где-то в другом месте.

Зима в этом году началась слишком рано. Метели смяли палатку, в которой они жили, и половина коз, от которых они зависели, замерзла до смерти. Чтобы воспитать своих сыновей, Урихан привела их на этот склон.

Она использовала оставшихся коз, чтобы обменять их на пребывание здесь. Урихан и ее сыновья жили там пол месяца, прежде чем появилась Чу Лянь.

Выслушав это, Чу Лянь наконец поняла, что две палатки на склоне холма были похожи на гостиницу. Владелец места арендовал место прохожим. Лидер похитителей дал владельцу палаток что-то в сумке, как плату за пребывание там.

К счастью, Урихан была дочерью лугов. Она десятилетиями жила на лугах. Даже на бесконечных зимних равнинах она все еще могла определить, в каком направлении идти.

Спустя четыре часа после того, как Чу Лянь и Урихан ушли, на склоне горы появилась небольшая группа людей на лошадях. Владелец палаток вышел, приветствуя их с улыбкой, но был беспощадно отброшен.

Человек на вершине лошади посмотрел на владельца палатки и резко выкрикнул, заставив хозяина импровизированной гостиницы взбираться с земли, приводя новичков в палатку, в которой находилась Чу Лянь.

«Сэр, люди, которых вы ищете, здесь. Этот скромный человек видел, как кто-то вышел сегодня утром, чтобы взять несколько сумок.»

Лидер новоприбывшей группы собрался и прыгнул с лошади. Он подошел к лоскуту палатки и собирался открыть его, когда в его нос попал безошибочный металлический запах крови. Его лицо изменилось, и он распахнул палатку.

Четыре трупа лежали внутри палатки, а земля была залита их кровью. Из-за низких температур красная жидкость уже застыла на земле. В палатке не было знака Заслуженной Леди Цзиньи.

«Где она?!» Лидер группы не ожидал увидеть трупы своих товарищей при входе в палатку. Он пинком опрокинул хозяина на землю.

Владелец испугался. Когда он встал на колени, все его тело дрожало.

В этой палатке были мертвые тела! Тела людей, а не скота!

Лидер с серьезным лицом смотрел на трупы. Он немедленно вызвал своих подчиненных. «Десятый, тринадцатый, в погоню за ней! Остальная часть вас, следуйте за мной в Су-Сити.

Между тем, Хэ Чанди пробирался обратно с группой поставок. Даже со снежной лодкой они не могли двигаться быстрее.

Лошади должны были отдохнуть, а снег не останавливался. Погода на севере активно пыталась их убить.

Сяо Хунъю прыгнул в теплую коляску снегохода. Он отчаянно растирал свое оцепенелое тело, долго целуясь с жаровней, прежде чем ему наконец удалось вернуться к жизни.

Сяо Хунъю прислонил руки к своим покрасневшим замороженным ушам и пожаловался: «На улице так холодно. Брат Хэ, сколько еще дней до нашего лагеря?»

Хэ Чанди снова надел перчатки, увидев, что Сяо Хунью вошел в коляску. «Хунъю, отдохни здесь с братом Чжаном. Я посмотрю на улицу. Если моя догадка верна, мы сможем достичь лагеря максимум за два дня, если будем поддерживать эту скорость».

Сяо Хунью вздохнул с облегчением. Он никогда не захотел бы делать это снова. Это было похоже на то, что он проводил свои дни как кусочек льда!

Чжан Май жарил куски говядины над огнем. Готовя мясо, он с сожалением качал головой. «Хотя мы использовали ту же говядину, как и всегда, она так отличается от говядины сестры в законе!!»

Хэ Чанди собирался выйти из теплой коляски. Когда он услышал бормотание Чжан Мая, он на мгновение застыл.

Сяо Хунью кинул презрительный взгляд на кусочки говядины, которые жарил Чжан Май. Когда он увидел, что половина каждого ломтика была уже полностью обуглена, он закатил глаза.

Он скорее умрет от голода, чем съест стряпню брата Чжана. Это было слишком страшно.

Санланг сидел на спине лошади и смотрел на чистый белый горизонт, который простирался настолько далеко, насколько мог видеть глаз. Над его капюшоном была черная вуаль, которая слегка заслоняла его взор.

Проезжая по заснеженной поверхности, если человек слишком долго смотрел на пустое белое пространство снега, ультрафиолетовые лучи, отражающиеся от снега, повредили бы глаза. Это было причиной слепящего света снега, и те, кто живет на лугах на севере, были особенно склонны к этому, так как все становилось белым в тот момент, когда шел снег. Тонкая черная вуаль, которую носил Хэ Чанди, действовала как довольно эффективный щит для его глаз, чтобы не стать слепым.

Вуаль была похожа на современные защитные снежные очки.

С тех пор, как он дал каждому солдату в своей группе один кусочек черного муслина, ни один из них не пострадал от слепящего блеска снега.

Это простое решение было чем-то, о чем Чу Лянь небрежно ему упомянула.

Хэ Чанди крепко схватил вожжи своей лошади и почувствовал напряжение от кожаных перчаток, закрывающих руки. Эти перчатки отличались от стандартных перчаток, сшитых для армии.

Каждый палец был сделан отдельно, и на ладонь был добавлен более жесткий слой кожи. Целая перчатка была не только водонепроницаемой, но и более теплой внутри благодаря тонкому слою флиса. По сравнению с простыми перчатками для армии, которые имели только две части - для большого и четырех пальцев - эти были намного удобнее и практичны для использования. Сяо Хунью долгое время пускал слюни на эти перчатки.

Хэ Чанди посмотрел на них и вспомнил, что сказала ему Чу Лянь, когда она отдала их ему. «Держи их», сказала она. «Они лучше, чем те, что выпускают в армии».

Они были не только лучше. Ему даже не приходилось снимать их, когда он сражался в близких местах.

Хэ Чанди напряг память.

Он закрыл глаза, словно пытаясь вырваться из этого сладкого сна.

Что происходит? Почему Чу Лянь присутствует, как постоянная тень, рядом с ним?

Самой позорной частью этого было то, что он вообще не ненавидел такое чувство. Он даже постоянно воспроизводил воспоминания в своем уме, как будто он был зависим от них. По какой-то причине он все еще помнил каждое слово, которое сказала Чу Лянь из этой жизни, вплоть до самого простого приветствия.

Т губы Хэ Санланга сжались, а его глаза превратились в бездонное море. Его эмоции врезались в стены его сердца, как ожесточенные волны лазурного океана.

В его пустой маске появилась трещина. Хэ Чанди с горечью улыбнулся. Он действительно был «отравлен» ядом по имени Чу Лянь.

Эта женщина должна радостно есть и пить в главном лагере, пока он сражается за жизнь пятидесяти тысяч пограничных войск. Это, казалось, сверхспособность Чу Лянь: так или иначе, независимо от того, где она оказалась, ей всегда удавалось хорошо жить.

Хэ Чанди почувствовал волнение от этой неудовлетворенности.

Когда его мысли собирались вернуться в мечты, на горизонте появилось несколько черных точек.

По мере того, как точки становились все больше и больше, брови Хэ Санланга слегка напряглись. Он помахал войскам позади него, и небольшая группа остановилась, чтобы разобраться со входящей компанией.

Вскоре они подошли, в количестве еще трех человек.

После того, как новички подошли достаточно близко, Хэ Чанди сразу узнал вождя. Он был одним из охранников, которых принцесса Вэй послала, чтобы держать Чу Лянь в безопасности.

Без всякой причины, Хэ Санланг почувствовал, как его сердце тонет. У него было плохое предчувствие.

Ли Син подбежал к Хэ Чанди и тут же поднял руки в приветствии. Не давая себе время перевести дыхание, он задыхаясь, сообщил: «Третий молодой мастер Хэ, Заслуженная леди, имеет срочное сообщение для вас. День назад тухуны начали крупное наступление против северной армии».

Чего?!

Лицо Чанди стало бурным. Он быстро взял сообщение из рук Ли Синя и открыл его.

Письмо Чу Лянь было коротким, но оно объяснило все необходимые детали, которые он должен был знать о ситуации самым кратким образом.

Она сказала, чтобы Чанди возвращался так быстро, как только мог, в главный лагерь, как только он прочтет письмо. Склады северной армии уже опустели. Тухуны могут действительно победить их, если запасы не доставят вовремя.

Хотя оба они знали, что должно произойти из их предыдущих жизней, в этом мире было слишком много изменений. Ни один из них не мог гарантировать, что события произойдут точно так же, как в прошлый раз. Они были не такими глупыми, чтобы оставить решение на судьбу. Это было бы безмозгло.

Закончив читать письмо, Чанди положил его в свою одежду.

Сгиб между его острыми бровями углубился. Он отправил распоряжения об отмене запланированного перерыва на сегодня вечером и бросился обратно в лагерь с максимальной скоростью, которую они могли развить.

Хэ Чанди и его группа бежали в пограничный лагерь без перерыва целый день и ночь.

Первоначальное двухдневное путешествие было сокращено до одного дня, и им удалось добраться тогда же, когда пограничная армия достигла границы. Секретарь северной армии лично привел группу людей, чтобы поприветствовать их в лагере, а затем приказал поварам готовить полный обед для всех солдат на фронтах.

Теперь, когда они были хорошо накормлены, войска под командованием великого генерала Цяня превратились в безжалостных воинов. Они быстро взяли верх и развернули контратаку против армии Тухунов. Их снаряжение было на несколько порядков лучше, чем у тухунов. Раньше они были сдерживаемы проблемой поставок. Теперь, когда им не приходилось беспокоиться о своих пайках, боевой дух армии увеличился.

Получив заслуженную еду, все северные пограничные войска показали свою боевую мощь, яростно пытаясь восполнить свой прежний недостаток.

Теперь, когда моральный дух пограничных войск был на высоте, больше не было никакой уверенности в победе тухунов.

Генерал Цянь еще больше восхищался Хэ Чанди. Он не ожидал, что этот младший благородный из Дома Цзин'ань проявит такие способности.

Излишне говорить, что своевременная поставка Чанди была одним из самых важных факторов, которые привели к их победе.

Теперь армия тухунов была в упадке. Строгий и негибкий генерал Цянь изменил своим собственным правилам и решил отправить Хэ Чанди на поле битвы только сейчас.

Теперь на поле битвы не было никакой опасности. Хэ Чанди мог бы даже добавить еще одно достижение в свой послужной список, если он выйдет с последней волной солдат, чтобы убрать Тухунов. Кроме того, он уже заслужил немало заслуг в том, что он внес вклад в проекты по снежной лодке и доставке предметов снабжения. Человек, который внес наибольший вклад в усилия Северной войны, вероятно, будет ни кто иной, как он.

Это была бы легкая задача. Кто-то, возможно, согласился бы на с этим.

Однако Хэ Санланг отверг редкие добрые намерения генерала Цяня.

Дело не в том, что он был глуп, а потому, что пропала Чу Лянь!

В определенной палатке в главном лагере группа людей стояла на коленях.

Впереди были Вэньцин, Вэньлан и менеджер Цинь.

Хэ Чанди сидел во главе палатки с тревожным лицом и смотрел на стоящих на коленях слуг, сдерживая желание избить каждого из них.

«Что случилось! Как была похищена Третья Молодая Госпожа?!»

Гнев затопил его грудь, подавляя его, он задыхался от разочарования.

Разве эта злая женщина не была непогрешимой? На этот раз у нее даже были охранники. Где ее острый ум, который она всегда обращала против него? Как она позволила себе похитить!?

Вэньцин и Вэньлан служили Хэ Санлангу с тех пор, как были молодыми девушками. Хотя им и не приходилось с ним много встречаться, они никогда раньше не видели, чтобы он выглядел таким страшным. Давление, которое он излучал, было похоже на гору, нависающую над их головами. Никто из них не осмеливался взглянуть на своего хозяина.

Если бы они взглянули на него, они могли быть немедленно отправлены в ад.

Слуги были очень обеспокоены своей хозяйкой, поэтому они не скрывали ничего из того, что произошло. Они сообщили о всей цепочке событий, которые привели к похищению Чу Лянь.

Хэ Чанди крепко сжал руки, сидя на своем стуле. Его глаза опасно сузились. Хотя его взгляд, казалось, был сосредоточен на входе в палатку, от этого не было легче.

Никто не осмеливался сказать ни слова. Все пытались сделать свое дыхание как можно тише.

Санланг внезапно подумал о снежной лодке. Он вспомнил, как Сяо Боцзян так отчаянно пытался получить чертежи для снежной лодке и ревнивый и жалкий взгляд, который Сяо Боцзянь бросил на него, когда он покинул Су-Сити с запасами. Тогда внезапно напали тухуны...

В своей предыдущей жизни, хотя он был ранен нечестивой Чу Лянь, он был одним из ближайших друзей Сяо Боцзяна и Чу Лянь. Позже он так или иначе обнаружил, что Сяо Боцзян скрывал за кулисами силу. У него было больше людей, которые поддерживали его, чем у Старого Герцога Ингуо, которох могли видеть все остальные.

Ему также удалось закрепиться при дворе так быстро, из-за таинственной силы, которую он имел за собой.

Хэ Чанди не касался Сяо Боцзяна вообще после возрождения в этой жизни, потому что он знал, что Сяо Боцзян был больше, чем он казался на поверхности, и что он был жестким орешком.

Что касается внезапного исчезновения Чу Лянь, ему даже не нужно было догадываться, кто был его вдохновителем.

Санланг сжал кулаки. Сяо Боцзянь... Неужели он действительно думал, что его будет так же легко запугать, как и в прошлой жизни?

Чу Лянь этой жизни была его женой! Никто другой не смог бы увести ее от него!

У Хэ Чанди уже были определенные планы.

Он вызвал Лайюй с холодным выражением на лице, а затем отправил сообщение принцу Цзинь через Тан Яня о поисках Чу Лянь в провинции Ляньчжоу.

После того, как он вернулся в главный лагерь, он даже не переоделся в свежую одежду, прежде чем отправиться руководить расследованием лично.

Благодаря тому, что он держался прохладно снаружи и казался почти бессердечным по поводу исчезновения своей жены, никто не мог видеть в его сердце беспокойство, расстройство и сердечную боль.

Он держал себя занятым и деятельным, чтобы его мысли не блуждали в плохих направлениях...

Когда генерал Цянь услышал, что Хэ Санланг отверг его миссию, его первой реакцией было разочарование. Через мгновение его следующая реакция заключалась в том, чтобы усмехнуться от разочарования действиями брата.

Несмотря ни на что, Хэ Санланг был непоколебимым человеком, который следовал своему собственному моральному кодексу. Его не искушали легкие шансы получить заслуги и вместо этого решили сначала он желал спасти свою жену. Великий генерал Цянь только стал уважать его еще больше за этот выбор.

Его человеческие чувства были выше эмоций. Если бы человек мог отказаться от своей жены и детей ради достижения успеха или заслуг, то даже если бы у него был большой талант, генерал Цянь предпочел бы, чтобы он просто исчез, он не захотел бы даже знать этих талантов.

Хэ Чанди лично повел своих людей на расследование. После полудня поиска, они наконец получили несколько потенциальных зацепок.

Напряженное, статуеобразное лицо Санланга, наконец, расслабилось и немного разогрелось.

Он взял с собой людей, которые были самыми опытными в боевых искусствах, и бросился ночью к месту, на которое указывали очевидцы.

Суровый ветер сопровождался ледяными снежинками, режущими, как бритвы и зубчатые камни лица людей. Тем не менее, Хэ Чанди действовал так, как будто он не мог этого чувствовать, и направлял своего коня на белоснежные равнины, угасающие в сумерках.

Он понял, что вообще не может думать о Чу Лянь. Как только она появлялась в его мыслях, казалось, что кто-то бил его в сердце. Это было больно.

Чанди внезапно почувствовал, что существовало нечто вне его контроля, что-то страшное и страшное. Если что-нибудь случится с этой нечестивой женщиной, даже убийство каждого человека не сможет облегчить ненависть в его сердце.

Смешение эмоций в груди сделало его беспокойным. С момента его реинкарнации он думал, что в этой жизни ему останется только ненависть, что он сможет оставаться спокойным и отрешенным ко всему. Однако за эти шесть месяцев он испытал больший кругозор эмоций, чем он когда-либо ощущал в своей предыдущей жизни. И теперь человек, который принес все это ему, возможно, был в опасности.

Хэ Чанди поднял кнут в руках и направил его на круп лошади. Ему нужно ехать быстрее, еще быстрее!

Он хотел лететь прямо к Чу Лянь и заключить ее в объятия и успокоить ее.

Сяо Хунъю, Ли Юэ, Ли Син и остальная часть его команды могли только скрежетать зубами и делать все возможное, чтобы уследить за тем, как он быстрее и быстрее гонит лошадь.

Наконец перед ними предстал холм, окруженный темнотой и закрученным снежным ветром.

К тому времени, когда Хэ Чанди и его группа дошли до двух палаток посреди холма, уже настала ночь.

Владельцы палаток уже были напуганы до полусмерти внезапными посетителями в тот день. Теперь, когда приехала другая группа, наполненная свирепой аурой, они были на пике страданий.

Он прискакал, и, встретив их в панике, изо всех сил старался продемонстрировать им приятную улыбку. Он поднял руку, готовясь приветствовать ледяного мужчину впереди надлежащим приветствием. Однако, прежде чем он смог, хозяин сразу же перешел на снег и подошел к палатке.

Хэ Чанди не мог дождаться, когда мужчина заговорит. Он с большой срочностью шагнул вперед и быстро отодвинул полог в одну из палаток.

На полу было более десяти временных кроватей, с людьми разного возраста. Он посмотрел на лицо каждого, но женщины, которую он хотел найти, не было!

Грудь разрывалась от разочарования. Он быстро подошел к другой палатке. Его рука дрожала, когда он потянулся к лоскуту палатки, но в конце концов он укрепил свою решимость.

Тент-лоскут взлетел, и Чанди заглянул в палатку.

Увидеть ее пустой было как кинжал, пронзающий его грудь. Его сердце было лишено надежды в мгновение ока.

Хэ Чанди уставился на пустоту в оцепенении, его разум был совершенно пуст. Кислота и горечь в его сердце были ошеломляющими.

Сяо Хунью, который следовал за ним, Хэ Чанди, был немного ошеломлен сценой. Однако он был просто наблюдателем за этим и, таким образом, смог сохранить свое хладнокровие.

Он потянулся, чтобы погладить плечо Хэ Санланга и скользнул мимо него, чтобы войти в палатку первым. Когда он огляделся, он быстро понял, что что-то не так.

Сяо Хунъю присел на корточки в углу и ощутил пространство вокруг. Его руки были немедленно погружены в слой темно-красной земли. Когда он поднял руку к носу и понюхал ее, Сяо Хунью был встречен знакомым ржавым запахом. Любой, кто был на поле битвы, узнал бы его как запах свежей крови.

Сердце Сяо Хунью утонуло. С серьезным лицом он сказал: «Брат Хэ, приди и посмотри».

Хэ Чанди немедленно подошел к Сяо Хунью. Когда он заметил пятна крови в углу палатки, все его тело застыло.

Его губы были так плотно сжаты, что он не мог говорить. Сяо Хунъю вздохнул. Похоже, его брат очень заботился о Заслуженной Леди Цзиньи.

«Брат Хэ, не думай сейчас слишком много. Пойдем и расспросим владельца этого места. Может, это чужая кровь.»

Именно в этот момент владелец палаток был затянут внутрь.

После раунда допроса, в котором выяснилось, что Чу Лянь сбежала, облако отчаяния над Чанди, наконец, рассеялось.

Владелец палаток мог сказать, что он не может позволить себе обидеть этих людей. Он лично привел Чанди и остальных туда, где он похоронил трех мужчин и одну женщину.

Хэ Чанди внимательно осмотрел одежду похитителей. Когда он нашел татуировку, нанесенную в одном и в том же месте на всех похитителей, его брови нахмурились. Теперь он был уверен, что Сяо Боцзянь был тем, кто стоял за этим инцидентом.

И Чу Лянь, хотя она ушла в такой спешке, она все же оставила следы.

Хэ Чанди привел одного из разведчиков из северных пограничных войск. Они стали следовать следам и продолжили свой путь.

Даже с густым лисьим меховым плащом на ней, ледяной северный ветер избивали ее тело снегом и воровал все тепло, которое она изначально имела. Ее лицо и руки уже онемели от холода.

Чу Лянь посмотрела на темное небо, на ее лице отразилось волнение. Хотя в течение дня они могли переносить низкие температуры, если они не найдут места для отдыха на ночь в ближайшее время, они наверняка замерзнут здесь на открытом воздухе.

Она не могла определить никакого направления в середине этой белой равнины. Кроме того, она не знала, были ли на хвосте преследователи.

Чу Лянь задыхалась, она повернулась к Мирин. «Миерен, не могли бы вы спросить свою а-ма, может ли она найти место для сна на ночь? Если мы продолжим так, мы замерзнем».

Подросток кивнул и повернулся к Урихан. Чу Лянь слушала, когда он говорил с ней на варварском языке.

Мириен кивнул маме, прежде чем вернуться к Чу Лянь и сообщить, что он узнал, нахмурившись. «Сестра Чу, А-ма сказала, что поблизости нет места для отдыха. Мы должны пройти еще пять километров, прежде чем мы сможем найти его».

Чу Лянь втянула воздух, услышав такой ответ.

Пять километров!

В армии, когда солдаты были вынуждены маршировать на обычном дорожном покрытии, они бы покрывали около пятидесяти километров или около того за день. Нормальный человек мог бы пройти максимум от 25 до 30 километров.

Хотя сейчас у них были лошади, они были посередине ледяного севера в глубоком снегу по колено. Их лошади могли проехать пятнадцать или двадцать километров в день без еды или воды.

Теперь, когда небо уже начинало темнеть, самое близкое место, где они могли бы сделать лагерь, было еще в пяти километрах!

Если они не дойдут туда до ночи, температура упадет.

Чу Лянь повернулась и посмотрела на Урихан, женщину средних лет, и обнаружила, что у нее такое же беспокойное лицо.

Однако у них не было другого выбора, кроме как попытаться изо всех сил выжить в поле.

У них не было огня, и земля была покрыта толстым слоем снега. Любые дрова, которые они могли бы найти, вероятно, были уже влажными и заплесневелыми. Белый горизонт простирался перед ними без конца. Не было даже маленького места, где они могли бы укрыться, поэтому опытная Урихан была также беспомощна перед лицом жестокой реальности природы.

Кажется, их группа поняла опасность, в которой они находились. Смерть была похожа на тихую тень, медленно проползающую над ними.

Атмосфера между четырьмя из них оказалась мертвой и напряженной. Урихан начала сожалеть о том, что вывела Чу Лянь.

Она не ожидала, что покрытые снегом луга будут такими тяжелыми. Место, которое они обычно могли достичь за день путешествия, заняло в два раза больше времени. Это было в предположении, что они не сбились с пути.

Широкие глаза Чу Лянь смотрели на падающий снег вокруг них. Ее сухие губы сжались вместе, когда в ее глазах загорелась искра решимости. Она не понимала, что это тонкое действие, которое она принимала перед лицом чрезвычайной ситуации, на самом деле было похоже на Хэ Чанди.

Небо резко потемнело, и ограниченное тепло дня закончилось с последним лучом света.

Чу Лянь теперь почувствовала, что ее тело медленно дрожит.

Она внезапно погладила плечо Урихан и сказала: «Ах-ма, мы не можем продолжать так. Даже если мы будем продолжать ехать всю ночь, мы не сможем добраться до места, где мы сможем спокойно переночевать».

Простые слова Чу Лянь, очевидно, дошли до Урихан.

Урихан опустила голову и начала рыдать. Она говорила на варварском языке с полным сожалением.

Мириен тоже был расстроен. Он крепко обнял тонкое тело брата и перевел слова А-ма. «Сестра Чу, Ахма говорит, что она тебя подвела. Она не должна была быть такой безрассудной.»

Чу Лянь сосредоточила свой взгляд на матери и сыновьях перед ней, мысли в ее голове поворачивались.

Она изучила всевозможные знания о выживании в современном мире. Несомненно, было что-то, что могло бы помочь им преодолеть эту чрезвычайную ситуацию. Должно быть что-то! Она просто еще не вспомнила этого!

Чу Лянь крепко сжала поводья руками и погрузилась в глубокую мысль.

Когда Мириен не услышал от нее никакого ответа и заметил пустое выражение на ее лице, он подумал, что она обвиняет А-ма. Он опустил голову в чувстве вины.

Северный ветер завыл в ушах, сопровождаемый устойчивым ударом копыт лошадей, приземляющихся на снег. Лошадь под ней вдруг фыркнула. Она колебалась, как будто она больше не могла переносить бремя на спине.

Чу Лянь обратила на нее внимание: в голове мелькнула мысль.

У нее был способ пережить ночь!

Глаза Чу Лянь загорелись, как сверкающие звезды на просторах ночного неба над ними.

«Ах-ма, Мириен, я знаю, как мы можем выжить ночью!»

Мириен уже принял свою судьбу. Когда он услышал слова Чу Лянь, его глаза расширились от шока. «Сестра Чу, ты... ты серьезно?»

Даже Урихан повернулась к Чу Лянь с полными надежды глазами.

Пока существовал способ выжить, кто действительно позволил бы себе умереть? Урихан не стала исключением. Кроме того, у нее было двое молодых сыновей. Если бы действительно была надежда на выживание, она даже пожертвовала бы своей жизнью в обмен на шанс на жизнь для своих сыновей.

Чу Лянь уверенно кивнула. Хотя ее голос был мягким и приятным, спокойствие, которое она держала, смогло успокоить других и не оставляло места для сомнений или недоверия.

«Мы не можем продолжать ехать дальше. Скоро станет еще темнее, и температура будет дальше только падать. Давайте остановимся здесь сначала и используем лошадей как щит против ветра. Мы должны поесть что-то и восстановить силы».

Ее решение для их выживания потребует много энергии. Теперь им придется отдохнуть и сохранить свою энергию. В течение некоторого времени лошади переносили вес двух человек, и они, вероятно, не смогли бы продержаться намного дольше.

Четверо из них сошли с лошадей, которые Чу Лянь отвела в одну сторону. Она сказала Урихан встать на том месте, где они были бы защищены от ветра, прежде чем достать часть пищи, которую они упаковали в сумочки, висящие на лошадях.

Они прислонились к лошадям и попытались согреться от тепла тела лошадей. После раздачи пищи они заставили себя съесть ее, чтобы сохранить свою энергию.

Чу Лянь глотнула немного козьего молока и объяснила им свою идею, пока они ели.

Сначала Мириэн питался мирно, но, услышав решение Чу Лянь, его глаза расширились от изумления.

Он с тревогой сказал: «Сестра Чу, мы не сможем! Эти две лошади - последнее, на что мы можем рассчитывать. Без них мы никогда не сможем выйти из этих равнин на одних ногах!»

Чу Лянь знала, что Мириен говорит правду. Она глубоко втянула холодный воздух вокруг себя и потерла бок лошади, к которой она прислонилась, прежде чем вздохнуть. «Мириен, хорошо посмотри на эту лошадь. Даже если мы не будем использовать мое решение, эти две лошади не смогут дожить до следующего утра».

Кроме того, лошади нуждались в еде. В спешке покинув холм и из-за ошибки Урихана в оценке расстояния, на которое они могли путешествовать, они вообще не покормили лошадей.

Без пищи лошади не могли бы продолжать больше держаться. Состояние двух животных, которые они имели, было не очень хорошим.

Мириен повернулся, чтобы посмотреть на лошадь за ними. Он потянулся, чтобы коснуться лошади, и обнаружил, что ее тело дрожало и что она была в плохом состоянии. Это не было хорошим знаком. Он был человеком равнин, и он был козлопасом по жизни, поэтому он определенно любил животных, о которых он заботился. Если бы у него не было другого выбора, он бы никогда не повредил лошадь.

Миерен закрыл глаза, выглядя больно. Наконец он кивнул. Он тоже знал, что убийство этих двух лошадей было, вероятно, их лучшим шансом на выживание в этот момент. Они могли бы выжить только так в смертельную холодную ночь.

Чу Лянь облегченно вздохнула после успешного убеждения Миерена. У лошадей, казалось, был человеческий интеллект, поэтому она не решила бы этого сделать, если бы не стечение обстоятельств.

Она посмотрела на бесконечный горизонт белого снега. Когда дневной свет медленно исчез в темноте, она сделала последний укус вяленой солонины и сказала: «Давайте начнем после того, как мы закончим есть».

Мириен кивнул, сжав кулаки. Во время еды он объяснил идею Чу Лянь своей матери и брату.

Урихан была более крутой, чем ее сын. Несмотря на то, что идея Чу Лянь была всего лишь краткосрочным решением, и на следующее утро они столкнутся с еще более тревожной ситуацией, они замерзнут той ночью, если они этого не сделают.

Когда все достигли согласия, они начали готовить все, что им нужно. К счастью, в мешках, свисающих с лошадей, было два меча. Чу Лянь сошла бы с ума, если бы у них был только крошечный кинжал, чтобы убить лошадей.

Естественно, именно Урихан и Мириен справились с убийством. Они много лет жили с домашним скотом и лошадьми, поэтому они были знакомы с убоем животных. Они умели убивать лошадь с наименьшим количеством страданий.

Как только две лошади лежали неподвижно на снегу, даже Чу Лянь не могла не пролить слез о своем тяжелом положении.

Теперь становилось темнее и темнее, и температура падала. Чу Лянь должна была поторопиться.

Она и Урихан выкопали все органы из живота лошадей и свалили их на одну сторону на снегу. Они положили двух лошадей по бокам. Когда все внутренности исчезли, Чу Лянь и Урихан впервые помогли молодому Нарисонгу залезть в тело лошади. Затем Мириен вошел в тело, прислонившись спиной к отверстию, обнимая Нарисонга.

Чу Лянь положила кучу внутренностей над отверстием, закрыв двух мальчиков.

Другая лошадь должна была быть ее местом отдыха на ночь вместе с Урихан. К счастью, она и Урихан были маленькими и стройными. В противном случае они не смогли бы поместиться в одну лошадь вместе.

Чу Лянь и Урихан некоторое время показывали друг другу, прежде чем она наконец убедила Урихан лечь внутри.

После того, как Урихан вошла в тело лошади, Чу Лянь присела на корточки и протолкнула ее. К счастью, у нее все еще была меховой плащ, поэтому ей было не слишком холодно, хотя она была снаружи.

В желудке лошади пахло ужасно. Кровь и другие жидкости капали ей на лицо. Однако ради выживания ей пришлось вынести это.

Сердце Чанди еще больше погрузилось в преследование следов Чу Лянь и ее группы.

К настоящему времени уже совсем стемнело. Все мужчины, которые вышли с Хэ Чанди, прятались в теплой рубке снегохода.

Хэ Чанди немного приоткрыл лоскут, чтобы взглянуть в темноту с серьезным лицом.

Черт возьми, уже было ночь!

Выйдя на равнины зимой, не обладая ничем, чтобы согреться, темнота ночи была предвестником смерти.

У них был специализированный путеводитель с ними, который был старым варваром, который десятилетиями жил на лугах.

Аномально серьезный Сяо Хунью повернулся, чтобы спросить старого проводника: «Есть ли какое-нибудь место для отдыха?»

Старый проводник поджал губы и сказал честно: «Здесь нет места для отдыха в пяти километрах отсюда. Потребуется не менее двух дней или больше, чтобы выбраться из этих бесконечных равнин.»

Услышав это, выражение лица Сан Санланга стало еще более ледяным.

Охрана снаружи сообщила: «Молодой Мастер, впереди еще несколько следов».

Голос Чанди вышел немного грубо: «Продолжайте следить за дорогой!»

После того, как охранник издал звук согласия, он передал приказы.

Если бы не лодка и теплое перо, даже обученные элитные охранники, подобные им, не смогли бы нормально путешествовать в этих темных и снежных условиях.

Хэ Чанди проверил следы, согласно которым Чу Лянь и ее группа ушли с холма. Спросив хозяина этих палаток, он точно знал, что было с Чу Лянь, когда она убежала.

Как четыре человека и две лошади вышли в такую ночь?!

Они преследовали ее на лодке. По пути они обнаружили два замерзших тела, оба мужские.

Судя по тому направлению, в котором они направлялись, они, скорее всего, были людьми Сяо Боцзяна, отправленными за Чу Лянь.

Если даже они не смогли выжить в такую погоду, как могла бы молодая и хрупкая дама, как у Чу Лянь?

Хэ Чанди отказался продолжать эту линию мысли.

Сяо Хунъю не мог не попытаться успокоить его, увидев, как молчал его брат все время: «Брат Хэ, старайся думать положительно. Раз сестра в законе сумела убежать так далеко, она, должно быть, нашла способ выжить».

Хэ Санланг бросил взгляд на Сяо Хунью, со сложной горечью в своих глазах, говорящих на томах. Он не мог даже думать о своих прошлых жалобах на нее в это время. Его единственная надежда теперь состояла в том, чтобы увидеть Чу Лянь в целости и сохранности.

Разве не говорилось, что «смутьяны живут тысячи лет»? Что могло случиться с этой злой женщиной?!

Снежная лодка тихонько скользила по заснеженной земле. Они продолжали путешествовать на протяжении времени, что казалось годами Хэ Санлангу, прежде чем вся группа внезапно остановилась.

Хэ Чанди наконец показал некоторые признаки жизни, когда он вылез из теплой перины, чтобы спросить, почему они остановились.

«Что происходит? Почему мы остановились?» Усталость сквозила в хриплом голосе Хэ Санланга.

Ли Син быстро ответил: «Третий молодой мастер, нет никаких следов дорожек...»

Ужас сковал Хэ Чанди.

Что это означает, нет более следов? Какая кучка бесполезных дураков!

Хэ Чанди проигнорировал возражения своих подчиненных и направился сам смотреть.

У разведчика не было выбора, кроме как привести его туда, где следы исчезли.

Следы копыта исчезли под снегом. Они не могли найти больше следов, несмотря на то, что проверяли все возможные направления. Хэ Чанди стоял посреди бесконечных заснеженных равнин. Его сердце было похоже на ледяной блок в груди, который замерз, мгновенно, и стал даже холоднее, чем северная ночь вокруг него.

Его руки сжались в кулаки, когда его глаза потемнели. Он повернулся ко всем своим подчиненным вокруг него и приказал: «Оглянитесь! Даже если нам нужно выкопать всю землю в радиусе сто километров отсюда, я хочу увидеть Третью Молодую Мадам передо мной!»

Обычно он был человеком с несколькими словами и холодным выражением лица. Его подчиненные никогда раньше не видели его в таком безумии.

Таким образом, они могли подчиниться только его приказам.

Каждый из них вернулся на свои соответствующие снегоходы и начал искать подсказки в их окрестностях.

Хэ Чанди стоял прямо на том месте, где следы исчезли, как будто он превратился в статую. Он отказался верить, что Чу Лянь просто исчезла и умерла здесь!

В недоумении, что делать, его взгляд скользнул по окрестностям, и он заметил, что его солдаты сделали костер не слишком далеко. Около двадцати метров от огня, была одна область, которая показалась странной...

Хэ Чанди просто просматривал горизонт, когда заметил кусок. Он резко прекратил движение и уставился на это место.

В следующую секунду он безумно побежал к этому комочку в земле.

Когда он добрался до этого места, он потянулся к снегу пальцами. Казалось, он чего-то коснулся, когда все его тело задрожало, и он тут же опустился на колени и начал копать снег руками.

Копая, он громко кричал, как мог.

Сяо Хунью быстро заметил его действия и возглавил команду, оснащённую лопатами.

«Копайте, копайте прямо здесь! Но будьте осторожны!» Сяо Хунью приказал смотреть, когда заметил исступленные движения Санланга.

Верхний слой снега был быстро удален, и они наконец увидели, что было внизу: две лошади! По крайней мере, две мертвые лошади.

Сяо Хунъю перестал копать в разочаровании, но Чанди заметил, что животы лошадей были разрезаны.

Его глаза загорелись, и он набросился на лошадей.

Сяо Хунью подумал, что он сошел с ума, потому что они нашли только мертвых лошадей. Он поспешно оттолкнул его и попытался уговорить его с печальным тоном: «Брат Хэ, не теряй надежды! Это всего лишь лошади, сестра в законе... Сестры в законе здесь нет, оставайся сильным!

Хэ Чанди оттолкнул отродье и издал сердитый рев: «Что ты удумал? Ваша невестка прямо здесь, в животе лошади! Поторопитесь и помогите мне вытащить ее!»

После того, как Сяо Хунью был внезапно оттолкнут Хэ Чанди, он споткнулся и упал в глубокий снег. Ему потребовалась минута, чтобы обработать слова, прежде чем его лицо превратилось в ошеломленное удивление: «Что? Сестра в законе находится в животе лошади!? Чего, черт возьми, вы, ребята, ждёте?! Быстро, мы должны ее спасти!»

Хэ Чанди обнажил живот лошади голыми руками, только чтобы обнаружить, что братья Миериен и Нарисонг свернулись там вместе.

Даже будучи спрятанными внутри живота лошади, они не были полностью защититься от низких температур снаружи. Оба брата были больны с самого начала, поэтому они уже потеряли сознание.

Хэ Чанди молча смотрел на них секунду. Когда он наконец узнал, что они не Чу Лянь, он немедленно повернулся к другой лошади.

Сяо Хунъю со своими людьми уже были там.

Как только живот лошади был открыт, они обнаружили, что Чу Лянь лежит внутри, обнимая женщину-варвара.

Сяо Хунью вскрикнул: «Брат Хэ, сестра в законе... Сестра в законе здесь!»

В тот момент, когда Хэ Санланг обернулся, он увидел, как Чу Лянь лежала внутри живота лошади, закрыв глаза. Он оттолкнул людей, окружающих лошадь, как сумасшедший, прежде чем броситься на землю рядом с Чу Лянь. Его руки дрожали, когда они потянулись, чтобы обнять Чу Лянь, его сердце колотилось в горле. Только когда он почувствовал тепло ее тела на кончиках пальцев, его сердце, наконец, вернулось к нему в грудь.

К этому времени Чу Лянь уже потеряла сознание. Несмотря на то, что на ней был ее лисий меховой плащ, она была поражена холодом, потому что лежала снаружи.

Хэ Чанди держал ее на руках, словно она была редким и драгоценным сокровищем. Он крепко обнял ее, словно боялся, что она исчезнет из его объятий, если он немного ослабит хватку.

Чу Лянь была вся покрыта кровью и жидкостями из живота лошади, и сейчас она не пахла очень приятно. Тем не менее, Хэ Чанди смог полностью игнорировать тошнотворный запах.

Он посмотрел на покрытое кровью лицо Чу Лянь и мягко поцеловал ее в лоб.

Сяо Хунъю был так потрясен этим зрелищем, что мог только смотреть в изумлении.

Он вспомнил, как брат Хэ был так одержим чистотой в северном пограничном лагере. Когда он посмотрел, как Брат Хэ носит кого-то, покрытого кровью и грязью, Сяо Хунью почувствовал, что его образ брата был полностью разрушен.

Хэ Санланг отнес Чу Лянь в теплую карету на одной из лодок. Хотя Сяо Хунью, как правило, более небрежно относился к своим действиям, он был внимателен, когда дело доходило до определенных вещей. Он позволил Хэ Санлангу иметь теплую кареты для себя и подошел, чтобы втиснуться в теплую карету Ли Синя, оставив некоторые приказы своим людям.

Хэ Чанди осторожно положил женщину на одеяло из флиса.

В карете было намного теплее, чем холодной ночью снаружи. Он лично снял покрытый кровью лисий плащ Чу Лянь и отбросил его в сторону. Затем он схватил влажную ткань и вытер грязь с лица Чу Лянь.

Его темные глаза смотрели на бессознательную Чу Лянь, и его обычно прохладное лицо смягчилось в нежном взгляде.

Как только он закончил чистить лицо, вошел врач их команды.

Хэ Чанди позвал его своим низким и магнитным голосом. Врач вошел в теплую карету с деревянной коробкой, полной лекарств.

К тому времени Хэ Чанди уже закрыл все тело Чу Лянь одеялом, и только ее тонкое белое запястье показывалось снаружи, чтобы доктор измерял пульс.

Лицо Санланга все еще находилось в обычном строгом выражении без каких-либо изменений эмоций. Однако руки, спрятанные под рукавами, были крепко свернуты, и он все еще смотрел на пепельное лицо Чу Лянь с напряжением.

«Как оно?»

Врач-варвар средних лет вырвал руки у запястья Чу Лянь и сказал почтительно: «Капитан, пожалуйста, не волнуйся. У Заслуженной Леди здоровое тело, и она не слишком долго страдала от холода. Сейчас она только погрузилась в бессознательное состояние из-за низких температур. Как только ее тело снова согреется, ей будет хорошо после отдыха в течение нескольких дней. Содержите ее в тепле в течение следующих нескольких дней.»

Только после того, как он услышал диагноз врача, он, наконец, отпустил свои заботы.

«Пойдите и взгляните на мать и детей, которые были с Заслуженной леди!»

Доктор быстро ушел.

В жаровне в карете была кипящая вода, поэтому Хэ Санланг окунул влажный платок в воду и вытер руки Чу Лянь. Когда он увидел, что ее руки покраснели от холода, он закутал другую одежду, смочив ее горячей водой вокруг ее рук, чтобы согреть их.

Чу Лянь все еще была в ловушке бессознательного оцепенения, ее ум был тяжелым и нечетким.

Когда становилось холоднее и холоднее, она изо всех сил старалась оставаться в сознании. Однако, в конце концов, она не смогла противостоять холоду, и упала в обморок.

По прошествии неопределенного промежутка времени обстановка внезапно стала более теплой. В воздухе также был странно знакомый и приятный запах. После этого ее тело, казалось, погрузилось в печь. Красные горячие угли печи, казалось, излучали тепло, ослабляя ее дискомфорт. Ее руки внезапно закутались в что-то теплое, сделав ей так комфортно, что она хотела вздохнуть с облегчением.

Раздутые брови Чу Лянь медленно ослабли. В этот момент он сидел рядом с ней.

Его глаза все еще были на ней с мутными и нечитаемыми глубинами, тонкие губы сжались в линию.

Он предпологал, что его слегка привлекает эта злая женщина. Только в это время он обнаружил, что полностью попал в «ловушку» Чу Лянь. Охотно, при этом.

Он никогда не забудет тревогу и отчаяние, которые он испытывал при поиске ее.

Хэ Санланг уставился на «бесстыдную» злую женщину, которая долгое время воровала место в его сердце. Хотя у нее было то же лицо, что и у этого человека, его чувства к ней уже изменились.

Глубоко поспав, Чу Лянь почувствовала, как холод коснулся ее тела. Были все еще ограничения на то, насколько теплым может быть карета на лодке, по сравнению с палаткой, тем более, что это была середина ночи.

После того, как ее тело, наконец, приспособилось к температуре в карете, Чу Лянь почувствовала свою чувствительность к холоду.

Ее расслабленная бровь снова начала морщиться, и она пробормотала себе под нос: «Холодно...»

Хэ Санланг долго витал в облаках, погрузившись в свои мысли. Он был вызван на Землю ропотом Чу Лянь. Он оглянулся и понял, что нет никаких запасных одеял, которые он мог бы использовать. Некоторое время спустя он вспомнил инструкции врача, чтобы держать Чу Лянь в тепле. Он внезапно ослабил галстук на шее и снял с себя плащ и внешний слой одежды, прежде чем лечь рядом с Чу Лянь, протягивая руку и втянув ее в свои объятия.

Он обернул вокруг себя плащ и внешнюю рубашку.

Цепь действий пришла естественным образом к Чанди. Они оба спали так же и в пещере, так что это было ему знакомо.

Хотя тело Чу Лянь было маленьким и стройным, у нее были округлости в правильных местах. Кроме того, она специально тренировалась, чтобы подготовиться к поездке на север, поэтому даже маленькая жировая прокладка на ее талии исчезла.

В руках Хэ Санланга она была похожа на маленькую мягкую куклу.

Хэ Чанди не захотел позволить ей простудиться, и крепко обнял ее.

Мужчины имели более высокую температуру тела, чем женщины, в первую очередь. Когда Чу Лянь приблизилась к этому источнику тепла, она подсознательно захотела пододвинуться еще ближе. Все это было частью ее естественных инстинктов.

Чтобы крепко обнять ее источник тепла, одна из ее ног даже пробилась к телу Хэ Санланга.

Холодный Хэ Чанди посмотрел на Чу Лянь и его тело застыло. Через некоторое время он просто позволил ей делать то, что ей нравилось.

Оба они были теперь в одном слое одежды, которая была сделана из тонкого материала. У Санланга была одна рука под шеей Чу Лянь, а другая - вокруг ее тонкой талии.

Чу Лянь выдыхала теплые клубы воздуха вокруг ключицы Чанди. Одна из ее рук подсознательно скручивалась вокруг воротника рубашки Хэ Чанди, как будто она доверяла и опиралась на него.

Пара застряла рядом друг с другом без каких-либо промежутков между ними.

К тому времени прохладная маска Санланга немного растаяла. Когда его руки обнимали Чу Лянь, казалось, что его сердце тоже полно.

Скрытый от взгляда Чу Лянь, Хэ Чанди легко вздохнул и закрыл глаза, как будто он собирался присоединиться к Чу Лянь в сон.

Он долго не отдыхал, чтобы найти Чу Лянь. Его нервы были сильно напряжены все время, пока она наконец не вернулась к его объятиям, поэтому он довольно сильно устал.

Его веки медленно закрылись, и он чуть не заснул, когда Чу Лянь неожиданно задвигалась. Она стала извиваться, словно пытаясь зарыться в его объятия. Казалось, что ее нынешняя позиция была не слишком удобной, и она хотела перейти в лучшую.

После того, как Чу Лянь задвигалась, Хэ Чанди полностью потерял все следы сонливости.

Он ослабил свою хватку и позволил Чу Лянь перейти в более удобное положение. Как только она снова погрузилась в глубокий сон, он снова крепче обнял ее, держа ее в безопасности в своих объятиях.

Однако после всего этого движения, Хэ Санланг больше не хотел спать.

Он беспомощно вздохнул и негромко уставился на свое окружение, обнимая Чу Лянь.

Через короткое мгновение Хэ Чанди почувствовал, что что-то не так.

Его лицо изменилось, и его уши начали краснеть.

Пока Чу Лянь устроилась на его руках, она выдыхала прямо над яблоком Адама. Теплые клубы ее дыханий заставляли его отвернуть свой рот.

Раньше он слишком беспокоился, чтобы подумать о том, насколько близки их действия. Теперь, когда он успокоился, все, что ускользало от его осознания раньше, выделилось. Ему было трудно игнорировать это снова.

Поскольку двое из них были так плотно рядом друг с другом и одеты в тонкую одежду, он ощущал мягкость ее груди.

Его ладони, которую он положил на талию Чу Лянь, внезапно стало жарко. Он полностью застыл, не осмеливаясь сделать хоть малейшее движение.

Он решительно поправил свое дыхание, пытаясь успокоиться.

Высокое тело Санланга теперь напряглось, как натянутый лук.

Лук, который уже был доведен до предела и собирался стрелять в любой момент со всей своей запасенной энергией.

Спящая Чу Лянь просто должна была начать беспокоиться.

Хэ Санланг напрягал свое тело в сдержанности из-за странных ощущений, преодолевающих его тело. Таким образом, он потерял контроль над силой своих рук, которая превратилась в узкие бары вокруг Чу Лянь. Чу Лянь захотела сбежать от этого неудобства, и начала извиваться.

Она потерла свое тело о Чанди и издала неудобный стон. Именно тогда Хэ Чанди наконец понял, что он сжал слишком крепко ее. Он отпустил ее в панике и легкий румянец окрасил его красивое лицо в розовый цвет.

Чу Лянь несколько раз извивалась, прежде чем поняла, что неудобные привязки вокруг нее исчезли. Она похлопала губами и снова погрузилась в тихий сон.

После этого тело Чанди осталось неподвижным. Только когда Чу Лянь перестала двигаться, он, наконец, осмелился двигаться. Площадь поверхности перины была большой, поэтому было достаточно места для сна.

Боясь, что она все еще будет затронута холодом, Хэ Чанди мог только попытаться обнять Чу Лянь еще раз, но более осторожно на этот раз.

Он потянулся к ней под одеялом и обнял его за талию. Однако в следующую секунду, что коснулись его пальцы, была не мягкая и гладкая ткань, а нечто мягкое и теплое.

Его тело снова застыло. На этот раз все его лицо стало ярким, как у красного омара. Мысли, которые он сумел подавить раньше, снова наводнили его голову.

Ранее сделанные движения Чу Лянь заставили ее одежду немного распахнуться, обнажив гладкую кожу вокруг талии.

Хэ Санланг хотел снять свою палящую горячую ладонь с обнаженной кожи Чу Лянь, но она застряла, и он не мог ее передвинуть...

Хотя лицо Чанди оставалось таким же крутым, как обычно, бушующий румянец на его лице выявил его внутреннюю суматоху. Он с трудом сглотнул глоток слюны.

Он посмотрел на женщину в его руках.

Ее губы в настоящее время были надуты, и ее волосы были слегка грязными. Несколько прядей упали на ее покрасневшие щеки прямо у нее под глазами. Ее милый маленький нос слегка подергивался.

Взгляд Санланга не мог не дотянуться до линии носа и до слегка расставленных красных губ Чу Лянь.

Он сжал свои сухие губы.

Его лицо приблизилось к ней, дюйм за дюймом, пока он не почувствовал тепло ее дыхания на лице. В этот момент он заставил себя остановиться.

Хэ Чанди сражался с массивной битвой в своем сердце. Его дыхание стало более поспешным. В конце концов, он больше не мог сдержаться и поцеловал мягкие губы Чу Лянь.

Ладонь, покоящаяся на ее талии, скользнула по ее коже, прежде чем двинуться вверх в очень естественном движении.

Он все еще помнил небесную мягкость, которая раньше прижималась к его тяжелой груди, заставляя его потерять контроль над собой...

Ладонь Чанди выглядела жаркой.

Чувство гладкой кожи Чу Лянь под пальцами было опьяняющим. Он не мог уйти, даже если бы захотел.

Санланг мягко прижал губы к Чу Лянь. Его дыхание ускорилось. По какой-то причине он не мог не вспомнить непристойные рисунки Сяо Хунью, и в процессе его руки начали медленно подниматься к груди Чу Лянь...

Странное чувство омыло его, когда он наконец добрался до этой новой неизведанной земли. Каждый слой его существа напрягся.

Он сглотнул. Несмотря на то, что его лицо было таким же крутым, как всегда, его глаза уже превратились в бездонные бассейны.

Хэ Чанди всегда был в стороне от большинства. Из-за трагедии, которую он испытал в своей прошлой жизни, его личность стала еще более стоической и бесчувственной.

Трудно было тронуть сердце такого человека. Однако, как только он влюбился, он сильно упал.

Хэ Санланг уставился на Чу Лянь с такими глубокими глазами, как небо, заполненное звездами.

Он был неудобно напряжен, и внутренности его рта были иссушены. Наконец, его рука начала двигаться.

Это были чувства, с которыми он никогда не сталкивался, и они толкнули его прямо по краю пути.

Он никогда не знал, что тело его жены настолько мягкое на ощупь. По сравнению с ней он был мускулистым и твердым, как скала - определенно не таким приятным.

Хотя Хэ Чанди все время демонстрировал бесстрастное выражение лица, его шея медленно начинала краснеть. Только небеса знали, как он был возбужден внутри.

Его длинные черные ресницы дрожали, а его глаза сосредоточились на бессознательной Чу Лянь. Движение его руки тоже остановилось. Однако он не мог расстаться с пышным ощущением ее груди под ладонью: вместо этого он развел пальцы и обхватил ее рукой.

Замерев на мучительные несколько секунд, чтобы убедиться, что Чу Лянь все еще спала и не сознавала, что он делает, ладонь Чанди снова начала двигаться. Теперь, когда он был спокоен, что она не проснулась, он стал еще более смелым.

Он осторожно помял область под рукой, прежде чем осознать, что хочет еще большего, и, отпустив свою сдержанность, Хэ Санланг просунул всю свою руку внутрь, чтобы накрыть ее грудь. Он сжал всю горсть. К большому удовольствию, он нашел маленький ореол, отстоящий от остальной гладкой кожи под своей ладонью.

Губы Санланга уже были сомкнуты вместе тонкой линией. Его ладони были потные. После небольшой паузы он протянул руку и одним пальцем коснулся соска.

Казалось, что этот кусок слишком чувствителен и не может выдержать никакого раздражения. Он начал быстро меняться...

Естественная реакция тела Чу Лянь действовала как катализатор, вызывая странное ощущение в собственном теле Хэ Санланга.

В тускло освещенной карете фонарь, висящий на боку, качался с движением снежной лодки, струя теплый, романтичный свет над ними.

Даже человек, столь же отчужденный, как Хэ Санланг, не смог бы удержать железный контроль, столкнувшись с женщиной, которую любил.

Кроме того, Чу Лянь была его законной женой. Для мужа было вполне естественно быть близким с женой.

Теперь, когда Хэ Санланг нашел оправдание за отсутствие своего контроля, его движения стали еще более смелыми.

Недостаточно было, чтобы он довольствовался ощущением руки. Он хотел видеть, что он трогал.

Его взгляд опустился на бледное лицо Чу Лянь, коснулся его губами и неохотно вытащил из одежды свою мятежную руку.

Он оставил еще один нежный поцелуй на лбу Чу Лянь, прежде чем приблизился к завязкам, держащим ее одежду. Отодвинувшись назад, он получил немного больше пространства для маневра, а затем его руки сделали все остальное.

Возможно, из-за его нервов или срочности ситуации, Хэ Чанди не смог развязать ее одежду независимо от того, что он делал. Он так сильно потянул завязки, что изначально распущенный узел затянулся наглухо...

Кончики ушей Хэ Санланга стали еще краснее, и его дыхание зачастило. В конце концов, он потерял все терпение и использовал свою внутреннюю энергию, чтобы полностью сломать узел.

Взгляд Чанди устремился на кусок светлой кожи, обнаженный из свободного воротника одежды Чу Лянь, где ее красивые ключицы выделялись под тонкой шеей. Его глаза скользнули вниз к тому месту, куда его блуждающая рука устремлялась раньше.

Одежда Чу Лянь все еще находилась под одеялом, но давление сместило ее грудь, образуя заманчивую долину.

Санланг поднял одну сторону ее внутреннего халата пальцами. Его яблоко Адама подпрыгнуло, когда он сглотнул.

Он стал развязывать завязки повсюду. Несмотря на его более ранние неприятности, этого было достаточно, чтобы, как правило, беззастенчивый Хэ Чанди просто развязал завязки сзади и осторожно отбросил нижнее белье в сторону без дальнейших церемоний.

Таким образом, мягкие, нежные булочки, которые только что были на его ладони, наконец были в поле зрения.

Взгляд Чанди теперь крепко был привязан к груди Чу Лянь.

Смотреть на нее было совершенно другое дело, чем слепо держать ее в руке. Визуальное воздействие заставило тело Сан Санланга дойти до максимума. Он никогда не думал, что две маленькие булочки на груди Чу Лянь будут такими милыми.

Он почти дрожал от того, как он хочет ее тела. Хотя он знал, что не должен, он больше не мог сдерживаться. Он потянулся, чтобы дотронуться до одной из мягких вершин.

Когда его пальцы коснулись ее гладкой кожи, Хэ Санланг потерял контроль.

Его слегка прохладные губы стали целовать лоб Чу Лянь, а затем ее нос, когда он направился вниз.

Хэ Чанди был полностью погружен в наслаждение ощущениями, подавляющими его тело.

Единственное, чего он не мог ожидать, это Чу Лянь проснется прямо сейчас.

В глубине своего сна Чу Лянь почувствовала, что снова согревается. Однако в какой-то момент ее грудь начала чувствовать себя несколько неудобно. Сначала на нее оказали незначительное давление, но позже оно становилось все сильнее и сильнее, пока она просто не хотела убежать от этого властного чувства.

Глаза миндалевидной формы Чу Лянь отчетливо моргнули, проснувшись от боли, из-за которой ее грудь нащупывалась так сильно. Кто мог подумать, что ее встретит такая неловкая сцена, как только ее взгляд прояснится?

Она была шокирована на секунду, прежде чем кипящая ярость настигла ее. Тонкая нога, которая была брошена над телом, быстро и беспощадно ударила.

Чу Лянь для этого удара использовала все силы, которые она могла собрать.

Даже сильный мужчина, такой как Хэ Санланг, был оттолкнут силой удара Чу Лянь... он выкатился из одеяла, демонстрируя собой убогое зрелище.

Хэ Санланг внезапно очнулся от приступа эйфории. Трещина появилась в его прохладном выражении, когда он направил неверный взгляд на Чу Лянь.

После того как Чу Лянь нанесла удар, его возбуждение исчезло... Маленький Брат. Вероятно, он не смог бы получить какое-либо вред на данный момент...

Его левая рука все еще была свернута калачиком, как будто его что-то заставляло, поэтому кто-то мог сказать, что он не добрался.

Чу Лянь посмотрела вниз, только чтобы увидеть, что половина ее груди была распахнута! Яростный румянец осветил ее щеки. Наконец она поняла, что должно было произойти, и именно то, что делал Хэ Санланг, пока она была без сознания!

Гнев появился в ее сердце. Она быстро подтянула свою одежду, прикрыв маленькую булочку, которая слегка покраснела от ее нащупывания.

Чу Лянь разразилась яростью, и она закричала: «Хэ Чанди, когда ты стал таким бесстыдным?!» Он фактически воспользовался ею, пока она была без сознания! Он даже коснулся ее... там... и было так больно, что на ее коже остались следы!

Был ли это все тот же холодный и стоический сумасшедший Хэ Санланг?!

В разгар ее ярости в широко раскрытых глазах Чу Лянь показались слезы. Несмотря на огненный свет в них, она не выглядела навязчивой, а вглядывалась в Хэ Чанди. Вместо этого она выглядела как маленький щенок.

Санланг был ошеломлен, глядя в глаза Чу Лянь. В следующий момент он фактически безмолвно поднялся и вернулся к Чу Лянь. Он поднял плащ лисицы, покрывающий ее, пытаясь откинуться на груду одеял.

Это было полностью неожиданно для Чу Лянь. Она не думала, что Хэ Санланг будет настолько бесстыдным, чтобы вернуться назад без какого-либо стыда!

Ее ярость поднялась на новые высоты. Каким был этот сумасшедший Сан Санланг, что он пытался сделать?!

Брови Чу Лянь собрались вместе, и она попыталась издать яростный крик: «Хэ. Сан -. Ланг!»

Однако голос Чу Лянь был нежным и приятным для ушей. По крайней мере, она не казалась угрожающей, не говоря уже об этой ситуации. Напротив, она изображала собой картину измотанного маленького котенка, над которым только что издевались, и он пытался угрожать кому-то, демонстрируя свои пушистые маленькие когти. Тем не менее, эти крошечные когтистые лапки, вероятно, даже не оставят следа, если она попытается использовать их против кого-то.

Хэ Санланг протянул свою длинную руку и немедленно схватил ее, вытянув ее в гнездо одеяла одним гладким движением, как будто ее борьба была ничем.

«Врач сказал, что вам нужно согреться. Вы не можете позволить вашему телу снова остыть. Ложитесь.»

Груди Чу Лянь все еще было больно!

Этот Хэ Санланг не знал, как контролировать свою силу!

Она хотела возразить против его приказа, но у нее не было физической силы, поэтому она могла лишь позволить ему снова завернуть себя в теплые одеяла.

"Ты маленький…"

«Вы помните, где вы были раньше?» Несмотря на то, что у Хэ Санланга были прекрасные черты характера, его хриплый и магнитный голос стал мягче. Прежде чем Чу Лянь могла начать отчитывать его, он разрешил ее вопрос.

Этот вопрос отвлек мысли Чу Лянь от ее гнева.

Это верно. Чу Лянь моргнула. Как она проснулась в этом теплом месте с ее сумасшедшим мужем рядом с ней?

Разве она не пряталась с Урихан в животе лошади посреди снежных равнин?

Она так сильно дрожала от холода, что думала, что не сможет дожить до утра.

Неужели Хэ Санланг нашел ее?

Мокрые глаза Чу Лянь удивленно расширились. Ей было трудно представить, как Хэ Чанди сумел найти ее на этом негостеприимном участке заснеженной земли. С какими опасностями он столкнулся, чтобы добраться до нее?

Тогда она все еще была в животе лошади!

«Вы вспомнили сейчас?» Нежно спросил Хэ Санланг.

Чу Лянь кивнула, выглядя довольно потрясенной.

С тех пор, как она пришла в этот мир, она была в трудных ситуациях дважды. Каждый раз это был Чанди, который спас ее в самый последний момент, пока ее жизнь висела на волоске. Она не была сделана из камня, конечно, она чувствовала что-то в ответ.

Итак, Хэ Чанди.... на самом деле заботился о ней так сильно...

Когда Сан Санланг увидел, что Чу Лянь погрузилась в оцепенение, волна облегчения охватила его сердце, хотя его лицо внешне оставалось неизменным.

Только сейчас это было слишком неудобно. Это было плохо, что он потерял контроль над собой, но на самом деле его поймала Чу Лянь. К счастью, он быстро изменил тему, иначе «злая женщина», вероятно, долго его раздражала бы по этому поводу.

Он продолжал обнимать Чу Лянь и мягко поглаживать ее спину, словно успокаивая надутого маленького котенка.

Однако, сделав два успокаивающих поглаживания, его рука не могла не дурнуться. Ощущение прикосновения к этим булочкам все еще оставалось на его ладони и еще не исчезло.

Чу Лянь посмотрела на мужчину, обнимающего ее. Хотя освещение было тусклым, она могла ясно видеть его черты.

Хэ Санланг выглядел не так красиво, как обычно. Прямо сейчас, он больше походил на нормального человека, который беспокоился о своей жене.

На его лице была нездоровая бледность, и он начинал выглядеть как панда. Щетина даже начала расти на подбородке. Однако он не выглядел растрепанным или неопрятным. Вместо этого эти следы усталости придали ему харизму зрелого человека.

Она снова должна была упомянуть об этом: вид Санланга был действительно первоклассным. Хотя его блестящие героические черты были не такими популярными, как у Сяо Боцзяна в эту эпоху, Хэ Чанди был лучше из них в сердце Чу Лянь.

Когда Чу Лянь взглянула на него своими широкими глазами, уши Сан Санланга медленно покраснели, и его лицо стало немного жестким.

Ледяной голос Чанди звучал особенно ясно и громко в пределах небольшого количества пространства, которое у них было. «На что ты смотришь?» - спросил он немного неловко.

Не думая, Чу Лянь ответила: «На тебя».

Хэ Чанди не ожидал от нее такого откровенного заявления. Румянец сразу же начал покрывать его шею.

Он отдернул лицо, его глаза лихорадочно дрожали, пока они, наконец, не приземлились на перине.

Когда Чу Лянь взглянула на него и заметила, что вся его шея теперь красная, она ошеломленно посмотрела на него. Он... Хэ Чанди был действительно смущен... Неужели он всегда был так чувствителен?

Хэ Санланг сопротивлялся желанию свернуться калачиком под зондирующим взглядом Чу Лянь и, наконец, просто закрыл ее пытливые глаза рукой. Его голос был слегка хриплым, когда он сказал: «Прекрати смотреть, здесь нечего видеть. Спи!»

Учитывая, что она проснулась, Чу Лянь не посмела снова заснуть!

Кто знал, что ее сумасшедший муж собирается делать, если она заснет на этот раз...

Хотя Чу Лянь не подняла тему, это не значит, что она действительно забыла о том, что только что произошло. Она просто чувствовала, что это было слишком неудобно, и не была достаточно храброй, чтобы упомянуть об этом. Одна сторона ее груди по-прежнему пульсировала от боли!

Этот проклятый Хэ Санланг!

Она изо всех сил старалась сдержать свой вопрос, но все равно спросила об этом. «Ты тоже будешь здесь? Я уже в порядке.»

Чу Лянь подразумевала, что она уже отлично справилась, и Хэ Санланг должен двигаться по своим делам. Его присутствие будет беспокоить ее отдых.

У Чанди все еще были некоторые умения, оставшиеся в его голове. Он сразу понял смысл слов Чу Лянь. Выражение его лица стало слегка бурным: любой муж, который был просто отвергнут женой, вероятно, отреагировал бы так же.

«У нас слишком много людей в отряде, и не хватает теплых карет, чтобы усадить всех. Некоторые из них упакованы до пяти человек».

Чу Лянь закусила губу. У нее не было выбора: Хэ Чанди на самом деле сумел убедить ее.

Он был прав. Если бы на этот раз она действительно выбросила его, разве его братья не смеялись бы над ним?

Было бы трудно объяснить, почему он хотел втиснуться с другими парнями вместо того, чтобы остаться с женой.

Чу Лянь смирилась во своей бедой и сдалась. Они все равно были женаты, и ей не был неприятен Хэ Санланг. Напротив, она могла бы даже полюбить его где-то глубоко в своем сердце.

На самом деле не было ничего похожего на то, что они станут мужем и женой на самом деле, а не просто по названию.

Чу Лянь показала ему слегка нахмуренный взгляд и сказала: «Тогда тебе лучше вести себя подобающе».

Лицо Саланга несколько смягчилось после того, как Чу Лянь не заставила его терпеть наказание за свои проступки. В тот момент, когда она его оставила, его красивое лицо снова озарилось эффектным румянцем.

Он сглотнул. Даже его пальцы чувствовали себя довольно жесткими от всего напряжения в нем.

Только после долгой паузы ему наконец удалось ответить: «Спи, я совсем не буду двигаться».

Чу Лянь бросила на него сомневающийся взгляд, прежде чем согласиться. По тому, как она крепко обняла свою одежду, было ясно, что она не доверяет слабому самоконтролю Хэ Чанди.

Она собиралась закрыть глаза, когда внезапно вспомнила Урихан и ее сыновей.

«А как насчет людей, которые лежали в лошадях со мной?»

Санланг переложил плащи и перины, покрыв их обоих, и удостоверился, что все тело Чу Лянь было надлежащим образом защищено от холода. «Они в другой карете. Не беспокойтесь, есть доктор, который следит за ними. Все будет хорошо.»

Услышав, что ее спутники были в безопасности, Чу Лянь облегченно вздохнула и, наконец, позволила себе полностью расслабиться.

Она посмотрела на Хэ Чанди. Казалось, он оправился от румянца и вернулся к нормальному спокойному и прохладному Санлангу. Однако, когда она присмотрелась к его узким, перевернутым глазам, она все еще обнаружила хорошо скрытый след нежности в их глубине.

Чу Лянь моргнула. «Хэ Санланг, ты узнал, кто сделал все это?»

Этот вопрос заставил Сан-Санланга передернуть бровями. Ему не нравилось, как к нему обратилась Чу Лянь.

После небольшой паузы он бросил оценивающий взгляд на женщину, свернувшуюся калачиком на руках, пытаясь понять ее мысли.

«Как вы думаете?»

Пространство между бровями Чу Лянь сморщилось, когда она всерьез подумала. Ее лицо было как открытая книга. Все ее мысли и эмоции можно было прочитать, просто взглянув на нее.

«Эти похитители, возможно, были отправлены Сяо Боцзяяном, верно?» Слова Чу Лянь вызвали волну шока у Чанди.

Его ученики сжались, и он встретил невинный взгляд Чу Лянь с серьезным лицом.

«Почему вы так считаете?»

Угол губ Чу Лянь наклонился вниз. Она говорила честно, как будто не заметила сомнений в глазах Санланга.

«Я думаю, что у него в голове что-то не так. Он пристает ко мне. Вы видели, что он вытворял, когда мы вернулись в усадьбу Ингуо. Позже он даже пытался встретиться со мной в Дефенг Тихаузе на основе знакомства в прошлом, но я его отвергла. Он любимый ученик моего дедушки, и он поступил в Императорскую Академию только через полгода экзаменов, поэтому у него есть некоторые умения - я боюсь, что он не тот, с можно шутить».

Хотя в своих жалобах она не раскрыла некоторые детали, все, что она сказала, было правдой.

Чу Лянь читала оригинальную историю раньше, и она знала, что Сяо Боцзянь не был хорошим человеком. Она решила ограничить себя от него, когда впервые прибыла в Великую Династию У. Конечно, она не допустила, чтобы у Хэ Чанди были какие-то недоразумения в отношениях между ней и Сяо Боцзянем.

Она не была изначальной злой женщиной «Чу Лянь». Она не была тем, кто был склонен любить Сяо Боцзяна, и хотела сохранить чистоту своего тела даже после того, как вышла замуж за кого-то другого.

Чу Лянь знала, что Чанди, вероятно, уже знал обо всем, что только что она ему сказал.

Почему еще он послал Вэньцин и Вэньлан служить ей?

Просто потому, что она не упоминала об этом, это не означало, что она совершенно не обращала внимания на то, что происходит. Она знала, что старшая служанка Чжун писала письма Хэ Чанди каждый раз, когда они отправляли письма северным пограничным войскам. Даже если бы она никогда не читала эти письма раньше, она могла догадаться об их содержании.

Скорее всего, это были сообщения о ней.

Ее целью всегда было быть простой. Пока у нее была хорошая еда и хватало денег, чтобы жить дальше, она была бы счастлива. Со своей невесткой, мадам Цзо, ей даже не нужно было управлять домашним хозяйством, и она могла просто проводить время весело. Таким образом, она была слишком ленива, чтобы беспокоиться о контроле над старшей служанкой Чжун и наблюдением сестер Вэнь Цзябао.

Хэ Санланг явно не ожидал, что Чу Лянь пожалуется на Сяо Боцзяна. Когда она говорила о нем, Хэ Санланг смог почувствовать, насколько она не любила его, чувствуя презрение в ее выражении.

Его брови слегка сморщились, прежде чем он внезапно вспыхнул. «Я не знал, что вы думали о мистере Сяо таким образом. Вы меня действительно удивили. Разве вы не знаете, что Сяо Боцзян был идеальным любовником многих благородных дам, даже в Имперском колледже?»

Хэ Чанди не преувеличивал. Если Чу Лянь смогла увидеть для себя недостатки Сяо Боцзяна после того, как он стал лучшим ученым, она, вероятно, была бы ошеломлена, удивляясь, что дамы сходят с ума от него.

В то время все цветы были покрыты дождем. Девочки по обе стороны дороги бросали лепестки цветов в главного ученого, сидящего на лошади. Улицы, пройденные Сяо Боцзянем, были усеяны таким количеством цветковых лепестков, что они образовали толстый ковер.

Чу Лянь уже оцепенела от странной, ненормальной эстетики Великой Династии Ву. Она тяжело закатила глаза и почти съежилась, так как ее воображение подняло образ женского лица Сяо Боцзяна, с огромным цветком, заправленным в его волосы, в его ярко-красной одежде ученого на параде в городе.

Уголки ее губ дрогнули. «На мой взгляд, ты гораздо лучше, чем он».

Это был поворот для Хэ Санланга, заставивший его застыть в шоке. Он сжал губы. Он хотел спросить, что это означает, но он просто не мог заставить себя спросить.

В конце концов, Хэ Санланг сделал глубокий вдох, чтобы успокоить подавленные счастливые чувства внутри себя и сказал ей правду. «Это был он. Сяо Боцзян сейчас находится в Су-Сити».

Ответ Чу Лянь заключался в том, чтобы открыть глаза так широко, что они могли бы показать недоверие.

Сяо Боцзян был в Су Сити?!

Идя по оригинальной истории, Сяо Боцзян и Хэ Чанди не ладили. Значит ли это, что они уже пересекли мечи в Су-Сити?

Хэ Санланг успешно привез поставки в лагерь. Было ясно, кто выиграл свой первый поединок.

Чу Лянь внезапно почувствовала гордость. Хотя иногда ее муж был немного сумасшедшим, он все еще был довольно сильным, когда дело доходило до борьбы!

Она хотела добавить что-то еще, но Хэ Санланг слегка похлопал ее по спине. Его голос все еще был хриплым, когда он сказал: «Уже поздно, поторопитесь и ложитесь спать!»

Чу Лянь проглотила свои слова и согласилась.

В конце концов, ее похитили и увезли на этот холм, где она всю ночь пыталась найти способ убежать. К счастью, нападение, которое она испытала в лесу в последний раз, усилило ее осторожность. С этого момента она всегда держала при себе снотворное.

Как только она напоила этих похитителей и увезла Урихан и ее сыновей, они провели целый день, путешествуя по ветреной заснеженной равнине. Позже они убили лошадей и спрятались в их животах ради тепла. После целого дня и ночи бурных событий, Чу Лянь уже достигла предел своего тела, и была очень утомлена.

Если бы не Хэ Санланг и его чрезмерное применение силы, она бы совсем не проснулась. Чувство мягких похлопываний Хэ Чанди по ее спине вернуло ее к детству, когда мать держала ее на руках и успокаивала, чтобы она заснула, точно так же.

Сонливость, которую она сдерживала, сразу же кинулась ей в голову. Менее чем через минуту Чу Лянь уже вернулась в сон, о чем свидетельствуют ее длинные и мелкие вдохи.

Санланг взглянул на нее, просматривая молодые черты Чу Лянь с нечитаемой глубиной глаз.

Он крепче обнял ее стройное тело и вздохнул.

В своей прошлой жизни Урихан спасла его, поэтому он искал ее семью в этой жизни. Он дал им некоторые необходимые запасы на зиму. Позже было слишком много военных вопросов, что заставило его заняться войной с тухунами. У него не было времени проверить Урихан и ее сыновей. Он не ожидал, что она появится сейчас и спасет ее жену.

Судьба работала странным образом.

Казалось, что скрытые строки судьбы уже связали все эти события вместе.

Хотя события казались случайными совпадениями, казалось, что они просто следуют предопределенными путями.

Санланг почувствовал, как тонкая ниточка беспокойства проникла в его сердце, и точно так же жар в животе мгновенно охладился. Он подсознательно обнял теплую, мягкую женщину, крепче обхватившую его руки, поскольку это, казалось, было единственным способом, которым он мог успокоить себя.

Урихан и ее сыновья были в порядке. После еды и отдыха всю ночь в теплой карете, их настроение было лучше, чем когда-либо.

К тому времени, когда Чу Лянь снова проснулась, она поняла, что уже наступил следующий день.

Она свернулась калачиком и потерла сонные глаза. Естественная печь, которая держала ее в тепле, уже исчезла. В холоде, оставшемся от ее отсутствия, ее тело вздрогнуло от бодрствования.

Когда Чу Лянь собиралась сесть и позвать кого-то, занавес, покрывающий вход, сдвинулся. Хэ Чанди использовал только одну руку, чтобы втянуть себя в теплую карету.

Первое, что он сделал, - это установил пакет цвета индиго с одной стороны. Когда он поднял глаза и случайно встретил ее взгляд, Хэ Чанди сразу отвел глаза.

Чу Лянь заметила, что его лицо кажется немного странным. Даже кончики ушей были слегка красными. Ее брови смутились в замешательстве, и она посмотрела на себя. Именно тогда все стало ясно, и ее собственное лицо покраснело.

Казалось, ее внутренняя одежда опала во сне. Поскольку завязка, держащая две передние панели ее нагрудника вместе, была повреждена кем-то, ее одежда была широко открыта, показывая светло-желтую верхнюю половинку нижнего белья, которое она носила внутри. Тем не менее, верхняя часть майки также переместилась во сне и теперь обнажила большое количество ее светлой кожи. На ее груди были очевидные красные следы, оставшиеся свидетельства «снисходительности» Сан-Санланга прошлой ночью.

Чу Лянь взглянула на него и быстро закрылась. Она сердито пролаяла: «Отвернись!»

На этот раз Хэ Санланг был странно послушен. Он отвернулся без ропота. Когда Чу Лянь была уверена, что он не сможет ее увидеть, она быстро поправила свою одежду.

Однако, когда она узнала, что завязка, закрывающая ее верхнюю деталь одежды, была оборвана, она больше не могла подавить свою досаду и заплакала: «Хэ Чанди, это все твоя вина!»

Хэ Санланг уже забыл об этой маленькой детали. Когда его жена начала кричать на него, он почувствовал себя довольно обиженным.

Он сжал губы, но все еще держался повернутым спиной к ней точно так же, как она приказала.

«Могу я повернуться назад?»

«Повернись!» - кивнула Чу Лянь.

Когда Хэ Чанди обернулся и посмотрел на Чу Лянь, он наконец понял, почему она сердилась.

На его щеках вспыхнул яркий румянец, когда он вспомнил, как он порвал эту ткань. Его правая рука тоже дернулась в памяти. Даже крутой и собранный Хэ Санланг не мог вызвать достаточно мужества, чтобы делать вид, что ничего не было.

«У тебя есть одежда? Подними меня.»

Она могла только прикрыть свою внутреннюю одежду на время. Меховой плащ из лисы, который она носила вчера, теперь полностью был покрыт кровью лошадей и вонял неимоверно. Она больше не могла его надеть.

Хэ Чанди неуверенно кашлянул и потянулся к маленькому шкафу, встроенному в стену кареты. Он порылся в нем и нашел набор одежды.

«У нас здесь нет женской одежды: вам придется надеть мою.

Это была лодка, которую Хэ Чанди доставил в Су-Сити, так что здесь было несколько комплектов одежды.

Поскольку они все равно застряли на огромных заснеженных равнинах, у Чу Лянь не было выбора, кроме как носить одежду Сан-Санланга.

Он дал ей толстую длинную черную мантию, вышитую зелеными бамбуковыми узорами. Сначала она казалась какой-то другой одеждой, но как только она натянула ее, она сразу почувствовала разницу между собой и Санлангом.

Фигура Санланга была высокой и долговязой. После тренировки почти полгода на севере, его тело стало намного более прочным по сравнению с предыдущим.

И наоборот, фигура Чу Лянь была маленькой и стройной. Когда они стояли вместе, она достигала его груди. Теперь, когда у нее была одежда Сан-Санланга, она выглядела так, как будто на ней был костюм с длинными рукавами.

После того, как она закончила застегивать круглые маленькие пуговицы на верхней части, халат все еще был ей велик.

Чу Лянь вздохнула. У нее действительно не было других вариантов. Она не могла просто носить один слой внутренней одежды с завязанными завязками. Даже если ей не придется встречаться ни с кем в этом виде, она наверняка замерзнет.

Она поднялась из гнезда одеял и обвязала вокруг себя свой пояс, используя его, чтобы приталить огромную мантию.

Затем Чу Лянь подняла рукава вверх до тех пор, пока она наконец не увидела свои руки. Только тогда она вздохнула с облегчением. Теперь она могла сесть спокойно.

Он все время смотрел на нее своими слегка наклонными глазами.

На самом деле, одежда была изготовлена сама по себе, и ему обычно не был нужен пояс. Однако, чтобы удержать свободную одежду на месте, Чу Лянь нужно было использовать пояс своей внутренней одежды. Неожиданно защищенный халат только подчеркивал ее естественные изгибы. Бессознательно, ум Чанди вернулся к ощущению его рук на груди жены вчерашним вечером.

Кроме того, прямо сейчас Чу Лянь была одета в его одежду. Любой мужчина почувствовал бы чувство господства и удовлетворения, увидев женщину, которую он любил, в своей одежде.

Чу Лянь не знала, что ее простые действия каким-то образом смогли удовлетворить скрытое желание Санланга. Она села и посмотрела на пакет, который привез с собой Санланг.

Она сглотнула. Ее желудок слышно загрохотал как раз вовремя.

Хэ Санланг был выброшен в настоящее этим звуком. Однако он вообще не казался рассерженным. Вместо этого он, казалось, понял, чего она хочет, и передал сумку в руки Чу Лянь.

«Поешьте немного сначала, чтобы наполнить свой живот. К вечеру мы доберемся до главного лагеря.»

Когда она открыла сумку, там была только какая-то консервированная еда. Чу Лянь не возражала против плохих предложений и просто начала есть.

В такой ситуации Чу Лянь знала, что лучше поесть, чем жаловаться на еду. Несмотря ни на что, она не могла позволить себе голодать.

Санланг сидел в углу и наблюдал, как она ела. Когда он не заметил никаких следов презрения или несчастий в ее выражении, часть его сердца расслабилась и согрелась одновременно.

Собственно, Чу Лянь была очень заботливой и внимательной леди. Ей никогда не было трудно, и все хорошо ладили с ней, независимо от их положения. Она совсем не похожа на испорченных, высокомерных благородных дам столицы.

Когда Хэ Чанди вспомнил те сообщения, которые он получил от принца Цзинь в отношении Чу Лянь, его брови внезапно сблизились, а его грудь сжалась.

Хотя Чу Лянь была Шестой Мисс Поместья Ингуо, ее мать умерла, когда она была молода, и Чу Цичжэн снова женился. Как говорилось, когда есть мачеха, скоро будет отчим. О Чу Лянь не заботились вообще, и, поскольку в имении Ингуо было слишком много детей, герцог Ингуо и герцогиня Ингуо никогда не обращали на нее внимания. У нее не было хорошей жизни в имении Ингуо.

Ее качество жизни иногда было даже хуже, чем у некоторых из дочерей, рожденных наложницами.

Хэ Санланг никогда прежде не думал о прошлом Чу Лянь. Однако, когда он подумал об этом сейчас, его сердце стало немного тяжелым.

Чу Лянь в настоящее время была сосредоточена на еде, поэтому она не заметила каких-либо изменений в настроении Хэ Санланга.

Даже если бы она знала, о чем он думает, она только смотрела бы на него.

Во всяком случае, человек, которого он жалел, был не ею. Она не была оригинальной «Чу Лянь». Она не могла даже узнать всех членов Поместья Ингоу!

Тем не менее, Хэ Санланг что-то решил. Хотя Чу Лянь была придирчивым едоком и любила хорошую еду, она не была тем, кому было бы сложно кушать что-то другое.

Чу Лянь рассмотрит обстоятельства, в которых она была, прежде чем подумать о своем животе. Если она все еще будет суетиться о еде, когда было более страшное беспокойство, разве она не первая, кто умрет?

Когда ее желудок был полон, Чу Лянь села у жаровни в теплой карете и стала греться.

Светящиеся угли бросили красное сияние на честное лицо Чу Лянь. Редко было для пары, чтобы получить возможность сидеть вместе в таком спокойствии.

Фактически, когда Хэ Санланг не находился в одном из своих приступов безумия, он все еще был довольно красивым мужчиной, хотя и довольно каменным. Чу Лянь не могла достать достаточно его взгляда.

Под сильными расспросами Чу Лянь Хэ Чанди сообщил каждую деталь о том, как он нашел ее. Однако он спрятал подробности об убийстве четырех похитителей.

Хэ Чанди не знал, почему он сделал это подсознательно. Когда он заглянул в широкие, доверчивые глаза Чу Лянь, он просто почувствовал желание защитить невинность, сияющую в них.

Чу Лянь смотрела в уголки жаровни, ее глаза сверкали. Ее голова была опущена, так что никто не мог видеть ее губы, которую она не могла сдержать.

Она не сделала неправильного выбора, чтобы остаться с этим мужем, не так ли?

Когда наступил вечер, прежде чем последние следы солнца зашли за горизонт, Хэ Чанди и остальная поисковая партия успели вовремя добраться до пограничного лагеря.

Капитан Го, Сима Хуэй, Чжан Май, Тан Ян, и все остальные уже получили новости и ждали в главном лагере, чтобы приветствовать их.

Чу Лянь все еще носила одежду Чанди, поэтому ей не хотелось выходить.

Хэ Чанди выскочил из теплой кареты со своим обычным холодным лицом и обменялся несколькими словами с приветственной стороной, прежде чем лично сопроводить Чу Лянь в свою палатку.

Когда Чу Лянь переоделась в надлежащий набор одежды и снова стала презентабельной, она вышла лично поприветствовать всех друзей, которые беспокоились за нее.

Поскольку Чу Лянь все еще жила в женском лагере, Хэ Чанди нехорошо было оставаться там, поэтому он вернулся в свой лагерь и палатку, дав Вэньцин и Вэньлан некоторые указания.

Как только он вошел в свою палатку, он услышал Сяо Хунью и остальных.

Капитан Го и Чжан Май поспешили подойти после того, как увидели, что Хэ Санланг входит.

Капитан Го похлопал его по плечам и сказал: «Хорошо, что сестра в законе в безопасности. Не думай слишком много обо всем этом.

Чжан Май тоже сказал свои слова утешения.

Оба они были намного старше, чем Хэ Чанди и Сяо Хунъю, поэтому они думали больше, чем другие.

Чу Лянь была женщиной в конце концов. После того, как ее похитили, даже если у нее была ее личность как Заслуженная Леди, чтобы защитить ее, было много чего, что другие люди могли бы сказать о женщине, вывезенной в дебрях группой жуликов...

Если бы слухи, подобные тем, повлияли на ее репутацию, это было бы плохо для молодой пары.

Капитан Го боялся, что Хэ Санланг перепутает вещи.

Хэ Санланг был немного ошеломлен, что показалось в его выражении, когда он посмотрел на двух своих старших братьев. Он беспомощно ответил: «О чем ты думаешь? Почему бы мне так подумать?»

Когда капитан Го услышал его ответ и увидел, что он казался открытым, он, наконец, оставил свои заботы. "Ты, говнюк. Я не беспокоюсь за тебя. Это хорошо, что ты понимаешь. Сестра в законе - хорошая леди, тебе лучше не обращаться с ней плохо.»

В эти годы мира, какая благородная дама поехала бы на этот опустошенный север и так много страдала ради своего мужа?

Хотя слова и действия Заслуженной Леди Цзиньи показали ее зрелость, она все еще была молодой леди, которой даже не исполнилось шестнадцати лет.

«Спасибо за вашу заботу, братья. Но вы слишком беспокоитесь по этому поводу. Будьте уверены, я уже приказал своим людям запечатать свои губы. Немногие знают о том, что произошло, кроме моих доверенных подчиненных». Чанди обычно был дотошным в своих действиях. Перед тем как покинуть главный лагерь, чтобы найти Чу Лянь, он уже уладил дела в армии.

Поскольку он был обязан быть мужем Чу Лянь, он не мог допустить, чтобы ее репутация пострадала.

Капитан Го кивнул в восхищении. Он также был тем, кто защитил бы свою жену своей жизнью, поэтому он понял, почему это сделал Санланг.

«Расслабься, я позабочусь обо всем остальном в армии. Я не позволю никому распространять новости.»

Когда Сан Санланг услышал это, он сделал редкий жест - поклонился капитану Го.

Уголки губ Чжан Мая поднялись. «Откуда такие формальности, брат?»

Капитан Го рассмеялся. «Пусть он кланяется, мы заслуживаем этого жеста! Черт возьми, позаботься о своей жене!»

Хотя это была очень распространенная фраза, это показалось немного странным для Чанди, когда она окончательно просочилась в его сознание. Он чувствовал, что слово «забота» имеет двойное значение, особенно после того, как он испытал более тесный контакт со своей женой...

Таким образом, кончики ушей Хэ Санланга стали немного красными.

Капитан Го и другие не заметили этой мелочи. В лучшем случае они просто подумали, что лицо Хэ Санланга кажется немного смущенным.

Однако они не беспокоились о таких мельчайших изменениях среди братьев.

Мужчины сели в центре палатки.

Когда Чанди отвязал меч от своего пояса, Чжан Май взглянул на него и спросил: «Вы нашли виновника в этом?»

Санланг посмотрел на своих братьев и сказал одно имя.

«Сяо Боцзянь».

Хотя тон Сан Санланга не изменился, капитан Го смог почувствовать глубокую ненависть, которую он испытывал к этому человеку.

Чжан Май нахмурился. Его удивление показалось в его голосе, когда он спросил: «Я никогда не слышал об этом имени раньше: как он участвует в этом?»

Дом капитана Го был в столице, и он регулярно обменивался письмами с женой и детьми. Он знал немного больше о последних новостях столицы по сравнению с Чжан Маем. Капитан Го нахмурился и сказал: «Этот человек - лучший ученый этого года по версии имперских экзаменов. Его доброе имя распространилось по всему городу. Он ученик Старого Герцога Ингуо.»

Когда пришло упоминание о герцоге Ингуо, капитан Го задумчиво посмотрел на Хэ Чанди, и его лицо стало немного удивленным.

Сяо Хунъю лежал на кровати. Один из углов его рта опустился. «Этот старик Герцог Ингуо должен быть действительно слепым. Он воспитал дикого волка рядом с собой, не зная об этом.»

Молодой Сяо Хунью каким-то образом наткнулся на правду об этом.

Санланг сел и налил себе чашку чая. Сделав небольшой глоток, его брови сомкнулись, и он поставил чашку. Было ясно, что ему не нравился смешанный вкус сенча. Он облизнул губы и понял, что болезненная сладкая медовая вода Чу Лянь на самом деле лучше, чем сенча.

«Хотя Дом Ингуо связан со мной браком, мы не близки с Домом Ингуо».

Хэ Санланг красиво отмазался. Не только они не были близки к дому Ингуо, Чу Лянь, вероятно, никогда не захочет туда вернуться.

Хэ Чанди скрестил пальцы и коснулся зеленого нефритового кольца на большом пальце правой руки, а затем продолжил: «Сяо Боцзянь в настоящее время является секретарем северо-западной армии, расположившейся в городе Су».

На этот раз выражения лиц капитана Го и Чжан Мая изменились.

Удивление и недоумение проявились на их лицах. Они никогда не ожидали, что новоиспеченный верховный ученый так быстро поднялся по двору!

Когда капитан Го заметил темноту, закрученную в глазах Чанди, он немного испугался и прижал к плечу Санланга. «Мы должны думать об этом в долгосрочной перспективе. Не будьте слепым.»

Санланг беспомощно посмотрел на двух своих старших братьев и сказал: «Брат Го, брат Чжан, не беспокойтесь обо мне. Я не импульсивный человек.»

В своей прошлой жизни он уже испытал достаточную пытку в руках этой прелюбодейной пары. Как он снова попадет на его трюки? Однажды укушенный, дважды застенчивый, но его уже укусили не один раз!

Хотя Хэ Чанди был молод, даже великий генерал Цянь возлагал на него полное доверие, не говоря уже о группе своих братьев.

Чжан Май погладил плечо Чанди. Однако он не прекратил разговор. «Есть еще одна вещь, - добавил Чжан Май.»

Санланг в замешательстве посмотрел на Чжан Мая.

Лицо Чжан Мая было серьезным, как и его слова. «Вы, вероятно, еще не знаете этого, так как вы только что вернулись, но предатель в нашем лагере был пойман. Это был Гао Чжанвэй.»

Хотя Гао Чжанвэй не ладил со их армией правого крыла и постоянно шел против них в северных пограничных войсках, конфликт в армии был одним делом, а продажа их родины была другой.

Даже если бы они сражались в рядах армии, не было бы никаких обид, оставшихся после победы одной из сторон. Однако, если бы они предали всю армию, сговорившись с врагом, вся армия посмотрела бы на них свысока.

Кто мог ожидать, что Гао Чжанвэй сделал такую вещь?!

Великий генерал Цянь тоже был шокирован и злился. Он немедленно решил, что Гао Чжанвэй будет казнен под флагштоками пограничного лагеря.

Хэ Чанди немного испугался. Он вспомнил, что сговор Гао Чжанвэй с противником не был обнаружен в его прошлой жизни. Мало того, но Гао Чжанвэй даже получил много пользы от этой войны, а позже он лично был удосужен звания генерала самим Императором Чанпином. Он также был награжден благородным званием с титулом.

В глазах Сан Санланга закручивались мысли. Хотя Гао Чжанвэй был ограниченным, у него не было много мужества, чтобы что-либо сделать. Если бы он действительно отправил секретную военную информацию тухунам, тогда за этим должен был быть вдохновитель.

«Казнь состоится завтра. Чтобы послать предупреждение всей армии, генерал совершит казнь перед двумя крыльями и женской армией. Мы тоже должны присутствовать».

В эту ночь все были в состоянии отложить заботы в своих сердцах, чтобы хорошо отдохнуть. Даже обремененный заботами Хэ Санланг не стал исключением.

Поскольку армия Тухунов уже потерпела поражение, Чу Лянь не слишком было необходимо продолжение пребывания в лагере. На следующее утро Хэ Чанди проводил ее обратно к имению города Ланьчжоу, вместе со своими подчиненными и частными солдатами Дома Цзин'ань.

На этот раз Хэ Чанди не сидел в теплой карете вместе с Чу Лянь и вместо этого остался на лошади рядом с санями.

Мо Ченгги следовал за ним, его старое лицо сморщилось. Он долго смотрел на Хэ Чанди, губы его шевелились и у него было противоречивое лицо. В конце концов, он не смог сказать ни слова.

Хэ Чанди бросил на него нейтральный взгляд, прежде чем сказать: «Дядя Мо, если ты думаешь, что не должен говорить, тогда вообще не говори. Держи свои слова навсегда при себе.»

Мо Ченгги был поражен откровенностью и поспешно догнал Хэ Чанди на своей лошади. Сначала он огляделся вокруг, прежде чем расспросить Хэ Санланга низким тоном: «Третий Молодой Мастер, когда Третью Молодую Мадам увезли...»

Прежде чем он смог закончить, Мо Ченгги был прерван Хэ Чанди. Он с ужасом уставился на Мо Ченгги с угрожающей аурой, которая требовала послушания. «Дядя Мо, тебе лучше это забыть. Ничего не случилось с Лянь-эр. Если я услышу что-нибудь об этом, я не пощажу тебя, даже если ты уже давно служишь нашей семье!»

Мо Ченгги был потрясен внезапным силовым давлвением, которое оказал его третий молодой мастер. Его аура была такой же, как у старого графа, когда он еще был жив. Это было похоже на ведро с холодной водой, вылитое ему на лицо. Мо Ченгги был в испуге.

В конце концов Мо Ченгги взглянул на Хэ Санланга и решил запечатать свои губы по этому поводу. «Пожалуйста, будьте уверены, Третий Молодой Мастер. Этот старый Мо знает, как себя вести.»

«Хорошо, что дядя Мо знает, как себя вести. Я надеюсь, что дядя Мо передаст этот приказ остальным старым солдатам. Я не хочу слышать и других недоразумений о Лянь-эр в будущем.»

Бросив эти слова, Хэ Чанди подернул поводья в руках и подвел лошадь к теплой карете, где была Чу Лянь.

Мо Ченгги остановил своего коня и уставился на Хэ Чанди, подходящего к жене. Неопределенность колебалась в его сердце. С тех пор, как он приехал на северную границу и увидел все, что сделал Чанди для армии, его мутные старые глаза стали блестеть новым блеском.

Нынешний граф Цзин'ань, также известный как Северный защитник границы Минчжоу, был крупным, загорелым, грубым мужчиной, который просто не выглядел нисколько похожим на высокого и тонкого Старого графа Цзин'аня.

Если бы не любящий старый граф и графиня, и как он наблюдал за Матриархом, он набухал в течение десяти месяцев и, в конечном счете, родил графа Цзин'ань, Мо Ченгги бы заподозрил, что нынешний граф Цзинань не был биологическим сыном старого графа.

Все говорили, что Хэ Санланг был похож на свою мать графиню Цзин'ан, но это было потому, что они никогда не видели старого графа Цзин'ань лично. Из трех сыновей, которых родила мадам Лю, Хэ Санланг был самым похожим на старого графа, когда тот был молод. Это было особенно заметно по его стройной осанке и по его устойчивому и интровертированному характеру.

Скорее всего, из-за сходства с мужем, Матриарх больше всего любила этого своего внука.

Второму сыну Дома Цзин'ань было уже двадцать четыре года в этом году. Несмотря на то, что он все еще отказывался брать жену, Матриарх оставила его на произвол судьбы. Однако, когда Хэ Санланг достиг совершеннолетия, Матриарх отправилась умолять вдовствующую императрицу ради того, чтобы достать ему одну из плодородных юных наследниц Дома Ингуо.

Это было не просто потому, что Матриарх Хэ хотела, чтобы Его Род продолжался, но также и потому, что она хотела, чтобы внук, который больше всего похож на ее мужа, оставил после себя детей из своей плоти и крови.

В глазах Мо Ченгги вспыхнул решительный блеск. Казалось, он вернулся в те дни, когда он следовал за старым графом на поля битвы. Поскольку старый граф уже ушел без него, ему придется занять место старого графа, чтобы позаботиться о внуке, который выглядел наиболее похожим на него.

Когда они вернулись в поместье Хэ, Санланг лично помог Чу Лянь выйти из теплой кареты.

Вэньцын и Вэньлан ждали неподалеку от Чу Лянь. Когда они увидели это, они не смогли сдержать восторга на своих лицах. Казалось, что этот инцидент не создал разрыва между Третьим Молодым Мастером и Третьей Молодой Мадам, но вместо этого на самом деле укрепил отношения юной пары.

Чу Лянь взглянула на огромную ладонь, которую предложил ей Санланг, и протянула свою крошечную руку. Уголки ее губ сложились в улыбку.

Когда пара вошла в поместье и устроилась за столом, прежде чем у них даже было время передохнуть, Мо Ченгги уже вошел с кем-то позади них. Это было знакомое лицо для всех: Лайюй.

Чу Лянь вспомнила, что Хэ Чанди поручил ему вопрос о том, чтобы найти цветок снежных гор. Значит ли это, что есть хорошие новости?

Когда мысль пришла ей в голову, она стала еще более настороженной.

Когда Лайюй вошел в зал после Мо Ченгги, его лицо излучало радость. Еще до того, как он спросил Чанди или Чу Лянь, он уже высказался, не в силах сдержать себя. «Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам, мы его нашли! Мы нашли Туман Снежной Горы!

Как и ожидалось. Чудесные глаза Чу Лянь загорелись. «Ты нашел его на горе А-Минь? Вы узнали, когда он будет цвести?

Лайюй так яростно кивнул, что стал похож на курицу, клюющую хлеб. «Мы изучили все детали. Похоже, Снежные Горный Туман будет цвести примерно через семь или восемь дней. Мы слышали от старого варвара, живущего у подножия горы А-Минь, что цветок цветет около пяти дней. Мы просто должны подняться на вершину горы в этот период и сорвать цветок».

Хотя в выражении Чанди не было никаких изменений, его глаза также переполнились ожидаемым светом. «Так как это так, отправьте приказ. Приготовьтесь немедленно выйти: завтра мы отправимся на гору!»

Mo Ченгги получил хорошие новости вместе с ними, поэтому он последовал за Лайюй и отправился готовиться к путешествию.

Вскоре в зале осталась только молодая пара, вместе с Вэньсин и Вэньлан.

Чу Лянь резко повернулась к Хэ Чанди, сверкнув глазами. Она собралась говорить, но ее перебил Чанди.

«Тебя не пущу!»

Чу Лянь была ошеломлена, но у нее хватило ума, чтобы закатить глаза. Что это было? Когда Хэ Санланг научился читать ее мысли? Она еще ничего не сказала, но он уже ожидал, что она собирается сказать.

Взгляд Чанди упал на ее лодыжку.

«Моя рана давно зажила. Теперь я могу ходить так же, как и любой другой человек».

Хэ Санланг оставался решительным. «Тем не менее, вам не разрешено идти. Будьте добры и оставайтесь в имении. Я отведу своих людей на гору А-Минь.»

В конце концов, как бы Чу Лянь не пыталась убедить его, Хэ Санланг был упрям и отказался ее отпустить. Несмотря на то, что Чу Лянь была на грани гнева, Хэ Санланг все еще оставался непоколебимым.

Чу Лянь не оставалось ничего другого, кроме как отказаться от последующих действий.

На самом деле, она знала, что Хэ Санланг беспокоится о её здоровье. Однако, увидев, что он так упрям, она просто хотела сбить с него спесь.

Конечно, ей, не было позволено идти, поэтому она осталась в особняке.

Однако она не была достаточно глупа, чтобы просто ждать, ничего не делая. Она собрала современные советы и приемы для похода на лист бумаги для Хэ Чанди, чтобы тот их взял с собой.

Хотя Чу Лянь никогда не поднималась на гору Эверест в своей прошлой жизни, она пыталась подняться на другие снежные горы. Кроме того, она потратила время, чтобы пройти несколько уроков с профессиональными тренерами, поэтому было очевидно, что она была более подготовлена к альпинизму, чем люди древности.

Когда Хэ Санланг заправил список «вещей, чтобы не забыть» в его одежду, чтобы сберечь его, казалось, что его сердце трепещет, как тонкий лист бумаги.

Когда он посмотрел на письмо на бумаге и увидел, насколько оно отличается от ее «письма» в прошлой жизни, Хэ Чанди не знал, почему он не чувствовал ни единой тревоги или странности. Наоборот, плотно намотанные нервы в его сердце расслабились.

Северные пограничные войска добились ошеломительной победы над стотысячной армией Тухунов, и эта новость заняла всего два дня, чтобы добраться до города Сучжоу, рядом с озером Цяньшань.

Город Сучжоу затем передал новости в столицу, высланная с наивысшей скоростью и приоритетом.

Бич севера был побежден, и дело приближалось к новому году. Если хорошие новости могут дойти до столицы до Нового года, тогда празднования в столице будут еще более радостными.

Когда их границы безопасны, а их соседние государства приходят, чтобы отдать дань уважения новому году, это было двойное благословение Великой династии Ву.

Когда известие дошло до города Сучжоу, Сяо Боцзянь пил чай в своей палатке.

Три мужчины, одетые в черное, стояли на коленях в центре.

Первый стоял рядом с Сяо Боцзянем на своем обычном месте. Он изо всех сил старался стереть все признаки своего присутствия, опасаясь, что он каким-то образом спровоцирует своего нестабильного хозяина.

Ослепительный взгляд Сяо Боцзяна пронесся над тремя мужчинами на коленях. Хотя его тон казался нормальным, трое мужчины точно знали, что он имел в виду, когда говорил. Они не могли не дрожать от страха.

«Первый, разрешите это в соответствии с нашими стандартными процедурами».

Даже лидер тайных охранников, Первый, не мог сдержать дрожь от его бесчувственных слов.

Однако он не имел никакого права молить о пощаде. Он подошел к трем мужчинам и так быстро вкинул маленькую коричневую таблетку в рот каждого человека, что они не смогли отреагировать.

После того, как маленькая таблетка силой была засунута им в горло, лица трех мужчин побледнели.

«Это ваш последний шанс. Вы знаете, что произойдет, если этот яд не будет излечен через месяц.» - предупредил трех мужчин Первый.

После этого Сяо Боцзян отмахнулся от них рукой.

Первый снова занял свое место возле Сяо Боцзяна, снова превратившись в невидимого человека.

Только он один знал, что он чувствовал внутри в этот момент.

Он просто не мог понять, как избалованная и слабая девушка, такая как Заслуженная Леди Цзиньи, смогла убежать из рук его смертоносных оперативников. Ей также удалось убить четырех оперативников, прежде чем сбежать... Он внезапно почувствовал, как на его спине собрался сухой и холодный пот.

Черты лица и фигура Сяо Боцзяна всегда были немного женственными. Опасная аура вокруг него только подчеркнула зловещее выражение его лица. Теперь, когда северные пограничные войска выиграли северную войну, больше не было необходимости, чтобы северо-западная армия продолжала находиться в городе Сучжоу. Он считал, что Император вспомнит северо-западную армию, когда получит новости, и тогда отправит их обратно на свои первоначальные посты.

Таким образом, он скоро вернется в столицу.

Хотя он отказывался принять эту истину, больше не было необходимости оставаться в Сучжоу.

Но, думая о Лянь-эр... Всякий раз, когда Сяо Боцзян думал о том, что Чу Лянь все еще была рядом с Чанди, его ярость выходила из-под его контроля, и он чувствовал желание разорвать Хэ Чанди на клочья.

В то время как облака, висящие над лицом Сяо Боцзяня, еще не исчезли, кто-то принес сообщение.

Вернувшись в чувства, Сяо Боцзян спрятал свои эмоции и позволил вестнику войти.

Входной лоскут был поднят, и младший солдат вошел с письмом.

Солдат встретил его с большим уважением: «Сэр Сяо, вам письмо из столицы».

Первый шагнул вперед и взял письмо, передав его Сяо Боцзяну двумя руками.

Сяо Боцзян сжал тонкие листы бумаги своими тонкими пальцами и дал понять солдату взмахом руки, что тот может идти. Солдат склонил голову и ушел.

Когда он уставился на письмо, его брови сблизились.

Он проверил обе стороны конверта, но никаких знаков на письмо не было. Если бы не ощущение чего-то внутри конверта, он бы подумал, что тот пуст.

Он ухмыльнулся внутри себя: это было, вероятно, уловкой от кого-то.

Его родители умерли, когда он был молод, и его клан впал в упадок. Их было не так много. Единственными людьми, с которыми он был знаком в столице, были члены Дома Ингуо и его одноклассники. Несколько дней назад он уже получил письмо Дома Ингуо, так что это письмо не могло быть отправлено старым герцогом Ингуо. Это сделало анонимного отправителя еще более загадочным.

Разрывая конверт, он достал тонкий лист бумаги.

Не так много было написано, бумаги были заполнены только до половины. Однако только одного содержания было достаточно, чтобы полностью изменить лицо Сяо Боцзяна.

Презрение, которое было на его лице, было немедленно очищено. Он внезапно сжал бумагу в своих руках, так как его черты исказились. Через мгновение он громко рассмеялся. Его вид был таким ужасным и страшным, что даже тело дрожало.

«Мас... Мастер, что-то не так?»

«Небеса действительно на моей стороне!» Сяо Боцзян уже был настолько погружен в волнение, охватившее его, что он даже не слышал, что говорил.

Его перевернутые глаза были наполнены волнением, когда он схватил письмо в руке: «Пошлите нескольких людей на гору А-Минь! Они должны уничтожить Хэ Чанди независимо от цены! Если они потерпят неудачу в миссии, тогда их головы падут с плеч! Отправь кого-нибудь, чтобы исследовать источник этого письма!»

Первый не осмелился спрашивать своего хозяина дальше и немедленно ушел, чтобы выполнить его приказы.

После того, как Первый ушел, Сяо Боцзян остался один в палатке.

Он уставился на слова в письме. Гора А-Минь, Туман Снежной Горы! Хэ Санланг, это будет поездка в один конец!

Некоторое время, глядя на письмо, Сяо Боцзян почувствовал, что почерк был странно знакомым, но он потерял это чувство, внимательно осмотрев его.

Подумав, Сяо Боцзянь не мог не заметить, что это странно. Хэ Чанди очень недавно пришел в армию, кто мог его так ненавидеть? У дома Цзин'ань не было много врагов в столице, так как граф Цзинань большую часть своего времени проводил, охраняя Минчжоу. Кроме того, информация, содержащаяся в письме, была огромной тайной, которую должны знать только члены семьи Дома Цзин'ань.

Даже его шпионы не смогли узнать, что им нужен цветок туманных снежных гор.

Глаза Сяо Боцзяна превратились в узкие щели, пока он размышлял.

На следующий день Хэ Чанди взял команду людей, которым он доверял, и бросился к Горе А-минь.

Гора А-Минь была не слишком далека от города Ляньчжоу. Теперь, когда у них были снежные лодки и теплые кареты, не было места, которое было недоступно для них даже в снежные дни северной границы.

Северные пограничные войска только что достигли огромной победы, и Хэ Санланг был одним из солдат, которые внес большой вклад в это. После того, как он лично объяснил причины Великому Генералу Цяню, генерал любезно дал ему полмесяца и даже позволил ему выбрать нескольких элитных солдат себе в сопровождение.

Хэ Чанди не стартовал прямо из главного лагеря. Таким образом, Чу Лянь не должна была его провожать далеко.

На третий день после того, как Хэ Санланг уехал на гору А-Минь, Чу Лянь только что встала с постели, когда заметила, что менеджер Цинь, Вэньцин и Вэньлан были заняты, направляя других слуг на различные работы. Ее внутренний двор был особенно оживлен, люди сновали туда и сюда.

Даже Урихан и ее двое детей помогали.

Чу Лянь была ошеломлена. Она не знала, почему они так заняты.

Когда Вэньлан заметила ее недоумение, пока она стояла в коридоре и наблюдая за ними, она с улыбкой поспешно подошла к ней.

«Третья Молодая Мадам, почему вы не надеи дополнительный плащ в такой холодный день?»

Чу Лянь махнула рукой, чтобы показать, что она в порядке. Теперь ее тело было совершенно здоровым, и она была не такой хрупкой.

«Чего вы так заняты? Таким ранним утром движется так много людей».

Глаза Вэньлан расширились, когда она испугалась. Она покрыла улыбку, которая возникла на ее губах: «Третья Молодая Мадам, вы, должно быть, забыли дату! Приближается Фестиваль Бога Кухни, поэтому мы заставляем всех убирать дворик в рамках подготовки к Фестивалю Бога Кухни».

Чу Лянь потрясла своей головой. В течение нескольких дней ее ум был так занят проблемами, что она полностью забыла о Фестивале Бога Кухни.

Уже было 18 декабря, так что через несколько дней будет Фестиваль Бога Кухни.

Она беспомощно улыбнулась: «Правильно. Я действительно забыла такую важную дату.»

Вэньлан улыбнулась вместе с ней и приказала одному из слуг пройти мимо, чтобы тот дал ей список, который она затем передала Чу Лянь. «Третья Молодая Мадам, это то, на чем мы остановились с менеджером Цинь и Вэньцин после обсуждения того, что нам нужно подготовить. Пожалуйста, взгляните, и дайте менеджеру Цинь понять, есть ли что-то, что мы пропустили.»

Чу Лянь взяла у нее список и взглянула на длинный перечень товаров. Она почувствовала себя немного ошеломленной: они даже перечисляли все типы сухофруктов и орехов, которые им нужны.

Ее пальцы указали на несколько пунктов в списке: «Это, это и это. Мы можем получить их в городе Ляньчжоу?»

Вэньлан закрыла рот и усмехнулась: «Третья молодая мадам, вы забыли, что сейчас у нас есть снежная лодка? Город Сучжоу находится недалеко от города Ляньчжоу. Если мы поедем туда, чтобы купить то, что нам нужно сейчас, мы обязательно сможем вернуться обратно до Фестиваля Бога Кухни».

Чу Лянь:...

Хорошо, она действительно забыла о «санях», которые она приказала сделать.

Узнав, что сказала Вэньлан, в голове Чу Лянь загорелась лампочка. Ее прозрачные глаза ярко засверкали, словно в ее глазах были золотые слитки: «Быстро, иди, позови Управляющего Цинь».

Прежде чем Вэньлан смогла ответить ей, она повернулась и вернулась в свою комнату. Она села у стола перед окном и начала пылко писать своей угольной ручкой.

Когда Вэньлан привела Управляющего Цинь, Чу Лянь все еще горбилась над столом. Увидев, что она находится в глубокой сосредоточенности, Вэньлан не посмела ее тревожить, поэтому она молча стояла рядом с менеджером Цинь.

К тому времени, когда Чу Лянь закончила писать идею, которая внезапно пришла ей в голову, уже прошел час.

Она потянула свое больное тело. Только когда она повернула голову, то заметила, что ее ждут двое.

Чу Лянь подошла к теплому очагу и указала на сиденья по обе стороны от нее. «Все садитесь. У меня есть для вас задание.»

После этого Чу Лянь передала бумаги в руки управляющего Цинь.

Это был не первый случай, когда управляющий Цинь работал на Чу Лянь. Никто не знал лучше, чем он, как гениальны идеи Чу Лянь и насколько хорошо она могла их исполнить.

Он почтительно взял несколько кусочков бумаги, и его внимание было сразу же обращено на них. Он опустил голову и начал серьезно читать.

Сначала пространство между его бровей было в замешательстве, но, когда он дошел до конца, его глаза начали сверкать еще больше. Наконец, все его лицо покраснело от волнения. Он держал несколько кусков бумаги благоговейно, как если бы они были каким-то древним сокровищем.

Менеджер Цинь посмотрел на Чу Лянь, широко открыв глаза: «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, доверьте это дело этому скромному слуге! Этот скромный, безусловно, все исполнит!»

Чу Лянь улыбнулась: «Я позвала тебя, чтобы ты это исполнил, поэтому, конечно, я собираюсь поручить тебе эту задачу. Даже если ты захочешь отклонить эту задачу, я не позволю тебе это делать».

Получив подтверждение от Чу Лянь, волнение менеджера Цинь пробилось сквозь его невозмутимость. «Спасибо, что поручили мне это, Третья Молодая Мадам. Этот смиренный идет, чтобы немедленно выбрать помощников!»

Вэньлан пристально посмотрела на менеджера Цинь с любопытством. Когда она увидела, как тот вздрагивал, когда выбегал, ее лицо показало, что она не может понять в чем дело. «Третья молодая мадам, что случилось с менеджером Цинь? Почему он так внезапно оживился?»

Чу Лянь скрытно улыбнулась, но не объяснила свой план Вэньлану.

Вместо этого Чу Лянь изменила тему: «Поскольку пограничные войска вышли победителями, мы должны праздновать Новый год еще лучше. Я подумала о некоторых продуктах, которые мы можем взять на Новый год. Пойдите и обсудите это с Вэньцин, затем положите все ингредиенты, которые нам нужны в этом списке, и передайте его менеджеру Цинь».

После всего, что произошло с тех пор, как они прибыли в Ляньчжоу, Вэньлан была очень рада видеть, что ее хозяйка наконец восстановила настроение, чтобы готовить хорошую еду. Чу Лянь только что упомянула о еде, и Вэньлан уже кипела вопросами о том, что она собирается делать на этот раз.

Хотя они застряли здесь, в сельской провинции Ляньчжоу, Чу Лянь не хотела просто прозябать здесь на Новый год. Во всяком случае, они не собирались возвращаться в столицу к Новому году, так почему бы не сделать приготовления здесь и не устроить хороших торжеств с Хэ Чанди?

Таким образом, на следующий день Чу Лянь, Вэньцин и Вэньлан готовили весенние булочки, клецки, а затем настоящие пельмени, новогодний пирог и всевозможные закуски...

Время прошло так быстро, что ночь Фестиваля Бога Кухни наступила в мгновение ока. Чу Лянь и служанки помолились Богу Кухни, а затем сели с Урихан и ее сыновьями для сердечного обеда. Вэньцин и Вэньлан сначала не хотели сидеть за одним столом с их хозяйкой, но после того, как Чу Лянь дала им предупредительный взгляд, они обе неловко сели.

Стол был заполнен всякой пищей. Огромный горшок располагался прямо в центре с множеством ингредиентов, расположенных рядом с ним. Там были тонкие ломтики говядины и баранины, тофу, чистый овечий кишечник, сушеные овощи, мясо...

Чу Лянь и целая группа служанок были заняты целый день, чтобы приготовить этот аутентичный «Чунцинский Городок».

Помимо отсутствия свежих овощей, это было почти так же, как современный горячий обед Чунцина.

У них было слабое желтое рисовое вино, особенно подходящее для женщин. Оно согревалось над жаровней. Чу Лянь махнула рукой, предупреждая служанку, чтобы та начала готовить.

Усадьба Хэй в Ляньчжоу была наполнена людьми, которые веселились и наслаждались прохождением Фестиваля Бога Кухни. Даже внешний двор не был исключением, с Ли Сином и старыми солдатами, возглавляющими торжества.

Тем не менее, в поместье Цзин'ань в столице было не так спокойно и оживленно.

В конце ноября поместье было встречено новостью о том, что наложница Наследника Цзин’ань, Мьяожен, была беременна.

В тот же день жена наследника, г-жа Цзоу, разразилась гневом и сломала чашку в руке. Она даже привела старшего слугу Цяо и служанку Цзиньшуй во внутренний двор Мяожен, чтобы устроить скандал.

Мьяожэн почти силой накормили лекарственными травами, чтобы сделать ей выкидыш.

К счастью, ее служанка была достаточно сообразительной, чтобы убежать и сообщить о ситуации графине Цзин'ань, мадам Лю.

Когда мадам Лю услышала, что происходит, она отодвинула одеяла и подняла свое болезненное тело, чтобы остановить мадам Цзоу.

После этого она забрала Мьяожен к себе, чтобы у той была спокойная беременность.

Однако, после резкого поднятия с постели и из-за кровяного давления, которое вырвалось из-за гнева - усилия, которые Великий Доктор Мяо приложил к укреплению ее тела, были полностью потрачены впустую. Состояние ее здоровья вернулось туда, откуда они начали.

Когда Хэ Чанци вернулся в поместье, поскольку у нее не было другого выхода, чтобы выразить свой гнев, мадам Цзо устроила ему еще один огромную скандал.

Сначала Даланг чувствовал себя виноватым во всем беспорядке, но после того, что устроила ему мадам Цзо, небольшая часть вины, которую он испытывал, мгновенно исчезла.

Мадам Цзо за две недели вернула своих дочерей в свой девичий дом, поместье Динъюань. После того, как убедили ее мать, и после того, как Матриарх Хэ послала посланника, чтобы пригласить ее обратно, она наконец вернулась в поместье Цзин’ань.

Новый год был почти на носу. Усадьба не могла обойтись без женщины, которая отвечала за домохозяйство, и никто не мог занять ее пост.

Однако в это время мадам Цзо внезапно начала манкировать своими обязанностями. Ее живот все еще кипел от гнева. Кроме того, магазины дома Цзин’ань не зарабатывали много. Им приходилось тратить много денег, чтобы сохранить свое достоинство как благородный дом, посещая друзей в столице.

В этот день она привела своих двух дочерей в зал Цинси, чтобы поприветствовать матриарха.

Мадам Цзо поднесла шестилетнюю Маленькую Ань и четырехлетнюю Маленькую Лин близко к ней и прошептала в уши: «Поторопитесь и поприветствуйте свою прабабушку».

Маленькая Ань и Маленькая Лин подбежали к матриарху на своих маленьких ногах и тихо позвали в унисон: «Великая бабушка!»

Матриарх с любовью погладила головы двух девочек.

Когда она хорошо вгляделась в то, как две девушки были одеты, лицо Матриарха Хэ резко повернулось.

«Сейчас почти новый год, почему ты не позволила детям немного переодеться? В таком молодом возрасте они должны быть ярче и живее. У них должны быть свои золотые амулеты и жемчуг.»

После упоминания Матриархом Хэ об одежде, все в гостиной направили свои взгляды на двух самых маленьких отпрыска дома. После этого на лицах людей появились всевозможные выражения.

Сегодня две маленькие девочки были одеты в изношенные и простые цветные короткие платья. На их маленьких головах не было ни одного украшения. Даже перламутровые золотые ошейники, которые они обычно носили, были сняты. Они не выглядели, как драгоценные благородные дамы. Вместо этого они не отличались от дочерей простых людей.

Новый Год наступает в течение нескольких дней, но законные наследники их семьи были одеты так скудно и бедно. Неудивительно, что Матриарх не была довольна.

Мадам Цзоу ждала, когда Матриарх Хэ скажет что-то подобное. Она схватила носовой платок в руку, не сказав ни слова, как будто ей было неловко говорить. Старшая служанка Цяо не могла устоять, видя свою хозяйку в таком положении, поэтому заговорила сама.

«Матриарх, пожалуйста, простите нас. Две молодые наследницы - дороги моей мадам. Как могла Старшая Молодая Мадам терпеть их повиновением? Просто наша Старшая Молодая Мадам затруднилась свести концы с концами в качестве главной женщины, тем более, что мы готовимся к Новому Году. Старшая Молодая Мадам по-прежнему должна тратить соответствующую сумму на подарки в другие поместья, чтобы наше поместье не смотрелось плохо. Поскольку две наследницы - дочери Старшей Молодой Мадам, они должны разделить небольшую нагрузку теперь, когда основная ветвь сократила расходы».

Старшая служанка Цяо опустилась на колени сразу же после того, как закончила говорить, как будто она знала, что поступила неправильно, объяснив все это и была готова получить любое наказание за то, что говорила, когда ее не спрашивали. Это заставило Матриарха заговорить.

Уголки глаз мадам Цзоу покраснели, и она пробормотала: «Бабушка, эта Внучка была недостаточно способна правильно управлять домашним хозяйством и побеспокоила бабушку».

Матриарх Хэ нахмурилась. Хотя она все больше и больше не любила эту внучку, Даланг действительно взял наложницу до того, как ему исполнилось тридцать, поэтому она все еще чувствовала, что задолжала мадам Цзоу за это.

Немного подумав, Матриарх проглотил свое разочарование.

«Принесите мне книги публичного учета, чтобы посмотреть, сколько нам не хватает».

Мадам Цзоу отмечала все внутри, даже когда она опустила голову в послушной позе. Она быстро кинула взгляд на свою служанку Цзиньшуй.

Через короткий срок книги счетов были уже тут.

Матриарх Хэ поставила учетные книги на стол рядом с собой и махнула рукой мадам Цзоу: «Пойди и поставь свои задачи. Я буду держать эту учетную книгу у себя. Вернись завтра утром. Кроме того, Маленькая Ань и Маленькая Линь все еще маленькие. Даже если мы больше не сможем свести концы с концами, мы не можем позволить детям страдать».

Мадам Цзоу встала и велела двум дочерям поклониться Матриарху с почтением. «Спасибо за ваше учение, бабушка. Внучка не позволит этому повториться».

«Хорошо хорошо. Вы свободны.»

Мадам Цзоу ушла и вернула дочерей к внутреннему двору главной ветки.

Маленькие Ань и Лин няньки отвели в их комнаты. Только самые доверенные слуги Мадам Цзоу, старшая служанка Цяо и служанка Цзиньшуй, остались в комнате.

Старшая служанка Цяо передала чашку мадам Цзоу. «Старшая молодая мадам, будет ли это действительно работать? Несмотря на то, что Третья Молодая Мадам больше не находится в имении, слуги Матриарха по-прежнему управляют рестораном Гуйлинь. Матриарх раньше не соглашалась с этим, так почему же Матриарх согласится на это сейчас?»

Мадам Цзоу сказала хрипло: «На этот раз Матриарху не до того! Просто подожди и увидишь!»

Хотя старшая служанка Цяо не соглашалась с тем, что делала мадам Цзоу, она больше не могла ее остановить. Когда она услышала это, она могла только вздохнуть про себя.

С тех пор, как наследник взял наложницу, мысли мадам Цзоу пошли на новые крайности.

На самом деле семейная традиция Дома Цзин’ань была одной из лучших. Несмотря на то, что Чанци не ждал, пока ему исполнится тридцать, чтобы взять наложницу, согласно семейным законам, ему уже исполнилось двадцать девять лет в этом году. Это было уже достаточно близко к тридцати. Пара была замужем уже почти десять лет, но у них все еще были Маленькая Ань и Маленькая Лин.

На данный момент не было наследника мужского пола в доме Цзин’ань. Для старших членов семьи в любом другом благородном доме было совершенно нормально чувствовать себя мучительно.

Несмотря на это, Старшая молодая мадам не прилагала усилий, чтобы вернуть своего мужа, но вместо этого пыталась контролировать семейные состояния. Старшая служанка Цяо снова сетовала в своем сердце.

Глаза мадам Цзоу все еще горели решимостью.

Единственная дочь Матриарха собиралась вернуться домой. Ей действительно пришлось поблагодарить человека, который раскрыл ей эту информацию.

Внутри Цинси-холла, Матриарх Хэ все еще лежала на деревянном диване со списком книг в руке. Чем больше она смотрела на счета, тем больше она хотела разорвать книгу своими голыми руками.

Старшая служанка Лю вышивала рядом со старым Матриархом вместе с Муксиан. Когда она увидела плотно нахмуренные брови и угрюмое лицо Матриарха, она быстро положила иголку и поднялась, чтобы подойти к Матриарху. Она попыталась утешить ее: «Матриарх, что случилось? Пожалуйста, не сердись на такие мелкие дела.»

Матриарх бросила книгу счетов в сторону и сердито указала на нее. Она вздохнула: «Посмотри на это сама. Какой же это маленький вопрос? Вы знаете, сколько стоили наши семейные активы, когда я передала их ей. Посмотри, что она с ними сделала! Стоимость наших активов сократилась не менее чем на половину. В течение этого года ни один магазин не принес нам никакой прибыли. Неудивительно, что у нее даже нет денег, чтобы справить новогодние подарки!»

Старшая служанка Лю взяла учетные книги и перелистала страницы. Вскоре ее брови были нахмурены так же, как у Матриарха. «Как это может быть? Как мы можем иметь такие большие потери? Тем не менее, вы должны успокоиться, Матриарх. Вы знаете, что Старшая Молодая Мадам не умеет управлять бизнесом».

«Забудь об этом, забудь об этом. Кто сказал Далангу, чтобы сделать ей такую грустную вещь! Пойдите и возьмите мои личные книги счетов из ящиков.»

Матриарх взяла личную учетную книгу в руки и указала на несколько частей: «Скажи управляющему, чтобы отдал все это мадам Цзоу».

Старшая служанка Лю внимательно следила за происходящим. Когда она услышала это, она сжала губы, как будто ей было что сказать.

Матриарх Хэ взглянула на нее: «Что случилось? Что ты теперь не можешь говорить передо мной?»

«Этот старый слуга не осмеливается. Но этот старый слуга просто думал, если вы отдадите все это Старшей Молодой Мадам, тогда как насчет мисс Ин...»

Матриарх застыла на мгновение. Мисс Ин была Матриархом. Она - единственная дочь, и она вышла замуж в Сиянге. Когда она вышла замуж, произошло что-то, что привело к тому, что Матриарх Хэ прекратила все контакты со своей дочерью в течение многих лет.

После стольких лет старшая служанка Лю все еще сохраняла привычку называть прошлую Старшую мисс Дома Цзин’ань ее девичьей фамилией мисс Ин.

Пол месяца назад мисс Ин отправила письмо домой, сказав, что ее муж умер от болезни и что семья ее мужа упала. Она хотела вернуть свою дочь в свой девичий дом, чтобы та прожила там остаток своих дней.

Это случилось так давно, и ее зять уже исчез. Мисс Ин все еще была дочерью Матриарху Хэ. Как могла Матриарх игнорировать ее всю оставшуюся жизнь?

Таким образом, мягкосердечный Матриарх послала письмо, а слуги отвезли мисс Ин в столицу, чтобы отпраздновать Новый Год вместе.

Матриарх долгое время пребывала в оцепенении, как будто она вернулась в свои воспоминания. Наконец, она заговорила: «Для всех активов под моим именем, какой магазин сейчас самый выгодный?»

Старшая служанка Лю ответила правдиво: «У вас есть два магазина шелка и два магазина зерна под вашим именем, а также магазин лекарственных трав. Что касается самого прибыльного, это должен быть тот старый ресторан Гуйлинь, который вы дали Третьей Молодой Мадам».

Прибыль от ресторана Гуйлинь помогала теперь с расходами на лекарства графини Цзин’ань, и тогда Матриарх передала дело ресторана Чу Лянь. Если бы она вернула его и разместила сейчас в публичных счетах, это было бы неуместно.

Матриарх Хэ подумала о том, что Чу Лянь все еще находилась на севере и вздохнула: «Сяньюнь, что мне делать?»

Старшая служанка Лю нахмурилась. Потребовалось короткое время, чтобы она ответила: «Как насчет того, чтобы в течение двух месяцев получать прибыль в ресторанах Гуйлинь в общие фонды? Когда Третья молодая мадам вернется с севера, Матриарх может вернуть ей ресторан Гуйлинь. Как это звучит?»

Матриарх Хэ засветилась, и сразу же кивнула: «Давайте сделаем это».

Частные активы Матриарха также не были бесконечными. Вся их семья не была хороша в бизнесе. Она использовала свои частные средства, чтобы восполнить недостатки здесь и там, и ей все еще приходилось оставлять достаточно для свадьбы Эрланга. На самом деле не так много осталось.

Что касается вопроса мисс Ин, хотя ее дочь не оправдала ее ожиданий, когда была моложе, это был все равно ребенок, которого она носила в своей утробе в течение девяти месяцев. Теперь, когда ее дочь оставила семью своего мужа и не имела никакой другой поддержки в мире, вместе с дочерью, ей также пришлось растянуть свои средства, чтобы содержать мисс Ин теперь, когда она возвращается.

Дети всегда были долгом для своих родителей. Какой бы разумной женщиной Матриарх Хэ ни была, как правило, когда дело касалось ее собственной дочери, она просто не могла принимать свои обычно четкие решения.

«Муксиан, поедем со мной в ресторан Гуйлинь позже», - сказала старшая служанка Лю.

Муксиан рукодельничала в углу. Она казалась немного ошеломленной и не отвечала довольно долго.

Старшая служанка Лю бросил взгляд на девушку, но не получила ответа. Увидев ее удивленное поведение лица, она спросила: «Муксиан, что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?»

Только тогда Муксиан пришла в чувство. Она покачала головой и почтительно ответила: «Матриарх, момо, этот слуга в порядке».

Старшая служанка Лю рассмеялась и пошутила: «Не говори мне, что ты занята мыслями о своем браке, теперь, когда выросла! Не волнуйся, ты самая способная служанка под нашим Матриархом. Когда ты когда-нибудь выйдешь замуж, она обязательно тебя благословит.»

Муксиан сказала застенчиво в ответ: «Это совсем не так, момо! Этот слуга будет служить Матриарху всегда!»

Матриарх Хэ улыбнулась и ткнула ей в лоб: «Хорошо, прекрати эту глупую речь. Сегодня отправляйся в ресторан Гуйлинь с Сянъюнь и ясно все объясните управляющему. Возьми эти десять серебряных и купи себе одежды и аксессуаров.»

Старшая служанка Лю улыбнулась и привела Муксиан на благодарственный поклон к Матриарху.

В ночь Фестиваля Бога Кухня, за несколько дней до Нового года.

Редкость, когда все мастера Поместья Цзин’ань, которые были в столице, были дома в одно то же время. Все собрались в гостиной во внешнем дворе за едой.

Однако было одно место, которое оставалось пустым. Графиня Цзин’ань все еще была прикована к постели впоследствии гнева на действия госпожи Цзоу.

Только семья Даланга и Матриарх Хэ сидели за большим круглым столом.

Беременную Мьяожен в настоящее время была у графини Цзин’ань, чтобы ее беременность могла пройти гладко.

В воздухе витало тонкое давление, из-за которого вся еда была невкусной.

Матриарх Хэ глубоко вздохнула: «Даланг, у тебя есть новости об Эрланге и Санланге?»

Чанци знал, что его бабушка беспокоится за них. У семьи Хэ \ было очень мало членов, но люди из семьи сражались в далеких краях, вдали от семьи. Хэ Чанци знал, что не может делиться каждой деталью с бабушкой. Конечно, он только сообщал хорошие новости, удерживая плохое.

«Бабушка, пожалуйста, не волнуйся. Эрланг в настоящее время расследует дело с принцем Цзинем в Чжанчжоу. Они уже нашли некоторые подсказки, поэтому, если не будет никаких неожиданных инцидентов, он должен быть в состоянии вернуться на Новый год. Третья сестра в законе все еще находится на севере, поэтому у Санланга есть кто-то, кто позаботится о нем!»

Матриарх издала еще один вздох. Она не могла вызвать у себя аппетит, поэтому положила палочки для еды и потянулась, сигнализируя, чтобы Муксиан помогла ей встать. «Уже поздно, и мое старое тело устало. Ешьте медленно, вы двое. Я пойду отдохнуть. Не забудьте посетить свою мать после того, как закончите есть.»

«Внук понимает. Пожалуйста, будьте осторожны, бабушка.»

«Хорошо, не утруждайте себя. Проводите больше времени с женой и детьми.»

Вскоре после того, как Матриарх ушла, Хэ Чанци встал и ушел огромными шагами, даже не взглянув на мадам Цзоу.»

Мадам Цзоу уставилась на то, что Чанци отступил назад с ненавистью, и ее ногти сердито впились ей в ладонь.

В Дворе Сунтао старшие служанки Гуй и Чжун возглавляли весь двор служанок на празднованиях Нового Года.

Поскольку их хозяев не было поблизости, и все они были слугами, два управляющих не осмелились слишком раскошелиться на торжества. Они просто сели вместе с другими слугами и хорошо пообедали вместе, вот и весь праздник.

Когда они закончили с едой, две старших служанки и несколько обычных служанок убрали вещи в теплой комнате.

Сиянь сделала несколько записей в учетной книге с серьезным лицом, прежде чем разместить все счета, которые были отправлены из ресторана Гуйлинь на столе.

Старшие слуги Гуй и Чжун работали над новой одеждой для Чу Лянь. Одна из них улыбнулась и спросила: «Так сколько же заработал в прошлом месяце ресторан «Гуйлинь» Третьей молодой мадам?»

Когда это было упомянуто, Сиянь сначала отреагировал, замерев, а затем сделала глубокий вдох, чтобы успокоить огни, бушующие в ее сердце.

«Момо, не говори об этом больше. Независимо от того, сколько ресторан Гуйлинь заработал в прошлом месяце, это не имеет никакого отношения к нашей Третьей молодой мадам».

Старшие слуги обменялись недоумением, прежде чем они заговорили: «Почему нет? Именно Третья молодая мадам в одиночку превратила ресторан Гуйлинь в то, чем он является. Хотя она заимствовала ресторан, который ей подарила Матриарх, этот акт все еще под именем Третьей молодой мадам!»

Сиянь явно все еще была напугана текущим поворотом событий. Ее обычное спокойствие и щедрость совершенно не существовали, когда она фыркнула: «Так что, если он принадлежит нашей Третьей молодой мадам? Наша третья молодая мадам - самая младшая в этой семье, поэтому она не может победить старших членов семьи. Посмотрите, одним словом от Матриарха Хэ, целый месяц прибыли от нашего ресторана Гуйлинь нашей Третьей молодой мадам были конфискованы для общих нужд! Они даже не оставили ни одной серебряной монеты!»

Старшие служанки Гуй и Чжун были поражены. Они не ожидали, что Матриарх Хэ сделает это.

Честно говоря, даже если бы это сделала Матриарх, это было все равно слишком непростительно.

Ресторан Гуйлинь теперь принадлежал только Чу Лянь!

В их сердцах появилось общее чувство предчувствия.

Старшая Служанка Чжун обдумала это, прежде чем сказать: «Скажи мне, что ты думаешь, что это значит? Она думает о возвращении ресторана Гуйлинь себе?»

Старшая Служанка Гуй и Сиянь обе погрузились в молчание.

Через несколько мгновений Сиянь закусила нижнюю губу и сказала: «Забудьте об этом, Третья Молодая Мадам уже была готова к этому еще до того, как уехала. Тогда я подумала, что она переусердствовала, но похоже, что это реальная возможность. Мы сейчас не можем просто сидеть сложа руки и ничего не делать».

Старшие служанки Гуй и Чжун с изумлением посмотрели на Сиянь. Может быть, Третья молодая мадам оставила некоторые инструкции для Сиянь перед отъездом?

Поскольку на этом этапе дела обстояли таким обрзом, Сиянь не нуждалась в том, чтобы скрыть это. Чу Лянь доверяла старшим служанкам Гуй и Чжун.

Чу Лянь уже считала, что такая ситуация случится еще до того, как она уедет на север. Она записала некоторые решения и оставила их Сиянь. Она дала указание Сиянь не использовать их, пока она не решится. Сиянь даже не рассматривала это письмо раньше, но теперь у нее не было другого выбора.

«Хорошо, момо, ты действительно считала, что наша Третья молодая мадам - это тот, кого легко запугать?»

Когда Сиянь так сказала, заботы двух старших слуг превратились в улыбки.

Пока они разговаривали в теплой комнате, слуга извне сообщил, что пришла служанка принцессы Дуньцзя.

Радость осветила лицо Сиянь, и она быстро ответила: «Пригласите ее!»

Трое лично пошли к входу, чтобы пригласить ее.

Через некоторое время Цзинсю была принята в теплой комнате.

Служанка принесла чай для своего гостя. Когда Цзинсю посмотрела на трех слуг, ее лицо тонко изменилось, и она спросила: «Вы кажетесь довольно понурыми, есть ли что-то в поместье, что вас беспокоит?»

Раньше, когда Чу Лянь все еще была в столице, она имела наибольшее влияние на королевскую принцессу Дуаньцзя. Однажды она даже спасла принцессу. Когда Чу Лянь уехала на север, принцесса Вэй даже специально отправила нескольких охранников из своего имения, чтобы те следовали за ней.

Сиянь и другие были самыми доверенными подчиненными Чу Лянь, поэтому они знали, что им не нужно скрывать положение дел от служанки принцессы Дуаньцзя. Они объяснили ситуацию с рестораном Гуйлинь.

Цзинсю нахмурилась. Хотя она была из поместья принца Вэй, даже с точки зрения наблюдателя, Матриарх Хэ покончила с собой своими действиями.

«Вам нужна помощь от нашей принцессы?»

Сиянь торопливо покачала головой: «Как мы можем беспокоить королевскую принцессу? Наша мадам - это не тот, кто позволил бы другим запугивать себя. Третья молодая мадам оставила для нас некоторые решения, поэтому мы должны быть способны разобраться сами».

Цзинсю кивнула: «Хорошо, тогда будьте осторожны. Мы здесь все слуги, помните, что у нас нет такого же иммунитета, как у наших хозяев».

Сиянь положила несколько сушеных закусок перед Цзинсю.

«Зачем ты пришла, сестра Цзиньсю?»

Цзинсю быстро взяла закуски в руку и спрятала их. Она повернулась к младшей служанке позади нее и взяла у нее маленькую сумку.

«Я была так занята разговорами, что почти забыла о задаче, которую принцесса Вэй и королевская принцесса мне доверили».

После этого, Цзинсю открыла маленькую сумку прямо перед другими.

Внутри было несколько изысканных длинных коробок и набор роскошной одежды.

Цзинсю тщательно вытащила платье и объяснила: «Это платье из шелковой парчи Сычуань, которую наша принцесса приобрела в Мяньчжоу. Всего было два наряда: один светло-желтый и этот розовый. Заслуженная Леди имеет те же размеры, что и наша королевская принцесса, поэтому принцесса послала меня с одним набором для Заслуженной Леди».

Сиянь и другие слуги поспешно приняли платье и поблагодарили принцессу Вэй вместо Чу Лянь. Несмотря на то, что Чу Лянь не было в столице, принцесса Вэй была в состоянии думать о ней, даже выбирая платья для королевской принцессы Дуаньцзя. Это показало, как принцесса Вэй относилась к Чу Лянь.

Сиянь, старшая служанка Гуй и остальные были искренне рады за Чу Лянь.

Они не могли рассчитывать на какую-либо поддержку Дома Ингуо. Теперь, когда принцесса Вэй стала защитником Чу Лянь, даже если Чу Лянь дистанцируется от своего девического дома, благородные мадам и дамы столицы не смогут запугать ее.

Затем Цзиньсю открыла несколько деревянных ящиков из груши.

«Вот доля прибыли ювелирного магазина в этом месяце. Поскольку Заслуженной Леди нет на месте, вы можете сохранить эти деньги для Заслуженной Леди. Остальные коробки - это все аксессуары, которые изготовили мастера. Они были лично выбраны нашей Королевской принцессой для Заслуженной Леди».

Перед отъездом из столицы Чу Лянь открыла ювелирный магазин вместе с королевской принцессой Дуаньцзя. Они согласились оставить управление магазином и персоналом принцессе Дуаньцзя, а Чу Лянь отвечала за разработку новых интересных проектов для ювелирных изделий.

Хотя Чу Лянь передала стопку проектов королевской принцессе Дуаньцзя перед отъездом, в этом месяце магазин не открылся.

Только в начале ноября официально открылся ювелирный магазин Павильон Сокровищ.

Банкноты, которые только что привезла Цзинсю, были первыми, которые Чу Лянь получила в качестве прибыли от ювелирного магазина.

Сиянь, Старшая Служанка Чжун и Старшая Служанка Гуй смотрели на толстые груды банкнот в деревянных ящиках. Они были слегка ошеломлены от шока. Все это было всего за один месяц?

Кажется, Цзинсю угадала их ход мысли. Она улыбнулась и объяснила: «Теперь вы можете быть удивлены, но если вы прийдете в «Павильон сокровищ» и посмотрите сами, вы поймете, что эта большая прибыль на самом деле находится на нижней стороне. Уже почти Новый Год, поэтому все благородные семьи в столице ходят в магазины, чтобы купить новые аксессуары или головные уборы. Заработки за последний месяц года должны быть как минимум в два раза больше, чем в предыдущем месяце!»

У Сиянь не было слов, чтобы описать, насколько она была поражена. Она не ожидала, что магазин Третьей Молодой Мадам и Королевской Принцессы Дуанцзя, который они случайно решили открыть, на самом деле такой выгодный! Может ли их Третья молодая мадам каким-то образом стать реинкарнацией Бога Богатства...

Цзинсю взяла в руку нижнюю челюсть Сиянь и сердито посмотрела на нее. «На самом деле это не так. Не говорите мне, что ресторан Гуйлинь зарабатывает меньше этого за месяц.»

Сиянь выглядела немного смущенной, когда она ответила: «Ну, нет...»

Она вздохнула внутри. Разве это не потому, что ресторан Гуйлинь заработал так много, что теперь они столкнулись с этими проблемами? Третья молодая мадам все еще была вдали от столицы, и другие присматривали себе ресторан.

Цзинсю не задержалась слишком надолго. Она ушла после часа разговора и чаепития.

Сразу после фестиваля Бога Кухни, ресторан Гуйлинь внезапно закрыл свой бизнес на следующий день!

Утром группа своих клиентов присела на корточки перед дверями в ресторане Гуйлинь рано утром. Только когда древние двери оставались закрытыми даже после того, как полдень уже пришел и ушел, они окончательно сдались и ушли со слезами на глазах.

На самом деле, в то время как большинство предприятий закрывались для празднования нового года, рестораны и гостиницы обычно ждали, пока последние два дня года не прекратятся. После этого они обычно открывали свой бизнес в пятый день нового года.

Однако, исходя из таблички, которую ресторан Гуйлинь повесил на своих дверях, они собирались закрыться, когда празднования нового года только начались, и они начнут ремонтироваться в начале года. Они даже не сообщали, когда откроются снова!

Несмотря на то, что клиенты, собравшиеся за пределами ресторана Гуйлинь, были полны гнева, ресторан Гуйлинь всегда шел по своим правилам, и они никогда ни под кем не прогибались. Ресторан Гуйлинь, скорее всего, не изменит свое мнение, даже если клиенты будут настаивать и требовать объяснений.

Кроме того, ресторан Гуйлинь каким-то образом был опустошен полностью за одну ночь. Ни один человек не мог быть найден в ресторане сейчас. Было ясно, что сотрудники знали об этом заранее.

В тот же день, когда было почти 11 часов утра, старый герцог Чжэн вышел из своего простого синего экипажа и подошел к заднему входу в ресторан Гуйлинь. Слуга, который вел лошадей, остановил коляску и подошел, чтобы постучать в их двери, как он это делал много раз. Через мгновение двери обычно открывались изнутри служащим, одетым в синий цвет.

Однако, на этот раз, слуга не пришел, чтобы забрать коня старого герцога Чжэна. Вместо этого он глубоко поклонился слуге Старого Герцога Чжэн с извинениями, написанными на его лице. «Ваше Преосвященство, приносим наши самые искренние извинения. С сегодняшнего дня наш скромный бизнес будет закрыт».

Старый герцог Чжэн только что вылез из своей кареты, когда эти слова ударили его, как тонна кирпичей. Его морщинистые, но энергичные глаза смотрели на слугу, когда он сказал: «Что? Что значит закрыт? Поскольку вы работаете в ресторане, почему вы не открыты для бизнеса? Вы пытаетесь расслабиться, пока ваш владелец не в столице?!»

Уголки губ слуги дернулись, и он продолжил почтительно: «Это невозможно, ваша светлость. Мы, слуги хотели бы больше работать и зарабатывать больше денег. Мы не посмели бы увиливать. Это решение исходило не от нас, а от самой Третьей молодой мадам. Мы смиренно просим вашего понимания, ваша светлость.»

Как только синий слуга сделал свое объяснение, старый герцог Чжэн нахмурился. Он проворчал: «Что эта девушка сейчас делает?»

После этого он повернулся, чтобы спросить слугу: «Есть ли в ресторане Гуйлинь шеф-повара?»

Услышав это, слуга знал, что старый герцог не сдастся. Он мог только скрипеть зубами и ответить: «Ваше Преосвященство, весь персонал ресторана Гуйлинь уже ушел. Только этот слуга и несколько старых слуг остались здесь, чтобы ухаживать за зданием».

В конце концов, у старого герцога Чжэна не было другого выбора, кроме как вернуться в свое имение с очень гневным лицом.

В этот день служащему пришлось сдержать по меньшей мере еще двадцать волн благородных клиентов, которые пришли в Гуйлинь.

Рядом с рестораном Гуйлинь, в частной комнате на втором этаже недавно открытой чайной, кушал мужчина средних лет. Он с треском поставил фарфоровую чашку, которую держал в руках, на стол, заставляя чай внутри выскользнуть и пролиться.

Голос мужчины среднего возраста был низким и хриплым, наполненным властной аурой, который имел бы только человек высокого статуса. Ян Янфэн. Так это тот знаменитый ресторан по всей столице, к которому вы нас привели? Такой знаменитый, что он закрылся?

Лорд Ян кашлянул неловко. «Ваше Величество, пожалуйста, простите меня. Этот скромный субъект не ожидал, что ресторан Гуйлинь так внезапно закровется».

Человек, который оставил свои имперские одежды в пользу более обычной одежды, сидящей напротив лорда Яна, был нынешним правителем Великой Династии Ву, императором Чэнпином. Сегодня император был одет в сдержанную серую парчовую одежду с простой белой нефритовой короной в волосах. Он выглядел так же, как любой другой богатый дворянин. Если бы не внушающая аура, которую он носил как плащ, он выглядел как красивый, худощавый мужчина.

Сквозь решетчатые окна остроконечные глаза орла Ченгпина сузились, когда они сосредоточились на заднем входе в ресторан Гуйлинь.

Очень хорошо. Так вот, где все его хорошие дворяне проводили свое утро в наслаждении.

Они сидели здесь два часа. Посмотрите на людей, которые стучали в эти двери.

Герцоги, великие генералы, глава секретариата, министр транспорта, многие из его кабинета и доверенные лица. Пришли даже затворники и высокие ученые, которые никогда не выходили из своих кабинетов.

Император Чэнпин не понимал, как ресторан, спрятанный в таком отдаленном переулке, был настолько соблазнительным для всех его подданных. Всевозможные важные люди бросались к его дверям. Любой из них мог бы потрясти всю столицу, если бы просто топнули ногой. Могут ли эти люди что-то замышлять за его спиной, а не приходить сюда просто для еды?

Однако это выглядело не совсем правильно, чем больше он смотрел на происходящее. Если они пытались что-то замышлять, зачем им приносить с собой пустые контейнеры для еды?

Они явно планировали принести домой еще один набор еды после обеда!

Это... как его зовут... Разве это не Ли Сиуцян из западных пригородов?

Император Чэнпин трижды послал послов, чтобы пригласить этого кислого ученого стать частным наставником принцев, но этот старик продолжал отказываться двигаться, как упрямая старая черепаха. Ну, послушать только, простые блюда ресторана каким-то образом вывели его из дома!

Посмотри, как тело старого парня дрожало, когда он вышел из своей кареты. Он выглядел так, будто он вот-вот сдуется ветром в любую секунду, но он не упал. Вместо этого он стоял перед задним входом в ресторан Гуйлинь, полный энергии и духа.

Император Чэнпин был близок к ярости от гнева.

Когда Лорд Ян смотрел, как облака собираются над лицом Императора, он горько усмехнулся внутри. Он мог сделать все возможное, чтобы убедить императора и сказать: «Ваше Величество, возможно, мы должны вернуться во дворец. Похоже, что ресторан Гуйлинь действительно закрыл свои двери. Нет смысла больше ждать.»

Тем не менее, Император Чэнпин оставался упрямым, как мул. «Мы посидим еще! Мы хотим увидеть, какие обжоры появятся сейчас!»

Холодный пот бежал по лбу лорда Яна. Он зажег траурную свечу для своих товарищей, которые пришли в ресторан Гуйлинь и сегодня встретились с закрытыми дверями.

«Янфэн, что за еда в этом ресторане Гуйлинь? Половину моего двора заманили сюда».

Император Чэнпин почувствовал себя немного неловко.

Когда Лорд Ян услышал такой вопрос от Императора, он изо всех сил попытался ответить: «Если ваше величество может позволить мне быть смелым, этот скромный субъект думает, что даже императорские повара во дворце вашего величества не могут сравниться с ним в готовке».

Он несколько раз приезжал в Гуйлинь с тех пор, как Гуйлинь открылся. Как бы он ни был занят, он обязательно каждый месяц приезжал в ресторан Гуйлинь с женой, чтобы поесть. В ресторане Гуйлинь были небольшие частные дворы, отделенные от других дворов. Кроме того, их звукоизоляция и то, как они спроектировали это место, были превосходными. Даже если он знал, что многие из его коллег пришли сюда, чтобы поесть, если он не приложил усилий, чтобы встретиться и поприветствовать их, они никогда не столкнутся друг с другом, пока находятся в Гуйлине.

Если бы он не был занят официальным бизнесом, лорд Ян хотел бы каждый день приходить в ресторан Гуйлинь обедать.

К сожалению, большинство из них не могли наслаждаться своей жизнью, как старый герцог Чжэн, принимая все три приема пищи в день там и практически проживая в ресторане Гуйлинь.

Когда Император Чэнпин услышал оценку Лорда Яна, он был ошеломлен. Лучше, чем императорские повара... Как он мог оставить это сейчас?

Когда он думал о том, как его подданные ели лучше его, самого правителя этой династии, император Чэнпин испытывал огромное чувство несправедливости.

«Хмф, так что все вы ели такие деликатесы каждый день! Какими же верными вы являетесь после этого!»

Лорд Ян просто говорил правду. Он не ожидал, что его откровенное признание спровоцирует Императора.

Он с тревогой сглотнул. Нахождение в компании Императора действительно было похоже на нахождение рядом с диким тигром.

«Ваше Величество, это единственная индульгенция, которой обладает этот скромный субъект. Кроме того, теперь, когда ресторан Гуйлинь закрыт, он больше не придет сюда».

Император Чэнгпин почувствовал себя немного лучше, глядя на плотно закрытые двери ресторана.

«Кому принадлежит этот впечатляющий ресторан?»

Когда Лорд Ян увидел, что Император отказался от предыдущей темы, он расслабился и быстро ответил: «На самом деле, ваше величество уже встречал владельца этого ресторана».

"Ой? Расскажи мне.»

Лорд Ян улыбнулся: «Это дама, которую вы лично назвали, «Заслуженная леди Цзиньи».

«Цзиньи?»

Когда это знакомое лицо появилось в сознании Императора, его разум задумался на мгновение. К тому времени, как он опомнился, на его губах была легкая восходящая улыбка. «Значит, это та девушка. Где она? Скажите кому-нибудь позвать ее сюда. Мы спросим ее и посмотрим, почему эта глупая девушка закрыла ресторан.»

Лорд Ян попытался сдержать свой пот. «Ваше Величество, Заслуженная леди Цзиньи отправилась на северную границу. Сейчас она не в столице...»

«Чего? Она поехала в Ляньчжоу на севере?» Император Чэнпин начал хмуриться. С его страшным взглядом, сосредоточенным на лорде Яне, лорд Ян начал плохо себя чувствовать.

Он мог только усилить свою храбрость и попытаться объяснить ситуацию. К счастью, у него была какая-то связь с Чу Лянь, иначе он не знал бы, как все объяснить.

«Она уехала на два-три месяца. Ваше Величество, возможно, забыли, что Хэ Санланг сейчас находится в Ляньчжоу! Когда ситуация на севере изменилась, его Матриарх, должно быть, почувствовала себя неловко, поэтому она попросила вдовствующую Императрицу издать указ о Заслуженной Леди Цзиньи, чтобы отправиться в Ляньчжоу».

«Тем не менее, как она могла отправить юную леди на север! Какая глупость, что себе думает Дом Цзин’ань?!»

Лорд Ян не знал, что сказать. Беспомощный, он ответил: «Ваше Величество, дом Цзин’ань больше не может отправить никого, кроме Заслуженной Леди Цзиньи».

Когда императору Чэнгпину напомнили об этом факте, осознание осенило его. Его глаза сузились. Несмотря на то, что теперь он знал, что у Матриарха Хэ не было другого выбора, он все еще чувствовал себя недовольным.

Заслуженная Леди Цзиньи в конце концов считалась частью их имперской семьи, поскольку он лично дал ей ее титул. Как ее можно было посылать туда и сюда, так, как это делала эта старуха в семье Хэ?

Поскольку их беседа превратилась в тему войны на севере, Император потерял настроение, чтобы оставаться здесь. Он взял с собой Лорда Яна и вернулся в свое поместье.

Как только Фестиваль Бога Кухни закончился, время прошло мимолетно.

В мгновение ока прошло пять дней, и наступила почти новогодняя ночь.

Даже в главном лагере пограничных войск настроение стало праздничным, и армейские повара начали готовить праздничную пищу для новогодней ночи.

Однако в это время Чу Лянь казалась довольно вялой. Последние несколько дней она была занята подготовкой. Теперь, когда всё было сделано, ее настроение совсем упало.

Прошло десять дней с тех пор, как она покинула Чанди, и он еще не вернулся.

Судя по известиям, которые принес Лайюй, цветок Тумана снежных гор на горе А-Минь должен был вчера завянуть.

Хотя Чу Лянь обе руки засунула в меховую муфту из кролика с маленьким ручным подогревом, она все еще чувствовала холод.

Она просила Вэньцин и Вэньлан сидеть у входа каждый день. Она даже зашла так далеко, что послала человека в пограничный лагерь, чтобы справиться о Хэ Чанди.

Сообщения слуг каждый раз оставляли ее разочарованной. Чу Лянь села на кровать с теплой постелью, у нее не было настроения что-либо делать. Она изо всех сил старалась запомнить все детали рассказа, который прочитала, но, к сожалению, книга никогда не упоминала подробно северную границу.

В то время как она все еще была в оцепенении, управляющий Цинь влетел в комнату в панике, и весь этикет вылетел у него из головы.

Ужас и беспокойство наполнили его лицо, когда он сказал: «Третья... Третья молодая мадам, пожалуйста, пойдем со мной. Быстро! Третий Молодой Мастер болен!»

Лицо Чу Лянь резко изменилось. Она не ожидала, что Чанди получит травму.

Прежде чем менеджер Цинь мог бы сказать больше, она выпрыгнула с кровати, даже забыв надеть туфли в спешке.

«Быстро, отведи меня туда!»

Менеджер Цинь лишь слегка взглянул на ситуацию во внешнем дворе, прежде чем поспешить, чтобы сообщить Чу Лянь. Единственное, что он знал, это то, что Третий Молодой Мастер был сильно ранен.

Когда Хэ Чанди был доставлен охранниками, он уже был в коме.

Не зная больше о его состоянии, менеджер Цинь не посмел сказать что-нибудь еще Чу Лянь. Таким образом, в пути во внешний двор атмосфера оставалась мрачной и напряженной.

Как только они достигли центральной комнаты внешнего двора, их встретила группа охранников, окруживших мягкую кровать в центре комнаты. Среди них был извиняющийся Мо Ченгги, который стоял в стороне с лицом, полным вины.

Когда Чу Лянь увидела тонкую фигуру, лежащую в центре, ее разум полностью исчез. Она поспешила проверить травмы Хэ Чанди.

Обычный смех в ее миндалевидных глазах исчез, сменившись гневом и беспокойством.

Охранники, окружающие Хэ Чанди, отошли, увидев, что это была их молодая госпожа.

Прежде чем Мо Чэнгги смог объяснить, Чу Лянь уже задавала вопросы холодным тоном. «Где он получил травму? Поторопитесь и позовите врача!»

Мо Ченгги не говорил сначала. Когда Чу Лянь выстрелила в него ожесточенным взглядом, он стиснул зубы и ответил: «Третий молодой мастер упал с горы. Наихудшая травма находится на его правом бедре, и на его теле есть несколько меньших травм. Мы уже вызвали врача, он скоро будет здесь.»

Чу Лянь бросила на него холодный взгляд, прежде чем уйти. Прямо сейчас, она не была в настроении спрашивать, что именно произошло на горе А-Минь и как Хэ Санланг попал в это состояние.

Она проигнорировала привычное расстояние между мужчинами и женщинами и потянулась, чтобы снять одежду Чанди.

Когда менеджер Цинь заметил ее движения, он знал, что Третья молодая мадам хотела осмотреть раны.

Менеджер Цинь был одним из самых спокойных. Он быстро оттеснил охранников и позвал Вэньцин и Вэньлан помочь.

Мо Ченгги бросился останавливать Чу Лянь, когда понял, что она хочет проверить раны Хэ Чанди. Она не была врачом, и Третий Молодой Мастер был ранен повсюду. Если бы она сделала травмы случайно хуже, он мог умереть от этого!

Однако до того, как Мо Ченгги смог добраться до Чу Лянь, его удержал менеджер Цинь.

Пространство между бровями Менеджера Цина было сильно нахмурено, когда он заявил холодно: «Лидер Мо, Третья молодая мадам знает, что она делает. Врач еще не прибыл, но раны Третьего Молодого Мастера не могут ждать!»

«Но…»

"Но что? Ты собираешься сказать мне, что ты знаешь, что делать?»

Мо Чэнгги, наконец, замолчал. Как он мог знать, что делать в этом случае? Степень его медицинских знаний заключалась в том, чтобы покрыть любые области, которые кровоточили бинтами... Если бы он был врачом, он бы ждал до сих пор, чтобы принять меры?

Как только менеджер Цинь увидел, что тот был умиротворен, он отвел его в сторону и сказал: «Будь здесь, Лидер Мо. Когда доктор придет, у Третьей молодой мадам обязательно будут какие-то вопросы к тебе».

Хотя на теле Мо Ченгги не было никаких смертельных ранений, он представлял собою жалкую фигуру. У него наверняка были скрытые раны под смятой одеждой. На толстом меховом плаще, надетом на нем, были следы высушенной крови.

Чу Лянь с Вэньцин и Вэньлан помогали Чу Лянь, быстро работая.

Хэ Чанди был покрыт пятнами крови, и по всему его телу были порезы. Некоторые из ран были подвергнуты воздействию элемента воды и были обморожены, что усугубляло его состояние.

Однако Чу Лянь просто не могла заставить себя думать о меньших ранах. Она сделала глубокий вдох, чтобы сохранять спокойствие.

Взяв ножницы у Вэньцин, она начала осторожно разрезать правую штанину, избегая контакта с его ранами.

Штанина была покрыта многочисленными порезами, и кровь из раны заставила больше половины ткани прилипнуть к ноге. Были также части, которые прилипли непосредственно к ранам. Чу Лянь стиснула зубы и собрала мужество, чтобы снять это все за один раз.

Бессознательный Хэ Санланг был покрыт холодным потом. На его щеках был неестественный румянец, а губы блестели и трескались. Это были признаки высокой температуры.

Вэньлан приказала слуге принести еще несколько жаровень, а затем положила полотенце, пропитанное холодной водой на лоб Чанди.

Чу Лянь крепко сжала губы, сдерживая слезы изо всех сил, что у нее были.

После пяти минут усилий ей наконец удалось обрезать одежду, прилипшую к его ранам, раскрыв всю его правую ногу.

Его правая нога была сильно искажена от бедра до ляжки. Она даже не увидела ни единого пятна чистой кожи - все было покрыто кровью.

Чу Лянь прошла специальную подготовку по оказанию первой скорой помощи в пустыне. Хотя она не могла сравниться с лечением, которое может предоставить медицинский специалист, она все равно могла лечить раны до прибытия врача.

Она попросила Вэньцин и Вэньлан взять кое-какие запасы, прежде чем начала ухаживать за бедрами Чанди. Вскоре состояние его бедра и ляжки стабилизировалось.

Те, кто остался в комнате, были доверенными слугами Чу Лянь, поэтому никто не сомневался в ее решениях. Несмотря на то, что Мо Ченгги попытался возразить, его возражение уже было подавлено управляющим Цинь.

К тому времени, когда Чу Лянь закончила, два охранника помогли войти старому врачу с белоснежной бородой.

Чу Лянь быстро встретила его. Этот врач был знакомым лицом. Он был тем, кто лечил рану на лодыжке Чу Лянь, и он был опытным старым врачом, умелым с наружными ранами.

«Сэр, пожалуйста, взгляните на раны моего мужа», - сказала Чу Лянь, подведя врача к кровати.

Когда старый врач увидел, что раны на правом бедре пациента уже были очищены, он, казалось, был удивлен. «Кто ухаживал за этими ранами?»

Вопрос от незнакомого врача зажег огонь в сердце Мо Чэнгги. Он думал, что врач сказал, что Чу Лянь еще хуже ухудшила состояние ран Чанди. Он сразу же устремил на Чу Лянь с яростный взгляд.

Чу Лянь полностью проигнорировала его сердитый взгляд. Вместо этого она сосредоточилась на подавлении ее собственного беспокойства. «Сэр, это была я».

Старый врач поднял голову, чтобы взглянуть на Чу Лянь. Он одобрительно кивнул. «Мадам, вы всё сделали очень хорошо. Вы, должно быть, немного изучали медицину. Я не привел ни одного из моих помощников в спешке, чтобы приехать сюда, так что мне нужно немного побеспокоить вас.»

Чу Лянь быстро кивнула и сняла с себя свободную внешнюю одежду, которая только мешала бы. Она переоделась в более гибкую тунику.

Мо Чэнгги был ошеломлен. Это было совершенно не в его ожиданиях, что у молодой леди, такой как Третья молодая мадам, на самом деле были медицинские знания в возрасте шестнадцати лет. Однако, поскольку старый врач так сказал, он этому поверил.

На мгновение он почувствовал себя виноватым.

Управляющий Цинь с презрением взглянул на него. По какой-то причине управляющий Цинь просто не мог терпеть Лидера Мо.

Он просто не мог смотреть в глаза с этому старому хулигану, независимо от того, сколько пытался.

Старому врачу не понравилось, как многолюдно было в помещении, поэтому он разрешил остаться только Чу Лянь и Вэньцин, а всех остальных выгнали из комнаты.

Через целых два часа старый врач наконец вышел из комнаты при поддержке Вэньцин, а измученная Чу Лянь вышла прямо за ними.

В тот момент, когда дверь была открыта, Мо Ченгги и менеджер Цинь с тревогой подошли к ним.

Мо Ченгги с опаской спросил: «Доктор, как Третий Молодой Мастер?»

Старый врач посмотрел на него сверху вниз. Когда он увидел, что мужчина средних лет также, казалось, был покрыт ранами, он издал список жалоб. «Вы принимали участие в возвращении пациента сюда? Вы, вы не знаете, как заботиться о ком-то? Если бы этот молодой человек оставался верхом еще полдня, вы можете забыть о том, чтобы спасти его правую ногу! К счастью, ваша мадам прибыла как раз вовремя, чтобы позаботиться о тех ранах. В противном случае, даже если бы я был реинкарнацией Хуа Туо, я бы не смог сохранить эту ногу! Прекрасный молодой человек стал бы калекой навсегда!»

Хотя Мо Ченгги не был рад стать предметом ворчания старого врача, он понял, что состояние Чанди изменилось к лучшему благодаря Чу Лянь.

Он поспешно опустил голову в извинениях.

Чу Лянь прижала ладонью ко лбу, явно усталая. Она взглянула на управляющего Цинь. Управляющий Цинь поймал ее намерение и быстро помог старому врачу зайти в комнату с чаем и закусками.

Старый врач был искусен в своем ремесле, но, похоже, ему нравилось, когда его привечали и угощали, возможно, из-за его возраста.

У Чу Лянь были вопросы к Мо Ченгги, поэтому она не могла просто позволить старому врачу бросаться на него.

Когда старый врач скрылся из виду, Чу Лянь позвала Мо Ченгги в кабинет для беседы.

Хэ Чанди получил серьезные травмы. Несмотря на то, что его состояние стабилизировалось, было нехорошо перемещать его в этот момент. Теперь у него не было возможности вернуться в северную пограничную армию, поэтому они должны были отправить посланника, чтобы уведомить об этом.

Некоторое время спустя Хэ Чанди был перенесен в комнату. Чу Лянь взяла на себя задачу кормить его и использовала чайник с узким носиком, чтобы лить лекарство прямо ему в рот. После того, как она накормила его в общей сложности тремя чашами лекарств, она коснулась его лба и с облегчением вздохнула. Сильная лихорадка Санланга, наконец, отступила.

Когда Чу Лянь отложила специальный чайник, ее взгляд привлек длинный ящик, который был помещен на боковой стол. Она села на табурет рядом с кроватью, подобрала коробку и осторожно открыла ее. На бархатистой красной ткани были два белых-белых цветка со слоистыми лепестками. Они были размером с большой палец. Хотя их форма несколько напоминала цветки вишни, они были намного красивее.

По словам великого доктора Мяо, цветок снежных гор рождался, по-видимому, ярко-красным, и через два дня после того, как он был взят, он превращался в чистый белый цветок, если достиг полного созревания. Это было очень волшебное растение.

Когда Хэ Чанди привел своих людей на гору А-Минь, трудное путешествие заняло большую часть его силы и энергии. Прямо в тот момент, когда они собирали цветы, они попали в засаду. Было ясно, что враг некоторое время лежал в ожидании. Большинство нападавших были Тухунами, но также было несколько людей в масках от Великой Династии Ву. Они, скорее всего, обучили этих ассасинов.

Хотя Хэ Чанди тоже привез с собой элитных бойцов, они уже потратили большую часть своей выносливости на путь туда. Что было еще хуже – они были на вершине горы, где воздух был тонким. Они боролись против врагов столько, сколько могли, но шансы были против них.

Враги были безжалостными и бесстрашными. В конце концов, у Хэ Чанди осталось всего четыре человека.

Даже настолько могущественный человек, каким был Хэ Санланг, не мог сражаться с таким количеством врагов, поэтому у них не было выбора, кроме как убежать.

Когда они отбивались от убийц Тухунов, бедро Чанди было проколото мечом. Затем Чанди приказал Мо Ченгги отвезти цветы Тумана Снежной горы, пока он оставался, чтобы удержать их преследователей.

Мо Ченгги остался без выбора, кроме как взять Туман Снежной Горы и сбежать первым.

Враг, казалось, пришел только ради Чанди, так как никто из них не преследовал Мо Ченгги.

Как только он ушел от них, Мо Ченгги потребовалось полдня, чтобы найти Хэ Чанди по следам, которые он оставил. В конце концов, Мо Чэнгги нашел своего молодого мастера в куче снега.

Каким-то образом Хэ Чанди действительно сумел пережить все испытания, скрывшись в этой густой куче снега. Рядом с ним были два замороженных трупа Тухунов.

Когда Мо Чэнгги, наконец, нашел кровоточащего Хэ Санланга, его глаза наполнились слезами.

Позже Мо Чэнгуи и два других старых солдата привезли Хэ Чанди домой.

Чу Лянь закрыла крышку деревянной коробки и аккуратно убрала лекарственные травы. Через ее прозрачные, миндалевидные глаза пронесся блеск света. Ее обычная улыбка исчезла, сменившись серьезным лицом.

Ассасины заманили в засаду Хэ Чанди на горе А-Минь!

И с ними была группа тухунов!

Было очень мало людей, которые знали, что они вышли на северную границу, чтобы посмотреть цветок снежных гор, и большинство из них находилось в пределах их круга доверия. Даже подчиненный князя Цзинь, Тан Ян, не знал об их миссии.

Единственными в армии, которые были в курсе, были капитан Го, Чжан Май и Сяо Хунъю.

Они упоминали об этом великому генералу Цяну только наедине, когда Чанди уезжал.

Ни у кого из них не было мотивов нападения на Чанди. Более того, те тухуны уже лежали под дождем возле цветов Тумана Снежных Гор, поэтому было ясно, что они были предупреждены заранее.

Когда она вспомнила людей, которые ее похитили, глаза Чу Лянь были наполнены опасной аурой.

Сяо Боцзянь!

Насколько ей известно, единственным, кто использовал бы такие презренные методы для достижения своих целей, был он!

Но как он узнал, что Хэ Санланг будет подниматься на гору А-Минь, чтобы собрать Туман Снежной горы?

Невозможно, чтобы кто-то здесь, на севере, сливал эту информацию, поэтому это должен был быть кто-то из столицы!

При этом список подозреваемых был значительно сужен: это должен был быть кто-то в поместье Цзин'ань.

В то время как Чу Лянь была погружена в свои мысли, Вэньлан вошла в комнату, принеся с собой чистую одежду. Она тихонько подозвала Чу Лянь, которая моргнула и вернулась к настоящему. Она повернулась к Вэньлан.

«Третья Молодая Мадам, Лайюй уже отправился в военный лагерь, чтобы сообщить о ситуации Третьего Молодого Мастера. Это чистая одежда Третьего Молодого Мастера. Вы хотите переодеть его сейчас?

Чу Лянь кивнула и вручила цветы Тумана Снежной Горы Вэньлан, приказав ей спрятать их.

«Одень одежду и принеси горячую воду».

Стены этой боковой комнаты были разогреты, так что здесь вообще не было холодно. Чу Лянь принесла ножницы к кровати, а затем стянула одеяло с тела Чанди.

Старый врач оставил много мазей и сказал Чу Лянь применить их к меньшим ранам Хэ Чанди, которые были повсюду. Чтобы получить к ним доступ, Хэ Чанди нужно будет раздеть.

К счастью, был удобный способ сделать это. Когда Чу Лянь раньше ухаживала за раной на бедре, у нее не было времени, чтобы сменить его разодранную, грязную, окровавленную одежду. Таким образом, было бы проще просто отрезать ее и выбросить, чем тщательно снимать.

Чу Лянь быстро справилась и сумела вытащить наружную одежду Хэ Санланга. Когда она наконец увидела темно-зеленую майку, в которую он был одет, она слегка испугалась.

Квадратные узоры, вышитые на воротнике, были настолько кривыми, что вместо этого они выглядели как пушистые маленькие черви. Разве это не была рубашка, на которой практиковалась Ли Юэ?

На самом деле Чанди носил ее! Судя по тому, как износился край ткани, она могла догадаться, что он носил эту рубашку довольно часто...

Не мог же он долго носить эту одежду, потому что думал, что я была той, кто их вышил... верно?

Чу Лянь закрыла лицо рукой. Учитывая непостоянный темперамент Чанди, она не решилась рассказать ему правду о рубашке.

Таким образом, она следовала за мантрой «копейку за фунт» и просто уничтожила рубашку.

Эта мужественно вышитая рубашка, которую Хэ Чанди носил чаще всего, была выкинута возмущенной Чу Лянь...

Хотя Хэ Чанди выглядел как высокий, худой человек, его тело было на самом деле наполнено скрытой силой, когда его одежда была убрана. Хотя его мышцы не были чрезмерно большими, они давали ему лежащую в основе ауру силы.

Несмотря на то, что он был покрыт крошечными порезами и царапинами от груди до талии, Чу Лянь почувствовала, как ее щеки нагреваются от взгляда на его тело.

Она пробормотала себе под нос: «Не слишком ли идеальна фигура Сан-Санланга?»

Восемь кубиков пресса находилось на его животе. Они выглядели не очень очевидными, потому что прямо сейчас он лежал. Затем были две заманчивые линии по обе стороны от талии, а затем еще дальше...

Несмотря на то, что Чу Лянь сейчас относилась к Хэ Чанди как к пациенту, она не могла не покраснеть, и эта краска распространилась по ее лицу.

Она стала двигаться быстрее и переодела Хэ Санланга в рекордные сроки, а затем впала в панику и набросила одеяло поверх его отличной фигуры.

К этому времени Вэньлан вернулась с горячей водой.

«Третья Молодая Мадам, вот горячая вода. Маски находятся на боковом столе. У этого слуги есть некоторые задачи, поэтому этот слуга не сможет помочь. Если у Третьей Молодой Мадам есть какие-то приказы, просто позовите этого слугу.»

Когда она закончила говорить, Вэньлан исчезла из боковой комнаты. Скорость ее исчезновения оставила Чу Лянь в шоке.

Вэньлан задумчиво закрыла двери, оставив в комнате Чанди и Чу Лянь. Она сгорбилась и хихикнула.

Поскольку у нее был шанс, она должна была позволить Третьему Молодому Мастеру и Третьей Молодой Мадам провести больше времени вместе!

Несмотря на то, что она была служанкой, она заметила, что между парой что-то не так.

Они были здесь на севере столько дней, но они ни разу не проводили ночь вместе. Это было не так, как если бы у Третьего Молодого Мастера не было возможности остаться на ночь.

С ее объективной точки зрения проблема, безусловно, заключалась не в отсутствии страсти между ними. Третий Молодой Мастер был в ярости, услышав, что Третья Молодая Мадам была похищена. Она и ее сестра, Вэньцин, были в ужасе от жажды крови в его глазах.

Хотя третья молодая мадам еще была молода, она, похоже, не интересовалась ничем, в частности, помимо приготовления пищи для гурманов. Она никогда не обращала никакого внимания ни на что другое, даже когда дело доходило до зарабатывания денег. Однако, когда дело дошло до вопросов, касающихся Третьего Молодого Мастера, она действительно так беспокоилась, что это было написано на ее лице. Третья молодая мадам даже лично подумала о плане решения его проблем. Разве это не значит что-то?

Поскольку пара явно находила друг друга в своих сердцах, тогда все, что им было нужно, было хорошей возможностью. Они все равно были женаты. Если они хорошо поладят, в следующем году может появиться ребенок!

До сих пор нет наследников мужского пола в следующем поколении Доме Цзин’ань. Если бы их Третьей молодой мадам удалось родить первого, разве Матриарх не была бы сторонником Третьего Молодого Мастера?

Таким образом, Вэнлан специально оставила пару в покое в это время.

Чу Лянь почти почувствовала, как пот капает с ее лба. Мысли Вэньлан были такими же ясными, как и днем.

Однако на этот раз она не возражала. Первым ее приоритетом было то, чтобы исцелить Хэ Чанди.

Она взглянула на тазик с горячей водой на столе, прежде чем приступить к труду. Чу Лянь использовала теплое влажное полотенце, чтобы вытереть всю грязь с тела Хэ Санланга. Когда он стал чист, она начала применять лекарства к его ранам.

Когда наступил вечер, пришел старый врач, чтобы снова проверить пациента.

Хотя Хэ Санланг все еще был без сознания, его высокая температура уже исчезла.

Старый врач объяснил Чу Лянь: «Мадам, если лихорадка пациента не вернется сегодня, с завтрашнего дня его состояние будет стабильным. С этого момента ему просто нужно сосредоточиться на восстановлении.»

Чу Лянь поблагодарила старого врача и приказала Управляющему Цинь сопроводить его лично.

После того, как она поужинала, Чу Лянь осталась у постели Хэ Санланга. Когда Ли Синь, Ли Юэ и Управляющий Цинь увидели, что она собирается дежурить изнурительные ночные часы, они собирались предложить Чу Лянь посидеть с Мастером вместо нее, но Вэньцин и Вэньлан задержали их.

«Что ты суешь свой нос? Достаточно, чтобы Третья молодая мадам осталась в покое с Третьим Молодым Мастером. Не волнуйся, мы с сестрой будем наблюдать в наружной комнате всю ночь. Если будут какие-то новости, мы немедленно сообщим вам.

Поскольку Вэньлан дала ей гарантию, группа людей отступила и ушла спать.

Чу Лянь сказала Вэньлан переместить шезлонг рядом с кроватью Хэ Чанди. В комнате было тепло, поэтому ей не нужны были дополнительные одеяла. Достаточно было тонкого одеяла.

Чу Лянь подняла книгу народных историй и прислонилась к шезлонгу, начав читать. Она время от времени касалась лба и ладони Чанди, чтобы проверить, вернулась ли его лихорадка.

Однако факт был в том, что Чу Лянь уже привыкла ложиться спать рано. Она уже зевала бесчисленное количество раз, прежде чем даже дошло до полуночи.

Чтобы не спать, Чу Лянь съела немного засахаренных цукатов, но даже в этом случае ей удалось досидеть только до после полуночи. Когда она, наконец, больше не смогла этого терпеть, она откинулась на шезлонге и заснула.

Когда Вэньцин заметила, что из комнаты больше не было звуков активности, она тихонько подкралась и аккуратно заправила тонкое одеяло на Чу Лянь. Она проверила температуру Чанди перед тем, как уйти так тихо, как и пришла.

Перед рассветом, когда небеса были в их самом темном месте, бессознательный Хэ Чанди, наконец, с большим трудом открыл глаза.

Его взгляд все еще был довольно расплывчатым, но первое, что он заметил, - это лицо, которое он стремился увидеть больше всего.

Санланг мгновенно оказался в ошеломленном состоянии. Он думал, что грезит!

Рана на ноге была очень серьезной, поэтому даже он думал, что это конец. Если бы не его сильная воля к жизни, нападавшие действительно достигли бы своей цели и убили бы его раз и навсегда.

В критический момент, мысли о том, что произойдет с Чу Лянь, когда он умрет, мелькнули у него в голове. Скорее всего, ее похитит Сяо Боцзянь или даже где-нибудь запрут в темницу. Эти мысли побудили его сражаться, чтобы сохранить свое сознание и жизнь.

Он снова открыл глаза. На этот раз он не открыл их медленно. Вместо этого он нетерпеливо распахнул их. Когда в них просочился свет, и его взгляд очистился, показывая прекрасное спящее лицо Чу Лянь еще раз, сонные глаза Чанди сразу засветились искрой жизни.

Так это был не сон. Это было реально! Он выжил! И Чу Лянь была рядом с ним...

Ее широкие, прозрачные глаза теперь были плотно закрыты. Ее густые ресницы бросали тень на ее щеки. Ее дыхание было медленным и мелким, и клубы воздуха, которые она выдыхала, нагревали ее лицо так сильно, что даже ее щеки были красными.

Даже близко, ее кожа оставалась такой же ровной и гладкой, какой она выглядела издалека. Она выглядела безупречно, как отварное яйцо, давая ему желание протянуть руку и ущипнуть ее щеку, чтобы убедиться, что они были такими же мягкими и гладкими, как выглядели.

Особенно сейчас, когда Чу Лянь была в глубокой дремоте, и ее лицо было расслаблено, кажучись невинным и безвредным. Это заставило его почувствовать еще большее желание дразнить ее.

В то время как ум Хэ Санланга все еще обрабатывал эти мысли, его ладонь уже выскользнула из-под одеял и потянулась к нежным щекам Чу Лянь.

Очерченные кончики пальцев мягко коснулись светлого лица Чу Лянь. Его зрачки расширились, и он не мог сдержаться и его пальцы прошлись по ее приподнятому носу и стали постукивать по ее слегка расставленным розовым губам.

Это мягкое и плавное ощущение на кончиках пальцев послало молнию сквозь его тело, передавая онемение от его руки в его сердце, заставляя его сердце биться быстрее.

Хэ Чанди переместил свое тело и перенес боль травмы на бедре, чтобы лучше видеть спящую Чу Лянь.

Время, казалось, остановилось в этот момент. Хэ Чанди не мог отвести руки от спящего лица Чу Лянь. Он просто не мог остановить себя, чтобы не коснуться ее лица здесь и там. Лед айсберга на его лице, казалось, таял и превращался в нежное и теплое выражение лица. Самое странное, что угол его губ поднялся в улыбку, не замечая этого.

Он выглядел точно как мужчина, влюбленный в свою любимую, который сделал бы все ради нее. Это было совсем не похоже на то, что он показывал Чу Лянь до сих пор.

К счастью, Чу Лянь спала. В противном случае она, вероятно, испытала бы потрясение всей своей жизни от такого «ужасающего» зрелища.

Хотя Хэ Санланг постоянно действовал холодно и безразлично, на самом деле он был как чистый лист бумаги, когда дело доходило до романтических отношений. У него даже не было возможности влюбиться в его прошлой жизни, прежде чем его так жестоко предали.

То, что сделала с ним оригинальная Чу Лянь, превратилось в тень, преследующую его сердце.

Ему было нелегко отложить свое недовольство и влюбиться в нынешнюю Чу Лянь.

Не потребовалось много времени, чтобы Хэ Чанди был уже недоволен каким-то простым прикосновением. Хотя его нога была ранена, его руки были в порядке. Шезлонг, на котором она лежала, был установлен рядом с кроватью и был на том же уровне. Он пододвинул его и сумел немного переместить Чу Лянь на свою кровать.

Он был обеспокоен тем, что она проснется от его действий, но вскоре обнаружил, что от нее не было ни малейшего сопротивления, даже когда у него на руках оказалась она вся без остатка.

Санланг расслабился и обнял ее. Он нежно поцеловал ее мягкие губы, прежде чем закрыть глаза.

Хотя он хотел сделать что-то более близкое с ней, то, что только пары могли бы сделать, он только что получил тяжелую травму, так что у него не было такой энергии.

С его подбородком, покоящимся на ее голове, Хэ Санланг вернулся в сон со знакомым ароматом вокруг него.

В то время как Хэ Санланг теперь был совершенно доволен, ему было неудобно в непринужденной обстановке Чу Лянь.

Ее нервы весь день были натянуты. Потом она выступала в качестве помощника врача, а затем большую часть ночи оставалась сидеть возле Санланга.

Вначале ей всегда было легко засыпать. Поскольку она так устала, на этот раз ее дремота была еще глубже. Сначала она чувствовала себя довольно комфортно, но вскоре почувствовала, как ее тело нагрелось, а ее нос, казалось, был чем-то раздавлен. Ей было душно и тяжело дышать.

Чу Лянь, наконец, с трудом прекратила спать и открыла глаза, только чтобы увидеть тело возле себя. Сначала она была немного ошеломлена, но быстро поняла, что происходит.

Ее первая реакция состояла в том, чтобы закатить глаза и оттолкнуть сумасшедшего Хэ Санланга. Однако, заметив различные раны на груди, обнаженные его слегка открытой рубашкой, она заколебалась. Она вспомнила, что на его правом бедре была серьезная травма. В конце концов, она просто мягко вздохнула и позволила ему делать то, что вздумается.

Сначала она хотела немного отодвинуться от его объятий, но его руки обхватили ее слишком сильно, и она не могла сдвинуть их с места. Поерзав какое-то время, ей удалось создать по крайней мере небольшое пространства между ними. Наконец, Чу Лянь зашла в тупик, поэтому сдалась. Она сонно зевнула и закрыла глаза, чтобы продолжить спать.

В любом случае, Санланг был ее мужем. Даже если слуги увидели бы их в таких позах, никто бы на самом деле не был таким глупым, как сплетничать об этом.

Только после того, как он услышал дыхание Чу Лянь, Хэ Санланг наконец осмелился открыть глаза и взглянуть на женщину в его руках. Когда он увидел, что она покорно свернулась калачиком и спала в его объятиях, его разум расслабился, а его сердце охватило теплое чувство.

На следующий день, когда солнце уже поднялось, Вэньцин открыла двери, тем самым разбудив Чу Лянь.

Ее веки распахнулись, и сознание появилось в глазах. На этот раз она безжалостно откинула руки Санланга от себя и вылезла из его объятий. Она надела свои вышитые ботинки и подошла к экрану в углу комнаты, чтобы надеть одежду.

Чу Лянь обернулась, чтобы взглянуть на, казалось бы, бессознательного Хэ Чанди, и углы ее губ подсознательно дрогнули.

Этот парень уже проснулся, кто знает, как давно. Он все еще притворялся спящим даже сейчас. Однако он действительно должен улучшить свои актерские способности. Время от времени его веки подергивались, и его дыхание было слишком тяжелым для того, кто крепко спит.

Чу Лянь закатила глаза.

Когда Вэньцин вошла в комнату, ее встретила полностью одетая Третья Молодая Мадам, сидящая на круглом табурете и ожидавшая ее.

Вэньцин принесла с собой горячую воду. Когда ее взгляд метнулся к аккуратному шезлонгу, а затем к растрепанной кровати, она не смогла удержаться от улыбки. Похоже, что сегодня они могут отнести шезлонг! Вероятно, он им больше не понадобится.

Только когда Чу Лянь вышла из ванной, он, наконец, проснулся.

Чу Лянь сидела у постели и сопротивлялась желанию рассмеяться: «Ты проснулся?»

Чанди посмотрел на нее глубоким взглядом и серьезно кивнул.

«Жаль, я думала, мой дорогой муж будет продолжать притворяться спящим! Сейчас еще рано, всего 8 утра.»

Санланг не ожидал, что его дорогая жена увидит его деятельность, а также разоблачит его полностью, не заботясь о его достоинстве.

Он отвел глаза, корни его ушей покраснели. Он сжал губы в тонкую линию и сказал: «Чу Лянь, не говори глупостей».

Глаза Вэньцин почти выпали из гнезд при этом взгляде. Этот третий молодой мастер, который отказался признать свою ошибку, был совершенно другим человеком, чем тот мрачный мастер, которого она знала.

Э... Способы действия третьего молодого мастера теперь действительно соответствуют тому, как Третья Молодая Мадам описала его когда-то.

Вэньцин почувствовала, что она наткнулась на опасную правду. Она быстро опустила голову и сделала все возможное, чтобы стереть свое присутствие. Третья молодая мадам была неприкасаема, но она не была таковой! Если третий молодой мастер поймет, что она знала, ей придется столкнуться с последствиями.

Чу Лянь была слишком ленива, чтобы спорить с ним сейчас. Если бы он не притворялся спящим, почему он, по крайней мере, не спросит, что происходит, когда он проснулся?

«Оставайтесь там и отдыхайте. Я пойду на кухню посмотреть, как идут приготовления вашего лекарства и завтрака.»

Хэ Чанди чувствовал себя крайне смущенным, поэтому он не остановил Чу Лянь.

На завтрак сегодня были вонтоны, весенние булочки и яичные рулетики, сделанные кухонным персоналом под руководством Вэньлан.

В то время, когда он взял все блюда для завтрака на боковом столике, Чу Лянь уже раздобыла еще один набор одежды и вернулась в комнату, неся в руках миску с лекарством. Китайская медицина обычно была немного резкой для желудка, поэтому лучше было поесть пищу, прежде чем принимать лекарство.

Чу Лянь помогла Хэ Сэнлангу поднятьс и опереться на изголовье. Вэньлан быстро переместила боковой стол к кровати, докуда мог легко добраться Хэ Чанди.

Глядя на еду перед ним, воспоминания поднялись в сознании Чанди, отвлекая его.

Он вспомнил, что первый завтрак, который сделала для него Чу Лянь, был невольным. В то время все, что он испытывал к ней, была ненависть и презрение, но теперь он глубоко осознавал расцветающие чувства между ними.

Резкое различие в ситуациях тогда и теперь наполнило его сожалениями.

Чу Лянь была голодна, поэтому она быстро зачерпнула один из толстых вонтонов и запихнула его в рот.

Начинка в вонтонах была сделана только из трех простых свежих ингредиентов: свинина, грибы и креветки. Вонтоны были приготовлены в ароматном и густом курином бульоне и нарезанный лук-порей был посыпан сверху. Когда она поместила его себе в рот, соки внутри растекались во время разрастания вкуса. В смеси с густым куриным бульоном, это было восхитительное сочетание, которое она не могла прекратить есть.

Хэ Санланг наблюдал, как Чу Лянь ела вонтоны. Ее тонкие губы приблизились к ложке, и она осторожно постучала по вонтону, а затем поднесла ложку себе ко рот. Затем она жевала его, а ее глаза были в восторге: было ясно, что она сильно наслаждалась едой.

Хэ Чанди не мог не проглотить слюну. Когда он увидел, как занята Чу Лянь едой, что у нее даже не было времени позаботиться о нем, в его сердце возникла ревность. Он нарочно сделал тяжелое лицо и сказал: «Вкусно?»

Чу Лянь даже не потрудилась взглянуть на него и кивнула: «Конечно, вкусно! Это лучшее блюдо Вэньлан! Даже если бы я сама его сделала, я бы не смогла заставить вонтоны выглядеть так же хорошо, как в случае с Вэнлан».

С темным лицом, Хэ Санланг стиснул зубы и сказал: «Правда?»

Чу Лянь наконец заметила, что что-то не так. Она посмотрела на него с озадаченным лицом. Что случилось с этим безумным Хэ Санланом? Даже вкусные вонтоны не могли заставить его заткнуться?

Чу Лянь добросердечно подтолкнула к нему белую чашу с вонтонами: «Поторопитесь и съешьте несколько штук. Я вам не вру, это действительно вкусно! Я сам учила Вленлана.

«Разве вы не щедры к другим?» - пробормотал Хэ Чанди.

Чу Лянь подняла брови в молчаливом недоумении. Она не знала, что происходит в сознании ее сумасшедшего мужа, и она не хотела этого знать. Она предпочла игнорировать его и сосредоточилась на том, чтобы кушать.

Санланг не ожидал, что Чу Лянь проигнорирует его. Гнев, разочарование и неудовлетворенность сразу поднялись в его груди.

Он холодным взглядом смотрел на Чу Лянь с пасмурным и нечитаемым выражением лица. Никто не мог сказать, что с ним случилось.

Даже Вэньлан начала жалеть Третью молодую мадам.

Третья молодая мадам была права все время, третий молодой мастер - сумасшедший...

Чу Лянь потеряла аппетит под его взглядом. Она положила палочки для еды и миску, а затем взглянула на Хэ Чанди, нахмурившись. Она скрестила руки на груди и вопросительно спросила: «Хэ Санланг! Что ты пытаешься сделать?! Если ты не собираешься есть, я заставлю Вэньлан очистить стол!

Увидев, что она действительно недовольна им, Хэ Санланг отложил гордость и, наконец, раскрыл свой истинный мотивы.

«Я ранен, и я не могу двигаться».

Чу Лянь была достаточно умна, чтобы понять, на что он намекал. Ее слегка сердитое лицо стало ошеломленным.

Чего? Его руки были такими сильными, что он держал ее в ловушке своих объятий всю ночь, но теперь он пытается сказать, что он не может даже снять проклятую миску? Он держит ее за дурака!?

Если бы это был какой-то другой день, Чу Лянь просто проигнорировала бы своего сумасшедшего мужа.

Однако, так как он в настоящее время был ее пациентом, и раз он был ранен, Чу Лянь подавила свою ярость и заставила себя успокоиться.

Она бросила взгляд в сторону Чанди, и впала в отчаяние. Она взяла один из вонтонов на боковом столе ложкой и отправила его в рот Хэ Санланга.

Темные глаза Чанди загорелись и сверкнули, как звезды ночного неба. Его губы расступились, и Чу Лянь сунула ложку с вонтоном прямо ему в рот.

Она лихорадочно подумала про себя, глядя с презрением на Хэ Чанди. Так вот чего он хотел!

Было очевидно, что его жесткие черты смягчились в теплом выражении лица. Он внимательно следил за движениями Чу Лянь. Каждый раз, когда она двигала ложкой рядом с ним, он послушно открывал рот.

Во время еды он не забывал добавить: «Это очень вкусно, но это не настолько вкусно, как те, что делали вы».

Чу Лянь закатила глаза. Она чувствовала, что Чанди просто лгал. Разобравшись в этом вопросе, Вэньлан уже превзошла ее в умении готовить вонтоны. Кроме того, Вэньлан придумала этот куриный бульон после долгих проб и ошибок.

Чу Лянь фыркнула в недовольстве, но в ее сердце все еще было тепло.

Когда вошла группа братьев Санланга, их встретила эта сцена: Чу Лянь, терпеливо кормившая Хэ Санланга.

Сяо Хунью был ошеломлен, и углы его глаз сразу же покраснели. Он стал демонстрировать свою обычную громкую личность, быстро подошел к кровати и закричал: «Брат Хэ, оказывается была повреждена не только твоя нога, даже руки были повреждены! Просто... Как это может быть?! Скажи своему младшему брату, какой проклятый ублюдок сделал это, я убью его!»

Теплое лицо Санланга сразу же замерло в его обычной холодной маске. Он впился взглядом в вопящего Сяо Хунью, а затем взял чашу из рук Чу Лянь и быстро съел остальную часть вонтонов.

Сяо Хунью наблюдал за его движениями с ошеломленным лицом, а затем понимание осенило его. Он указал на руки Чанди: «Брат Хэ, так твои руки не повреждены!»

После этого его взгляд остановился на смущеннной Чу Лянь. «Сестрица в законе, так как руки брата Хэ полностью здоровы, вам не нужно ждать его. Брат Хэ действительно очень тяжелый, когда он в нашем армейском лагере! Было даже однжады, когда...»

До того, как Сяо Хунъю смог закончить, он почувствовал, как на него упал жуткий ледяной взгляд, который послал холод ему в спину. Когда он поднял глаза, его встретил предупреждающий взгляд Хэ Чанди. Его голос затих, и в горле запершило.

Он почесал затылок и застенчиво усмехнулся.

Капитан Го подошел и похлопал рукой по голове Сяо Хунью: «Ладно, хватит ерунды от тебя. Там сидят одинокие братья, ждут тебя.»

Сяо Хунью почесал затылок и испустил еще один жалкий вопль, а затем отправился в угол, чтобы зализать свои раны.

Чжан Май покачал головой. Молодые юнцы, такие как Хунъю, не понимали маленьких удовольствий, разделяемых между парами.

Чу Лянь приказала Вэньцин и Вэньлан очистить стол и подать чай гостям. Она хотела уйти, чтобы группа братьев могла побеседовать, но Хэ Чанди схватил ее за руку и сказал, чтобы она посидела с ним.

Таким образом, у нее не было выбора, кроме как остаться.

Когда она слушала их анализ того, что случилось с Санлангом, Чу Лянь впала в глубокие размышления. Она не ожидала, что это действительно Сяо Боцзянь отправил этих людей.

Ее брови плотно сдвинулись, и на ее лице появилось недоверие. Не было никакой другой причины, чтобы была какая-то вражда между Сяо Боцзяном и Хэ Чанди, кроме нее. Граф Цзин’ань был вдали от границы, поэтому Сяо Боцзянь не мог иметь никаких связей с Домом Цзин'ань, и вражда с этим домом не принесла бы ему политической пользы.

Чу Лянь была крайне раздосадована всей ситуацией. Она была совершенно невинна, и она сделала все возможное, чтобы избежать Сяо Боцзяна. Однако он все еще преследовал ее, даже когда она была здесь на севере. Он сумасшедший!?

Чу Лянь не знала, действительно ли что-то не так с сознанием Сяо Боцзяня.

Капитан Го и другие, которые пришли в гости к Хэ Санлангу бесстыдно остались на обед. Они даже очистили всю еду на кухне имения, и только затем ушли.

Чу Лянь воспользовалась возможностью, чтобы посвятить свободное время себе, когда Санланг отправился на дневной сон.

Она приказала слугам вызвать Управляющего Цинь и провела часовую встречу с ним в гостиной.

После получения указаний от своей молодой мадам, Управляющий Цинь счастливо убежал работать над ее делами.

С тех пор, как лихорадка Чанди ушла, Чу Лянь каждый день была рядом с ним в боковой комнате. Однако она велела служанкам отодвинуть шезлонг от постели.

Когда пришло время ночного сна, Чу Лянь вернулась в свой внутренний двор в поместье Хэ. Она не сдвинулась с места, даже когда Хэ Санланг сделал умоляющее лицо.

Он шутил? Рана на его бедре была еще в плохом состоянии, и сейчас ее нельзя было касаться. Если бы они спали на одной кровати, и если бы Чу Лянь случайно ударила его в бедро во сне, Хэ Санлунг действительно потерял бы свою ногу.

Они определенно не смогли бы вернуться в столицу до нового года. Даже если бы он не был ранен, на севере все еще бушевали метели. Потребует слишком больших усилий, чтобы отправиться обратно в столицу, даже с помощью снежных лодок. Более того, отчет об их победе, вероятно, еще не достиг столицы, поэтому северная пограничная армия должна была оставаться в режиме ожидания и ждать приказа Императора.

Казалось, им придется ждать до Нового года, чтобы получить какие-либо новости.

Таким образом, уже было очевидно, что они проведут Новый год на севере.

Это был первый случай, когда Чу Лянь отмечала Новый год в Великой династии Ву. Хотя на праздниках они были только вдвоем, Чу Лянь вообще не чувствовала себя одиноко. Напротив, она с нетерпением ждала этого.

Как только Фестиваль Бога Кухни закончился, время, казалось, прошло мгновенно.

В мгновение ока наступило уже двадцать седьмое, и до Нового года оставалось три дня.

В этот день всем приходилось купаться и очищаться. Простолюдины, живущие в суровых условиях Ляньчжоу, не были исключением, даже бедное население. Они нагревали кастрюли с водой и мыли себя обмылками мыла, которые они собрали летом, чтобы смыть грязь, которую они накопили в течение года. Это все, чтобы приветствовать Новый год с чистым телом.

Рано утром Чу Лянь была разбужена Вэньцин. Проснувшись хорошо, она прислушалась к болтовне Вэньцин.

«Третья Молодая Мадам, сегодня двадцать седьмая, день очищения. Этот слуга приготовил для вас цветочную баню. После обеда вы должны принять ванну и смыть свою усталость.»

Даже здесь, на ледяном севере, Чу Лянь все еще содержала себя в чистоте, и принимала ванну каждые три дня, поэтому она не обратила особого внимания на слова Вэньцин.

Однако, наложив на себя крем для лица, она вдруг вспомнила о прикованном к постели Хэ Чанди. Она спросила: «Вэньцин, неужели сегодня всем нужно пройти очищение?»

Вэньцин подумала, что ее интересует традиция, поэтому она с улыбкой объяснила: «Да, это так. Даже охранники, наблюдающие за дверями, должны приготовить собственные ванны, чтобы смыть грязь этого года в рамках подготовки к новому!»

Угол губ Чу Лянь дрогнул. Разве это не означало, что пациенту, которым был Сан Санланг, тоже придется купаться?

Как он будет купаться с телом, покрытым струпьями!

Чу Лянь почувствовала головную боль.

Чу Лянь отправилась навестить выздоравливающего Хэ Чанди после завтрака. После выздоровления в течение восьми дней он, наконец, смог перемещать свою тяжелую раненую правую ногу. Он больше не нуждался в помощи других, чтобы сесть или перевернуться.

Как только она вошла в комнату, служанка поприветствовала ее.

«Приветствую Третью молодую мадам».

Чу Лянь кивнула ей: «Разве мой муж не спит?»

Служанка почтительно ответила: «Третий Молодой Мастер проснулся два часа назад, Лайюй уже приносил Третьему Молодому Мастеру завтрак».

Чу Лянь взглянула в комнату. Ей показалось странным отсутствие Лайюй: он всегда был первым, кто приветствовал ее, когда она приходила навестить Хэ Санланга, но сейчас его нигде не было.

«Как насчет Лайюй?»

«Отвечая Третьей Молодой Мадам, Лайю был отправлен по делам по приказу Третьего Молодого Мастера рано утром. Прежде чем он ушел, он сказал, что вернется только завтра утром.» Слуга достал из шкафа небольшую деревянную коробку и почтительно протянул ее обеими руками, чтобы Чу Лянь осмотрела ее.

Лайюй сказал этому слуге передать это сообщение Третьей молодой мадам. Третьей молодой мадам придется сегодня помочь с заменой бинтов Третьего молодого мастера».

Чу Лянь:...

Этот чистый урод Хэ Санланг не любил других, служащих ему, и не привык к тому, что вокруг него были служанки. Помимо Чу Лянь, только Лайюй разрешалось менять повязки каждый день. Теперь, когда Лайюй не было, эта задача падала на плечи Чу Лянь.

Чу Лянь подозревала, что она прошла прямо в ловушку.

Она махнула рукой, чтобы отослать слугу, и сказала Вэньцин, чтобы она взяла коробку с лекарством. После короткой паузы она вошла в боковую комнату, где находился Хэ Санланг.

Теперь, когда приближался Новый год, вся столица была в деятельности. Только в поместье Цзин'ань атмосфера казалась немного мрачной.

Дороги на север были запечатаны снегом, так что новостей не было вообще. Хэ Эрланг все еще расследовал дело о коррупции в Чжанчжоу с принцем Цзинь. Вчера он отправил письмо, в котором говорилось, что он, возможно, не сможет вернуться в столицу к Новому году.

Матриарх Хэ сидела одна в гостиной зала Цинси. Хотя она была богато одета, ее силуэт выглядел жалко среди заниженной роскоши ее окружения.

Она откинулась на спинку кресла, и безучастно смотрела на вход в гостиную, как будто в следующую секунду кто-то войдет и позовет ее.

Старшая служанка Лю пришла, неся чашки. Вид Матриарха сделал ее сердце тяжелым от печали.

Хотя семьи Хэ было небольшой, по крайней мере, у них был второй молодой мастер и третий молодой мастер в имении, а также две молодые дочери главного отделения, чтобы добавить немного оживленности к торжествам в прошлые годы.

В этом году главная ветвь была все еще в ссоре из-за новой наложницы, а графиня была прикована к постели и не могла присутствовать на торжествах. Они ожидали, что новый член семьи присоединится к ним в течение нового года после того, как Хэ Санланг женился на своей жене, но судьба не оправдала их надежды. Санланг и его жена были теперь на севере, и они даже не знали, в порядке ли они!

Матриарх услышала движения старшей служанки Лю и ненадолго ожила. Она коснулась своей головы, ее волосы становились все более белыми, когда проходили дни. «Как вы думаете, эта старушка выбрала неправильно, позволив Лянь-эр поехать на север?»

Как бы старшая служанка Лю позволила Матриарху изматывать себя этим? Матриарх провела столько дней в своих заботах об этом, что даже состояние ее тела ухудшилось.

Старшая служанка Лю быстро утешила ее: «Что вы говорите, Матриарх? Дороги с северной границы заблокированы, нам ничего не известно! Возможно, Третий Молодой Мастер и Третья Молодая Мадам на самом деле готовятся отпраздновать Новый Год!»

Волна вины окутала сердце Матриарха Хэ: «Это все я виновата, я не подумала об этом достаточно хорошо».

Когда хозяин и слуга говорили, Муксиан внезапно впала в панику.

Старшая служанка Лю сделала строгое лицо: «Разве так должна действовать персональная служанка?»

Муксиан сделал паузу и быстро собралась.

"Что случилось? Говори!» Приказывала Матриарх.

Муксиан сглотнула, прежде чем заикаясь сказать: «Матриарх, многие из благородных домов, в которые мы отправили новогодние подарки, вернули их нам нетронутыми!»

Они вернули новогодние подарки?

Возвращение этих даров означало, что они больше не хотели общаться с их домом.

Матриарх Хэ тяжело хлопнула ладонью по столу, заставляя чашки дрожать и звенеть.

«Они пытаются запугать наш дом Цзин'ань сейчас, когда у нас меньше членов?» Грудь Матриарха вздымалась, когда она проревела.

Старшая служанка Лю увидела, что цвет лица Матриарха Хэ побледнел и заметила, как она отчаянно пытается отдышаться. Она испуганно потрепала спину Матриарха и попыталась успокоить старуху: «Матриарх, пожалуйста, берегите свое здоровье! Не стоит позволять себе гневаться из-за них так, чтобы подорвать свое здоровье! Графиня все еще прикована к постели, а Эрланга и Санланга нет на месте. Этот дом по-прежнему нуждается в вашей поддержке, чтобы быть сильным».

Матриарх Хэ, наконец, немного успокоилась. Она покосилась на служанку, а затем спросила: «Какие дома вернули наши подарки? Ты записала их имена?»

Муксиан опустила голову во время гнева Матриарха, даже не осмеливаясь дышать, пока Матриарх не заговорила с ней. Она послушно сообщила имена каждого дома, который отправил их подарки.

Мариарх Хэ сжала руки в кулаки. «Запомни все эти имена! Поскольку они больше не хотят связываться с нами, нам также не нужно уходить с дороги, чтобы пропустить их!»

«Да, Матриарх».

Матриарх задумалась, прежде чем отдать им еще один приказ: «Попросите кого-нибудь принести все подарки, которые были отправлены обратно. Я хочу осмотреть их сама.»

Муксиан ушла, чтобы немедленно выполнить ее приказы.

Через полчаса Муксан вернулась со стюардами внешнего двора вместе с группой слуг, которые внесли Новогодние подарки в гостиную Цинси-холла.

Стюарды почтительно склонились к Матриарху: «Матриарх, это все дары, которые были отправлены из разных благородных домов».

Матриарх Хэ подошла к подаркам, опираясь на трость. Она указала на коробки, лежащие на ковре, и приказала: «Откройте все! Я хочу посмотреть, что внутри.»

Служители тщательно открыли каждый из красных резных деревянных ящиков. Когда Матриарх, наконец, смогла увидеть, что было в них, ее глаза расширились от недоверия.

Ее первая реакция заключалась в том, чтобы взорваться в гневе: «Это то, что вы приготовили в качестве подарков?! Абсолютный позор!»

Стюарды были испуганы вспышкой гнева Матриарха и сразу же преклонили колени на землю. «Пожалуйста, помилуй нас, Матриарх. Это была Старшая молодая мадам, которая приказала нам это сделать. Хотя мы чувствовали, что это не то, что нужно, мы не могли не подчиниться приказу Старшей молодой мадам».

Матриарх Хэ дрожала от ярости. Ей хотелось поднять трость, чтобы научить всех этих слуг уроку, но ей удалось сдержать себя.

Старшая служанка Лю поспешно вышла вперед, чтобы поддержать Матриарха. Она искренне волновалась, что Матриарх упадет в обморок от гнева.

«Матриарх, все сделано. Невозможно восполнить это, даже если вы потеряете настроение».

Матриарх Хэ издала долгий вздох, похоже, потеряв весь свой дух в этом одном вздохе. Она с разочарованием сказала: «Скажи им, чтобы они ушли».

Старшая служанка Лю помахала рукой стюардам, стоящим на коленях на земле. Стюарды быстро воспользовались возможностью и убежали.

Старшая служанка Лю помогла Матриарху Хэ перебраться к теплому очагу.

«Эта мадам Цзоу становится все более и более неосторожной! Пошлите кого-нибудь, чтобы привести ее сюда. Гнев Матриарха не исчез. Она лишь ненадолго подавила его. Как только появится мадам Цзоу, ярость небес, скорее всего, опустится на нее.

Посмотрите, что она приготовила для благородных домов в качестве новогодних подарков! Они обычно отправляют самое высокое качество горного женьшеня, но оно было заменено на более низкую степень женьшеня. Статуи нефритового Будды в подарочных коробках были фактически изготовлены из бракованного нефрита, а пакеты с высококачественным чаем сэнча были заменены на низкокачественные чаи с отделяемыми листьями...

Мадам Цзоу отвечала за домашнее хозяйство не менее пяти или шести лет. Как она могла быть настолько небрежной, чтобы совершить такую ужасную ошибку?

Вскоре после этого мадам Цзоу ворвалась в зал Цинси со своей доверенной старшей служанкой и обычной служанкой.

«Внучка приветствует бабушку». Мадам Цзоу сделала безупречный реверанс без всякой вины. Даже ее лицо было достойным и сложенным, без каких-либо следов нетерпения или опасения.

Старшая служанка Лю нахмурилась, видя, как мадам Цзоу действует таким образом.

Матриарх закричала хрипло: «Теперь тебе не нужно приветствовать меня. Просто взгляни на эти подарочные коробки!»

Услышав это, мадам Цзоу закончила свой реверанс перед Матриархом, а затем повернулась, чтобы посмотреть на подарочные коробки, украшенные парчой.

Когда она закончила, она повернулась к матриарху и с любопытством спросила: «Бабушка, это новогодние подарки, которые я приказала стюардам отправить в другие благородные дома. Почему они здесь?»

Матриарх была почти вынуждена рассмеяться от интенсивности окутавшего ее гнева. «Мадам Цзоу. Неужели вы не знаете, почему они здесь, в моем зале?»

Только теперь удивление показалось на лице Мадам Цзоу. Она с недоверием спросила: «Бабушка, были ли эти новогодние подарки возвращены?»

Лицо Матриарха Хэ было пасмурно, пока она смотрела, как ее невестка делает представление.

Мадам Цзоу подошла к Матриарху Хэ и опустила голову. Она вела себя так, как будто она обижалась, и сказала: «Бабушка, это не значит, что Внучка пыталась сэкономить на новогодних подарках, но общих средств просто недостаточно. У внучки не было другого выбора.»

Матриарх нахмурился: «Разве я не велела тратить прибыль ресторана Гуйлинь на публичные счета?»

Мадам Цзо действовала так, как будто ее оклеветали и быстро объяснила: «Бабушка, ресторан Гуйлинь закрыт уже с середины месяца. Для наших новогодних расходов недостаточно прибыли за один месяц».

Закрыт?

Матриарх Хэ мгновенно погрузилась в глубокую мысль.

Хотя теперь она знала причину плохих новогодних подарков, Матриарх Хэ все еще не могла простить беспечность Мадам Цзоу в качестве распорядителя.

Она продолжила сдерживать свой гнев и ответила: «Неважно, что это, твоя ответственность, что что-то подобное произошло. Я вижу, что ты больше не хочешь руководить домашним хозяйством. Тогда я сама возьму на себя твои труды. Вернись в свой двор и задумайся о своих ошибках!»

Ее власть была отменена, но Мадам Цзоу этого не ожидала.

Тревога и удивление, что она притворно испытывала вначале, мгновенно стали реальностью. Ее глаза расширились, показывая недоверие. Ей потребовалось немало времени, чтобы наконец восстановить чувства и отреагировать на приказ. Она потеряла весь свой благородный вид и достоинство и встала на колени перед Матриархом, даже добравшись до ноги Матриарха, умаляя.

«Бабушка, ты не можешь этого сделать! Это была моя вина, я не должна была оскорблять благородные дома, отправив такие плохие подарки. Я восполню это прямо сейчас! Я буду использовать свои средства, чтобы компенсировать это! Пожалуйста, дайте Внучке шанс!»

Матриарх Хэ казалась безразличной к ее просьбам. Она посмотрела на жалкую мадам Цзоу и заявила: «Мадам Цзоу, уже слишком поздно сожалеть о ваших действиях. Слуги! Отведите старшую молодую мадам обратно во внутренний двор!»

После того, как Матриарх Хэ отдала приказ, мадам Цзоу вывели из гостиной несколько сильных старших слуг.

Когда крик Мадам Цзоу уже не мог быть услышан в Зале Цинси, Матриарх Хэ устало опустилась на сиденье. Некоторое время спустя она дала указание: «Позовите всех стюардов и стюардесс каждого двора сюда. У меня есть для них приказы. Скажите стюардам, отвечающим за счета, прийти сюда тоже».

В этот день в Цинси-Холл прибыл бесконечный поток людей. Вскоре все имение узнало, что жена наследника больше не поддерживается Матриархом.

В тот момент, когда мадам Цзоу вернулась в свою комнату, она стала кидать все, что попало на землю. Только когда старшая служанка Цяо крепко обняла ее, она, наконец, остановила свой путь разрушения.

«Старшая молодая госпожа, успокойтесь. У вас все еще есть два маленьких ребенка, о которых нужно заботиться!»

Маленькая Ань и Маленькая Лин уже проснулись от шума. Слуги и старшие слуги не смогли сдержать двух маленьких девочек, поэтому двое детей стали свидетелями безумия Мадам Цзоу. Маленькие Ань и Лин испугались того, что их нежная и любящая мать превратилась в жестокого демона.

Их маленькие лица были полны паники, сами же они встали как вкопанные, не смея отвести взгляд. Именно в это время мадам Цзоу повернулась, чтобы посмотреть на них.

Ее глаза надолго закрепились на них, прежде чем ее черты исказились презрительным рычанием. «Хах! Почему ни одна из вас не родилась мальчиком! Если бы одна из вас была мальчиком, я бы впала в это состояние! Вы бесполезные твари, убирайтесь отсюда!»

Старшая служанка Цяо потеряла дар речи. Она не ожидала, что старшая Молодая Мадам станет так поносить своих детей. Хотя Старшая Молодая Мадам винила себя за то, что не смогла родить наследника-мужчину, она все еще относилась к двум маленьким девочкам с нежной любовью. Она каждый день заботилась о детях сама, а не отдавала их слугам. Это нападение на невинных детей было совершенно несвойственным ей.

Хотя Маленькая Ань и Маленькая Лин были маленькими, они уже знали ситуацию. Когда они столкнулись с таким презрением в словах своей матери, обе девочки разразились слезами и побежали к мадам Цзоу. Они хотели удостовериться, что слова их матери не были серьезными.

Старшая служанка Цяо не осмелилась позволить сумасшедшей мадам Цзоу обидеть детей еще больше. Она быстро взглянула на Цзиньшуй, которая поймала намек и приказала служанкам увести двух молодых отпрысков.

После того, как Маленькую Ань и Маленькую Лин увели, мадам Цзо, казалось, успокоилась. Она рухнула на стул, ее глаза были пустыми и вялыми.

На этот раз она была действительно побеждена. Ее муж ненавидел ее, наложница была беременна, и она потеряла власть управлять домохозяйством. Вероятно, она, жена наследника Дома Цзин'ань, наверняка станет посмешищем всех в столице.

Она вдруг вспомнила странное письмо, которое она получила два дня назад.

Правильно, это было письмо! Это письмо побудило ее отправить дрянные подарки во все благородные дома и сообщить о нехватке средств Матриарху. Она должна была сообщить Матриарху о том, что ресторан Гуйлинь был закрыт, и Матриарх должна была вернуть ей дело ресторана Гуйлинь в припадке гнева. Когда ресторан был бы помещен обратно в публичные счета, тогда был самый прибыльный ресторан во всей столице был бы под ее контролем.

Она явно следовала инструкциям в письме до конца, так как все получилось иначе??

Леди Цзоу отчаянно схватилась за руки старшей служанки Цяо, как будто она наконец нашла соломинку, чтобы схватиться за нее: « Момо, это письмо, где это письмо!? Скорее, найди это письмо для меня! Бабушка, несомненно, вернет мне контроль над хозяйством, увидев это письмо!»

Старшая служанка Цяо, ошеломленная, смогла вспомнить письмо, о котором говорила Старшая молодая мадам.

Несколько дней назад Старшая молодая мадам каким-то образом получила таинственное письмо. Она села и прочитала его сама. Когда она закончила, на ее лице промелькнуло волнение и злобность, прежде чем она быстро бросила письмо в жаровню.

Даже она и Цзиньшуй не увидели его содержимого.

Старшая служанка Цяо вздохнула. Она догадалась, что ее мадам кто-то использовал.

«Старшая Молодая Мадам, вы уже сожгли это письмо».

"Как? С... сгорело?»

Как бы она не хотела наносить еще один удар мадам Цзоу, старшая служанка Цяо все равно должна была рассказать ей полную правду.

На мгновение мадам Цзоу замерла, и рассмеялась.

Похоже, она виновата!

Матриарх Хэ сидела за своим столом и перелистывала счета. Ее возраст действительно догонял ее к настоящему времени. Она читала только короткое время, но ее спина и талия уже болели.

Старшая служанка Лю не могла продолжать смотреть, ничего не делая. Она сделала предложение. «Матриарх, почему вам не отдохнуть? Помощники могут помочь вам просматривать счета и сообщить вам резюме в конце. Разве это не было бы лучше?»

Мариарх Хэ знала, что ее тело больше не может выдержать такого насилия над собой, поэтому она кивнула в знак согласия. Она указала на Муксиан, которая ждала позади нее: «Муксиан, просмотри эти счета. Если это слишком много для тебя одной, выбери двух помощников среднего уровня, которым ты доверяешь, чтобы помочь в этом».

Муксиан быстро опустила голову и издала звук согласия, а затем села и начала работать.

Матриарху Хэ помогла Старшая служанка Лю подняться и пойти отдохнуть.

«Пойди и посмотри, что случилось с рестораном Гуйлинь, и почему он неожиданно закрыл свой бизнес».

Старшая служанка Лю немедленно отправилась выполнять ее приказы.

Чу Лянь привела Вэньцин в комнату, где находился Санланг. В тот момент, когда она вошла, ее встретили обычным морозным лицом Сан Санланга.

Хэ Чанди бросил прохладный взгляд, а затем отвернулся. Он даже переместил свое тело так, чтобы повернуться к Чу Лянь спиной.

После этого Чу Лянь услышала, как он сказал: «Почему вы здесь? Разве вы не оставили меня умирать?»

Чу Лянь застыла на мгновение от изумления. Она не ожидала, что такими будут первые слова Сан Санланга, увидевшего ее снова.

То, как он действовал сейчас, было похоже на действия собаки, которая была проигнорирована владельцем. Она не знала, как реагировать.

Уголки ее губ стали подергиваться, и она направилась к постели в сопровождении Вэньцин.

Она села на табурет рядом с кроватью и начала говорить: «С тех пор, как Лайюй отправился, я буду менять ваши повязки. Сегодня уже двадцать седьмое, поэтому вы должны принять ванну. Я наложу ваши мази после того, как вы примете свою ванну.

Хэ Чанди повернулся и молча посмотрел на Чу Лянь.

Чу Лянь оставалась спокойной. «Хэ Чанди, если вы не ответите мне, тогда я решу, что вы согласились».

После того, как она закончила, Чу Лянь повернулась к Вэньцин и велела ей заставить служанку подготовить предметы, необходимые для ванны.

Когда Чу Лянь встала, чтобы взять повязки и марлю, Хэ Чанди обратил свой морозный взгляд на слуг, присутствующих в комнате. Служанки задрожали и тихо отступили.

На лице Чанди было видно удовлетворение.

Когда Чу Лянь отложила повязки и марлю в одну сторону, вместе с мазями, которые она приказала принести ей, она почувствовала, что в комнате странно тихо. Когда она обернулась и оглядела комнату, она поняла, что она и Хэ Чанди остались одни.

Она положила коробку с лекарством и смущенно посмотрела на Хэ Санланга: «Где все?»

Хэ Чанди был спокоен, отвечая: «Я отослал их».

А? Чу Лянь не поняла. За что он их всех отправил?

«Есть ли что-то важное, что вы должны мне сказать?» Чу Лянь села рядом с Сан Санлангом и приблизилась к нему, ожидая какого-то секрета.

Хотя между ними все еще было какое-то расстояние, Хэ Чанди уже мог чувствовать запах тела Чу Лянь. Он не мог сказать, какой аромат она использовала, но он просто подумал, что это очень мило.

В глазах Чанди была слабая улыбка, хотя он не знал об этом.

Он слегка наклонил свое тело, чтобы приблизиться к Чу Лянь. Его дыхание теперь скользило по ее мягким щекам.

«Это не главное, но я хочу, чтобы вы проверили мои раны. Они немного разболелись, когда я проснулся сегодня утром. Голос Хэ Санланга был очень отрешенным и безличным. Помимо горячего дыхания, он очень хорошо сумел скрыть свои «злые» намерения.

Если бы это была нормальная ситуация, Чу Лянь определенно смогла бы обнаружить ложь в его словах. Однако, когда дело касалось его тела, Чу Лянь мгновенно напряглась и забыла о своем обычном спокойствии.

Удивление и упрек появились на ее лице, когда она стала его увещевать: «Разве оно начало болеть только этим утром? Как насчет последних двух дней? Хэ Чанди, вы глупый? Почему вы не упоминали о том, что ваши раны болят? Зачем вам терпеть боль беззвучно!? Кричите! Стоните! Рыдайте, наконец!»

Как только она закончила ругаться, она быстро потянулась за одеялами, покрывающими Хэ Чанди.

Старый врач ушел домой на Новый Год позавчера. Поскольку травмы Чанди хорошо заживали, Чу Лянь не просила старого врача каждый день приезжать в поместье Хэ. До того, как старый врач ушел, он также оставил инструкции. Пока его повязки менялись ежедневно, и он продолжал пить лекарство, он мог бы еще продержаться месяц. После нескольких дней, проведенных в лечении, раны больше не представляли опасности для его жизни. Был только вопрос времени, прежде чем он был полностью исцелен.

Тем не менее, Чу Лянь тоже видела состояние травм Хэ Санланга своими глазами. Раньше его нога находилась в кровавом беспорядке, и это было очень страшно. Вот почему она сразу отреагировала, когда он сказал, что его раны открылись.

Санланг внезапно почувствовал себя виноватым, увидев, как запаниковала Чу Лянь. Он хотел протянуть руку, чтобы держать ее неподвижно и остановить ее безумные движения.

Однако Чу Лянь не мог успокоиться, пока не осмотрел свои раны лично, узнав, что его раны болели. В современном мире было много случаев, когда внешние раны гноятся и воспаляются, если о них не заботятся должным образом. Если это случится с Хэ Чанди, результат будет еще хуже, чем при исходном состоянии.

Чу Лянь оттолкнула руку Сан Санланга и надула щеки. Она бросила на него взгляд с сердитым вздохом: «Не смейте двигаться, или ваши раны могут быть затронуты!»

Хотя Чу Лянь говорила жестким тоном, ее голос был, естественно, мягким и очаровательным. Несмотря на то, что она пыталась ожесточить свою позицию, в ней не было ни одной угрожающей нотки. Вместо этого Хэ Чанди почувствовал тепло внутри. Он хотел заключить сердитого маленького котенка перед ним в объятия для приятного времяпрепровождения.

Только тогда Хэ Санланг понял, что не собирается переубеждать свою упрямую жену, раз она в таком беспокойстве. Таким образом, с умиротворенной улыбкой он откинулся на спинку кровати и позволил ей поступать по своему усмотрению.

Рана на правой ноге Хэ Чанди была на внутренней части его бедра. На самом деле было очень опасно иметь рану в этом месте, поскольку она была близка к большой артерии. Любые порезы могут легко вызвать чрезмерную кровопотерю и смерть.

К счастью для Хэ Санланга, он каким-то образом избежал этой судьбы - рана не приблизилась к его артерии. Прямо сейчас он был только одет в пару очень коротких штанов, чтобы было легче менять повязки каждый день. Брюки были настолько короткими, что они покрывали только самые важные части его нижней части тела.

Когда Чу Лянь спустила одеяло, ее встретил вид мускулистого бедра Хэ Санланга, покрытого бинтами.

Она взглянула на него и сказала: «Погодите, я собираюсь снять повязки и осмотреть вашу рану».

Прежде чем Хэ Санланг мог дать свое согласие, она уже начала развязывать бинты.

Углы губ Хэ Чанди дрогнули. Почему ее движения были так быстры?

Он наблюдал за серьезным лицом Чу Лянь, когда она выполняла свою задачу. Хотя его вид все еще носил его обычную прохладную манеру, внутри его сердца было тепло.

Прошло много времени с тех пор, как он испытывал такую заботу.

Пальцы Чу Лянь были проворными, и она быстро, но осторожно сняла повязки, покрывающие ногу Сан Санланга.

Сначала она посмотрела на рану на колене и обнаружила, что рана уже затянулась. Окружающая кожа также была чистой и сухой, поэтому в ней не было ничего плохого.

Чу Лянь нахмурилась и проследила рану вверх. Она начала проверять травмы на внутреннем бедре Хэ Санланга.

Поскольку Хэ Санланг сейчас не мог двигать ногой, у Чу Лянь не было выбора, кроме как перебраться подняться на кровать. Она опустилась на колени на внутренней стороне кровати, наклонясь, чтобы хорошо разглядеть рану.

Сначала Хэ Чанди не думал о ее осмотре, но ее непреднамеренная поза заставляла его мысли бежать вскачь. Его глаза повернулись вниз, только чтобы увидеть ее прекрасное маленькое лицо рядом с очень важной частью его тела...

Он уже влюбился в Чу Лянь и отчаянно хотел быть ближе к ней физически, поэтому ему было еще труднее сдержать свою реакцию.

Чу Лянь вообще не заметила действий своего безумного мужа. Она закончила проверять рану на правом бедре и обнаружила, что на самом деле она очень хорошо заживает и что с ней нет никаких проблем.

Осознание того, как он лежал, в сочетании с тем, как он пытался остановить ее раньше, ударило ее, как тонна кирпичей. Она мгновенно задохнулась от гнева.

Из-за ярости ее лицо покраснело, и даже ее миндалевидные глаза были освещены огнем ее гнева.

Чу Лянь захрипела. Она подняла голову, пытаясь выразить свой гнев Хэ Чанди, когда ее взгляд случайно упал на часть его тела, которая сейчас была немного ненормальной.

Что могут скрыть тонкие шорты?

Возбужденный Маленький Брат Хэ отчетливо выделялся.

Глаза Чу Лянь расширились от недоверия, когда вся кровь в ее теле бросилась ей в щеки. Ее румянец даже дошел до шеи.

Чу Лянь ошеломленно смотрела две секунды, а затем быстро ушла. После этого ее прозрачные глаза обратились к Хэ Санлангу с мучительным выражением.

Некоторое время она смотрела на него, пытаясь восстановить утерянные способности. Наконец, она выплюнула: «Хэ Чанди, вы извращенец!»

Во всей Великой Династии У, Хэ Санланг был единственный, кто когда-либо был заклеймен извращенцем своей собственной женой.

Хэ Чанди также устыдился и разочаровался в своей реакции. Корни его ушей были также полностью красными. Тем не менее, ему все еще удавалось удерживать обычное выражение лица, глядя на пунцово-красное лицо Чу Лянь, находящейся в оцепенении.

Через некоторое время он попытался объяснить сдержанным голосом: «Я не делал этого нарочно, я не мог удержать его...»

Ответ Чу Лянь заключался в том, чтобы выстрелить в него ожесточенным взглядом. Смысл его был ясен: что еще может быть более бесстыдным?

Хэ Чанди:...

Сердце Чу Лянь быстро билось в ее груди. Несмотря на то, что она жила в современную эпоху более двадцати лет, она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Ее лицо было таким красным, что казалось, что оно горит. Она хотела убежать от этой неловкой ситуации так быстро, как только могла.

Чу Лянь вскочила с постели в панике, намереваясь надеть ботинки и убежать. Однако, чем больше она была в панике, тем она более была неуклюжей. Когда она слазила с кровати, она случайно споткнулась о свою юбку и чуть не упала прямо на пол.

К счастью, Хэ Санланг наблюдал за ней все время и смог поймать ее в нужное время. Чу Лянь схватили крепкие руки, приземлившись в объятия.

Чу Лянь уже пережила весь спектр эмоций. Испуг от ближнего падения поверг ее в ошеломленное состояние. Раздражение наполнило ее глаза, смягчив ее привычный умный взгляд и добавив еще больше стыда.

Любуясь этим прекрасным видом, глаза Чанди расширились, прежде чем он наклонился, чтобы поцеловать эти розовые красные губы. Мягкое и слегка прохладное чувство, которое встретило его губы, послало волну наслаждения, разбивающегося по всему его телу.

С тех пор, как они поделились своим первым поцелуем в палатке, воспоминание об этом время от времени появлялось у него в голове. Каждый раз, вспоминая об этом, он чувствовал себя еще более пьяным от чувства любви.

Чу Лянь не ожидала этой внезапной атаки Хэ Санланга. Ее миндалевидные глаза расширились, она пыталась вырваться изо всех сил, но не могла пошевелиться. Ее приглушенное ворчание никак на него не повлияло, и у нее не было сил оттолкнуть его. Вместо этого она хотела ударить его, но когда вспомнила, что его нога все еще тяжело ранена, она была вынуждена пытаться оттолкнуть его только руками, которые были прижать к ее груди.

Однако слабые руки Чу Лянь были похожи на муравьев, пытающихся сбить дерево. Как только Чанди испытал достаточно сладости ее губ, он мягко протиснулся сквозь зубы, чтобы прикоснуться к ее языку.

Хэ Санланг стал еще более умел в этом после первого раза.

Всепоглощающие поцелуи заставили Чу Лянь перевести дыхание. Хотя сила ее рук на груди медленно ослабевала, Хэ Чанди не хотел так легко отпускать ее.

Руки, которые он положил на спину, начали блуждать и ласкать ее. Несмотря на то, что она была одета в теплую одежду из-за холодной погоды, он все еще мог легко держаться за ее тонкую талию. Немного потянув его руку, она теперь прилипла к его телу.

Только когда лицо Чу Лянь снова покраснело, он наконец отпустил ее. Даже тогда он не хотел расставаться с ней. Он любовно поцеловал ее развевающиеся веки, переносицу, тонкие уголки ее губ и ее ласковый подбородок.

Чу Лянь почти потеряла сознание от отсутствия воздуха во время их поцелуя. Ее разум был пустым, а ее тело ощущалось как мокрая лапша. Все, что она могла сделать, это пытаться отдышаться, поэтому у нее не было запасной энергии, чтобы разглядеть легкие поцелуи, которыми он покрывал ее лицо.

Однако ей не потребовалось много времени, чтобы восстановиться. Когда она наконец поняла, что на талии было что-то тяжелое, душа Чу Лянь мгновенно вернулась к ее телу.

Когда поцелуи Чанди дошли до тонкой шеи Чу Лянь, она вытащила руку, чтобы закрыть его лицо.

«Хэ Санланг, почему ты такой ужасный!?»

Как и ожидалось, когда наступила ночь, и служанки только что начали подавать на стол целую кучу горячих блюд, вокруг стали кружиться обжоры северных пограничных войск.

Хэ Чанди был прикован к постели, поэтому единственным человеком, который мог принять незваных гостей, была Чу Лянь.

Она приветливо подошла к главному входу и беспомощно посмотрела на огромную группу гурманов. Казалось, что там была не только группа братьев Сан Санланга. Даже великий генерал Цянь последовал за ними. Конечно, Сима Хуэй тоже была здесь.

Чу Лянь начала подозревать, что дополнительных порций еды, которые она заказала приготовить Вэньцин и Вэньлан, не хватит.

Однако было слишком поздно готовить больше пищи. Если у них действительно закончится еда, им просто нужно будет добавить большую миску пельменей, чтобы убедиться, что они ушли с полными животами.

Чтобы соответствовать празднествам, Чу Лянь была одета в розовое платье с белыми меховыми вкраплениями. На ней был ярко-красный жилет, а снаружи был белый плащ. Некоторое количество детского жира все еще было видно на ее крошечном маленьком лице, придавая ей молодой вид. Когда она была одета в много слоев одежды, она выглядела как милый маленький шар.

После того, как Чу Лянь лично поприветствовала великого генерала Цяня почтительным поклоном, генерал Цянь достал из рукава красный пакет и передал его Чу Лянь.

«Возьмите это, это новогодний подарок от вашего дяди Цяня».

Чу Лянь на мгновение уставилась на пустоту, а затем быстро отреагировала и взяла конверт обеими руками. Она улыбнулась генералу Цяню: «Дядя Цянь, я уже замужем, я больше не ребенок».

Хотя ее нынешнему телу было всего пятнадцать лет, ей исполнилось двадцать три года в ее современном мире, и она давно переросла возраст, в котором принято получать красные пакеты от своих старших. Когда она приезжала домой на Новый год в прошлом, она даже дарила красные пакеты своим племянницам и племянникам. Теперь, когда старейшина неожиданно дал ей красный пакет, Чу Лянь почувствовала себя немного неловко.

Хотя герцог Лу был грозным Великим генералом Цянем в пограничном лагере, он приехал сюда, чтобы навестить ее как старший, поэтому она изменила форму обращения к нему соответственно.

Генерал Цянь счел забавным, что маленькая Заслуженная Леди Цзиньи действовала как взрослая. «Даже если вы уже замужем, вы просто молодая леди, которая только что достигла совершеннолетия. Не говорите мне, что вы слишком стеснительны, чтобы принять красный пакет вашего дяди Цяня?»

Чу Лянь улыбнулась в ответ и сказал: «Хорошо, пожалуйста, не дразните меня, дядя Цянь. Я согласна!»

Теперь, когда генерал Цянь открыл путь, остальные люди, которые пришли за ее едой, подарили ей красные пакеты. Даже самому младшему Сяо Хунъю удалось вытащить тонкий красный конверт и передать его Чу Лянь. Он глупо улыбнулся и сказал: «У меня нет больших сбережений, поэтому, пожалуйста, не обижайтесь, сестра в законе».

Хотя Сяо Хунъю назвал «Старшей сестричкой» Чу Лянь, он был на самом деле старше Чу Лянь на четыре года, поэтому ей все же было приемлемо принять его подарок в качестве младшего.

Последней, кто входил, была Сима Хуэй.

Чу Лянь не видела ее довольно долгое время, поэтому она, естественно, была счастлива снова встретить свою подругу в канун Нового года. Сима Хуэй обычно была выше, чем Чу Лянь на половину головы. Сегодня она воткнула в свои аккуратные волосы красное перо, что заставило ее выглядеть еще выше и стройнее, чем обычно.

Сима Хуэй улыбнулась и по-дружески потянулась к руке Чу Лянь. Она сняла со своего пояса красный кошелек с вышитыми цветами и отдала его Чу Лянь. «Лянь-эр, я не приготовила для тебя красный пакет, в отличие от Великого генерала и других. Возьмите это как подарок Сестры Хуэй на Новый год.»

Улыбка Чу Лянь была еще ярче, чем обычно, когда она отказалась от обычной любезности отказа от подарка. Она потянулась, чтобы немедленно взять кошелек. «Поскольку это то, что сестра Хуэй приготовила для меня, я бесстыдно это приму!»

Как только Чу Лянь закончила принимать стопку красных пакетов и один красный кошелек, она, наконец, приветствовала всех пришедших.

В то время как Хэ Чанди и Чу Лянь проходили первый Новый год вместе с оживленным праздником, все происходило не так хорошо в поместье Цзин'ань в столице.

Теперь стало ясно, что граф Цзинань не смог вернуться на Новый год, а второй молодой мастер Хэ Чанджу, который расследовал дело в Чжанчжоу, также отправил письмо с уведомлением, что он тоже не сможет этого сделать.

Старшая молодая мадам обосновалась во внутреннем дворе своей ветви. Ходили слухи, что в эти два дня она не очень хорошо себя чувствовала, и старшая служанка Цяо взяла на себя управление вопросами ее двора.

Матриарх Хэ снова взяла под контроль домохозяйство и регулярно просматривала книги с публичными счетами. Внезапный стресс и тяжелая работа заставили ее старые болезни вспыхнуть с новой силой и приковали ее к постели.

Старейший молодой мастер Хэ Чанци не одобрил переутомления своей бабушки. Он специально приказал старшей служанке Лю следить за здоровьем Матриарха.

У старшей служанки Лю не было другого выбора, кроме как выполнять задачу проверки самих счетов. Она выбрала часть книг для учета и оставила остальное на Мусян.

Старшая служанка Лю не была хороша в цифрах, поэтому именно Мусян контролировала счета.

В конце года в столице начали циркулировать слухи о том, что северные пограничные войска попали в критическую опасность, и что это не было хорошим предзнаменованием для пятидесяти тысяч солдат, находящихся там.

Здоровье Матриарха Хэ еще больше ухудшилось, услышав эти слухи. Из-за распространения новостей в столице многие благородные дома перестали общаться с Домом Цзин'ань.

На следующий день здоровье Матриарха Хэ так сильно ухудшилось, что она была слишком слаба, чтобы встать с постели. Хэ Чанци вдруг стал единственным хозяином во всем имении, кто был совершенно здоров и нормален.

Хэ Чанци действительно погряз в собственных заботах, и он не был настроен праздновать Новый Год. Каждый день он уезжал рано утром, чтобы узнать новости о ситуации на севере, и возвращался только поздно ночью. Он даже использовал свои связи, чтобы отправить запрос принцессе Вэй.

Рано утром тихий и приглушенный вход в поместье Цзин'ань снова оживился.

Несколько карет, отмеченных флагами Усадьбы Цзинань, остановились перед воротами.

После этого из серого экипажа выскочила одетая в зеленое служанка, и быстро достала деревянный табурет. Она подняла занавес, закрывая вход в коляску, и осторожно помогла человеку в карете выйти.

Первым, кто вышел из кареты, была молодая леди в темно-зеленом капюшоне. Казалось, что ей исполнилось пятнадцать или шестнадцать лет. Ее фигура была стройной, и она была одета в прозрачный жилет поверх красновато-коричневого платья. Рядом с ней стояла женщина средних лет.

Женщина была немного пухлой и была облачена в парчовый плащ. Ее волосы были собраны в раковину, с простой серебряной шпилькой, украшающей ее черные волосы.

Она слегка повернула голову и похлопала ладонью по руке молодой девушки, словно успокаивая ее.

Ее лицо фактически имело некоторое сходство с Матриархом Дома Цзин'ань.

«Наньчжэнь, это дом твоей бабушки». Голос Инь был явно эмоциональным. Взгляд, который она направила к воротам Дома Цзин'ань, была наполнена и тоской, и жадностью.

Пан Наньчжэнь крепко обняла свою мать. Неопределенность и зависть проявились в ее узких глазах, когда она оглядела большие и роскошные ворота усадьбы Цзин'ань и крыши зданий внутри.

Она нервно сглотнула: «Мама, дом бабушки такой огромный. Я никогда не видела такого большого двора за всю свою жизнь. Можем ли мы остаться здесь навсегда?»

Уголки губ Инь направились вверх: «Конечно. Поскольку мы вернулись, никто не может нас преследовать!»

Старшая служанка Лю вместе с несколькими другими слугами поспешила к ним после получения отчета от привратников.

С тех пор, как Ин Ин женился на семье Пан, вдали от Сиянь, они не встречались на протяжении десятилетий. Теперь, когда она снова встретилась с бывшей Старшей Молодой Мисс Семьи, у Старшей Служении Лю возникло много эмоций.

Она подошла к Хэ Ин и поздоровалась с ней, вместе со слугами позади нее. Только после почтительной паузы она подняла голову и сказала: «Старшая мадам, у вас, должно быть, было долгое путешествие. Пожалуйста, следуйте за этим слугой в поместье.

Несмотря на то, что прошло много лет с тех пор, как они встречались в последний раз, Хэ Ин смогла узнать старшую служанку, которая была еще более роскошно одета, чем она.

«Старшая служанка Лю, надеюсь, с тех пор, как мы расстались, вы были здоровы».

Сказав это, Хэ Ин нахмурилась, когда она увидела слуг, которые пришли, чтобы поприветствовать ее вместе со старшей служанкой Лю. Внезапно она произнесла со смехом: «Я вижу, что вы не очень приветствуете нас, потому что вы послали только слуг нам навстречу».

Лицо старшей служанки Лю изменилось. Она сжала губы и сумела удержать в себе острые слова. Она почтительно склонила голову, ответив: «Старшая Мадам, возможно, не получила новостей. Никто из мужчин-мастеров нашего дома не живет сейчас здесь. Матриарх и графиня обе больны и прикованы к постели, поэтому честь приветствовать вас оставлена этому старому слуге».

Брови Хэ Ин свелись вместе: «Мама больна?»

Старшая служанка Лю кивнула, ее сердце явно болело за Матриарха. «Старшая мадам и мисс Пан, пожалуйста, входите и послушайте объяснения этого старого слуги позже».

Только тогда Хэ Ин прекратила говорить и позволила служанкам помочь ей и ее дочери войти в поместье.

Новость уже была отправлена в Зал Цинси. Возможно, из-за ожидаемого воссоединения с дочерью, с которой она жила отдельно десятилетиями, Матриарх была гораздо более энергична, чем два дня назад. Она заставила себя встать с постели и подняться на ноги.

Матриарх позволила ее служанкам помочь ей нарядиться, прежде чем позволить Мусян сопроводить ее к очагу в гостиной. Именно там она стала ожидать прибытия ее давно потерянной дочери.

Старые глаза Матриарха Хэ все время были направлены на вход. В конце концов, она себя убеждала: «Мусян, отправьте кого-нибудь, чтобы спросить, вошли ли они во внутренний двор».

Мусян закрыла губы и улыбнулась: «Конечно, этот слуга пойдёт сейчас и проверит. Пожалуйста, не волнуйтесь, Матриарх. Старшая мадам уже вошла в поместье, ей понадобится лишь один момент, чтобы войти во внутренний двор. Старшая служанка Лю даже подослала паланкины для них и специально устроила в качестве их носильщиков солдат-офицеров, сильных и выносливых. Они не задержатся».

Матриарх вздохнула: «Я это знаю, но я просто не могу ничего с собой поделать».

Когда Мусян подошла ко входу в гостиную и подняла тяжелые шторы, она заметила старшую служанку Лю, которая возглавляла группу людей, идущих по коридору. Она радостно обернулась и сказала: «Матриарх, Старшая Мадам прибыла!»

«Быстро, поприветствуй их!» Матриарх Хэ была так счастлива, что чуть не выпрыгнула из кресла, не дав Мусян времени испугаться, поэтому та поспешно подошла, чтобы поддержать Матриарха.

Высокомерие на лице Хэ Ин сразу же исчезло, когда Старшая служанка Лю подняла занавески.

Как только она вошла в гостиную, то пристально посмотрела на старуху, сидящую у очага. Слезы, казалось, почти мгновенно подошли к ее глазам.

"Мама!"

Матриарх Хэ посмотрела на дочь, которую она оставила как юную леди, а сейчас она выросла в женщину средних лет. Ее старые глаза стали казаться туманными, застилаясь слезами.

«Мисс Ин, подойди к матери и позволь Матери хорошо взглянуть на тебя».

Хэ Ин побежала вперед и бросилась к Матриарху. Мать и ребенок, которые были разделены годами, крепко обнимали друг друга и рыдали, надрывая свои сердца.

Пан Наньчжэнь была в недоумении, что делать. Она обернулась назад и посмотрела на любезного Матриарха, сидящего во главе комнаты, прежде чем ее внимание привлекла роскошная роскошь мебели гостиной. Ее глаза стали бродить там и сям, с вожделением глядя на все это великолепие.

Старшая служанка Лю и старшая служанка Чжоу боялись, что хрупкое здоровье Матриарха снизится еще больше, если она переживет еще большее эмоциональное потрясение, поэтому они поспешно произнесли слова успокоения. «Матриарх, теперь, когда Старшая Мадам вернулась, и наступает Новый год, вы должны быть счастливее! Мисс Пан смотрит со стороны!»

Как и ожидалось, с напоминанием о том, что ее внучка наблюдала за этим, Матриарх Хэ медленно стала контролировать свои эмоции. Она отпустила дочь и промокнула слезы, прежде чем наконец взглянула на дочь. Когда она была удовлетворена, она обратила свой взгляд на внучку, Пан Наньчжэнь.

Хэ Ин подвела свою дочь поближе: «Наньчжэнь, это твоя бабушка по матери. Быстро поздоровайся.»

Пан Наньчжэнь была немного робкой. Она бросила взгляд на любезную, но пугающую старуху перед ней, и почти шепотом поздоровалась: «Бабушка».

«Какой хороший ребенок!» Матриарх протянула руку и взяла руку Пан Наньчжэнь в свою. Она внимательно посмотрела на барышню, прежде чем спросить: «Сколько лет Наньчжэнь в этом году?»

Хэ Ин посмотрел на свою дочь с гордостью: «Ее летняя церемония совершеннолетия была совершена именно этим летом, поэтому ей будет шестнадцать в следующем году».

Шестнадцать лет? Она считалась взрослой женщиной в Великой Династии У. Это было также подходящее время для начала подготовки к браку, и было бы неплохо задержаться на этом вопросе.

Идея вызвала жизнь в Матриархе Хэ.

Она пригласила двух дам сесть рядом с ней. В то же время она также заметила, что они были одеты в довольно простые и потрепанные наряды.

Казалось, Хэ Ин ощутила мерцающий взгляд матери. Она опустила голову от стыда.

Матриарх нахмурилась: «Почему ты оделась таким образом?»

Хэ Ин посмотрела на свою мать. Ее губы расступились, как будто она хотела говорить, но казалось, что ее позор удерживает ее.

«Даже если вы не хотите одеваться, вы должны были дать Няньчжэнь несколько хороших платьев, по крайней мере. Она должна красиво одеваться в ее возрасте.»

Когда Матриарх Хэ заговорила подобным образом, Хэ Ин уже не смогла сдержать слова: «Мама, это не то, чего я не желаю, но у меня просто сейчас нет денег».

Матриарх Хэ недоверчиво уставилась на него: «Ты потратила все серебро, которое я дала тебе тогда?»

Хэ Ин была обижена, когда ей напомнили о деньгах, которые ей дали: «Мама, прошло столько лет. Как можно было оставить что-то от этих десяти тысяч таэлей?»

Матриарх Хэ глубоко сожалела о том, что она не воспитала мисс Ин должным образом.

Она фактически растранжирила эти десять тысяч таэлей. Каким образом десять тысяч таэлей могут быть небольшими?

Десять тысяч таэлей было достаточно, чтобы купить по меньшей мере десять или более магазинов. Даже если бы они ничего не делали с магазинами и снимали их, они могли бы жить гораздо более комфортно, чем сейчас. У нее, по крайней мере, были бы деньги, чтобы сделать новую одежду и аксессуары для ее дочери.

Разочарование внутри Матриарха почти прострелило крышу после этого случайного комментария от ее дочери.

Однако, как она ни была сердита, она не могла просто позволить дочери и внучке продолжать одеваться так плохо.

Она снова взглянула на дочь и заговорила. «Вы двое можете остаться в моем зале Цинси. У вас примерно тот же размер, что и у меня тогда, так что теперь вы можете взять мою одежду. Мусян, отведи Старшую Мадам к старому хранилищу.»

Мусян почтительно подтвердила, что поняла приказ.

Матриарх Хэ посмотрела на робкую Пан Наньчжэнь и столкнулась с дилеммой.

Пан Нянчжень было пятнадцать в этом году и она была в расцвете сил. У Матриарха не было одежды, подходящей для нее. Даже если они приказали бы швеям что-то сшить, все равно потребовалось бы несколько дней. Было уже близко к концу года, поэтому магазины готовой одежды были закрыты. Они не смогли бы купить готовые платья. Это была серьезная проблема для Матриарха.

Старшая служанка Лю была наблюдательной. Она улыбнулась и прошептала предложение Матриарху.

«Матриарх, почему бы тебе не послать кого-то ко двору Третьей молодой мадам, чтобы спросить одежду?»

Теперь, когда Старшая служанка Лю напомнила ей, осознание осенило Матриарха. Это верно. Жена Санланга также была пятнадцати лет. Хотя две молодые дамы были немного разными по размеру, они отличались не так сильно.

«Сянюнь, отведите мисс Пан в во двор Санланга и позаимствуйте два наряда. Попросите наших швей померить их обоих завтра днем, чтобы сшить несколько нарядов, которые они смогут носить», - поручила старшей служанке Лю Матриарх Хэ.

Когда эти детали были решены, Матриарх Хэ, держась за руку дочери, начала болтать об их прошлых воспоминаниях.

Хэ Ин хотела приблизиться к своей матери, поэтому она приложила все усилия, чтобы ухаживать за Матриархом. Они начали вспоминать о детстве Хэ Ин и продолжали болтать, пока не пришло время полуденной еды.

Во второй половине дня они обедали в гостиной в зале Цинси. Матриарх Хэ поделилась едой со своей дочерью и внучкой.

На столе была «Восьмая Сокровищница», отварная рыба с маринованной капустой и чили, имперская тофу, свиные полоски в соусе чили и фрикадельки в ясном супе. Было не так много блюд, но Хэ Ин и ее дочь были ошеломлены.

Они никогда не ели или даже не видели такие изысканные блюда раньше.

Гостиная была наполнена ароматом пищи.

«Мама, что... что все это?» Хэ Ин указала на посуду и сглотнула.

Матриарх Хэ гордилась упоминанием о еде: «Этим блюдам научила поваров нашего сословия Лянь-эр. Они намного лучше, чем раньше. Приятного аппетита! Няньчжэнь, начинайте есть!»

Хэ Ин нашла это странным. «Мать, кто такая Лянь-эр? Одна из твоих служанок?»

Матриарх Хэ посмотрела на свою дочь, услышав это: «Что ты за бред говоришь? Лянь-эр - твоя племянница! В этом году она вышла замуж за Санланга в начале осени».

Глаза Хэ Ин почти выскочили из орбит от шока: «Санланг женат?»

«Ты, глупый ребенок. Вы забыли все, как прошли годы? Санлангу уже двадцать в этом году, важные вопросы, такие как брак, не могут быть отложены!»

Услышав ответ ее матери, в глазах у Хэ Ин мелькнуло разочарование.

«Хорошо, достаточно. Давайте сначала поедим. Как только мы закончим, Сянъюнь объяснит все, что произошло в нашем имении.»

Ничто из того, о чем говорили ее мать и бабушка, Пан Наньчжэнь не слышала. Она только что попробовала Восемь Сокровищниц и почти проглотила свой язык вместе с едой из-за того, насколько это было вкусно. Она не могла не подумать: как могла существовать в мире такая вкусная еда?

Хотя Пан Наньчжэнь слышала, как ее родители рассказывали о богатстве и роскоши столицы в прошлом, это было ничто по сравнению с тем, когда это видишь своими глазами.

Оставляя в стороне изысканные украшения, одежду и аксессуары, даже простая еда здесь была в сто раз лучше, чем у богатых людей в Сияне.

Если даже дом Цзин’ань жил в такой роскоши, можно было представить себе, насколько удивительно было бы в домах первоклассных дворян.

Пан Наньчжэнь почувствовала, что приняла правильное решение приехать в столицу вместе со своей матерью. Неудивительно, что ее мать так скучала по столице.

Подумав об этом таким образом, Пан Наньчжэнь начала завидовать благородным дамам, которые здесь выросли.

Она незаметно взглянула на Матриарха. Та с жалобным видом сидела во главе стола. Несмотря на то, что столица была настолько богатой и щедрой, хотя дом Цзин’ань явно процветал, только осенью этого года ее бабушка разрешила им вернуться.

С тех пор Матриарх была счастлива. Она продолжала докладывать продукты в их миски. Удовлетворение чувствовалось на ее сердце, когда она наблюдала, как они наслаждались едой.

Независимо от того, что Хэ сделала в юности, она все еще была Матриархом. Это были ее плоть и кровь. У Матриарха Хэ была только одна дочь. Теперь, когда уже прошли десятилетия, ее дочь, вероятно, испытала много страданий и трудностей во внешнем мире, чтобы выучить свой урок. Было здорово, если ее дочь теперь вернулась, чтобы остаться и с радостью провести здесь свои дни.

Что касается этой внучки, Матриарх Хэ планировала относиться к ней хорошо.

Шести блюд было более чем достаточно для них троих, тем более, что у Матриарха был плохой аппетит. Должны были остаться недоеденные блюда. Однако все тарелки были полностью опустошены. Когда Хэ Ин и ее дочь поели, больше не осталось еды в поле зрения. Они даже использовали несколько простых булочек, чтобы впитать весь соус, оставшийся от блюда из свинины.

Только после того, как они поставили свои чаши и палочки для еды, они наконец заметили дискомфорт от своих раздутых желудков. Когда они снова посмотрели на грязный стол, даже у такой толстокожей женщины, как Хэ Ин покраснело лицо.

Слуги, ожидающие их, стояли с неловкими выражениями лица, глядя на них. Даже Мусянь смотрела на них с некоторым презрением.

С другой стороны, Матриарх нежно смотрел им в глаза. Она с сочувствием спросила: «Вы наелись? Если хотите еще, я попрошу кухню приготовить еще несколько блюд.»

Хэ Ин быстро покачала головой: «Все в порядке, Мама, мы уже не голодны».

Поскольку они съели слишком много за обедом, Хэ Ин и ее дочь пошли вздремнуть и отдыхали в боковой комнате зала Цинси более двух часов. Когда они проснулись, старшая служанка Лю привела Пан Наньчжэнь во Дуор Сунтао, чтобы одолжить там кое-какую одежду.

Как только они подошли ко входу во Дуор Сонтао, старшая служанка Лю с радостью представила ей место: «Мисс Пан, это резиденция Третьего Молодого Мастера и Третьей Молодой Мадам».

Пан Наньчжэнь заглянула во двор. Хотя это была зима, здесь вообще не было холодно. В саду среди декоративных гор осталась даже зелень, и в саду цвели несколько зимних цветов.

Она с восхищением и завистью посмотрела на это место. В Сиян только старейшины семьи могли жить во дворе таком же прекрасном, как этот. Младшие члены семьи не получали вообще ничего подобного. А ее старшие родственники жили в такой прекрасной обстановке всю свою жизнь.

Старшая Служанка Лю не сильно обращала внимание. Она просто продолжала представлять достопримечательности двора, не сильно интересуясь, действительно ли Пан Нянчжэнь ее слушала.

В главной комнате Двора Сунтао слуга только что сообщил Сиянь, старшей служанке Гуй и другим детали этого вопроса.

Сиянь вместе с другими слугами как раз занималась учетом аксессуаров Чу Лянь.

Она слышала от некоторых слуг во внешнем дворе, что в поместье приехала Старшая Мадам, но она не ожидала, что Старшая Мадам привезет свою дочь во Двор Сунтао.

Она сделала записи реестра и повела слуг приветствовать ее.

Пан Наньчжэнь вежливо сопроводили в главную комнату Двора Сунтао, а старшая служанка Лю тактично объяснила ситуацию Сиянь.

С легкой улыбкой, Сиянь сказала: «Раз так, пожалуйста, следуйте за этим слугой, мисс Пан».

Пан Няньчжэнь тщательно оценила декор в главной комнате Двора Сунтао. Когда ее взгляд охватил комнату, в ее глаза бросилась книга, лежащая на боковом столе.

Это была книга, которую Сиянь использовала для каталогизации принадлежностей Чу Лянь. Приезд Пан Наньчжэнь был настолько неожиданным, что она забыла о каталоге, хотя и приказала слугам убрать украшения. Сиянь оставила ее на маленьком столике возле очага. К сожалению, она попалась на глаза Пан Наньчжэнь.

Сначала Пан Наньчжэнь только что взглянула на нее из-за любопытства. Однако, прочитав названия аксессуаров, записанных в книге, она была сильно поражена, а затем зависть и ревность наполнили ее сердце.

Золотая шпилька с сапфировыми и нефритовыми инкрустациями, Восемь сокровищниц с жемчужными цепочками, оборванный орнамент волос в виде цветущего лотоса с рубином... Названия некоторых аксессуаров с первого взгляда звучали так, как будто они стоили не менее, чем несколько сотен таэлей!

В Сияне даже жена провинциального чиновника не имела таких украшений.

Пан Наньчжэнь была поражен ревностью. По ее мнению, Чу Лянь была просто женой Третьего Молодого Мастера, но у нее было так много дорогих аксессуаров! А какими же тогда будут жены первого и второго сыновей?!

Сиян, старшая служанка Лю и другие не заметили, куда направился взгляд Пан Наньчжэнь. Сиянь продолжала улыбаться: «Мисс Пан, пожалуйста, следуте за этим слугой, одежда Третьей Молодой Мадам находится в спальне».

Хотя Чу Лянь не было дома, Сиянь все равно следовала своим обычным процедурам и развесила зимнюю одежду в шкафу.

Как только шкаф был открыт, он стал слишком ослепительным для Пан Наньчжэнь.

Ее рот распахнулся, когда она с недоверием посмотрела на зимнюю одежду. Ее глаза были полны жадности.

Когда Сиянь посмотрела на хрупкую мисс Пан, она заметила, что что-то неладно с ее взглядом. Она повернула голову, чтобы проверить, на что она смотрит. Когда она поняла, что мисс Пан смотрела на одежду в шкафу, ее брови нахмурились.

Сиянь подавила недовольство в своем сердце и изо всех сил постаралась сохранить спокойный тон: «Мисс Пан, зимняя одежда Третьей Молодой Мадам находится здесь. Все это было сделано в этом году, а Третья Молодая Мадам еще не носила эти вещи. Пожалуйста, идите сюда и подберите себе несколько платьев.

Одежда, на которую указала Сиянь, была сделана швеями в поместье и была частью обычного пособия, направленного каждому члену семьи. Всего было шесть комплектов, все они были сделаны по меркам Чу Лянь. Там были высококачественные платья, меховые куртки, жилеты и плащи.

Тем не менее, взгляд Пан Наньчжэнь был устремлен на другой сундук с одеждой. Наряды в этом сундуке были слишком выдающимися. Одно из платьев было полностью украшено черным жемчугом размером с рисовые зерна. Жемчужины следовали за извилистым рисунком поверх темного платья. Оно было воплощением кричащей роскоши. Пан Наньчжэнь не могла не показать на эту одежду с блестящими глазами: «Тогда я возьму этот комплект.»

Сиянь последовала взглядом за тем, куда указывала Пан Наньчжэнь. В тот момент, когда она увидела одежду, которую захотела Пан Наньчжэнь, ее лицо изменилось, и она глубоко вздохнула. Сиянь использовал все свое терпение, чтобы объяснить: «Мисс Пан, я действительно извиняюсь, зимняя одежда в этом гардеробе была подарена нашей Третьей Молодой Мадам принцессой Вей, мы не можем отдать ее вам».

Чего? Подарена принцессой Вэй?

Хотя ее надежды были подавлены, Пан Нянчжэнь отказалась сдаваться.

«Разве я не могу просто одолжить ее и немного поносить?» Пан Наньчжэнь произнесла это со слегка хмурым тоном, как будто над ней издевались.

Сиянь был ошеломлена. Она не ожидала, что эта мисс Пан будет такой упрямой, когда она уже ей очень четко объяснила ситуацию.

Принцесса Вей привязалась к Чу Лянь, поэтому в конце года она отправила целый сундук одежды. Одежда, находящаяся в шкафу, могла быть передана мисс Пан, но костюмы, подаренные принцессой Вей, действительно не могли быть предоставлены ей. Их собственная хозяйка даже не носила их еще ни разу, поэтому было бы плохо, если бы принцесса Вэй узнала, что одежда была передана другому.

«Мои искренние извинения, мисс Пан. Поскольку Третьей Молодой Мадам здесь нет, мы, слуги, не можем действовать по собственной инициативе». Хотя Сиянь говорила тактично, смысл ее слов был ясен: одежда, которую принцесса Вэй подарила Чу Лянь, не могла быть предоставлена ей.

Пан Наньчжэнь схватил платок в руки, показывая свое неудовольствие. Она хотела продолжать настаивать, но старшая служанка Лю быстро вскочила, увидев, что ситуация выходит из-под контроля. «Мисс Пан, эта одежда вся пошита по последнему стилю и цвету, которые в этом году в моде в столице. Мисс Пан, безусловно, будет хорошо выглядеть в ней.»

Надежды Пан Наньчжэнь остались неисполненными. В конце концов, она выбрала кое-что из зимней одежды, которую усадьба предоставила Чу Лянь в течение года. В плохом настроении она выбрала из шкафа шесть наборов одежды, практически взяв всю зимнюю одежду, которую имела Чу Лянь.

Сиянь стояла в стороне и смотрел. Хотя ее сердце болело за снятую одежду, она не могла ничего сделать, чтобы остановить ее, будучи простой служанкой, тем более, что ее хозяев даже не было.

Все, что она могла сделать, это уважительно стоять и позволить мисс Пан Наньчжэнь забрать ее.

Как только группа посетителей взяла коробку с одеждой и покинула Двор Сунтао, служанка второго уровня Байча спросила: «Сестра Сиянь, мы собираемся позволить этим людям так просто забрать вещи Третьей Молодой Мадам? Этот слуга считает, что мисс Пан не совсем хороший человек.»

Сиянь обернулась и бросила взгляд на Байчу: «Мы слуги. Даже если мы хотим защитить нашу Третью Молодую Мадам, мы не можем перешагнуть через авторитет других хозяев в этом доме. Мы должны хранить наши мысли в наших сердцах и помнить все, что происходит. Когда наступит время, мы сообщим все это Третьей Молодой Мадам. Третья Молодая Мадам будет знать, что делать. Кроме того, в то время как ты можешь говорить что-то подобное передо мной, держи губы запечатленными, беседуя с другими, или мы можем случайно создать новых врагов для наших хозяев. Пока наших хозяев нет, мы, слуги двора, должны вести себя осмотрительно».

Байча кивнула: «Байча будет помнить учения сестры Сиянь».

«Хорошо, хватит бездельничать. Иди и положи на место одежду Третьей Молодой Мадам. Запиши всю одежду, которую только что взяла мисс Пан. Мы должны убедиться, что мы держим наши записи в порядке.»

Получив приказы, Байча отправилась на работу.

Сиянь наблюдала, как молодая девушка поспешно усмехнулась и улыбнулась сама.

Хотя Байча было всего двенадцать в этом году, она была хороша в работе. Фактически, она была еще более надежной, чем Цзиньян и Фуян.

Когда старшая служанка Лю вернулась в Зал Цинси, она некоторое время размышляла над этим вопросом, а затем сообщила о том, что Пан Няньчжэнь сделала в Дворе Сунтао Матриарху.

Первая реакция Матриарха была изумлением. Позже она вздохнула: «Этот ребенок рос с матерью все эти годы и никогда не видел достаточно мира. Поскольку это ее первый раз здесь, она немного мелочная. Ей все еще можно простить это. Сянъюнь, скажите придворному слуге добавить еще несколько головных уборов и аксессуаров для мисс Ин и ее дочери. Возьмите еще два головных убора из моих личных складов для них тоже.

Старшая служанка Лю не ожидала такой реакции Матриарха. Мало того, что она не увеличила свою настороженность против них, но она даже пожалела Старшую Мадам и ее дочь. В то время как старшая служанка Лю хотела попытаться убедить ее в другом, она ясно поняла, что Матриарх Хэ сейчас не будет слушать ее. Таким образом, она могла только смириться и выполнить ее приказ.

В этом году Старшей Мадам Хэ Ин исполнилось сорок лет. Ее фигура была слегка пухлой, а ее круглое лицо было похоже на Матриарха, но с меньшим количеством морщин. Две морщины, обрамляющие ее рот, были довольно глубокими, придавая ей средний внешний вид.

После послеобеденного сна, Хэ Ин начала прогуливаться вокруг Зала Цинси. Она внимательно посмотрела на каждый уголок. Этот двор не сильно изменился с тех пор, как она ушла, но было несколько частей, которые сильно изменились.

Мебель и аранжировки во дворе стали еще более щедрыми. Она могла сказать, что в Цинси-Холле прошло по крайней мере два ремонта после того, как она вышла замуж в Сияне.

С тех пор, как она приехала в поместье Цзин'ань, и до тех пор, пока полдень не закончился, она почувствовала, что нынешний Дом Цзин'ань не может сравниться с прежним двадцать лет назад.

За эти двадцать лет дом Цзин’ань хорошо укрепился в столице.

Уголки ее губ потянулись вверх в улыбке, углубляя морщины вокруг губ и делая ее взгляд еще более суровым.

Когда она обернулась, ее взгляд устремился на полуоткрытое окно.

Этот коридор проходил параллельно с маленьким кабинетом Цинси-Холла.

Первоначально кабинет служил тому, что здесь Матриарх Хэ занималась домашними делами. Однако после того, как старый граф скончался, Матриарх Хэ перевела свой собственный кабинет в кабинет старого графа во внешнем дворе, чтобы вспоминать своего мужа, оставив небольшой кабинет пустым. Теперь его использовали доверенные слуги Зала Цинси для своей работы.

В полуоткрытом окне она увидела самую доверенную служанку Матриарха, Мусянь, сидящую за столом со счетами.

Старшая мадам Хэ Ин задумалась, а затем вошла.

Кабинет был тихим, и там была только одна служанка, наблюдавшая за дверью. Тем не менее, служанка уже задремала перед жаровней, поэтому Хэ Ин смогла проникнуть в кабинет.

Мусянь смотрела в учетные книги и старательно работала. Звук бусинок абака спрятал стук шагов, раздавшийся позади нее.

Хэ Ин посмотрела на учетные книги, над которыми работал Мусянь с расстояния метра или двух. Ее глаза расширились, и она втянула воздух.

Что это за магазин? Как он мог заработать столько денег?! Он принес более трех тысяч таэлей дохода в месяц!

Ее взгляд быстро бросился к началу записей, только чтобы увидеть два слова, написанных наверху: Ресторан Гуйлинь.

Ресторан Гуйлинь?

Разве он не был частью приданого ее матери?

Даже на пике, он был только одним из старейших ресторанов в столице, и в нем не было ничего особенного. Как он вдруг превратился в денежное дерево?

Три тысячи таэлей! Это была большая сумма. Самым благородным дамам даже не давали такую сумму в приданое, когда они выходили замуж. Этот ресторан Гуйлинь каждый месяц приносил три тысячи таэлей чистой прибыли!

В то время, когда Матриарх Хэ отправила ее в Сиян, ей было дано только десять тысяч таэлей серебра.

Глаза Хэ Ин мгновенно засветились.

Когда Мусянь обернулась и заметила, что за ней стоит Старшая Мадам, цвет ее лица изменился, и она быстро закрыла учетную книгу. Она встала, чтобы поприветствоать ее: «Старшая Мадам, как вы вошли сюда?»

Теперь Хэ Инь оправилась. Она спрятала жадность в глазах и подняла подбородок: «Я просто гуляла, мне было скучно. Зачем это вам? Вы пытаетесь влезть в мои дела?

«Конечно, нет, Старшая Мадам. Если Старшая Мадам захочет прогуляться, этот слуга предоставит вам несколько из наиболее расторопных служанок. Хотя сейчас и зима, в нашем поместье есть еще кое-какие живописные места».

Хэ Ин почувствовала, что эта служанка Мусян была стоической и упрямой. Она немного подумала, а затем ответила: «Я не буду тебя беспокоить. Я пойду к Матриарху, продолжай выполнять свою задачу!»

Мусянь сопроводила Старшую Мадам до двери, а затем вернулась, чтобы наказать горничную, охраняющую дверь.

Маленькая служанка задрожала и стала умолятть о пощаде, но лицо Мусянь исказилось в яростном выражении.

Другая служанка, стоящая рядом, не смогла сдержать своих рыданий, увидев ярость Мусянь.

Но вернемся в Ляньчжоу.

В ночь на Новый год, гости, которые пришли в поместье Хэ, теперь сидели вместе в гостиной после того, как поели на праздник. Они не ложились спать, чтобы встретить Новый год, когда пробьет полночь. Затем Чу Лянь приказала слугам развести их по комнатам для отдыха.

Чу Лянь вернулась в свой маленький внутренний двор и разместила все красные пакеты и один кошелек, который она получила той ночью, на столе. Она села рядом со столом и открыла красные пакеты, используя слабый свет фонарей.

Открытие этих красных пакетов было похоже на открытие подарков. Самая приятная часть была ожиданием перед открытием конверта. Долгое время она не получала никаких красных пакетов в современном мире, поэтому она хотела снова испытать восторг от этого.

Между тем, хотя это был уже Новый год, Хэ Санланг все еще лежал с вытянутым лицом в своей комнате, заставляя всю комнату замерзнуть от холода.

Лайюй стоял в стороне с противоречивым выражением лица - он не знал, стоит ли ему сидеть или стоять.

Он потер руки и сказал: «Третий Молодой Мастер, уже поздно. Ваши раны еще не зажили, почему вы не спите?»

Хэ Чанди не смотрел на него. Вместо этого он показал ладонь Лайюй: «Отдай мне».

Лайюй быстро вытащил из одежды тонкую и изысканную деревянную коробку и протянул ее своему молодому хозяину обеими руками: «Третий Молодой Мастер, это лежит прямо здесь. Этот слуга все время держал его в сохранности, этот слуга не посмел быть беззаботным.»

Хэ Чанди взял деревянный ящик без лишнего слова.

В голове Лайюй вспыхнула идея, и он слегка кашлянул. Он наклонился и прошептал в ухо Хэ Чанди свое предложение: «Третий Молодой Мастер, конечно, сейчас паре хорошо быть вместе. Поскольку завтра будет первый день нового года, похоже, что вы должны провести ночь с Третьей Молодой Мадам, несмотря ни на что. Хотя Третья Молодая Мадам ничего не сказала, она наверняка думает об этом. Тем не менее, она еще молода, поэтому она, вероятно, слишком застенчива, чтобы сказать что-то подобное».

Красивое лицо Чанди, наконец, растаяло, услышав слова Лайюй. Его тонкие пальцы схватили деревянный ящик. После короткой паузы он сказал: «Ты прав. Сегодня вечером я отправлюсь в комнату вашей Молодой Мадам!»

На лице Лэйюй показалось сложное выражение. Когда Чанди отвернулся, он быстро вытер холодный пот со лба и глубоко вздохнул с облегчением. Он подумал про себя: «Фух, я, наконец, подтолкнул этого теленка к Третьей Молодой Мадам. Теперь, независимо от настроения Третьего Молодого Мастера, это уже будет не моя проблема!»

Нелегко быть слугой. Мало того, что Лайюй должен заботиться о ежедневных потребностях своего хозяина, он также должен был угадать, чего хочет его мастер и помочь ему в неловких социальных ситуациях. Если все будет продолжаться таким образом, его продолжительность жизни, вероятно, будет сокращена, по меньшей мере, на десять лет.

Таким образом, Лайюй быстро приказал некоторым слугам доставить Хэ Санланга во внутренний двор Чу Лянь. Как только они доставили туда своего молодого хозяина, Лайюй сбежал.

Чу Лянь все еще счастливо открывала свои красные пакеты в своей комнате! Когда она услышала шум снаружи, она обнаружила это странным и позвала служанок. Вэньцин прибежала и сообщила: «Третья Молодая Мадам, Третий Молодой мастер здесь».

А?

Чу Лянь безмолвно заговорила про себя. «Уже было так поздно. Почему он пришел к ней, а не удобно устроился отдыхать в своей постели?»

Она оставила кошелек, который собиралась открыть, тот, который Сима Хуэй подарила ей, и последовала за Вэньцин во внешнюю комнату.

Хэ Чанди еще не мог ходить самостоятельно, поэтому его отвели во внутренний двор Чу Лянь несколько солдат семьи. Прямо сейчас он лежал на кровати наружной комнаты.

Он был одет в черный меховой плащ, который подчеркивал текущую бледность его красивого лица. Его длинные и узкие глаза были полуприкрыты, а губы сжаты. Он лежал боком к очагу. Из-за его роста его длинные ноги немного выглядывали из-за кровати, поэтому он подпер ими подлокотник. Его тонкие пальцы играли с зеленым нефритовым кольцом на большом пальце левой руки.

Чу Лянь поняла, что Чанди играет с кольцом всякий раз, когда глубоко задумается, с тех пор, как она невольно подарила ему его.

Ошеломленная, с потусторонним взглядом, Чу Лянь в оцепенении стояла у двери.

Чу Лянь прочистила горло, чтобы сгладить неловкий момент. Она подняла занавес и спросила: «Уже так поздно, почему вы еще не отдыхаете? Вам нужно срочно что-то сказать мне?»

Хотя веки Сан Санланга были опущены, он наблюдал за Чу Лянь краем глаз. Когда она остановилась перед жемчужным занавесом у двери и, казалось, была очарована им, он был вне себя от восторга, несмотря на свое обычное холодное лицо.

Сдерживая фейерверк в своем сердце, Чанди сказал низким, хриплым голосом: «Я вспомнил, что кое-что еще не подарил тебе, поэтому и пришел».

Чу Лянь с сомнением посмотрела на него.

Она подошла и села рядом с ним. Откинув голову в сторону, она спросила: «Правда?»

Хэ Чанди прикрыл губы и кашлянул, переведя взгляд в другое место: «Когда я когда-нибудь лгал вам?»

Брови Чу Лянь нахмурились. Ее прозрачные глаза посмотрели на Хэ Чанди, ее подозрительность была ясной, как день.

Этот сумасшедший Хэ Санланг всегда был бестолковым.

Хэ Санланг ругал Чу Лянь за «бесстыдный взгляд» в своем сердце. Она явно была слишком наглой. Тем не менее, он также чувствовал, что он одновременно с этим плавал в облаках. Он наслаждался этим «палящим горячим» взглядом, и он хотел, чтобы Чу Лянь смотрела на него так подольше. Таким образом, спустя некоторое время кончики его ушей начали краснеть.

Чу Лянь протянула руку Хэ Чанди.

Санланг заметил ее маленькую протянутую руку и поднял глаза. Прежде чем он осознал это, он уже потянулся, чтобы схватить ее своей большой и грубой рукой.

Когда их руки вступали в контакт друг с другом, это было так, словно искра электричества прошла через них и ударила их прямо в сердце. Санланг не мог не начать потирать и разминать ее мягкую и нежную руку.

Рука его жены была настолько прекрасна на ощупь!

Ее рука была такой мягкой, такой теплой и особенно гладкой. Она была такой нежной и хрупкой, что он боялся слишком сильно ее сдавливать. Прибытие сюда сегодня было самым мудрым решением, которое он когда-либо сделал!

Сердце Чу Лянь дрогнуло. Она смотрела, как выточенное лицо Сан Санланга постепенно становилось теплее, а его глаза горели, как звезды в ночном небе. Ей казалось, что его большая ладонь обнимает ее руку. Как будто держать ее руку было недостаточно, он потирал и ласкал ее руку повсюду, как будто только что нашел свою любимую игрушку. Он смотрел на нее так, будто хотел зафиксировать в своей памяти даже длину ее ногтей.

Хотя это чувство было неплохим, это было не то, что она намеревалась получить, когда протянула руку.

Чу Лянь с силой отдернула руку от него, прежде чем снова продемонстрировать свою ладонь Хэ Чанди: «Так где же? Разве вы не сказали, что хотите мне что-то подарить?»

Только тогда Хэ Санланг понял, почему его жена протянула руку. Она вовсе не об этом думала...

Санлангу казалось, что ему нанесли удар.

Ледяное лицо, которое оттаяло немного, снова застыло. Он смотрел на молодую девушку, полузакрыв глаза. Он был в ярости, и хотел наказать эту «злую» женщину. К сожалению, его сердце хотело, но плоть была слабой.

Санланг отвернулся и стал снова протягивать руку, чтобы продолжить прикасаться к руке Чу Лянь. Чу Лянь подумала, что он намеренно симулирует незнание и собиралась говорить, когда услышала от него сильный кашель.

Глаза Чу Лянь сощурились, и она с беспокойством спросила: «Что случилось? Вы плохо себя чувствуете? Это потому, что вы выпили? Брат Го и другие действительно слишком безрассудны, даже если мы празднуем Новый Год, они не должны заставлять больного пить...»

Чу Лянь ворчала и ворчала, пока Вэньлан больше не смогла сдержаться: «Третья Молодая Мадам, окна в комнате все еще открыты для проветривания».

Чу Лянь:...

«Почему окна открыты на пике зимы? Поторопитесь и закройте их!» - неуклюже распорядилась Чу Лянь.

Вэньлан потеряла дар речи. Ранее именно Третья Молодая Мадам жаловалась, что комната была слишком душной из-за очага и приказала им открыть окна.

Вэньлан закрыла окна, обернулась и сделала предложение: «По мнению этого слуги, Третий Молодой Мастер и Третья Молодая Мадам должны перейти для разговора во внутреннюю комнату».

Чу Лянь обдумала это и спросила Хэ Чанди: «Вам нужен кто-нибудь, чтобы проводить вас?»

Санланг покачал головой: «Достаточно, если вы поможете мне. Только одна из моих ног повреждена. Я не могу идти слишком далеко, но такие короткие расстояния для меня нипочем.»

Чу Лянь также чувствовала, что в это время было бы слишком бессердечно будить слуг, так как большинство из них уже отправились отдыхать на ночь. Таким образом, она последовала его пожеланиям и поддержала его, предоставив ему руку.»

Зная, что тело Третьей Молодой Мадам было стройным и хрупким, Вэньлан боялась, что та не сможет поддержать своего Третьего Молодого Мастера. Она собиралась шагнуть вперед и предложить ей помощь, но прежде чем она успела подойти, почувствовала на себе морозный взгляд Хэ Чанди.

Вэньлан была так потрясена, что осталась на месте. Но потом ей стало понятно.

Она действительно закрыла рот на замок: конечно, Третий Молодой Мастер все еще мог ходить! Очевидно, он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы приблизиться к Третьей Молодой Мадам.

Она была вне себя от радости за Третьею Молодую Мадам. Пока Третий Молодой Мастер заботился о своей Третьей Молодой Мадам, их дни становились бы все более блаженными.

С улыбкой Вэньлан украдкой отступила вглубь комнаты и даже отпустила двух дежурных, которые все еще находились там.

Голова Чу Лянь была на той же высоте, что и плечи Чанди, и это она еще выросла в прошлом году. В противном случае она была бы ему по грудь. Несмотря на все это, она все еще казалась хрупкой и тонкой рядом с Хэ Санлангом.

Хэ Чанди положил руку на плечи Чу Лянь. Половиной своего тела опираясь на нее, он осторожно вылез из постели. Его большой черный плащ практически накрыл все тело Чу Лянь. Они были так близки, что Чу Лянь чувствовала запах горькой мази на его теле.

Всё выглядело не так, как если бы Чу Лянь поддерживала его. Вместо этого всё казалось более похожим на то, что Чанди обнимает ее.

На самом деле, Хэ Чанди даже не переносил на нее большую часть своего веса, потому что она не смогла бы справиться с этим бременем с той небольшой силой, которая у нее была.

Затем молодая пара вошла в спальню.

От грелки в спальне раздавался слабый водянистый аромат. По оформлению комнаты было ясно, что она принадлежит даме. Хэ Чанди вошел окинул комнату взглядом и нахмурился, как будто его не устраивало то, что комната была наполнена предметами только по ее вкусу. Он решил, что в ближайшем будущем ему придется добавить свое прикосновение к этой комнате и превратить это жилое пространство в смесь их стилей.

Взгляд Санланга, наконец, приземлился на столе. Там стоял фонарь-лотос, освещающий гладкую парчовую поверхность. На столе были разложены стопки открытых красных конвертов и небольшая куча банкнот и серебряных слитков, а также приоткрытый кошелек. Похоже, она остановилась, не успев его открыть полностью.

Чу Лянь тоже оглядела комнату. Весь двор был маленьким, так что, хотя это была главная комната, внутри не было много места. Были только самые простые предметы: кровать, шкаф, стулья и письменный стол. Здесь не было ни одного шезлонга.

Бедро Чанди было ранено, поэтому он не мог сесть. Таким образом, он мог только лечь на кровать, которую использовала его жена.

У Чу Лянь не было другого выбора, кроме как помочь Хэ Санлангу лечь на кровать. Она дала ему длинную подушку, чтобы он мог на нее опереться.

«Снимите плащ».

Хэ Санланг протянул руки вверх, чтобы позволить Чу Лянь снять с себя плащ, который она затем повесила на соседнюю ширму.

Когда она повернулась, Чу Лянь заметила, что ее муж смотрел на груду красных конвертов на столе с насупленными бровями. Она с улыбкой объяснила: «Дядя Цянь и другие дали это мне как благословение, когда пришли поесть!»

Когда она это говорила, ее глаза искрились. Хэ Санланг мог сказать, что она была действительно счастлива получить эти красные конверты, несмотря на то, что в них не было даже пятьдесят таэлей серебра.

Санланг не мог не спросить: «Разве вы не получали красные конверты в прошлом?»

Чу Лянь выпалила правду, не подумав: «Прошло много лет с тех пор, как я получила последний конверт».

Только после того, как она сказала, она вспомнила, что она должна быть Шестой Мисс Дома Ин, а не Чу Лянь из современного мира.

Наступила неуклюжая тишина, в результате чего счастливое лицо Чу Лянь остыло до полного безразличия.

Хэ Санланг был совершенно ошеломлен тем, что она сказала.

Он слышал о некоторых вещах, и даже отправил кого-то, чтобы исследовать ее жизнь после того, как перевоплотился, поэтому он определенно знал о положении, которое было у нее, когда она все еще находилась в имении Ингуо. Ее родная мать умерла раньше, и ее отец не участвовал в ее жизни. Мачеха была жестока к ней. В доме Ингуо было много детей, а старый герцог и герцогиня любили мальчиков больше девочек, поэтому Чу Лянь никогда не получала много любви от своей семьи. Несмотря на то, что у нее была ее верная и заботливая младшая старшая служанка Гуй, она была всего лишь служанкой.

Казалось, что тысяча игл уколола его сердце. Раньше он хотел, чтобы она получила все страдания в мире, но теперь он не мог вынести ни одного из ее плохих переживаний.

Он привел в порядок свое лицо и помахал Чу Лянь, которая стояла не слишком далеко.

Когда Чу Лянь увидела, что он не собирается заниматься этим разговором, она быстро подошла к нему, желая свести на нет прежнюю тему.

Хэ Чанди поймал ее запястье и втянул ее в свои объятия.

В то время как его тон оставался холодным, он говорил с теплом: «Я буду дарить вам красный пакет каждый новый год с этой поры».

Чу Лянь замерла. Некоторое время она колебалась, затем склонила голову, чтобы встретить его взгляд. В то же время ее сердце наполнилось теплом.

Ранее она боялась разоблачить свою истинную личность, но сейчас он пытался успокоить ее прошлые раны.

Вообще-то, этот сумасшедший ее муж был настоящим тиндере - парнем с острым языком и мягким сердцем.

Даже у разумной Чу Лянь было кислое чувство в сердце. Она сердито ругала прошлую «Чу Лянь»: «Ты, глупая идиотка! Почему ты отказалась от такого хорошего мужа? Ты была действительно глупой!»

Тем не менее, она была рада, что этот добрый муж был теперь весь ее.

Чу Лянь моргнула, пытаясь остановить теплые слезы на своих глазах.

Она взглянула на Хэ Чанди и не могла не удержаться, чтобы не поддразнить его, когда увидела, насколько он серьезен.

«Сколько вы собираетесь мне их дать? Я не хочу, если их было слишком мало.»

У Санланга было искреннее выражение лица, когда он потянулся, чтобы нежно коснуться ее мягкого и нежного лица: «Я дам тебе все, что у меня есть».

Чу Лянь только пыталась поддразнивать его: кто мог ожидать, что такие слова появятся из уст Хэ Санланга? Чу Лянь немного рассмеялась от изумления: «Вы глупый? Если вы дадите мне все, что у вас есть, то как насчет себя? Большинство мужчин обычно думают о способах скрыть свои деньги. Что, если я расточитель, и в конечном итоге потрачу все деньги, которые вы мне дадите?»

У Хэ Чанди вырвался редкий взрыв смеха. Он крепко обнял ее и стал наслаждаться теплом ее мягкого тела. «Если вы все потратите, то пусть будет так! Вы все равно моя жена. Если вы действительно потратите все, вам придется идти и просить милостыню вместе со мной».

Чу Лянь закатила глаза. Этот наивный Хэ Санланг предполагал, что она не оставит его в этом случае, просто потому, что они были женаты по документам.

Оба продолжали обниматься некоторое время, прежде чем Чанди наконец достал длинную, изящную деревянную коробку, которую Лайюй дал ему раньше.

«Это тебе». Чанди посмотрел на нее с любовью и преданностью в глазах.

Чу Лянь была поражена: «Значит, у вас для меня был настоящий подарок?»

Когда он проигнорировал ее во внешней комнате после того, как она потребовала, чтобы он дал свой подарок, Чу Лянь предположила, что он использовал его только как повод посетить ее.

Чу Лянь больше не была в его объятиях. Санланг продолжал держать ее одной рукой, но она на всякий случай выскользнула и встала с кровати.

Деревянная коробка была тщательно сделана, и на ее стороне был скрытый замок. Если бы кто-то осторожно надавил на него, коробка бы распахнулась.

С грохотом коробка открылась, обнажая внутреннюю обивку цвета индиго. Прекрасный чистый белый нефритовый амулет был полностью белым и безупречным. Амулет был не очень большим. Он имел лишь размер ее большого пальца, и он был в форме очень красивого коня, выглядевшего почти живым.

На теле лошади можно было четко разглядеть каждую волосинку. Детальная резьба показывала, что этот амулет определенно очень ценен. Верхняя часть амулета имела сквозную дыру, в которую была продета красная нитка, смешанная с золотой. Было ясно, что амулет был предназначен для ношения на шее.

Зодиак Чу Лянь был лошадью, как и у оригинальный «Чу Лянь» из книги.

Ее широкие глаза светились от счастья. Было ясно, что ей очень понравился первый подарок, который когда-либо дал ей Хэ Чанди.

Она взяла в руки изысканный нефритовый амулет и поднесла его к Хэ Санлангу. Она спросила с милой улыбкой и еще более сладким тоном: «Когда вы его купили?»

Лицо Саланга было немного застывшим. Он все время наблюдал за ее лицом - когда он увидел, что ее улыбка казалась подлинной, он облегченно вздохнул. Только небеса знали, как он нервничал, когда вручал ей подарок. Его сердце все еще стучало в горле. Он подумал о тысячах возможных реакций от нее. Что, если ей не понравится? Что, если она подумает, что амулет из нефрита слишком дешев? В принципе, вся его неуверенность растворилась в воздухе, когда он увидел, как она была счастлива его подарку.

Тем не менее, Хэ Чанди никогда не умел ловко выражать свои чувства. Его ответ на вопрос Чу Лянь был довольно прост: «Я купил его мимоходом, когда ездил в Су-Сити».

Конечно, слова о «попутной» покупке были абсолютной ложью. Бедный парень лежал в постели, думая о том, что ей подарить, в течение многих дней. Только двадцать седьмого он, наконец, отправил Лайюй в Су-Сити, чтобы тщательно подобрать кое-что. Лайюй почти умер от того, как быстро ему приходилось спешить с этой поездкой.

Он израсходовал большую часть сбережений, которые имел на то, чтобы купить такой маленький кусочек белого нефрита. Сначала он хотел купить что-то еще лучше, но это все, что он смог себе позволить на данный момент.

Чу Лянь почувствовала белую ложь, которую он рассказывал, поэтому хихикнула и приблизилась к Хэ Санлангу: «Мой дорогой муж, мне так повезло. Амулет из нефрита, который вы случайно купили, так получилось, изображает лошадь, точно так же, как мой знак зодиака. Он даже сделан из высококачественного белого нефрита. Если поедете в следующий раз, почему бы вам не купить еще несколько, чтобы я могла раздать их в качестве подарков моим друзьям в столице?»

Сердце Санланга запульсировало. Купить еще несколько? Ему придется продать себя, чтобы получить столько денег.

Чу Лянь держала на ладони нефритовый амулет.

Белый аметист нефрита смотрелся красиво на ее светлой и мягкой руке, ослепляя глаза Чанди. Он поднял бровь, задаваясь вопросом, почему она так на него уставилась.

Чу Лянь приложила руку себе ко лбу и надула щеки. Немного онемев от его недогадливости, она сказала: «Помогите мне надеть его! Разве вы не купили его для меня?»

Только тогда Хэ Санланг взял амулет из нефрита с обычным своим покер-фейсом. Он поднял волосы, прикрывающие ее спину, обнажив гладкую шею. После этого он помог ей надеть амулет из нефрита в форме лошади, прикасаясь своими руками как можно нежнее.

Ее фарфоровая белая кожа выгодно оттеняла золотую и красную нити амулета. Красная цепочка задвигалась по ее шее и прошла параллельно кривой ее подбородка, поместив амулет прямо перед ее грудью.

Амулет из нефрита теперь висел над ее бюстом, как красивый акцент на ее красоту, оставляя на ней свой след.

Чу Лянь оттолкнула руки, которыми Хэ Санланг обнял ее, и обернулась. Она посмотрела на него с прекрасной улыбкой и спросила: «Я хорошо выгляжу?»

Тепло уже растопило ледяное лицо Сан-Санланга. Он потянулся, чтобы прикоснуться к нефритовому амулету на ее груди и весело кивнул.

«Прекрасно», - пробормотал он низким и хриплым голосом.

Чу Лянь была обескуражена его внезапной страстью. Она быстро спрятала амулет в своей одежде и поднялась с кровати. Она подошла к своему столу, и молвила: «Теперь отдохните. Я не закончила открывать свои красные пакеты, я пойду спать сразу после этого».

Хотя Хэ Чанди казался немного смущенным, на этот раз он не стал останавливать Чу Лянь.

В любом случае, он все равно попал в постель своей жены. Теперь, когда он достиг своей цели, он не был слишком обеспокоен другими второстепенными деталями.

Почувствовав этот сердечный момент, Чу Лянь фактически не имела настроения продолжать открывать свои новогодние подарки. Она использовала их только как оправдание, чтобы сбежать от него, потому что была слишком застенчивой, чтобы встречаться с ним прямо сейчас.

В рассеянном оцепенении она открыла кошелек, который ей дала Сима Хуэй.

Завязки, удерживающие кошелек, уже были развязаны ранее. Чу Лянь просто подняла кошелек на ладони, вытряхивая все, что было внутри него.

Что-то прохладное упало на ее теплую ладонь, удивив ее. Вздрогнув от оцепенения, она посмотрела на это. Ее первой реакцией была ошеломленная тишина, прежде чем она быстро закрыла пальцами предмет и взглянула на Хэ Чанди, который лежал на кровате. Она слегка улыбнулась ему.

Санланг заметил ее взгляд и нахмурился. Он подозрительно спросил: «Что случилось? Что в этом кошельке?

Чу Лянь быстро объяснила: «Ничего, это всего лишь несколько банкнот. Я пойду и прикажу Вэньлан принести горячую воду!»

После этого она быстро вышла из спальни.

Хэ Чанди видел, как его жена практически выбежала из комнаты. Его глаза потемнели.

Почему она должна была выйти из комнаты, чтобы заставить слуг принести ей горячую воду? Боковая комната, где отдыхали слуги, была размещена рядом с ней. В большинстве хозяйских комнат были протянуты веревки, соединенные с колокольчиком в боковой комнате, чтобы они могли позвонить служанкам с помощью простого действия.

Чу Лянь похлопала себя по груди, выйдя из спальни. Она просияла, избавившись от неловкой ситуации. Она быстро спрятала предмет, находящийся у нее в руке. Если бы этот сумасшедший Хэ Санланг увидел его, это, несомненно, оставило бы удар в его сердце.

К счастью, она сидела к нему спиной.

Чу Лянь вздохнула и позвала Вэньлан, прежде чем вернуться в спальню.

Когда Чу Лянь вернулась, Санланг ничего не сказал, как будто он не заметил ничего странного в том, что произошло сейчас. Когда Чу Лянь закончила мыться на ночь, он заснул, обняв ее.

На следующий день, на рассвете первого дня года, звук фейерверков можно было услышать по всему обычно опустошенному городу Ляньчжоу.

Несмотря на то, что они были здесь на севере, все еще существовали обычаи, которым они должны были следовать. Чу Лянь проснулась ярким ранним утром, чтобы подготовить новогодние подарки для генерала Цяня и других.

Когда Чу Лянь проснулась, Хэ Санланг все еще спал. Она осторожно заправила одеяла вокруг него, не разбудив его и тихонько вылезла из постели, чтобы надеть одежду.

Когда Чу Лянь вышла из спальни, Хэ Санланг открыл глаза. Некоторое время он смотрел в потолок, а затем, наконец, отложил одеяло и вылез из постели тоже. Он взял плащ, который все еще висел на экране, прежде чем выйти наружу.

Во второй комнате стояла Вэньцин. Внезапное появление Санланга вызвало у Вэньцин испуг, так как он ковылял и отдавал предпочтение одной ноге.

«Третий Молодой Мастер, это...»

Хэ Чанди послал ей холодный взгляд и сказал ледяным тоном: «Иди и охраняй дверь. Не позволяй никому войти.»

Вэньцин удивленно взглянула на него, но, к сожалению, она долго не могла выдержать холодный взгляд Хэ Чанди. Она поддалась угрожающей ауре своего молодого мастера и послушно последовала его приказу охранять дверь, несмотря на неуверенность в своем сердце.

Как только Вэньцин ушла и закрыла дверь, Хэ Чанди начал открывать все шкафы и сундуки во внешней комнате.

После тренировки в армии Хэ Чанди стал достаточно опытным в слежке. Он нашел следы, оставленные Чу Лянь, и быстро нашел то, что искал.

Всего через несколько минут, когда он копал под подушкой на кровати, он почувствовал что-то ледяное и вытащил его. Когда он хорошо посмотрел на него, он мгновенно замерз.

Это был нефритовый амулет, вырезанный в форме лошади. Хотя он также был сделан из белого нефрита, мастерство и качество нефрита были лучше, чем тот, который он ей дал.

Он вырос в благородном доме, поэтому у него был проницательный взгляд на качество. Этот нефрит казался довольно старым: это было, вероятно, что-то из предыдущей династии. Возможно, это даже произошло из императорского дворца, сделав его бесценным.

Его подарок не мог сравниться с этим коньком.

Однако Чу Лянь спокойно скрыла эту штуку.

Сердце его настигло теплое чувство. Он понял, почему Чу Лянь сделала это.

После мгновенного оцепенения Хэ Чанди осторожно спрятал нефрит назад, где нашел его, и снова вызвал Вэньцин.

Он сдержанно прислонился к изголовью кровати с нейтральным лицом. Опасный воздух вокруг него, оттачиваемый временем, проведенным в армии, заставил Вэньцин склонить голову.

Она и Вэньлан выросли под руководством старшего слуги Чжан. Они не видели третьего молодого мастера, когда были молодыми. Теперь, когда она наконец встретила своего хозяина на севере, она всегда испытывала давление, когда была возле него. Она даже не решилась поднять голову перед собой.

Вэньцин с тревогой сглотнула и спросила: «Третий Молодой Мастер, есть ли у вас какие-то приказы для этого слуги?»

Хэ Санланг практически метал сосульки: «Кто подарил твоей Третьей Молодой Мадам кошелек вчера?»

Вэньцин не ожидала, что ее мастер спросит что-то подобное. Она беспокоилась, что кошелек, возможно, вызвал какое-то недоразумение между ним и Третьей Молодой Мадам, поэтому она быстро объяснила: «Красный кошелек с вышитыми узорами, который вчера получила Третья Молодая Мадам, был от генерала Симы. Этот слуга лично это видел!»

Пожалуйста, не думайте, что Третья молодая мадам получает подарок от какого-то незнакомца!

Глаза Чанди сузились в щели. Сима Хуэй. Это снова Сима Хуэй!

Чу Лянь - его жена! Что оа пыталась этим доказать? Черт побери!

Вэньцин почувствовала, что голова все еще находится в облаках, даже после того, как ее уволили. Она не могла окутать голову, почему Третий Молодой Мастер только задал ей один вопрос о кошельке, прежде чем отпустить ее.

Оставшись один в комнате, Хэ Санланг глубокомысленно прислонился к изголовью.

Раньше он не беспокоился о материальных вещах. Пока у него было достаточно серебра, чтобы купить то, в чем он нуждался, он чувствовал себя прекрасно. Кроме того, обычно было мало того, что ему нужно было проводить в армии. Однако, похоже, что это не сработает, если он продолжит это. Он должен был начать зарабатывать деньги!

По крайней мере, он должен был быть в состоянии позволить себе лучшие подарки для своей жены, чтобы он больше не затмился.

Чу Лянь провел весь день, посвятив себя новогодним подаркам, прежде чем приказать Мо Ченгуи отправить их в военный лагерь вместе с некоторыми из семейных солдат.

Как только она закончила эту задачу, менеджер Цинь вошел в главную комнату, сияя от уха до уха.

В течение этого периода времени он был занят тем, что ему поручил Чу Лянь. Вся его фигура уменьшилась, по сравнению со спиной в столице, и его лицо стало более резким.

Как говорилось, каждый пухлый человек был неотделанной жемчужиной. Как только он смахнулся, менеджер Цинь был довольно красивым человеком.

То, как он улыбнулся, прежде чем что-то сказать, заставило его выглядеть как волк в овечьей одежде. По прошествии времени он выглядел все более и более похожим на правителя.

Чу Лянь сидела на кровати в главной комнате, перекусывая красной фасолью и лотосной кашей. Когда она увидела, каким сияющим Управляющий Цинь, казалось, был, она улыбнулась в ответ: «Есть хорошие новости?»

Управляющий Цинь никогда не забывал о своих манерах перед Чу Лянь. Он почтительно поклонился ей и произнес некоторые привычные слова благословения на Новый год, прежде чем перейти к докладу о своих задачах.

«Когда есть воля, есть способ. Этот слуга, наконец, исполнил приказ Третьей Молодой Мадам».

Чудесные глаза Чу Лянь загорелись. Скорость, с которой Управляющий Цинь выполнил ее просьбу, оказалась вне ее ожиданий.

Она взяла фарфоровую чашу в руки, а затем спросила: «Когда мы начнем работать?»

«Послезавтра не позднее. Варвары не празднуют Новый год. В этот период наблюдается большой спрос на материальные блага. Этот слуга уже спросил об их местонахождении. Всего их насчитывается 18 человек. Мы отправим товар в течение следующих двух дней. Пока у нас будет достаточно рабочей силы, мы сможем немедленно начать работать».

Чу Лянь была щедра на похвалу: «Ты хорошо справился с этой задачей. Помни, что я сказала тебе в прошлый раз. Предложите все товары, которые нам удастся добыть у северных пограничных войск. Двигай все, что они хотят, согласно планам, которые я тебе дала. Кроме того, дай северным пограничным войскам сорок процентов прибыли, которую мы получим от этого. Остальные шестьдесят процентов – оставь для нас.

Одних наилучших идей в мире недостаточно. Нужно иметь мужество отказаться от чего-то, чтобы идеи стали долгосрочной реальностью.

Управляющий Цинь очень любил свою хозяйку за это качество. Если бы он был тем, кто придумал эту идею, у него не было бы щедрости отдать сорок процентов прибыли.

Управляющий Цинь записал все инструкции Чу Лянь.

«Кроме того, я хочу быть там на день открытия».

Разумеется, Управляющий Цинь был очень рад этому. Это будет очень важный день: кульминацией всех его усилий за последние несколько дней. Если бы он получил одобрение Чу Лянь после этого, это сделало бы его еще более гордым и более удовлетворительным по сравнению с получением десяти процентов прибыли.

Перед всеми этими событиями в столице происходило кое-что важное: день рождения принцессы Вэй. Это было в день пеоеж Новым годом.

Несмотря на то, что Принца Вэй всегда поддерживал императора, принц и принцесса Вэй по-прежнему были сдержанными и скромными. И потому, что они не ходили и не щеголяли или хвастались его благосклонностью, что они смогли остаться в добрых отношениях с Императором.

Принцесса Вэй обычно праздновала в тишине своей день рождения и собирала в своем поместье небольшой семейный банкет. Ее день рождения был так близок к концу года, так что она не хотела нарушать новогодние празднования других благородных домов. Однако в этом году было иначе, потому что это был сороковой день рождения принцессы Вэй.

Еще до того, как настал ее день рождения, даже вдовствующая императрица во дворце поручила ей провести большой праздник в этом году, не говоря уже о ее муже.

Королевская принцесса Дуаньцзя сейчас была в комнате ее матери, подписывая пригласительные вместе с ней.

«Мать, Чу Лю сейчас нет. Что ты делаешь, приглашая этих людей из дома Цзин'ань!» Королевская принцесса Дуаньцзя надулась, показывая свое неудовольствие. Ей не нравился ни один человек из этого дома, кроме Чу Лю и Эр Эрланга.

Принцесса Вэй беспомощно погладила волосы дочери: «Тебе уже пятнадцать. Если бы не твой отец, и я, которые хотим подержать тебя с нами еще два года, ты уже вышла бы замуж. Как ты все еще так опрометчива, когда дело доходит до этих социальных вопросов?»

Королевская принцесса Дуаньцзя продолжала дуться: «Мама, ты все еще не понимаешь меня! Дело не в том, что я не понимаю, что ты имеешь в виду, но я просто не хочу видеть эту мадам Цзин’ань! Ты забыла, что произошло на банкете середины осени?

«Хорошо, этого достаточно. Мы просто приглашаем их на еду. Даже если они тебе не нравятся, они являются родственниками Цзиньи. Поскольку ты так сильно любишь Цзиньи, тебе придется ладить с домом Цзин’ань, если ты хочешь продолжать общаться с ней.»

Королевская принцесса Дуаньцзя закатила глаза: «Хорошо! Мама знает лучше!»

Таким образом, на следующий день дом Цзин’ань получил приглашение от Усадьбы Принца Вэй.

Несмотря на то, что в этом году принцесса Вэй проводила большой праздник, она по-прежнему была очень сдержанной по сравнению с другими членами императорского клана. Было всего десять или около того благородных домов, которые получили приглашения, поэтому эти приглашения были чрезвычайно дорогими. Они были знаком хороших отношений с имением Принца Вэй.

Дом Цзин’ань не получил бы приглашение при обычных обстоятельствах, так как их дом не имел никаких связей с поместьем принца Вэй. Однако, благодаря Чу Лянь, принцесса Вэй послала приглашение Дому Цзин'ань на этот раз.

Те, кто не знал о связи принцессы Вэй с Чу Лянь, подумали, что престиж Дома Цзин'ань заслужил их приглашение. Но они ошиблись.

Матриарх Хэ была очень рада получить приглашение и восприняла его очень серьезно. Она немедленно приказала старшей служанке Лю подготовить подарки. Хэ Ин умоляла свою мать полдня, прежде чем Матриарх наконец согласилась привезти ее с дочерью на день рождения принцессы Вэй.

Если не из-за отсутствия других членов ее семьи, чтобы сопровождать ее, так как ее невестка все еще была прикована к постели, а ее внучки не было, Матриарх Хэ не согласилась бы привезти с собой Хэ Ин и мисс Пан Так легко.

Утром в день рождения принцессы Вэй Хэ Ин и ее дочь встали рано, чтобы подготовиться.

Они обе сейчас сидели в боковой комнате в зале Цинси. Матриарх Хэ дала им несколько своих слуг, чтобы те служили им. Все слуги были хорошо обучены, поэтому их уровень жизни был намного лучше, чем раньше.

Старшая мадам и ее дочь, мисс Пан, вернули служанку из Сияна. Ту, которая служила Хэ Ин, завали Цюянь, а другую, служащую мисс Пан, звали Пинлу.

Пинлу была старше Цюянь на год и ей было уже шестнадцать. Она была маленькой и хрупкой. По-видимому, она была обучена в качестве женщины эскорта, прежде чем пойти в поместье в качестве служанки.

Как только мать и дочь были одеты, они вместе отправились в спальню Матриариха Хэ в зал Цинси. Матриарх Хэ лично осмотрела их одежду и аксессуары и убедилась, что в них не было ничего обидного, прежде чем отвести к карете, которая должна была отвезти их в поместье принца Вэй.

Вход в поместье принца Вэй в настоящее время был заполнен приезжающими гостями. Молодые королевские принцы стояли у дверей, чтобы приветствовать своих гостей.

Это был Пан Нянчжэнь в первый раз посещала такой грандиозный банкет, поэтому она была немного робкой. Как только ей служанка помогла выйти из кареты, она не поднимала голову и следовала за матерью и бабушкой, подражая каждому их шагу.

Когда доверенная старшая служанка принцессы Вэй, старшая служанка Лан, заметила, что прибыла Матриарх дома Цзин'ана, она приветливо улыбнулась.

«Этот старый слуга приветствует Матриарха. Уже конец года, но наш дом смутил Матриарха Хэ, чтобы та совершила поездку сюда. Вчера вечером принцесса Вэй все еще говорила этому старому слуге, что она виновата в этом!»

Старшая служанка Лан получила звание придворной дамы во дворце, поскольку она была подчинена принцессе Вей. С ее званием она фактически не должна была кланяться мадам из различных благородных домов. Она относилась к группе Дом Цзин'ань с уважением исключительно из-за привязанности принцессы Вэй к Чу Лянь.

Матриарх Хэ так долго жила в столице, поэтому понимала все нюансы этикета. Ее лицо было любезно, заставляя ее выглядеть доступной, несмотря на возраст.

«Вам не нужно приветствовать меня. Для меня большая честь быть приглашенной на день рождения принцессы Вэй. Мне придется беспокоить старшую служанку Лан, чтобы передать мои поздравления принцессе Вэй».

Хэ Ин стояла в стороне. Когда она увидела, как вежливо мать ведет себя со слугой, на ее лице всплыло презрение.

Эта женщина даже не была самой принцессой, она была только слугой. Неужели ее мама действительно нуждалась в том, чтобы быть такой учтивой с простой служанкой, обладая титулом благородной жены первого ранга? Может быть, ее возраст уже дает о себе знать?

Старшая служанка Лан была внимательна, как и подобает ей. Она поймала мелкие движения Хэ Ин.

«Вы слишком вежливы, Матриарх. Этот старый слуга передаст ваши слова принцессе Вэй позже. Завтра канун нового года. Были ли новости от Заслуженной Леди Цзиньи с севера?

Старшая служанка Лан в свое время упомянула Чу Лянь перед Матриархом Хэ. Умный человек сразу понял бы, что она имела в виду.

Матриарх Хэ никогда не была нелюдимым человеком, будучи как де-факто лидером своей семьи.

Старшая служанка Лан на самом деле не спрашивала о новостях о Чу Лянь. Принцесса Вэй отправила двух своих телохранителей, когда Чу Лянь уехала на север. Если бы действительно были какие-то новости, поместье принца Вэй, возможно, даже узнали бы об этом раньше, чем они.

Прямо сейчас, она использовала упоминание о Чу Лянь, чтобы напомнить ей, что единственная причина, по которой они получили приглашение, и почему они теперь могли общаться с поместьем принца Вэй, было исключительно из-за усилий Чу Лянь.

Когда вы пьете воду, подумайте о человеке, который вырыл колодец.

Матриарх Хэ вздохнула: «Я не получала от нее никаких известий. Я всегда думала о Лянь’эр, пожалуйста, передайте мою благодарность принцессе Вей за то, что вы помните Лянь’эр. Если будут новости, я обязательно отправлю сообщение принцессе тотчас же.»

Когда Старшая служанка Лан увидела, что Матриарх поняла ее напоминание, она закончила тему. Она вежливо высказалась: «Посмотрите-ка, этот старый слуга совершенно забыл о времени во время беседы. Прошу прощения за то, что Матриарх здесь стоит на холодном ветру. Этот старый слуга потерпел неудачу в своих обязанностях. Матриарх, уже поздно. Этот старый слуга поведет вас во внутренний двор.»

Некоторое время назад Хэ Ин уже потеряла терпение.

Только когда три дамы сели в паланкин, который устроило княжеское поместье, чтобы тот доставил их во внутренний двор, Матриарх, наконец, получила возможность дать суровое предупреждение своей дочери.

«Мисс Ин, что за вид был у тебя сейчас?» - спросила Матриарх.

Хэ Ин была слишком упряма, чтобы принять ругательство и возразила: «Мама, какого ниндзи ты так хорошо говорила со старым слугой? Даже если она щедро одета, она все еще просто слуга. Мы потеряем свое достоинство, если опустимся перед слугой!»

Матрарх захрипела, раздраженная тоном своей дочери. «Что ты знаешь?! Этот слуга, о котором ты говоришь, является высокопоставленной придворной дамой! Ее звание даже выше твоего!»

Хэ Ин замерла от ужаса: «Эта старушка - придворная дама?»

Матриарх Хэ подавила свою ярость, не желая иметь дел с дочерью в это время. Тем не менее, ее тон стал более ледяным: «Отложи свое высокомерие в сторону! Этот праздничный банкет чрезвычайно важен, и здесь все гости. Если ты оскорбишь уважаемую персону и наживешь для меня врагов, я отправлю тебя обратно в Сиян».

Сердце Хэ Ин упало. Только после того, как Матриарх выразила эту угрозу, она действительно почувствовала страх.

Раньше, когда она все еще была маленькой мисс в Доме Цзин'ань, дом не был столь прославлен, как сейчас. Тогда у них даже не было благородного титула. Старый граф Цзин’ань получил это звание, рискуя своей жизнью на поле битвы.

Таким образом, она никогда не общалась с дворянами в столице. Это было нормально, что она не понимала, что скромный старший слуга будет на самом деле придворной дамой.

Придворные дамы в Великой династии У были равны ранжированным благородным мадам. Старшая служанка Лан обладала, по крайней мере, седьмым званием. Это было намного выше, чем сейчас у Хэ Ин. Кроме того, на придворных дам всегда обращали внимание.

После этого небольшого волнения Хэ Ин решила отказаться от всех своих выступлений и оставаться сдержанной в этот день.

Робкая Пан Наньчжэнь тоже была испугана от всего этого. Столица действительно изобиловала всякими благородными персонами. Если бы камень случайно упал с неба, он, скорее всего, ударил бы кого-нибудь с благородным титулом.

Принцесса Вэй ждала своих гостей в главном зале внутреннего двора.

Сегодня здесь было много уважаемых мадам и их отпрысков. Некоторые из них были благородными женами министров кабинета. Были даже некоторые высокопоставленные члены императорского клана.

Даже Матриарх Хэ не могла поднять голову перед всеми этими людьми.

Она поспешно передала свой привет принцессе Вэй, прежде чем отступить от круга с Хэ Ин и мисс Пан.

Старая герцогиня Чжэн и несколько других старших членов дворянских домов были собраны в одном районе, естественно формируя социальный круг.

Матриарх вошла в круг и села. Старуха Герцогиня Чжэн встретила ее с улыбкой: «В этом кругу остались лишь Старые Мадам».

После этого она взглянула на Хэ Ин, которая стояла за Матриархом Хэ.

Старая герцогиня Чжэн была близка с Матриархом Хэ и знала обо всех событиях, которые произошли в их имении несколько десятилетий назад. Она слегка нахмурилась, прежде чем продолжить: «Когда мисс Ин вернулась в столицу?»

Матриарх Хэ отбросила в сердце нездоровые чувства и улыбнулась. «Она вернулась всего несколько дней назад. После стольких лет я просто не могла успокоиться, что она воспитывает своего ребенка в Сияне. Молодежи в моем поместье не так много, поэтому я чувствую себя одинокой. Таким образом, я решила вернуть мисс Ин.

В то время как старая герцогиня Чжэн не одобряла решение Матриарха, она держала это при себе и не упоминала об этом перед Хэ Ин. Она кивнула: «Хорошо, что вы вернули ее. Теперь, когда мы стары, все, чего мы хотим, - это видеть наших детей счастливыми!»

После этого Старая Герцогиня Чжэн повернулась к Пан Наньчжэнь, чья голова все еще смотрела в землю: «Это...»

В этом возрасте у дома Цзин'ань не было молодых наследников. Несколько раз она видела Чу Лянь, поэтому она узнала бы ее, если это была она.

Матриарх Хэ улыбнулась: «Это моя внучка. Она вернулась из Сияна вместе со своей матерью.»

Понимание осенило старую герцогиню Чжэн. На мгновение она серьезно оценила Пан Наньчжэнь. То, как юная леди смутно отводила глаза, говорило гораздо больше, чем ее манеры.

Как старый друг Матриарха Хэ, она не могла не полюбопытствовать.

«Сколько ей лет? Она еще не замужем?»

«В этом году у нее была церемония совершеннолетия. Ей будет шестнадцать в новом году.»

«Да ведь она уже взрослая дама!»

«Разве это не та причина, почему я сейчас беспокоюсь об этом?»

Старая герцогиня Чжэн засмеялась и заговорила со своим старым другом: «Хорошо, я понимаю. Я буду помнить о вас. Если найдутся подходящие семьи, я дам вам знать.»

Матриарх была рада, что ее друг мог помочь ей.

Между тем, молодая мисс, о которой идет речь, сидела за Матриархом. Она наклонила голову, а ее щеки вспыхнули румянцем при внезапном упоминании ее будущего замужества.

Лицо Хэ Ин повернулось.

Ее мать пыталась выдать замуж ее дочь?

Прямо сейчас, она и ее дочь были без гроша и беспомощны. У них не было никаких благородных титулов или званий, и она была вдовой. Даже с Домом Цзин'ань, поддерживающим их, ее дочь не сможет привлечь хорошую семью. Скорее всего, это была бы семья бедного младшего чиновника или сына какого-нибудь благородного с чем-то неправильным в его семье.

По сравнению с этим, не было бы лучше, если бы ее дочь осталась в Доме Цзин'ань?

Тогда они могли бы остаться в ее девичьем доме навсегда.

Эти дни она не тратила напрасно в своем девичьем доме. Она узнала все новости о поместье, которые только могла.

У ее старшего брата было три ребенка. Старшие и самые молодые были женаты, а второй, Эрланг, все еще был одинок. Кроме того, он работал на принца Цзинь в Чжанчжоу. Его будущее было очень ярким!

У Хэ Ин был собственный план женитьбы ее дочери. Разговор между Матриархом Хэ и Старой Герцогиней Чжэн взволновал ее, и теперь она чувствовала, что ей нужно продвинуть свои планы чуть раньше.

Когда она думала о том, как она смогла бы это сделать, старая герцогиня Чжэн заговорила с Пань Наньчжэнь, «Королевская принцесса Дуаньцзя здесь. Она собирается взять всех вас, молодых женщин, чтобы поиграть! Почему бы тебе не пойти тоже?»

Все повернулись к принцессе Вэй. Довольно молодая леди, одетая в ярко-красный цвет с плащом из белого лиса, была, очевидно, королевской принцессой Дуаньцзя.

Королевская принцесса Дуаньцзя принесла свои поздравления по случаю дня рождения матери, а затем ей приказали позаботиться обо всех молодых благородных наследницах, которые пришли сегодня.

Матриарх Хэ повернулась, чтобы посмотреть на Пан Наньчжэнь: «Иди. Редко когда королевская принцесса в настроении пообщаться. Будет большая польза поговорить с молодыми дамами вашего возраста.»

Однако, после того, как она подумала над этим еще немного, она не могла успокоиться, отправив мисс Пан в одиночку, поэтому она приказала старшей служанке Лю следовать за ней.

Пан Наньчжэнь все еще колебалась. У большинства прекрасных молодых дам в группе, следующих за принцессой, были очень высокие статусы, поэтому это было довольно устрашающе. Однако, когда она подняла голову, она заметила угрожающий взгляд матери.

Пан Наньчжэнь не осмелилась не подчиниться своей матери. Она встала и попрощалась с пожилыми женщинами, прежде чем броситься к королевской принцессе Дуаньцзя.

Принцесса Дуаньцзя не любила общаться со всеми этими хрупкими благородными молодыми дамами в первую очередь. Они просто высасывали всю энергию из нее, просто когда она смотрела на них. Если бы это было не очень особенное событие для ее матери, она бы ускользнула, чтобы где-то побыть одной.

Она вздохнула внутри себя. Когда эта проклятая Чу Лю вернется? Она умирала от скуки здесь, в столице.»

Конечно, индивидуальность Пан Наньчжэнь как дальнего родственника Дома Цзин'ань была недостаточной, чтобы привлечь внимание принцессы Дуаньцзя.

Принцессе не нравилось болтаться с таким количеством людей, поэтому она только делала минимум гостеприимства для своих гостей. Думая о задаче, которую дала ей ее мать, она привела группу дам в Сливовый Павильон.

Был конец декабря, так что это был подходящий сезон для цветения сливы. Там были сливы, в этом Павильоне Слив в поместье князя Вэй со времен предыдущей династии. Прошло сто лет или около того, ветви старых слив стали скрюченными, и они цвели еще более энергично. Принцесса Вэй любила сливы, поэтому принц Вэй посадил здесь всевозможные сорта.

Нынешний Сливовый Павильон был переполнен сливными деревьями в полном цвету. Их красота и аромат давно стали одной из знаменитых зимних сцен в столице.

Был специальный коридор, построенный в саду сливовых деревев в Павильоне Слив, где уже было установлено несколько столов и стульев. Световые муслиновые вуали покрывали обе стороны коридора, и в нем находились жаровни. Как только они вошли в коридор, их окружил теплый воздух. Это было действительно хорошее место для восхищения цветами сливы.

Тем не менее, сегодня они должны были не просто восхищаться цветами сливы.

Прямо рядом с этой стеной из сада с единственным барьером, отделяющим их, раздались голоса и смех.

Как только они услышали звуки молодых людей, столь близких им, большинство молодых дам сразу поняли, какова настоящая цель этой группы цветения сливы.

Все они обменялись взглядами и улыбками.

В коридоре были помещены инструменты «Четыре искусства», «Го, каллиграфия и живопись». Они предназначались для того, чтобы барышни играли и проводили время, но в основном для того, чтобы показать свои таланты перед молодыми дворянами.

Когда королевская принцесса Дуаньцзя привела партию дам, она устроилась в шезлонге в углу с совершенно безмятежным лицом.

Она не интересовалась этой группой. После того, как она приказала Цзинсю налить чашку медовой воды, она стала потягивать ее, нахмурившись.

Внутренне она жаловалась себе: «Почему еще нет Чу Лю? Тут такие красивые пейзажи. Было бы неплохо, если бы мы сидели здесь с барбекю и вином! Почему я должна развлекать этих снобов и претенциозных благородных отпрысков здесь? Как скучно!»

Пан Наньчжэнь была робкой, и старшая служанка все еще следила за ней, поэтому она просто сидела рядом и смотрела на благородных отпрысков в центре, как они играют на цитре и занимаются живописью.

В ее взгляде была зависть.

Внезапно из толпы раздался гул. Дамы собрались вместе и указали на стену, отделяющую этот сад от следующего, болтая в возбужденных тонах.

Пан Наньчжэнь встала с любопытством и пошла туда, куда указывали дамы.

Через тонкие муслиновые вуали сквозь дыры в стенах двора они увидели высокого парня.

Хотя он излучал мрачную ауру, его изысканное лицо выглядело так, будто оно было вылеплено небесами, и как будто он вышел прямо из картины.

Он повернул глаза, и пространство между его бровей слегка сморщилось. Его изящные руки двигались, как будто они выщипывали их сердца.

Молодой человек был одет в одежду синего цвета с ног до головы, с лазурным парчовым халатом и более темным плащом. На его талии висел нефритовый амулет, а в волосах – была корона. Он выглядел как блестящий и благородный человек.

То, как он себя вел, ослепило глаза большинства дам.

Пан Наньчжэнь широко раскрыла глаза, и ей потребовалось много времени, чтобы восстановить свои чувства.

Это был первый раз, когда она когда-либо видела такого красивого мужчину.

В ее уши просочились возбужденные фрагменты болтовни.

«Сэр Сяо!»

«В этом году он лучший ученый!»

«Старый герцог Ин должен гордиться».

......

Пан Няньчжэнь скоро узнала, что этого человека звали Сяо Боцзянь! Он был талантливым учеником в Имперском Колледже и теперь стал быстро расти при дворе!

Многообещающий молодой человек! С внешними данными!

В этот короткий момент Пан Нянчжэнь уже влюбилась в Сяо Боцзяня.

Хотя Сяо Боцзян был на другой стороне стены двора, он слышал возбужденную дискуссию барышень с этой стороны. Он бросил на них случайный взгляд. Его мрачное лицо и прекрасные черты заставляли его казаться ненормальным человеком, но благородные отпрыски любили этот тип ауры.

Возможно, из-за полного совпадения, взгляд Сяо Боцзяня на секунду остановился в направлении Пан Наньчжэнь.

Пан Наньчжэнь почувствовала, как ее сердце выпрыгнуло из груди.

Она быстро прижала руку к груди. Даже после того, как Сяо Боцзян сел спиной к ним, она все еще долго смотрела на него.

Это привлекло внимание королевской принцессы Дуаньцзя, и она нахмурилась: «Кто она?»

Ее служанка, Цзиньсю посмотрела, куда принцесса указывала, а затем наклонилась и прошептала ей на ухо: «Отвечая королевской принцессе, она из Дома Цзин'ань».

Королевская принцесса Дуаньцзя обнаружила это странным. Она посмотрела на Цзиньсю с замешательством в глазах.

«Принцесса, она дочь старшей Мадам Дома Цзин'ань, и звать ее Пан. Этот слуга слышал, что она приехала в столицу из Сияна всего два дня назад.»

Королевская принцесса Дуаньцзя снова взглянула на Пан Нянчжэнь, ее брови все еще морщились.

Она мысленно заметила это событие и посмотрела на стену двора.

Следующей ее реакцией было легкое фырканье. Она не любила Сяо Боцзяна. Он может быть немного лучше, чем большинство мужчин, но он намеренно действовал таким образом, чтобы соблазнить молодых леди. Как бесстыдно!

Хотя это была замаскированная партия знакомств, больше никаких инцидентов не было.

Благородные отпрыски оставались в Сливовом Павильоне, пока время не приблизилось к полудню, и их не отвели на банкет Королевской принцессы Дуаньцзя.

Они сидели на банкетной вечеринке, когда из дворца появились хорошие новости.

Принцесса Вэй сидела во главе гостей-женщин. Хотя ни одна из самых высокопоставленных дам во внутреннем дворе дворца сегодня не пришла, вдовствующая императрица и императрица отправили своих доверенных слуг с подарками. Вероятно, они не пришли, чтобы не затмевать принцессу Вэй на ее день рождения.

В этот момент Старшая служанка Лан с улыбкой прошептала что-то в ухо принцессы Вэй.

Когда она закончила говорить, глаза принцессы Вэй загорелись, и она радостно засмеялась и кивнула: «Когда пришли эти новости?»

Старшая служанка Лан была очень счастлива: «Евнух, который вручил подарки из дворца, сказал нам».

Это означало, что новость была практически подтверждена, и это был не просто слух. Было мало шансов, что это был слух. Никто не посмел бы шутить с такими важными вопросами.

Гости, сидящие внизу, заметили радость в выражении лица принцессы Вэй.

Все это казалось странным. Принцесса Вэй, как правило, была выглядела всегда подавленной во всем, даже ее выражение лица было всегда таким. Редко можно было видеть, как она так открыто демонстрирует свои эмоции.

Теперь все хотели знать, что такого ее старшая служанка прошептала ей, что сделало принцессу такой счастливой.

Только сестры принцессы Вэй больше всего ее понимали.

Благородная мадам средних лет, одетая в роскошное платье, сидящая не слишком далеко от принцессы, спросила первой: «Интересно, какие новости сделали Ваше Высочество настолько оживленной?»

Принцесса Вэй недоверчиво посмотрела на мадам, которая говорила: «Вторая сестра в законе, ты так боишься, что я скрою от тебя хорошие новости?» После этого она повернулась в зал, полный благородных дам, готовая все рассказать.

«Даже если я не скажу вам сейчас, я уверена, вы узнаете, когда вернетесь домой сегодня».

Все обменялись взглядами, с любопытством гадая о каких хороших новостях будет говорить принцесса.

Принцесса Вэй сдержанно улыбнулась: «Из дворца появились новости о том, что север победил в войне с тухунами!»

Тишина тяжело повисла в воздухе после объявления этого, а затем лопнула и сменилась оглушительными возгласами.

Некоторые мадам даже пытались использовать эту возможность, чтобы подлизаться к принцессе: «Ваше Высочество должно быть счастливым человеком. Сегодня такие замечательные новости пришли из дворца! Это двойное благословение для вашего дня рождения!»

Принцессе Вэй обычно не нравилась такая лесть, но на этот раз она ничего не говорила.

Самым счастливым человеком среди группы благородных мадам была Матриарх Хэ.

Горячие слезы пролились из ее глаз. Она больше всего беспокоилась о Санланге, из всех ее внуков. Эта новость заставило ее настроение подняться настолько, что оно воспаридл через крышу высоко в небо.

У них наконец-то может быть приятный и мирный новый год!

В день рождения принцессы Вэй в столицы взорвались новости о великой победе северных войск, словно фейерверк.

Конечно, император Чэнпин был первым, кто получил отчет. Он немедленно вызвал посланника, который сообщил новости для личной аудиенции.

Посыльный почтительно передал отчет генерала Цяня императору Чэнпину.

В отчете были подробно описаны события войны с тухунами.

Когда Император Чэнпин закончил читать отчет, его крик одобрения прозвучал три раза, прежде чем он немедленно приказал слуге принести ему письменный набор. Он хотел лично написать Императорский Указ.

Получив такие прекрасные новости в конце года, празднования Нового Года во дворце будут более живыми, чем в предыдущие годы.

В первый день Нового Года указ императора Чэнпина прибыл в поместье Цзин'ань.

Матриарх Хэ взяла на себя инициативу перед всеми, чтобы встать на колени и получить указ у входа между внутренним и внешним дворами. Удивление, опасения и радость терзали ее сердце. Это было совершенно за пределами ее ожиданий, что ее младший внук, Хэ Санланг, внес наибольший вклад в победу в северной войне!

Великая Династия Ву была в мире, и их правитель был мудрым. Редко кто-то зарабатывал большие военные заслуги в таком золотом веке. Даже если бы они были равными в императорском дворе, позиции военных чиновников едва ли можно было сравнить с литературными чиновниками. Благородному дому, такому как Дом Цзин'ань, который пришел к власти с помощью своих военных взносов, теперь будет трудно подняться ввысь. Даже тем, у кого есть амбиции, вероятно, потребуется, по крайней мере, десять лет усилий, чтобы закрепиться во дворе.

Предыдущий граф ушел слишком рано, в то время как нынешний граф Цзиньань находился далеко в Миньчжоу. Матриарх Хэ самом деле он очень беспокоилась о будущем своих внуков. Она не ожидала, что Хэ Чанди сделает себе имя, совершив поездку на северную границу!

Это был действительно приятный сюрприз.

Императорский Указ был написан очень просто, поэтому вполне вероятно, что надлежащей награде придется ждать, пока Хэ Санланг не вернется в столицу.

Тем не менее, простых предложений, написанных в указе, было достаточно, чтобы оставить Матриарха в оцепенении.

Император Чэнпин фактически наделил Хэ Чанди титулом маркиза!

Маркиз Аньян!

Это было на целый ранг выше Графа!

Несмотря на свой многолетний опыт, Матриарх Хэ все еще была этим ошеломлена.

Человек, который зачитал им указ, был евнухом, которого одобрил сам император.

Он улыбнулся и сказал: «Матриарх, это такие замечательные новости. Когда Маркиз вернется, этот скромный хотел бы присоединиться к празднованию».

Своим словом он вернул Матриарха к реальности. Она сразу же отложила все остальное в ее голове и очистила свой разум, чтобы ответить евнуху. «Тогда эта старуха будет ждать вашего пришествия, когда придет время, гонгон».

Матриарх Хэ приняла указ и награды от имени Чанди, а старшая служанка Лю предложила подарки. Евнуху нужно было срочно вернуться во дворец, чтобы сообщить о завершении своей задачи, поэтому он вежливо попрощался с Матриархом. Но пригласил ее остаться.

Как только процессия, которая передала императорский указ, ушла, Матриарх Хэ все еще держала императорский указ в руке.

Итак, у Дома Цзин'ань были теперь два благородных титула?

Исключая предыдущую династию, с начала Великой династии Ву не было никаких благородных семей, которые имели честь обладать двумя благородными титулами.

Это означало, что второсортная аристократическая семья, такая как Дом Цзин'ань, сделала скачок в высшие эшелоны дворянства с помощью одной акции.

Матриарх Хэ больше всего любиал Чанди с самого детства. Это был факт, что титул графа Цзин'ань будет передан старшему внуку Хэ Чанци. Второй сын, Эрланг, большую часть своего времени проводил с гвардейцами драконов и не хотел жениться, поэтому Матриарх не мог о нем беспокоиться.

Первоначально ее план для Чанди состоял в том, чтобы он сдал императорский экзамен и пошел по пути становления литературным чиновником. Хотя ему было бы трудно, при поддержке Дома Цзин'ань, он мог бы стать успешным во дворе после нескольких лет усилий. Впрочем, кто мог ожидать, что он ускачет на северную границу?

Все заботы, что Матриарх Хэ несла на протяжении всего его отсутствия, теперь обратились в радость.

Теперь, когда у Чанди был благородный титул, даже если дети решили бы разделить семью на более мелкие ветви, ей не нужно было волноваться.

Тот, о котором ей теперь приходилось беспокоиться, был одинокий Хэ Эрланг.

Само собой разумеется, что мадам Лю возликовала, услышав, что ее сын стал еще более успешным, чем его отец и дедушка.

Старший сын Хэ Чанци всегда был уверен в своих талантах. Он знал, что он не слишком плох, но он был готов признать, что он не так хорош, как его младший брат. Теперь, когда Хэ Санлангу удалось добиться успеха на северной границе, Хэ Даланг гордился им как членом семьи Хэ.

Во всем Доме Цзин'ань, Мадам Цзо, вероятно, была единственная, кто был недоволен этой новостью.

Раньше она была менее любимой, чем Чу Лянь, но у третьей ветви теперь был благородный титул выше их. В сочетании с тем фактом, что она не родила наследника главной ветви, ее дни в Доме Цзин'ань теперь стали бы более жесткими.

Мадам Цзо опустила голову, пока ей помогала старшая служанка Цяо. Никто не заметил ее ревнивого и враждебного выражения лица.

Что касается Хэ Ин и Пан Наньчжэнь, они были вначале потрясены, а затем вне себя от радости.

Хэ Ин была самой старшей мадам из дома Цзиньань. Теперь, когда позиция Дома Цзин'ань поднялась, ее статус, естественно, будет расти вместе с ним.

Как только Сан Санланг вернется в столицу, он, вероятно, займет важное место, учитывая намерения Императора за этим императорским указом. Когда это произойдет, дом Цзинань станет уважаемым домом даже среди дворянства в столице.

Поскольку ее старший брат, граф Цзинань, все еще был рядом, Дом Цзин'ань не собирался раскалывать свои ветви в ближайшее время. Однако единственный способ сохранить этот уровень жизни на всю оставшуюся жизнь - значит, чтобы ее дочь вышла замуж в ее девичьем доме.

Глаза его тоненько сверкнули.

В то же время указ императора Чэнпина был отправлен в Ляньчжоу на максимальной скорости.

Однако, поскольку была еще зима, все равно потребуется более десяти дней для новостей, чтобы добраться из столицы в Ляньчжоу. По всей вероятности, к тому моменту, когда указ достигнет Ляньчжоу вероятно, уже пройдет Фестиваль Фонарей,.

Примечание переводчика анлейта: благородные ряды идут в таком порядке: Герцог> Маркиз> Граф> Виконт> Барон.

Как вы помните, у нас есть главная ветка и третья ветвь дома Цзин'ан? Они называются ветками по какой-то причине. У каждого из сыновей нынешнего главы семьи есть своя родная ветвь. Пока нынешний глава жив, его сыновья могут жить вместе в одном имении. Как только он умрет, благородный титул передается его наследнику, а остальные сыновья должны уйти, чтобы сделать свой собственный путь в мире, формируя свои собственные ветви. Матриарх беспокоилась за Хэ Санланга, потому что его будущее было неопределенным, но теперь, когда у него есть титул даже выше, чем у его отца, его будущее будет обеспечено даже после того, как семья расколется.

Как только первый день Нового года закончился, дни после него, как будто прошли мгновенно.

Город Ляньчжоу все еще был в снегу, поэтому любой, кто хотел путешествовать на большие расстояния, должен был кататься на лодке, которую приказала сделать Чу Лянь.

По словам Урихан, которая жила на севере в течение десятилетий, зимний лед таял только на второй месяц года. Когда это произойдет, более половины заснеженных равнин превратятся в водно-болотные угодья, что так же опасно, как снег.

Урихан и ее сыновья теперь жили в имении. Проведя некоторое время с ними, Урихан теперь могла говорить на общем языке, используемом в Великой Династии Ву на базовом уровне. Хотя ее интонация была немного странной, не было никаких проблем в общении по повседневным делам.

Пережив тяжелое испытание с Урихан и ее сыновьями, Чу Лянь теперь была с ними в прекрасных отношениях. У Урихан были два сына и не было дочерей, а Чу Лянь была еще моложе ее старшего сына Мирин, поэтому она пристрастилась к Чу Лянь, как к своей собственной дочери.

Варвары были простодушными людьми и не были связаны сложными правилами и этикетом, как дворяне Великой Династии Ву. Будучи честной молодой женщиной, родившейся в современном мире, Чу Лянь с легкостью ладила с Урихан. Они больше походили на давно потерявшихся родственников.

Здоровье одиннадцатилетнего Нарисонга постепенно улучшилось после нескольких дней правильного питания и лечения в имении. Теперь два брата работали под управлением управляющего Цинь.

Чу Лянь уже обсуждала вопрос об Урихане и ее сыновьях с Хэ Санлангом. Они собирались привезти троих вместе с ними, когда вернутся в столицу, и теперь те останутся с ними.

Обычно «узкомысленный» Хэ Санланг щедро согласился с предложением Чу Лянь по этому поводу. Это привело к тому, что Чу Лянь спросила его об этом снова, поскольку она не была уверена, ясно ли он ее услышал. Только тогда она удостоверилась, что он не шутит.

Чу Лянь сидела рядом с кроватью Чанди с миской лекарства в руке. Неожиданно обнаружив близость своего мужа, она спросила: «Хэ Чанди, когда ты стал таким приятным?»

Чанди бросил на нее быстрый взгляд, прежде чем закрыл глаза, скрывая вспышку эмоций в их глубинах. Изменения в его настроении не могли быть обнаружены по его ровному тону: «Когда я когда-либо был приятным?»

Чу Лянь перемешивала смесь в миске ложкой. Она закатила глаза, когда услышала ответ Чанди: «Когда вы когда-нибудь были приятны? Вы впадаете в смятение, если я остаюсь на минутку с сестрой Хуэй!»

Кончики ушей Хэ Чанди покраснели. Затем он поджал губы и промолчал.

За время, проведенное ими в последние несколько дней, они не общались друг с другом все время, но все еще разделяли одну и ту же кровать и каждый день ели вместе все три раза. Теперь они были более знакомы друг с другом.

Чу Лянь всегда была умной, поэтому у нее было гораздо лучшее понимание того, насколько социально неудобно сейчас ее мужу.

Тот факт, что он поджал губы и поддерживал свое молчание, вероятно, означал, что он оправдал свои собственные действия себе сто раз.

У Чу Лянь трясся рот. Ей захотелось выбросить миску с лекарством.

Хэ Санланг намеренно оставался неподвижным, поэтому Чу Лянь могла прийти только к компромиссу. Что она могла сделать, раз он все еще был ранен?

Она смирилась со своей судьбой и подняла ложку лекарства, кладя ее в рот Хэ Санланга.

Только тогда Хэ Чанди наконец открыл рот, чтобы принять горькое лекарство.

Чу Лянь потеряла дар речи. Раньше она пыталась попробовать лекарство, которое он пил из любопытства. Оно было ужасно, как черт! Если бы у нее был выбор, она не смогла бы сделать ни единого глотка.

Не лучше ли просто проглотить все это, учитывая, насколько это было горько? Почему он настаивал на том, чтобы она кормила его с ложечки? Неужели Хэ Санланг потерял чувство вкуса? Он даже выглядел таким счастливым, когда пил его, что делалось страшно.

Чу Лянь начала обсуждать этот вопрос с ним только после того, как он выпил последний глоток.

«Я ухожу, и, вероятно, смогу вернуться только днем. Доктор приедет в поместье позже, чтобы назначить больше лекарств, поэтому пусть Лайюй сопроводит его».

Первоначально у Санланга было хорошее настроение. Однако слова его жены сразу заставили его настроение испортиться.

В выражении его лица не было большого изменения, поскольку у него все время было холодное и красивое лицо, но его глаза, казалось, немного потемнели. Его аура стала настолько внушительной, что она заставила бы других замерзнуть, но он этого не осознавал.

«Куда ты идешь?»

Чу Лянь знала, что он снова торопится с выводами в своем уме, поэтому она успокоила его: «Тогда Лайюй последует за мной. Здесь тогда останутся Вэньцин и дядя Мо, чтобы позаботиться о текущих вещах.»

Они были мужем и женой, поэтому она не хотела держать его в неведении относительно того, что она делает. Таким образом, она могла бы открыть все, что она делала, с его слугой рядом. Если Лайюй последует за ней, Хэ Санланг определенно будет доверять тому, что Лэйюй сообщит о ее действиях.

В конце концов, Чанди согласился, но не забыл напомнить ей: «Возьми с собой больше стражей».

Со смехом Чу Лянь вдруг поцеловала его в щеку, а затем быстро убежала.

В комнате раздались звуки ее сладкого звонкого смеха.

Хэ Санланг был ошеломлен внезапным поцелуем Чу Лянь. Только после того, как она давно исчезла, ему удалось восстановить свои чувства. Его первая реакция заключалась в том, чтобы покраснеть.

К счастью, в данный момент в комнате больше никого не было, иначе эти люди стали бы свидетелями того, как покер-фейс третьего молодого мастера покраснел после того, как его поцеловала Третья молодая мадам. Такое зрелище, скорее всего, встряхнет их до самого ядра, и они будут даже опасаться, что он одержим.

Управляющий Цинь уже подготовил лодку для отдыха.

Вэньлан помогла Чу Лянь подняться на лодку. Она и Вэньлан разделили снегоход с Ли Юэ.

Лайюй и управляющий Цинь сидели в другом.

Места, в которые они направлялись сегодня, были не слишком далеко: для того, чтобы добраться до ближайшего, потребуется всего час.

Когда они подошли к первой области, Чу Лянь слегка подняла занавеску в карете, чтобы посмотреть на шесть прочных палаток поблизости.

Время от времени варвары, съезжались в палатку со всех сторон.

Большинство варваров пасли яков, лошадей и коз. Были и те, кто носил шкуры, как козьи так и яков. Однако все они разделяли одну общую черту, - тощие тела и изможденные лица.

Тот, кто обладает опытом, мог бы сказать, что они стали такими, потому что их качество жизни было низким.

Возможно, это не было вызвано недостатком пищи.

Могло быть несколько причин для их изможденного вида. Отсутствие в рационе соли в течение длительного времени или дисбаланс питания из-за того, что они ели только мясо в течение длительного периода времени. Это может быть даже из-за отсутствия у них угля, чтобы обеспечить им тепло.

Эта небольшая площадь с шестью палатками в центре была простым рынком, специально подготовленным для торговли товарами.

Чу Лянь не стала сразу выходить из теплой кареты. Она просто подняла занавеску и посмотрела.

Только когда она была уверена, что здесь все работает гладко, она отправила приказ переместиться на следующее место.

Точно так же, как предсказала Чу Лянь, они вернулись в поместье Хэ уже во второй половине дня.

Чу Лянь так устала от долгой поездки, что быстро съела простой обед и отправилась на отдых. Хэ Санланг воспользовался случаем, чтобы пригласить Лайюй на допрос.

Волнение Лайюй показалось на его лице. Как только он вошел в комнату, без каких-либо понуканий от Чанди, все его слова уже вылились из его рта, как бобы.

«Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам потрясающая! Этот слуга начинает задаваться вопросом, является ли Третья Молодая Мадам реинкарнацией Бога Богатства! На самом деле ей удалось найти бизнес-возможности здесь, на этом пустынном севере».

Услышав это, Хэ Чанди нахмурился. Он издал звук«мм?», чтобы побудить Лайюй говорить дальше.

Лайюй задрожал и сдерживая свое волнение, чтобы сделать правильный отчет, заговорил.

Когда Лайюй закончил сообщать обо всем, что он видел сегодня, Хэ Санланг был ошеломлен.

В удобных снежных лодках Чу Лянь отправила некоторых людей в Сучжоу, чтобы выторговать на большие суммы предметов первой необходимости. Например, грубая ткань, соленые овощи, уголь, масло для ламп и различные зерновые культуры. После этого они разделили их и привезли в несколько обозначенных мест.

Варвары, которые не обладали этими основными товарами, могли торговать за них своим скотом: яками, лошадьми и козами.

Один жирный як стоил варварам только одной маленькой банки соленых овощей взамен. Глаза Лайюй собирались вырваться из орбит от абсурда.

Если бы он не видел этого своими глазами, он, вероятно, не поверил бы.

В столице один як стоил не менее десяти таэлей серебра, и это был редкий товар!

Несмотря на то, что их Третья молодая мадам была «безжалостна», варвары были на самом деле довольны торговлей. Они даже выглядели так, как будто они просто выиграли большой куш. Это сделало Лайюй полностью ошеломленным, когда он это видел.

Закон Великой Династии Ву запрещал торговлю важными ресурсами, такими как соль и железо, в другие страны. Чу Лянь была верным и законопослушным гражданином, поэтому вместо продажи соли она продавала соленые овощи! Во всяком случае, варвары не были придирчивы к этому, они были счастливы, пока они имели соль.

Санланг не ожидал, что Чу Лянь придумает такую блестящую идею создания денег. Даже если они не оставили бы себе домашний скот варваров, они могли бы продать его, поскольку он стоил по меньшей мере в десять раз больше первоначальной стоимости товаров, которыми они торговали.

Это была чрезвычайно выгодная сделка.

Хэ Чанди покачал головой. Когда он подумал о том, как их имение не смогло собрать тысячу таэлей на ежемесячные расходы для его матери, он беспомощно улыбнулся.

Однако, как мужчина, он не мог позволить своей жене утомлять себя, пытаясь заработать деньги для семьи. Пришло время для него начать делать собственные планы зарабатывать деньги.

Подумав об этом, он махнул Лайюй и прошептал ему на ухо.

На этот раз Лайюй был ошеломлен. Его тело полностью замерло.

Он усмехнулся и спросил дрожащим голосом: «Т-третий молодой мастер, то, что ты говоришь... это правда?»

Лицо Саланга не изменилось во время этих слов. Он спокойно кивнул в ответ: «Приведи Тан Яна сюда завтра днем. Скажи ему, что мне есть о чем поговорить.»

Лайюй решительно кивнул: «Этот слуга сделает, как ты говоришь!»

День был самым праздным днем в северном пограничном лагере. Сима Хуэй слишком скучала, чтобы остаться в лагере, поэтому она часто вместе со своими охранниками приезжала в поместье Хэ, чтобы навестить Чу Лянь.

Хотя она никогда не могла получить приветственное лицо от Хэ Санланга, Сима Хуэй уже приняла решение для себя игнорировать это.

Чу Лянь нашла шанс вернуть амулет с лошадью, который Сима Хуэй подарила ей, и она рассказала всю историю Симе Хуэй. Сима Хуэй была умным человеком и не отказалась от возвращения подарка. Она просто повернулась к своему женщине адъютанту, которая затем предложила Чу Лянь позолоченный нефритовый головной убор, который был даже более ценным, чем нефритовый амулет.

Когда Хэ Чанди узнал об этом, он был в ярости.

После того, как прошел День Фестиваля Фонарей, императорский указ из столицы наконец добрался до севера.

Любой, кто внес свой вклад в военные усилия в армии, получил определенную награду.

Только те, кто достиг больших заслуг, таких как Великий Генерал Цянь, Хэ Чанди, Сима Хуэй и Капитан Го, должны были получить свои награды вернувшись в столицу.

Все знали, что Император дал Хэ Чанди титул маркиза.

Хотя многие завидовали, они прежде всего восхищались им. Именно Хэ Чанди вовремя внес вклад снежной лодкой и отправился в Су Сити с элитной группой, чтобы собрать запасы, спасшие их. Он даже поднялся против северо-западной армии и Сяо Боцзяня, чтобы сделать это. Без него северные пограничные войска не смогли бы победить на войне.

Хотя транспортировка предметов снабжения была небольшим делом, это было ключом к победе. Опасности, с которыми он столкнулся при этом, были не меньше, чем столкнуться с тухунами в битве. Кроме того, Хэ Санланг убил так же много тухунов на полях сражений, как и они.

Таким образом, его братья по оружию в армии были счастливы и довольны тем, что он получил благородный титул.

Поскольку они уже получили императорский указ и следующий набор приказов для них, беспокойство северных пограничных войск рассеялось. Великий Генерал Цянь решил отослать всех мужчин, которые внесли выдающийся вклад обратно в столицу за своими наградами.

Поскольку ее свекровь, графиня Цзин'ань, все еще ждала цветок снежных гор, чтобы вылечить свою болезнь, Чу Лянь тоже не могла слишком долго оставаться на севере.

Двадцатого числа месяца хуньмунь Чу Лянь подготовилась к возвращению в столицу.

Рана Санланга еще не была полностью исцелена, поэтому им пришлось избегать слишком большой тряски в путешествии. Это означало, что он не мог путешествовать слишком быстро. Таким образом, великий генерал Цянь приказал, чтобы Чанди и его жена отправились раньше с генералом Симой и другими. Через четыре-пять дней генерал Цянь догонит их вместе с остальными мужчинами.

Хотя прошло только полмесяца, простой рынок, который открыла Чу Лянь в провинции Ляньчжоу, быстро развивался. Она предсказала, что через год или два они смогут создать новый торговый маршрут, если бизнес пойдет хорошо, при поддержке северных пограничных войск.

К тому времени этот торговый маршрут с варварами, вероятно, станет лучшим способом снабдить армию хорошими конями.

Даже если им пришлось бы передать половину прибыли торгового маршрута правительству, оставшаяся прибыль по-прежнему была хорошей.

Поскольку простой рынок все еще находился в разгаре роста, Чу Лянь оставила управляющих в Ляньчжоу, менеджеров Нарисон и Мириен. Как только все станет стабильным, и как только они найдут подходящих менеджеров, их вызовут в столицу.

После отдыха в течение месяца раны Чанди стали намного лучше. Хотя он все еще не мог нормально ходить, он мог медленно двигаться, используя 3-4 костыля.

По словам доктора, Хэ Санланг был молод, и его тело было в хорошей форме. Хотя на этот раз он был тяжело ранен, с достаточным питанием в течение периода выздоровления, он сможет быстро выздороветь. Еще через месяц он сможет нормально ходить. Еще через два даже верховая езда не создаст никаких проблем.

Войска, направлявшиеся в Сучжоу, образовали длинную линию, извивающуюся через заснеженные луга, как маленький дракон.

Хэ Чанди сидел один-одинешенек в снежной лодке с пасмурным лицом.

Лайюй спрятался в углу теплой кареты, увидев, что у его хозяина было плохое настроение. Он даже не осмеливался дышать.

Санланг прислонился к стене теплой кареты с книгой в руке. Кто знал, сумел ли он прочитать хоть слово? Во всяком случае, час уже прошел, но Лайюй не видел, чтобы он перевернул страницу.

Хэ Санланг внезапно отложил книгу и приказал Лайюй: «Иди и спроси свою Третью Молодую Мадам, что будет на обед».

Лайюй быстро повиновался и спрыгнул со снежной лодки Хэ Чанди. Только спустившись с лодки и перейдя на лошадь, Лайюй вздохнул с облегчением. Он беспомощно покачал головой и направился к Снежной Лодке Третьей молодой мадам.

Прямо сейчас Сима Хуэй беседовала с Чу Лянь в теплой карете. Их служанки время от времени шутили, поэтому из теплой кареты случались вспышки смеха.

Когда Лайюй подошел ближе, он внутренне вздохнул. Неудивительно, что его молодой мастер не был счастлив. Третья молодая мадам бросила его на лодке одного, чтобы так долго болтать с генералом Симой. Было бы безумием, если бы Третий Молодой Мастер был бы рад этому.

Через короткое мгновение Урихан подняла занавес, закрывающий вход, и вскочила в теплую ручку. Она передала слова Лайюй Чу Лянь.

Чу Лянь посчитала это забавным. Она спросила время и поняла, что уже почти настало время для полуденной еды.

Затем она приказала Вэньлан передать маленькую коробку еды Урихан, которая должна была передать ее Лайюй на улице и отправить ее Хэ Чанди.

Путешествовать в Сучжоу было нелегко даже с помощью снежных лодок, поэтому они не останавливались посреди дня даже на обед. Таким образом, большинство их полуденных блюд были сухими пайками. Они готовили теплую трапезу только когда остановились на ночь.

Держа маленькую коробку с продуктами, Лайюй даже не осмелился поднять занавес теплой кареты своего хозяина.

Только когда Сан Санланг нарочно кашлянул, Лайюй пришлось подтянуться и войти.

Как и ожидалось, его встретил кулак Хэ Санланга.

В эту ночь они наконец добрались до Су Сити. Некоторые из семейных солдат уже отправились на ночь в свои комнаты.

Хэ Чанди специально организовал частную жизнь. Естественно, он разделял комнату с Чу Лянь, когда они добрались до гостиницы.

На этот раз, прежде чем Сима Хуэй смогла добраться до Чу Лянь, Хэ Санланг ее уже затащили в их комнату.

Как только они добрались до своей комнаты в гостинице, деревянная дверь захлопнулась. Хэ Чанди бросил свои костыли в сторону и прижал Чу Лянь к деревянной двери.

Его крепкие руки простирались по обеим сторонам ее тела, заманив ее в объятия.

Чу Лянь все еще была ошеломлена этим его движением. Она почувствовала щекотку на своих мягких губах, и ее рот был открыт для грабительских поцелуев Хэ Чанди.

Его требования были внезапными и сильными. Чу Лянь не могла сражаться с ним своей крошечной силой. Руки, которые она положила ему на грудь, медленно обмякли и соскользнули, чтобы схватить лацканы его туники.

Как только этот властный поцелуй закончился, оба задохнулись. Особенно покраснела Чу Лянь, а ее миндалевидные глаза остекленели. Ее теплое и ароматное дыхание пронзило грудь Чанди. Хотя они были разделены слоем одежды, казалось, что эти теплые клубы пара клубились прямо над его обнаженной грудью.

Чу Лянь быстро спрятала горящее лицо в ладони и нахмурилась. Она использовала другую руку, чтобы силой надавить на сильные руки, которые Хэ Санланг поместил по обе стороны от нее.

«Хэ Чанди, отпусти меня! Выпусти меня!»

Санланг опустил глаза вниз, чтобы посмотреть на покрасневшую женщину в его руках. Его глаза потемнели, но он не говорил, словно пытаясь вырезать этот момент в своем сердце.

Чу Лянь не могла оттолкнуть его, но ей было слишком неловко находиться в этой позе, запертой у двери. Она нервно сглотнула, подсознательно пытаясь скрыть эту близость.

Она посмотрела на пробел под руками и приготовилась протиснуть свое тело в этот промежуток.

Однако, прежде чем она успела пошевелиться, Чанди, казалось, предсказал ее действия. Он переместил правую руку так, что она больше не прижималась к двери. Вместо этого он обернул ее вокруг ее тонкой талии, заманив ее в свои объятия. Теперь она не сможет убежать.

Его рука мягко мяла талию, щекотала Чу Лянь и заставляла ее смеяться. Она начала бороться и пыталась убежать, но его рука двинулась плавно вниз и вскоре оказалась на ее ляжке.

Чу Лянь не ожидала от него такого действия. Она сердито посмотрела на него в качестве предупреждения.

Но кто мог знать, что Чанди ничего не знал о сдержанности? Он продолжал ласкать эту мягкую и прикольную область силой.

Он прислонился к Чу Лянь, положив голову ей на плечо. Он нюхал слабый сладкий запах ее тела и коснулся своими губами ее покрасневших мочек ушей. Он властно приказал: «Лянь-эр, ты разделишь карету завтра со мной».

Чу Лянь почувствовала, что ее сумасшедший муж внезапно превратился в чрезвычайно капризного ребенка с тех пор, как получил травму.

Из того, что он только что сказал, она смогла вывести причину его прежних действий.

Чу Лянь беспомощно спросила: «А как же тогда сестра Хуэй?»

Сима Хуэй в конце концов была женщиной, поэтому она не могла просто находиться в теплей карете с ними вместе. Кроме того, у нее были хорошие отношения с Симой Хуэй. Женщина-генерал хорошо заботилась о ней, когда она оставалась в пограничном лагере. Было бы неправильно, если бы она оттеснила Симу Хуэй в сторону, чтобы сопровождать Хэ Санланга.

«В карете она будет в порядке».

После того, как его жена игнорировала его весь день, Хэ Санланг начал упрямо настаивать.

Чу Лянь почти почувствовала капли пота на лбу. Как она раньше не осознавала, что этот человек был таким упрямым и капризным? Он ревновал даже к другой женщине.

Из того, что она поняла о Хэ Чанди, Чу Лянь знала, что если она не даст ему правильного ответа, то сегодня не будет этому конца.

Чу Лянь положила руки ему на грудь и силой оттолкнул его, чтобы создать между ними пространство.

Санланг посмотрел на нее, наклонив голову, явно недовольный.

Чу Лянь уставилась на его красивое лицо и улыбнулась.

Ее красивые глаза образовали полумесяцы. Наблюдение за ее улыбкой было похоже на то, как мгновенно расцветал ароматный цветок, и это ослепило Хэ Санланга.

Чу Лянь внезапно обхватила руками шею Чанди и с силой наклонила его.

Хэ Санланг послушно наклонился, пока его голова не была на том же уровне, что и ее. Их взгляды встретились: Чу Лянь могла ясно видеть каждую его ресницу.

Улыбка на лице Чу Лянь стала еще шире. Она прижала губы к уху Хэ Чанди и что-то прошептала.

Когда Чу Лянь закончила говорить, ледяное лицо Чанди растаяло, показав сверкающую теплоту. Его зрачки расширились до того, что его глаза стали похожи на черные дыры, словно пытаясь впитать ее в свою душу.

Хриплым голосом он попросил у нее подтверждения: «Правда?»

Чу Лянь отказалась повторять, но продолжала улыбаться ему, обняв его за шею.

Хэ Чанди поднял ее одной рукой на талию, а другой взял ее под ногами. С этим небольшим усилием он сумел понести ее, как ребенка, позволяя держать себя за шею.

Это был удачный момент для Хэ Санланга. Пока Чу Лянь паниковала, она нечаянно прижала грудь к его лицу.

Когда Чу Лянь, наконец, заметила, что происходит, ее лицо было красным, не веря в это.

Ноги Санланга до сих пор не полностью выздоровели, поэтому, несмотря на то, что он был взволнован, он не осмелился совершить необдуманные шаги. Немного пронеся Чу Лянь, он положил ее.

Он сам аккуратно расправил взъерошенную одежду Чу Лянь, прежде чем предупредить ее глубоким голосом: «Ты не можешь солгать мне! Или столкнешься с последствиями!»

Румянец на лице Чу Лянь еще не отступил, и когда она услышала, что он сказал, она смогла лишь кивнуть, чтобы замаскировать его.

Когда пришло время обеда, Лайюй заметил, что его Мастер был в гораздо лучшем настроении, чем обычно. Он только осмеливался время от времени поглядывать на него, задаваясь вопросом, что могло произойти, чтобы Третий Молодой Мастер был счастлив.

Чу Лянь, сидевшая рядом с мужем, явно могла почувствовать изменение в нем. Обычно спокойный и сдержанный Хэ Санланг иногда улыбался во время еды. Она подняла свою миску с рисом, чтобы скрыть блеск своих глаз, который она не могла сдержать.

Она лишь обещала завершить свой брак, когда они вернутся в столицу. Посмотрите, как он был счастлив от этого.

На следующий день они покинули Сучжоу так же, как и прибыли: с Чу Лянь разделяла экипаж с Симой Хуэй, в то время как Хэ Чанди сидел один.

Лайюй нашел это странным. Хорошее настроение Третьего Молодого Мастера совсем не исчезло, когда он сел в экипаж. Третий Молодой Мастер даже не приказывал ему беспокоить Третью Молодую Мадам во время обеда.

Когда Чу Лянь отправилась в путешествие на север, она следовала маленькими, пустынными дорогами, чтобы добраться туда как можно быстрее. Теперь все изменилось, так как они не спешили. Она делала покупки во время всего пути обратно в столицу. Кроме того, Сима Хуэй была умела веселиться, как и она, поэтому они обошли вокруг все магазины вместе. По пути она купила множество местных блюд.

Сима Хуэй была из богатой семьи, а Чу Лянь никогда не нуждалась в деньгах, с тех пор как открыла ресторан Гуйлинь. Таким образом, во время поездки в столицу две дамы потратили не менее трех тысяч таэлей каждая.

Такие бешеные траты полностью потрясли Лайюй.

Он размышлял над тем, что потраченная Третьей Молодой Мадам сумма была примерно такая же, как и все, что он и Третий Молодой Мастер привезли с собой, когда уехали на северную границу. Увидев, как сильно тратится Третья Молодая Мадам, он беспокоился о том, сможет ли Третий Молодой Мастер поддерживать ее образ жизни.

С другой стороны, Чанди, похоже, совсем не заботился об этом. Он даже приказал Лайюй следовать за Чу Лянь и принимать к сведению то, что ей нравилось, сообщая об этом ему.

Таким образом, их поездка продолжалась до тех пор, пока они не достигли Чунчжоу, где их догнал Великий Генерал Цянь и другие офицеры.

С тех пор темпы их путешествия в столицу стали еще быстрее.

Несмотря на то, что темпы роста увеличились, это продолжалось примерно двадцать дней.

Когда они добрались до Чжанчжоу, ближайшего города к столице, Хэ Санланг уже смог нормально ездить на лошади.

Они встретились с принцем Цзинем и Хэ Эрлангом, которые только что разрешили дело о коррупции в Чжанчжоу и решили после некоторого обсуждения вернуться в столицу.

Хотя Чу Лянь и другие еще не прибыли в столицу, они уже отправили письма впереди себя.

Все, в том числе Матриарх Хэ, графиня Цзин’ань и Принцесса Дуаньцзя, с нетерпением ждали, пока пара вернется.

Хэ Чанди разделил экипаж с принцем Цзинь.

Они не встречались в течение долгого времени, но они все еще ладили так, как будто бы не расставались.

Принц Цзинь казался намного более изможденным, чем раньше. Теперь мрачный оттенок был на его ненормальных лазурных глазах. Он похудел.

Хэ Чанди взглянул на своего близкого друга и лично наполнил его чашу.

Сегодня алкоголь, прогревавшийся над жаровней, был молочным вином, местной специализацией на севере. Содержание алкоголя в нем было низким, и оно питало организм. Они им не напивались, что было очень удобно.

«Ваше Высочество, вы нашли что-нибудь, исследуя коррупцию в Чжанчжоу?»

Нежный и изысканный принц Цзинь некоторое время молчал, а затем поднял маленькую чашку и выпил вино, как будто это была форма освобождения. Затем он поднял горшок с вином и выпил еще три чашки, прежде чем смог успокоить свои эмоции.

«Ахти, я нашел кое-что».

Глаза Санланга были такими темными, как бескрайнее ночное небо, когда он посмотрел на своего друга. В выражении его лица ничего не изменилось, как будто он уже ожидал ответа.

Брови принца Цзинь собрались, и он крепче сжал кубок: «Ах-ди, ты давно знал, что это случится, не так ли?»

Хэ Санланг также выпил свою чашку с молочным вином за один раз. Его молчание было таким же хорошим, как и ответ.

«В то время, прежде чем ты уехал в Ляньчжоу, ты предложил мне расследовать это дело, потому что уже догадывался, что происходит.»

Горечь всплыла со дна сердца Хэ Санланга. Он не догадывался об этом. Он испытал все это однажды! Эта агония была чем-то, чего он не хотел, чтобы его друг снова переживал. Поскольку он перевоплотился, он должен был позволить своему хорошему другу видеть для себя истинную природу этой пары матери и сына!

«Несмотря на то, что я близкий друг Вашего Высочества, есть некоторые вещи, в которые вы не поверите, даже если бы я это сказал прямо». Наконец заговорил Санланг.

Свет в голубых глазах принца Цзинь померк еще больше. Он ненадолго уставился в воздух, прежде чем рассмеяться: «Ты прав. Если бы я не видел это сам... Если бы я не расследовал это сам... Я бы не поверил, даже если ты вы сказал это прямо мне в лицо».

Однако теперь безобразная правда была прямо перед ним. У него не было другого выбора, кроме как поверить в это!

Ну и шутка!

Те люди, о которых он заботился больше всего, оказывается думали о нем как о шахматной фигуре, которую можно было бы принести в жертву в любое время.

Он был всего лишь щитом для наследного принца.

В прошлой жизни Хэ Санланга принц Цзинь был обвинен и приговорен к смертной казни, потому что он слепо доверял тем, о ком он так заботился.

В то время, несмотря на то, что Хэ Санланг предупредил его, принц Цзинь не воспринял то, что он сказал, серьезно.

Много позже, когда дело было выяснено, выяснилось, что принц Цзинь был обвинен. К тому времени, несмотря на желание спасти своего лучшего друга, Хэ Санланг связал свои руки, потому что сам дом Цзин'ань находился в непосредственной опасности.

Двое мужчин замолчали в карете.

После долгого периода принц Цзинь наконец заговорил: «Ах-ди, я чувствую себя ужасно. Выпей со мной.»

Санланг не сказал ни слова. Его единственным действием было вылить вино с принцем Цзинь лично.

Принц Цзинь, наконец, восстановил немного своего духа после того, как вздремнул в карете. Он прибрал волосы, вышел из экипажа и перешел на лошадь вместе с Хэ Чанди.

Два красавца, один в черном, а другой в фиолетовом, едущие бок о бок под теплым солнцем, сформировали чрезвычайно привлекательную сцену.

У одного из них была теплая и элегантная аура, а аура другого была более крутой и суровой.

Улыбка принца Цзинь вызывала мысли о весне, а красивые черты Сан Санланга говорили о холодном, но замечательном времени года.

Они были на окраине города, где дороги были широкими, и сегодня была солнечная погода. Чу Лянь не могла больше сидеть в карете, поэтому она попросила Симу Хуэй научить ее ездить на лошади.

Сима Хуэй специально приказала своему адъютанту подготовить нежную каштановую кобылу Чу Лянь, а также правильное седло, а затем начала преподавать Чу Лянь основы.

Чу Лянь всегда была умной и смелой. Менее чем за тридцать минут она уже смогла использовать поводья для управления лошадью и ехала рысью по шоссе.

Прямо в это время они услышали звуки быстрых копыт позади, поэтому две дамы смутились.

Это были принц Цзинь и Хэ Чанди, которые их догоняли.

Хотя Сима Хуэй не впервые посещала столицу, она никогда раньше не встречалась с Четвертым Принцем.

Юноша, который издалека ехал на своей лошади, имел глаза странного цвета. Хотя в этих светлых глазах ничего не было видно, Сима Хуэй чувствовала, что видит в них свою тень.

Боясь, что Сима Хуэй, возможно, не справится с правильными манерами по отношению к принцу Цзинь, Чу Лянь поспешно произнесла слова «Четвертый Принц».

С помощью намека Чу Лянь, Сима Хуэй поняла, кто он, и что она слышала о нем.

Ранее она слышала, что четвертый принц отличается от большинства людей, но она не думала, что это относится к его глазам.

В императорской семье разноцветные глаза не считались благоприятными. Учитывая тот факт, что его мать, наложница Сянь, скончалась, когда он еще был ребенком, можно было представить, что его дни, когда он рос во дворце, были непростыми.

Сима Хуэй также потеряла родителей, когда была ребенком, поэтому она сочувствовала судьбе принца Цзинь. Во взгляде, направленном на него, был намек на доброту и нежность.

Если пренебречь отвратительными глазами принца Цзинь, его красота была наравне с Хэ Чанди. Они были необыкновенно красивыми мужчинами, которых было трудно сыскать.

Когда к нему подошли Санланг и принц Цзинь, Чу Лянь с улыбкой приветствовала принца: «Приветствую вас, Ваше Высочество».

«Цзиньи, мы не встречались несколько месяцев, но на севере вы как-то немного растолстели».

Угол губы Чу Лянь дрогнул. Ничего хорошего никогда не случалось каждый раз, когда она встречала принца Цзинь. Он не испытывал ни малейшего сожаления в своих словах. Разве он не знал, что женщины ненавидят, когда их называют толстыми?!

Кроме того, в Великой Династии Ву была в моде хрупкая и тонкая красоты.

Чу Лянь удалось выжать смущенную улыбку принцу Цзинь, а затем она представила ему Симу Хуэй.

У Симы Хуэй был прямой и смелый вид, потому что она много времени проводила в армии. Вместо кокетства, которое было распространено среди самых благородных дам, она излучала спокойствие и достоинство.

Каким-то образом Четвертый Принц, который редко общался с незнакомыми дамами, довольно хорошо с ней поладил.

Чу Лянь последовала за ними, держа в руках поводья своей кобылы, глядя на их спину с разными мыслями в голове.

Автор оригинальной истории упомянул Симу Хуэй лишь в одной строке. Из того, что она знала, четвертый принц никогда даже не встречался с Симой Хуэй. Тем не менее, они оба сейчас казались старыми друзьями.

Глаза миндалевидной формы Чу Лянь ярко засверкали. Даже ее губы слегка приподнялись в улыбке.

Как только она погрузилась в свои мысли, ее лошадь внезапно изменила направление и, испугавшись, попыталась направиться к обочине дороги. Когда она быстро повернулась посмотреть, она поняла, что это результат действий Хэ Санланга.

Она крикнула: «Хэ Чанди! Что ты делаешь?»

Хэ Санланг повернулся к ней с легкой улыбкой, продолжая вести свою лошадь. «Преподаю вам урок езды».

Чу Лянь вскрикнула, когда нежная кобыла под ней вдруг начала скакать. Ее лицо побледнело от испуга. Когда уже ей показалось, что она собирается упасть с лошади, что-то обернулось вокруг ее талии и потянуло ее в воздух. Когда она наконец опомнилась, она уже сидела на лошади Хэ Чанди.

Чу Лянь все еще была в панике. Она крепко прижалась к узкой талии Хэ Санланга, устроившись в его объятиях.

Несмотря на единственную руку на поводьях и одну руку вокруг Чу Лянь, Хэ Чанди был спокоен, даже когда его конь скакал свободно.

Когда они путешествовали под ясным небом, на лице Хэ Санланга цвела теплая улыбка, которую никогда не видели даже в его прошлой жизни.

Когда Чу Лянь перевела дыхание, она в гневе сильно сжала его руку.

Глаз Чанди дрогнул от боли. Он беспомощно опустил взгляд: «Чу Лянь, если ты продолжишь напрягать меня так сильно, я потеряю хватку на поводках, и мы действительно упадем с лошади».

Чу Лянь сердито посмотрела на него: «Хватит!»

Санланг посмотрел вниз и поцеловал ее в гладкую, раскрасневшуюся щеку. «Тогда вы не можете никому позволять учить вас ездить на лошади в следующий раз. Только мне разрешено учить вас.

«Я уже знаю, как ездить, так что вам не нужно учить меня».

Нелегко было ездить на лошади. Труднее всего было привыкнуть к ухабистой дороге.

Хэ Чанди поднял бровь в вопросе: «Вы уверены, что уже научились ездить?»

Чу Лянь отказалась сдаваться: «Разве вы не смотрели на меня сейчас? Я отлично справлялась с этой лошадью.»

Когда Чу Лянь закончила говорить, Хэ Чанди низким криком разогнал свою лошадь. Красивый конь ответил, ускорив свой шаг и перешел в галоп.

Контуры с обеих сторон дороги стали размытыми, и поездка стала еще более ухабистой. Чу Лянь испугалась внезапной скорости и крепко прижалась к Хэ Чанди.

Каким-то образом она все еще слышала хрипловатый голос Чанди у ее уха: «Вы все еще уверены, что знаете, как ездить на лошади?»

Чу Лянь уже поняла, что этот парень намеренно дразнит ее. Ее щеки были раскрасневшимися от гнева, когда она воскликнула: «Хэ Чанди! Почему вы так ребячитесь!»

Единственный ответ, который она могла услышать сквозь ветер, проносившийся мимо, - это яркий и открытый смех Хэ Чанди, который она ощущала сквозь трясущуюся грудь.

Чу Лянь была поражена. Она не могла не взглянуть на нижнюю челюсть Хэ Чанди. Прямо сейчас, он потерял всю мрачность, которая всегда присутствовала на его лице с тех пор, как она его встретила.

Он искренне и по-настоящему жил в этот счастливый и теплый момент.

Чу Лянь внезапно захотела заморозить время, чтобы удержать его в нынешнем состоянии, освобожденном от всех забот и бремена.

Она крепко обняла его и уткнулась головой в грудь. Потеряв все желание реагировать на его ребячество, она разулыбалась и сама.

К тому времени, как пара вернулась в отряд, прошел целый час.

Ожесточенный ветер, с которым они столкнулись на лошадях, испортил их плащи, поэтому Хэ Санланг и Чу Лянь выглядели немного изможденными. Однако беспорядок их одежды не мог скрыть чистой радости на их лицах.

Хэ Чанди лично сопровождал Чу Лянь в ее карету.

Сяо Хунъю посмотрел на них обоих с сияющими глазами. Он вцепился в командира и издал хихиканье с убогим лицом: «Разве брат не знает, как контролировать себя? Мы все еще здесь! Он просто при всех взял сестру в законе!»

Чжан Май понятия не имел, что сказать на это брату. Он посмотрел на него и бросил каштан на его глупую голову: «Ты, маленький ублюдок. О чем ты думаешь?»

Сяо Хунъю жалобно почесал свою раненую голову и стал протестовать: «Брат Чжан, тебе не позволено бить меня по голове! Моя мать думает, что я уже достаточно глуп. Если ты продолжаешь бить меня по голове, я не смогу получить жену в будущем!»

Капитан Го рассмеялся, глядя на двух шутников.

Победа в войне против тухунов подняла настроение их многострадальных солдат.

Они вошли в столицу во второй день второго месяца лунного календаря, в день фестиваля Лонтайту.

Император Чэнпин послал чиновников из Министерства Ритуалов, чтобы приветствовать их в пяти километрах от столицы.

Генерал Цянь и его войска должны были переодеться в специальные церемониальные доспехи и войти в столицу под руководством официальных лиц, вооруженные церемониальным оружием. Затем они войдут во дворец для официальной церемонии награждения. Это была высшая честь, которой мог быть удостоен военный чиновник, возвращающийся домой.

Именно благодаря этой договоренности князь Цзинь и Чу Лянь должны были расстаться с пограничными войсками, когда они подошли близко к окраине столицы.

В пяти километрах от столицы, Чу Лянь попрощалась с Хэ Чанди и последовала за Хэ Эрлангом обратно в столицу.

Что касается отряда Хэ Санланга, они должны были отправиться прямо во дворец, чтобы присутствовать на церемонии, прежде чем им разрешат вернуться в свои поместья.

Во второй половине дня Чу Лянь наконец добралась до входа в поместье Цзин'ань.

Они уже отправили солдат своей семьи, чтобы сообщить о своем возвращении. Как только карета Чу Лянь остановилась, звук возбужденных женских голосов донесся снаружи.

«Третья Молодая Мадам, вы, наконец, вернулись!» Сиянь пыталась принять подобающий вид, который должна была иметь служанка, но кто мог подумать, что она потеряет контроль над своими эмоциями еще до того, как увидит Чу Лянь лично? Ее голос был почти близок к всхлипыванию.

Вэньцин, которая сидела в карете с Чу Лянь, выпрыгнула, чтобы поднять занавески, закрывающие вход в карету. Она безмолвно взглянула на Сиянь, поддразнивая ее: «Ты вышла встретить Третью Молодую Мадам? Чего же ты стоишь? Иди и помоги Третьей Молодой Мадам!»

Только тогда Сиянь опомнилась и заглянулась в экипаж. Как и ожидалось, она увидела Чу Лянь, которая пыталась скрыть теплую улыбку.

Она быстро вытерла слезы из уголков своих глаз и потянулась, чтобы взять Чу Лянь за руку: «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, извините этого слугу».

Чу Лянь позволила Сиянь помочь ей выйти из экипажа, а затем с любовью сказала: «Хорошо, этого достаточно. На этот раз я прощаю тебя.»

Выйдя из кареты, Чу Лянь заметила группу людей, стоящих у входа.

Лидером ее была любезная Матриарх Хэ. Ее свекровь, графиня Цзин’ань, стояла рядом с ней с помощью Мьяожен. Взгляд Чу Лянь скользнул вниз к Мьяожен, и она заметила, что ее одежда была свободной, а ее живот, казалось, немного раздулся.

Через нее прошла короткая волна эмоций. Она не ожидала, что Мьяожен так быстро забеременеет от ее зятя.

Ее взгляд снова переместился, только чтобы встретиться с двумя незнакомками.

Женщина средних лет стояла перед Матриархом Хэ. Ее лицо было округлым, и она была богато одета. Тем не менее, этот необузданный оценивающий взгляд, который она бросала на нее, вызывал неприязнь. Если на нее смотреть внимательно, можно заметить, что черты лица женщины среднего возраста были немного похожи на Матриарха.

За женщиной средних лет стояла высокая молодая леди.

Кажется, юная леди была ее возраста. Она была одета в ярко-розовое платье с жилетом сверху. На ней был изысканный меховой плащ с лисой. Струны жемчуга на ее золотой шпильке мягко тряслись на ветру.

Ее наряд казался странно знакомым.

Девушка казалась немного робкой, когда она уклонилась от непосредственного знакомства с глазами Чу Лянь. Теперь она время от времени бросала взгляд на Чу Лянь из-под опущенных ресниц.

Сиянь заметила опасения в глазах своей хозяйки и прошептала позади нее: «Третья Молодая Мадам, эти двое - самая старшая мадам и мисс Пан. Они вернулись в поместье прямо перед Новым годом.»

Старшая мадам? Мисс Пан?

Чу Лянь вспомнила события, описанные в этой истории, но, похоже, эти двое никогда не упоминались. Однако она слышала, как ее свекровь упоминала, что у Матриарха была дочь, которая вышла замуж в далекий город.

Почему они внезапно вернулись в столицу?

Хотя у Чу Лянь были некоторые сомнения в сердце, она не показывала их на своем лице.

Она ласково улыбнулась и быстро подошла к Матриарху.

Когда она встала прямо перед Матриархом, она почтительно поклонилась, прежде чем сказать: «Внучка надеется, что бабушка здорова. Внучка вернулась.»

После этого она поклонилась графине Цзин'ань и остальным.

Матриарх Хэ взяла Чу Лянь за руку: «Хорошо, что ты вернулась. Хорошо-хорошо. Быстро, войди в поместье. Посмотри, как ты похудела, ты, должно быть, потеряла много веса».

В то время, когда потребовалось войти в имение, Хэ Ин сказала: «Мать, это, должно быть, жена А-ди. Почему бы вам не познакомить нас? Я впервые встречаюсь с этим ребенком!»

Матриарх Хэ улыбнулась: «Куда ты так торопишься? Лянь-эр только что вернулась. Ты должна позволить ей сначала сделать глоток горячего чая, по крайней мере. У тебя будет потом все время этого мира, чтобы пообщаться с твоей племянницей».

Поскольку Матриарх не согласилась с ее требованием, Хэ Ин надулась и последовала за матерью.

Глаза Пан Наньчжэнь так и не покинули Чу Лянь, даже когда она следовала за своей матерью.

Теперь, когда Чу Лянь оказалась перед ней, ей не пришлось встретиться с такими пронзительными глазами, что заставляло ее стыдиться. Она не могла успокоиться и боялась смотреть на все, что хотела.

Она не ожидала, что Чу Лянь будет так молода. Она выглядела примерно того же возраста, как и она, хотя была намного ниже ростом. Чу Лянь была одет очень небрежно. На ее голове была только одна темно-зеленая нефритовая шпилька и прекрасное нефритовое кольцо на большом пальце левой руки. У нее даже не было ни одного браслета.

Пан Наньчжэнь почувствовала, что ее внешность не так уж плоха и может считаться выше среднего даже в столице. Раньше ее лицо было ее гордостью. Однако, увидев неприкрашенные, прекрасные черты Чу Лянь, она внезапно почувствовала себя неполноценной.

Несмотря на то, что Чу Лянь вообще не носила макияжа, ее лицо было еще красивее, чем цветок. Пан Наньчжэнь вздрогнула от мысли сравнить ее внешний вид с Чу Лянь.

Пан Наньчжэнь смяла носовой платок в руках и глубоко вздохнула. Нить неудовлетворенности ранила ее сердце.

Когда она услышала, что Чу Лянь и Хэ Санланг вернутся в усадьбу сегодня, она специально приказала своей служанке выбрать лучший наряд и аксессуары, чтобы одеть ее. Однако она не могла сравниться с Чу Лянь, которая была в простой одежде.

Что Пан Нянчжэнь не понимала, так это то, что некоторые вещи нельзя было достигнуть внешними проявлениями.

Ревность в ее сердце закипала, пока не показалась в ее глазах. Ранее она посещала Двор Сунтао Чу Лянь. Когда она неосмотрительно взглянула на книгу, в которой писала одна из слуг, там были записаны аксессуары, которые были более ценными, чем то, что у нее было сейчас. Однако Чу Лянь не носила ни одного из этих прекрасных и роскошных аксессуаров и так просто одевалась. Она пыталась унизить ее и ее мать?

Чу Лянь последовала за Матриархом Хэ и другими в Зал Цинси.

Она отправилась на северную границу с миссией. Хотя ее письма уже сообщили старейшинам семейства важные вопросы, такие как война или цветок снежных гор, было много деталей, которые Матриарх Хэ не знала и хотела услышать прямо из первоисточника.

В Цинси-холле все сидели, а Чу Лянь потянулась, чтобы сесть рядом с Матриархом.

Матриарх внимательно посмотрела на Чу Лянь с ног до головы. Прошло всего полгода с тех пор, как они в последний раз встречались, но Чу Лянь на самом деле сильно изменилась за это время.

Младенческое выражение на ее лице отступило, оставив только очарование и нежную красоту молодой леди.

Ее миндалевидные глаза были похожи на чистые источники, создавая впечатление, что она может видеть сквозь сердце. Ее фигура также стала еще более стройной, чем в то время, когда она уехала из дома. Хотя она немного уменьшилась, ее тело теперь больше было похоже на песочные часы.

Ее простые, неприкрашенные одежды не могли скрыть ее великолепной красоты.

Матриарх кивнула про себя. Это путешествие вызвало внутреннее сияние внучки. Когда она была моложе, она много путешествовала с предыдущим графом, сражаясь на поле битвы и убивая бандитов и противников. Когда она стала старше, она устроилась во внутреннем дворе. Если бы не перспектива, которую она приобрела в свое время, путешествуя в юности, которая поставила ее в другую лигу от других благородных дам, она не смогла бы построить такую большую империю для Дома Цзин'ань, когда вернулась в столицу.

Вот почему она считала, что дамы не должны ограничиваться границами собственного двора. Дамы также должны были выйти из своей зоны комфорта и испытать внешний мир. Именно этот ход мысли заставил ее позволить жене Санланга отправиться в путешествие на север.

Обнаружение этого изменения в Чу Лянь, очевидно, сделало ее счастливой.

Когда Матриарх посмотрела на свою привлекательную внучку, ее взгляд подсознательно поплыл к плоскому животу Чу Лянь. Когда она заметила широкий пояс Чу Лянь, подчеркивающий ее тонкую талию, она не могла не показать крошечного разочарования в своиъ глазах.

Тот факт, что она была в таком облегающем снаряжении, означал, что она определенно не беременна...

Пока Матриарх оценивала Чу Лянь, та наблюдала за ней с улыбкой.

Таким образом, она сразу же поймала это пятно разочарования в глазах Матриарха. Она не проявила никакой реакции на то, что она заметила, но сделала себе заметку.

По сравнению с тем, как Чу Лянь выросла и стала красивее, Матриарх Хэ, с другой стороны, выглядела намного старше, чем раньше.

Ее седые волосы полностью окрасились белым. Количество морщин на ее круглом лице, казалось, значительно увеличилось. Ее одежда также казалась свободной, указывая на то, что она немного потеряла вес. Эти наблюдения заставили Чу Лянь вздохнуть про себя.

Прежде чем Матриарх смогла говорить, Чу Лянь спросила: «Бабушка, ты еще не познакомила со мной Тетю!»

Только тогда Матриарх вернулась к реальности. Она подвигала своими бедрами: «О, дорогая, мой разум не такой, каким был раньше. В старости я стала более забывчивой.»

Она взяла тонкую белую руку Чу Лянь и посмотрела на женщину средних лет рядом с собой. Дружеским тоном она представила: «Жена Санланга, это твоя тетя, она несколько лет назад стала вдовой. Осенью этого года я послала некоторых слуг, чтобы вернуть ее из Сияна. А вон та дама - твоя кузина, мисс Пан, единственная дочь твоей тети. Она родилась всего через два месяца после вас, поэтому вы обе одного возраста. Позаботьтесь о ней в будущем.»

Чу Лянь встала, чтобы передать тете в законе, Хэ Ин, официальное приветствие, а затем обратилась к Пан Нянджень, чтобы отвесить менее формальный поклон и ей.

Если бы не ради Матриарха, с которой она столкнулась, Чу Лянь не должна была приветствовать их так почтительно. Отмечая тот факт, что новый титул Хэ Чанди Маркиз означало, что она теперь Маркиза, она уже получила сама звание «Заслуженная леди Цзиньи». С ее благородным титулом ей не нужно было раскланиваться перед Хэ Ин и ее дочерью, которые были практически простолюдинками.

Хэ Ин посмотрела на плохо одетую Чу Лянь и высокомерно кивнула. Хотя Пан Наньчжэнь испытывала ревность к Чу Лянь, она была робким человеком в глубине души, поэтому она встала правильно, чтобы вернуть реверанс и поздоровалась с ней: «Третья Кузина в законе».

Чу Лянь посмотрела на Сиянь, и служанка быстро поспешила вперед, чтобы передать ей два изысканных мешочка.

Она дала одну сумку своей тете Ин, а другую - Пан Нанчжэнь. С улыбкой Чу Лянь сказала: «Это просто некоторые безделушки, которые я купила в Су Сити. Надеюсь, они понравятся тете и кузине.»

Хэ Ин открыла мешок на месте и вытрусила то, что было внутри, себе на ладонь. Это был белый нефритовый браслет. Судя по гладкой и глянцевой поверхности, она могла сказать, что он был сделан из белого сорта нефрита с первого взгляда. Высокомерие в ее глазах, наконец, побледнело, и в ее взгляде засияло удовлетворение.

Однако тот факт, что она даже не поблагодарила Чу Лянь, заставила Матриарха бросить несколько взглядов на нее.

Чу Лянь была сначала ошеломлена отсутствием реакции двух дам. В конце концов, она приняла это и спокойно вернулась на свое место.

Чу Лянь рассказала им о своем опыте на северной границе. Но, конечно же, она скрыла некоторые крупные события, такие как похищение, открытие рынка на севере, и как Хэ Чанди получил травму.

Час спустя, Матриарх Хэ явно устала, поэтому Чу Лянь тактично упомянула, что хочет вернуться во Двор Сунтао, чтобы решить некоторые задачи.

Матриарх Хэ позволила ей уйти и приказала ей хорошо отдохнуть. После некоторых других шуток она попросила Чу Лянь поужинать здесь в зале Цинси позже с Хэ Чанди.

"Что ты наделала! Ты уже много десятилетий живешь, но твои манеры проиграли молодой даме, которая только что достигла совершеннолетия! Ты старейшина, но у тебя даже не было первого встречного подарка для твоего младшего. Более того, жена Санланга сама дала тебе подарок из сыновнего благочестия!»

В тот момент, когда Матриарх отчитала ее, Хэ Ин опустила голову и пустила жалобные слезы.

Матриарх еще больше рассердилась от ее рыданий и закричала: «Подумай, сколько тебе лет! Но все, что ты умеешь делать, это плакать! Что случилось с твоей жестокой последовательностью из прошлого!?»

После этого она продолжала какое-то время, и наконец, Хэ Ин объяснила, всхлипывая: «Мама, ты думаешь, что я этого не хотела? Похоже, что вы не осознаете ситуацию, в которой мы находимся. Несмотря на то, что я сегодня одета, каждый из этих предметов с головы до ног принадлежит вам. Жена Санланга - заслуженная леди. Дворец отправляет ювелирные украшения для титулованных дам на Новый Год или другие торжества. Жена Санланга смогла небрежно выдать этот полноценный белый нефрит, как я могу найти что-то подходящее взамен, чтобы подарить ей? Даже если бы мне было что дать, она бы этого не приняла. В любом случае, мы потерпели бы поражение, так почему мы должны заботиться о достоинстве...»

То, что сказала ее дочь, заставило Матриарха задуматься. Поэтому она полностью забыла о грубости, которую Хэ Ин показала недавно ее внучке в гостиной.

Матриарх Хэ вздохнула: «Забудь об этом, забудь об этом. Я устала. Отведи мисс Пан обратно в свою комнату отдохнуть и возвращайтесь сюда к ужину.»

Хэ Ин послушно встала и ушла с Пан Нянчжэнь, но как только она покинула зал, она не могла не ухмыльнуться.

Выйдя из зала Цинси, Чу Лянь не отправилась прямо во Двор Сунтао. Вместо этого она отправилась на поиски Великого Доктора Мяо и аккуратно положила цветок Снежных Горных Туманов в его руки для проверки.

С первого взгляда Великий Доктор Мяо смог подтвердить, что это был Туман Снежной Горы, и он вздохнул с облегчением: «Слава Богу, Третья Молодая Мадам вернулась вовремя. Лечение этой болезни не может быть отложено надолго. Будьте уверены, Третья Молодая Мадам, пока используется этот Туман Снежной Горы, у меня есть 70-процентный шанс полностью вылечить старую болезнь графини».

Чу Лянь почтительно поклонилась Великому Доктору Мяо, который изящно принял поклон. Он взял лекарство и быстро отправился в аптеку, которую приготовил ему дом Цзин'ань.

Когда она вернулась в свой внутренний двор, прошел еще час.

Наконец, Чу Лянь успела переодеться и очистить свое тело. Затем она леглана диван и закрыла глаза, чтобы немного поспать.

Подремав полчаса, Чу Лянь поднялась, чтобы выпить чашку медовой воды и вызвала старшую служанку Гуй и Сиянь для разговора.

«Что-нибудь случилось, когда я была в отъезде?»

Старшая служанка Гуй начала сначала: «Третья Молодая Мадам, умерла Мингян».

Чу Лянь была поражена, но не показала эмоций на своем лице. Не нужно было сочувствовать кому-то, кто ее предал, поэтому она просто спросила: «Ее похоронили?»

Старшая служанка Гуй кивнула: «Сиянь дала немного сережек слугам в угловых воротах, чтобы те купили гроб и похоронили ее».

У них не было большой привязанности к Мингян, поэтому, обменявшись несколькими словами, они изменили тему.

Сиянь передала книги счетов Чу Лянь, а затем передала письма принцессы Вэй и Королевской принцессы Дуаньцзя. Наконец она сказала: «Третья Молодая Мадам, ресторан Гуйлинь все еще находится на публичных счетах. Это уже второй месяц в году, но он остается закрытым. Матриарх несколько раз посылала старшего слугу Лю, чтобы узнать об этом».

Чтобы предотвратить воровство ресторана Гуйлинь, Сиянь следовала решению, которое Чу Лянь оставила и закрыла ресторан Гуйлинь. Однако, ресторан Гуйлинь не мог оставаться закрытым всегда!

Даже если бы они не возражали, их постоянные клиенты, вероятно, пришли бы в поместье, чтобы в конечном итоге попытаться открыть его силой.

Среди них был старый герцог Чжэн, который был тем, кого они не могли позволить себе обидеть.

Чу Лянь улыбнулась: «Тебе не нужно беспокоиться об этом, я все улажу».

Услышав это, Сиянь почувствовала облегчение. Теперь, когда их хозяева вернулись, они, наконец, оправятся, и они могли стоять высоко, как их слуги.

Рассмотрев эти важные вопросы, Сиянь внезапно вспомнила вопрос о том, как мисс Пан приходила во Двор Сунтао, чтобы одолжить одежду.

«Третья Молодая Мадам, когда мисс Пан приехала в поместье, ей не хватало одежды. Новая одежда, созданная для вас в прошлом году, была ею заимствована у вас».

Теперь Чу Лянь всё поняла. Неудивительно, что она так хорошо была знакома с одеждой Пан Наньчжэнь. Это была зимняя одежда, сделанная из материалов, которые она лично выбрала.

Видимо, что мисс Пан была на самом деле не такой робкой, как желала казаться, очевидно, она была «белым лотосом», человеком, который выглядел чистым и невинным на поверхности, но была интриганом внутри!

Яркие кончики пальцев Чу Лянь постучали по кругу чашки: « Момо, попросите кого-нибудь расследовать эту новую мою тетю».

Старшая служанка Гуй просияла, и ее глаза не превратились в полумесяцы. Она почувствовала, что Третья Молодая Мадам стала еще более зрелой после возвращения из своего путешествия. Раньше она заботилась только о вопросах, касающихся Двора Сунтао, но теперь она научилась быть бдительной и наблюдательной по отношению к другим.

«Поняла! Этот старый слуга сделает это, Третья Молодая Мадам.» Когда она говорила, Старшая служанка Гуй не могла не поправить тело Чу Лянь.

Чу Лянь безмолвно посмотрела на нее: «Я даже не закончила свой брак! Момо, ты должна усердствовать слишком сильно!»

Глаза старшего слуги Гуй и Сиянь расширились: у них было неверие, написанное на их лицах.

Тот факт, что она и Хэ Чанди не завершили свой брак, были известны только им, как близким помощницам Чу Лянь. Они не думали, что пара все еще не завершила свой брак даже после поездки на северную границу, поэтому...

Даже Старшая служанка Гуй начала беспокоиться.

Раньше, когда Хэ Санланг ушел на северную границу с неизвестной датой возвращения, она закрыла глаза, когда Чу Лянь действовала умышленно, но теперь все было по-другому. Хэ Санланг стал маркизом, благодаря своим военным достижениям, а их Третья Молодая Мадам теперь была Маркизой.

Граф Цзин’ань все еще был жив, но наступит день, когда граф Цзин’ань передаст свой титул своему наследнику. Тогда третья ветвь дома Цзин'ань должен будет отделиться от семьи. Первый сын Чу Лянь станет наследником маркиза Анюана. Теперь, когда это касалось выживания благородного дома, это была проблема эпических масштабов, что они все еще не завершили свой брак!

Как бывалая служанка Чу Лянь, Старшая служанка Гуй не могла не напомнить ей: «Третья Молодая Мадам, вам и третьему молодому мастеру не следует продолжать откладывать это».

Даже не думая о будущем, у них теперь была Матриарх. Матриарх вскоре ожидала правнука. Также свою роль играло и внезапное появление этой Старшей Мадам и Мисс Пан.

От того, как действовали мать и дочь, маловероятно, чтобы с ними было легко справиться.

Им удалось сбежать из отдаленного Сияна в гламурную столицу, поэтому было бы безумно думать, что они захотят вернуться.

Если бы они не хотели возвращаться, вступление мисс Пан в брак с семьей было бы лучшим выбором для них!

Несмотря на то, что Второй Молодой Мастер еще не был женат, Третий Молодой Мастер был самым выдающимся среди братьев, поэтому было трудно сказать с уверенностью, что мисс Пан не положила бы на него глаз.

Чу Лянь знала, что Старшая служанка Гуй говорила это по доброте душевной, но, когда об этом заявляли прямо, она все еще краснела.

«Момо, я это понимаю. Мой муж был ранен раньше, поэтому я уже обещала ему завершить наш брак после того, как мы вернемся в поместье.»

Слова Чу Лянь были приятным сюрпризом для Сиянь и тем более для Старшей служанки Гуй.

Она схватилась за руки Чу Лянь: «Шестая мисс, если ваш первый ребенок будет мальчиком – ваше положение в Доме Цзин'ань будет обеспечено».

Старшая служанка Гуй была настолько переполнена эмоциями, что фактически назвала Чу Лянь ее предыдущим титулом из Дома Ингуо.

Если бы у Чу Лянь был наследник, не имело бы значения, даже если бы любовь Чанди к ней изменилась. Ее позиция в «Семье» будет такой же непоколебимой, как скала.

Принимая жену Даланга в качестве примера, если бы у мадам Цзоу был сын, ее отношения с Хэ Чанци не ухудшились бы до такой степени.

Если бы у нее был сын, даже если бы она поссорилась с мужем, Матриарх и графиня приняли бы ее сторону.

В любом случае, независимо от того, насколько высок ваш статус, все еще существует потребность в рождении наследника мужского пола для закрепления статуса законной жены благородного дома.

Старшая служанка Гуй ничуть не преувеличивала. Именно так благородные семьи вели себя в Великой Династии Ву. Дом Цзин'ань был лучше, так как в нем было меньше членов, и мужчины никогда не брали наложниц. В противном случае было бы хуже, чем сейчас.

Чу Лянь никогда не рассматривала такие вопросы в прошлом. Она только думала о том, как ей прожить свои дни, как ленивый жук, которому никогда не хватало денег. Теперь все изменилось, когда она и Хэ Чанди полюбили друг друга. Она, естественно, думала о том, чтобы поделиться некоторыми своими заботами с супругом.

Она не знала, какую должность Император даст сейчас Чанди. Если бы он получил важное положение, то, будучи его женой, ей пришлось бы начать общаться с другими.

В течение целого дня Чу Лянь уладила множество тривиальных вопросов во дворе Сунтао.

Брат и сестра Ли, которые сопроводили ее на северную границу, также вернулись в поместье князя Вэй после завершения своей миссии. Чу Лянь приказала брату и сестре вернуть подарки, которые она получила от принцессы Вэй и принцессы Дуаньцзя.

Чу Лянь также приказала слугам отправить местные блюда, которые она купила в своем путешествии, в различные отделения семьи. Когда она закончила, уже был вечер.

Шум начался во входе во внутренний двор. Сиянь пошла взглянуть и с радостью вернулась, сообщая: «Третья Молодая Мадам, Третий Молодой Мастер вернулся».

Чу Лянь отложила счета, которые она просматривала, и приказала Фуян и Цзиньян подготовить сменную одежду для Хэ Чанди.

Когда Хэ Чанди вошел в поместье, он все еще был одет в свои серебряные обрядовые доспехи. Он направился прямо в спальню после входа во Двор Сунтао.

Чу Лянь, которая стояла рядом со столом, повернулась и увидела, как он ступает большими шагами.

Она поняла, что это немного странно: «Почему ты так спешишь? Что-то случилось?»

Хэ Чанди положил шлем, который он держал, и сел за стол, даже не переодевшись. Он поманил Чу Лянь к себе.

Подумав, что у него возникла чрезвычайная ситуация, и он хочет обсудить ее с ней, Чу Лянь быстро подошла к нему. Однако, прежде чем она могла даже открыть рот, чтобы спросить, Хэ Чанди уже обнял ее за талию и втянул в свои объятия.

Благодаря его высокому росту его голова все еще находилась на уровне подбородка Чу Лянь, даже когда он сидел. Поэтому ему было так легко втянуть ее в объятия.

Слуги поблизости были потрясены интимными действиями между Третьим молодым мастером и Третьей молодой мадам. В конце концов, опытная Старшая служанка Гуй быстро сделала знак Сиянь, и та выгнала других слуг.

Цзяньян и Фуян, которые только что вышли из ванной, также были выгнаны Сиянь.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Фуян в последний раз видела Хэ Чанди.

Третий Молодой Мастер стал более зрелым и стойким, чем раньше, и его лицо казалось более мужественным и красивым. Он выглядел как алмаз, который только что вышел из обработки, что еще более не давало женщинам шанса отвести от него глаза.

Когда Третий молодой мастер потянул на руки Третью молодую мадам, на его ледяном лице было немного больше тепла и нежности. Таким Третьего Молодого Мастера никто из всего Двора Сунтао никогда не видел.

Жадность варилась в сердце Фуян. В ее глазах мелькнул оттенок темноты, когда она горячо пожелала, чтобы в тот момент она могла быть в руках Третьего молодого мастера. Руки Фуян сжались в кулаки под длинными и широкими рукавами.

Окинув последним тоскливым взглядом комнату, она была наконец выдворена из комнаты Сиянь.

Чу Лянь чувствовала себя некомфортно, когда ее талия была сжата, и ее тело было прижато к холодным доспехам. Она оттолкнула Хэ Санланга и заговорила, покраснев: «Слуги все еще были здесь, разве вы не можете больше заботиться о своем окружении?»

С холодным лицом, которое противоречило его любящим действиям, Хэ Санланг опустил голову на тонкие плечи Чу Лянь. Они были так близки, что Чу Лянь слышала, как его сердце колотится.

Глубокий и магнитный голос Чанди раздался рядом с ее ушами: «Его Величество присвоил мне должность начальника отдела назначений пятого разряда».

Администратор отдела назначений пятого разряда?

Чу Лянь была так поражена, что у нее не было сил обращать внимание на непослушные руки Хэ Санланга.

Чу Лянь только что приняла ванну днем, а главная спальня в Дворе Сунтао была теплой и удобной, поэтому она была одета в просторное и удобное повседневное платье, которое оказалось для нее полезным.

Немного грубая ладонь Чанди скользнула прямо в ее платье. Затем он осторожно приласкал гладкую кожу на ее талии.

Чу Лянь молниеносно расцвела улыбкой.

Хотя она не очень хорошо разбиралась в бюрократической системе Великой Династии Ву, она все еще немного в этом понимала.

Система, используемая в Великой Династии Ву, была почти такой же, как у в династи Мин из истории Китая.

В династии Мин было четыре официальных департамента, признанных всеми как наиболее прибыльные: министерство по делам администрации, министерство экзаменов и министерства по назначениям и логистике. Хэ Чанди только что получил должность в одном из этих прибыльных министерств. Хотя его ранг был не очень высоким, он действительно обладал авторитетом. Администратор пятого ранга, такой как он, мог стоять перед обычным чиновником первого ранга с поднятой головой.

Любой военный чиновник должен будет пройти через его отдел, чтобы перейти на другие должности.

Только тогда, когда большая рука, крадущаяся вдоль ее одежды, постепенно достигла и коснулась завязок, удерживающих ее нижнее белье, она наконец вернулась к своим чувствам.

Она опустила руки Сан Санланга и посмотрела на него.

Чувствуя себя немного обескураженной, она сказала: «Скоро вы столкнетесь с проблемой, так как же вас все еще есть настроение играть? Как вы думаете, каковы намерения Его Величества? Ваши достижения на северной границе уже привлекательны сами по себе, а титул маркиза и вовсе беспрецедентен. Почему он все равно дал вам такую позицию? Разве это практически не удар в спину?»

Император Чэнпин играл людьми в шахматы, но разве он не знал, что высокие деревья притягивают топор?

Дав титул маркиза Хэ Санлангу и предоставив ему прибыльный пост, что пытался этим сделать Император?

Хэ Чанди только вскользь упомянул об этом Чу Лянь. Он не ожидал, что она прочтет между строк так глубоко.

Так эта маленькая женщина, которая обычно только думала о том, как лучше поесть, действительно знала, как лавировать в лабиринтах императорского двора. Он действительно недооценил ее в прошлом.

В этот момент Чу Лянь была похожа на великое сокровище, обнаруженное в грязи, и Хэ Санланг был тем, кто ее отрыл. Каждый раз, когда он узнавал, насколько она отличается от других, казалось, что его сокровище умножалось! Он был и удивлен, и восхищен.

Оправившись от своего изумления, он вскочил в открыто рассмеялся: «Чу Лянь, почему вы не счастливы, что я получил такой прибыльный пост? Почему вы жалуетесь на положение своего мужа?»

Чу Лянь оттолкнула его, пытаясь вырваться из объятий, но его мускулистые руки были похожи на стальные зубцы, они просто отказались сдвинуться с места. Она закатила глаза на него: «В этом мире нет бесплатного обеда».

Хэ Чанди обнял ее: «Не двигайтесь, позвольте мне обнять вас еще ненадолго».

Когда он заговорил, он снова опустил голову на плечо Чу Лянь. Чу Лянь предположила, что он пытался думать, поэтому она перестала бороться и осталась неподвижной.

Подумав, Чанди сказал: «Сяо Боцзянь назначен в Министерство Персонала. Хотя он не находится в Департаменте Администрации, он по-прежнему остается на важном посту».

Слова Чанди заставили Чу Лянь напрячься, в это ей было трудно поверить.

Если это так, то ей было еще труднее понять намерения Императора Чэнпина.

Кроме того, в этой жизни Сяо Боцзян фактически поднимался наверх быстрее, чем в книге!

Следует подчеркнуть, что в оригинальной книге с помощью «Чу Лянь» наряду с полной поддержкой Дома Ингуо, он через год смог войти в Министерство Персонала.

Кто бы мог подумать, что на этот раз его рост будет намного быстрее!

Чу Лянь была в объятиях Чанди, так что, хотя она не делала много движения, Хэ Чанди обнаружил, что подушка усиливает ее тело. Он поднял голову, чтобы посмотреть на нее и уставился в ее ясные глаза.

Хэ Чанди все еще не понимал ее. После многочисленных испытаний он подтвердил, что Чу Лянь вообще не интересовалась Сяо Боцзяном. Более того, ее незаинтересованность пошла дальше. На самом деле он ей был противен.

Но всякий раз, когда он упоминал Сяо Боцзяне, у его жены была очевидная и странная реакция. Похоже, она совершенно не знала о тяжелом положении Сяо Боцзяна. Глаза Чанди потемнели, он почувствовал слабое чувство, что Чу Лянь что-то скрывает от него.

Хотя он не был доволен этим, если бы он повернулся, чтобы взглянуть на это с другой точки зрения, ему все еще предстояло провести с ней всю жизнь. Не нужно было волноваться, что она будет держать его в неведении всегда.

Пара обнималась какое-то время, прежде чем Чу Лянь отправила Хэ Чанди принять ванну и переодеться.

Было уже поздно, и им все равно предстояло идти в зал Цинси на ужин.

После того, как он закончил купание, Хэ Чанди надел темно-синий халат и черный плащ с вырезанным в нижней половине цилинем. Это была одежда, которую специально для него сделали этой зимой.

Хэ Чанди был намного лучше выглядел, чем раньше, после обучения в армии. У него были широкие плечи, тонкая талия и длинные мускулистые ноги. Он был не слишком стройным и долговязым, но он не был слишком мускулистым и полным.

Рубашки прекрасно дополняли его высокую и слегка мускулистую конструкцию.

Даже Чу Лянь не могла отвести глаз от него.

Когда Хэ Санланг заметил ее нескончаемый взгляд, в нем вспыхнула искра восторга. Однако его лицо оставалось как бы ледяным. Он даже притворился равнодушным, когда сказал: «Вы достаточно насмотрелись? Если да, тогда подойдите и завяжите мне волосы.»

Чу Лянь не стала спорить с этим чудовищем и поманила его: «Пойдем, сядь здесь».

Санланг послушно подошел к туалетному столику, как хороший щенок. Затем Чу Лянь взяла со стола гребень сандалового дерева и начала расчесывать волосы.

К счастью, простая прическа, которую сделала Чу Лянь, ему понравилась. Как только она водрузила на него белую нефритовую корону с дизайном, который соответствовал шпильке, которую он носил на голове, бесстрастное лицо Сан Санланга, наконец, приобрело какой-то цвет.

Он взглянул на свой образ в зеркале, дважды кашлянул и сумел выжать похвалу: «Не так уж и плохо».

Чу Лянь с улыбкой взглянула на свои покрасневшие уши и не стала спорить с ним.

«Хорошо, я просто собираюсь переодеться и принять ванную, пока мы еще не пошли. В противном случае мы заставим бабушку ждать.

Закончив говорить, Чу Лянь повернулась и зашла в ванную. Сиянь уже приготовила для нее сменную одежду в ванной.

Когда Чу Лянь покинула внутреннюю комнату, Хэ Санланг проверил свое отражение в бронзовом зеркале. Хотя это была просто обычная прическа, он чувствовал себя все более и более удовлетворенным, когда смотрел на нее. В конце концов, он стал глупо улыбаться.

К счастью, служанки Двора Сунтао не поймали его в его нынешнем состоянии, иначе они, скорее всего, простояли бы на коленях в течение нескольких часов в испуге, думая, что их Третий Молодой Мастер был одержим.

Ожидая, когда Чу Лянь вернется из ванной, Хэ Санланг уже вернулся к своему обычному холодному и суровому виду. Он сел за стол и взял рассказ, который часто видел, как Чу Лянь читала время от времени.

Когда он стал читать, его брови стало сводить вместе.

О чем эта история? Заброшенная жена, живущая беззаботно? В Великой Династии Ву заброшенные жены даже не имели места в обществе, не говоря уже о том, чтобы спокойно проводить свои дни. Перевернувши книгу, чтобы найти имя автора, Хэ Чанди фыркнул. Был ли этот «Туман Снежной горы» сумасшедшим? Его воображение было слишком надуманным. Из того, что он мог видеть, этот человек, вероятно, родился с дырой в голове!

Его жена время от времени придумывала свои необычные идеи. Может быть, это связано с чтением книг Тумана Снежной Горы?

Сердце Чанди зашлось в ярости. Он хотел сжечь эту книгу.

Пока Хэ Чанди думал, звук, раздавшийся сзади, привлек его внимание. Когда он поднял глаза и повернулся в направлении Чу Лянь, его глубокие глаза сразу засветились.

Чу Лянь подросла немного, вернувшись с северной границы, и ее старая одежда больше не подходила ей. Самая новая одежда, сделанная для нее зимой, была заимствована мисс Пан, поэтому на ней было платье, которое принцесса Вэй дала ей совсем недавно.

Платье было ярко-красного цвета со сложными узорами, вышитыми на подоле, манжетами и вырезом. Кнопки были из глянцевого жемчуга того же размера. Хотя это была зимняя одежда, она была приталенная, показывая тонкую фигуру Чу Лянь.

Хэ Чанди никогда раньше не видел, как Чу Лянь одевалась. Он всегда знал, что она прекрасна и что ее внешность считается выдающейся даже в столице.

Он так ненавидел ее лицо, что даже не хотел смотреть на нее.

Таким образом, сейчас он был полностью ошеломлен. Молодая леди, отражавшаяся в его глубоком взгляде, была такой же захватывающей, как восход солнца.

Когда Чу Лянь заметила его ошеломленное лицо, она с улыбкой наклонила голову в сторону и стала выглядеть совершенно восхитительно: «Что случилось? Вы были ошеломлены моей красотой?»

Тело Санланга напряглось, а угол его рта стал подергиваться.

Как он был таким глупым раньше? Как мог кто-то, кто мог говорить такие «бесстыдные» слова, быть бывшей «злой женщиной» Чу Лянь?

Как он был таким слепым? Он сам сделал себя таким сдержанным и несчастным.

Хэ Чанди потянул угол губ вниз, а затем сказал холодным тоном: «Пойдем».

Чу Лянь знала, что он просто стесняется и ему неудобно, поэтому она припустилась за ним, хихикая вослед.

Сделав несколько шагов вперед, Хэ Санланг внезапно заметил, что он потерял из виду Чу Лянь, бегущую позади него. Он бессознательно остановился, и услышал звук приближающихся шагов.

Пока он стоял в коридоре, фонари слегка освещали его сзади, подчеркивая идеальную осанку и заставляя его казаться еще более высоким и красивым.

Только когда звук шагов приблизился, Хэ Чанди слегка повернулся и посмотрел назад.

Его взор встретил вид молодой леди, держащей тяжелый подол своего платья, преследующей его и пытавшейся покрыть оставшуюся дистанцию между ними. Затем раздались звуки ее жалобы: «Чанди, почему ты так быстро ходишь?»

Когда Чу Лянь, наконец, добралась к Чанди, внезапная теплота накрыла ее правую руку, которая была свободна до этого. Когда она пришла в себя, ее правая рука уже была в большой и слегка грубой ладони.

Хэ Чанди фыркнул: «Ты действительно бесполезна. Почему ты так медленно ходишь?»

Чу Лянь собиралась возразить ему в ответ, когда ее внезапно подняли в воздух. На самом деле она попала на руки Хэ Чанди.

Все слуги, стоявшие за ними, быстро опустили головы и старались держаться подальше от своих хозяев.

Сиянь почувствовала сильное давление. Что случилось с Третьим молодым мастером? Почему он внезапно начал беззаботно ходить с Третьей молодой мадам? Разве он мог вот так относиться к слугам, как к воздуху, и не дать им некоторое время, чтобы отреагировать?

Чу Лянь бросила взгляд на служанок, последовала за ними взглядом некоторое время и повернулась, чтобы окинуть Санланга беспомощным взглядом. Сияя от уха до уха, она произнесла вопрос с двойным смыслом: «Я могу быть медленной, но разве вы не станете ждать меня?»

Хэ Чанди сделал паузу в своих шагах. Его глаза казались такими же темными, как ночь в контрасте со светом. Чу Лянь знала, что он смотрит на нее. Она даже чувствовала его теплое дыхание на своем лице.

«Неважно, как медленно вы будете ходить. Я просто понесу вас так же, как сейчас. Вы наверняка сможете догнать меня.»

Хэ Санланг обычно был социально неуклюжим, поэтому можно было очень редко видеть, как он произносит такие теплые и романтические слова.

Было еще более трогательно слышать такие нежные слова, исходящие от такого холодного человека, как он.

Даже Чу Лянь не смогла противостоять его «атаке». Совершенно побежденная, она утонула в его нежной любви к ней.

Она обняла Чанди за шею и зарыла маленькую голову в широкую грудь. Хэ Чанди вложил немного больше силы в руки и поднял Чу Лянь чуть выше. После короткой паузы он сказал, казалось бы, серьезным голосом: «Его Высочество был прав, вы действительно тяжелее, чем раньше».

Чу Лянь все еще была погружена в сладость сказанных ранее слов. Его замечание немедленно вывело ее из ее оцепенения и отправило ее в ярость. Скрежеща зубами от ненависти, она сжала зубы на тонкой шее Хэ Чанди.

Ее маленькие клыки были действительно мощными. В момент ее импульса Чу Лянь не сдержалась, оставив на бледной шее два красных ряда следов зубов.

Ее действие заставило все тело Чанди напрячься. Низким голосом он стал ругать ее: «Чу Лянь, что ты делаешь!»

Чу Лянь аж захрипела. Она ударила его кулаком по лицу, а затем пригрозила шепотом на ухо: «Тебе не разрешено говорить, что я толстая».

Хэ Чанди не знал, смеяться ему или плакать. Иногда его жена была «глупой». Она даже не могла распознать, когда он шутил.

Кроме того, то, о чем она должна беспокоиться сейчас, была не ее вес, но об оставленных следах на его шее...

Эта бессердечная женщина.

Хэ Чанди все еще обладал чувством приличия. Когда они добрались до выхода со Двора Сунтао, он позволил Чу Лянь спуститься вниз и облокотиться на него своей маленькой мягкой рукой.

Молодая пара, играющая в сладкие игры в своем собственном дворе, была одной вещью. Если бы они сделали то же самое снаружи, то это было бы неуместно. Другие будут смотреть на Чу Лянь в роли леди третьей ветви и считать ее недостойной.

Хэ Ин и ее дочь теперь жили в зале Цинси, поэтому они прибыли очень рано.

Они уже сидели рядом с Матриархом Хэ в течение получаса.

Сегодня было редкое воссоединение для дома Цзин’ань. Вернулась не только молодая пара из третьей ветви, но и второй сын, Хэ Чанцзюэ, тоже вернулся в поместье.

Даже наказанная мадам Цзоу и прикованная к постели графиня Цзин'ань пришли сегодня.

Пан Наньчжэнь сидела рядом с матерью, комкая носовой платок в руках. Ее сердце было в смятении.

Она была озабочена мыслью о том, что мать рассказала ей раньше в ее комнате.

Ее второй двоюродный брат приедет сегодня на ужин. У нынешнего главы семьи было трое сыновей, и второй кузен был единственным, кто все еще был одинок. Сейчас он работал в левой военной гвардии. Недавно он отправился в Чжанчжоу с принцем Цзинь, чтобы расследовать крупное дело. Хотя он не получил столько же заслуг, как и ее третий кузен, его будущее не выглядело слишком плохим.

Каждый год Император собирал около десяти человек из левых воинских гвардейцев, чтобы назначить их имперскими стражами. Любой умрет за пост сопровождения и защиты Императора.

Кроме того, второй кузен уже считался довольно старым для жениха. В этом году ему исполнилось двадцать пять. В его возрасте было бы трудно найти подходящую благородную даму в столице для брака. Поэтому самым идеальным партнером станет молодая девушка с брачным возрастом, подобная ей с четким семейным прошлым и подходящим социальным статусом.

Если она выйдет за него замуж, тогда она сможет остаться в доме бабушки. Под опекой бабушки ее будущее не было бы слишком плохим.

Хотя у Хэ Ин было много недостатков, было неоспоримо, что она искренне заботилась о будущем своей дочери.

Она была права. Выйти замуж за дом Цзиньань будет лучшим результатом для Пан Наньчжэнь.

Настроение Пан Наньчжэнь было непростым. Хотя она была робкой, она не была глупой. Время от времени она могла видеть вещи еще более ясно, чем ее мать.

Было правдой, что было бы лучше, если бы она могла выйти замуж за своего второго кузена. Тем не менее, молодые девушки в ее возрасте, как правило, имеют фантазии о любви и немного бунтуют.

Ее сердце бесконтрольно колотилось, когда она вспомнила тот день в Павильоне Перьев в поместье Принца Вэй и о неожиданном взгляде.

Она выросла в маленьком городке в Сияне, и никогда раньше не встречала такого идеального человека. Кроме того, он намеренно повернулся к ней с нежной улыбкой. В тот момент, как будто все сливы вокруг нее расцвели одновременно. Изящный аромат сливовых цветов наполнил ее голову.

Ей было трудно забыть это. Как мог существовать такой красивый мужчина в этом мире?

Позже она расспросила людей и обнаружила, что он был лучшим ученым прошлого года и преданным учеником Старого Герцога Ингуо. Император поставил его на важную должность, несмотря на юный возраст. Кроме того, он еще не был занят. Она слышала, что его родители умерли рано, а его семья была бедной. Единственная причина, по которой он смог участвовать в Имперском экзамене, - это поддержка старого герцога Ингуо.

Поскольку он не был из благородного дома, ничто не стояло на пути ее превращения в его жену.

Несмотря ни на что, в настоящее время она была законно рожденной молодой мисс Дома Цзин'ань и двоюродной сестрой маркиза Анъюана!

До тех пор, пока ее мать была готова воспитывать ее рядом с бабушкой, и до тех пор, пока ее третья кузина в законе была готова сказать ей хорошее слово, когда она находилась в своем девичьем доме, тогда для нее не было невозможным жениться на Сяо Боцзяне.

В то время как ее второй двоюродный брат был хорош, она по-прежнему предпочитала опасно красивого старшего ученого Сяо Боцзяна.

Если бы она могла выйти за него замуж, ее дядя мог бы также дать ей некоторое руководство и поддержку. Она также могла бы гордиться перед Сяо Боцзянем.

Пан Наньчжэнь односторонне продумывала свои планы, как будто все хорошие люди в мире должны были стоять в очереди, чтобы она выбирала из них достойнейшего. Как будто они женятся на ней только потому, что она решила их. Кто знал, откуда взялась ее уверенность?

На входе в Цинси-Холл началось волнение. Радостный голос старшей служанки Лю раздался у входа, возвращая Пан Няньчжэнь назад к реальности.

Старшая служанка Лю говорила от всего сердца: «Наконец-то вы вернулись! Матриарх за вами очень скучала! Она спрашивала о вас старого слугу по крайней мере раз в день. Скорее, заходите, все вы!»

В ответ раздался устойчивый и приятный голос: «Я заставил момо волноваться».

Это был такой приятный голос, как острый звук цитры, постукивающий по сердцам, заставляя тело человека оцепеневать.

Пан Наньчжэнь быстро перевела взгляд на вход в гостиную. Там она увидела мужчину столь же красивого, как яркая луна, входящая в его руки, сложенные за спиной.

Его черты, казалось, были тщательно вылеплены. Вокруг него был холодный воздух, а его глаза были как замерзшие озера с непроходимой глубиной. Его тонкие губы слегка были сжаты, заставляя его выглядеть непостоянным, но неотразимым.

Он выглядел красивым, высоким и героическим. Одетый в обычный набор одежды, он все же источал благородную ауру.

По сравнению с Сяо Боцзяном, этот человек перед ней казался более прохладным, сдержанным и внушительным. Ее сердце непрерывно билось в груди.

Пан Наньчжэнь вспыхнула румянцем и застенчиво стала запинаться: «Второй... Второй кузен...»

Пан Наньчжэнь не могла быть наказана за ошибку.

Раньше она никогда не встречала своих вторых и третьих двоюродных братьев, Хэ Чандзюэ и Хэ Чанди. Из того, что она узнала после прибытия в поместье Цзин'ань, она только поняла, что Третий кузена был очень красивым, и она знала еще меньше о Втором кузене.

Хэ Чандзюэ редко оставался в поместье, и его местонахождение обычно было неизвестно. Множество слуг в поместье не смогли бы узнать их Второго Молодого Мастера, не говоря уже о Пан Наньчжэнь.

Она знала, что Третий кузен, Третья кузина в законе и Второй кузен все пришли в зал Цинси на семейный обед. Третий кузен, несомненно, приедет с женой, поэтому человек, пришедший прямо сейчас, не может быть третьим кузеном, поскольку он был один.

Не было странно, что она сделала ошибку.

Пять чувств Чанди были острыми. Как только Пан Наньчжэнь застенчиво назвала его «Второго кузена», он мгновенно обвел ее ледяным взглядом.

Этот взгляд заставил ее остыть до костей, как будто она была обрызгана водой в самый холодный день зимы. Взгляд Чанди заставил все тело Пан Наньчжэнь замерзнуть. Румянец на ее лице был особенно ужасен.

Хэ Чанди не стал исправлять Пан Няньчжэнь. Его брови нахмурились, и он повернулся, чтобы оглянуться. Он остановился прямо у входа, словно ожидал кого-то.

Лицо Чу Лянь покраснело, когда она подбежала, держась за край платья. Она подняла голову и извиняющеся улыбнулась Хэ Чанди. Ее большие, водянистые глаза внушали Хэ Санлангу непреодолимое желание коснуться ее лица.

Хэ Чанди убрал руки, которые он прежде сложил за спиной. Он подождал, пока Чу Лянь дойдет до порога, а затем протянул руку, чтобы помочь ей медленно пройти в гостиную.

Чу Лянь немного отдышалась. Она тайно поклялась в своем сердце, что никогда не будет носить это платье снова.

Хотя оно выглядело хорошо, его было слишком хлопотно ходить. Было так утомительно идти на короткое расстояние от Двора Сунтао до Цинси-холла. Более того, Хэ Санланг несколько раз смеялся над ней.

Если бы она его не остановила, он бы перебросил ее через плечо и отнес в Зал Цинси.

Несмотря на то, что он раньше мешал ей ходить так медленно, он ждал ее по собственному желанию, когда добрался до двери. Он подогрел сердце Чу Лянь. Хотя ее муж был немного эксцентричным, он был в несколько раз лучше, чем любой другой мужчина.

Когда они вошли в гостиную, Чу Лянь хотела вытащить руку из большой ладони Хэ Санланга, но он отказался отпустить ее.

Таким образом, Чу Лянь могла поприветствовать Матриарха Хэ с мужем.

Хэ Чанди потянул Чу Лянь вместе с собой, чтобы поприветствовать Матриарха.

Матриарх сидела на кровати возле теплого очага. Когда она посмотрела на молодую пару, в душе она была очень довольна.

Можно было сказать, были ли у пары хорошие отношения, по их повседневным взаимодействиям.

Основываясь на том, как Хэ Санланг был доволен своей женой, она могла сказать, что они в настоящее время находятся в стадии медового месяца.

Казалось, она сделала правильный выбор, когда позволила жене Санланга отправиться на северную границу. Молодая пара действительно открыла свои сердца друг другу. Их нынешнее состояние полностью отличалось от того, каким было, как только они поженились. В то время они только казались гармоничными на поверхности, а на самом деле они были разделены в глубине души.

Матриарх Хэ продолжала смотреть на плоский живот Чу Лянь. Судя по тому, какой ласковой молодая пара была друг с другом, казалось, осталось недолго ждать, когда она увидит своего правнука.

Она мысленно решила попросить Великого доктора Мяо посмотреть на жену Санланга и помочь подготовить ее тело к беременности.

Матриарх Хэ улыбалась от души: «Прекратите стоять на коленях и вставайте. Посмотрите на себя. Вы потеряли вес. Хорошо кушайте сегодня!»

В то время как Матриарх Хэ с радостью задавала всевозможные вопросы и проявляла большую озабоченность по отношению к Хэ Чанди, Пан Наньчжэнь, которая была рядом с ними, стало неудобно.

Когда Пан Няньчжэнь назвала его «Второй кузен», она в ответ получила многообещающий взгляд от Хэ Ин. Она даже пошутила со служанкой, которая служила ей в зале Цинси.

К счастью, служанке удалось избежать громкого смеха, закрыв рот. Она слегка наклонилась и прошептала в ухо Пан Наньчжэнь: «Мисс Пан, это был Третий Молодой Мастер, а не Второй Молодой Мастер нашего поместья».

Все тело Пан Наньчжэнь застыло, и лицо ее передернулось.

Как так же?

Это... это был Третий кузен?

Таким образом, это был действительно Третий кузен, который уже был женат!

Пан Нянчжэнь уже было начала расспрашивать о личности Чанди, когда Чу Лянь последовала за ним, и он взял ее за руку, не обращая внимания на чужие глаза.

Просто ее сердце не хотело верить в это.

К тому моменту, когда служанка объяснила ей его идентичность, было уже слишком поздно отступать.

Так что замечательный джентльмен, который только что прошел мимо нее, был действительно женатым третьим кузеном...

Оставаясь в поместье Цзин'ань, она слышала, как слуги сплетничали о внешности Третьего кузена. Однако было еще более удивительно видеть его сегодня лично.

Его внешний вид можно было сравнить с тем лучшим ученым, которого она видела в Павильоне Перьев в поместье князя Вэй!

Кроме того, Император присвоил титул маркиза Анъюан Третьему кузену после его великих достижений на северной границе!

Прямо сейчас, глава дома Цзин'ань был просто графом! Титул третьего кузена был даже на один ранг выше, чем у ее деда.

Пан Наньчжэнь не могла сдержать свечение в глазах. Она не осмелилась поднять голову, но из-за угла взглянула на Чу Лянь с гораздо большей завистью и обидой.

Вскоре после того, как Чанди и Чу Лянь расположились на своих местах, служанка, ожидающая входа в гостиную, объявила о прибытии Второго молодого мастера.

Сначала занавески слегка заколебались, а затем они с большой силой были подняты кем-то снаружи. В то же время показался высокий и грустный молодой человек.

Эрланг был одет в черное платье чиновника. У него была крепкая фигура и темный цвет лица. Он был очень похож на Да Даланга, но его черты лица были более изысканными и выдающимися. Он производил впечатление очень мужественного молодого человека.

Внешний вид Эрланга не соответствовал нынешней эстетике Великой Династии Ву. Однако, если бы он жил в наше время, он был бы довольно популярен среди девочек. Он выглядел как типичный мужественный человек.

Это было мнение Чу Лянь о Хэ Эрланге, но это не означало, что у Пан Няньчжэнь были те же мысли.

Она была жутко потрясена, как только Чандзюэ вошел в гостиную. В одно мгновение лицо Пан Наньчжэнь стало смертельно бледным, и она в испуге опустила голову.

Она действительно ненавидела таких «хамских» людей, как Хэ Эрланг. Он выглядел не иначе, как рабочие без рубашки, работающие на доках. Эрланг выглядел как классический пример простого человека с мускулами и без мозгов.

Она опустила голову, поджала губы и замолчала.

Тем не менее, Хэ Эрланг даже не заметил внезапного добавления новой кузины.

Он улыбнулся и подошел, чтобы выразить уважение своей бабушке: «Мая бабушка здорова, как всегда. Внук дает запоздалое новогоднее приветствие бабушке».

Матриарх Хэ посмотрела на него: «Запоздалый Новый год? Разве ты не знаешь, что сегодя за дата? Прошло уже десять дней февраля.»

Эрланг потер затылок и застенчиво засмеялся, смотря на Матриарха Хэ.

Гнев поднялся у Матриарха Хэ, когда она смотрела на причину шипа в своем сердце: «Тебе не разрешено бегать туда-сюда в этом году! Я слышала, что Император намеревается позволить тебе присоединиться к Императорской гвардии. Тебе лучше воспользоваться этой возможностью. Поскольку ты сейчас находишься в столице, давай также в этом году позаботимся и о твоем браке. Просто осмотрись! Во всей этой столице разве есть хоть кто-то из молодых мастеров твоего возраста, которые все еще одиноки?! Ты пытаешься заставить эту старушку и твоих родителей умереть от разочарования?!»

Эрланг обычно ненавидел, когда старейшины в семье упоминали о браке. Всякий раз, когда эта тема поднималась, он терял самообладание и терпение. Его следующий курс действий обычно заключался в том, чтобы не возвращаться в поместье после этого. Однако на этот раз его отношение полностью изменилось.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы держаться за Матриарха. Он выглядел как большой цирковой медведь, кивая и кланяясь, чтобы нравиться людям.

«Бабушка, я заставил тебя беспокоиться в прошлом. В этом году я послушаю тебя и возьму тебе внучку.»

Его слова потрясли Матриарха.

Когда этот негодяй стал настолько разумным?

Чем больше она смотрела на него, тем незнакомее он казался!

Глаза Хэ Ин загорелись после того, как она услышала слова Эрланга. Она взглянула на дочь с ясными намерениями. К сожалению, Пан Наньчжэнь все еще была изумлена, и не заметила, как ее мать бросила на нее взгляд.

Хэ Ин слегка нахмурилась, глядя на свою рассеянную дочь.

Матриарх Хэ не ожидала, что Эрланг внезапно внемлет ее просьбам. Ее настроение в настоящее время было лучше, чем когда-либо еще.

Она призвала всех сесть. Их было немного, и они все были семьей, поэтому не отделяли мужчин и женщин на обед. Все собрались вокруг большого круглого стола.

Ферментированное рисовое вино было специально подготовлено к этому случаю, чтобы женщины могли свободно пить, не опасаясь напиться.

Хотя они не были разделены по половому признаку на ужин, их места для сидения были подготовлены специально.

Хэ Даланг сидел слева от Матриариха Хэ, а графиня Цзин'ань сидела справа от нее. Чу Лянь сидела рядом с Хэ Санлангом, а мисс Пан была на другой стороне.

Хэ Эрланг сел напротив Пань Наньчжэнь.

Для сегодняшнего обеда Матриарх Хэ специально приказала кухне подготовить стол, полный блюд. Было также несколько новых блюд, которые Чу Лянь поручила Сиянь приготовить на главной кухне.

Стол был насыщен великолепными праздничными блюдами.

Хэ Ин посмотрела на изысканные блюда, стоящие перед ней, а затем повернулась, чтобы улыбнуться Чу Лянь: «Жена Санланга, я слышала о ресторане Гуйлинь, когда я приехала в столицу. Все говорили, что блюда в ресторане Гуйлинь являются лучшими в столице. Когда я получу шанс попробовать их?»

И прежде, чем Чу Лянь смогла ответить, Хэ Ин ущипнула руку Пан Наньчжэнь под столом.

Пока мисс Пан была в шоке, она быстро отреагировала и продолжила разговор: «Мама, что ты имеешь в виду, отправиться в ресторан Гуйлинь? Ресторан Гуйлинь еще не открыт!»

Услышав слова дочери, Хэ Ин выглядела удивленной и застенчиво улыбнулась.

Чу Лянь взглянула на двух женщин рядом с ней. В выражении ее лица не было намека на изменения, и она слегка улыбнулась.

Благодаря Хэ Ин и ее дочери, Матриарх Хэ также вспомнила о ресторане Гуйлинь.

Матриарх спросила: «Лянь-эр, что случилось с рестораном Гуйлинь? Почему он еще не открылся?»

Если бы только Хэ Ин и ее дочь спросили об этом, Чу Лянь могла просто улыбнуться и проигнорировать их. Однако теперь, когда Матриарх лично высказалась, она не могла продолжать притворяться невежественной.

Чу Лянь ответила серьезным образом: «Бабушка, я сначала планировала внести некоторые изменения в макет ресторана Гуйлинь, поэтому я сказала Сиянь закрыть ресторан до нового года. Слуги, вероятно, не решались сделать что-либо еще без моего одобрения, поскольку меня не было в столице. Таким образом, повторное открытие задержалось до сих пор. Теперь, когда я вернулась в столицу, я буду работать над тем, чтобы как можно скорее открыть ресторан.»

Матриарх Хэ перестала спрашивать и кивнула. Она посоветовала: «Лучше всего, если вы сможете открыть его пораньше. Старый герцог Дома Чжэн уже несколько раз посылал своих слуг, чтобы спросить об этом.»

Чу Лянь кивнула.

На самом деле, она знала, почему Матриарх подталкивала ее к открытию ресторана.

Если бы старый герцог Чжэн действительно не смог дождаться, чтобы снова поесть эти деликатесы, он не отправил бы людей, чтобы спросить Матриарха. Он должен был искать ее саму.

Толстые брови Чанди слегка нахмурились, когда он слушал слова своей бабушки.

Матриарх отдала приказ начать есть.

Поскольку это было редкое воссоединение, они проигнорировали обычные формальности, и вся семья стала болтать во время еды.

Санланг говорил меньше всех во время обеда. Он лишь давал короткие ответы, когда Матриарх задавала ему вопросы.

Однако никто не подумал, что это странно, так как он всегда держал на лице холодное выражение.

Старшая служанка Чжоу и две личные служанки Матриарха Хэ также установили небольшой стол в боковой комнате. Для них троих было достаточно трех блюд и небольшого горшка с рисовым вином.

Старшая служанка Чжоу заметила, что Мусян казалась озабоченной, поэтому спросила: «Что случилось? Ты все еще плохо себя чувствуешь из-за простуды, которая у тебя случилась пару дней назад?»

Мусян быстро покачала головой: «Момо, теперь я в порядке».

«Если ты в порядке, то спеши и ешь. Эти блюда - все твои любимые. Матриарх специально сказала кухарке на главной кухне, чтобы приготовить их для тебя побольше».

Мусян уставилась на аппетитные блюда перед собой и нахмурилась в своем сердце. Ей не нравилось есть их вообще!

Неужели эти люди действительно думали, что она была бывшей Мусян?

Увидев, что Мусян все еще страдает, Старшая служанка Чжоу неохотно пробормотала: «Что случилось с этой девушкой? Она действует так, как будто одержима.»

Мусян фыркнула в своем сердце. Это было именно так! Почему еще она была бы в этом низком теле?

Мусян быстро встала.

Старшая служанка Чжоу положила свои палочки для еды и нахмурилась.

«Девочка, что с тобой случилось!»

Глаза Мусян остановились на стене рядом с собой. Она внезапно опустила голову и невинно улыбнулась старшей служанке Чжоу: «Момо, так как у меня нет никакого аппетита, почему бы мне не пойти и поприслуживать Матриарху?»

Старшая служанка Чжоу подумала, что она слишком предана своей работе. Она пыталась убедить ее в противном: «Сяньюнь и Хексян заботятся о Матриархе. Тебе не нужно волноваться.»

«Момо, просто отпустите меня, пожалуйста! Мне все равно нечего делать. Я просто хочу больше времени проводить с Матриархом».

У старшей служанки Чжоу не было другого выбора, кроме как отпустить ее. Она выговорила ей с улыбкой на лице: «Просто иди, глупая девушка. Я знала, что ты беспокойная. Все остальные не могут ждать, чтобы побольше отдохнуть, но ты просто не можешь перестать работать в течение дня».

Мусян повернулась к Старшей Служанке Чжоу, а затем отвернулась, чтобы пойти в гостиную.

То, чего не заметила Старшая служанка Чжоу, это то, как лицо Мусян мгновенно изменилось после того, как она покинула комнату отдыха.

Ранее чистая и сладкая улыбка превратилась в искаженную гримасу.

Мусян крепко сжала кулаки. Ее сердце быстро билось в груди, поскольку она не могла сдержать смешение эмоций, возникающих на ее лице.

Казалось, там были смятение, агония, а также волнение и напряжение. Короче говоря, там были замешаны различные эмоции, из-за чего ее изначально красивое лицо превратилось в чудовищную гримасу.

Ее сложные эмоции заставляли ее шаги становиться беспорядочными.

Несмотря на то, что она пыталась сдержать это, в ее сердце все равно раздался голос. Голос, который пытался прорвать все тяжелые кандалы, заключенные в тюрьму.

«Хэ Чанди, я, наконец, собираюсь встретиться с тобой снова! На этот раз я больше не буду делать неправильный выбор! Ты мой муж! Во всей нашей жизни ты можешь быть только моим мужем!»

Все тело Мусян дрожало, как лист, когда она вошла в гостиную. Не потому, что она испугалась, но из-за ее чрезвычайного волнения и восторга.

Все хозяева семьи Хэ были заняты обедом, поэтому они не заметили, как Мусян осторожно вошла легкими шагами.

Мусян медленно подняла голову и посмотрела на стол в центре гостиной.

В тот момент, когда ее взгляд остановился на Хэ Чанди, она не могла его отвести.

Это был он! Это был он!

Это было лицо, которое было выгравировано в ее памяти. Теперь, когда она наконец увидела его лицо, она поняла, что оно совсем не изменилось.

Мусян крепко сжала свои руки, используя почти все свои силы, чтобы не позволить себе прыгнуть прямо в руки Хэ Чанди.

В середине обеда, Хэ Санланг внезапно повернул свой взгляд к одному углу с холодными, зондирующими глазами.

Мусян тут же отвела свой взгляд и поклонилась с уважительной позой, положив руки ей на бок.

Когда Хэ Санланг оглянулся, он увидел лишь знакомую служанку. Он был немного озадачен, но не стал задумываться об этом. Санланг опустил голову и продолжил есть. Время от времени он выбирал пищу из блюд, которые были далеко от Чу Лянь и помещали их в ее миску.

Чу Лянь никогда не получала такого обращения от Хэ Санланга прежде, особенно под пристальным вниманием каждого из присутствующих. На этот раз даже такая толстокожая, как она, Чу Лянь не могла не покраснеть.

Когда никто не смотрел, Чу Лянь бросала на него взгляды, а он делал вид, что не замечает этого и продолжал класть еду в ее миску.

Чу Лянь чувствовала себя довольно беспомощной в этой ситуации, но могла лишь позволить ему продолжать притворяться, что ничего не происходит.

Однако, когда кое-кто заметил любовные поступки Сан-Санланга, он был настолько ревнив, что его глаза почти покраснели.

Мадам Цзо тайно взглянула на Да Даланга, который беспокоился только о собственной еде. С тех пор, как она была наказана, их отношения стали еще более слабыми. Теперь, когда Мьяожен была беременна, Хэ Даланг проходил в комнату Мьяожен на ночь. Однако он не ступал в ее комнату в течение нескольких месяцев, хотя она была его законной женой!

Чем больше она об этом думала, тем больше росли ее ненависть и неудовлетворенность.

И наоборот, Матриарх Хэ была довольна любящей молодой дочерью третьей ветви. Поскольку они были настолько гармоничными, она считала, что скоро увидит правнука.

Голова Пан Наньчжэнь была опущена, чтобы скрыть разочарование в глазах. Она представляла себе, насколько она была бы счастлива, если бы вместо Чу Лянь Санланг был рядом с ней.

Тем временем Мусян стояла в углу, ее широкие рукава прятали ее сжатые кулаки. Она даже не понимала, что ее ногти пронзили ее ладони.

Туманность ее глаз показала, как она была растерянна. Образ этой любящей пары перед ней казался одновременно ясным и нечетким.

Ее разум, казалось, был покрыт дымкой, из-за которого она не могла ясно видеть, что было прямо перед ней.

Она была Чу Лянь, которая была перерождена в другое тело после ее смерти в предыдущей жизни. Раз это было так, то кем была та Чу Лянь, которая взяла ее первоначальное тело?

Это еще кто?

В ее голове мелькнула искра адекватности, очищающая странный ступор, в который она попала. Ее глаза мгновенно стали ясными и свирепыми.

Как это может быть она?

Она никогда не показывала такого выражения на своем лице!

Мусян не была глупа. Как оригинальная женская героиня романа, она была довольно умной. Кроме того, она была перевоплощенной душой, и это сделало ее еще более прозорливой, чем раньше.

Так как она смогла возродиться лишь в тело горничной, тогда не было странно, что ее оригинальное тело было захвачено кем-то еще!

Ей было любопытно, кто этот человек, живущий в ее оригинальном теле!

Мусян глубоко вздохнула и скрыла все сомнения в своем сердце. Она с жадностью уставилась на Хэ Чанди, а затем опустила голову и снова вернулась к старой Мусян.

Поскольку ее враги были на открытом воздухе, ей пришлось прятаться в тени.

Элемент неожиданности должен был стать ее самым большим преимуществом. Прожив всю жизнь, она должна была быть еще более осторожна в этом вопросе и тщательно спланировать, чтобы получить то, что хотела. У нее было достаточно терпения и силы воли, чтобы ждать, пока ее жертва попадет в ее ловушку, и больше не сможет убежать.

Углы губ Мусян свернулись, и она зловеще усмехнулась.

К сожалению, был один из факторов, который не соответствовал ожиданиям Мусян. Хэ Чанди уже не был ярким, невинным, красивым молодым человеком из прошлого. Он был человеком, который подвергся испытаниям своей прошлой жизни. Его личность значительно отличалась от прежней.

Хэ Чанди и Чу Лянь только что вернулись в столицу после многих дней путешествий, поэтому Матриарх Хэ не слишком долго держала эту пару. После того, как они расправились с ужином, она поручила им вернуться на свой двор пораньше, чтобы отдохнуть.

Молодая пара также сопроводила графиню Цзин'ань к выходе из Зала Цинси.

Поскольку главные гости семейного банкета ушли, у других членов семьи не было причин задерживаться надолго.

Само собой разумеется, что Хэ Чанди не озвучил эти мысли своей жене.

Сидя в его объятиях, Чу Лянь молчала, думая, что никогда не будет больше носить такое непрактичное платье. На него было красиво смотреть, но прогулка в нем просто была бедой.

Хэ Санланг был человеком свего слова.

Он поставил Чу Лянь на декоративную гору перед коридором. Тем не менее, он не просто сразу ушел. Вместо этого он помог ей расправить ее взъерошенную одежду, а затем взял ее за руку, и они вместе пошли в свою комнату во Дворе Сунтао.

Когда старшая служанка Гуй увидела Третьего молодого мастера, державшего руку Третьей молодой мадам, она не могла не улыбнуться.

В тот момент, когда Хэ Чанди вошел в гостиную, он выстрелил взглядом в Вэньцин, Вэньлан и старшую служанку Чжун, а затем потянул Чу Лянь к спальне.

Когда старшая служанка Гуй собиралась войти в спальню, чтобы подождать их, ее сдержала старшая служанка Чжун.

«Дорогая сестра, мне нужно обсудить с тобой одно дело! Давай просто Вэньцин постоит здесь сегодня!»

Старшая служанка Гуй взглянула на пару, которая только что исчезла за шторами, закрывающими вход в спальню, а затем снова на улыбающуюся старшую служанку Чжун. И все поняла.

Она похлопала себя по лбу и с некоторым смущением призналась: «Посмотри, как я запуталась».

Таким образом, две старших служанки отослали всех других близлежащих слуг в молчаливом понимании, оставив только Сиянь и Вэньцин на случай, если Третий Молодой Мастер и Мадам позвонят.

Лицо Чу Лянь начало неудержимо покрываться румянцем в тот момент, когда она была втянута в спальню Хэ Чанди.

У нее было ощущение, что Хэ Санланг не собирается отпускать ее сегодня вечером...

Думая об обещании, которое она сделала ему, когда он все еще оправлялся от ран, Чу Лянь была застенчива и нервничала.

Ему, наконец, удалось остаться с Чу Лянь в спальне вместе. Он не мог оставаться больше сдержанным.

Почти в тот момент, когда за ними позади закрылись занавески, Чу Лянь уже была в его крепких объятиях.

У Чу Лянь была маленькая фигура, поэтому, будучи схвачена руками Хэ Чанди, она почувствовала, что ее тело сгибают.

Ее ласковая щека прижалась к его груди. Она слышала сильные и поспешные удары его сердца.

Темп его сердцебиения оказался заразным, так как ее сердце также начало биться быстрее, помимо воли.

Крупные ладони Санланга мягко ласкали ее спину, как будто он успокаивал паникающего котенка.

Он опустил голову и нежно поцеловал ее черные волосы. Глубоким голосом он спросил: «Лянь-эр, ты все еще помнишь, что ты мне обещала?»

Дыхание Чу Лянь остановилось, и сжатие его рубашки сжалось. Она нервно сглотнула, а затем пересилила себя и пробормотала: «Ужин сегодня был довольно соленым. Муж, я хочу воды.»

У нее действительно закончились идеи. В противном случае Чу Лянь не использовала бы такое дерьмовое оправдание, чтобы сменить тему.

Она закрыла глаза, наполнившись таким смущением, что не решилась проверить его реакцию. Она не очень много думала об этом, когда обещала, поскольку она полагала, что это будет что-то, что может закончиться в мгновение ока. Однако теперь, когда настало время выполнить свое обещание, она не могла перестать нервничать и бояться.

Это был первый раз Чу Лянь в этой жизни и в прошлой тоже. Она также слышала, что это могло быть больно... Итак, она внезапно превратилась в пугливую кошку и пользовалась всеми возможностями, чтобы отложить свою надвигающуюся гибель.

Чу Лянь считала, что ее слова возмутят биполярного Хэ Санланга. Однако кто мог подумать, что через минуту все, что она услышит, это его глубокий, приятный смех? Со своей головой на его груди она чувствовала, как он дрожит от смеха.

Румянец Чу Лянь мгновенно углубился. Этот парень действительно смеялся над ней!

Она оттолкнула Хэ Санланга от стыда и гнева, а затем подняла голову, чтобы посмотреть на его лицо.

Когда она увидела его улыбающиеся глаза, Чу Лянь стала еще более раздражена.

Он... он действительно смеялся над ней!

«Тебе нельзя смеяться!»

Хэ Чанди был хорошим человеком, который слушал свою жену, поэтому он сдержал свое желание смеяться и стер какое-либо подобие улыбки со своего лица. Он восстановил свое обычное холодное, безразличное выражение. В сочетании с глубиной его глаз он выглядел довольно страшно.

Чу Лянь почувствовала себя удрученно, увидев, как «достойно» он выглядел. Его нынешнее поведение еще больше нервировало и смущало ее.

Ее лицо было жестким, а угол ее рта потянулся вниз. «Лучше, если ты будешь смеяться».

Несчастный Хэ Санланг отпустил ее и потянул к столу за руку. Он проверил чайник, чтобы узнать, что вода внутри уже остыла.

Таким образом, он усадил Чу Лянь за стол, а затем отправился во внешнюю комнату, где приказал Вэньцин принести ее обычную медовую воду.

К тому времени, когда Чанди вернулся в спальню, Чу Лянь уже исчезла...

Холодное лицо Чанди застыло, и он фыркнул. Он покачал головой с любовью и беспомощностью.

Обычно она была такой способной, но, когда наступил решающий момент, она казалась напуганной кошкой.

Однако у него сегодня было время.

С этими мыслями Хэ Чанди вышел из спальни и «любезно» дал указание Вэньцин и Сиянь подождать Чу Лянь.

Чу Лянь пряталась в ванной. Когда она услышала шаги Хэ Чанди, то с облегчением похлопала себя по груди.

Хотя это и был тот результат, которого она хотела, когда Хэ Чанди действительно ушел, в ее сердце появилось необъяснимое чувство разочарования.

А когда Чу Лянь смогла вернуться в чувства, Вэньцин и Сиянь уже вошли с чем-то, находящимся в их руках для нее.

«Третья молодая мадам, это медовая вода в идеальной температуре для питья».

С улыбкой Сиянь протянула чашку в руку Чу Лянь.

Румянец, который только что отступил с лица Чу Лянь, снова появился.

Она медленно сделала глоток из чашки, а затем оценивающе на них взглянула: «Где Третий молодой мастер?»

Вэньцин уже готовила горячую воду для ванны Чу Лянь, поэтому ответила Сиянь: «Я думаю, он пошел в кабинет. А когда Третий Молодой Мастер ушел, он поручил нам позаботиться о вас, Третьей Молодой Мадам.»

Чу Лянь теперь была в полном замеательстве. Когда она увидела, что Вэньцин закончила подготовку ванны, она жестом указала им, чтобы они ушли. После этого она шагнула прямо в ванну.

Как обычно, свою ночную одежду она положила на стол за экраном.

Вэньцин ждала за пределами ванной комнаты. Боясь, что мокнуть в ванной слишком долго может быть плохо для Третьей молодой мадам, служанка позвала ее, когда прошло пятнадцать минут.

Чу Лянь снова почувствовала, что ее зовут, поэтому она вышла из ванны, вытерлась насухо и потянулась за ночной рубашкой.

Только после того, как она надела бледно-розовую ночную рубашку, вышитую парой уток мандаринов, Чу Лянь поняла, насколько она сексуальна.

Цвет одежды был, в первую очередь, легким, но его чистота означала, что он ничего не прикрывает. Даже светло-зеленый внутренний халат был полностью прозрачен.

В гневе она собиралась позвать Сиянь, чтобы та принесла другой набор одежды. Однако, вспомнив, что за ее одежду отвечала старшая служанка Гуй, она отмахнулась от этой мысли.

Если она не станет носить это сейчас, старшая служанка Гуй определенно будет издеваться над ней на следующий день.

Старшая служанка Гуй искренне желала ей большего, поэтому она не могла ее отпустить.

Чу Лянь вздохнула. Глядя на это с другой точки зрения, поскольку Хэ Санланг уже ушел, неважно, что она носила с тех пор, как она осталась одна в спальне.

Она сняла большой плащ, висящий на экране, и обернула его вокруг себя, а затем вышла из ванной.

Тот факт, что Третья молодая мадам не попросила о смене одежды, дало большое облегчение Сиянь. Она все равно думала, как заставить Третью молодую мадам отказаться от перехода на другую одежду!

Сиянь помогла Чу Лянь вытереть волосы и помазала ее ароматическим маслом, а затем ушла.

Комната была очень теплой и удобной из-за полов с подогревом. В комнате было также несколько жаровен.

Чу Лянь не почувствовала ни малейшего озноба, даже когда сняла плащ. Она развернула одеяла и нырнула в кровать. Теплое и мягкое одеяло, покрывающее ее тело, заставило ее вздохнуть от комфорта.

Когда все тело устроилось в теплоте, напряжение внутри Чу Лянь быстро рассеялось, и она заснула.

Пребывая в полураздетом состоянии, она почувствовала, как кто-то потянул ее за руку. Из-за ее предыдущего опыта Чу Лянь не погрузилась в глубокий сон, поэтому это действие заставило ее проснуться.

В тот момент, когда она открыла глаза, она столкнулась с Хэ Чанди, чьи глаза были такими же яркими, как звезды в ночном небе.

Чу Лянь застыла от шока. Ей потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки и сказать: «Ты... почему ты здесь?»

В этот момент Хэ Чанди уже поднял одеяло и направился в теплое и уютное гнездо. Он крепче сжал ее и спокойно посмотрел на ее покрасневшее лицо. Он тихо рассмеялся: «Вы ожидали, что я буду спать в кабинете вместо нашей спальни?»

Поскольку он только что поднял одеяло, оно еще не полностью улеглось, чтобы покрыть их тела. Вся область от шеи Чу Лянь до груди была подвержена его взгляду.

Слабый свет фонаря, проходящий сквозь занавески на кровати, заставил ее показать белоснежную кожу, выглядящую еще более аппетитной.

Хэ Санланг оценил ночную рубашку, которую она, казалось, надела «намеренно», с улыбкой. Его голос прозвучал немного неестественно, когда он продолжил: «Если бы я не пришел, разве ты не носила бы эту одежду ни для кого?»

Улыбка Чу Лянь все еще была туманной, не до конца проснувшейся. Однако его слова заставили ее вспомнить, что она все еще была в этих чрезвычайно показательных ночных рубашках...

Ее милые маленькие щеки мгновенно засветились от ярости.

Чу Лянь поспешно объяснила: «Это было подготовлено момо! Я не выбирала одежду, не подумай плохого!»

«Старшая служанка Гуй?»

Чу Лянь быстро кивнула.

Глаза Чанди уже светились от смеха, но он надел достойное лицо и сказал: «Старшая служанка Гуй действительно опытная старшая служанка. Пришло время дать ей повышение».

Как только он закончил говорить, Хэ Чанди отдернул одеяло, покрывающее их тело, одним рывком.

Застенчивость и гнев внутри Чу Лянь стали еще глубже. Она не ожидала такого внезапного движения от него, и все ее тело застыло в ответ. Только когда Чанди взглянул на ее тело своими сверкающими глазами, она наконец вернулась к своим чувствам.

Понимая, что ей нечем закрыться, Чу Лянь впала в панику и вместо этого попыталась прикрыть глаза Сан Санланга руками.

Когда она подняла тонкие руки, два мягких куска под ее одеждой были сжаты вместе, образуя глубокий овраг, который вызвал пристальный взгляд.

Адамово яблоко на горле Хэ Чанди задрожало, и он сглотнул слюну. К сожалению, его глаза были немедленно закрыты в следующую секунду.

Мягкие руки Чу Лянь заблокировали проникновенный взгляд Чанди. Ее лицо было полностью краснело, когда она яростно сказала: «Тебе не разрешают смотреть!»

Хэ Чанди не знал, что теперь делать. Не слишком ли был маленьким его котенок? Вероятно, он был самым жалким мужем во всей столице, раз его ругали только за то, что он посмотрел на свою жену. Это оставило в его сердце горький вкус.

Теперь, когда зрение Чанди было закрыто, Чу Лянь почувствовала себя в большей безопасности. Хотя она знала, что просто обманывает себя, откладывая неизбежное.

Это было редкое зрелище, когда Хэ Чанди увидел ее в таком беспомощном и застенчивом состоянии, поэтому он не остановил ее и позволил ей прикрыть глаза, как ей нравилось.

Кроме того, ее руки были такими маленькими, и она была такой напряженной, что и не заметила, что ее «завязка» уже поскользнулась, и он мог взять все.

Хэ Чанди бесконечно смеялся про себя. Его дорогая жена была слишком милой.

Чу Лянь, возможно, преуспела в блокировании «злых глаз» Чанди, но у нее не было возможности противостоять его «злым когтям».

Санланг снова обнял ее за талию и притянул к себе мягкое и ароматное тело, почти ничего не предпринимая.

В спальне было очень тепло, поэтому Хэ Санланг не беспокоился о том, что ей холодно, несмотря на ее тонкую одежду.

Чу Лянь почувствовала жжение его руки на своей талии. Она немного потрудилась, пытаясь вырваться из его злых когтей, но это было бессмысленно, поскольку она была заключена в его объятия...

Ее попытка сопротивляться заставила Хэ Чанди напрячься еще больше.

Опасная припухлость в определенной части тела Хэ Санланга заставляло надувать «котенка» сверху.

Чу Лянь лежала в объятиях Хэ Санланга, не смея вообще двигаться. Ее руки все еще были на его глазах. Эта поза была для нее крайне неудобной, но она чувствовала себя слишком смущенной, чтобы опустить руки.

Рука, которую Хэ Санланг обернул вокруг ее талии, теперь гладила ее спину успокаивающими движениями. Он сказал с усмешкой: «Опусти свои руки».

Чу Лянь сначала покачала головой, потом поняла, что он не может видеть ее действия, так как его глаза были закрыты. Она неловко кашлянула и попыталась начать переговоры: «Я могу опустить руки, но только если вы позволите мне переодеться, хорошо?»

Хэ Чанди нашел это действительно забавным. Даже в этот момент его маленький котенок все еще пытался убежать.

Он перестал быть вежливым и использовал другую руку, чтобы схватить ее тонкие запястья. Он легко отдернул обе руки от своих глаз.

Чу Лянь не ожидала, что он прибегнет к грубой силе, поэтому бессознательно попыталась бороться. Тем не менее, Чанди отреагировал, прервав ее холодным тоном.

"Прекратить движение!"

У Санланга всегда был естественный холодный характер. Проведя несколько месяцев с северной армией и испытав настоящие бои на поле битвы, его аура была закалена кровью и сталью. Когда он сейчас стал ее выговаривать, воздух вокруг него стал действительно пугающим.

Чу Лянь также была шокирован им.

Теперь, когда женщина на его груди перестала бороться, Хэ Чанди смог хорошо ее разглядеть. Он продолжал ласкать ее спину, затем обернулся, взял золотую чашку со стола и передал ее Чу Лянь.

Когда Чу Лянь пришла в себя, она уже приняла золотую чашу, которую ей передал Хэ Чанди.

Она посмотрела на содержимое чашки, а затем придвинула ее ближе и обнюхала. Она смущенно наклонила голову и спросила: «Это вино?»

Хэ Чанди снова потянулся, чтобы забрать у нее чашку. Он постучал ею по руке Чу Лянь с легким звоном, прежде чем кивнуть. С отведенным взглядом и легким тоном голоса он объяснил: «Свадебное вино».

Несмотря на то, насколько мягким стал его голос, Чу Лянь отчетливо его слышала.

Свадебное вино...

Ее ум вернулся к брачной ночи. В то время Хэ Чанди вылил виноградное вино прямо перед ней, бросив ее в состояние ошеломленного шока.

Он пытался компенсировать то, что произошло тогда, предложив теперь свое брачное вино?

Заметив, что котенок на его груди не поднял чашку к своим губам, лицо Хэ Санланга стало немного более смущенным. Он поправил свою позу и кашлянул. Он смирил свой тон, чтобы спросить: «Лянь-эр, то, что случилось тогда, была моя ошибка. Я не должен был выливать брачное вино. Ты позволишь мне восполнить это сегодня?»

Чу Лянь посмотрела на него.

Восполнить это!?

Разве этот парень когда-либо думал о том, в каком она была тогда ужасе и разочаровании, что она думала, что он сошел с ума?

Ей действительно не хотелось прощать его, но, когда она подумала о времени, которое они провели вместе, и о том, как он спас ее, не заботясь о собственной безопасности, она не могла этого не сделать.

В конце концов, Чанди не был сделан из стали. Он не мог смотреть, как его жена отказывалась простить его. Паника возникла в нем, когда он пристально смотрел на брачное вино в своих руках.

Он вспомнил инструкции брачного дежурного в их брачную ночь: они должны были пить половину от каждой чашки брачного вина, чтобы их брак длился вечно.

Таким образом, Чу Лянь увидела зрелище морозного Хэ Санланга, выливающего вино из чашки себе в рот. Однако, похоже, этого было недостаточно для него. Он схватил ее за запястье и вылил содержимое ее чашки ей в рот.

Чу Лянь:...

В тот момент, когда странная мысль появилась в голове Чу Лянь, она была заключена в объятия Хэ Санланга.

Она почувствовала легкий озноб на своих губах, прежде чем теплое вино влилось ей в рот.

Сильный язык тоже скользнул внутрь ее рта, заставив ее проглотить весь пряный алкоголь.

Как только все вино скользнуло ей в горло, они сплели свои языки вместе в танце, пока Чу Лянь не задохнулась. Только когда ее руки сжались вокруг лацканов спального халата Чанди, он наконец отпустил ее.

Лицо Чу Лянь было совершенно красным: она не знала, было ли это от жара алкоголя или страстного поцелуя Чанди.

Она отчаянно вбирала воздух, чтобы заполнить ее горящие легкие, и укоризненно смотрела на мужа.

Миндалевидные глаза Чу Лянь были покрыты слезами: они сияли в отражении фонаря и выглядели особенно невинными. Этот прекрасный взгляд уносил последние остатки контроля Хэ Чанди.

Он глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоить нарастающие приливы в своем теле.

Хэ Чанди взглянул на женщину перед собой, и его глаза расширились. Он переместил свое тело, готовясь начать еще один страстный поцелуй.

Сердце Чу Лянь вот-вот выскользнет из ее груди из-за того, как она нервничала. Она быстро подняла руки, чтобы остановить его.

Жалко, она пожаловалась: «Хэ Чанди, это все твоя вина! Теперь мой рот наполнен вкусом алкоголя. Мне это не нравится... Можете ли вы поднять меня, чтобы я его ополоснула?

В ответ Сан-Санланг продолжал смотреть на нее со сцепленными губами, тогда Чу Лянь стала подергивать уголком рта.

Ее водянистые глаза метались из стороны в сторону, прежде чем она вернулась. Затем, нетерпеливо внимательным тоном, она умоляла: «Муж, я видела, что ты не ел сегодня. Почему бы нам не заказать ужин? Сиянь упомянула, что она сделала красную свинью и кашу из птичьего гнезда, и оставила все это на плите. Я тоже немного голодна.

Наконец, сказал Чанди. «Лянь-эр, ты беспокоишься, что сегодня вечером у меня не хватит сил?» Его голос был хриплым, и конец его предложения сопровождался слезами.

Чу Лянь застыла от удивления. Ей потребовалось секунду, прежде чем она поняла, что он имел в виду.

Ее лицо снова вспыхнуло. Она не ожидала, что этот мрачный парень превратится в такого извращенного негодяя перед ней!

Чу Лянь заикалась, даже не осмеливаясь взглянуть на него.

«Н... вовсе нет...»

«Есть еще что-нибудь, что вы хотели бы сказать сейчас, Лянь-эр? Просто скажите все сразу. Вероятно, вы не сможете говорить позже.» Хэ Чанди намеренно подчеркнул свои слова снова, чтобы намекнуть на то, что подходило, заставляя румянец на щеках Чу Лянь светиться еще ярче.

Чу Лянь смотрела всюду, кроме Хэ Чанди.

Так как они оба выпили виноградное вино, у их дыхания был легкий запах алкоголя.

Идея возникла в голове Чу Лянь, и она быстро сказала: «Мы просто ели у бабушки, и мы просто выпили немного вина. Вероятно, вы еще не приняли ванну, верно? Я пойду и попрошу Вэньцин и остальных подготовить ванну!»

Выговорив все это, она попыталась подняться с кровати. Однако нога Сан Санланга была на ее пути. Конечно, он не позволил бы ей так легко ускользнуть.

Чу Лянь вздохнула, отталкивая его ногу изо всех сил. Ей только что удалось сделать шаг вперед на мягком ковре в нижней части кровати, когда Хэ Чанди снова схватил ее тонкую талию без каких-либо усилий.

Ночная одежда Чу Лянь была просто слишком прозрачной. Ее изгибы были полностью видны под одеялом, которое спустилось на ее лодыжки. Он мог видеть рыжие розовые брюки и светло-зеленую рубашку, в которой она была: даже блестящий ремень ее нижнего белья был виден в тусклом свете.

Зрачки Чанди расширились. Чу Лянь слегка потянула его за руку, и он снова оказался в постели.

Он наклонился над ней, и его блуждающая ладонь стала ласкать мягкую кожу вокруг ее талии.

У Чу Лянь, поджатой под мужем, не было сил больше думать о своей соблазнительной ночной рубашке. Она невинно смотрела на него своими широкими, водянистыми глазами, выглядя как кролик, ожидающий, когда его съедят.

«Вы действительно не собираетесь купаться?»

Мягкий, нежный тон голоса Чу Лянь заставил Хэ Чанди напрячься еще больше.

Он протянул руку, чтобы погладить ее гладкие, фарфоровые щеки. Глубоко вздохнув над ее ухом, он хриплым голосом сказал: «Я купался, когда раньше возвращался в поместье. Больше не нужно тратить время.»

Как только она закончил говорить, Чу Лянь почувствовала что-то мокрое на чувствительных мочках своих ушей, когда он стал их целовать.

Чу Лянь попыталась оттолкнуть его. «Но это уже целый день, и мы просто пили вино...»

Хэ Чанди больше не мог отпустить ее сейчас, когда они уже были здесь. В конце концов, Чу Лянь была его законно замужней женой. Это должно было произойти давным-давно. Поскольку теперь они были влюблены друг в друга, он очень хорошо справился с этим.

Прежде чем Чу Лянь смогла закончить свои слова, Хэ Чанди схватил кончик ее подбородка. Его темные глаза слегка сузились, бродя по ее телу, как победитель, смотрящий на свою территорию.

Взгляд Чанди прошел по ее румяным красным губам, затем к ее слегка открытому воротнику, а затем к ее привлекательным ключицам. Он резко наклонился и схватил ее расставленные, нежные губы. Как только у него появился первый вкус, он больше не мог сдерживать свое желание лизать и исследовать ее рот.

Чу Лянь задыхалась, ее щеки снова покраснели, когда она ударила его крепким кулаком в знак протеста. К сожалению, Хэ Чанди легко поймал ее руки и зажал их между их телами, чтобы она не могла двигаться.

Когда Хэ Санланг почувствовал, что женщина под ним уже поддалась, он протиснулся сквозь зубы и спутал свой язык с ее...

Запах алкоголя, смешанный с ароматом ладана, горевшего в комнате, заставил Чу Лянь выглядеть ошеломленной. Ее муж ухватился за нее так сильно, что она не могла его пересилить, даже если бы захотела.

Как бы ощущая оставшееся нежелание Чу Лянь, Хэ Санланг крепче сжал ее запястья. Талия Чу Лянь наконец расслабилась, указывая, что она полностью сдалась.

Чу Лянь захотела плакать. Похоже, она не смогла бы вырваться сегодня вечером», - уныло подумала она.

Почему Хэ Чанди так властен!

Хэ Чанди немного ослабил свой захват, почувствовав, что его жена перестала пытаться убежать. Он отпустил губы, позволив ей снова восстановить дыхание.

После этого он ее успокаивал ласковыми поцелуями на губах и играл языком. Рука, которую он использовал, чтобы держать ее подбородок, медленно двигалась вниз...

К этому времени холодное лицо Хэ Чанди уже приобрело оттенок красного цвета. Его глаза были как темные зеркала: единственным отраженным в них изображением была его абсолютно прекрасная жена. Он опустил взгляд и остановил поцелуи, только чтобы переключиться на то, чтобы начать лизать ее дрожащий язык.

Чу Лянь почувствовала внезапный озноб в плечах и поняла, что Хэ Чанди уже спустил ее тонкие ночные рубашки. Она подсознательно попыталась снова прикрыть себя, присаживаясь и потянувшись к одеялу поблизости, но Хэ Санланг воспользовался этим шансом поймать тонкие тканевые завязки на ее спине и развязать их.

К тому времени, когда Чу Лянь схватила край одеяла, все, что оставалось на ней, это тонкая пара спальных штанов...

Ее ресницы задрожали, когда она подняла глаза. Раньше Чанди никогда не был так настойчив с ней.

К несчастью для нее, она схватила лишь крошечный кусочек одеяла, а остальная часть его все еще оказалась в ловушке под ногами Сан Санланга. Она не могла высвободить его с той небольшой силой, которой обладала в своих тонких руках...

Жалкое одеяло, которое у нее было, было способно накрыть ее верхнюю половину, оставив ее нижнюю половину открытой...

Обычно спокойное, прохладное лицо Санланга уже покрылось легким румянцем. Когда он восхищался тем, как красный оттенок мандаринского утиного одеяла дополняет прекрасную кожу его прекрасной жены, его дыхание стало немного тяжелее.

Чу Лянь уже не сражалась с ним.

Она держалась за угол одеяла, чтобы защитить то, что осталось от ее скромности, и попыталась обратиться к мужу с самым жалким лицом. Нежным голосом она сказала: «Муж, пожалуйста, отпусти меня еще на одну ночь...»

Хэ Чанди наблюдал, как она крепко прижалась к углу одеяла, которое закрывало только самое важное место на ее теле.

Все остальное было практически обнажено. Слабый свет лампочки, пробивавшийся сквозь занавески, придавал ее светлой коже прекрасное сияние, соблазняющее его.

Чу Лянь была похожа на ягненка, поставленного на стол для убоя. Это зрелище успокаивало чувства Чанди.

Он слегка поднял ее тело и снял с него верх. С юмором в голосе он спросил: «Как ты хочешь, чтобы я пощадил тебя, Лянь-эр?»

Чу Лянь в изумлении уставилась на него. Правильно, как именно она хотела, чтобы он пощадил ее?

Они уже были мужем и женой. Это было что-то неизбежное.

Однако его поспешные действия заставили ее немного испугаться и почувствовать себя неловко.

Чу Лянь продолжала цепляться за угол одеяла. В мягкой и уговорной манере она спросила: «Как насчет этого в другой раз, муж? Мы только что вернулись в столицу сегодня, и вы даже отправились во дворец. Вы должно быть устали. Почему бы нам не отложить это... до завтра? Уже поздно: давайте отдыхать!»

Санланг сдерживал желание рассмеяться. Его маленький котенок на самом деле пытался убежать даже сейчас.

Он небрежно бросил ее внутреннюю одежду на пол, обнажив тонкие линии ее тела.

Хэ Чанди не собирался позволять ей избегать его всегда. Он отдернул одеяло и хрипло прошептал ей на ухо: «Хорошо, я послушаю тебя. Мы рано ляжем спать пораньше.»

Чу Лянь едва успела выпустить удивленный вздох, когда Сан Санланг набросился на нее.

Через несколько минут пара переплелась, как пара мандариновых уток, и в комнате раздались звуки любви.

К сожалению, столь же смелый и сильный, каким был Хэ Санланг, он все еще был девственником...

В первый раз пара закончила менее чем через пятнадцать минут...

Лицо Чу Лянь полностью покраснело. Ее мольба приземлилась на глухие уши, поэтому в последнее проявление нравов она притянула к ней одеяло и впилась в него, сопротивляясь внешним волнам удовольствия, мчащимся по ее телу.

Ее разум был окутан дымкой. Она вопила внутренне, не зная, как долго будет длиться пытка. Её тело было похоже на желе, и она была на грани сдачи...

Это был первый случай Чу Лянь, поэтому она не получала удовольствия от этой супружеской деятельности. С другой стороны, Хэ Санланг уже стал наркоманом.

Пока Чу Лянь задавалась вопросом, когда это закончится, она почувствовала странное ощущение в нижней половине своего тела. Ее сильный муж застыл, и жесткий предмет внутри ее смягчился.

Ни один из них не ожидал, что их первый раз будет так быстро.

Чу Лянь медленно открыла глаза, только чтобы встретиться с Чанди.

Чу Лянь быстро употребила всю свою волю, чтобы сдержать желание смеяться. К счастью, она преуспела в своих усилиях. В противном случае ее сумасшедший муж мог принять это как вызов сделать ее прикованной к постели на следующий день.

С тех пор, как все было кончено, Чу Лянь стала бороться с болезненностью в своем теле и протянула свои шаткие руки, чтобы оттолкнуть его.

Она невинно моргнула. Затем, слегка хриплым голосом сказала: «Хэ Санланг, я слишком больна, поэтому я собираюсь принять ванну».

Хэ Санланг все еще погрузился в шок от такого быстрого конца. Благодаря его кратковременному провалу, Чу Лянь смогла убежать.

Она быстро поднялась с кровати, чувствуя болезненность между своими ногами. Она схватила ночную рубашку с кровати и натянула халат на свое тело, и побежала к ванной...

Хотя она немного спотыкалась, она наконец сделала это.

Чу Лянь позвонила в звонок, чтобы вызвать Вэньцин.

Вэньцин вошла со входа слуги, опустив голову, и покорно стала ожидать приказов Третьей молодой мадам.

Сила Чу Лянь уже была полностью подорвана ее действиями, поэтому она прислонилась к экрану и приказала Вэньцин подготовить горячую ванну.

Когда это было сделано, Чу Лянь вошла в ароматную, дымящуюся баню и облегченно вздохнула. Сила медленно возвращалась к ее конечностям. Когда она вспомнила, что только что сделала с Хэ Чанди в постели, яростный румянец снова ожил на ее щеках.

Она прикрыла свои горящие щеки руками и пропиталась ванной в рассеянном оцепенении, пока за ней не раздался звук шагов.

В тот момент, когда она обернулась, ее встретил мрачно выглядящий Хэ Санланг. Ее муж снял ночной халат и случайно отбросил его в сторону, прежде чем войти прямо в ванну.

У нее не было времени, чтобы ответить, когда Чанди уже был в ванной с ней. С другой тягой его длинные руки уже обернулись в его обнаженные объятия.

Глаза Чу Лянь в шоке расширились. Ей потребовалось мгновение, чтобы снова найти в себе голос. «Хэ Чанди, что ты делаешь! Убирайся!»

Обычный холодный слой мороза вернулся к красивому лицу Хэ Санланга. Он зачерпнул теплую воду и вылил ее на гладкие плечи Чу Лянь, а затем внезапно наклонился, чтобы поцеловать ее мочку уха. Его глубокий хриплый голос раздался в ванной. «Что я делаю? Я просто принимаю ванну!»

Чу Лянь увидела, что его руки начали блуждать, поэтому начала бороться. Уровень воды в бане уменьшался, и вода брызгала по всей ванной.

В конце концов, они не смогли закончить принимать ванну, так как половина воды в ванне пролилась...

Чу Лянь издала пронзительный крик, когда ее возвращал на кровать Хэ Чанди.

Кажется, Санланг пытался доказать свою доблесть, когда он вошел в нее снова, игнорируя просьбы Чу Лянь о пощаде. Наконец, ему удалось продержаться дольше, чем в их первую поспешную связь...

Ближе к концу у Чу Лянь даже не хватало сил поднять палец. В тот момент, когда Хэ Чанди закончил, она сразу задремала от усталости.

Хэ Чанди был покрыт бусинами пота, но его настроение было самым лучшим, чем когда-либо еще.

Он встал и пошел в ванную, чтобы помыться. Когда он закончил, нашел носовой платок и окунул его в теплую воду, чтобы омыть тело Чу Лянь.

Когда он закончил омовение своей жены и понял, что красные следы были оставлены по всей ее белоснежной коже от чрезмерного использования им силы, в нем возникло чувство вины.

Он помог Чу Лянь облачиться в чистый набор ночной одежды и мягко накормил ее несколькими ложками теплой медовой воды, стоящей на боковом столике. Наконец, он сменил простыни, прежде чем осторожно откинуть ее на кровать и прижаться рядом с ней, пристально глядя на ее беззащитное спящее лицо.

Снаружи, в крыле слуги, Сиянь жалела свою хозяйку.

Она знала, что Чу Лянь не закончила свой брак с Хэ Чанди в брачную ночь и что это была первая их ночь вместе.

Даже в начале, когда в спальне не было большого движения, она все еще была очень обеспокоена.

Позже, после того, как Вэньцин занялась приготовлением горячей ванны, звуки и движения, исходящие изнутри, были еще громче, чем раньше.

Она даже слышала мягкие крики своей молодой мадам.

Чу Лянь никогда раньше не плакала перед своими слугами. Сиянь была вне себя от беспокойства, опасаясь, что Третий молодой мастер злоупотребляет ее хозяйкой.

Раньше, когда ей было скучно, она слушала сплетни старших слуг. Слуги говорили о том, что ее муж был оскорблен другой служанкой, тогда он избивал ее до тех пор, пока она не заплакала и не запросила пощады.

Чем больше она думала об этом, тем больше она беспокоилась, пока не смогла больше выдержать. Сиянь резко встала и сказал: «Я должна пойти проведать Третью Молодую Мадам! Я не позволю никому запугивать Третью Молодую Мадам, даже если это Третий Молодой Мастер!»

Вэньцин была встревожена заявлением Сиянь. Как она могла позволить Сиянь войти в спальню?

Если бы они вошли в спальню в это время, их жизнь, скорее всего, была бы закончена.

Она практиковала боевые искусства, поэтому ее слух был более острым, чем у Сиянь.

Кроме того, старшая служанка Чжун специально обучила их птицам и пчелам, поэтому она была гораздо более осведомлена, чем Сиянь по этим вопросам.

Ей было непросто объяснить это открыто. Однако она понимала, что женщинам всегда было трудно в первый раз. Хотя она чувствовала и Третью молодую мадам, она больше боялась за Третьего Молодого Мастера.

Они были просто слугами, поэтому было бы лучше, если бы они не мешали деятельности их хозяев.

Вэньцин взяла за руку Сиянь и покачала головой. Она прошептала: «Сестра Сиянь, вам не о чем беспокоиться. Третий молодой мастер обычно опекает Третью молодую мадам: почему он будет запугивать ее? Как слуги, мы не должны вмешиваться в дело наших хозяев. Более того, Третья молодая мадам не звонила нам. Мы не можем просто так входить. Также подумайте о характере Третьей молодой мадам. Если бы над ней действительно издевались, не позвала бы она на помощь?»

Хотя Сиянь все еще беспокоилась, Вэньцин в конечном итоге убедила ее.

После того, как их хозяева вернулись во Двор Сунтао, они смогли сами убедиться, насколько Третий молодой мастер заботился о Третьей молодой мадам. Кроме того, Третья молодая мадам определенно вернула бы глаз для глаз. Если она действительно понесла бы какие-либо обиды, она не выдержала бы их молча.

Две личные служанки оставались на месте до полуночи. Сиянь, наконец, вздохнула с облегчением, когда они больше не могли расслышать движения внутри комнаты.

Наконец Вэньцин расслабилась, ее лицо покраснело.

Поскольку их хозяева успокоились на ночь, им не нужно было два слуги, которые не ложатся спать в ночную смену. В конце концов, Вэньцин сказала Сиянь отдохнуть и оставить ее, чтобы наблюдать за ночью в боковой комнате.

Выйдя из комнаты, Сиянь не сразу вернулась в свою комнату, чтобы отдохнуть. Сначала она направилась в комнату старшей служанки Гуй, чтобы сообщить, что молодая пара наконец завершила свой брак.

Старшая служанка Гуй все еще не спала, ожидая отчета Сиянь.

Получив известие, старшая служанка Гуй скрестила руки и поклонилась. На ее лице появилась улыбка.

Она толкнула Сиянь и сказала: «Ну, теперь я могу быть уверена. Если Третья молодая мадам родит сына в будущем, я смогу наслаждаться своей старостью в мире. Сейчас уже поздно. Ты должна поспешить и поспать.»

Сиянь наблюдала, как вопреки тому, что она только что сказала Сиянь, старшая служанка Гуй встала с постели и стала одеваться. Любопытная, она спросила: «Момо, почему ты встаешь, когда уже так поздно?»

Улыбка старшей служанки Гуй была такой широкой, что ее глаза исчезли. «Шестая мисс имеет тонкое и слабое тело. Эта первая ночь, должно быть, была жесткой для нее. Я собираюсь приготовить какой-нибудь питательный суп, чтобы она выпила его утром.»

Видя, как возбуждена Старшая Служанка Гуй, Сиянь не стала ее останавливать: «Момо, отдохни, когда закончишь. Теперь же я отправлюсь в свою комнату.»

Сиянь и Фуян жили в одной комнате.

Когда Сиянь вернулась в свою комнату, она увидела, что в комнате все еще горит свет. Ее брови нахмурились, и она пробормотала про себя: «Уже так поздно, почему Фуян еще не спала? Что эта девушка делает в этот час!»

Она быстро подошла к двери и попыталась открыть ее, только чтобы узнать, что кто-то действительно запер ее изнутри.

Личные служанки Чу Лянь все жили вместе в маленьком дворе Двора Сунтао. Обычно они по очереди останавливались в режиме ожидания со своими хозяевами в ночное время, поэтому вход во двор и двери комнаты никогда не были заперты.

Была также старшая служанка, охранявшая вход во двор ночью. Ее еще более строго охраняли снаружи, поэтому ничего такого раньше не было.

След подозрения закрался в сердце Сиянь. Она тихонько позвала Фуянь из-за двери.

Фуян испугалась, услышав, как дверь была нажата. Она ожидала, что Сиянь будет дежурить до утра, так как она сегодня в ночную смену. Кто мог подумать, что в это время Сиянь вернется в свою комнату?

Она запаниковала и спрятала письмо, которое держала в руках под подушку. Затем поправила платье и успокоила свое дыхание, и открыла дверь, как будто ничего не случилось.

Когда дверь открылась изнутри, Сиянь сразу же вошла в комнату, только чтобы увидеть, что Фуян даже не переоделась. Было очевидно, что она еще не спала, поэтому Сиянь спросила: «Уже так поздно, почему ты не отдыхаешь? Настала твоя очередь завтра служить Третьей молодой мадам!»

Фуян подошла к кровати и села. Она взяла швейную корзину и сказала: «Я хотела закончить шить цветок на этом носовом платке перед сном. Я не заметила, что время так быстро пролетело. Так что уже полночь.»

Сиянь нахмурилась. «Не нужно так долго не ложиться спать. Ты можешь работать над носовым платком в любое время. Хорошо, иди спать. Если завтра что-то пойдет не так, момо не пощадит тебя.»

«М-м, я послушаю сестру Сиянь. Я упакую вещи и буду спать. Этого больше не повторится.»

Сиянь смотрела на Фуян уголками глаз, пока переодевалась. Она чувствовала, что сегодня Фуян была довольно странной, но после того, как расспросила ее, она ничего не узнала. В конце концов, она решила отпустить ее.

Свет в комнате быстро погас. Фуян потянулась за письмом под подушкой в темноте, ее глаза дрогнули. Наконец, она стиснула зубы и приняла решение.

Чу Лянь медленно открыла глаза. Ее разум все еще был в тумане, так как она только что проснулась. Однако, как только она двинулась, все ее тело начало болеть, и она почти закричала вслух.

Воспоминания прошлой ночи внезапно бросились ей в голову, как приливная волна. Чу Лянь была на мгновение ошеломлена своими воспоминаниями, прежде чем ее раздражение и гнев победили.

Что Хэ Санланг себе позволяет! Прошлой ночью он фактически проигнорировал ее желания и так замучил ее!

Чу Лянь повернулась и заметила, что Хэ Чанди уже не было. Она потянулась, чтобы прикоснуться к простыням рядом с ней и поняла, что область, где он лежал, уже холодна.

Она сморщила брови и приготовилась позвать слугу.

Вэньцин услышала легкое движение снаружи и тихо вошла в спальню. Она стояла рядом с кроватью, где занавески были опущены, защищая Чу Лянь от ее взгляда. Мягко Вэньцин спросила: «Третья молодая мадам, вам нужна помощь этого слуги?»

Чу Лянь не ожидала, что Вэньцин будет ждать снаружи. Кровь мгновенно бросилась ей в щеки.

Она неловко кашлянула, прежде чем спросить хриплым голосом: «Сколько сейчас времени? Где третий молодой мастер?»

Хотя Хэ Чанди был удостоен звания Маркиза Анъюана и официальной должности, он еще не отделился от семьи. Их старейшины - Матриарх Хэ, графиня Цзин'ань и Старшая Мадам - также присутствовали в имении, поэтому все в Усадьбе Цзин'ань все еще называли его Третьим молодым мастером. Таким образом, Чу Лянь была еще Третьей молодой мадам.

Вэньцин улыбнулась и ответила: «Третья молодая мадам, пожалуйста, не волнуйтесь. Только около семи часов утра. Третий молодой мастер отправился на арену боевых искусств час назад.»

Сейчас был февраль, так что в столице все еще было холодно. Хотя спальня была отапливаема, было гораздо удобнее оставаться в постели.

Поскольку еще было рано, Чу Лянь не стала просыпаться. В любом случае, она не очень хорошо отдохнула, поэтому, недолго поговорив с Вэньцин, она отвернулась и снова заснула.

Вэньцин улыбнулась и на цыпочках вышла из комнаты.

Третья молодая мадам, наверное, устала прошлой ночью. Перед тем, как Третий молодой мастер отправился на арену боевых искусств, он поручил ей позволить Третьей молодой мадам больше поспать. Даже если Третья молодая мадам хотела бы встать, ей пришлось бы убедить ее в этом.

Чанди вернулся через полчаса.

Вэньцин и Вэньлан, находившиеся на дежурстве во внешней комнате, вручили ему мокрое полотенце.

Взгляд Санланга окинул их: «Ваша молодая мадам проснулась?»

Углы губ Вэньцин поднялись вверх с юмором. «Она проснулась однажды полчаса назад и спросила о Третьем Молодом Мастере. Затем она снова заснула.»

Суровое, ледяное лицо Чанди немного смягчилось. Он протянул им полотенце, а затем шагнул в спальню, сложив руки за собой.

Прошло всего чуть больше часа с тех пор, как он в последний раз видел ее, но он уже начал скучать по Чу Лянь. Он хотел немедленно увидеть это милое, сладкое лицо.

Чу Лянь все еще была глубоко в дремоте, когда почувствовала что-то щекотливое на носу. Она нетерпеливо протянула руку, желая снять это.

Ее тонкое запястье появилось из свободного рукава ее ночной рубашки. Маленькая сила, которую она использовала, была для Хэ Санланга ничем.

На ее бледном запястье было несколько красных пятен, которые выглядели странно похожими на следы на ее шее.

Свет в глубоких глазах Хэ Чанди потемнел. Он крепко обнял ее и начал целовать легкими поцелуями.

Затем он осторожно засунул руку в теплые одеяла.

Затем Чанди снял ботинки и приблизился к Чу Лянь, прежде чем втянуть ее в свои объятия.

Это действие наконец разбудило Чу Лянь. Она открыла глаза, выглядя слегка ошеломленной, с красивым румянцем на лице.

В тот момент, когда она открыла глаза, именно Хэ Чанди попал в область ее взора. К тому времени, когда она смогла преодолеть этот короткий беспорядок, Хэ Санланг уже попытался поцеловать ее в мягкие губы.

Чу Лянь немедленно отреагировала, повернув голову, чтобы избежать этого.

Брыкаясь, она сказала: «Хэ Чанди, ты солгал мне прошлой ночью!»

Ее все тело было обернуто в одеяло в его объятиях. Она не могла двигаться. В этот момент она могла только шевелить губами. Хэ Чанди не мог сдержать смешок, когда увидел ее раскрасневшееся лицо.

«Когда я когда-нибудь лгал?»

Когда Чу Лянь вспомнила о его бесстыдных и ненасытных требованиях прошлой ночи, она смутилась от смущения. Однако она уже испытала, насколько хорошо он мог извращать свои слова. Более того, они лежали вместе на кровати прямо сейчас, и все ее тело все еще болело. Она не могла позволить себе провоцировать его.

Чу Лянь надулась и отвернулась. Она не хотела отвечать на его вопрос.

Санланг на мгновение уставился на ее покрасневшую мочку уха. Он опустил голову, чтобы пососать ее, его теплое дыхание пронзило ухо Чу Лянь, и он хрипло прошептал: «Это была моя неудача прошлой ночью. Еще болит?»

Румянец на ушах Чу Лянь распространился на все ее лицо после того, как она услышала его вопрос, тем более, что они были в такой интимной позе.

Она сжала губы и промолчала. Было слишком неловко говорить об этом.

Более того, Хэ Чанди не был врачом. Он не сможет помочь, даже если она скажет ему, что ей больно.

Когда Сан Санланг увидел, что его жена с ухмылкой взглянула на него, он мог догадаться, каков был ее ответ.

Хэ Санланг беспокоился о ней, поэтому он предложил: «Не ходите сегодня утром к бабушке и матери. Я пришлю кого-нибудь, чтобы сообщить им.»

Глаза Чу Лянь расширились, и она немедленно покачала головой, услышав его предложение.

«Ты не можешь!»

Вчера она была полностью здоровой и веселой. Если бы она не посетила ее старейшин сегодня для обычного утреннего приветствия, что бы все подумали?

Чу Лянь больше не хотела обсуждать эту тему с ним. Она переместила свое положение тела и посмотрела на красивого мужчину рядом с ней. Она подняла свой собственный вопрос: «Вы утром вышли на тренировку?»

Искра дискомфорта мелькнула в глубоких глазах Хэ Чанди, но он быстро восстановил свое обычное спокойствие.

Он сжал прелестную женщину в объятиях: «Мм, это старая привычка, которая у меня была до того, как я отправился на север. Когда я позже присоединился к северным пограничным войскам, дядя Цянь был действительно строгим, поэтому время, проведенное на тренировках, стало еще дольше».

Санланг не смел говорить правду.

Фактически, после завершения их брака, он был слишком взволнован, чтобы заснуть прошлой ночью. Он держал ее в объятиях и просто смотрел на нее всю ночь и только успевал вздремнуть около 3 часов.

Когда он проснулся, на улице все еще было темно. Чу Лянь спала на груди с румяными щеками, светлой кожей и ярко-красными губами. Более того, ее ночная рубашка немного расшаталась во сне. Вожделение мужчины было самым сильным утром. А тело Санланга было полно сил. Когда его любимая жена спала на его руках, это было невыносимо.

Однако, боясь причинить боль Чу Лянь, Хэ Санланг сжал губы с мрачным лицом и направился к арене боевых искусств, чтобы выпустить... Гм... Он также посетил Великого доктора Мяо по дороге.

Чу Лянь кивнула, не заметив скрытого смысла в глазах Чанди.

Она слегка извивалась и пожаловалась: «Хэ Чанди, отпусти меня. Становится поздно. Мне нужно встать.»

Пока Чу Лянь боролась, Хэ Чанди внезапно наклонился и что-то прошептал ей на ухо.

Чу Лянь мгновенно застыла, здоровый румянец на ее лице мгновенно исчез до бледной бледности. Она серьезно хотела задушить Хэ Чанди прямо сейчас.

«Ты..... Ты действительно отправился искать Великого доктора Мяо!?»

У Санланга было холодное лицо, но его голос был хриплым: «Будь добра. Я буду сопровождать тебя, чтобы поприветствовать Бабушку после того, как ты примешь лекарство.»

Гм.... Он провел тщательную проверку, когда мыл ее вчера вечером. Эта область была красной и опухшей, потому что он был слишком безрассудным...

Чу Лянь завопила и закрыла голову одеялом. Сейчас ей было стыдно встречаться с кем-то еще.

Примерно через двадцать минут Чу Лянь все еще лежала завернутая в одеяло, закрыв свое покрасневшее лицо. Она медленно успокоилась, слушая звук воды, выходящей из ванной.

Хэ Санланг фактически проигнорировал ее сопротивление и лично применил лекарство для нее.

Было правильно, что ему пришлось принять холодную ванну.

- сердито подумала Чу Лянь.

Затем она позвонила Вэньлан и Фуян, чтобы те помогли ей.

Чу Лянь все еще чувствовала себя немного неудобно, поэтому она неловко шла, когда встала с кровати. Потребовалось несколько кругов вокруг спальни, прежде чем она привыкла к странным новым ощущениям. Вэньлан источала счастливую улыбку, с опущенной головой, но взгляд в опущенных глазах Фуян был наполнен завистью и ревностью.

Когда Хэ Чанди вышел из ванной, одетый в свободную одежду, прежде чем Вэньлан смогла подойти к нему, Фуян опередила ее и протянула ему сухое полотенце.

Она попыталась протянуть руку и помочь ему высушить темные волосы, но Хэ Санланг бросил холодный взгляд на двух служанок.

Вэньлан тут же бросилась к своим двум хозяевам и повернулась, чтобы уйти. Когда она заметила, что Фуян все еще стояла в оцепенении, она схватила Фуян за руку и вытащила ее, пока Третий Молодой Мастер не рассердился.

Когда они добрались до внешней комнаты, Фуян сердито отбросила руку Венлан и стала ее ругать: «Вэньлан, что ты делаешь?!»

Вэньлан глубоко вздохнула и посмотрела на Фуян: «Фуян, ты не можешь понять? Третий Молодой Мастер не хочет, чтобы мы там оставались.»

Фуян фыркнула: «Ты просто слишком осторожна! Третий Молодой Мастер даже ничего не сказал!»

Глаза Вэньлан еще больше затуманились, когда она услышала ее ответ: «Фуян, я дам тебе совет. Даже если ты пришла в приданом Третьей молодой мадам, вам все равно нужно знать свое место. Помни Мингян!»

Вэньлан повернулась и вышла из комнаты, оставив предупреждение.

Она больше не любила Фуян. Неужели Фуян действительно думала, что Третья молодая мадам была идиоткой? Хотя Третья молодая мадам, как правило, была очень доброй и дружелюбной и не любила нервничать по мелочам, это не значит, что она была наивным человеком, которого легко обмануть.

Даже если у них не было Третьей молодой мадам, разве Фуян серьезно думала, что Третий Молодой Мастер был тем, кого она могла позволить себе спровоцировать?

Фуян не отправилась на северную границу с ними, поэтому она не видела, сколько людей убил Третий молодой мастер на полях сражений. В противном случае у нее не было бы этих самонадеянных мыслей.

Фуян было наплевать на предупреждение Вэньлан.

Третий Молодой Мастер может относиться к Третьей Молодой Мадам как к меду прямо сейчас, но она дождется, пока он узнает о предательстве Третьей Молодой Мадам! Как только он узнает о ее нелепости с другим человеком, в его сердце должны закрасться сомнения.

Никто не может выдержать предательство женщины, особенно если она его жена!

Фуян ухмыльнулась. Она так долго ждала. Не все ли решится в этот день?

Лицо Санланга, наконец, смягчилось, когда две служанки покинули внутреннюю комнату. Он подошел к Чу Лянь и протянул ей полотенце.

Чу Лянь закатил глаза, прежде чем принять его. Она встала и заставила его сесть на табуретку перед туалетным столиком.

Она подошла к нему спиной и мягко стала вытирать мокрые волосы.

«Разве сейчас не входили Вэньлан и Фуян?» - спросила Чу Лянь с легкой обидой.

Темные глаза Санланга посмотрели на Чу Лянь через бронзовое зеркало.

Его голос был холодным и жестким: «Мне не нравятся, что они слушают меня».

Чу Лянь не могла не улыбаться, вспоминая то, что раньше сказала ей старшая служанка Чжун.

До того, как она вышла замуж за Хэ Чанди, Двор Сунтао вообще не посещали служанки. На уборке было всего несколько слуг. Основные потребности Чанди всегда удовлетворял Лайюй.

«Я действительно не знаю, как прислуживать другим».

Чу Лянь говорила правду. Она действительно не знала, как заботиться о других. Почувствовав роскошь службы служанки, ее действия не могли считаться надлежащим сервисом...

Смех сиял в глубоких глазах Хэ Чанди: «Мне не нужно, чтобы ты заботилась обо мне, кроме как в постели».

Чу Лянь была ошеломлена его словами. Ее лицо мгновенно покраснело, и она бросилась полотенцем в Хэ Чанди. Если бы он не нуждался в ее помощи, он мог бы сделать это сам!

Чу Лянь почувствовала, что просто набрасывать на него полотенце было недостаточно, поэтому она тоже бросила на него взгляд. Что случилось с этим Сан-Санлангом? С тех пор, как их отношения продвинулись к следующему шагу, он постоянно отпускал грязные шутки. Как раздражает!

Хотя император уже устно назначил Хэ Чанди администратором Департамента по назначениям, тот еще не занимал эту должность официально, так как он только что вернулся в столицу. Он должен был пойти в императорский двор, чтобы получить должность через официальную церемонию.

После того, как он и другие офицеры с севера вернулись в столицу, всем им было предоставлено полмесяца отпуска после встречи с Императором. В течение этого периода Хэ Санланг планировал провести больше времени со своей семьей.

Пара продолжала шептать друг другу сладкие слова в спальне. Как только они позавтракали, им пора было отдать должное их старшим.

Они посетили зал Цинси, а затем перебрались во внутренний двор графини Цзин'ань.

Графиня Цзин’ань слегка прислонилась к изголовью кровати с толстым одеялом, закрывающим ее тело. Казалось, она была в отличном настроении, возможно, благодаря безопасному возвращению Чанди с севера и новостям о его великих достижениях.

Ее прежде тонкое и бледное лицо приобрело еще немного цвета, что сделало ее более оживленной.

Хэ Чанди и Чу Лянь отправились в гости к Большому Доктору Мяо вместе и услышали от него, что состояние графини Цзин’ань совершило поворот к лучшему. Он собирался использовать цветок снежных гор через несколько дней, чтобы сделать какое-то лекарство, чтобы окончательно вылечить корень болезни графини Цзин’ань.

Молодая пара сидела на кровати графини Цзин’ань.

Графиня Цзиньян держала руку Чу Лянь и общалась с ними.

В середине их беседы графиня Цзин’ань сказала с улыбкой: «Лянь-эр, я скучала по твоей кухне, пока тебя не было».

На лице Чу Лянь появилась легкая улыбка: «Что бы вы хотели поесть, мама? Пока это хорошо для вашего здоровья, я сделаю это сразу.»

Перед тем, как она отправилась на север, Чу Лянь регулярно отправляла порции еды в другие дворы, когда готовила что-то новое во Дворе Сунтао. Она предположила, что графиня Цзин’ань привыкла к ее приготовлению.

Графиня Цзин’ань на мгновение задумалась: «Засахаренные кумкваты, которые я ела в последний раз, были очень хорошими, но кумкваты трудно найти сейчас. Не могли бы вы использовать боярышник?»

Чу Лянь кивнула с улыбкой: «Да, боярышник тоже прекрасен. Я сделаю его сама и отправлю их вам, когда закончим, мама.»

Графиня Цзин’ань некоторое время беседовала с ними, а затем позволила им уйти.

Они вышли из спальни и направились в гостиную, но в тот момент, когда они вышли из гостиной, шаги Чу Лянь остановились.

Хэ Чанди нашел это странным, поэтому он последовал за ее взглядом и посмотрел в сторону коридора справа.

Они смотрели, как беременная женщина с торчащим животом идет к ним, поддерживаемая двумя слугами.

Беременная женщина казалась довольно молодой. На ней была свободная яблочно-красная одежда с плащом из парчи. Ее волосы были с простой прической, с обычной золотой шпилькой, поддерживающей ее.

Несмотря на то, что ее лицо стало одутловатым, Чу Лянь все еще смогла узнать ее. Это была личная служанка графини Цзин’ань, Мьяожен.

Чу Лянь не ожидала, что живот Мьяожен настолько быстро вырастет за несколько месяцев, что она отсутствовала.

Когда Чу Лянь вспомнила своего старшего зятя Хэ Чанци, ей стало жалко его.

Хэ Чанди и Чу Лянь стояли в довольно уединенном месте. Они были закрыты жалюзи, откуда Мьяожен была видна хорошо, но они нет.

Когда Чу Лянь и Хэ Чанди собирались уйти, они услышали разговор, исходящий от направления Мьяожен.

Один из слуг, поддерживающих Мьяожен, спросил: «Сестра Мьяожен, вы чувствуете дискомфорт сегодня?»

Мьяожен улыбнулась и ответила: «Совсем нет, я чувствую себя хорошо».

Затем слуга спросил: «Сестра Мьяожен, ты все еще жаждет кислой пищи?»

На этот раз Мьяожен не ответила и застенчиво кивнула.

Слуга широко улыбнулся: «Сестра Мьяожен, моя мать сказала, что тяга к кислой пище означает, что это мальчик, и жажда пряной пищи означает, что это девушка! Ребенок в вашем животе определенно маленький молодой хозяин!» Служанка затем остановилась на мгновение, как будто она боялась, что кто-то может подслушивать. Она преднамеренно подошла к уху Мьяожен и понизила голос: «У нашего дома еще нет маленького молодого мастера, если сестра Мьяожен родит мальчика, ваше положение будет стабильным!»

Она молчала, но Чу Лянь все еще слышал каждое слово, которое она произнесла.

Брови на маленьком лице Чу Лянь содрогнулись.

Счастье было написано по всему лицу Мьяожен при этой мысли, а служанка, поддерживающая ее, хихикнула вслух.

Пока Чу Лянь глупо на них смотрела, Хэ Чанди схватил ее за руку. В феврале было холодно, так что это послало тепло ее ледяной холодной руке.

Красивое лицо Санланга вернулось к мрачному выражению, которое он надевал перед другими. Затем он наклонился и прошептал в ухо Чу Лянь: «Пойдем».

Чу Лянь перестала смотреть в направлении Мьяожен и слегка кивнула в ответ. Достигнув ее согласия, Хэ Чанди быстро оттащил ее.

Вэньлан и другие слуги тактично держали дистанцию, все еще следуя за своими хозяевами.

Только когда Чу Лянь и Хэ Чанди наконец покинули зал, Мьяожен заметила их присутствие.

Она сразу же остановилась, подсознательно пытаясь поприветствовать Третьего молодого мастера и мадам, но не смогла догнать их, учитывая скорость, с которой Хэ Санланг тащил Чу Лянь.

Слуги по сторонам Мьяожен смотрели вслед за высокой фигурой Хэ Чанди с изумленными взглядами: «Сестра Мьяожен, это Третий Молодой Мастер?»

Мьяожен кивнула. Ее брови были сведены вместе, но она не говорила.

Она отвела взгляд и продолжила путь к спальне графини Цзин’ань.

Чу Лянь, казалось, не могла ничего понять, в то время как Чанди тянул ее.

Ее свекровь, графиня Цзин’ань, попросила кислый леденец из боярышника, а беременная Мьяожен просто жаждала кислой пищи. Неужели это просто совпадение?

Пока ее ум был занят, Чу Лянь не заметила, как черные облака собираются на красивое лицо Хэ Санланга.

Пара продолжила соблюдать тишину большой промежуток времени. Когда они прибыли в сад за пределами Двора Сунтао, Хэ Санланг внезапно остановился и привел Чу Лянь в восьмиугольный павильон, расположенный неподалеку.

Он стоял спиной к ветру и использовал свою высокую фигуру, чтобы защитить Чу Лянь от холодного ветерка: «Лянь-эр, тебе больше не нужно готовить леденцы боярышника».

Чу Лянь все еще терялась в своих мыслях. Услышав это заявление от своего мужа, она выпустила смущенную «да»? и посмотрела на Хэ Чанди.

Только тогда она наконец заметила его выражение лица.

Когда он встретился с чистыми и невинными глазами Чу Лянь, несмотря на то, что он уже прожил одну жизнь, Хэ Чанди не знал, что сказать.

Он поджал губы и протянул руку, чтобы взять маленькую и мягкую фигуру Чу Лянь в свои объятия.

Чувство его жены, мирно лежащей на его руках, сделало его довольным.

С притяжательным тоном он провозгласил: «Ты моя жена, тебе не нужно готовить для кого-нибудь еще».

Несмотря на то, что его слова были непонятными и неудобными, и несмотря на то, что они его контролировали, Чу Лянь все еще чувствовала себя тепло и нечетко внутри.

Чу Лянь слегка прижалась к его груди, а затем подняла голову и уставилась на него: «Это твоя мать, о которой мы говорим, она не просто кто-то».

На этот раз Чанди не ответил. Он крепче обнял ее и посмотрел на замерзшее озеро, которое еще не растворилось, с глубоким взглядом в глазах, который, вероятно, никто не поймет.

В своей предыдущей жизни Мьяожен ошиблась, а виновником была «Чу Лянь»...

Разве вдохновитель в тени пытался что-то вытащить?

В зале Цинси.

Жаровня в гостиной горела ярко, стены нагревались, поэтому в комнате было тепло, как весной. Старшей служанке Лю было жарко в ее хлопчатобумажной куртке, но Матриарх, которая сидела на кровати с подогревом, чувствовала, что ей все еще холодно.

Старшая служанка Лю взяла фарфоровую чашу со знаком долголетия, написанным на ней у другого слуги, и передала ее Матриарху Хэ: «Матриарх, возможно, этот слуга должен попросить Великого доктора Мяо проверить вас. Ваше здоровье далеко от прежнего.»

Матриарх Хэ махнула рукой, чтобы отвергнуть это понятие: «Ненужно. Отложив в сторону тот факт, что Великий Доктор Мяо проверил меня два дня назад, эта болезнь может быть излечена только божеством. Вам не нужно беспокоить Великого доктора Мяо.»

Старшая служанка Лю мягко вздохнула. У Матриарха Хэ было слишком много забот в голове, и она старела, поэтому ее здоровье так сильно ухудшалось. Чтобы иметь здоровое тело, нужно было иметь ясный ум, поэтому было действительно бессмысленно полагаться на Великого доктора Мяо, чтобы вылечить Матриарха.

Независимо от того, насколько велик врач, он не может восстановить силы, которые были уничтожены временем.

«Тем не менее, вы все равно должны выпить эту миску лекарственного супа, Матриарха!»

Матриарх Хэ на этот раз он не отвергла ее. Она приняла чашу и выпила два глотка. Обнаружив его безвкусным, она отложила ее в сторону.

Она отослала других слуг, ожидающих в комнате, а затем взяла руку старшей служанки Лю в свою. Она серьезно спросила: «Сянъюнь, что ты думаешь о жене Санланга?»

Старшая служанка Лю была ошеломлена этим неожиданным вопросом, но сразу поняла, что было на уме у Матриарха. Она думает.

Старшая служанка Лю улыбнулась и сказала: «Матриарх, вы должно быть думаете, чтобы позволить Третьей Молодой Мадам управлять домашним хозяйством, верно?»

Матриарх Хэ с удивлением посмотрела на нее: «Ты, старая лиса, я ничего не могу скрыть от тебя».

Старшая служанка Лю начала массировать Матриарха Хэ за плечами, говоря: «Этот слуга может переступать свои границы, но я считаю, что Третья молодая мадам - лучший выбор для управления домашним хозяйством в нашем имении. Это видно только от осмотра Двора Сунтао и ресторана Гуйлинь. Разве Третья молодая мадам не вышла за рамки ожиданий обоих из них? Третий Молодой Мастер тоже кажется очень довольным Третьей Молодой Мадам. Пара выглядит так, как будто они присоединились к бедрам, когда они пришли на утренние приветствия раньше. Как завидно!»

После того, как старшая служанка Лю высказала свое мнение, Матриарх Хэ погрузилась в глубокое созерцание.

Заметив молчание Матриарха, старшая служанка Лю не сорвала ее с мыслей и просто продолжала нежно ее массировать.

Спустя некоторое время Матриарх глубоко вздохнула: «Как я могла не знать о том, насколько хорошо все устроила жена Санланга? Тем не менее, она еще так молода... Когда все сказано и сделано, ей всего лишь шестнадцать лет. Она только немного старше Наньчжэнь.»

Услышав это заявление от Матриариха Хэ, старшая служанка Лю поняла, что Матриарх уже пришла к своему заключению в своем сердце. Теперь она молчала, зная, что Матриарх не полностью доверяет Третьей молодой мадам.

Если бы Матриарх действительно не верила в кого-то, даже если бы она попыталась убедить иначе, Матриарх не колебалась бы вообще. Она может даже повредить дружеские отношения, которые они культивировали на протяжении многих лет.

Пока хозяин и слуга делились личной беседой в комнате, служанка за пределами комнаты объявила, что «Лидер Мо» запрашивает аудиенции.

Когда Матриарх отпустила старшую служанку Лю, старшая служанка Лю поклонилась в знак признания и направилась к лидеру Мо.

Мо Ченгги осмотрел комнату в тот самый момент, когда вошел. Он расслабился, заметив, что вокруг нет чужаков.

Он приветствовал Матриарха Хэ поклоном.

Матриарх заставила его занять место и приказала старшей служанке Лю принести ему чай.

Как только он устроился, Матриарх спросила: «Лидер Мо, в чем дело?»

Охранники Дома Цзин’ань работали в смену по графику, специально запланированному Хэ Чанци. За исключением случаев чрезвычайных ситуаций или вопросов, касающихся внутреннего двора, охранники обычно не просили встретиться с Матриархом.

Однако, глядя на Мо Ченгги, у него, казалось, была особая причина для ее посещения.

Лидер Мо обдумал этот вопрос на мгновение и, наконец, кивнул.

«Матриарх, есть вопрос, о котором я размышлял в течение некоторого времени... Поскольку графа нет, я решил сообщить об этом вам».

Пятнадцать минут спустя лидер Мо ушел из Зала Цинси, оставив встревоженную Матриарха Хэ и Старшую Служанку Лю.

В глазах Матриарха Хэ был сложный взгляд. Она никогда не ожидала, что жена Санланга будет похищена на северной границе!

Кроме того, она провела ночь...

Хотя Великая Династия Ву начинала становиться более откровенной, это было только по сравнению с предыдущей династией. Несмотря на то, что женщины в этой династии имели больше свободы, чем раньше, репутация благородных дам по-прежнему считалась чрезвычайно важной.

Когда репутация женщины была нарушена, она сталкивалась с возможностью развестись и покинуть семью ее мужа. Если эта леди не была замужем, это могло бы повлиять на перспективы брака других дам в семье.

Старшая служанка Лю внезапно вернулась в свои чувства. Она внимательно посмотрела на лицо Матриарха. Когда она увидела мрачное лицо Матриарха, она знала, что все будет плохо.

Она задумалась над этим вопросом и решила помочь немного развеять сгустившиеся краски.

«Матриарх, это ситуация, которую мы не переживали лично. Возможно, мы не знаем об этом. Третий молодой мастер и третья молодая мадам так любят друг друга. Понятно, что ничто не могло случиться с Третьей молодой мадам! Пожалуйста, не переусердствуйте.»

В то время как у Матриарха Хэ все еще было ужасное лицо, она сохраняла свою рациональность. Она неодобрительно посмотрела на старшую служанку Лю: «Сяньюнь, ты должна помнить, кто твой хозяин».

Старшая служанка Лю задрожала, и ее лицо мгновенно побледнело. Она опустила голову и встала молча в стороне.

Она долго стояла с неуверенностью и беспокойством, а затем услышала, как Матриарх говорит снова.

«Хорошо, я была слишком сурова с моими словами раньше. Не позволяйте просочиться намекам на эту новость. Мы не знаем фактических сведений о том, что произошло на северной границе. Тем не менее, в то же время, отправьте кого-нибудь, кто будет следить за третьей ветвью в течение следующих нескольких дней. Кроме того, я не хочу больше слышать о том, чтобы позволить жене Санланга управлять домашними делами».

Старшая служанка Лю была потрясен ее ядром. Она никогда бы не подумала, что поездка Третьей молодой мадам на северную границу приведет к разрыву отношений между Матриархом и Третьей молодой мадам...

Что им теперь делать? Судя по тому, как обстоят дела, дом Цзин’ань все равно должен будет полагаться на третью ветвь, чтобы сохранить свой престиж в будущем!

Даже если бы она не хотела признаваться, старшая служанка Лю поняла в своем сердце, что Матриарх стареет...

Она обеспокоенно спросила: «Тогда домашние дела...»

Матриарх Хэ немного кашлянула, ее старость теперь проявлялась в ее поведении.

«Я сейчас займусь домашними делами. Если я не смогу этого вынести, так как мисс Ин вернулась, она может помочь в управлении.»

Старшая служанка Лю полностью не ожидала, что Матриарх примет такое решение в своем сердце...

Она не могла поверить своим ушам. Позволить Старшей Мадам управлять домашним хозяйством? Учитывая неправомерное поведение самой старшей мадам, когда она была моложе, это не казалось надежным решением.

Беспокойство в сердце старшей служанки Лю только углубилось.

Чу Лянь мирно проводила свои дни во дворе Сунтао, не подозревая, что лидер Мо сказал Матриарху о том, что случилось на северной границе, втайне.

Несколько раз обдумав это, Чу Лянь все-таки решила сделать несколько «леденцов боярышника» и отправить их графине Цзин’ань.

Хотя Хэ Чанди не был согласен, она не могла обидеть свою свекровь, отказавшись.

Конечно, Чу Лянь не была глупа. Она послала человека к Великому Доктору Мяо, чтобы сделать запрос, а затем дала указание служанкам подготовить ингредиенты.

На сей раз она сделала их собственными руками, без посторонней помощи.

Засахаренные боярышники были готовы перед обедом. Она лично отправила их в комнату графини Цзин’ань после того, как поместила их в контейнер для еды.

Чу Лянь сделала более чем достаточно, поэтому она подготовила еще одну коробку, чтобы отвезти в поместье принца Вэй на следующий день.

Королевская принцесса Дуаньцзя была обжорой. Если бы она не принесла еды, принцесса, вероятно, пожаловалась бы ей.

В ту ночь, когда она спал, Хэ Чанди довольно хорошо себя вел.

Он наконец получил свой первый вкус удовольствия, и ему было еще труднее сдержать себя сейчас. Однако, когда он думал о том, что тело Чу Лянь не оправилось от своей первой ночи, все, что он сделал, это помочь ей применить лекарство, а затем целовать и ласкать ее, чтобы временно удовлетворить свои желания.

В конце концов, он ушел, чтобы принять ванну.

Чу Лянь крепко спала до утра. Печка рядом с ней уже исчезла, поэтому она знала, что Хэ Чанди снова отправился на арену боевых искусств.

Она оставалась в уютной и теплой постели, пока не вернулся Чанди.

Пара позавтракала в своей комнате, а затем отправитлась в зал Цинси для обычного утреннего приветствия.

Сегодня Хэ Ин и ее дочь также присутствовали, когда они прибыли.

Высокий и стройный Хэ Чанди был одет в длинную черную мантию, вышитую сегодня благоприятными облаками на подоле. На его поясе висел простой нефритовый орнамент, а волосы были связаны в большой пучок, обнажая лоб. Его красивое и холодное лицо было похоже на первый лед, образовавшийся на поверхности озера зимой, и он излучал внушительную ауру из своего тела. После обучения в армии Хэ Санланг потерял часть своей мрачности в обмен на более зрелое и устойчивое самообладание, которая казалась более притягательным для женщин.

Несмотря на свой строгий характер, его действия были задумчивыми и заботливыми, когда он протянул руку и поддержал свою жену, когда она подняла ноги, чтобы пройти через порог.

Хэ Ин не знала, было ли это только ее воображение, но она чувствовала, что сегодня у ее племянницы есть что-то другое. Она казалась еще красивее по сравнению с прошлыми днями. Она была как изящная роза, которая начинала цвести, источая легкий и привлекательный запах.

Мисс Пан сидела рядом с Хэ Ин и смотрела на небеса.

Пара поздоровалась с Матриархом Хэ.

Лицо Матриарха было не очень хорошим, и она просто махнула рукой в знак согласия.

По какой-то причине Чу Лянь почувствовала, что отношение Матриарха к ней кажется холоднее, чем раньше.

Чанди тоже почувствовал это, и его взгляд задержался на несколько секунд на лице его бабушки.

Матриарх Хэ начал говорить, когда все в гостиной успокоились.

Сначала она посмотрела на Чу Лянь. Молодая леди была одета в сиреневое платье, которое сужалось к талии, в паре с курткой, которая застегивалась спереди. Ее волосы были расчесаны в стиле, популярном в настоящее время в столице. На ее темных волосах сиял головной убор с рубиновой цепью, что делало ее кожу более ровной и гладкой. Яркая улыбка на ее лице делала ее прекрасной красавицей.

Матриарх Хэ внезапно почувствовала себя немного недовольной своей внучкой, которая, казалось, расцветала в своей внешности.

Тем не менее, не было ни единого намека на ее внутренние мысли, проявляющиеся на ее лице, когда она спрашивала: «Жена Санланга, вы сегодня выходите в свет?»

Чу Лянь кивнула, услышав вопрос Матриарха: «Отвечая бабушке, королевская принцесса Дуаньцзя отправила вчера приглашение. Поскольку сегодня я оказалась свободной, я хотела посетить двор принца Вэй.»

Хэ Ин и Пан Наньчжэнь были потрясены, услышав ее слова. Они не ожидали, что первым человеком, которого Чу Лянь посетила бы после возвращения в столицу, была королевская принцесса Дуаньцзя!

Они слышали о статусе королевской принцессы Дуаньцзя.

Пан Наньчжэнь также лично встречала Королевскую принцессу Дуаньцзя в тот день на банкете в честь дня рождения Принцессы Вэй в поместье принца Вэй.

Королевская принцесса Дуаньцзя имела высокий статус по рождению. У нее также была надменная и холодная личность, что означало, что она не очень много взаимодействовала с другими благородными дамами. Пан Наньчжэнь видела, как несколько законных дочерей из благородных семей пытались пообщаться с королевской принцессой Дуаньцзя на банкете принцессы Вэй и как их холодно отвергли.

Персонаж, такой как Королевская принцесса Дуаньцзя, фактически отправил приглашение Чу Лянь сразу после ее приезда!

Пан Наньчжэнь была потрясена этой новостью.

Хэ Ин тоже была удивлена, но она уже начала строить свои планы.

Матриарх Хэ на самом деле он не была этому удивлена, так как знала, что у Чу Лянь хорошие отношения с королевской принцессой Дуаньцзя. Она также часто ездила в поместье князя Вэй, а затем отправилась на северную границу.

Таким образом, Матриарх просто заявила: «Принцесса Вэй оказала большую помощь во время вашего путешествия на северную границу. Вы действительно должны лично посетить ее, чтобы выразить свою благодарность. Некоторое время назад, когда я посетила поместье принца Вэй, принцесса Вэй даже спросила о вас. Не забывайте о своих манерах, когда вы поедете сегодня.»

Лицо Чу Лянь показало, что она слушала очень серьезно. Когда Матриарх закончила говорить, та кивнула в ответ.

Хотя в словах Матриарха не было ничего плохого, Чу Лянь могла почувствовать разницу в отношении Матриарха.

Ее слова были вежливыми, но она, казалось, полностью игнорировала свою обязанность как старшего члена семьи.

Если бы ее отношение было таким же, как прежде, Матриарх Хэ бы поручила слугам помочь подготовить подходящий подарок.

В конце концов, поместье принца Вэй действительно оказало очень необходимую помощь на протяжении всей поездки на северную границу. Более того, Чу Лянь была не единственной, кто воспользовался их помощью. Можно сказать, что усадьба принца Вэй позаботилась о доме Цзин’ань в целом.

В противном случае принцесса Вэй не пригласила бы Матриарха Хэ на свой важный праздничный банкет.

Хэ Ин быстро взглянула на мать. Она смотрела на Матриарха Хэ умоляющими глазами.

Когда Матриарх вступила в контакт со своей дочерью, она была на мгновение ошеломлена. И вскорости ее сердце смягчилось.

Она все еще чувствовала себя немного виноватой, когда думала о холодном обращении, которое получила ее единственная дочь после возвращения в столицу.

Матриарх имела намерение помочь своей дочери поселиться в столице. Хотя ее дочь была довольно «мятежной», когда была моложе, она уже созрела с возрастом, и теперь могла справиться с надлежащим этикетом.

Единственная проблема заключалась в том, что у нее все еще была плохая репутация, особенно как у вдовы, которая вернулась в свою первую семью. Таким образом, ее не очень приветствовали в социальных кругах дворянок в столице. Матриарх привела свою дочь и внучку на несколько банкетов, поэтому она лично видела, что ее дочь исключена из общения. Неизбежно, что Матриарх Хэ чувствовала бы неудобство в этой ситуации.

Хотя она обвиняла этих благородных дам за то, что они только потворствовали власти, ее дочь действительно была слишком ненадежной в прошлом. Поэтому она ничего не могла сделать по поводу ее исключения из благородного общества.

Однако, если ее дочь и внучка смогут дружить с королевской принцессой Дуаньцзя и принцессой Вэй, тогда может возникнуть благоприятный поворот в этой ситуации.

Матриарх долго не могла терпеть взгляд ее дочери.

Она спросила: «Жена Санланга, вы сегодня собираетесь в поместье принца Вэй?

Хотя Чу Лянь считала, что тон Матриарха изменился довольно быстро, она не понимала, что это связано с Хэ Ин и ее дочерью. Таким образом, она ответила правдиво.»

«Муж тоже идет, но он сначала посетит левую военную гвардию».

Дорога к усадьбе князя Вэй и левым воинским стражам оказалась в противоположных направлениях. Матриарх Хэ любезно улыбнулась: «Так как ты едешь сама, то возьми мисс Пан вместе с собой. Вы все того же возраста, что и королевская принцесса Дуаньцзя. Вам будет много о чем поговорить вместе.»

Пан Наньчжэнь не ожидала, что ее бабушка скажет это. На ее лице появилось наслаждение. Она могла бы больше взаимодействовать с Третьим кузеном.

В сердце Чу Лянь вспыхнуло возбуждение, но она не позволила этому показаться на своем лице. Она бесстрастно взглянула на Матриарха, а затем взглянула на Старшую Мадам и ее дочь.

Несмотря на то, что она была недовольна, - как внучка, она не могла отказать бабушке, когда та сделала такую просьбу.

Матриарх Хэ очевидно, он использовала ее, чтобы помочь Хэ Ин и ее дочери наладить некоторые связи.

Холодный голос Чанди раздался, когда Чу Лянь собиралась согласиться.

«Бабушка, мне нужно сначала сопроводить Лянь-эр в поместье принца Вэй. Принцесса Вэй и Королевская принцесса Дуаньцзя тщательно заботились о Лянь-эр. Как ее муж, это неправильно, что я еще не нанес им визит. Таким образом, Кузине было бы неудобно сопровождать нас».

Хэ Чанди сказал это прохладным тоном, который не вызывал никаких споров. Император поставил его на важное место, поэтому даже Матриарху пришлось считаться со своим младшим внуком.

«Если это так, то двое из вас должны уехать пораньше. Мисс Пан, сегодня ты не поедешь. Жена Санланга отвезет тебя в следующий раз».

«Бабушка, спасибо тебе за понимание. Уже поздно, поэтому мы с Лянь-эр пойдем.»

Матриарх Хэ махнула рукой и отпустила пару домой.

Хэ Чанди потянул Чу Лянь за собой, и они оба поклонились Матриарху Хэ, а затем покинули зал Цинси.

Как только они ушли, Хэ Ин изобразила все свое неудовольствие на лице.

Она возмутилась: «Мама! Санланг смотрит на нас сверху вниз? Если Санлангу не нравится, то я не могу продолжать жить в этом имении. Завтра утром я увезу Наньчжэнь обратно в Сиян.»

Пан Наньчжэнь была также ошеломлена. Она не думала, что Хэ Чанди фактически откажется от бабушкиной просьбы и оставит ее в поместье.

У Матриарха Хэ возникала головная боль от голоса ее дочери. Ее сердце также было расстроено.

Конечно, она заметила, что Хэ Санланг сделал это, чтобы защитить Чу Лянь.

В ее голосе раздался намек на гнев: «О чем там плакать!? Если бы не все нелепые вещи, которые вы делали в прошлом, разве Санланг отверг бы вас?»

Матриарх Хэ только упомянула ошибки своей дочери из прошлого в разгар момента.

Как только она сказала это, сожаление одолело ее, а крики ее дочери стали еще более огорчительны.

Она глубоко вздохнула: «Хорошо, этого достаточно. Они хотят пообщаться, потому что только что вернулись. Подождите еще несколько дней, и жена Санланга будет таскать мисс Пэн повсюду.»

Обещание Матриарха Хэ немедленно остановило всхлипывание Хэ Ин. Она подняла голову с лицом, полным слез, и хриплым голосом произнесла: «Мама, ты имеешь в виду это по-настоящему?»

Матриарх Хэ схватила руку Хэ Ин и легкая улыбка наконец появилась на ее лице: «Ты моя собственная плоть и кровь, когда я когда-нибудь лгала тебе?»

Ошибки, которые Хэ Ин сделала в юности, уже давно прошли.

Наконец-то она встретила свою дочь после стольких лет. Как она могла видеть ее грустной?

После ухода из зала Цинси, Хэ Санланг и Чу Лянь не вернулись в Двор Сунтао. Вместо этого они направились прямо во внешний двор, чтобы отправиться в особняк принца Вэй.

Хэ Санланг лично помог Чу Лянь подняться в карету и сразу же последовал за ней одним шагом своих длинных ног.

Сиянь тактично отправилась в следующий экипаж, вместо того чтобы сидеть со своей хозяйкой, как обычно.

Чу Лянь уставилась на него своими ясными глазами, ее рот все еще слегка шевелился от удивления.

«Разве Лайюй не приносил тебе Прыгающие Облака раньше?»

Хэ Чанди взглянул на нее и небрежно поправил свой халат, прежде чем ответить: «Кто сказал, что лошадь должна ехать, если ее выводят?»

Чу Лянь, не получив хорошего ответа, закатила глаза. Дворяне столицы редко сидели в экипажах, если не было какой-то физической причины, удерживающей их от верховой езды.

Разве он не боялся насмешек людей за то, что он сидел в экипаже с ней, вместо того, чтобы ехать на лошади, как мужчина?

Темные зрачки Санланга были сосредоточены на Чу Лянь. Увидев ее сочные губы и миндалевидные глаза, он сглотнул слюну. Чанди протянул руку и притянул ее к себе.

Чу Лянь чуть не испустила испуганный крик, но удержалась. Как только ей удалось успокоиться, она поняла, что уже сидит на коленях своего мужа.

Несмотря на контраст между его черным халатом и ее ярким сиреневым платьем, они создавали вместе необъяснимое чувство гармонии.

Санланг крепко обнял женщину и прижался к ней лбом. Рубин, который висел над ее лбом, сделал ее маленькое лицо еще ярче.

Чу Лянь было уже немного неудобно, когда она поняла, что может ощущать определенную реакцию со стороны тела своего мужа даже через его одежду. Она начала немного бояться пожаловалась разъяренным шепотом: «Хэ Чанди, ты не можешь быть немного более достойным!?»

Резкие брови Санланга свелись вместе, и он использовал немного больше силы, чтобы удержать ее движения. Он взял ее мягкую мочку уха между губами и осторожно стал ее покусывать. Его хриплый голос раздался у нее в ухе: «Перестаньте двигаться, иначе я могу потерять контроль».

Его глубокий и магнитный голос и теплое дыхание, ласкающее ухо, заставляли все ее тело затихнуть.

В результате она обернулась и стала неподвижной на груди Чанди.

Хэ Чанди погладил ее черные волосы и поцеловал ее в голову: «Умная девушка».

Чу Лянь на какое-то время наклонилась к широкой и мускулистой груди Чанди. Когда она наконец почувствовала, что его бугорок исчез, она сглотнула слюну и заговорила.

Она подняла голову и отвела ее в сторону. Затем она посмотрела на его красивое и холодное лицо и глубоко посмотрела в его нежные глаза. Чу Лянь внезапно надулась и откинулась на его груди. Обиженным тоном она спросила: «Хэ Чанди, почему мне кажется, что бабушка больше не любит меня?»

Сердце Санланга растаяло от просящего взгляда в глазах его жены.

С большим трудом он открыл рот и сказал глухим голосом: «Зови меня Хубби».

Чу Лянь надулась, уткнулась лицом в его мантию и сказала слегка приглушенным голосом: «Хубби, бабушка меня больше не любит».

Чу Лянь раньше говорила вопрошающим тоном, но теперь она заявляла о факте.

Она не была глупой. Несмотря на попытку Матриарха действовать как обычно, она все еще чувствовала, что что-то не так.

Когда кто-то по-настоящему заботится о вас, вы сможете почувствовать это в их взгляде, их действиях, их словах.

У Чу Лянь не было такого чувства, и Чанди почувствовал то же самое.

Его брови слегка сморщились, и он задумался о движениях в имении в течение последних двух дней.

Чу Лянь пострадала в поездке на север, и ей даже удалось привезти лекарственный ингредиент, необходимый для лечения его матери. Бабушка не была неразумным человеком, поэтому она должна относиться к Чу Лянь еще лучше. Почему вместо этого она стала холодной и далекой?

Должен был быть какой-то внешний фактор, влияющий на нее.

Зрачки Санланга расширились: он глубоко погрузился в свои мысли. Когда к нему пришло внезапное озарение, его глаза сузились.

После своей прошлой жизни Хэ Чанди знал, насколько важно было убедиться, что между самыми близкими членами семьи не было конфликтов. В противном случае пробелы в их сердцах могут вызвать внутренние семейные проблемы.

Бабушка старела, и его тетя была рядом с ней. Многие вещи отличались от его прошлой жизни.

Он успокоил свою жену, поглаживая ее ладонью. Теперь решение созрело в его сердце.

«Лянь-эр, как ты думаешь?»

Брови Чу Лянь нахмурились. Она села и поправила свою позицию, прежде чем поделиться своим анализом: «Хубби, может быть, это... дядя Мо?»

Санланг посмотрел на нее с нескрываемым восхищением, когда они пришли к одному и тому же выводу.

«Не волнуйся об этом, я справлюсь. Что касается бабушки, она старая и, возможно, стала путаной, не принимай ее к сердцу. Я тот, с кем ты проведешь всю оставшуюся жизнь, а не она.»

Чу Лянь знала, что Хэ Санланг прав, но чувство отчуждения от Матриарха без причины оставило плохой вкус во рту. Раньше она, возможно, не заботилась бы об этом, но так как она хотела счастливо провести свои дни с Хэ Чанди и помочь ему управлять семьей, ей было трудно оставаться позитивной.

Как внучка, она не хотела, чтобы ее не любила бабушка в законе.

Чу Лянь надула щеки и сказала: «Но я все еще недовольна».

Хэ Чанди понял ход мыслей своей жены. Именно потому, что она заботилась о нем, она хотела одобрения всех своих родственников и быть на равных с ним.

Заботливое соображение от его жены согрело сердце Сан Санланга. Ее милые и пухлые пыхтящие щеки внезапно побудили его... Он издал низкий смешок и подтянул ее ближе. С простым наклоном головы его губы уже покрыли ее. Он попробовал ее гладкие и сладкие губы, а затем стал неистово целовать...

Когда Чу Лянь получила возможность передохнуть, она толкнула его в грудь, и он наконец отпустил ее.

«У тебя все еще есть силы злиться?»

Губы Чу Лянь покраснели от его издевательств. Она посмотрела на него своими ясными глазами: «Хэ Чанди, ты все больше и больше выходишь из-под контроля».

Ледяное лицо Санланга вспыхнуло улыбкой, напоминавшей теплый ветерок.

Хотя Чу Лянь все еще была недовольна, она не могла испортить это расслабленное лицо.

Теперь, когда она стала отчужденной от Матриарха, хотя и не по своей вине, он застрял посредине. В будущем ему будет тяжело.

Сердце Чу Лянь болело за ее мужественного мужа.

Она погладила его по щеке и тихо сказала: «Забудь об этом. Я не сделана из золота, поэтому я не могу нравиться всем. Я не могу контролировать, что думает бабушка, но я буду в порядке, пока моя совесть чиста. Тебе не нужно слишком много думать об этом, мы не живем для жизни напоказ.»

Санланг не ожидал, что Чу Лянь сможет сказать такие слова. Его сердце мгновенно было окутано теплом, которого он никогда раньше не ощущал.

Трудно было сдержать свои эмоции, поэтому он собирался поймать Чу Лянь за круглый интимный живот, когда она внезапно отвергла его.

Яркие руки Чу Лянь накрыли его тонкие губы: «Ты не можешь! Вскоре я должна встретиться с принцессой Вей.»

Хэ Чанди сделал все возможное, чтобы сдержаться и просто немного пощупал ее грудь. Он тихо прошептал ей что-то на ухо.

Все, что он сказал, сделало Чу Лянь ярко-красной. Она сжала губы, пытаясь найти ответ.

Хэ Чанди наблюдал за ней своими черными зрачками, а его руки снова начали плохо себя вести. Чу Лянь знала, что у него властная личность, поэтому она быстро стала умолять о пощаде и согласилась на его просьбу.

Хэ Санланг наконец разразился улыбкой.

«Если бы это было уже ночное время».

Реакцией Чу Лянь на его слова был резкий щепок его руки.

К сожалению, бицепсы Хэ Чанди были довольно жесткими, так что вместо этого пострадали пальцы Чу Лянь.

Через несколько минут Чу Лянь спросила: «Что было раньше с твоей тетей?»

Со вчерашнего дня ей было любопытно знать прошлое мадам Ин. Однако Хэ Санланг превратился в извращенца в тот момент, когда вернулся, поэтому она не смогла найти шанс спросить.

К счастью, сейчас у них было время.

Единственными, кто знал о делах в имении, которые происходили два десятилетия назад, были старые слуги Матриарха. Поскольку они были ближайшими помощниками Матриарха, поэтому она не могла просто спросить их об этом. В оригинальном романе не упоминалось ничего о Хэ Ин и ее дочери, поэтому, если бы она хотела узнать больше, самым быстрым способом было бы спросить Хэ Чанди.

У него было много полезных подчиненных, и он даже мог спросить его мать, графиню Цзин’ань, поэтому он, вероятно, знал большую часть этого.

Санланг ткнул ладонь Чу Лянь пальцем: «Ты думаешь теперь спросить своего мужа? Я думал, ты больше не интересуешься этим вопросом!

Доверие и уверенность, которые его жена имела к нему, были удовлетворительны для мужского эго Сан Санланга.

Успокоительное тепло наполняло его сердце.

Чу Лянь посмотрела на него. Она хотела спросить раньше, но этот великий извращенец не дал ей шанса!

Когда родился Хэ Чанди, Старшая Мадам Хэ Инь уже вышла замуж за Сиян, поэтому у него не было никакого впечатления от этой тети. Лишь графиня Цзин’ань в прошлом имела больше впечатлений от Хэ Ин.

Большая часть того, что Хэ Санланг знал о своей тете, пришло от его матери.

Хэ Ин была дочерью Матриарха Хэ и Старшей мисс имения.

Когда граф Цзин’ань и Хэ Ин все еще были молоды, Матриарх Хэ следовалА за старым Графом на поля битвы. В то время основания семьи Хэ не была очень стабильной, и у них было жалкое количество членов семьи.

Граф Цзинань, Хэ Яньвен, был на семь лет старше этой маленькой сестры, Хэ Ин. Когда старый граф отправился на битву, Хэ Яньвен был достаточно взрослым, чтобы следовать за своими родителями в армию. Однако Хэ Ин было только два или три года, поэтому у Матриарха Хэ не было выбора, кроме как оставить Хэ Ин на попечительство своей свекрови. Она также оставила доверенных служанок в старой резиденции, чтобы наблюдать за дочерью.

Затем пара отвезла сына с собой в армию, оставив в семейной резиденции только Хэ Ин и ее бабушку.

Свекровь Матриарха Хэ тогда была уже старой, и испортила внучку. Она была единственной, кто воспитывал Хэ Ин, пока той не исполнилось семь лет. За все это время Матриарх Хэ и старый граф возвращались три раза.

Только когда старый граф сделал значительное достижение и получил свое благородное звание, семья Хэ окончательно закрепилась в столице.

Наконец, пара смогла забрать свою маленькую дочь, чтобы та жила с ними.

К сожалению, молодая Хэ Ин уже была превращена бабушкой в избалованную и непослушную девочку.

После того, как семья Хэ окончательно обосновалась в столице и Матриарх Хэ хотела исправить воспитание Хэ Ин, свекровь мешала ей с одной стороны, в то время как личность Хэ Ин уже была сформирована, с другой. Она не смогла достичь своей цели. Позже, хотя ее свекровь уже скончалась, Хэ Ин уже превратился в юную капризную леди.

Матриарх Хэ знала, что ее дочь слишком упряма, чтобы измениться, поэтому она изо всех сил старалась удержать свою дочь, чтобы та не причиняла никаких неприятностей.

Когда наконец дошло до того, что она достигла совершеннолетия, Матриарх Хэ стала искать по всей столице для нее хорошего мужа.

Однако, накануне ее совершеннолетия, благодаря ее резкой лихорадке, доктор фактически узнал, что Хэ Ин была беременна!

Матриарх Хэ упала в обморок от гнева на месте.

После расследования они узнали, что ребенок в ее животе принадлежал красивому молодому слуге в их имении... Матриарх Хэ чуть не упала в обморок снова.

Наконец она нашла хорошего мужа для Хэ Ин, но их незамужняя молодая мисс на самом деле забеременела! Как она могла выйти замуж в добрую благородную семью?

Таким образом, все, что она могла сделать, это отменить свадьбу.

Чтобы скрыть все дело, она и старшая служанка Лю лично заставили принять лекарство и сделать аборт ее собственной дочери. Слуга, который сделал ей ребенка, был избит до смерти.

Чтобы этот скандал не повлиял на положение их семьи, Матриарх Хэ и старый граф закалили свои сердца и выдали ее замуж, чтобы она отправилась в далекий Сиян...

В отличие от спокойного повествования Чанди о событиях, глаза Чу Лянь выдавали ее шок.

Уголки ее рта дрогнули. Она хотела сказать, что Старшая Мадам была слишком глупа... но удержала себя в руках, считая, что Хэ Ин все же была теткой Чанди.

Тем не менее, он, похоже, знал, что она думает. Он фыркнул: «Лянь-эр, тебе не нужно держать свои мысли при себе. Тетя для меня идиотка. Хотя ее возлюбленный и был виноват, она была совершенно бессовестной из-за того, что сделала что-то подобное, как законная мисс благородного дома».

По тому, как Хэ Ин действовала в последние несколько дней, они могли сказать, что она была испорчена гнилой матерью старого графа. Кроме того, независимо от того, насколько Матриарх пыталась всё скрыть, обстоятельства сделали это почти невозможным. Законная молодая мисс отправилась в маленький город в Сияне, чтобы выйти замуж, особенно в такой поспешной манере, равно как и ее обычная непоколебимая репутация среди благородных кругов, заставила бы языки выговариваться. Любой, кто имеет хоть половину ума, сможет угадать, что произошло.

Неудивительно, что она была исключена из общества даже после возвращения в качестве вдовы после стольких лет.

Матриарх также, скорее всего, столкнулась с тонной вины из-за всего этого. Вероятно, она винила себя за то, что не обучила Хэ Ин в свои молодые годы и заставляла Хэ Ин стать таким нелюбимым персонажем. Вероятно, это было причиной того, что Матриарх была такой терпеливой и приспосабливающейся к Хэ Ин, особенно в старости.

Глаза Чу Лянь сузились в щели. Яблоко не упало слишком далеко от дерева. Вырастая у такой матери, вполне вероятно, что характер у Пан Наньчжэнь будет похож.

Время пролетело, когда пара погрузилась в чат. Прежде чем они это узнали, карета уже замедлилась и остановилась.

Кто-то объявил со стороны: «Третий молодой мастер, третья молодая мадам, мы прибыли в поместье принца Вэй».

Хэ Чанди снял свою жену с колен и мягко опустил ее на пол. Он поправил сбившуюся шпильку феникса в ее волосах, прежде чем помочь ей покинуть коляску.

Служанка королевской принцессы Дуньцзя, Цзиньсю, уже ждала у входа в поместье князя Вэй.

Когда она заметила, что Чу Лянь вышла из кареты, то быстро пригласила группу горничных.

«Этот слуга приветствует маркиза Анъюана и почетную леди Цзиньи», - сказала Цзиньсю с яркой улыбкой.

Чу Лянь быстро помогла ей подняться от поклона.

«Принцесса Вэй и королевская принцесса Дуаньцзя сегодня в усадьбе?»

Цзиньсю подошла, чтобы поддержать Чу Лянь, пока та идет, и привела ее в усадьбу, объясняя на ходу: «Заслуженная леди, наша Королевская принцесса ждала вас в течение долгого времени! Принцесса Вэй тоже очень скучала по вам. Когда Королевская принцесса услышала, что вы приедете сегодня, она проснулась еще рано утром.»

Хэ Чанди с холодным лицом следил за Чу Лянь.

Видя, как его жена была уведена служанкой, его сердце стало немного кислым.

Кроме того, как эта служанка только что обратилась к его жене?

Заслуженная леди Цзиньи?

Разве она не должна теперь зваться «Маркиза Анъюань»?

Лицо высокого и стройного Хэ Санланга было пасмурным. Но внешне он оставался спокойным, когда следовал за своей женой в поместье принца Вэй.

Когда они проходили через стену главных ворот, они встретили молодого человека.

Санланг сделал паузу, наблюдая, как Чу Лянь встречает этого мужчину.

У молодого человека были красивые черты лица и стройное тело. Он был одет в длинный сапфировый халат с яростным горным тигром, вышитым на нем.

У Чанди было хорошее предположение, кто этот человек.

Он подошел к своей жене и поклонился молодому человеку.

«Королевский принц».

Самый младший сын поместья князя Вэй Лу Тай удивленно поднял бровь, прежде чем вернуть поклон. «Я не знал, что Маркиз Анъюань также посетит нас. Поскольку у этому принцу нечего делать, мог бы Маркиз Анъюань уделить ему некоторое время для короткого обсуждения тактики?»

Хэ Чанди согласился, как только его глаза встретились с взглядом Лу Тай.

В поместье князя Вэй было два королевских принца. Старший, Лу Кан, уже взял жену в начале года и занял официальную должность в другой провинции. Он возвращался домой только на Новый год. В поместье остался только младший королевский принц, и он еще не достиг совершеннолетия.

Чу Лянь редко встречалась с младшим королевским принцем Лу Таем, когда приезжала в поместье принца Вэй, так что это было интересное совпадение.

Хэ Чанди взглянул на свою жену, прежде чем следовать за королевским принцем в основной кабинет во внешнем дворе.

Чу Лянь последовала за Цзиньсю во внутренний двор, чтобы встретиться с королевской принцессой Дуаньцзя и принцессой Вэй.

Ее поместили в паланкин и за 15 минут донесли до двора принцессы Вэй.

Как только паланкин остановился, занавес открылся, и его сразу же подняли.

После этого раздалась громкая жалоба: «Чу Лю! У тебя было слишком много развлечений на севере? Почему ты так долго не возвращалась!?»

Чу Лянь потеряла дар речи, увидев, что королевская принцесса Дуаньцзя уже засунула большую часть своей головы в паланкин, чтобы взглянуть на нее.

Она быстро вышла из паланкина и улыбнулась, невинно моргнув: «Добрый день королевской принцессе Дуаньцзя».

Королевская принцесса Дуаньцзя быстро помогла ей подняться от поклона и закатила глаза: «Добрый? Что доброго этих днях? Я умирала от скуки в своем имении, пока ты была свободной и счастливой, как жаворонок!»

Улыбка Чу Лянь стала еще шире. Если бы жизнь на севере можно было назвать «свободной и счастливой», то было бы больше людей, живущих там.

Королевская принцесса Дуаньцзя потянула ее за руку: «Поторопись, пойдем, мама ждет тебя!»

Обе девушки вошли во двор со сцепленными руками, непрерывно болтая: «Чу Лю, ты привезла подарки? Если ты этого не сделала, я не прощу тебя!»

Чу Лянь усмехнулась: «Не хотите ли вы жемчуга? Агата? Или, может быть, рубинов и сапфиров?»

Королевская принцесса Дуаньцзя отчаянно отвернулась, действуя так, как будто ее не беспокоит Чу Лянь.

Чу Лянь закрыла рот, чтобы скрыть свою усмешку. Она обратила свой широкий и невинный взгляд на королевскую принцессу Дуаньцзя: «Хорошо, хорошо. Я знаю, что королевская принцесса больше всего любит поесть. Я попробовала приготовить некоторые новые продукты. Мы можем съесть их вместе с принцессой Вей позже».

Слова Чу Лянь вызвали у королевской принцессы Дуаньцзя хорошее настроение.

Края ее рта изогнулись вверх: «Правда? Скажи мне, из чего оно сделано!»

Губы Чу Лянь растянулись в улыбке: «Это секрет!»

«Очень хорошо, Чу Лю! Мы не видели друг друга в течение нескольких месяцев, и ты уже поправилась! Не забывай, что ты все еще должна мне жареную утку!»

Чу Лянь сопротивлялась желанию покрыться потом. Насколько Дуаньцзя полюбилось есть жареную утку? Прошло уже несколько месяцев, и она все еще помнила это обещание.

«Ну, так как сегодня я свободна, почему бы нам не приготовить ее сегодня? В противном случае вы будете думать об этом день и ночь!»

«Правда?» Глаза королевской принцессы Дуаньцзя теперь сверкали.

Чу Лянь обнаружила, что ее реакция немного преувеличена: «Королевская принцесса, вам нравится есть жареную утку?»

После того, как Чу Лянь ее спросила, королевская принцесса Дуаньцзя внезапно погрузилась в молчание, и улыбка, которая была на ее лице, медленно исчезла.

«Это не я люблю жареную утку, это мой отец!»

Чу Лянь была ошеломлена.

Принц Вэй?

Королевская принцесса Дуаньцзя вздохнула: «На самом деле именно дедушка любил есть жареную утку. Через несколько дней годовщина смерти Деда, поэтому отец не в очень хорошем настроении».

Чу Лянь действительно не видела его нигде. Кто мог подумать, что простая жареная утка каким-то образом будет связана с предыдущим Императором?

Чу Лянь погладила маленькую ручку королевской принцессы Дуньцзя: «Не волнуйся, я сегодня научу вас, как готовить жареную утку. Как только вы знаете, как это сделать, вы можете готовить ее чаще для своего отца!»

Королевская принцесса Дуаньцзя почувствовала себя немного лучше от уверенности Чу Лянь.

Идя и беседуя, они быстро дошли до гостиной до двора принцессы Вэй.

Принцесса Вэй была в элегантном серебряном и красном костюме. Она с мягким лицом сидела на кровати с теплой постелью, наблюдая за входом Королевской принцессы Дуаньцзя и Чу Лянь.

Две молодые леди вместе поздоровались с принцессой Вей.

Старшая служанка Лан быстро выступила вперед, чтобы помочь молодым леди.

Она улыбнулась, сказав: «Принцесса ждала, когда Почетная Леди вернется».

Принцесса Вэй помахала Чу Лянь: «Пойдемте сюда быстро. Позвольте мне хорошо взглянуть на вас.»

Когда Чу Лянь приблизилась, принцесса Вей с жаром взяла ее руки в свои.

Принцесса посмотрела на Чу Лянь материнским и любящим взглядом. Она проверила ее немного, прежде чем воскликнуть: «Ты похудела! Ты намного тоньше, чем прошлой зимой. Нам нужно будет заставить императорского врача проверить твой пульс позже.»

Чу Лянь быстро покачала головой: «Принцесса, в этом нет необходимости. Врач в нашем поместье уже проверил меня и сказал, что я здорова!»

Принцесса Вэй сделала суровое лицо и не согласилась: «Ли Юэ уже говорил со мной. Ты была ранена на севере. Хотя у тебя было лечение, и врач сказал, что рана уже зажила, ты не можешь гарантировать, что она зажила полностью. Давай, пусть императорский врач все равно осмотрит тебя, чтобы эта принцесса могла успокоиться».

Сердце Чу Лянь согрелось от явной привязанности принцессы к ней. Она улыбнулась и согласилась. «Тогда мне придется побеспокоить принцессу».

Королевская принцесса Дуаньцзя надулась: «Чу Лю, видишь, с тобой Мать забывает, что я даже существую».

Принцесса Вей беспомощно посмотрела на дочь.

Она заметила платье, которое сегодня одела Чу Лянь, и выражение ее лица смягчилось еще больше. «Ах, так платье тебе идеально подходит. У Дуаньцзя те же самые размеры!»

Старшая служанка Лан тоже была счастлива и заговорила: «Еще бы! Заслуженная Леди выглядит красиво в этом платье. Заслуженная Леди и Королевская Принцесса выглядят как сестры, стоящие вместе в этих совпадающих нарядах».

Поскольку и ее мать, и старшая служанка Лан уже говорили об этом, королевская принцесса Дуаньцзя подошла к Чу Лянь и сравнила их наряды. Даже она была удивлена, когда воскликнула: «Это правда! Чу Лю, ты такая же высокая, как я сейчас!»

Чу Лянь была также озадачена их сильным сходством друг с другом.

Если бы она присмотрелась, то не только их фигуры были примерно одинаковы, даже их черты лица были похожи.

Королевская принцесса Дуаньцзя стала еще более заинтересована в их отношениях.

Она держала руку принцессы Вэй и качнулась, пытаясь кокетливо умолять: «Мама, разве у тебя не было двух парчовых платьев, сделанных для меня в последнее время? Почему бы нам не переодеться в них, чтобы вы могли их увидеть?»

Глаза принцессы Вэй загорелись идеей, и она быстро одобрительно кивнула.

Таким образом, королевская принцесса Дуаньцзя затащила Чу Лянь в свою комнату, чтобы переодеться в новые наряды.

Когда две дамы наконец вернулись в гостиную, даже старший слуга Лан была ошеломлена.

У юных дам теперь были два платья одного стиля, одно красное и одно синее. Их волосы были собраны в одни и те же прически, и у них были одинаковые предметы вплоть до аксессуаров. Когда они держались за руки и стояли перед принцессой Вей, они выглядели как настоящие сестры.

Впечатление, которое они оказывали на зрителей, было даже больше, чем раньше.

Чу Лянь почувствовала себя немного неловко. У нее было странное чувство, что взгляд принцессы Вэй был довольно тяжелым от эмоций, когда она смотрела на нее, как будто она была не просто другом ее дочери.

Глаза старшего слуги Лан смутились от слез.

Королевская принцесса Дуаньцзя стала вертеться сама и вертеть Чу Лянь в разные стороны, чтобы наблюдающие могли осмотреть их платья, а затем обратилась к принцессе Вэй и спросила: «Мама, мы выглядим красиво?»

Принцесса Вэй крепко сжала платок в руках, сдерживая эмоции, которые прорывались внутри нее. Она поспешно кивнула: «Да, конечно!»

Королевская принцесса Дуаньцзя подошла к принцессе Вэй, рука об руку с Чу Лянь. Она повернулась к Чу Лянь с озорным видом: «Смотри, Чу Лю, я же сказала, что эти платья хороши!»

Она взглянула на Чу Лянь с ног до головы, прежде чем сморщила нос в недовольстве: «Ты такая красивая! Ты потратила себя впустую на этого дурня, Хэ Санланга.»

Когда принцесса Вэй заметила, что ее дочь снова вышла из-под контроля, она быстро схватила ее за руку и потянула к себе: «Дуаньцзя! Что ты сказала! Хэ Санланг был лично назван Императором Маркизом Анъюанем!»

Королевская принцесса Дуаньцзя закатила глаза: «Так что, если он теперь маркиз? В любом случае, он не смог защитить Чу Лю! Она получила травму там на севере, и она так сильно страдала».

Принцесса Вэй согласилась с этим вопросом. Она частенько думала, что Хэ Чанди не заботится о Чу Лянь.

Охранники, Ли Син и Ли Юэ, служили Чу Лянь на протяжении всего путешествия на север, поэтому принцесса Вэй знала все детали того, что там произошло.

Именно в это время Чу Лянь заговорила: «Муж приехал в поместье сегодня, и его пригласили в кабинет Королевского принца».

Когда она услышала слова Чу Лянь, королевская принцесса Дуаньцзя выглядела так, будто она злорадствовала о чьем-то несчастье: «Чу Лю, ты сказала, что мой второй брат пригласил Хэ Санланга в кабинет?»

Чу Лянь кивнула, не совсем понимая, почему королевская принцесса Дуаньцзя выглядела такой взволнованной.

«Ха-ха! Этого Хэ Санланг заслуживает! Второй брат любит делать шалости с другими!»

А?

Лу Тай любил шалости?

Какая странная пара брата и сестры! Чу Лянь была в недоумении от ее слов, и немного побеспокоилась о Хэ Чанди.

Ее сумасшедший муж не был таким глупым, чтобы попасть на чужую шалость, не так ли?

Как только королевская принцесса Дуаньцзя закончила говорить, принцесса Вэй бросила на нее взгляд и взяла руку Чу Лянь, чтобы успокоить ее: «Не волнуйся, хотя Тайер немного озорной, он не злой. Маркиз Анъюань будет в порядке.»

Хотя это и говорила принцесса Вэй, она внутренне надеялась, что ее младший сын может преподать Хэ Санлангу урок и заставить его понять его роль. Несмотря на то, что в девичьей семье Чу Лянь нельзя было рассчитывать на поддержку, у нее была принцесса Вэй, способная защитить ее!

Так они и закрыли эту тему. Королевская принцесса Дуньцзя улыбнулась и подошла к Чу Лянь: «Чу Лю, ты сказала, что принесла что-то новое? Почему ты еще не дала это?»

Губы Чу Лянь бессознательно улыбнулись, и она поручила Сиянь и Вэньлан принести еду.

Вскоре на столе стояла оберточная упаковка и контейнер для еды.

Чу Лянь открыла пакет лично и достала две ярких красных накидки.

У принцессы Вэй и королевской принцессы Дуаньцзя были проницательные глаза, и они могли сказать, что накидки Чу Лянь были сделаны из высококачественного меха красного лиса.

Королевская принцесса Дуаньцзя была поражена их видом: «Чу Лю, где ты их взяла?»

У двух накидок были несколько разные конструкции, и Чу Лянь дала каждую принцессе.

«Я привезла их с севера. Мне посчастливилось приобрести эти лисьи шкурки, поэтому я заставила их превратиться в накидки для вашего Высочества и принцессы Дуаньцзя».

Красные лисицы были еще реже, чем белые лисицы в Великой Династии У.

Две накидки, которые привезла Чу Лянь, были изящными и практически идеальными, что сделало их почти бесценными.

Королевская принцесса Дуаньцзя сразу же накинула свою накидку на плечи и закрутилась, чтобы показать ее: «Мама, смотри! Разве это не красиво!»

Принцесса Вэй впилась взглядом в нее, прежде чем «отругать» Чу Лянь: «Эти меха слишком ценны! На этот раз я приму их, но в будущем ты не можешь тратить столько денег на подарки».

Чу Лянь немного замерла, и ее лицо приобрело оттенок смущения: «Ваше Высочество, я на самом деле не так уж и потратилась...»

То, как она говорила, вызывало любопытство.

«Сколько же ты потратила?» Королевская принцесса Дуаньцзя попросила удовлетворить зуд в ее сердце.

Чу Лянь показала один тонкий палец.

Королевская принцесса Дуаньцзя догадалась: «Десять тысяч таэлей?»

Уголки губ Чу Лянь дрогнули, и она закашляла, прежде чем покачать головой.

Десять тысяч таэлей? У нее даже не было пяти тысяч таэлей с собой на севере...

Королевская принцесса Дуаньцзя в шоке закрыла рот: «Не говори мне, что это было сто тысяч таэлей!»

«Совсем нет», - неловко ответила Чу Лянь.

Принцесса Вэй тоже смотрела с любопытством. Наконец, она сначала обратила внимание на свою дочь, прежде чем заявить: «Это не может быть сто тысяч таэлей, даже наше поместье не так много держит у себя. Боюсь, что жест Цзиньи должен означать тысячу таэлей.»

"Да ладно! Тысяча таэлей?! Разве это не кража? Чу Лю, твоя удача смехотворно хороша! Тысяча таэлей для этих двух шкур такого отличного качества... Какая прекрасная сделка!»

Королевская принцесса Дуаньцзя укусила свой платок в ревности, удивляясь, почему у нее тоже не было такой удачи. Всякий раз, когда она играла в азартную карточную игру «Мадиао» со своей матерью, она ужасно проигрывала.»

Улыбка сошла с лица Чу Лянь, и быстро превратилась в кашель: «Ваше высочество, это не тысяча таэлей, а сто кусочков коричневого риса...»

Эти красные меха лисы были проданы за хлеб и пищу варваром на простом рынке, который она открыла на севере. Один из рабочих на рынке отдал меха менеджеру Цинь, который затем отправил их ей.

Когда Чу Лянь закончила говорить, королевская принцесса Дуаньцзя завопила и бросилась к Чу Лянь.

«Чу Лю, какая у тебя сумасшедшая удача?! Позволь мне кое-что с этим сделать! Разве ты не нарушаешь небесные законы?»

Принцесса Вэй не знала, как ответить на глупый возглас ее дочери.

Чу Лянь даже не упомянула о новом северном торговом рынке принцессе Вэй, но двух накидок из красного лиса было достаточно, чтобы заставить их ревновать.

Было ясно, насколько выгодным был рынок.

Доход ресторана Гуйлинь был теперь ничтожной суммой по сравнению с высокой прибылью, которую принес северный рынок.

Независимо от того, насколько дешево достались ей два рыжих лиса, принцесса Вэй и королевская принцесса Дуаньцзя все еще были тронуты подарками.

Это произошло не из-за их ценности, а из-за чувства, стоящего за подарками.

Чу Лянь открыла коробку с едой и достала изысканную фарфоровую тарелку: «Это несколько цукатов из плодов боярышника, которые я сделала вчера. Ваше Высочество, принцесса, пожалуйста, попробуйте их.»

Королевская принцесса Дуаньцзя любила еду Чу Лянь. Она сразу взяла один из шариков и положила его в рот.

Сладкий, но мягкий сахаристый шар растаял во рту. Когда она разжевала его, раздался всплеск кислого вкуса, который дополнял сладость. Внутри не было никаких сердец или семян, поэтому она могла проглотить его прямо после прожевывания.

Сладкий, кислый, вкусный и легкий. Королевская принцесса Дуаньцзя хотела съесть еще один сразу после окончания первого.

Принцесса Вэй взяла его на вкус, а также похвалила Чу Лянь.

«Какой чудесный вкус имеет этот маленький цукат. Он кислый и сладкий в то же время и очень аппетитный. Но это ведь не похоже на боярышник?!»

Чу Лянь не ожидала, что принцесса Вэй сможет увидеть разницу.

Она кивнула: «Ваше высочество правы. Хотя я называю эти десертные «шары из боярышника», они фактически не сделаны из боярышника».

Было плохо для беременных женщин есть слишком много боярышника, поэтому Чу Лянь имела это в виду, делая это кондитерское изделие. Она выдала за боярышник особый фрукт, который она нашла на севере, называемый «крыжовник», который выглядел и очень был похож на боярышник. Однако его использование в медицине полностью отличалось от боярышника.

После того, как они закончили есть свои десерты, императорский врач, которого принцесса Вэй вызвала, приехал.

Она послала за императорским врачом, умеющим лечить внешние раны. Когда доктор Мин послушал пульс Чу Лянь и объявил, что она полностью здорова, принцесса Вэй наконец смогла расслабиться и отвести в сторону свои заботы.

В тот момент, когда доктор Мин ушел, королевская принцесса Дуаньцзя потащила Чу Лянь готовить жареную утку.

У принцессы Вей не было выбора, кроме как отпустить их, бросив долгий взгляд на королевскую принцессу Дуаньцзя.

В то время как Чу Лянь беспокоилась о Сан Санланге, этот мужчина в настоящее время сидел напротив молодого принца Лу Тая с прохладным лицом. На столе было уже три штуки мужских аксессуаров.

Лу Тай взволнованно уставился на доску. Он уже сожалел о том, что он только что сделал. Разве он не прыгнул прямо в ловушку Чанди? Почему он этого раньше не заметил?

Однако он не мог отменить ход из-за своей гордости.

В то время как Лу Тай был расстроен собой, длинные пальцы Хэ Чанди дотянулись до чаши рядом с ним и подняли камень из черного нефрита. С хлопком он поставил его на доску и запечатал судьбу белых камней.

Хэ Чанди взглянул на молодого принца. Когда он заметил, что у молодого принца не осталось больше аксессуаров, чтобы держать пари, он щедро сказал: «Спасибо, что лег на меня, принц. Давайте забудем об этом раунде.

Этот молодой королевский принц семьи принца Вэй, был также знаменитым и талантливым человеком. Хотя он был законным сыном, он не был наследником. Усадьбу в будущем наследует его старший брат. Тем не менее, ему уже было даровано отдельное княжество Императора, демонстрируя тем, что он был более предпочтителен Императором в императорском дворе, чем его старший брат.

К сожалению, принц Лу Тай имел странную привычку издеваться над теми, кто играл с ним.

Хотя у него была довольно озорная личность, он уважал тех, кто умел играть в Го.

Игра в Го была лучшим способом подружиться с ним.

Санланг никогда не думал о том, чтобы подружиться с Лу Таем, но поскольку Лу Тай пришел сам, он не позволил бы этой возможности пройти мимо.

Лу Тай долго смотрел на фигуры, выстроившиеся на доске, с невероятно яркими глазами. Он никогда бы не подумал, что этот недавно продвинувшийся Маркиз Анъюань был настолько искусен в Го.

Прошло много времени с тех пор, как он терпел такое сокрушительное поражение.

«Брат Хэ, давайте начнем еще один раунд!» Говоря это, Лу Тай уже высыпал черные и белые камни в чаши.

Его дружеские действия были полностью противоположны его надменному поведению некоторое время назад.

Его способ обращения к Хэ Чанди также изменился с далекого маркиза Анъюаня на более ласкового Брата...

Хэ Чанди был несколько ошеломлен, и края его рта дрогнули.

Фактически, Хэ Чанди не достиг выдающихся навыков в Го от тренировки.

Дело в том, что Лу Тай был ужасным игроком в Го, в то время как Хэ Чанди был всего лишь чуть выше среднего в Го.

Когда Лу Тай играл с другими, они не смели выиграть из-за статуса Лу Тая, поэтому они ломали мозги, пытаясь уступить ему. Хэ Санланг выиграл четыре раунда подряд, но он использовал только средний уровень мастерства.

Это была собственная вина молодого принца за то, что ему приглянулось зеленое нефритовое кольцо на большом пальце Хэ Чанди и потребовал его в качестве ставки.

Он довольно много страдал, чтобы получить подарок от своей дорогой жены, и это было для него драгоценное сокровище. Как он мог отдать его кому-то еще? Таким образом, он играл изо всех сил.

Санланг встал и поклонился молодому принцу: «Принц, я должен поехать в левую военную гвардию, чтобы решить некоторые неотложные дела, но я могу снова посетить вас еще раз, чтобы поиграть с вами».

Поскольку Хэ Чанди говорил так вежливо, Лу Тай не мог отказаться.

В спонтанном решении, которое не соответствовало ему, он решил следовать за Хэ Чанди в левую военную гвардию.

Было много шагов к приготовлению жареной утки. Поскольку было только два часа до полудня, они могли бы есть только жареную утку за ужином.

Чу Лянь и принцесса Дуаньцзя переоделись в более легкие повседневные платья. Каждая из них привела служанку в кухню принцессы Вэй, чтобы начать готовить. Были также два умелых повара, которые помогали им.

Существовало много разных стилей жареной утки. Чу Лянь путешествовала во многие города еще в современном мире, и она попробовала много местных стилей жареной утки, которые все имели свой особый вкус.

Ее фаворитами были Нанкинская утка и Пекинская утка.

Так как она была родом из Нанкина, она впервые узнала, конечно, стиль Нанкина.

Истоки Нанкинской утки можно проследить до эпохи первого императора династии Мин, императора Хунву. Самые распространенные способы приготовления ее - приготовление на гриле или каменной печи.

Чу Лянь была более приучена к приготовлению жареной утки в каменной духовке, поэтому она собиралась научить принцессу Дуаньцзя этому методу.

Было много шагов, которые они должны были подготовить, прежде чем обжаривать утку в печи с древесным углем. Хотя шаги были довольно сложными, с двумя поварами, помогающими им, все было намного легче для Чу Лянь и принцессы Дуаньцзя.

Обычно высокомерная принцесса Дуаньцзя теперь добросовестно училась. Она сжала губы и изо всех сил старалась запомнить каждое действие.

Она также время от времени спрашивала Чу Лянь, правильно ли она поступает.

Когда принцесса Дуаньцзя спросила о нанесении масла в третий раз, Чу Лянь посмотрела на нее с озадаченным лицом: «Рецепт жареной утки довольно сложный, и мне удалось запомнить его только после многих раз обучения. Поскольку это ваш первый раз, нормально забывать действия или совершать ошибки. Вам просто нужно попрактиковаться несколько раз, принцесса. Если вы обеспокоены тем, что не сможете вспомнить рецепт, я могу записать его позже, когда мы закончим».

Руки принцессы Дуньцзя застыли от потрясения на мгновение, а затем она расцвела в настоящую и красивую улыбку. Она схватила руку Чу Лянь и затрясла ее из стороны в сторону: «Чу Лю, ты серьезно? Ты действительно дашь мне рецепт?»

Чу Лянь не знала, смеяться или плакать. Поскольку она уже учила ее, как поджарить утку, рецепт в сравнении с этим был просто тривиален!

«Конечно. Тут так много действий, как можно запомнить все это с одной попытки, принцесса?»

Принцесса Дуаньцзя обняла руку Чу Лянь, ее глаза вдруг немного затуманились: «Чу Лю, ты лучшая!»

Хотя принцесса Дуаньцзя родилась в защищенной жизни, как единственная дочь принца Вэй, ее жизнь была на самом деле очень одинокой из-за высокого статуса принца Вэй.

Другие благородные дамы в столице дружили с ней из-за ее статуса, и никто из них на самом деле не хотел быть настоящим другом.

Чу Лянь была первым другом, которому она когда-либо открывала свое сердце.

Леди, о которой идет речь, поджала губы и улыбнулась, сияя, как яркая жемчужина: «Принцесса, вы только сейчас поняли, насколько я хороша?»

Принцесса Дуаньцзя посмотрела на нее и подняла маленький сжатый кулак. Она пригрозила: «Чу Лю, ты действительно глупая. Ты понятия не имеешь, что означает передача этого рецепта жареной утки! Тебе просто повезло, что ты имеешь дело со мной. Если ты отдашь его кому-то другому, ты определенно пожалеешь об этом».

Все еще чувствуя себя неловко, принцесса Дуаньцзя добавила: «Чу Лю, послушай меня. Не разглашай свои секретные рецепты другим так небрежно».

Чу Лянь посчитала это забавным, но могла только согласиться и кивнуть.

Эти рецепты могут быть драгоценными и бесценными в глазах других, но для нее единственное их достоинство - приготовить вкусную еду.

Если ей нужно больше рецептов, у нее было много ума, чтобы их составить.

Увидев кивок Чу Лянь, принцесса Дуаньцзя наконец-то немного расслабилась. Принцесса Дуаньцзя издала странный вздох и сказала: «Эта принцесса сейчас немного беспокоится за Маркиза Анъюане. Поскольку он женился на такой глупой жене, он должен будет внимательно следить за тобой в будущем».

Губы Чу Лянь дрогнули. «Я думала, вам не нравится мой муж, принцесса?»

Принцесса Дуаньцзя рассмеялась. «Это было в прошлом! Это было тогда, когда после одной поездки на северную границу... Хотя вы уже пятая уважаемая благородная жена, титул Маркизы Анъюань намного дороже, чем Заслуженная Леди Цзиньи».

«Ваша точка зрения очень быстро меняется, принцесса!» - поддразнила ее Чу Лянь.

Принцесса Дуаньцзя чувствовала себя немного виноватой. Причина, по которой она льстила Хэ Чанди, была не только в его достижениях: большая часть из них имела отношение к его старшему брату Эрлану...

Проницательная Чу Лянь заметила странное выражение лица у принцессы Дуаньцзя и спросила: «Что случилось? Вы плохо себя чувствуете? Вы задохнулись от кухонного дыма?»

Принцесса Дуаньцзя быстро махнула рукой, отрицая это.

Обеденное время уже прошло, когда они закончили основные приготовления к жарке утки. Осталось только повесить ее в духовке над пламенем с активированным углем и повернуть ее несколько раз. Как только она выйдет из печи, им просто нужно будет намазать ее специально приготовленным маслом. Все это могло быть сделано двумя шеф-поварами, поэтому Чу Лянь больше не нужно было контролировать процесс.

Охранники переднего двора сообщили им, что Хэ Чанди отправился в левую военную гвардию, поэтому Чу Лянь пообедала во дворе принцессы Вэй.

Когда наступило вечернее время, из духовки вытащили жареных уток.

Чу Лянь лично намазала утку слоем ароматного масла. Делая это, она могла сделать кожу утки более сильной и противодействовать чрезмерно интенсивному запаху дыма, заменяя его непосредственно на запах и вкус утки.

Вся кухня была окутана соблазнительным ароматом утки, свежевынутой из печи.

Уже стемнело, поэтому Чу Лянь хотела вернуться домой, но ее удержала принцесса Вэй.

«Цзиньи, давай поужинаем вместе. Скоро вернется мой муж. Ты была здесь много раз, но никогда не встречалась с ним!»

Принцесса Дуаньцзя также поддержала ее: «Чу Лю, ты не голодна? Нам даже не довелось попробовать жареную утку, которую мы готовили большую часть дня!»

Чу Лянь не могла успокоить энтузиазм принцессы Дуаньцзя, поэтому решила остаться после обеда в поместье принца Вэй.

Кто мог знать, что, когда наступит ночь, принц Вэй вернется с несколькими знакомыми мужчинами?

Великая Династия У была более открыта. Когда присутствовали старшие члены семьи, молодые мужчины и женщины могли свободно разговаривать друг с другом. Более прогрессивные семьи даже позволяли мужчинам и женщинам сидеть за одним столом, но это было редкое зрелище в благородных кругах.

Пришла служанка и объявила, что вернулся принц.

Принцесса Вэй привела принцессу Дуаньцзя и Чу Лянь в гостиную, чтобы дождаться его прибытия.

Они ждали меньше, чем десять минут, и услышали, как слуги приветствуют принца.

Чу Лянь и другие, сидящие в гостиной, внезапно нахмурились в нескоординированный унисон.

Когда занавески гостиной были отведены в сторону двумя служанками, мужчина средних лет вошел с величественной аурой. Он был высоким, и, несмотря на следы, оставленные на его лице остатками времени, он все еще обладал удивительным ареолом вокруг себя.

Когда принц Вэй увидел принцессу Вэй, казалось, что сильный ветер поднял на его лице завесу, и его суровое лицо мгновенно стало мягким.

Вслед за принцем Вэй вошло четверо молодых людей.

Наиболее хорошо сложенная фигура среди них принадлежала Хэ Чандзюэ, второму брату Сан Санланга.

Он был одет в свою форму охранника из отряда Драконов, на котором была черная вышивка с белыми орнаментами, его меч висел на талии. Его выточенная челюсть, широкие плечи, тонкая талия и загорелая кожа выдавали его мужественную ауру. Несмотря на его суровый вид, вокруг него была очень веселая атмосфера, в отличие от двух мужчин, стоявших за ним, которые могли образовать метель своими ледяными лицами.

Хэ Чанди замыкал шествие своей черной фигурой. Его красивое лицо было жестким и прохладным, а глаза были похожи на глубокие ямы с темнотой. Когда он стоял рядом с Сяо Боызяном, казалось, что между ними было поле отчуждения.

Он был выше Сяо Боцзяна и имел более холодное лицо. Хэ Чанди давал впечатление красивого цветка на высоком утесе, изысканного, но недосягаемого...

Сяо Боцзян был одет в фиолетовый халат и большой плащ с дополнительным темным оттенком фиолетового. У него была тонкая фигура, которая заставляла его выглядеть типичным судебным чиновником. Однако его черты, казалось, были созданы самими богами. Он был прекрасен до такой степени, что люди могли забыть дышать, глядя на него. Будучи со слегка угрюмым лицом он внушал другим еще большее желание погладить его.

Последним человеком был молодой королевский принц Лу Тай, в своем королевском синем халате и белой нефритовой короне. Поскольку он еще не достиг совершеннолетия, только половина его волос была зашпилена, а другая половина свободно висела. Юношеские черты лица, которые еще не огрубели, придавали ему красивый шарм молодости.

Рот Лу Тая был слегка сжат. Его глаза были сужены, так что невозможно было сказать, улыбался он или злился. В такой холодный день он держал поклонник сандалового дерева и слегка покачивался, казалось бы, не боясь простудиться.

Взгляды четырех мужчин были впечатляющими каждый по-своему и практически воплощали разные вкусы всех благородных дам в столице. Однако, если бы они оценили их в соответствии с эстетическим смыслом Великой Династии У, победителем, безусловно, был бы Сяо Боцзянь.

Не только Чу Лянь и Королевская принцесса Дуаньцзя были в шоке: Принцесса Вэй тоже была ошеломлена.

Принц Вэй никогда не занимался политикой при дворе, и он редко общался с младшими дворянами. Почему он привел трех молодых людей вместе со своим сыном? Более того, их личности не были обычными.

Приход Чанди не удивил Чу Лянь, так как он упомянул, что придет, чтобы забрать ее после того, как закончит дела с левыми военными гвардейцами. Но откуда появился Сяо Боцзянь?

Фигура Чу Лянь подсознательно напряглась, и в ее глазах появилась дополнительная искра осторожности.

Прошло около полугода с тех пор, как Сяо Боцзянь в последний раз видел Чу Лянь. В тот момент, когда он вошел в гостиную, его взгляд был неудержимо привлечен ее фигурой. Его мрачные глаза были похожи на глаза отчаянного человека, который нашел оазис в пустыне, сверкая от волнения.

Если бы не его чрезмерный самоконтроль, он, возможно, действительно подбежал бы к ней, когда заметил ее.

Он пробормотал ее имя в своем сердце, а его руки спрятались под рукавами, сжавшись в кулаки.

Хэ Чанди полностью сосредоточился на движениях Сяо Боцзяня, стоя рядом с ним, поэтому он, естественно, заметил изменения в нем. К счастью, Чу Лянь не удосужила и взглядом Сяо Боцзяна, и в ее глазах появилось чувство настороженности. В противном случае, Хэ Санланг мог бы вырвать кровью от гнева.

Когда в зал вошли пять новых людей, атмосфера приобрела странный оттенок Встала неловкая тишина, с которой никто не мог справиться.

Принц Вэй взглянул на них с намеком на улыбку, как будто на него не повлияла странная атмосфера.

Зная, что его жена, несомненно, озадачена своими гостями, он быстро подошел к принцессе Вэй. Он сел на хозяйское место и объяснил: «Я был у левых военных гвардейцев, чтобы утрясти кое-какие дела, и мне довелось столкнуться с этими прекрасными молодыми людьми. А-тай тоже был там. Я слышал от А-тая, что Цзиньи здесь, поэтому я решил привезти их сюда на ужин.

Когда он заговорил, принц Вэй и его жена обменялись взглядами. После стольких лет брака они могли читать намерения друг друга только взглянув друг на друга.

Принцесса Вэй посмотрела на молодых людей перед ней с достойной улыбкой: «Ну, раз так… Уже стемнело, начнем обедать! Сегодня вам повезло, Дуаньцзя и Цзиньи провели большую часть дня, готовя сегодняшнюю жареную утку. Даже дворец раньше не пробовал такого блюда.»

Услышав это, брови Лу Тая поднялись с интересом. Цзиньи в кулинарии получила широкое признание. Однажды он побывал в ресторане Гуйлинь, и еда там была лучше, чем в императорской кухне. Она вызывала привыкание с первой ложки!»

Жареная утка? Хотя в ресторане Юхон тоже была жареная утка, он чувствовал, что то, что сделала Чу Лянь лично, вероятно, будет еще лучше.

Хэ Эрланг был простым человеком, который никогда не интересовался хорошей едой, но, услышав, что королевская принцесса Дуаньцзя сделала половину работы, готовя блюдо, он тоже с нетерпением ждал этого.

Лицо Санланга стало черным: он явно не был доволен этим.

Если его жена готовила для принца Вэй и принцессы Вэй, она просто показывала этим сыновнее благочестие, и это было частью ее обязанностей. В конце концов, принцесса Вэй проявила большую заботу о его жене. Однако тот факт, что блюдо, которое его жена лично готовила, будет вкушать королевский принц Лу Тай, и, прежде всего, этот проклятый Сяо Боцзян, сделал его крайне недовольным.

Ревность в сердце Хэ Чанди достигла своего пика. Он хотел выбросить Сяо Боцзяна из поместья в тот же миг.

Услышав это, мрачность на тонких чертах Сяо Боцзяна немного исчезла. Он послал нежный взгляд Чу Лянь. В этом удушающем взгляде было много слоев неопределенных эмоций.

«Как прекрасно», - подумал он. Он никогда не ожидал, что у него будет еще одна возможность попробовать кухню Лянь’эр.

С такими милыми мыслями, занимающими сознание Сяо Боцзяня, он полностью проигнорировал ледяной взгляд Хэ Чанди.

Чу Лянь чувствовала себя чрезвычайно неловко. То, что Сяо Боцзян был здесь, сделало ее абсолютно тревожной. Она показала свое недовольство настолько очевидно, почти открыто, но он сделал вид, что ничего не замечает. Увидев ее, он выглядел как муха, которая только что нашла еду.

Она действительно подозревала, что что-то не так с сознанием Сяо Боцзяня.

По-видимому, не обращая внимания на драму, происходящую под его носом, принц Вэй приказал принести пищу. Он с радостью объявил: «Сегодня этот принц должен попробовать пищу, приготовленную Цзиньи и Дуаньцзя».

Слуги поместья двигались очень быстро, и обеденные столы были подготовлены в течение нескольких коротких минут.

Были сервированы два стола: один был занят принцем Вэй и молодыми людьми, а принцесса Вэй сидела во главе другого с Чу Лянь и королевской принцессой Дуаньцзя.

Между мужчинами и женщинами не было никаких экранов, чтобы скрыть их друг от друга. Это была уже обычная практика в столице, и в ней не было ничего неуместного.

Слуги вскоре вынесли тарелки и аккуратно поставили их на стол.

Подносы в центре двух круглых столов первыми привлекли всеобщее внимание. На каждом столе красовалась одна жареная утка с блестящей, хрустящей кожицей.

В то время как жареные утки были одинаковыми, они были выложены на два подноса с двумя совершенно разными наборами столовых приборов и специй.

На первой тарелке утка была разрезана на удобные кусочки размером с укус и погружена в специальный соус. Между тем, утка на второй тарелке была разрезана на мелкие ломтики и обмотана тонкими блинами из пшеничной муки и выложена различными овощами, чтобы их можно было есть вместе с ней. Также было несколько небольших блюд с разными соусами.

Последняя была знаменитой пекинской уткой.

Даже опытный и знающий принц Вей широко раскрыл глаза от изумления. Посмотрев на ароматных жареных уток, он повернулся к Чу Лянь, которая была за другим столом, и спросил: «Цзиньи, не могли бы вы представить нам этих жареных уток?»

Когда принц Вэй назвал ее по имени, Чу Лянь быстро встала и терпеливо объяснила, как готовили посуду, а также о том, как следует есть Пекинскую утку.

После объяснения Чу Лянь принц Вэй махнул рукой, и все тут же бросились кушать...

Лу Тай долгое время голодал, и практически пускал слюни от аромата жареной утки. В тот момент, когда его отец дал разрешение, его палочки для еды уже поспешно вошли в тарелку с жареной уткой.

Для каждого стола была только одна жареная утка, две половинки которой разделялись на два разных стиля еды.

Хотя жареные утки были вкусны, она была слишком разнообразна, чтобы есть ее саму по себе. Таким образом, на столах было больше десяти блюд. Эти другие блюда были ручной работой шеф-поваров из поместья принца Вэй.

В тот момент, когда кусочек жареной утки вошел в его рот, лицо королевского принца Лу Тая наполнилось блаженством. Утка была хрустящей, ароматной и жирной, но не чересчур. Мясо не было сухим или твердым, а невероятно мягким и нежным! Самая вкусная часть всего этого была дымная и хрустящая утиная кожа.

Когда он закончил есть свой первый кусок утки, взгляд Лу Тая упал на тарелку посередине и расширился в абсолютном шоке.

Что, черт возьми, случилось!? Тарелка была явно заполнена всего лишь мгновение назад, но... почему в ней осталась лишь половина??

В то время как он был ошеломлен, принц Вэй уже взял еще один кусок и наполнил им рот с нелепой скоростью.

Лу Тай завопил в своем сердце из-за потерянного куска утки. Он быстро отреагировал и достал своими палочками самые большие куски, положив их в свою маленькую белую миску.

Глаза Эрланга всегда оставались на тарелке, а его руки непрерывно двигались. Когда он наполнял куском за куском свой рот, он подумал про себя: «Это было сделано принцессой, неудивительно, что это так вкусно...»

Сяо Боцзян наконец-то получил возможность попробовать стряпню Чу Лянь, поэтому он не собирался позволять никому в этом быть проворнее его. Хотя он, казалось, ел изящно, его палочки для еды не были медленнее остальных.

Хотя лицо Хэ Санланга оставалось бурным, он не давал другим шансов.

Сцена на столе Чу Лянь была намного лучше. В конце концов, там сидели только Чу Лянь, принцесса Вэй и королевская принцесса Дуаньцзя.

Усадьба принца Вэй никогда не следовала древнему обычаю оставаться молчаливыми во время еды, но сегодня было исключение, когда все были заняты глотанием своей пищи.

Менее чем за пять минут утка за столом мужчин полностью исчезла...

Пятеро мужчин все еще были недовольны. Поскольку принц Вей присутствовал среди них, им даже пришлось оставить для него самый последний кусок.

Это был собственный дом молодого принца, поэтому служанки внимательно наблюдали за своими хозяевами. Когда молодой принц кашлянул два раза, один из них поспешно наклонился, чтобы спросить его приказаний.

Лу Тай прошептал: «Почему вы так бестактны? Разве вы не видите, что тарелки на столе пусты?»

У служанки возникли проблемы с выражением лица после того, как он услышал его вопрос. Она объяснила: «Молодой принц, почетная леди и королевская принцесса приготовили только две жареные утки. Мы уже вынесли все сюда... »

Чего?!

Они потрудились специально приготовить эту еду, но сделали ее так мало. Этого было недостаточно, чтобы накормить и ребенка!

Лу Тай захотел топать ногами в припадке детского настроения. Он определенно должен будет просветить свою сестру позже.

Так как больше не было ни одной жареной утки, все, что мог сделать Лу Тай, это помахать рукой и отослать служанку прочь.

Он не мог не взглянуть на стол своей матери. После этого в его глазах вспыхнула ревность.

Рот трех дам был жирным от еды. Обе тарелки были наполовину заполнены.

Если бы отца не было здесь, он бы определенно пересел за стол своей матери, чтобы бесстыдно съесть побольше жареной утки.

Принцесса Вэй обычно избегала употребления в пищу богатых жиром продуктов, но жареная утка Чу Лянь была другой. Она была жирной, но не слишком. Она была хрустящей и нежной. Она просто не могла удержаться от соблазна, и у нее не было ничего, кроме похвалы в адрес Чу Лянь за жареную утку.

Поскольку жареная утка исчезла, мужчины за другим столом все успокоились.

Принц Вэй сделал глоток из винной чашки, стоящей перед ним, и сказал: «Мне очень понравилась жареная утка, которую сделала Цзиньи. Приходите в гости чаще в будущем, ребенок.»

Чу Лянь быстро встала и согласилась, услышав его слова.

Принц Вэй продолжал говорить, но на этот раз его слова были направлены на Сяо Боцзяна и Чандзюэ.

«Этот принц слышал, что вы двое в настоящее время ищете жену. Вы уже нашли кого-то подходящего? Хотя этот принц не вмешивается в политику, у меня все еще есть связи внутри столицы».

Сяо Боцзян удивился, что принц Вэй спрашивает об этом. Его первый инстинкт заключался не в том, чтобы ответить принцу Вэй, но вместо этого взглянул на Чу Лянь. На его лице оставался упорный мрак, как будто мысли о важном жизненном событии, таком как брак, все еще не хватало, чтобы поднять его настроение.

Он тайно сжал кулаки, чтобы контролировать свои эмоции, а затем почтительно ответил принцу Вэй: «В ответ вашему высочеству, я сейчас ищу жену. У этого младшего нет родственников, связанных кровью, оставшихся в этом мире, поэтому мой Мастер помогает мне в этом вопросе. Просто до сих пор не было никакого прогресса».

Как до сих пор не было прогресса? Сяо Боцзян просто открыто лгал. Старый герцог Ингуо уже упомянул о своем намерении несколько раз женить его на своей законной внучке. Просто Сяо Боцзянь еще не согласился на это.

Выслушав его ответ, принц Вэй сказал: «Поскольку старый герцог Ингуо будет заниматься этим делом, тогда не нужно, чтобы этот принц беспокоился».

Поговорив, он посмотрел в сторону Чанцзюэ с очевидным смыслом.

Кончики ушей Хэ Эрланга мгновенно покраснели: «Отвечая на вопрос вашего высочества, моя бабушка еще не нашла подходящего человека, но у этого младшего уже есть кое-кто, кого он имеет в виду».

Ой?

Принц Вэй поднял брови, так как не ожидал такого ответа от Чанцзюэ. Неужели закоренелый холостяк столицы наконец-то проснулся, чтобы полюбить?

«Раз это так, этот принц первым пожелает вам всего наилучшего для вашего брака. Если вы столкнетесь с какими-либо проблемами, приходите ко мне. Этот принц вам поможет». Принц Вэй редко вмешивался в дела благородных семей столицы. Было большим сюрпризом, что он был готов помочь с браком Чанцзюэ. Из этого можно было видеть, что принц Вэй действительно любил Хэ Эрланга.

Чанцзюэ был приятно удивлен, услышав это. Он немедленно встал, чтобы поклониться в благодарность, не подумав о том, где он был: «Спасибо, ваше высочество».

Принц Вэй любезно махнул рукой, не зная, что он продал свою драгоценную дочь всего несколькими предложениями.

Глаза Чу Лянь расширились. Она не ожидала, что ее обычно толстокожий второй зять будет так хорош в понимании возможностей. Если он действительно любил королевскую принцессу Дуаньцзя и собирался жениться на ней, его самыми большими препятствиями были, безусловно, принц и принцесса Вэй. Поскольку ему сейчас удалось получить обещание от принца Вэй, они могли бы действительно быть вместе.

Улыбка Чу Лянь усилилась. Она знала, что у королевской принцессы Дуаньцзя также были чувства к Чанцзюэ. В то время как нынешняя династия была более открытой, чем предыдущая, и женщины могли свободно поехать навестить своих друзей, большинство людей по-прежнему придерживались традиционных перспектив вступления в брак. Браки должны были решаться родителями. Более того, в браке благородные часто жертвовали детьми ради выгоды семьи.

Поэтому дети из благородных семей редко могли влюбляться до брака и получить возможность жениться друг на друге.

Чу Лянь была очень рада видеть, что Хэ Эрланг и Королевская Принцесса Дуаньцзя могут стать одной из тех редких пар.

Королевская принцесса Дуаньцзя была в приподнятом настроении и постоянно бросала украдкой взгляды на Эр Эрланга. Однако, услышав обмен словами между Эрлангом и отцом, ее лицо мгновенно побледнело. А большие глаза были полны разочарования и печали. Она быстро опустила голову, чтобы скрыть свои эмоции.

Чу Лянь и Королевская Принцесса Дуаньцзя сидели по обе стороны от принцессы Вэй, поэтому она не заметили резкого изменения настроения королевской принцессы Дуаньцзя.

Когда принц Вэй пригласил этих юношей на ужин, его единственное намерение состояло в том, чтобы угостить их едой...

Во время ужина они не говорили ни о чем другом, кроме недавних сплетен в столице, а также о соответствующих браках Сяо Боцзяна и Эр Эрланга.

За столом Чу Лянь было всего три женщины, поэтому они, естественно, говорили меньше, чем мужчины. Более того, обычно разговорчивая королевская принцесса Дуаньцзя была не в лучшем настроении, поэтому на протяжении всего обеда они почти полностью молчали.

После того, как они поели, принц Вэй отпустил их, чтобы они вернулись в свои поместья.

Уходя, Эрланг все еще потирал затылок с глупой усмешкой. Этот его вид заставил королевскую принцессу Дуаньцзя рассердиться еще больше.

Чу Лянь последовала за Чанди к боковому выходу, где самая доверенная служанка принцессы Вэй, старшая служанка Лань, уже договорилась о том, чтобы их поджидали лошадиные экипажи.

Лайюй подвел Прыгающие Облака после того, как Чу Лянь села в карету.

Сразу после того, как Чанди помог жене подняться в карету, он просто встал рядом с каретой, сложив руки за спиной. Он повернулся, чтобы посмотреть на красивого человека, стоящего не слишком далеко позади него. Его губы внезапно изогнулись вверх в ухмылке, и он отказался от поводьев, которые Лайюй пытался ему вручить. Вместо этого подошел к карете и вошел в купе, где была его жена.

Когда Сяо Боцзянь увидел это, он мгновенно сжал кулаки под плащом, его глаза были наполнены зловещим светом и завистью.

Первый не смел сказать больше, чем нужно, когда заметил взгляд в глазах своего хозяина. Он мог только шептать напоминание: «Хозяин, уже поздно. Мы должны вернуться назад. Старый герцог Ингуо сказал, что хочет встретиться с вами в кабинете сегодня вечером.»

Сяо Боцзян стоял под деревом бегонии. В начале весны все еще было холодно, поэтому дерево бегонии было без малейшего намека на зеленые почки. Чувство холодного ветра, шевелящего подол его одежды, соответствовало холоду и разочарованию в сердце Сяо Боцзяна.

Сцена очевидного щегольства и презрения Хэ Чанди внушила ему желание разорвать этого человека на куски.

"Пойдем!"

Он прорычал хриплую команду, а затем исчез в темноте ночи.

Коляска быстро покинула «Усадьбу Принца Вэй». Чу Лянь осталась в поместье принца Вэй на весь день, обучая Королевскую Принцессу Дуаньцзя, как сделать жареную утку, а также развлекая принцессу Вэй. Наконец она почувствовала усталость, расслабившись в своем экипаже.

Старшая служанка Гуй и другие сделали экипаж очень удобным. Хотя снаружи он был похож на кареты, используемые другими благородными семьями, его интерьер был тщательно обставлен.

Внутри кареты был разложен ковер с повторяющимся рисунком. Чтобы внутри сохранялось тепло, стена была покрыта специальным типом ткани под названием фланель, которую они нашли на северной границе. Мягкие и удобные подушки были размещены на сиденьях внутри кареты. Как только кто-то садился, он мог полностью расслабиться.

Чу Лянь только прислонилась к подушке, как почувствовала пронзительно холодную ауру, проникающую в ее пространство.

Все тело Чу Лянь застыло. Она открыла глаза и посмотрела на человека, который издавал холодную ауру.

"В чем дело?"

Чу Лянь просто не могла понять, почему Хэ Чанди внезапно начал действовать так странно после простой поездки. Она подумала об этом, но она не могла вспомнить, что могло сегодня вызвать его гнев.

Хэ Чанди сидел прямо напротив нее с суровым выражением лица. Его холодные глаза смотрели на жену, которая расслабленно сидела перед ним.

Он вспомнил сцену встреч Чу Лянь и Сяо Боцзяня в Усадьбе Принца Вэй, а также увлечение во взгляде Сяо Боцзяна, когда он посмотрел на Чу Лянь.

Он знал, что у его жены нет никаких чувств к «любовнику» из ее прошлой жизни. Более того, она, казалось, ненавидела Сяо Боцзяна. Тем не менее, ему все еще казалось, что в его сердце застрял шип. На душе было кисло, словно он выпил целую банку с уксусом.

Он знал, что неправильно обвинять невиновную Чу Лянь, но он не мог не ревновать.

Хэ Чанди сжал кулаки, опустившись на колени. Он отвернулся и пробормотал: «Ничего».

Чу Лянь внимательно наблюдала за своим эксцентричным мужем. Она наклонила голову и сморщила брови. Через мгновение она вдруг рассмеялась. Ее смех был ясным и мелодичным, как серебряный колокол. Даже Лайюй, который был снаружи, сопровождая экипаж, услышал звук и с любопытством посмотрел на него.

Санланг не ожидал, что его жена рассмеется над ним. Тем не менее, он отреагировал быстро, несмотря на свое раздражение. Он заключил Чу Лянь в объятия со скоростью света и прикрыл ее привлекательные красные губы своей широкой ладонью.

Его глаза опасно сузились, когда он направил всю силу своего темного взгляда на прекрасную женщину на руках, словно хотел увидеть ее сердце, глядя в ее ясные глаза.

Чу Лянь заметила изменения в глубине его взгляда - взгляд в его глазах был похож на глубокий колодец. Наконец, она поняла, что его взгляд был опасным.

Казалось, она была заключена в объятия тикающей бомбы замедленного действия. Как она могла продолжать смеяться в этой ситуации?

Она знала, что сейчас не время для веселья, поэтому она быстро спрятала улыбку на лице. Ее водянистые глаза жалобно смотрели на него, словно она умоляла его быть великодушным и пощадить ее.

Угол уха Хэн Санланга слегка поднялся. Опасный воздух в его глазах собирался выйти наржу. Он медленно наклонился и приблизился к Чу Лянь. Когда они были достаточно близко, чтобы почувствовать дыхание друг друга, он постепенно освободил уста Чу Лянь. Хриплым голосом он прошептал: «Уже слишком поздно!»

После этого Хэ Санланг сразу же набросился на красные губы Чу Лянь. Она изо всех сил старалась что-то сказать и сопротивляться, но крепкие руки Чанди держали ее еще крепче.

Чу Лянь знала, что он был маленьким тираном, поэтому она отказалась от борьбы и выполнила его интимные запросы.

Он мягко раздвинул зубы, прежде чем захватить ее мягкий язык и загнать его в страстный поединок.

Через мгновение лицо и шея Чу Лянь были красными от недостатка воздуха. Ее маленькие руки крепко сжали лацканы его черной мантии. Контраст ее бледной кожи с темнотой его одежды вызывал странное чувство красоты. Вскоре после этого руки Чу Лянь отпустили его воротник и стали его отталкивать.

Тем не менее, Хэ Чанди все еще с трудом сдерживался, поэтому он отказался отпустить ее. Он крепко держал ее мягкое и сладкое тело в руках, удерживая ее от движения, пока его губы и язык продолжали грабить ее рот и дразнить ее.

Хэ Чанди выпустил Чу Лянь после того, как он наконец исчерпал все расстройства в своей груди.

К этому времени Чу Лянь уже тяжело дышала и сидела с покрасневшим лицом.

Чу Лянь посмотрела на холодное лицо Чанди и стала его ругать: «Хэ Чанди, ты действительно считаешь, что у меня нет настроения?»

Хэ Чанди застыл, услышав, что сказала Чу Лянь. Он опустил глаза и посмотрел на нее, следом неразличимого беспокойства в своем глубоком взгляде. Он сжал губы, которые покраснели от поцелуя.

Он не мог заставить себя произнести извинения, которые были на кончике его языка.

Чу Лянь глубоко вздохнула и использовала свой платок, чтобы вытереть опухшие губы. Она немного потрудилась, прежде чем смогла вырваться из объятий Чанди. После этого она вернулась на свое место напротив него.

Она смутно чувствовала, что мрачное и подавленное настроение Хэ Санланга связано с Сяо Боцзянем. Возможно, это было связано с тем, как Сяо Боцзян посмотрел на нее в поместье принца Вэй.

Но разве это с ней связано? Она не была оригинальной «Чу Лянь». Она уже сделала все возможное, чтобы дистанцироваться от Сяо Боцзяна. Она не виновата в том, что сегодня она столкнулась с Сяо Боцзяном в «Усадьбе принца Вэй». Хэ Санланг был неправ, выпустив свой гнев на нее.

Хотя это была его вина, он не мог даже заставить себя извиниться сейчас? Даже если бы он был таким гордым, он все равно должен был бы отличить правильное от неправильного!

Обычно она могла терпеть странный темперамент Санланга. Однако сегодня она была искренне сердита.

Были некоторые вещи, о которых она хотела спросить его, но теперь, когда они оказались в холодной войне, не было возможности поговорить.

Собственно, Чу Лянь была довольно кроткой и добродушной. Она не будет беспокоить кого-то, если они не спровоцировали ее первыми. Более того, в Великой Династии Ву было не так много вещей, о которых она заботилась. Таким образом, ее личность стала еще более беззаботной и спокойной.

Хэ Чанди действительно вызвал проявление характера Чу Лянь. С одной стороны, это было потому, что Чу Лянь искренне заботилась о нем. С другой стороны, действия Хэ Санланга были совершенно беспричинными.

Чу Лянь прислонилась к подушке. Ее прозрачные миндалевидные глаза были закрыты, как будто она больше не хотела видеть мужчину, сидящего напротив.

В маленькой карете царила мрачная атмосфера. Было так тихо, что можно было услышать даже поворот осей кареты.

Чу Лянь прижала голову к руке и закрыла глаза. Трудно было сказать, уснула она или нет.

Хэ Чанди не сводил глаз с прекрасного лица Чу Лянь. В его сердце было беспрецедентное чувство сожаления. Он разжимал и сжимал кулаки. Разочарование в груди становилось все сильнее, пока его грудь не почувствовала, что взорвется.

Он раздвинул тонкие губы и глубоко вздохнул. Он собирался извиниться, когда карета внезапно остановилась, и извне раздался голос Лайюй.

«Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам, экипаж впереди сломался, поэтому дорога заблокирована».

Хэ Чанди был прерван Лайюй, когда он уже собрался говорить. Таким образом, его лицо сразу же стало черным, как дно горшка. Он стиснул зубы и процедил три слова: «Поезжай в обход!»

Когда он закончил говорить, его взгляд повернулся к Чу Лянь, только чтобы увидеть, как она действует, как будто ничего не случилось. Она все еще прислонилась к подушке, закрыв глаза, словно спала.

Хрупкое сердце Санланга сжалось, словно его безжалостно сжамкали.

По какой-то неизвестной причине Лайюй почувствовал холод на затылке, когда услышал голос своего хозяина. Он опустил плечи, поднял поводья и собирался приказать охранникам повернуть.

Однако, прежде чем карета начала путь, Лайюй заметил знакомую фигуру.

На его лице появилось тревожное выражение. Он мог более или менее предположить, что Третий Молодой Мастер и Мадам, вероятно, ссорились. Однако он не мог притвориться, что не видит человека, который только что вышел из кареты перед ними. Таким образом, он собрался с некоторым мужеством, чтобы сообщить: «Третий Молодой Мастер, человек в карете перед нами - Второй Мастер Дома Ингуо».

Оригинальный отец «Чу Лянь», Чу Цичжэн!

Хэ Чанди не мог просто объехать его сейчас, так как теперь он знал, что это был его тесть, который сломался посреди дороги.

Хотя с Чу Лянь плохо обходились во время ее девичьих дней в Доме Ингуо, Чу Цичжэн все еще был ее биологическим отцом. Он был тем, кто подарил ей жизнь.

Чу Лянь, которая отдыхала, также открыла глаза.

Она не смотрела на Хэ Чанди и повернула голову к ожидающему Лайюй. Она сказала: «Пригласите Второго Мастера в нашу карету».

Лайюй колебалась. Когда он не услышал никаких приказов от Чанди, он догадался, что его мастер разрешил это. Он сошел с лошади и повел с собой нескольких охранников, чтобы встретиться со вторым мастером дома Ингуо.

Чу Лянь подняла занавеску, намереваясь высадить экипаж, чтобы приветствовать самого Чу Цичжэна. Тем не менее, хладнокровный Хэ Чанди внезапно потянулся, чтобы схватить руку, которую она использовала, чтобы поднять занавеску.

«Снаружи холодно: Я поеду навстречу тестю.»

Когда Чу Лянь увидела, насколько крепко его хватка на ее руке, она послала Хэ Чанди предупреждающий взгляд, но не продолжила свое действие.

Чу Лянь отняла свою руку и села.

Сердце Чанди скривилось. Его пальцы свернулись в кулак. Когда Чу Лянь отдернула руку от его хватки, казалось, что часть его сердца была убрана вместе с ней.

Он опустил голову и проворно выпрыгнул из кареты.

Чу Цзичэн и его слуга были быстро доставлены к карете Лайюем.

Хэ Чанди сердечно приветствовал Чу Цзичэна салютом кулаками. "Приветствую Тестя."

Чу Цзичэн бросил взгляд на красивого, героического молодого человека перед ним. Чем больше он смотрел, тем больше ему нравился молодой человек. В то же время в его сердце был намек на недовольство. Почему молодой человек с таким потенциалом потратил впустую свою молодость на эту дуру Чу Лянь? Вместо этого он мог жениться на мисс Юань!»

Тем не менее, Чу Цичжэн сохранил эти мысли себе, не показывая их на лице.

Он улыбнулся и немного поболтал со своим зятем. «Цзисян, теперь, когда Император доверил вам важную должность, вы должны приложить все усилия, чтобы работать во вдовре. Раньше нам не доводилось выпить вместе вина, так почему бы вам не прийти посетить нашу усадьбу с Лянь-эр через два дня? Мать Лянь-эр скучает по ней.»

Хэ Санланг посмотрел на высокого, выбритого мужчину средних лет перед ним и сопротивлялся желанию рассмеяться.

Он был женат на Чу Лянь почти год, и это был первый раз, когда его тесть пригласил его в свое имение. Вероятно, это произошло благодаря его недавно присвоенному титулу маркиза.

Хэ Чанди не отклонил приглашение и принял его вместо этого, чтобы защитить достоинство жены перед ее отцом.

Чу Цзичэн относился к нему как к многообещающему младшему члену семьи и похлопал его по плечу: «Лянь-эр еще молода. Я должен буду зависеть от вас, чтобы заботиться о ней в ближайшие дни!»

Если бы не его опыт в его прошлой жизни, он мог подумать, что Чу Цичжэн был добрым отцом, который заботился о своей дочери!

«Как вы и говорите, тесть. Этот зять будет заботиться о Лянь-эр. Она никогда не испытает никаких страданий.»

Чу Цзичэн скорчил любезную улыбку. «Отец позаботится о вашем обещании».

Хэ Чанди пригласил Чу Цичжэна в экипаж. Он подождал, пока занавес не опустится, а затем сел на своего любимого коня. С волной его рук карета снова начала катиться.

В карете Чу Цзичэн расположился в первоначальном месте Хэ Чанди. В тот момент, когда он сел, его лицо стало громовым.

Он посмотрел на Чу Лянь, которая медленно открыла глаза и стал ругать ее: «Где ваши манеры!»

Чу Лянь лениво посмотрела на одетого в черное Чу Цичжэн и усмехнулась. Это был довольно странный день. Почему все, с кем она встречалась сегодня, пытались свести ее с ума? Должна ли она просто лечь?

Чу Лянь не была человеком с большим терпением. Она предпочитала отдавать сполна все то, что получала. В любом случае, Чу Цичжэн не был ее настоящим папой, поэтому не нужно было его уважать.

«Ну, разве это не вина моего дорогого отца? В противном случае у меня могут быть такие же манеры, как у моей восьмой сестры.»

«Ты...» Лицо Чу Цзичэна покраснело от гнева от слов дочери.

Как же изменился характер его робкой и заботливой дочери!

Он сжал кулаки и сумел проглотить свое разочарование.

«Мисс Лянь, не думайте, что Отец не сможет выговорить вас сейчас, когда вы - Маркиза Анъюан. Позвольте мне сказать вам. Независимо от того, насколько высок ваш статус, вы всегда будете членом моей семьи Чу и дочерью Чу Цичжэна!»

Чу Лянь бросил холодный взгляд на раскрасневшегося Чу Цзичэна. «Отец, вы не знаете, что замужние дочери подобны разлитой воде? Так как вы знаете, что я сейчас Маркиза Анъюан, а не Шестая Мисс Чу дома Ингуо, не говорите мне, что вы не знакомы с законом Великой Династии Ву? Когда благородный дом должен быть ликвидирован, он не включает дочерей, которые вышли замуж из дома».

На этот раз Чу Цзичэн не смог сдержать очередной вспышки негодования. До этого он никогда так не разговаривал. Тем не менее, зная, что Хэ Чанди был снаружи и близко к карете, он не осмелился позволить своей поднятой руке приземлиться на нежную щеку Чу Лянь.

Он глубоко вздохнул, прежде чем усмехнулся: «Значит, ты такая же шлюха, как и твоя мать!»

Мать, о которой он упомянул, не была его нынешней женой и матерью мисс Юань, конечно, но его умершей первой женой.

Сначала Чу Лянь приняла безразличное отношение, но так как Чу Цзичэн был намерен издеваться над ней, несмотря ни на что, она не собиралась просто терпеть тяжелый характер его настроения. Сначала у нее не было намерения делать что либо, кроме как поговорить с ним.

Однако Чу Цичжэн зашел слишком далеко. Все было бы в порядке, если бы он выговаривал ее одну, но теперь он оскорбил свою первую жену, которая скончалась много лет назад. Это было нечто, что пересекло линию для Чу Лянь.

Взгляд Чу Лянь резко изменился. «Отец, я наконец понимаю, почему у вас нет наследников. Такой ужасный человек, как вы, заслуживаете быть последним в семейной линии!»

Самая большая боль в жизни Чу Цичжэна заключалась в том, что у него не было сыновей. Чу Лянь просто беспощадно подняла этот вопрос перед ним, полностью высветив его неуверенность. Он почти упал в обморок от ярости, которая его одолевала.

Как только он собирался возразить, Чу Лянь прервала его. «Отец, лучше придержи дыхание, чтобы ты не выплюнул кровь от гнева».

Лицо Чу Цичжэна стало теперь белым. Его дыхание превратилось в грубую форму. Ему потребовалось много времени, чтобы, наконец, подавить свои эмоции. Он посмотрел на Чу Лянь, не признавая поражение, но решил не говорить дальше.

Хорошо, что он, наконец, заткнулся. Чу Лянь была слишком ленива, чтобы беспокоиться о том, что она сейчас его напугала. Она подняла чашку, которая была в стороне, и принялась делать легкие глотки медовой воды.

После долгого молчания Чу Цичжэн сумел успокоиться, тогда он сказал: «Через несколько дней вы поедете в поместье Ингуо с Маркизом Анъюаном. Твоя младшая сестра займется тобой.»

Чу Лянь ничего не ответила и не подтвердила, но Чу Циньчэн воспринял это так, как будто она услышала его.

Он бросил на нее странный взгляд, сверкнув глазами. Его старшая дочь превратилась в нежную и прекрасную красавицу. Ее крошечная фигура сияла естественной, изящной аурой. У нее были глаза миндалевидной формы, которые больше всего напоминали его первую жену.

Каждый раз, когда он смотрел на Чу Лянь, гнев, который он держал к этой женщине, вспыхивал в нем.

Когда экипаж поехал вперед, Чу Цичжэн закрыл глаза. С глаз долой, из сердца вон.

Уши Чанди были острыми, поэтому он услышал каждое слово разговора между отцом и дочерью в карете. Угол его губ изогнулся. Хотя его жена выглядела хрупкой и симпатичной, с невинным лицом, ее способность провоцировать других была непревзойденной. Он уже много раз был свидетелем ее навыков.

Тем не менее, радость на лице Хэ Санланга быстро рассеялась, позволив его естественному холодному выражению снова захватить его. В то же время он глубоко задумался.

Хотя он жил отдельно от «Чу Лянь» в своей прошлой жизни, он все еще знал немного ее истории. Даже в этой жизни оставалось верным, что Второй Мастер Дома Ингуо был не слишком увлечен своей законной первой дочерью.

В то время, даже после того, как он и «Чу Лянь» были женаты в течение года, Чу Цичжэн даже не соизволил посетить их. Почему он, казалось бы, был так добр, чтобы пригласить их в Поместье Ингуо сейчас?

Хэ Санланг и Чу Лянь отвезли Чу Цзичэна в поместье Ингуо, прежде чем вернуться в свой дом.

На обратном пути к усадьбе Цзин'ань Чанди не вернулся в карету, чтобы разделить поездку с Чу Лянь. Чу Лянь ничего не сказала и просто прислонилась к подушке, закрыв глаза. При нежном покачивании кареты казалось, что она заснула.

Когда они почти добрались до поместья Цзин'ань, подошел охранник, чтобы встретиться с ними.

Возможно, так как он уже узнал их издалека, охранник быстро крикнул: «Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам, плохие новости!»

Чу Лянь все еще сидящая в карете, медленно открыла глаза, сверкнув зрачками.

Уголки ее губ изогнулись вверх с намеком на насмешку, когда она прошептала про себя: «Значит, наконец-то?»

С самого начала Чанди не был в хорошем настроении, и его лицо было пасмурным. Когда охранник в панике выкрикнул свое сообщение, гром на его лице мог напугать даже самых смелых тигров.

"Какие новости!?"

Лайюй посмотрел на охранника. К счастью, охранник, похоже, немного сообразил что к чему и быстро подавил свои эмоции. Он подошел к Чанди и тихо сказал: «Третий молодой мастер, мисс... ребенок мисс Мьяожен вот-вот родится».

Сказав это, охранник опустил голову, не в силах взглянуть на бурный взгляд третьего молодого мастера.

Воздух вокруг Хэ Чанди стал морозным. «Как это связано с нами?»

Ноги стража дрожали от того, чтобы нести силу характера Третьего молодого мастера. Он дрожал и заикался, но, наконец, под давлением ледяной ауры Хэ Чанди, он в одночасье выплюнул правду. «... Доктор сказал, что выкидыш Мисс Мьяожэн был вызван... съедением засахаренных боярышников, которыхе послала Третья молодая мадам...»

Засахаренные боярышники?

Холодный свет наполнил бездыханные глаза Чанди. Он пристально посмотрел на дрожащего стража перед собой, и каждое его слово исходило сильным холодом, когда он сказал: «Кто послал за доктором?»

Охранник не смел ничего скрывать, когда в этом состоянии был Третий Молодой Мастер. «Это был наследник... Наследник лично послал за старым доктором в Чхонде Холл».

«Хорошо, я получил ваш отчет. Вы свободны.» - Ни одного эмоции не было слышно от магнитного голоса Хэ Чанди.

Охранник, упавший на колени в страхе, сумел собрать достаточно мужества, чтобы посмотреть на Третьего Молодого Мастера, а затем на экипаж, который даже не двигался. Однако, в конце концов, этого было недостаточно, чтобы заставить его выплюнуть остальную часть отчета.

Он не верил, что добродушная Третья молодая мадам будет делать такие вещи, но из показаний врача и очевидных преимуществ он не имел иного выбора, кроме как думать, что виновником действительно была Третья молодая мадам.

Когда он подумал о прекрасном облике Третьей молодой мадам и о том, как под ним скрывается ядовитое сердце, он не мог не дрожать.

В главной ветви усадьбы Цзин’ань не было наследников. Мьяожен пригласила врача, специализирующегося в области гинекологии, чтобы поставить диагноз через несколько месяцев после беременности. Врач упомянул, что у ребенка было восемьдесят процентов шансов быть мальчиком. Хотя официальных объявлений не было, все в поместье знали, что и у графини Цзин'ань, и у Матриарха Хэ были большие надежды на ребенка в животе Мьяожен.

Графиня Цзин’ань даже содержала Мьяожен рядом с собой, чтобы следить за вещами, опасаясь, что случится несчастная случайность. Кто мог подумать, что проблемы возникнут, когда Мьяожен будет на таком большом сроке!

Теперь, когда вероятность того, что наследник мужского пола для главной ветви исчезнет, если Третья молодая мадам забеременеет, она родит самого первого маленького молодого мастера Дома Цзин'ань.

Какая схема!

Лайюй знал, что Третья молодая мадам вчера приготовила леденцы боярышника для графини Цзин'ань, поэтому он поспешно объяснил: «Третий молодой мастер, это определенно не Третья молодая мадам. Должно быть какое-то объяснение этому».

Хэ Чанди повернулся, чтобы посмотреть на тревожного Лайюй, но ничего не сказал, кроме того, что поручил отряду поспешить обратно в поместье.

Лайюй не мог понять, что происходит в уме его хозяина. Однако он знал, что Третья молодая мадам и третий молодой мастер, похоже, поссорились раньше. Теперь, когда это дело внезапно возникло, его хозяин действительно не думал ведь, что это имеет какое-то отношение к Третьей молодой мадам, верно?

Новости распространяются быстро. Всего за короткое мгновение даже Сиянь, сидевшая в карете за ними, знала об этом.

Ее лицо сразу же перевернулось. Она вспомнила, что сказала Чу Лянь принцессе Вей и королевской принцессе Дуаньцзя, когда они ели так называемые «шары боярышника», и сжала кулаки, когда ее мысли мчались. Кто пытался обвинить ее Третью молодую мадам?!

Молодая пара быстро вернулась в свое имение.

Как только они оказались за экраном главного входа, карета остановилась, и Чанди спешился со своей лошади. Несколькими быстрыми шагами он уже был рядом с каретой.

В тот момент, когда он оттолкнул занавеску, он немедленно встретился с Чу Лянь.

Тусклый свет вечера под тенью экрана и высокой фигуры Хэ Чанди был достаточным, чтобы затмить кого-либо еще, заглядывающего в карету.

Первая реакция Чу Лянь на встречу со взглядом мужа была ошеломленным изумлением. По какой-то причине ее настроение улучшилось.

«Ты действительно считаешь, что я не преступница?»

Хэ Чанди кивнул головой, и лед на его лице немного растаял. Он приподнял ее рыжие волосы за ухом в ласке.

«Почему? Вы действительно так мне доверяете?» Чу Лянь была любопытна. Все остальные, вероятно, думали о ней как о виновнике этого вопроса. Кроме того, они только что поссорились.

Санланг внезапно наклонился, чтобы нежно поцеловать ее в губы. Его голос был мягким, когда он сказал: «Мой Лянь-эр не такой глупый».

Чу Лянь была удовлетворена своим ответом. Это доказало, что ее муж не был полным идиотом и любил ее. Жертвы, которые она принесла, в конце концов не пропали даром.

Чу Лянь скорчила хитроумную ухмылку, но не раскрыла карты в своей руке Хэ Чанди. Ее испытание веры Хэ Санланга в нее только началось.

Лицо Чанди внезапно повернулось. «Лянь-эр, я хочу, чтобы ты действовала вместе со мной».

Их враги все еще были скрыты, пока они были открыты под открытым небом. Им нужно было показать шоу, чтобы заставить своих врагов проявить себя!

Когда Сиянь вышла из второго экипажа, ей довелось увидеть, как Третий молодой мастер ушел холодно с первого экипажа. Лайюй повернулась, чтобы смутить ее.

Сиянь уставился на прямую спину Третьего молодого мастера, ледяные усики страха вползли в ее сердце. Третий Молодой Мастер не верил в свою Третью Молодую Мадам?

Лицо Сиянь побледнело от этой мысли. К тому моменту, когда ей удалось восстановить свои чувства, она увидела, что Чу Лянь подняла занавес и собиралась выйти из экипажа.

Она быстро сморгнула слезы с глаз и поднялась, чтобы помочь ей.

Только когда она была достаточно близко к своему хозяину, она заметила, как бледный и хрупкий ее хозяин посмотрел под туманное сияние огней фонаря вокруг них. Ее крошечное лицо напрягалось от беспокойства, и кровь заполнила румянцем ее щеки, заставляя ее казаться тонкой фарфоровой куклой, которая могла бы разбиться при малейшем прикосновении.

Сердце Сиянь болело за своего хозяина. Когда ее живая и умная Третья Молодая Мадам когда-либо была так унижена? Она потеряла контроль над своими эмоциями, и влага переполнила ее глаза. Это было похоже на то, как все было раньше в поместье Ингуо.

Боясь, что ее настроение повлияет на Чу Лянь, она быстро попыталась успокоить свою хозяйку, прошептав: «Третья молодая мадам, пожалуйста, оставайтесь сильной. Вы сами это не говорили? Те леденцы, которые вы сделали, не были настоящим боярышком.»

Чу Лянь с легкой улыбкой повернулась к Сиянь.

Если бы сейчас ей не пришлось поддерживать Чу Лянь, Сиянь, возможно, закрыла бы рот и заплакала.

Хотя она знала, что этот вопрос не имеет ничего общего с Третьей молодой мадам, что было в этом, когда Третий Молодой Мастер не верил в нее? Тот, кто проиграл, все еще была Третьей молодой мадам!

Хотя Чу Лянь казалась полностью опустошенной, и ее цвет лица был довольно бледным, она все равно бросилась ко двору графини Цзин'ань так быстро, как только могла.

Во дворе ярко горели огни, и в гостиной было много людей. Присутствовала даже г-жа Цзоу.

Графиня Цзин'ань и Матриарх Хэ сидели во главе комнаты. Рядом с Матриархом Хэ были Ин и ее дочь. Что касается Мадам Цзоу, она сидела рядом с графиней Цзин'ань.

Старший сын, Хэ Чанци, стоял в стороне, разговаривая со старым доктором, а Великий Доктор Мяо сидел рядом со своим лекарственным сундуком, потягивая чай без заботы в мире.

Когда Чанди вошел в ярко освещенную комнату, практически все глаза сосредоточились на нем.

Его черная мантия и совершенно прямая осанка, а также то, как он вышел из темноты, заставляли его выглядеть беспристрастным и честным авторитетом, чтобы навязать справедливость.

Красивое лицо Чанди было довольно серьезным и мрачным. Его взгляд охватил всех в гостиной, словно он мог видеть в сердцах всех. Наконец, он стоял посреди гостиной, словно ожидал объяснений от собравшихся здесь.

С тех пор, как Сан Санланг стал маркизом, его позиция в Доме Цзин'ань вышла за рамки того, что было раньше.

Те, кто изначально немного боялись Третьего Молодого Мастера, теперь совершенно молчали от страха.

Даже Матриарх Хэ и графиня Цзин'ань не могли заставить себя говорить, когда они смотрели на Хэ Чанди.

Это касалось особенно графини Цзин'ань, которая чувствовала себя немного виноватой.

Мадам Цзо наблюдала со стороны с таким большим терпением, как могла. Тишина более старших членов семьи в такое решающее время заставляла ее беспокоиться и нервничать. Был только один шанс! Если она пропустит это, кто знал, когда придет следующий, если придет вообще!

Салон стал настолько тихим, что можно было услышать штифт. Жена наследника, мадам Цзоу, ущипнула свою ладонь, чтобы вызвать слезы на глазах, а затем опустила голову, чтобы заплакать.

«Третий брат, ты еще молод, так что ты не поймешь тяжелое положение твоего старшего брата. Это была моя вина в прошлом за то, что вы были недостаточно внимательны к своему брату. У вашего брата было так много надежд на наследника, и у него был бы сын, через несколько месяцев, но его надежды были раздавлены так внезапно. Это так больно, это невыносимо! Хотя ребенок не пришел из моей утробы, я все равно была бы матерью для него, как только он родится.»

Казалось, что мадам Цзоу потеряла контроль над своими эмоциями, когда она начала неудержимо рыдать от горя.

Те, кто не в курсе, могут подумать, что потерянный ребенок был ее ребенком!

Холодный блеск вспыхнул в глазах Чанди. Его тонкие губы сжались в мрачной улыбке, и слова выпали из его рта, как лед: «Что вы подразумеваете под этим, сестра в законе?»

Мадам Цзоу отправила сигнал врачу, стоявшему рядом с Чанци глазами.

Она использовала носовой платок, чтобы вытереть слезы на щеках и глубоко вздохнула, как будто делала все возможное, чтобы казаться спокойной.

«Третий брат, вы молоды, и вы долго не женились. Вы также много пережили с женой на северной границе, поэтому я понимаю, что вы защищаете ее. Однако доказательства неоспоримы, нет способа защитить ее сейчас!»

Находясь на пороге комнаты, Чу Лянь слышала каждое слово, которое сказала ее невестка, мадам Цзоу. Она внутренне усмехнулась. Мадам Цзоу уже не смогла сдержать свою замысловатую игру, не боялась ли она замести себя в угол?

Взгляд бледного лица ее хозяина и клевета мадам Цзоу подтолкнули Сиянь на порог ее терпения. Она так сильно прикусила губы, что чуть не пошла кровь.

«Пойдем», - тихо пробормотала Чу Лянь.

Сиянь держала свою хозяйку изо всех сил, как будто пыталась взять на себя ее бремя. Она неоднократно моргнула, выражая в слезах все, что у нее было.

Когда они подошли ко входу в гостиную, обе служанки, охранявшие вход, подняли занавески с обеих сторон, а Сиянь направилась с Чу Лянь в комнату.

В тот момент, когда Чу Лянь вошла в гостиную, взгляды всех внутри упали на нее, казалось бы, имея физический вес.

Хэ Ин, которая сидела рядом с Матриархом, усмехнулась: «Ну, хорошо, похоже, что преступник, наконец, здесь. Я думала, что она будет прятаться всю ночь!»

Хэ Чанди не мог не повернуть голову, чтобы посмотреть на Чу Лянь. Когда он заметил, как бледно она выглядела, его зрачки сжались, и его тело подсознательно пододвинулось с желанием встать на сторону жены. Однако, вспомнив обещание, которое они сделали в карете, он твердо сдержался.

Руки, держащиеся за спиной, сжались в кулаки.

Чу Лянь опустила голову. Она не встретила никого в гостиной взглядом. С Сиянь, поддерживающей ее, она сделала несколько шагов вперед и согнула колени, чтобы поприветствовать своих старших.

Хотя ее цвет лица был плохим, ее поза оставалась в вертикальном положении. Прежде чем кто-нибудь мог расспросить ее, она подняла глаза и произнесла тупой вопрос: «Бабушка, мама, вы действительно считаете, что я виновник этого?»

Одержимая позиция Чу Лянь показала полную противоположность хрупкой женщине, которая вошла с помощью своей служанки. Этот неожиданный поворот заставил обоих Матриарха Хэ и графиню Цзин'ань удивиться, и испугал мадам Цзоу.

После простого вопроса Чу Лянь она посмотрела прямо в глаза Матриарху и свекрови. Она видела, что ее вопрос поколебал их от своих первоначальных убеждений.

Не давая им возможности ответить, она продолжила: «Вы считали, что я на самом деле выиграю от такого? Это может быть напыщенная вещь, которую я могу сказать, но мой муж уже маркиз. Маркиз - это целое число выше графа. В будущем мы с мужем должны будем отойти от этого поместья, а титул мужа будет передан его детям. У Старшего Брата сейчас нет наследников мужского пола, но даже если у Мьяожен нет ребенка, кто должен сказать, что он не может взять еще одну наложницу еще через несколько лет? Зачем беспокоиться о том, что нет наследника?»

Слова Чу Лянь были как молния, выводя графиню Цзин'ань из тумана, в котором она была.

Это было правдой! Если бы все это произошло до того, как Чанди заработал свой благородный титул, то, возможно, это принесло бы пользу Чу Лянь, но теперь это не имело смысла!

Какая польза для нее, если ребенок умрет?

Титул графа Цзин'ань не будет передано ее ребенку в любом случае! Кроме того, по-прежнему был ее второй шурин, Хэ Чанцзюэ!

Когда дело дошло до проблемы семьи о том, что в следующем поколении нет маленьких молодых мастеров, как мог незаконный сын наложницы, рожденный от слуги, сравняться с законным сыном благородной жены?

Она и Матриарх были настолько поглощены потерями наследника-мужчины, что они не могли думать ясно.

Однако, несмотря на то, что графиня Цзин’ань сумела продумать все это, это не значит, что другие были просветлены.

Глаза Матриарха Хэ все еще были омрачены. Она уже была старой, и ее старший внук был все еще без наследника. Хотя она и не говорила о своих заботах, она тяжело их взвешивала.

Глаза Матриарха Хэ были опущены вниз, и она промолчала. Чу Лянь все время наблюдала за ее лицом и могла сказать, что Матриарх фактически не согласилась с тем, что она только что сказала.

Мадам Цзоу тоже не говорила, но ее напряжение было видно из того, как она крепко держала свой носовой платок. Она опустила голову, не осмеливаясь взглянуть на Чу Лянь, выдержав ревность и ненависть, которые она держала внутри. Мадам Цзоу боялась, что кто-то заметит что-то, если она поднимет голову, или она может раскрыть некоторые подсказки, если она станет спорить с Чу Лянь.

Когда все внимание повернулось в другое место, она скорчила хитроумную ухмылку на своем лице.

Даже если она промолчала, кто-то все равно скажет!

Как и ожидалось, этот человек не подвел ее!

«Мисс Чу, вы действительно считаете, что мы бы вам так поверили? Бросьте мечтать, как вы объясните боярышник, который вы тогда послали!?» - Трусливая Хэ Ин подверглась ожесточенному представлению и действовала так, как будто она была очень честным человеком!

Пан Наньчжэнь покорно сидела рядом с матерью с робким лицом. Она постоянно оглядывалась вокруг. Хотя на ее лице была сочувствующая маска, на самом деле она была в восторге.

Из всех в Доме Цзин'ань она завидовала Чу Лянь больше всего.

Она не просто завидовала ресторану, который открыла Чу Лянь, который делал тысячи таэлей каждый месяц. Был также тот факт, что принцесса Вэй полюбила Чу Лянь, что королевская принцесса Дуаньцзя была ее хорошим другом, но самое главное, стала женой Чанди!

Чу Лянь была просто никем из благородной семьи третьего сорта, «славящейся» своими плодородными юными потомками. В чем она была лучше ее?

Что касается ее глупого благородного титула? Ха, даже почетная леди была в недоумении перед лицом допроса со стороны старейшин в семье!

Ну и шутка!

Ясные глаза Чу Лянь встретились с самодовольным взглядом Хэ Ин. По какой-то причине уверенность Хэ Ин в своем обвинении сдулась под полным вниманием этих прозрачных глаз.

Угол губ Чу Лянь изогнулся вверх.

«Тетя, если моя память служит мне правильно, я все еще Заслуженная леди Цзиньи, титул, который был лично предоставлен императором».

Смысл в ее словах заключался в том, что Хэ Ин не имела права называть ее «Мисс Чу»! В конце концов, Хэ Ин была просто простолюдином, не имеющим ничего общего с ее именем!

Слова Чу Лянь были похожи на кулак, сжатый вокруг сердца Чанди. Его лицо показало, насколько он недоволен. Когда он посмотрел на деликатную фигуру своей жены, в его сердце раздалась боль.

Когда Чу Лянь сказала, она не упомянула о своей власти как Маркизы Анъюан, и вместо этого вернулась к своему титулу «Заслуженная Леди Цзиньи».

Хотя почетный титул дамы присвоил ей статус почетного члена императорской семьи, он был еще на несколько рядов ниже жены маркиза, которой автоматически присвоили титул дворянина первого ранга.

Небезопасность ела Хэ Санланга изнутри. Он не мог не позволить своему воображению бежать. Может быть, его жена не признала его и никогда не думала опираться на него?

Этими словами Чу Лянь была полностью закрыта. Ее лицо стало смертельно белым, губы задрожали, когда она изо всех сил пыталась говорить.

Согласно их обычаям, даже в качестве старшего члена семьи, он должен был поклониться Чу Лянь в качестве почетной леди.

Это было похоже на то, как это было бы для дам, которые вошли во дворец и стали императорскими наложницами. Когда императорские наложницы возвращались в свои девичьи дома для посещения, старейшины в их семье должны были бы преклонить колени и придать уважение их титулу.

Чу Лянь никогда раньше не реализовывала это право на Старшей Мадам Хэ Ин, потому что она уважала Матриарха. Однако теперь, когда Матриарх Хэ просто больше не была достойна ее уважения, нужно ли было помнить о гордости Хэ Ин?

Неужели она действительно думала, что Чу Лянь была легкой целью для запугивания?

"Ты! Как ты смеешь так говорить со мной? Я твоя старшая!» Хэ Ин была очень взволнована. В гневе ее лицо исказилось в уродливом выражении.

"Довольно!"

Наконец заговорила Матриарх.

Она подняла голос с авторитетным тоном: «Жена Санланга, нужно ли, чтобы эта старушка, тоже поднялась и поздоровалась?»

Итак, Матриарх наконец решила пролить все притязания? Хммм!

Чу Лянь слегка опустила голову, чтобы скрыть насмешливую улыбку на губах, когда напряжение в груди исчезло. Она не боялась идти против Матриарха, она только беспокоилась о том, чтобы причинить боль кому-то, кто действительно заботился о ней.

То, о чем только что сказала Матриарх, полностью исчерпало всю добрую волю, которую Чу Лянь оставила для нее.

Так было лучше. Ей не пришлось бы справляться с бременем вины впоследствии, и ей было бы легче говорить с ней.

Увидев, что матриарх была на ее стороне, искаженное лицо Хэ Ин сразу озарилось гордой улыбкой. Эта улыбка была такой же бешеной, как любая ее улыбка.

Хэ Чанди сжал кулаки. Последние гранулы его терпения потребовались, чтобы не допустить, чтобы он вступился за Чу Лянь, обнял ее и защитил от всего этого.

Мадам Цзоу тоже ухмылялась внутри. С другой стороны, лицо графини Цзин'ань медленно нахмурилось. Она открыла рот, собираясь убедить Матриарха, но, глядя на страшный цвет лица ее свекрови, она решила не усугублять ситуацию.

Чу Лянь слегка поклонилась: «Я не осмеливаюсь».

Матриарх Хэ хлопнула по столу рядом с собой, заставив чашку, которая была там, упасть на землю.

«Вы не смеете? Что еще вы могли бы не осмелиться делать??»

Чу Лянь опустила голову и молчала.

Матриарх Хэ схватила край стола и взглянула на Хэ Чанди. Увидев, что он не сдвинулся ни на дюйм и, похоже, не собирался вмешиваться, она вздохнула с облегчением.

По ее мнению, она думала, что ее внук, вероятно, тоже что-то имел против своей жены.

Узнав, что Чу Лянь была похищен на северной границе, Матриарх Хэ отстранилась от Чу Лянь. С многочисленными попытками Хэ Ин внести разногласия между ними, старый Матриарх, которая все более запутывалась, теперь была предвзятой против Чу Лянь.

Теперь она совсем не собиралась смягчаться.

«Доктор Цянь, пожалуйста, объясните ситуацию и сообщите нам, если я ошибочно обвиню ее!»

Получив разрешение от Матриарха, доктор, который стоял спокойно рядом с Чанци, сразу же вошел в центр гостиной. Он начал с почтительного поклона Матриарху.

Доктор Цянь был одет в серый халат. У него было длинное лицо, а глаза были большими, но мутными, словно в их глубинах было что-то темное.

«Матриарх, этот скромный человек уже трижды мерял пульс мисс Мьяожен. Выкидыш миссис Мьяожен действительно был вызван чрезмерным потреблением боярышника».

Выслушав доктора Цянь, матриарх обратилась к наследнику, Чанци, «Даланг, говори!»

У Чанци было изможденное лицо, очевидно, от скорби о потерянном ребенке. Хотя он обычно казался безразличным к этому вопросу, ни один благородный человек не был бы рад отсутствию наследника.

Несмотря на все это, он был гораздо более рациональным, чем Матриарх.

«Бабушка, хотя это был мой личный дежурный, который позвал доктора Цяня сюда, лучше, если будет проведено надлежащее расследование. Я не думаю, что это так просто.»

Хэ Ин не ожидала такого чувства от своего старшего племянника в такое время. Разъяренная, она немедленно бросилась его выговаривать: «Даланг, подумай о том, что ты только что потерял! Это была твоя собственная плоть и кровь! Почему ты все еще говоришь о других!?»

Лицо Чанди напряглось. Он обернулся, чтобы посмотреть на Хэ Ин, сильно сведя толстые брови.

Матриарх Хэ проигнорировала спор между дочерью и внуком и вместо этого спросила Чу Лянь: «Жена Санланга, тебе есть что сказать?»

Хэ Ин и ее дочь были вне себя от радости. Посмотрите, что стало с Уважаемой Леди Цзиньи, Маркизой Анъюань! Посмотри, как низко она упала! Даже муж, стоящий рядом с ней, не высказался за нее! Какой жалкий вид!

Чу Лянь собираласб говорить, когда из внутренней комнаты раздался горестный крик.

«Аааа!»

Сразу после этого раздались звуки панических шагов и служанки.

«Мое дитя! Дорогое дитя!»

Голос женщины был хриплым и наполнен отчаянием, как будто она была в гневе, но у нее не было энергии, чтобы выразить его. Чу Лянь слышал этот голос раньше, и она знала, что он принадлежит Мьяожен.

Затем голос старого слуги раздался с утешительными банальностями: «Леди Мьяожен, ребенок ушел. Он уже умер во чреве. Если мы не заберем его, вы тоже потеряете свою жизнь».

«Нет, я не хочу, мой ребенок не мертв, он не мертв! Пожалуйста, пожалуйста, не забирайте моего ребенка...»

Даже Чу Лянь чувствовала некоторое сочувствие к Мьяожен в этот момент, поэтому Чанци было еще хуже.

Мадам Цзоу заметила сердечную боль и чувство вины, которые мелькнули на его лице. Даже когда она нахмурилась, в ее сердце поднялось извращенное чувство наслаждения.

Время от времени в гостиной слышались трагические вопли Мьяожэн, из-за чего все молчали.

Несмотря на то, что у Чу Лянь были способы освободиться от подозрений, это было не самое подходящее время для выступления.

Именно в это время Великий Доктор Мяо, который выступал в качестве наблюдателя, поднял коробку с лекарством и подошел к середине гостиной.

Он погладил свою белую бороду и сказал с широкой улыбкой: «Что случилось, почему вы все так беспокоитесь? Матриарх, так много беспокойства не годится для вашего здоровья! Это из-за ребенка? Кто сказал, что ребенка больше нельзя спасти?»

Его случайные слова преуменьшили ситуацию и потрясли всех до глубины души!

Матриарх Хэ и графиня Цзин'ань были так удивлены, что они вскочили со своих мест.

Они с недоверием посмотрели на него, как будто он просто говорил тарабарщину.

«Что вы только что сказали? Ребенок все еще может быть спасен?» - мягко произнесла графиня Цзин'ань.

До того, как Великий Доктор Мяо мог кивнуть, доктор Цянь агрессивно возразил: «Ты, старый туман, какую чепуху ты несешь? Я сам проверил пульс мисс Мьяожен, ее ребенок уже мертв во чреве!»

«Именно так! Как это вообще возможно? Мяожен так сильно кровоточила!» Мадам Цзоу это не выдержала. Страх и тревога воевали в ее сердце: если бы ребенок Мьяожен мог быть спасен, разве все ее усилия не пропадали бы впустую?

Когда она заговорила, она продолжала стрелять в доктора Цянь глазами.

Ухмылка на глазах Большого Доктора Мяо углубилась, когда он увидел выражение лица каждого человека в гостиной.

«Вы не позволили мне взглянуть раньше. Ну, теперь, когда вы все решили, что ребенок погиб, какой вред будет, если вы позволите мне сделать это сейчас? Это не похоже на то, что все может ухудшиться».

Слова Великого Доктора Мяо не могли стать более тупыми, но все, что он сказал, было правдой!

Они уже приняли наихудший возможный результат. Если бы ему удалось спасти ребенка, разве это не неожиданный сюрприз?

Они не были глупыми, поэтому Хэ Чанци немедленно сказал: «Ведите Великого Доктора Мяо».

Старший слуга немедленно привел Великого Доктора Мяо во внутреннюю комнату.

Чу Лянь не думала, что у Великого Доктора Мяо все еще было что-то в рукаве в такое решающее время.

Когда в комнату вошел Великий Доктор Мяо, лица мадам Цзоу и доктора Цяня стало немного странным.

Все внезапно потеряли настроение допрашивать свою подозреваемую. Сама г-жа Цзоу чувствовала себя виноватой, поэтому в этот момент ее не беспокоила Чу Лянь. Хэ Ин также было бы трудно идти против Чу Лянь, как она хотела, поэтому она не могла действовать прямо сейчас.

Сиянь Чу Лянь помогла сесть на место в уголке гостиной. Хэ Чанди небрежно сел рядом с ней. Никто не заметил, как муж и жена обменялись взглядами.

В глазах Чанди был глубокий взгляд. Он был поражен своими эмоциями, и желание забрать отсюда жену только росло. Он протянул руку, чтобы схватить маленькую ручку, которая Чу Лянь положила на боковом столике.

Чу Лянь сразу заметила его намерения и быстро отдернула руку.

Она незаметно покачала головой.

Поскольку она зашла так далеко, она не могла растратить все свои усилия! Были еще некоторые люди, которые не проявили себя!

Она также хотела заставить Хэ Чанди понять, что она сможет решить этот вопрос без царапин, даже без него. Она хотела показать ему, что она не та женщина, которая должна была полагаться во всем на мужчину!

Точно так же у нее были такие же ожидания и от ее мужчины!

Они были мужем и женой, а не хозяином и зависимым. Они должны были стоять плечом к плечу на равных!

Хэ Чанди чувствовал себя немного подавленным и пустым внутри. В этот момент он мог как-то почувствовать, что Чу Лянь сможет жить счастливо даже сама по себе, если он когда-нибудь испортит свои отношения с ней.

Когда его мысли повернулись в этом направлении, казалось, что его сердце пронзило миллион игл. Он отдернул руку и сложил ее в кулак.

Невозможно! Пока он был тут, даже если бы ему пришлось связать ее, чтобы держать ее с собой, он не дал бы ей возможности скрыться!

Все в гостиной думали о разных вещах, в то время как большинство из них рассеянно ожидало новостей из внутренней комнаты.

Пятнадцать минут спустя, когда они больше не могли слышать вопли Мьяожен, внутренняя комната постепенно успокоилась.

Еще через пятнадцать минут все стали нетерпеливыми.

Проведя так много времени в тишине, Хэ Чанци обладал теперь ледяным спокойствием.

Как старший сын семьи, он был более вдумчивым, чем большинство. После некоторого рассмотрения он нарушил молчание, сказав: «Кажется, что Великий Доктор Мяо не сможет дать нам никаких ответов в ближайшее время. Бабушка, Мать, Третий Брат, Третья Сестрица, уже поздно. Вы должны все пойти и отдохнуть, я останусь здесь, чтобы следить.»

Графиня Цзин'ань нашла слова своего сына разумными. Когда она увидела, как измученно выглядела Матриарх, она поняла, что было действительно лучше, если они не продолжат ждать здесь и высказала свое согласие.

В конце концов, все вернулись ко своим дворам, чтобы отдохнуть.

Когда Чу Лянь и Хэ Чанди ушли, они ушли не вместе: она отстала, чтобы те, кто был внимателен, увидели, что между ними есть проблемы.

Поддерживая Матриарха, он вышел из гостиной, и Мусиань с ненавистью посмотрела на фигуру Чу Лянь. Ее красные губы разразились злобной усмешкой, придав ей вид монстра, который смотрел на свою добычу.

Вернувшись в зал Цинси, Мусиань помогла Матриарху освежиться, прежде чем уйти и войти в небольшой кабинет. Она поманила служанку и прошептала в ухо служанке. Одетая в зеленое служанка кивнула и покинула зал Цинси, исчезнув в темноте ночи.

Чу Лянь лежала под мягкими одеялами и дышала слабым запахом китайского агара, дрейфующего вокруг кровати. Ей было уютно под одеялами, потому что Вэньлан и остальные разогрели их бутылкой с горячей водой раньше.

Несмотря на свое теплое и комфортное окружение, Чу Лянь не была совсем абсолютно сонной.

Она моргнула, уставившись на бегонию за пологом кровати. По какой-то причине ее сердцу было неуютно.

Хотя она читала оригинальный роман, она не смогла закончить чтение. Более того, многое изменилось с тех пор, как она прибыла в Великую Династию Ву, и события оказались совершенно отличными от романа.

Стоял февраль. Ее знание событий продолжалось только до мая.

Она очень сожалела об этом сейчас. Она сожалела, что больше не прочла в прошлом. Сначала она должна была хотя бы прочитать финал.

Если бы она только знала, то она не была бы в недоумении, что делать прямо сейчас.

Сонливость Чу Лянь угасала, она вертелась на кровати, как блин.

В конце концов, когда она становилась все более и более пробужденной, воспоминания о ее взаимодействии с Хэ Чанди сегодня вспыхнули в ее сознании без предупреждения.

Она казалась спокойной перед старшей служанкой Гуй и другими. Тем не менее, она была единственной, кто знал, что ее фасад не соответствует тому, что происходит внутри ее сердца.

По какой-то причине ее мысли продолжали дрейфовать к тому, что Фуянь могла сказать Хэ Чанди в его кабинете.

По прошествии некоторого времени Чу Лянь все еще не спала. Она встала и открыла занавески, взяв рассказ, который лежал у нее на тумбочке, и приготовилась его прочитать.

Вэньлан услышала звуки, исходящие из комнаты, и вошла, чтобы посмотреть. Когда она увидела, что Чу Лянь села в изголовье и начала читать, она поспешно подрезала свечу, чтобы сделать ее ярче, чтобы не повредить глаза ее хозяйки тусклым освещением.

Вэньлан вздохнула и отступила из комнаты.

Слова и действия Третьей Молодой Мадам были очень разными.

Та, кто обычно засыпает, как только ее голова коснулась подушки, сегодня была необыкновенно бессонной. Если не беспокойство о Третьем Молодом Мастере, то что бы это было?!

Внутри кабинета.

Фуянь была одета в совершенно новое светло-зеленое платье, и жемчужная шпилька, выполненная по последнему стилю моды, была в ее волосах. Ее фигура была высокой и стройной, особенно в талии. Ее самой привлекательной особенностью была ее тонкая и тонкая талия.

Она держала поднос для чая, и быстро направилась к столу Хэ Чанди, опустив голову. Фуянь скрытно подняла глаза, чтобы посмотреть на высокого и красивого мужчину за столом. Ее сердце мгновенно стало биться еще сильнее из-за нервного возбуждения.

Она держала поднос для чая перед Хэ Чанди и сказала: «Третий Молодой Мастер, пожалуйста, выпейте чашку чая, чтобы согреть желудок».

Хэ Чанди перевел свой глубокий взгляд на Фуянь.

Его взгляд был холодным и невыразительным.

«Свободна.»

Фуянь застыла, услышав его команду. Несмотря на приятное звучание, его голос был полностью лишен эмоций.

Момент неверия заставил ее сделать паузу. Она никогда не думала, что Третий Молодой Мастер будет использовать такой холодный тон, чтобы говорить с ней.

Сегодня она нарочно приоделась. Разве люди часто не говорили, что женщины выглядят красивее под фонарями? Кроме того, ее внешность была не так уж плоха. Она все еще могла считаться стройной и изящной красавицей.

Служители второго входа смотрели на нее каждый раз, когда она выходила за поручением.

Как Третий Молодой Мастер мог быть так безразличен к ее прелестям?!

Фуянь тайно закусила губу в гневе и сжала кулаки.

Хэ Чанди быстро терял терпение, когда увидел, что она все еще стоит.

«Что ты все еще здесь делаешь?! Катись!»

Фуянь не думала, что Третий Молодой Мастер рассердится. Она задрожала от страха и сразу опустилась на колени.

Она отказалась уйти так просто. Это была редкая возможность.

Кто-то сознательно сообщил ей, что Третий Молодой Мастер и Мадам только что поссорились. Если бы она не рискнула разжечь пламя сейчас, тогда было бы трудно найти лучшее время в будущем.

Когда Хэ Чанди поднялся, чтобы лично выкинуть ее, она внезапно легла на пол и закричала: «Этот... у этого слуги есть важный вопрос, чтобы сообщить Третьему Молодому Мастеру».

Фуянь не услышала ответа от Чанди. С опущенной головой она не заметила, как издевательское выражение вспыхнуло на красивом лице Чанди.

На этот раз она не решалась колебаться. Фуянь поспешно достала письмо и сделала пару шагов вперед на коленях, вручив письмо Хэ Чанди обеими руками.

«Третий Молодой Мастер, пожалуйста, взгляните на это письмо. Тогда вы поймете искренность этого слуги.»

Хэ Чанди не отклонил ее просьбу и взял письмо у Фуянь. Письмо выглядело очень знакомым. Оно принадлежало Сяо Уцзину.

Однако он не открыл письмо. Он уставился на служанку рядом с ним, тонкие губы сжались вместе, не сказав ни слова.

Фуянь запаниковала, когда не услышала, как открывается письмо. Она резко подняла голову и посмотрела на Хэ Чанди.

Глубоко вздохнув, она сказала: «Третий Молодой Мастер! Это письмо, которое мистер Сяо написал Третьей Молодой Мадам! Третья... Третья Молодая Мадам вам неверна!»

Фуянь стиснула зубы, произнося свои слова. Затем она быстро подняла голову и пристально посмотрела на лицо Чанди.

Ярость, шок и сожаление, которые она ожидала... Ни одна из этих негативных эмоций не появилась на его лице...

Лицо Саланга не изменилось вовсе. Это было все то же самое холодное красивое лицо, как всегда. Свидетельства, которые бы вызвали бурю эмоций у кого-либо еще, не пошатнули его вообще.

Глаза Фуянь расширились, и они выглядели так, словно они собирались выскочить из своих гнезд. Ее внутренняя паника отразилась в выражении ее лица.

«Третий... Третий Молодой Мастер, разве вам неинтересна неверность Третьей Молодой Мадам? Она... у нее есть незаконные отношения с мистером Сяо. Она не верна вам!»

Хэ Чанди внезапно наклонился и приблизился к Фуянь. Его тонкие пальцы схватили подбородок Фуянь, вонзаясь в ее нежную плоть.

Острая боль на подбородке заставила Фуянь вскрикнуть. Зловещий, ледяной голос Хэ Чанди залез в уши, как медленная, извилистая змея. «Даже если бы это было так, как вы относитесь к этому?»

Когда эти слова погрузились в ее сознание, Фуянь даже не получила возможности поговорить. Сначала она услышала легкий треск, а затем сильная боль в ее челюсти переполнила ее чувства. Ее лоб вспыхнул от холода и боли.

Она не могла даже закрыть рот, так как она могла бы что-нибудь сказать?

Хэ Чанди бросил ее на землю, где она растянулась в жалкой манере. Ей было так больно, что она даже не могла выпрямить спину.

Хэ Санланг вывихнул ей челюсть!

После этого Хэ Чанди приказал с криком: «Слуги, придите и заберите ее!»

Кто-то снова открыл дверь кабинета. Человек, который вошел, был не кем иным, как слугой Чанди, Лайюй.

Лайюй пришел с двумя охранниками. С волной его руки они быстро утащили Фуянь.

После того, как Фуянь была вынесена, Лайюй запер дверь, а затем сообщил своему хозяину.

«Третий Молодой Мастер, после некоторого расследования, мы обнаружили, что это был некто из Цинси-холла».

«Кому она служит?»

«Она - служанка третьего ранга, которая занималась мрачными делами в Цинси-холле. Когда Старшая Мадам и мисс Пан вернулись в поместье, старшая служанка Лю продвинула ее и поручила ей служить старшей мадам.»

«Пошлите кого-нибудь, чтобы следить за ней».

Лайюй подтвердил, что понял приказ, но ушел не сразу. Он стоял рядом с Чанди, как будто не решался говорить.

Хэ Чанди посмотрел на него мягким взглядом.

Лайюй почувствовал холод по всему телу, и колебание в его голове внезапно прояснилось.

«Это о Третьей Молодой Мадам. Слуги Третьей Молодой Мадам уже знают, что Фуянь приходила.»

Выслушав доклад Лайюй, в глазах Чанди появился след паники. Однако ему удалось в короткие сроки вернуть контроль над своими эмоциями.

«Я понимаю. Ты свободен.»

Отдав этот приказ, Хэ Санланг внезапно вскочил и вышел из кабинета. Казалось, он идет в сторону спальни.

Лайюй все еще оставался на том же месте в замешательстве.

Что именно происходит? Разве его хозяин не сердится на Третью Молодую Мадам? Почему ему показалось, что он спешил?

Поскольку он не мог этого понять, он решил, что лучше перестать думать об этом. Такой холостяк, как он, не смог бы понять, что происходит между парами. Было бы более практично просто вернуться в свою комнату и отдохнуть.

Хэ Чанди замедлился, только когда добрался до гостиной. Внезапно он понял, что все еще держит письмо в руке.

Он сделал паузу в своих шагах и поднял письмо. Он смотрел на него несколько секунд. Тени упали на глаза Сан Санланга, и он подошел к жаровне в гостиной. Быстрым движением руки неоткрытое письмо упало в жаровню. Жадные языки огня быстро прокрались над бумагой. Прошло всего несколько секунд, прежде чем письмо превратилось в кучу пепла.

Санланг вздохнул с облегчением, наблюдая, как письмо превратилось в пыль. Буря эмоций в его глазах, казалось, исчезла вместе с письмом.

Он обернулся и пошел к спальне, и его быстрый темп изменил его чувство неотложности.

Вэньлан была в ночной смене, поэтому она слышала его шаги из боковой комнаты. Зная, что это Хэ Чанди, она не вышла тревожить его.

В тот момент, когда Чу Лянь услышала шаги снаружи, она поспешно убрала сборник рассказов и спряталась в одеяле.

В темноте она чувствовала, что другая сторона кровати немного приопускается.

После этого ее внезапно втянули в привычные объятия, одеяло и все такое.

Прежде чем она смогла даже открыть глаза, ее лицо уже было покрыто множеством поцелуев. Наконец, ее розовые губы были схвачены, заставив ее открыть свои кристально чистые глаза.

Он не давал Чу Лянь возможности сопротивляться. Когда он отпустил ее, она уже тяжело дышала с покрасневшим лицом.

Лицо Чанди было странно спокойным. Он смотрел на это прекрасное и тонкое лицо перед собой и подавлял его растущее желание, чтобы он смочь говорить: «Это была Фуянь. Тот, кто передал сообщение, была служанкой, служащей Хэ Ин».

Чу Лянь не удивилась этой новости. Она уже знала, что Фуянь не верна ей, но эта служанка была определенно подозрительной.

«Кто-то со стороны тети? Но это не похоже на то, как она работает».

Хэ Чанди снял обувь и сел на кровать. Он даже не снял свою верхнюю одежду и прислонился прямо к раме кровати, его длинные руки опустились на Чу Лянь.

Он издал холодный фырканье, нарушив тишину: «Хэ Ин? Она не такая умная. Не она отвечает за это.»

Тяжесть предмета, который они обсуждали, помогла успокоить молодую пару от прежней близости.

Чу Лянь подняла голову и спросила из любопытства: «Тогда кто, по-твоему, отвечает за это?»

Санланг не мог удержаться от ласки на плече Чу Лянь рукой, которую он положил вокруг нее.

«Самая старшая сестра в законе. Но я не уверен в том, что за ней не стоит вдохновитель. У госпожи Цзоу не хватает смелости сделать это самой».

Чу Лянь неосторожно подумала о слугах при Матриархе Хэ. В ее голове мелькнуло несколько лиц, но никто из них не выделился.

В конце концов, даже ее брови сосредоточились вместе.

Вдумчивый взгляд Чанди в какой-то момент вернулся к лицу Чу Лянь. Маленькие морщины, которые избороздили ее лицо, дали ему непреодолимое желание погладить их. Он уступил желанию и потянулся, чтобы слегка погладить складку между ее бровей.

«Лянь-эр, ты все еще сердишься?»

Чу Лянь была потрясена своими мыслями. Она посмотрела на него: «Что Фуянь сказала тебе?»

Хэ Санланг вдруг вспомнил это письмо. Его глаза сузились, и он крепче обнял прекрасную фигуру через мгновение: «Ничего особенного. Она была просто амбициозной служанкой.

Его половинчатая попытка закрыть тему заставила Чу Лянь стать еще более подозрительной.

Она положила руки на грудь Чанди и слегка оттолкнула его. Ее брови свело еще больше.

«Хэ Чанди, ты меня держишь за дурака?»

Саланланг был слегка поражен ее реакцией. У него не было другого выбора, кроме как признаться: «Сяо Боцзян написал вам письмо».

Чу Лянь:...

Ну почему была проклята? Когда Сяо Боцян написал ей письмо? Почему она ничего не знала об этом?

Таким образом, такое важное доказательство было в руках Фуянь все это время. В сочетании с чувствами, которые она испытывала к своему сумасшедшему мужу, неудивительно, что она решилась сегодня воспользоваться шансом.

Чу Лянь действительно не знала, стоит ей плакать или смеяться. Она показала свою бледную и гладкую руку Хэ Чанди.

«М-м?» Хэ Чанди сделал вид, что не понимает смысла жеста своей жены.

«Где письмо? Я хочу это прочитать. Я хочу посмотреть, что за чушь Сяо Боцзян пытался написать!» - Чу Лянь собирался взорваться от гнева.

Что это была за ситуация? Почему ей казалось, что она была обижена не по своей вине?

Ее рука начинала чувствовать боль от того, чтобы быть вытянутой, но Хэ Чанди не сдвинулся ни на дюйм.

«Я хочу увидеть письмо».

Чу Лянь снова напомнила ему.

Хэ Чанди неловко кашлянул несколько раз.

Он старался избегать встречного взгляда жены.

Чу Лянь была в шоке. Она спросила с недоверием: «Не говорите мне, что вы уничтожили письмо?»

Санланг неловко отвернулся. Он сжал губы, не сказав и слова.

Чу Лянь заметила его уклончивый взгляд и знала, что она ударила в точку.

Гнев вспыхнул внутри нее, внушая ей желание ударить его несколько раз.

Она надула щеки и долго смотрела на Хэ Чанди своими большими глазами. Наконец, Чу Лянь сердито обернулась, и ее спина повернулась к Хэ Чанди.

Только в этот момент Хэ Чанди наконец понял, что раньше он был слишком импульсивным.

Однако он никак не мог контролировать ярость и ревность в своем сердце, держа в руках письмо от своего соперника в любви.

Хэ Чанди знал, что совершил ошибку. Он протянул руку, желая повернуть Чу Лянь навстречу себе.

Чу Лянь не хотела позволять ему идти своим путем и упрямо игнорировала его.

Хэ Санланг знал, что его жена действительно злилась на него, поэтому он не осмелился применить силу. Он мог только слегка похлопать ее по спине, как будто пытаясь успокоить сердитого котенка.

Чу Лянь не хотела так долго продолжать, поэтому она заговорила: «Сначала помойся».

Хэ Чанди некоторое время смотрел на боковую сторону лица своей жены, а затем встал и пошел в ванную.

Настроение Чу Лянь было немного лучше, когда она не услышала, чтобы он позвал служанок с улицы.

Она легла набок, закуталась в мягкие одеяла и подумала о том, что только что сказал Хэ Чанди. Ей действительно было любопытно, что Сяо Боцян написал в письме, которое держала Фуянь. Кроме того, как Фуянь получила это письмо? Было слишком плохо, что Хэ Чанди уже сжёг это письмо. Она не могла даже прочитать его, если захочет.

Возможно, из-за того, что он слишком долго ждал Хэ Чанди, или, может быть, из-за всех утомительных действий дня, она заснула, пока думала...

Когда Сан Санланг вышел из ванной, первое, что он заметил, было сладкое спящее лицо жены.

Он не сразу лег в постель. Он долго сидел у постели, одетый только в тонкую пижаму. Его затененные глаза смотрели на нежное лицо Чу Лянь. Казалось, он хотел выгравировать ее лицо в своем сердце, чтобы никогда не забывать об этом.

Ночь уже прошла, и он наконец лег и обнял маленькую женщину рядом с собой. Над горизонтом на восток пробирались лучи света.

На следующее утро, когда молодая пара съела завтрак вместе, атмосфера между ними стала намного более расслабленной.

Это был такой сюрприз, что старшая служанка Гуй даже специально спросила Вэньшан об этом наедине.

Когда Чу Лянь и Хэ Чанди закончили свой завтрак, и служанки очистили стол, Хэ Чанди спросил у Чу Лянь, когда она потягивала медную воду.

«Как вы планируете иметь дело с Фуянь?»

Теперь, когда они выманили всех преступников из-под укрытия, супругам больше не нужно было притворяться, поэтому их взаимодействия были, естественно, более близкими, чем вчера.

Однако напряжение от их ссоры в карете все еще не было полностью рассеяно. Таким образом, между ними все еще была небольшая дистанция.

Чу Лянь поняла свои недостатки. В конце концов, она не была рожденной и выросшей во времена Великой Династии Ву, так что временами она была слишком мягкой.

«Ты решишь, что с ней делать».

Хэ Чанди поднял глаза, чтобы встретить ее глаза: «Разве ты не боишься, что я буду слишком суров с ней? Несмотря на все это, она служит вам с тех пор, как вы проживали свои первые дни.»

Чу Лянь покачала головой: «Поскольку я уже передала ее тебе, поступай с ней, как считаешь нужным. Если ты оставишь ее мне, это может вызвать у нас проблемы в будущем».

Хэ Санланг отрезал тему: «Хорошо. Поскольку ты передала ее мне, не спрашивай об этом больше.»

Чу Лянь и Хэ Чанди все еще разговаривали, когда военачальник вошел, чтобы сообщить, что Матриарх Хэ попросила пару пройти.

Пара обменялась взглядами. Они вернулись в свою комнату, чтобы переодеться, а затем отправились в зал Цинси.

Было еще довольно рано. Еще не наступило время даже для обычного утреннего приветствия.

Большая часть семьи уже присутствовала, когда молодая пара прибыла в зал Цинси.

Даже графиня Цзин'ань пришла всего лишь несколькими секундами позже их.

Пара из главной ветви также присутствовала. На лице у нее было ужасное лицо.

Глаза Матриарха Хэ повернулись к Чу Лянь и Хэ Чанди сразу после того, как они вошли. Она спокойно сказала: «Садитесь. Я позвала всех сюда, чтобы завершить инцидент прошлой ночи.»

Матриарх больше ничего не сказала. Она выглядела так, будто ждала кого-то.

Чу Лянь быстро узнала, кого она ждет.

Через несколько минут в комнату вошел Великий Доктор Мяо, неся свою коробку с лекарствами.

Выдержав всю ночь, цвет лица Великого Доктора Мяо был не очень хорошим. Однако он, казалось, был в довольно спокойном настроении. Основываясь на его выражении, Чу Лянь могла догадаться, что Мьяожен и ее ребенок уже были в порядке.

Как и ожидалось, Великий Доктор Мяо скрестил руки в приветствии, когда он вошел в гостиную. Он погладил свою белую бородку, когда сказал: «Мисс Мьяожен теперь вне оспасности. Если она придет в надлежащее питание и позаботится о своем здоровье в ближайшие дни, она сможет без проблем родить своего ребенка».

Лица Матриарха Хэ и графини Цзин'ань были, естественно, наполнены радостью, услышав его доклад.

«Это все благодаря Великому Доктору Мяо», - Матриарх Хэ поклонилась, чтобы выразить свою скромную благодарность.

Однако лицо Великого доктора Мяо оставалось довольно бледным. На его лице не было никакого страха, когда он заметил: «Этот старик считает, что Матриарх благодарит не того человека. Тот, кого вы должны поблагодарить, - Третья Молодая Мадам».

Как только раздались слова доктора Мяо, первая реакция Матриарха Хэ была ошеломленная тишина, прежде чем ее лицо потемнело.

Чу Лянь также была шокирована действиями врача. Она беспомощно покачала головой. Великий доктор Мяо слишком привык действовать, как ему нравилось. Хотя он и высказался, чтобы защитить ее, он переборщил. Судя по выражению лица Матриарха, казалось, что недоразумение между ними углубилось.

Великий Доктор Мяо понял только, что ему следовало задуматься над его словами после этого факта.

Тем не менее, не было смысла сожалеть об этом сейчас. Слова не могли быть возвращены, когда они были выброшены.

Он поприветствовал Матриарха Хэ сжатыми кулаками, а затем нашел пустое место в углу гостиной и сел.

Матриарху Хэ сейчас не была настроена сердиться на Великого Доктора Мяо. Ее лицо стало мрачным, и она резко повернулась к Чу Лянь, которая сидела рядом с Чанди. Она потребовала с громовым криком: «Мадам Чу, тебе все еще есть что сказать!»

Вопреки ожиданиям Чу Лянь, первая реакция Матриарха заключалась в том, чтобы осудить ее, не говоря уже о таком враждебном тоне.

Скорее всего, это было «спасибо» предыдущему замечанию Великого Доктора Мяо.

Точно так же Хэ Чанди не ожидал, что мышление бабушки не изменилось даже после целой ночи. Этот инцидент не был хорошо сокрыт от чужих глаз. Если бы Матриарх Хэ подумала, она уже поняла бы правду за эту ночь.

Выражение лица Санланга потемнело. Он собирался встать, чтобы защитить Чу Лянь, но Чу Лянь потянула его за руку и слегка покачала головой.

После этого она встала спокойно и с достоинством.

На ее лице была слабая улыбка, как будто она не столкнулась с «испытанием» и не допрашивалась со всех сторон. Вместо этого ее мирное лицо было таким, будто она наслаждалась прекрасными пейзажами на берегу озера. Она неторопливо огляделась. Ее взгляд дольше всего остановился на лицах Мадам Цзоу и Старшей Мадам, прежде чем она наконец соприкоснулась с мрачными, но острыми глазами Матриарха.

В светлых глазах Чу Лянь не было ни единого следа страха. Через мгновение ее ответ Матриарху раздался в гостиной, и все могли его услышать.

«В ответ бабушке, Внучке есть что сказать!»

Лицо Матриарха Хэ стало еще темнее и уродливее. Кроме нее, характер Хэ Ин был также вызван беззаботным отношением Чу Лянь.

Хэ Ин холодно усмехнулась и сказала: «Жена Санланга, ты думаешь, что все будут верить тебе только потому, что ты так поступаешь? Позвольте мне предупредить вас! Даже если ребенок в безопасности, мы не будем притворяться, что этого никогда не было! Мать, наше поместье не может мириться с существованием такой жестокой и мерзкой женщины!»

Слова Хэ Ин были очень суровыми. Очевидно, она сказала эти слова, потому что хотела выгнать Чу Лянь из дома Цзин'ань и развести ее с Чанди.

Как жаль, что у нее не было большого количества ума. Сама Вдовствующая Императрица приняла решение о заключении брака Чанди и Чу Лянь. Хэ Чанди не разрешалось разводиться с его женой, как ему было угодно. Кроме того, Чу Лянь обладала благородным титулом, что давало ей статус императорской дочери.

«Тетя, пожалуйста, обязательно используйте свой мозг, прежде чем говорить в будущем.»

Имея дело с такими людьми, как Старшая Мадам, не нужно было говорить с ней с уважением.

Хотя Матриарх знала, что слова Хэ Ин были неправильны, так как Хэ Ин была ее собственной дочерью, она все же осталась на стороне Хэ Ин. Она сделала выговор: «Мадам Чу, у Мьяожен почти был выкидыш, потому что она съела леденец боярышника, который вы сделали! Хотя этот ребенок родится нелегитимным ребенком, он все еще первый сын старшего зятя!»

Первым, кто почувствовал вину из-за слов Матриарха, была графиня Цзин'ань. Она не могла удержаться, чтобы не взглянуть на свою маленькую невестку, приняла прямое положение и сказала: «Мама, я тоже виновата в этом вопросе. Я сказала жене Санланга, что я хочу съесть несколько леденцов боярышника, чтобы повысить аппетит. Мне не приходило в голову, что беременной Мьяожен нравятся кислые продукты...»

«Больше не говори. Даже если это правда, она все еще была той, кто сделал эти вредные ледяные боярышники».

Любой, кто имел половину ума, наверняка понял бы, что происходит сейчас.

Матриарх Хэ не созвала это судебное разбирательство, чтобы расследовать правду о выкидыше Мьяожен. Ее скрытый мотив состоял в том, чтобы воспользоваться этой возможностью, чтобы наказать Чу Лянь.

Хэ Чанди сжал кулаки, и в его глубоких глазах вспыхнул блеск.

Матриарх в течение многих лет обладала большой властью и влиянием в Доме Цзин'ань. Графиня Цзин'ань была прикована к постели так долго, что долгое время не управляла домашним хозяйством. Таким образом, ее характер стал намного слабее. После реплики со стороны ее тещи она не могла продолжать говорить.

Чу Лянь, похоже, не заботилась о резких словах Матриарха Хэ. Она спокойно сделала пару шагов вперед, наклонила голову и сказала: «Бабушка, даже если вы уже решили, что я виновата, вы должны, по крайней мере, дать мне шанс защитить себя!»

Матриарх Хэ молча смотрела на Чу Лянь. Ее молчание означало, что она согласилась дать Чу Лянь возможность объясниться.

Хэ Ин ухмыльнулась. Ее глаза были полны гордости за себя. Ей хотелось узнать, какое объяснение теперь может сделать жена ее племянника.

Чу Лянь не была глупа. На самом деле она не собиралась позволять другим клеветать на себя.

Она повернула голову к графине Цзин'ань и сказала: «Мама, у тебя все еще есть несколько леденцов боярышника, которые я вам послала?»

Графиня Цзин`ань быстро кивнула в ответ. «Есть. Мьяожен съела лишь несколько, потому что ей захотелось перекусить. Остальные все еще здесь.»

После того, как она сказала это, графиня Цзин'ань обернулась и сказала своей служанке, чтобы достать боярышник.

Дворец графини Цзин’ань был недалеко от зала Цинси, и служанка быстро вернулась. Через несколько минут тарелка леденцов боярышника, которую лично сделал Чу Лянь, была помещена на стол из сандалового дерева в центре гостиной.

Чу Лянь подошла к столу и указала на вкусные леденцы боярышника на белой фарфоровой тарелке.

«Что вы все думаете об этом?» - спросила Чу Лянь.

Хэ Чанди внимательно следил за Чу Лянь. Выслушав ее вопрос, в его голове появилась идея.

Самая старая мадам закрыла рот и громко закричала. «Жена Санланг, зачем ты пытаешься тянуть время? Мы не слепы. Как вы думаете, мы не можем узнать боярышник?»

Графиня Цзин'ань тоже казалась довольно озадаченной: «Жена Санланга, это испеченные боярышники, которые вы отправили. Я сама их пробовала. Сладко-кислый их вкус был действительно аппетитным».

Губы Чу Лянь растянулись в улыбку, и она позвала одного из слуг, стоящих в гостиной.

Служанка дрожала от страха. Она опустила голову, и спросила дрожащим голосом: «Третья... Третья молодая мадам, что тебе нужно от этого слуги?»

Чу Лянь подняла покрытый сахаром боярышник и вручил его служанке. «Почему бы тебе не попробовать, а потом рассказать мне, что это?»

Служанка была явно рада услышать, что это была такая простая просьба. Она робко взяла шар боярышника из бледных и тонких пальцев Чу Лянь и медленно поместила его в рот.

Сладко-кислый вкус распространился по ее языку. Он не был ни слишком сладким, ни слишком кислым. После того, как съешь один, было непреодолимое желание взять другой.

После тщательного жевания и проглатывания, служанка не могла удержаться от того, чтобы поплямкать пару раз губами, как будто она пыталась вернуть вкус шара боярышника, который она только что съела.

«Отвечая Третьей Молодой Мадам, это боярышник. Он был очень вкусным. Это первый раз, когда этот слуга съел такой восхитительный боярышник». Боярышник, который она ела обычно, был очень кислым. Она никогда не думала, что это может быть так вкусно, когда был приготовлен таким образом.

Прожорливая служанка не могла не смотреть на тарелку засахаренных боярышников.

Хэ Ин закатила глаза, но Чу Лянь улыбнулась.

Она махнула рукой, чтобы удалить служанку. Затем она взяла еще одну ягоду боярышника и подошла к Великому Доктору Мяо.

Великий доктор Мяо улыбнулся. «Уважаемая Леди, вы бы не стали просить этого старика вкусить его, верно?»

Чу Лянь уставилась на него с лицом, которое гласило: «Вы должны знать, что делать».

Великий доктор Мяо нашел это смешным и покачал головой. Он взял ягоду боярышника и сначала понюхал ее. После этого он разломил ее и тщательно осмотрел ингредиенты внутри. Наконец, он рассмеялся.

Он встал, держа в руках половину боярышника, и направился к Матриарху.

Он почтительно показал обе половины ей и сказал: «Матриарх Хэ, это не боярышник. Это особый тип крыжовника с северной границы. Его вкус очень похож на боярышник, но его эффект совершенно другой. Боярышник хорош для пищеварения и кровообращения, но беременные женщины не должны есть слишком много. Крыжовник с северной границы обладает более теплым атрибутом. Он может питать жизненные силы и успокаивать ум. Его можно даже использовать в качестве ингредиента для лекарств для стабилизации беременности. Для беременных женщин нет никакого вреда в еде. Это даже полезно для их беременности.»

Сравнивая это, медицинские свойства северного крыжовника, которые использовала Чу Лянь, были близки к медицинским свойствам дикого женьшеня.

Слова великого доктора Мяо шокировали почти всех в гостиной.

Как так-то?

Эти конфеты на столе были не из боярышника, а они были чем-то вроде крыжовника с северной границы?!

Как это могло быть!

Если это действительно не тарелка боярышника, то этот инцидент не имел ничего общего с Чу Лянь!

Был один человек, лицо которого нельзя было описать просто словами «шокирован».

Лицо мадам Цзоу мгновенно побледнело, и она крепко сжала руки под широкими рукавами. Она даже не заметила, когда ее острые ногти пронзили кожу ее ладоней.

Странный взгляд появился в глазах Чанди после того, как Великий Доктор Мяо раскрыл правду.

Матриарх Хэ, Хэ Ин, и даже мисс Пан были в замешательстве.

«О чем вы говорите? Это явно боярышник!» Матриарх Хэ все еще сомневалась.

Великий Доктор Мяо тогда сказал таковы слова: «Если Матриарх не верит словам этого старика, тогда вы можете попросить императорских врачей из дворца различить их».

Большинство людей в гостиной были убеждены, что Великий Доктор Мяо сказал правду.

Чу Лянь поклонилась Матриарху Хэ и графине Цзин'ань. «Бабушка, мама, я закончила говорить».

Лицо графини Цзин'ань было полно вины. «Лянь-эр, мама обидела тебя».

С другой стороны, Матриарх Хэ не извинилась. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, словно успокаивала свои колеблющиеся эмоции. Она только открыла их и снова закрыла.

Ее взгляд охватил всех в гостиной, прежде чем она издала небольшой вздох. «Поскольку этот вопрос не имеет ничего общего с женой Санланга, то жена Санланга может сесть!»

Только тогда Чу Лянь обернулась и вернулась на свое место рядом с Чанди.

Когда Сан Санланг увидел спокойный и безмятежный взгляд в миндалевидных глазах Чу Лянь, его сердце стало болезненно кислым. Вот как! Причина, по которой она отказалась позволить ему вмешаться раньше, состояла в том, что она уже заранее приняла меры предосторожности.

Если бы не отсутствие доверия к бабушке и матери, почему бы Чу Лянь подготовила план Б для своей защиты?

Это также означало, что у нее были запасные планы для него?

Шторм, выражающийся в выражении Хэ Санланга, ухудшился, когда он подумал об этой возможности.

Хэ Чанди и Чу Лянь были слишком заняты своими мыслями, чтобы услышать, что говорила Матриарх, пока громкий звук не подтолкнул их к реальности. Они наблюдали, как стол перед Матриархом дрогнул от силы удара старой леди, после чего раздался сердитый рев. «Эта старушка хочет, чтобы это дело было тщательно расследовано! Даже если это поместье перевернется вверх дном, эта старушка хочет знать, кто виновен в этом страшном инциденте!»

Матриарх была действительно в ярости!

Любой человек с несколькими клетками мозга мог сказать, что Чу Лянь была кем-то подставлена.

В доме Цзин'ань было не так много членов семьи, поэтому Матриарх была чрезвычайно чувствительна ко всему, что угрожало детям их дома и их родословной. В Доме Цзин'ань можно было мириться с малыми схемами друг против друга. Даже жалобы на богатство семьи можно простить. Однако замышлять причинение вреда своим родственникам было абсолютно запрещено!

В это время Санланг встал: «Бабушка, оставь исследование этого вопроса мне».

Матриарх Хэ сначала посмотрела на своего самого опытного и одновременно младшего внука, прежде чем взглянуть на нахмурившегося Хэ Чанци. Она поразмышляла над этим, а затем сказала: «Это касается родословной нашей Семьи, поэтому я позволю вам обоим справиться с этим».

Братья согласились в унисон.

Таким образом, утренний допрос был завершен.

Матриарх Хэ приказала всем вернуться в свои дворы.

Выйдя в боковую комнату рядом с гостиной Зала Цинси, Мусиан выслушала доклад горничной. На ее симпатичном лице появилось бурное выражение. После того, как рабыня ушла, она взяла чайник на столике рядом с собой и разгромила его о землю.

Свежесваренный горячий чай был разбросан по всему узорному ковру, замочив большую его часть.

Ее руки сжались в кулаки, отражая ярость в ее сердце. Она никогда бы не подумала, что ее тщательно спланированная ловушка будет легко решена Чу Лянь.

Какая именно женщина занимала ее первоначальное тело?!

Мадам Цзоу вернулась в свой внутренний двор в замешательстве и панике.

Старшая служанка Цяо приготовила чашку чая для своей хозяйки, но мадам Цзоу оттолкнула ее.

У старшей служанки Цяо не было выбора, кроме как убрать сенча.

Она попыталась успокоить мадам Цзоу, «Старшая Молодая Мадам, вы не должны паниковать. Пожалуйста, не волнуйтесь. Расследование не натолкнулось на какие-либо выводы, которые указывают на нас, и я уже позаботилась об этой служанке. Даже если Старший Молодой Мастер и Третий Молодой Мастер подозревают вас, если вы это станете отрицать, что они могут сделать с вами, поскольку они не смогут найти никаких доказательств?

Паника, охватившая сознание Мадам Цзоу, полностью рассеялась, когда она услышала слова старшей служанки Цяо.

Она ухватилась за руку старшей служанки Цяо. Ее голос стал намного спокойнее: «Да, момо, ты права. Даже если они начнут расследовать, они не смогут ничего делать, пока мы это отрицаем!»

Старшая служанка Цяо кивнула: «Правильно. Старшая молодая мадам, мы не можем паниковать и ошибаться в такое решающее время».

Сразу после того, как они закончили говорить, из внешней комнаты раздался взрыв.

Мадам Цзоу дернулось, ее тело напряглось от внезапного порыва страха. Она повернула голову и посмотрела на старшую служанку Цяо. Старшая служанка Цяо нахмурилась и погладила руку мадам Цзоу, чтобы успокоить ее: «Старшая Молодая Мадам, пожалуйста, отдохните. Этот старый слуга выйдет посмотреть, что случилось. Эти сестры становятся все более недисциплинированными».

Мадам Цзоу устало кивнула и откинулась на мягкую гостиную, чтобы отдохнуть.

Старшая служанка Цяо подняла шторы, и увидела Цзиньшуй на коленях посреди комнаты.

Было очевидно, что Цзиньшуй уже была наказана. На обеих ее руках были пятна крови, и она плакала, лежа на полу.

Сердце старшей служанки Цяо задрожало.

В напряженном движении она подняла голову, чтобы посмотреть на места в верхней части комнаты, где ее встретили глазами Хэ Чанци и Хэ Чанди. Они оба смотрели на нее ледяными глазами.

В этот момент оба брата, которые никогда не выглядели настолько плохо, несли такой же ледяной блеск в глазах.

«Старший слуга Цяо, приведи сюда Старшую Молодую Мадам!» Несмотря на приятные и хриплые тона голоса Чанди, его слова звучали как смертельный звон.

Тело Старшей служанки Цяо скрутилось в желе. Если бы она не прислонилась к дверной раме, она бы упала на пол.

Несмотря на свой опыт в подобных ситуациях, она не смогла оставаться спокойной, когда встретила этих двух братьев.

Она сказала дрожащим голосом: «Старший Молодой Мастер, Третий Молодой Мастер, Старшая Молодая Мадам, она... она только легла отдыхать... Если вам что-то нужно, просто... просто позвольте этому старому слуге знать».

«Она все еще осмеливается отдыхать?»

Голос обычно спокойного Хэ Чанци гремел сейчас в полную силу.

Хотя он был разочарован в своей жене, он решил сделать все возможное и продолжать жить с ней. Однако мадам Цзоу фактически сделала что-то настолько презренное.

Она задумала убить его ребенка и возложила вину на свою невестку. Какая «умная» леди.

Старшая служанка Цяо могла с одного взгляда сказать, что нынешняя ситуация была очень плохой.

Она яростно посмотрела на Цзиньшуй, которая все еще была склонена к земле. С громким ревом она прыгнула на несчастную служанку и начала избивать ее.

«Ты, сучка! Что ты сказала Старшему Молодому Мастеру и Третьему Молодому Мастеру! Ты вызвала недоразумение между ними и Старшей Молодой Мадам! Ты сука, которая предала своего хозяина. Сегодня я изобью тебя до смерти!2

Старшая служанка Цяо мгновенно превратилась в сумасшедшую. Она держала Цзиньшуй и начала жестоко избивать ее.

Ее действия были настолько неожиданными, что даже Хэ Чанди и Хэ Чанци не успели ее остановить.

Цзиньшуй уже получила наказание от братьев и лежала на полу полумертвая. У нее не было сил сопротивляться Старшей служанке Цяо, поэтому она получила несколько тяжелых ударов.

К счастью, Лайюй быстро приказал охранникам рядом с ним разнять их. Если бы не это, Старшая служанка Цяо действительно избила бы Цзиньшуй до смерти.

Цзиньшуй несколько раз кашлянула от боли. Когда она наконец очухалась, она сердито посмотрела на Старшую служанку Цяо: «Ты пытаешься убить меня, чтобы избавиться от всех свидетелей! Я не собираюсь позволять тебе выйти сухой из воды! Я говорю тебе сейчас: даже если я умру, я собираюсь перетащить вас обоих вместе со мной!»

Лицо Старшей служанки Цяо изменилось. Она знала, что их план потерпел неудачу, потому что ей не удалось заставить замолчать Цзиньшуй.

Ее волосы были в беспорядке из-за борьбы. Несколько нитей выпало из ее гульки и теперь покрывали половину ее лица.

Под прикрытием волос на ее лице вспыхнули различные эмоции. В конце концов, она стиснула зубы, как будто она наконец приняла решение. Она обернулась и обняла ногу Чанци, громко завопив: «Старший Молодой Мастер, этот старый слуга несет ответственность за все. Это не имеет никакого отношения к Старшей Молодой Мадам. Этот старый слуга придумал эту идею, ослепленный жадностью. Это был и этот старый слуга, который подставил Третью Молодую Мадам. Вы и Старшая Молодая Мадам были женаты столько лет, поэтому вы должны понимать ее личность. Хотя она завистлива, она не нисколько не расчетлива. Она не посмела бы сговориться, чтобы нанести вред родственникам!»

Старшая служанка Цяо задыхалась от рыданий: «Это тот слуга, который больше не выдержал. Этот слуга все спланировал, потому что этот слуга не хочет, чтобы Старшая Молодая Мадам продолжала страдать от несправедливости. Этот старый слуга - нянька Старшей Молодой Мадам. Старшая Молодая Мадам ничего не сказала, потому что хотела защитить этого слугу. Старший Молодой Мастер, пожалуйста, рассмотрите многолетнюю привязанность как мужа и жены между вами и старшей молодой мадам, а также Маленькую Ань и Маленькую Лин и на этот раз простите Старшую Молодую Мадам!»

Старшая служанка Цяо всю свою вину взяла на себя, и нарисовала очень жалкую картину.

Тем не менее, Хэ Чанди и Хэ Чанци остались без движения. Если бы это произошло в прошлом до того, как отношения между Далангом и его женой стали напряженными, то, возможно, Старшая служанка Цяо получила бы некоторое понимание и сочувствие от Чанци. Однако, после большого разочарования от последнего инцидента, он больше не верил в мадам Цзоу.

Если мадам Цзоу могла относиться к своим собственным дочерям таким образом, тогда не было предела тому, что она не сделала бы!

Еще менее вероятно, что Хэ Чанди поверит в слова старшей служанки Цяо.

Та, кто был оклеветан ранее, была его жена! Если они могли сейчас пожалеть мадам Цзоу, то почему раньше никто не пожалел его жену?!

В его животе все еще клокотал гнев, который он не смог выпустить. Старшая служанка Цяо и другие стояли в очереди на вулкан!

Он Чанци ударил старшую служанку Цяо. У него была сильная и стройная фигура, загорелая кожа и квадратная челюсть, поэтому он выглядел еще более страшным, когда сохранял мрачное выражение на лице.

«Скажи, чтобы мадам Цзоу вышла. Не заставляй меня идти к ней самому!»

Голос Чанци был пронзительно холодным.

Старшая служанка Цяо поняла, что сейчас абсолютно невозможно спасти эту ситуацию.

Она долго лежала на полу, а затем, спотыкаюсь, пошла во внутреннюю комнату.

Два часа спустя, в кабинете главного двора.

Братья, Хэ Чанди и Хэ Чанци сидели друг напротив друг друга.

У каждого из них были чрезвычайно страшные выражения на лице.

Чанди повернулся, чтобы посмотреть на своего старшего брата: «Старший брат, что ты собираешься делать?»

Глаза Чанци медленно заскользили по залу. Он издал смешок: «Я полагал, что мы сможем провести целую жизнь вместе. Я никогда не думал, что мы закончим так. Третий брат, я уже решил. Мы разводимся! Это будет лучше для всех».

Нынешняя династия была более открытой, поэтому, когда парам было время разводиться, они действительно это делали. Более того, многие вступали в повторный брак после развода.

На самом деле, для таких случаев, как Хэ Чанци, муж мог решительно развестись с женой. Однако он не хотел этого делать. Взаимный развод и односторонний развод, начатый мужем, имели два совершенно разных результата.

После взаимного развода женщина могла выйти замуж. Однако женщина, насильственно разведенная мужем, по существу станет социальным изгоем. Было только два выбора для жены, которую выгнали из благородного дома: стать монахиней или совершить самоубийство.

В конце концов, Хэ Чанци все еще думал о годах, проведенных вместе с супругой, и дал ей некоторую свободу действий.

Собственно, главная причина, по которой Хэ Чанци хотел развестись с г-жой Цзоу, было из-за ее жестокого обращения со своими детьми.

У них не было сына, но Хэ Чанци никогда не настаивал на том, чтобы иметь его. Он просто подумал, что будет ждать подходящего возраста, чтобы взять наложницу, и, если наложница родит сыновей, он зарегистрирует сына под именем Мадам Цзоу и позволит ей воспитать его как своего. Они могли просто думать о нем как о своем собственном ребенке. Однако, если бы мадам Цзоу не согласилась с этим, тогда он мог бы подумать о принятии сына из семьи второго брата или третьего брата. Во всяком случае, было так много решений, которые они могли бы рассмотреть. К сожалению, мадам Цзоу выбрала самый экстремальный вариант.

Он мог бы простить, если бы от ее действий пострадали только их отношения, но мадам Цзоу вместо этого обратилась против двух своих маленьких дочерей. Она постоянно, каждый день, обвиняла своих дочерей в том, что они не были мальчиками. Хэ Чанци узнал об этом, когда заметив, что что-то с дочерьми неладно и тайно расследовал дело.

Как он мог позволить своим детям воспитываться такой матерью? Лучше бы взять развод пораньше.

Хэ Чанди не ожидал, что его старший брат так быстро примет решение.

Он кивнул: «С тех пор, как ты принял решение, мне больше не нужно ничего говорить, Старший брат. Ты должен как можно скорее сообщить об этом семье Цзоу.»

Хэ Чанци вздохнул и в изумлении уставился на стол.

Санланг встал: «Старший брат, убедись, что ты хорошо отдохнул. Я возвращаюсь домой.»

Хэ Чанци помахал брату.

Хэ Чанди встал у входа в кабинет и повернулся, чтобы наблюдать за своим старшим братом. Он стоял спиной к Чанци против света. С этой точки зрения грязная щетина, покрывающая его подбородок и истощение на его бледном лице, заставила его выглядеть на десять лет старше. Было ясно, что его старший брат постарел после этого всего инцидента.

Он поджал губы, открыл дверь и вышел.

Солнечный свет сиял на теле Чанди. Должно быть, было тепло и уютно, но он не чувствовал никаких следов тепла.

Его взгляд был ледяным, когда он посмотрел на закрытую деревянную дверь кабинета.

Он знал, что кто-то другой руководил этим инцидентом из-за кулис. Мадам Цзоу была только шахматной фигурой в руках этого вдохновителя.

Он обязательно найдет этого скрытого преступника!

Хэ Чанди поднял голову и посмотрел на яркое солнце в небе. Когда солнечный свет пронзил глаза, он опустил голову и повернулся в направлении Двора Сунтао.

Грустная линия его губ внезапно изменилась. Его солнце было прямо там. Единственное место, где он мог чувствовать истинное тепло, было рядом с Чу Лянь.

Он немедленно отбросил все бесцельные мысли в своем уме и быстро пошел ко Двору Сунтао.

В Императорском Дворце, Циньчжэне.

Евнух Вэй как раз подносил чай императору.

«Ваше Величество, вы уже в течение двух часов читаете императорские мемориалы. Может быть, стоит сделать перерыв.»

Император Ченпин положил документ, который держал в руке и взял чашку свежесваренного чая.

Сделав глоток, он поставил чашку и внезапно спросил: «Не пора ли вернуть Хэ Яньвена?»

Хэ Яньвен, генерал-защитник юга, был также известен как граф Цзин’ань.

Евнух Вэй не посмел ответить. После службы Императору Чэнпину в течение стольких лет он понимал, что Император на самом деле не пытался попросить его совета. Император, вероятно, уже принял решение в своем уме.

Вопрос был совершенно риторический.

Как и ожидалось, через несколько минут император приказал: «Вызовите Ян Яньфэна».

«Да, ваше величество, этот слуга пойдет немедленно».

После всего случившегося с Мьяочжен все, включая Даланга, Матриарха Хэ и графиню Цзин'ань, были согласны с разводом главной ветви.

На следующий день дом Цзин’ань отправил уведомление в дом Динъюань.

Они уже подготовили документы о разводе с соответствующими представителями власти накануне. Единственный шаг, который оставался, заключался в том, чтобы мадам Цзоу собрала свое приданое и покинула поместье.

Мадам Цзоу была старшей дочерью второй ветви Дома Динъюань. В то время как она была настоящей благородной дамой, старый маркиз Динъюань уже становился в возрасте, и вторая ветвь Дома Динъюань теперь была на грани.

Как только старый маркиз Динъюань умрет, и главная ветвь сменит титул маркиза, вторая ветвь будет изгнана из поместья. С этого момента влияние второй ветви будет только ухудшаться.

Хэ Чанди теперь доверял Император, и даровал ему титул маркиза. Вторая ветвь дома Динъюань больше не могла сравниться с домом Цзин’ань.

Несмотря на то, что мадам Цзоу развелась, вторая ветвь Дома Динъюань не осмелилась комментировать это. Кроме того, все это была вина мадам Цзоу.

Как бы мать мадам Цзоу ни хотела выговорить свою дочь – так как она уже развелась с мужем, больше нечего было сказать!

Поскольку она не могла ничего сделать с дочерью, мать мадам Цзоу, вторая мадам Дома Динъюань, могла только помочь своей дочери собрать приданое.

К счастью, ее дочь не была полным идиотом. После стольких лет ее приданое не уменьшилось. И наоборот, оно действительно стало намного больше.

Мадам Цзоу занималась хозяйством в течение многих лет. Конечно, время от времени она окунала свои руки в общие средства.

После того, как приданое мадам Цзоу было вынесено из хранилищ, количество серебра, а также имущества, принадлежащего имению, фактически уменьшилось вдвое!

Мадам Цзоу взяла документы о разводе и вернулась домой в поместье Динъюань со второй мадам, богаче, чем раньше.

Хотя это и было тем, с чем согласилась семья Хэ, на лице Матриарха Хэ не было намека на улыбку.

В теплой комнате Цинси-холла.

Матриарх Хэ сидела на кровати. Хотя уже была ранняя весна, зимний холод все еще висел в воздухе в столице. У Матриарха было слабое тело, поэтому она не могла выдержать холода. Жаровни, согревающие кровать и стены, никогда не прекращали работать.

Хэ Ин и ее дочь, Пан Наньчжэнь, держали Матриарх в этой комнате теплыми, как весна.

Пан Наньчжэнь сидела на корточках возле Матриарха и массировала ее ноги, в то время как Хэ Ин просматривала некоторые книги счетов.

Глаза Матриарха были слегка закрыты. Она вздохнула с облегчением, прежде чем снова открыла глаза: «Мне становится лучше, мисс Чжэнь. Мои старые кости чувствуют себя более комфортно благодаря вашему массажу».

Пан Наньчжэнь смущенно моргнула и улыбнулась: «Бабушка, пока это хорошо для твоего здоровья, я не против служить тебе».

Матриарх потянулась, чтобы погладить гладкие щеки Пан Наньчжэнь: «Бабушка не может тебя утомлять. Что ж, твои руки наверное болят от массирования меня так долго. Иди и отдохни. На столе есть несколько новых кондитерских изделий, которые кухня отправила сегодня утром. Почему бы тебе не попробовать и не посмотреть, нравятся ли они тебе?»

«Все в порядке, я еще немного помассирую бабушку».

Действия и слова Пан Наньчжэнь полностью победили сердце Матриарха Хэ.

Хэ Ин тайно взглянула на дочь, указав, что та преуспела.

Волна благодарности омыла сердце Матриарха Хэ. Только ее настоящая дочь и внучка будут относиться к ней так хорошо. Они совсем не такие, как те внучки, которые у нее были. Хотя они вышли замуж в этот дом, в конце концов они выросли в других домах.

«Эта старуха сожалеет, что не вернула вас двоих в столицу раньше. В противном случае брак мисс Чжэнь не был бы так отложен.»

Пан Наньчжэнь была того же возраста, что и Чу Лянь, и ей исполнилось шестнадцать лет в прошлом году. Поскольку она еще не была замужем, она немножко опаздывала.

Хэ Ин улыбнулась: «Мама, тебе не нужно винить себя. Мы в порядке, пока знаем, что мы в твоем сердце.»

Матриарх сердито посмотрела на нее: «Ты, глупая девушка. Что ты сказала? Ты должна знать лучше в своем возрасте! Я сама родила тебя, почему ты не будешь в моем сердце?»

На этот раз, когда Хэ Ин улыбнулась снова, в ее глазах мелькнула довольная вспышка, когда она опустила голову.

Через короткое мгновение Хэ Ин вручила счетную книгу Матриарху Хэ с хмурым взглядом: «Мать, посмотри на эти счета».

Здоровье Матриарха Хэ терпело неудачу, и у нее не было такой силы, как раньше. Хотя права на управление домохозяйством были в ее руках, она вообще не могла работать над ним. Большая часть работы была отдана ее служанке, Мусиан, а другая часть была передана старшей служанке Лю. Хэ Ин стала тем, кто смотрел счета.

За последние два года ее зрение стало расплывчатым, поэтому теперь она не могла видеть прекрасные слова на счетах.

«Что случилось?» Матриарх Хэ взяла книгу и усмехнулась. Ей потребовалось несколько усилий, прежде чем она смогла наконец ясно увидеть слова.

Когда она прочитала письмо в книге, ее глаза расширились от шока. «Это мадам Цзоу! Тогда я бы не оставила ее ответственной за дом!»

Половина денег и имущества недвижимости фактически были увезены!

Это была целая половина активов Поместья Цзин’ань!

Мадам Цзоу не была хороша в бизнесе, поэтому Матриарх Хэ за последние несколько лет восполняла потери государственных средств. Личные средства Матриарха Хэ почти исчезли.

Даже если бы она хотела восполнить разницу, она просто не могла.

Чтобы поддерживать такое большое благородное имение, им нужны были деньги практически для всего. Эрланг еще не нашел жену, а ее дочь и внучка теперь жили с ней. Мысль обо всех расходах ввергала Матриарха Хэ в беспокойство.

Все это было скрыто раньше, но теперь, когда истина была раскрыта перед ними, у нее не было выбора, кроме как увидеть реальность вещей.

Хэ Ин также была ошеломлена. Если бы она сама не просмотрела счета, она бы не знала, что яркое и роскошное поместье было на самом деле просто оболочкой его прежнего «я». Доходы от государственных активов теперь не смогли свести концы с концами...

«Мать, что нам теперь делать?» Старшая мадам Хэ Ин не смогла заработать деньги из ниоткуда. Хотя у нее были сбережения, она никогда не думала брать их, чтобы помочь Дому Цзин'ань.

Головой Матриарха Хэ завладела мигрень. В молодые годы ей удалось хорошо управлять домашним хозяйством и его бизнесом, и она сэкономила хорошую сумму денег. Ей никогда не приходилось беспокоиться о финансах своего имения. Кто мог подумать, что ей все равно придется беспокоиться по этому вопросу в старости?

Как жалко.

Первоначально оживленная комната погрузилась в долгое молчание.

Все опустили головы и закрыли рот. Никто не мог что-либо сказать, будь то откровенная Хэ Ин, робкая и слабая Пан Наньчжэнь, или даже доверенный слуга Матриарха Хэ Старшая служанка Лю.

Матриарх Хэ испытывала огромное давление, но на данный момент она не могла думать о каком-либо решении.

Деньги были такими странными. Когда их было больше, не было похоже, что их было достаточно. Когда их было меньше, это делало вещи намного сложнее.

«У вас есть какие-нибудь идеи?» Из-за срочности, Матриарх Хэ внезапно бросила вопрос к служанкам в комнате.

Мусиан молча стояла в стороне, ее молчание заставляло ее казаться неподвижной статуей.

Когда Матриарх повернулась к ней с ожидающими глазами, она смягчила выражение своего лица. Она задумалась на мгновение, прежде чем предположить: «Матриарх, если наше имущество требует больше средств, почему бы вам не попросить ресторан Гуйлинь?»

Она только собиралась взять прибыль в ресторане Гуйлинь в течение нескольких месяцев, тем более, что она была тем, кто подарил ресторан Гуйлинь раньше. Однако времена бывают разными. Поскольку усадьба находилась в отчаянной потребности в деньгах, и собственные сбережения Матриарха не могли покрыть нехватку средств, у нее больше не было таких оговорок, как раньше.

Матриарх воздержалась от этого крайнего действия в прошлом из-за рассмотрения третьей ветви, и потому что у третьей ветви не было ни позиции, ни власти тогда, и она пристрастилась к Чу Лянь. Однако все изменилось.

Отмечая тот факт, что ему Санланг присвоено звание маркиза, Чу Лянь был в таких хороших отношениях с принцессой Вей и королевской принцессой Дуаньцзя, что царское имение каждый сезон отправляло бесчисленные подарки.

В настоящее время ресторан Guilin не стоит этого в глазах третьего отделения, но он может покрыть расходы всего имущества, если он будет помещен в публичные счета.

В конце концов, Матриарх поколебалась на их стороне.

Матриарх кивнул. «Хорошо, так как это чрезвычайное время, давайте сделаем это. Жена Санланга не является неадекватным человеком. Когда они приедут вечером, я объясню это жене Санланга.»

Мусиан кивнула и отступила на шаг. Никто не заметил ее странного выражения лица.

На самом деле, даже если магазины Дома Цзин'ань не преуспевали, они бы так быстро не понесли такой потери. Так как мадам Цзоу брала из общественных фондов свои собственные карманы, она не взяла достаточно, чтобы подтолкнуть усадьбу Цзин'ань к бедности.

Таким образом, этот крайний дефицит серебра был на самом деле делом Мусян.

Матриарх Хэ поручила ей вести учетные книги в течение определенного периода времени.

В этом повороте событий была вызвана самая старая г-жа Хэ Ин. С того дня, как она бросилась к маленькому кабинету, в котором работала Мусиан, и, увидев прибыль в ресторане Гуйлинь, она собиралась прибрать ресторан к своии рукам.

Когда Матриарху вернется ресторан Гуйлинь, у нее, естественно, будут свои собственные способы убедить Матриарха позволить ей управлять им.

К тому времени она могла замаскировать некоторые расходы и собрать для себя несколько тысяч таэлей.

Жадность просочилась в глазах Хэ Ин, думая об этом.

В ее приданом было всего десять тысяч таэлей серебра.

На самом деле это уже огромное состояние. Пока ей это удается, ей никогда не пришлось бы беспокоиться о том, чтобы прожить всю оставшуюся жизнь.

Однако некоторые люди были слишком жадными. Когда она узнала, что ежемесячная прибыль ресторана в Гуйлинь стоит нескольких тысяч таэлей, ее разум уже был установлен на эту сумму. Не было возврата.

Старшая служанка Лю не ожидала, что они пойдут на такую ужасную меру. Она хотела дать какой-то совет, но поскольку Матриарх уже приняла решение, она только привлекла бы ненужное внимание, высказавшись сейчас.

Она с недоверием посмотрела на Мусиан, который поднял эту идею в первую очередь.

Ее брови нахмурились. По какой-то причине она начала чувствовать, что что-то случилось с Мусян. Однако, когда она внимательно наблюдала за служанкой, она не могла сказать, что случилось.

Старшая служанка Лю вздохнула про себя и решила найти возможность поговорить с ней позже.

Помогая Хэ Чанци со всеми вопросами в имении, Хэ Чанди вернулся во Двор Сунтао, прежде чем снова уйти.

Поскольку он теперь был Администратором встреч, даже если бы он официально не получил свою должность, все еще было много вещей, о которых он должен был позаботиться. Даже во время специального мандата императора ему пришлось найти время для работы в официальном бизнесе.

Уже было 13 часов, и это было, когда Чу Лянь только что проснулась от дневного сна. Она встала с постели и начала лениво разминаться, а затем вошла в кабинет.

Несмотря на то, что она не была ответственной женщиной в Поместье Цзин’ань, у нее все еще было много дел, чтобы заботиться о них в своем дворе.

Первым пунктом в ее списке дел сегодня стало толстое письмо, которое прибыло с северной границы. Оно было от менеджера Цинь и содержало отчеты о торговом рынке с варварами.

Ей пришлось прочитать все страницы письма и придумать некоторые подходящие предложения для менеджера Цинь, прежде чем отправить курьера на север с обратным письмом.

Ювелирный магазин, который она открыла с Королевской Принцессой Дуаньцзя, Павильон Сокровищ, какое-то время не создавал никаких новых образцов. Вчера принцесса Дуаньцзя напомнила ей об этом, пока она была в поместье Вэй. Она должна была найти некоторое время сегодня днем, чтобы составить еще несколько новых и уникальных дизайнов и быстро отправить их.

После того, как она поразмыслила о своих задачах, она поняла, что сегодня в ее руках действительно столько вопросов, что займут весь ее день.

Сначала она обратилась к письму менеджера Цинь. Он послал действительно толстый конверт с по меньшей мере двадцатью листами бумаги внутри...

Чу Лянь отметила некоторые из наиболее важных вопросов, по мере чтения, на которые она решила дать ответ позже.

Однако она не успела прочесть и половины письма, как старшая служанка Чжун попросила ее аудиенции.

Чу Лянь нахмурилась. Слуги Двора Сунтао были достаточно разумными, чтобы не прерывать ее, когда она заботилась о надлежащем бизнесе, поэтому сейчас, скорее всего, была чрезвычайная ситуация.

Она взяла письмо в руки и подошла к дивану, а потом позвонила, чтобы позволить старшей служанке Чжун войти.

Старшая служанка вошла с лицом, полным беспокойства. Она быстро произнесла приветствие, а затем спешно сообщила: «Третья Молодая Мадам, этот старый слуга должен кое-что сообщить».

Чу Лянь поручила Вэньцин принести две чашки медовой воды: «Если это не вопрос жизни или смерти, тебя это не должно так беспокоить. Момо, садись и сделай глоток воды, чтобы сначала успокоить нервы.»

Несмотря на тревогу и спешку, слова Чу Лянь каким-то образом смогли заставить старшую служанку Чжун успокоиться.

Как только она успокоилась и восстановила ясный ум, старшая служанка Чжун не могла не улыбнуться про себя. Все было так, как сказала Третья молодая мадам. Поскольку это было срочно, не было никакого смысла беспокоиться, поскольку она с большей вероятностью допустила бы ошибку в этом состоянии.

Теплота медовой воды, стекающей по ее горлу, успокаивала, и Старшая Служанка Чжун смогла дать ей отчет устойчивым голосом.

Чу Лянь взяла чашку в руки. Ее тон не вызывал тревоги или гнева, которых ожидала старшая служанка Чжун. Она только немного удивилась: «Так ты говоришь, что бабушка хочет, чтобы я передала дело ресторана Гуйлинь для включения в публичные счета?»

Старшая служанка Чжун беспомощно кивнула.

Слуги третьей ветви не просто держались своего имущества в конце концов. Старшая служанка Чжун была также той, кого Хэ Чанди специально обучал, поэтому у нее были свои собственные способы следить за новостями в поместье. Не удивительно, что она так быстро обнаружила движения из зала Цинси.

Уголки губ Чу Лянь потянулись вниз. С тех пор, как Матриарх начала проявлять свое неудовольствие к ней, она уже предвидела такой день. Она просто не ожидала этого в ближайшее время.

Доходы от ресторана Гуйлинь были слишком ослепительными. Подобно тому, как птицы будут умирать в погоне за едой, люди погибают за деньги. Это было то же самое даже среди дворян. Матриарх, вероятно, пришла к этому решению с «помощью» Старшей Мадам Хэ Ин.

Она все еще не открыла ресторан Гуйлинь, готовясь к этому дню!

Ресторан Гуйлинь был золотым гусем в глазах тех, кто его жаждал. Тем не менее, только Чу Лянь знала, что ресторан Гуйлинь без нее - это всего лишь мертвый гусь!

Старшая служанка Чжун долго ждала ответа Третьей молодой мадам. Когда она, наконец, подняла голову, чтобы взглянуть на Чу Лянь, она поняла, что Третья молодая мадам просто мечтает, глядя прямо в воздух!

Уголки ее рта дрогнули. Она была ошеломлена.

Даже она, как слуга, уже была в гневе, но Третья молодая мадам, казалось, просто мечтала?

Она знала, что прибыли, которую приносил ресторан Гуйлинь каждый месяц, было достаточно, чтобы поддерживать все ежемесячные расходы Поместья Цзин'ань с большим удовольствием!

Хотя большинство людей были жадными к деньгам, может быть, Третья молодая мадам не заботилась о прибыли вообще?

Чу Лянь действительно не думала об этом много!

Однажды она получила ресторан Гуйлинь, развила его, и это был действительно очень прибыльный ресторан. Но сейчас она больше не была безмолвной Третьей молодой мадам, которая только что вошла в поместье Цзин'ань.

Теперь у нее были акции Павильона Сокровищ и прибыль с северного рынка в карманах. Денег, полученных от любого из этих предприятий, было больше, чем от ресторана Гуйлинь.

Однако, несмотря на то, что она действительно не заботилась о прибыли из ресторана Гуйлинь, это не значит, что другие могли просто забрать его себе.

Когда ресторан Гуйлинь попал в ее руки, это был просто пустой ресторан, каждый месяц уходящий в минус. Она использовала свое собственное приданое, чтобы отремонтировать его и вернуть к жизни, приложив все усилия и силы для его восстановления. Она даже сделала особый план для его открытия, чтобы превратить безымянный маленький ресторан в один из прославленных по всей столице, даже превратив его в место развлечения для дворян.

Из всех усилий, необходимых для того, чтобы превратить ресторан Гуйлинь в его нынешнее состояние, все, что внесла Матриарх, - максимум триста таэлей.

Однако, когда дело доходило до «обмена добычей», все хотели ее часть. В этом мире не было бесплатного обеда! Даже если она была не склонна бороться за свою долю, это не значит, что она этого не сделает.

Старшая служанка Чжун была немного обескуражена. Она и другие слуги Двора Сунтао наблюдали, как Третья молодая мадам добивалась успеха в ресторане Гуйлинь, собственными глазами. Никто не знал лучше их, сколько сил и средств Третья молодая мадам вбила в ресторан Гуйлинь.

Матриарх Хэ не была справедлив в этом своем порыве.

Однажды этот ресторан был передан Третьей молодой мадам! Они даже зарегистрировали его на ее имя у властей.

Старшая служанка Чжун не могла понять, что хотела сделать Чу Лянь, поэтому могла только спросить: «Третья Молодая Мадам, вы действительно собираетесь отдать ресторан Гуйлинь?»

Чу Лянь вернулась к реальности и слегка улыбнулась. Она еще была молода. Ее особенности были более зрелыми по сравнению с предыдущим годом. Теперь, когда она потеряла немного жира и приобрела немного элегантности и женственности, она казалась еще красивее, чем раньше.

Когда она так улыбалась, в озорной и очаровательной манере, никто не мог отвести глаз от нее.

«Я не собираюсь передавать его им! Я не такая!»

Неожиданно детский тон вызвал у старшей служанки Чжун улыбку. Ее волнения и беспокойство были смыты ответом ее хозяйки.

«Итак, у Третьей Молодой Мадам уже есть план? Тогда этот старый слуга может перестать волноваться.»

Хотя третья молодая мадам была молода, все во Дворе Сунтао уважали ее, даже старые слуги, такие как Старшая служанка Чжун, которая уже была на полпути к могиле.

Старшая служанка Чжун снова улыбнулась: «Раз так, этот старый слуга больше не будет беспокоить Третью Молодую Мадам. Этот старый слуга уйдет.»

Чу Лянь отпустила старшую служанку Чжун. Когда старая служанка встала, она, казалось, подумала о чем-то другом, снова заговорив: «Этот старый слуга слышал от Вэньцин и Вэньлан кое-что. Третья Молодая Мадам была ранена на севере. Пожалуйста, позаботьтесь о питании своего тела и оправьтесь от старой раны сейчас, когда вы вернулись. У этого старого слуги не так много талантов, но этот старый слуга изучал методы лечения бесплодия для женщин раньше. Вчера этот старый слуга также консультировался с Великим Доктором Мяо по этому вопросу. С сегодняшнего дня этот старый слуга поможет Третьей молодой мадам с подготовкой тела к беременности».

Старшая служанка Чжун была одним из слуг Хэ Санланга, поэтому ей было не о чем беспокоиться. Чу Лянь кивнула в знак согласия.

Старшая служанка Чжун была рада получить согласие и быстро покинула кабинет, желаяь приготовить суп для Чу Лянь.

На самом деле, Вэньлан рассказала ей о ночных занятиях Третьего молодого мастера и Третьей молодой мадам в последние две ночи. Третий Молодой Мастер был наполнен энергией в своем возрасте, но Третья Молодая Мадам была намного моложе. Ее тело казалось таким тонким и хрупким, оно не могло вынести полную силу страсти Третьего Молодого Мастера. Она должна была помочь Третьей Молодой Мадам питать свое тело, чтобы пара могла завести ребенка как можно скорее.

Чу Лянь не ожидала, что мотивы старшей служанки Чжун будут такими сложными. Как только старая служанка ушла, Чу Лянь снова погрузилась в свою работу. К тому времени, когда наступили сумерки, она наконец вышла из небольшого кабинета и отправила курьеров с письмами и рисунками ювелирных изделий.

Сиянь подошла к ней с приглашением в руке и смущенным лицом.

Чу Лянь сидела за столом, и Вэньцин мягко разминала ее плечи. Она провела в кабинете целый день, так что у ее плечи немного болели. Массаж Вэньцин помог снова расслабить их.

«Кто прислал это приглашение?» - спросив, Чу Лянь взглянула на Сиянь.

Сиянь обеими руками передала приглашение Чу Лянь: «Третья Молодая Мадам, это из дома Ингуо».

Чу Лянь была поражена. После инцидента с выкидышем Мьяожан она почти забыла, что они натолкнулись на Чу Цичжэна на обратном пути из Поместья Вэй и что Чу Цичжэн сказал им тогда.

Она открыла приглашение и просмотрела его содержимое.

Хе-хе, так это ради церемонии совершеннолетия Чу Юань.

Она была на год старше Чу Юань, поэтому настало время для Восьмой Мисс Юань достигнуть совершеннолетия.

Хотя она не была оригинальной «Чу Лянь», и не знала много о том, с чем «Чу Лянь» столкнуласб в Поместье Ингуо, ее слуги время от времени вспоминали прошлое, особенно Сиянь и старшая служанка Гуй, которые были с ней больше всего.

Она вспомнила, что сказала ей старшая служанка Гуй.

На совершеннолетие для этого ее тела никого не приглашали. Это был простой обед с семьей, где ее старейшины позаботились обо всех церемониальных шагах. Хотя она не слишком много думала об этом, так как она не испытывала этого лично, углы глаз старшей служанки Гуй становились красными всякий раз, когда она говорила об этом.

Теперь, глядя на приглашение на золоте с тиснением на церемонию Чу Юань, было ясно, что разница в отношении к обеим дочерям Чу Цзичэна была такой же, как небо и земля.

Сиянь стояла рядом с Чу Лянь, и смогла увидеть содержимое приглашения. Когда Третья Молодая Мадам замолчала, она предположила, что ее хозяйка думала о прошлых делах, и ее глаза медленно наполнялись горячими слезами.

Она хотела сказать Третьей молодой мадам, чтобы та не шла, но это была церемония встречи совершеннолетия мисс Юань. Сколь бы ужасны ни были дни для Шестой Мисс, проведенные в Поместье Ингуо, она была все еще старшей сестрой Восьмой Мисс. Она не могла отказаться от участия в церемонии.

«Третья Молодая Мадам...» - взывала Сиянь с беспокойством.

Чу Лянь вернулась в чувство и положила пригласительный на стол. Когда она повернулась, увидела, что ее глупая служанка уже была близка к слезам, и посчитала это немного забавным. Она стала дразнить Сиянь: «Что случилось? Кто над тобой издевался? Скажи мне, кто это, и я накажу обидчика!»

Озорная усмешка на лице Чу Лянь показала, как она была мало затронута приглашением.

Сиянь торопливо покачала головой и выдавила неловкую улыбку: «Нет, нет, этот слуга в порядке. Никто не осмеливается запугивать этого слугу.»

Чу Лянь бросила на нее оценивающий взгляд: «Тогда почему ты плачешь? Пойди, умойся теплой водой. Ты уже взрослый человек, почему ты все еще такая плакса?»

Когда Сиянь ушла, старшая служанка Гуй подпрыгнула с советом: «Третья Молодая Мадам, это нормально, если вы не хотите идти».

Основываясь на текущем статусе Чу Лянь, это действительно было так, как сказала старшая служанка Гуй. Никто не смог бы удержать ее или сплетничать о ней, если бы она не пошла. Однако это ее девичий дом отправил приглашение. Если она откажется вообще общаться с ними, другие могут не упомянуть об этом ей в лицо, но они все равно будут шептаться у нее за спиной.

Чу Лянь невинно моргнула: «Конечно, я пойду. Я хорошо себя чувствую, почему бы мне не пойти?»

Сказав это, она игриво подмигнула старшей служанке Гуй.

Когда старшая служанка Гуй преодолел свои эмоции, она тоже улыбнулась.

Вот так. У Третьей молодой мадам не было причин не ходить. Из всех отпрысков в доме Ингуо, дом, в котором она вступила в брак, обладал самым высокой оценкой. Кроме того, Третий Молодой Мастер был полностью посвящен Третьей Молодой Мадам. Недавно он даже получил звание маркиза вместе с важной позицией при дворе. С этими условиями, что Третья Молодая Мадам должна была бояться при посещении Поместья Ингуо?

Хэ Чанди отправил посланника во второй половине дня, чтобы сообщить ей, что сегодня вечером он вернется поздно, поэтому Чу Лянь не нужно было ждать его к обеду.

Когда пришло время, Чу Лянь отправилась приветствовать старейшин, как обычно.

Поскольку было еще довольно рано, Чу Лянь впервые привела Вэньцин и Сиянь к своей свекрови.

В последние несколько дней графиня Цзин’ань пила лекарство, сделанное из цветка Тумана Снежных Гор. Лекарство, в сочетании с иглоукалыванием, значительно улучшило ее здоровье, поэтому теперь она могла выбираться из своей постели и чаще ходить.

Поскольку ребенок Мьяожен был спасен, и ей больше не нежно было беспокоиться, она осталась во дворе графини Цзин'ань.

Когда Чу Лянь вошла в гостиную, графиня Цзин’ань сидела скрестив ноги на кровати и играла с Маленькими Ань и Лин.

Маленькой Ань исполнилось уже семь лет в этом году, и она все больше осознавала свое окружение. Она становилась все более спокойной, возможно, из-за отделения от родителей. Она молча сидела рядом с графиней Цзин'ань, играя с головоломкой из китайского кольца.

Пятилетняя Маленькая Лин была в том возрасте, когда дети были самыми озорными. Она была живее, чем ее сестра, и кричала, чтобы служанка играла с ней в колыбель кошки.

Графиня Цзин'ань наблюдала за своими внучками с доблестным лицом. Когда она услышала, как слуга объявил, что пришла Чу Лянь, она поманила ее. Сообразительная служанка быстро подняла табурет и поднесла его к графине Цзин'ань.

«Лянь-эр, посиди со мной».

Чу Лянь улыбнулась и поклонилась графине Цзин'ань, прежде чем садиться на табурет.

Когда графиня Цзин’ань заметила, что Чу Лянь смотрит на детей, она вздохнула и сказала: «Мадам Цзо, возможно, допустила ошибки, но дети невинны. Те, кто больше всего пострадал от развода Даланга, - Маленькая Лин и Маленькая Ань. Я не могу доверять слугам во дворе Даланга, поэтому временно их воспитываю сама. Мне все равно нечего делать, поэтому я могла бы как-то заняться чем-то».

Графиня Цзин’ань таким образом объяснила Чу Лянь присутствие Маленькой Ань и Маленькой Лин в своем дворе.

Если быть откровенным, Чу Лянь не знала свою свекровь, так как она не проводила с ней много времени. Графиня Цзин’ань была прикована к постели с самого начала ее брака, поэтому Чу Лянь не очень хорошо понимала ее характер.

Тем не менее, Чу Лянь получила некоторое понимание во время разговора по поводу выкидыша.

Каков был хороший способ рассказать это?

Графиня Цзин’ань была хорошим человеком, но она была слишком слаба и наивна. Другими словами, ее легко поколебали слова других. С этими качествами ей было бы трудно взять на себя роль леди, которая требовала как ума, так и силы воли. Возможно, это было из-за стольких лет, проведенных прикованной к постели, или, может быть, граф Цзин’ань слишком сильно защитил ее от реальности. Даже в таком возрасте ее мысли были так невинны!

Хотя она была похожа на Матриарха в том смысле, что не могла дождаться, когда увидит, что ее старший сын, Чанци, родит наследника, она никогда не будет плохо обращаться со своими внучками.

Это видно из того факта, что забрала к себе двух молодых леди, в тот момент, когда Хэ Чанци и мадам Цзоу развелись.

Из выражений и действий Маленькой Лин и Маленькой Ань Чу Лянь могла сказать, что двое детей очень любили свою добрую и нежную бабушку.

В тот день просьба графини Цзин’ань о конфетах боярышника, вероятно, исходила от кого-то другого, нашептавшего ей на ухо, что заставило ее непреднамеренно создать драму, которая произошла.

Что касается Мьяожэн...

Чу Лянь считала, что Мьяожен не могла подвергнуть ребенка в своей матке риску, если ей действительно нравился Хэ Чанци и она пожелал родить для него сына, а также стабилизировать свое положение в Доме Цзин’ань.

Скорбные вопли от Мьяожен, которые они слышали в тот день, были доказательством этого.

«Замечательно, что Маленькая Лин и Маленькая Ань вверены твоей заботе, мама».

Слова Чу Лянь вышли прямо из ее сердца. Две девочки только что потеряли свою мать, а их отец, как наследник своего дома, не мог сосредоточиться на них и давать им заботу и внимание, которые им очень нужны. Таким образом, забота их бабушки была крайне необходима, чтобы помочь заполнить отсутствие материнской любви в их жизни.

В то время как Маленькая Ань продолжала тихо возиться со совей головоломкой из китайского кольца, графиня Цзин’ань слегка погладила ее по голове.

Чу Лянь заметила, что ее теща слегка покраснела, поэтому быстро сменила тему: «Мама, как ваше здоровье?»

Волнение эмоций в сердце графини Цзин’аньа было нарушено своевременным прерыванием Чу Лянь. Затем она ответила: «Великий доктор Мяо приходит каждый день, чтобы лечить меня иглоукалыванием. Я чувствую, что мое здоровье резко улучшается каждый день, благодаря его лечению и лекарству. Просто посмотри на меня сейчас, я уже могу вставать с кровати и передвигаться. Сегодня утром я даже отвела Маленькоую Ань и Маленькую Лин на прогулку в сад!

Чу Лянь кивнула, слушая. Если бы графиня Цзин’ань могла вылечить свою давнюю болезнь, это само по себе окупило бы ее поездку на северную границу. Это также означало бы, что опасное путешествие Хэ Чанди на гору А-Минь, чтобы получить цветок снежных гор, не было напрасно.

«Мама, здорово, что вам лучше, но, пожалуйста, будьте осторожны, чтобы не утомлять себя».

«Лянь-эр, не волнуйся об этом. Я уже испытала боль нахождения в постели в течение многих лет. Теперь, когда я поправляюсь, я определенно буду дорожить своим телом больше, чем когда-либо».

Чу Лянь улыбнулась и кивнула. Ее свекровь может быть слабой, но она не была дурой, и этого было для нее достаточно.

Поскольку графиня Цзин’ань все еще проходила лечение, ей не нужно было ехать в Цинси-Холл, чтобы выразить ей свое уважение, но Чу Лянь все-таки это сделал. Увидев, что пришло время идти, она упомянула, что ей нужно уйти и встала, попрощавшись с графиней.

Однако графиня Цзин’ань схватила ее за руку. Помолчав в течение двух секунд, она сказала определенные слова: «Лянь-эр, я считаю, что Санланг уже говорил с тобой о твоей тете. Я наблюдала за событиями последних дней, и кажется, что Матриарх становится все более неудовлетворенной вашей ветвью семьи. Она уже в возрасте, и у нее... такой неразумный человек, как твоя тетя, рядом, поэтому ничего не поделать, что ее действия были немного нерациональными. Пожалуйста, прости ее как своего старшего.»

Чу Лянь была удивлена: было очевидно, что она не ожидала, что ее теща скажет такие слова.

Казалось, что даже такой «наивный» человек, как ее теща, может сказать, что с отношением к ней Матриарха было что-то не так.

Описание графини Цзинь'ань было очень тактичным. То, как она выразилась, было то, что Матриарх была недовольна своей ветвью семьи? Как Матриарх может быть недовольна третьей ветвью? Хэ Санланг был ее самым успешным внуком, и она, вероятно, больше любила его, чем его братьев! Не было никакого способа, чтобы она была недовольна им, поэтому Матриарх Хэ была явно недовольна только ею одной.

Люди часто говорили, что трудно быть женой и жениться на чужой семье. Чу Лянь вообще не ощущала этого в Доме Цзин’ань, но теперь она испытывала именно то, что говорили люди.

Чу Лянь усмехнулась. Она была очень благодарна, что ее свекровь заботилась о ней так сильно, что дала ей такой совет.

«Не волнуйся, мама, я знаю об этом».

Графиня Цзин’ань дала еще несколько советов, прежде чем позволить Чу Лянь уйти.

Пятнадцать минут спустя Чу Лянь прибыла в Зал Цинси.

Прогуливаясь по коридору, она наткнулась на старшую служанку Лю, которая только что вышел из теплой гостиной.

Когда старшая служанка Лю заметила Чу Лянь, она поспешно шагнула вперед, чтобы поприветствовать ее.

«Третья Молодая Мадам», - старшая служанка Лю уже приветствовала ее, хотя она все еще находилась на некотором расстоянии.

В то время как старшая служанка Лю улыбнулась ей лицом, улыбка не дошла до ее глаз.

Чу Лянь вдруг поняла, что происходит что-то нехорошее.

«Момо, куда ты направляешься?»

В то время как Чу Лянь говорила, старшая служанка Лю воспользовалась возможностью поднять руку и сделать жест, и все остальные сосредоточились на Чу Лянь.

Выражение лица Чу Лянь застыло, а затем расплылось в улыбке: «Поскольку момо занята, я не буду тебя удерживать. Сейчас я иду отдать дань уважения бабушке.»

Старшая Служанка знала, что Чу Лянь все поняла из ее взгляда. Она кивнула, попятилась от Чу Лянь и быстро вышла за пределы Зала Цинси.

Чу Лянь на мгновение остановилась. Старшая служанка Лю сделала жест, обозначающий акт «пить вино». Это, очевидно, относилось к месту, где подавалось вино - ресторану. Единственный ресторан, который мог быть связан с ней, был ресторан Гуйлинь.

Так же, как сказала старшая служанка Чжун, Матриарх, вероятно, положила начало отчуждению ресторана Гуйлинь.

Сигнал старшей служанки Лю был, вероятно, предупреждением о том, что Матриарх собирается упомянуть об этом сегодня.

Это было неожиданно для Чу Лянь: она не думала, что они станут так нетерпеливы, что фактически вырвут «еду» прямо с ее тарелки. Какая полная нехватка стола.

Прежде чем Чу Лянь даже вошла в отапливаемую комнату, служанка уже зашла внутрь, чтобы сообщить о ее прибытии.

Ее тетя в законе, Хэ Ин, была в комнате. Она слегка кашлянула, взглянула на Матриарха Хэ и улыбнулась.

«Мама, это будет не слишком хорошо, если ты оставишь этот разговор на потом. Позволь мне снять бремя с твоих рук и стать плохим человеком».

Матриарх подумала об этом, а затем кивнула.

Служанка отвела Чу Лянь в теплую комнату.

Затем она поздоровалась с ними как младший член семьи.

Матриарх Хэ сидела посередине с Мусиань позади себя, серьезно массирующей плечи Матриарха.

«Жена Санланга, здесь нет чужих. Присаживайся.»

Края губ Чу Лянь изогнулись вверх. Поблагодарив Матриарха за доброту, она заняла свободное место на правой стороне Матриарха.

«Санланг вернулся?»

«Мой муж упомянул, что он будет ужинать не дома и что он будет поздно вечером».

......

Матриарх Хэ задала еще несколько поверхностных вопросов, явно пытаясь завести небольшой разговор, а затем замолчала.

Старшая мадам Хэ Ин выглядела немного нетерпеливой. Сначала она оценила настроение Матриарха, а затем ее глаза стали бросаться из стороны в сторону. Она прервала разговор, как будто она о чем-то подумала: «Мама, если я правильно помню, скоро ваш день рождения. Мы собираемся провести большой праздник в этом году?»

Чу Лянь взглянула на тетушку, слегка приподняв брови. В то время как ее губы, очевидно, были растянуты в улыбке, у Хэ Ин было странное чувство, будто Чу Лянь уже видела ее мотивы задолго до того, как она даже упомянула об этом.

Матриарх изобразила горькую улыбку в ответ на вопрос: «Недавний развод Даланга сильно отразился на нашем доме. Давайте забудем о праздновании моего дня рождения в этом году, это не является важной датой. Когда придет время, мы можем просто провести приятный обед вместе с семьей. Кроме того, у нашего имущества сейчас нет средств, лучше, если мы будем экономить больше».

Хэ Ин скорчила испуганное лицо: «Мама, как так можно? Даже если у нас мало средств, мы предпочли бы сэкономить больше на наших ежедневных расходах, чем просто пропустить ваш день рождения без надлежащего празднования! Вы согласны, жена Санланга!?»

Слабая улыбка была на лице Чу Лянь, но она не ответила на вопрос тети в законе.

Безразличие и нежелание Чу Лянь заглотнуть приманку заставили Хэ Инь сильно рассердиться.

В голове Хэ Ин появилась новая идея, и она изменила стратегию: «Мама, как насчет этого? Скажите, сколько нам нужно. Если сумма будет в пределах моих возможностей, я помогу компенсировать это, хорошо? Независимо ни от чего, вы должны иметь возможность праздновать свой день рождения.»

Хэ Инь сказала это, смотря на Мусиан.

Мусян неловко посмотрела на Матриарха, а Матриарх беспомощно посмотрела на Хэ Ин.

«Мисс Ин, ты действительно считаешь, что твоя мать бесполезна? Ей на самом деле нужны ваши вклады? Позвольте мне сказать вам откровенно, что в нашем имуществе действительно не хватает средств. Большая его часть связана с мадам Цзоу, но мы не находимся в таком тяжелом состоянии, как вы думаете. Кроме того, у нас все еще есть ресторан Гуйлинь жены Санланга, который помогает нам держаться на плаву. После того, как ресторан Гуйлинь снова откроется, мы сможем отлично справиться с этим периодом трудностей».

Чу Лянь рассмеялась внутри. После многих поворотов, они наконец перешли к основной теме. Это действительно было тяжело для этой пары мать-дочь.

В этот момент Чу Лянь действительно хотела спросить их, когда это она давала согласие положить все доходы ресторана Гуйлинь в государственные средства? Она также хотела напомнить Матриарху, что именно сама Матриарх сказала, что ресторан Гуйлинь будет принадлежать Чу Лянь. Независимо от того, сколько он заработал, вся прибыль будет принадлежать третьей ветви.

К сожалению, в эту эпоху не было таких вещей, как видео или голосовые записи, поэтому, даже если бы она указала на них, они бы никогда не признались в этом.

После того, как Матриарх Хэ заговорила, брови Хэ Ин собрались вместе. Она посмотрела на Чу Лянь и сказала: «Правильно. Жена Санланга, фестиваль Лонтайту уже прошел. Почему ресторан Гуйлинь не открыт для бизнеса? Практически каждый второй магазин в столице уже открыт к настоящему времени».

На лице Чу Лянь не было никакого выражения. Она мягко улыбнулась и сказала: «Я приказала менеджерам отремонтировать ресторан, и он до сих пор был в ремонте, поэтому был закрыт».

«Как идет реконструкция?» - спросила Матриарх.

«Уже почти все готово».

«Поскольку ремонт почти закончен, лучше не задерживать дату открытия слишком долго. Открывайтесь как можно скорее.»

Чу Лянь улыбнулась ей.

Хэ Ин внимательно следила за лицом Чу Лянь. Заметив, что в ней нет никаких разногласий, Хэ Ин продолжила: «Жена Санланга, я слышала также, как Мать упоминала, что ресторан «Гуйлинь» был предоставлен вам, и что дело в ваших руках. Однако, когда все сказано и сделано, вы теперь часть нашей семьи. Прямо сейчас общие фонды сильно высохли. Использование прибыли ресторана Гуйлинь для заполнения кассы имения было тем, что у Матери не было выбора, кроме как сделать. Надеюсь, вы поймете, почему Мать сделала это. В ее возрасте нелегко сохранить это большое имение».

Хэ Ин остановилась, теперь полностью погрузившись в роль старшего. «Но мне нужно кое-что рассказать. Пожалуйста, не сердитесь.»

Чу Лянь испытывала соблазн ответить: «Если вы знаете, что я рассержусь, вы можете не говорить этого».

Хэ Ин смотрела на Чу Лянь, полагая, что в ее глазах нет ничего, кроме абсолютной искренности, и сказала: «Я была у матери дольше, чем вы. Ресторан Гуйлинь был частью приданого моей матери моей бабушкой. Когда я вышла замуж, Мать не могла отдать его мне, но она отдала ее вам. Из этого мы видим, насколько вы важны для Матери. Однако, в конце концов, давно сложившийся ресторан Гуйлинь по-прежнему принадлежит матери.»

Чу Лянь наклонила голову в сторону и встретилась с взглядом Хэ Ин.

«Тетя, если есть то, что вы пытаетесь сказать, скажите прямо».

Когда края губ Хэ Ин изогнулись вверх, морщины по их бокам выглядели так, как будто они были вырезаны на ее коже, придавая ей вид чрезвычайно сурового человека: «Жена Санланга, мне нравится ваше прямое отношение. Хорошо, я скажу это прямо. Поскольку вы знаете, что заработок ресторана Гуйлинь теперь зачислен в публичные счета, не очень подходит, чтобы дело было в ваших руках, вам не кажется?»

После всей этой тирады они просто хотели забрать ресторан Гуйлинь и пользоваться им для себя.

Хэ Ин использовала логику бандита.

В голосе Чу Лянь появилась насмешка. Идя по логике тети в законе, если она оставалась надолго в их доме, тогда акт дома должен принадлежать ей.

Она бы отреагировала раньше, не из-за того, что перед ней стояла Матриарх Дома Цин'ань и собственная бабушка Сан Санланга. Чу Лянь должен был помнить свое положение как невестки Небесной Семьи, и этот бизнес действительно был подарком от Матриарха.

В противном случае она не потерпела бы всего этого.

Если бы все, что они хотели, был в ресторан Гуйлинь, она бы позволила им это!

С безразличным лицом Чу Лянь спросила матриарха: «Это и ваша позиция, бабушка?»

На лице Матриарха был неудобный взгляд. Она только что вспомнила, что прежде, когда она подарила ресторан Гуйлинь Чу Лянь, она заявила, что все заработки будут ее. Для этой цели она даже назначила менеджера Цинь помощником Чу Лянь.

В конце концов, она была тем, кто первой нарушил свое обещание.

В этот момент Матриарх Хэ не знала, как себя вести.

Однако, когда она подумала о ежемесячной прибыли ресторана Гуйлинь, Матриарх Хэ стала решительной. Она смутилась, сжала зубы и кивнула.

«Жена Санланга, возлагаю на себя вину за это. Наше имущество действительно нуждается в средствах. Это решение, безусловно, несправедливо для вас, поэтому позвольте мне вам сделать компенсацию. Я возьму на себя ответственность и передам вам два магазина тканей из публичных счетов в обмен, что вы думаете?

Тканевые магазины?

Как весело. Попросит ли Матриарх их вернуть назад, как только она сделает их прибыльными, как Гуйлинь?

Она принимала Чу Лянь за дурочку!

Чу Лянь отвернулась и поманила Вэньцин. Служанка достала из рукава длинную деревянную коробку и передала ее Чу Лянь.

Чу Лянь встала со своего места, сделала два шага вперед и поставила коробку на стол Матриарху.

«Бабушка, так как это ваше желание, тогда я верну вам этот ресторан в том же состоянии, что и когда вы дали его мне! Как сказала тетя, ресторан Гуйлинь изначально не был моим: это было частью вашего приданого.»

«Вы - главная женщина в доме, бабушка, поэтому я отдам его вам. Теперь, когда ресторан Гуйлинь был переведен на публичные счета, он, естественно, не будет иметь ко мне никакого отношения. Отныне все вопросы, касающиеся ресторана Гуйлинь, будут обрабатываться вами, бабушка.»

После небольшой паузы Чу Лянь добавила: «Что касается магазинов, которые вы упомянули взамен, я бы не рискнула их принять. Моя младшая двоюродная сестра, мисс Пан, пока не нашла ни одного жениха, поэтому, пожалуйста, придержите их в качестве приданого.»

Обе - и Матриарх Хэ и Хэ Ин не ожидали, что Чу Лянь так легко отпустит ресторан Гуйлинь.

Для них это было неожиданным сюрпризом, поскольку они подготовили еще много способов убедить ее в этом.

Они были вне себя от радости. Несмотря на небольшой сарказм, содержащийся в речи Чу Лянь, они не стали обращать на это внимание.

Неужели волк, который только что украл большой сочный стейк, заметит несколько едва заметных осколков кости на мясе?

Матриарх Хэ была в восторге. Пока у нее был ресторан Гуйлинь, ей не пришлось бы беспокоиться о том, чтобы содержать ее дочь или предоставить приданое внучке.

«Жена Санланга, я знаю, что это дело несправедливо относительно вас. Не волнуйтесь, я определенно компенсирую вам потери. Матриарх Хэ говорила со страстной искренностью, как будто она на самом деле что-то собиралась сделать для Чу Лянь.

Чу Лянь встала и поклонилась Матриарху.

«Уже поздно, я больше не буду беспокоить бабушку и тетю. Теперь я уйду.»

С рестораном Гуйлинь в кармане Матриарх и Хэ Ин уже не нуждались в Чу Лянь, поэтому Матриарх махнула рукой, позволяя удалиться.

Когда Чу Лянь и ее служанки покинули гостиную, Хэ Ин поспешно открыла деревянный ящик и достала стопку бумаг.

Она внимательно изучала официальную печать на делах под светом фонаря в течение долгого времени, прежде чем лицо охватила волнующая усмешка: «Мать, все эти бумаги подлинны!»

Матриарх Хэ посмотрела на дочь. «Конечно, они подлинны. Она не посмеет обмануть меня фальшивыми бумагами!»

На самом деле были даже дополнительные страницы, на которые ссылались оригинальное бумаги ресторана Гуйлинь, который только что вернула Чу Лянь. Это были бумаги соседних объектов, которые были куплены при расширении заднего двора ресторана Гуйлинь.

Глаза Хэ Ин мерцали, когда она смотрела на дела в своих руках, словно на сундуки с золотом.

Она с нетерпением спросила: «Мама, так как жена Санланга вернула бумаги ресторана Гуйлинь, как насчет того, чтобы я завтра поехала и рассказала менеджерам о том, чтобы поторопиться с повторным открытием?»

До того, как Матриарх даже успел рассмотреть это, Хэ Ин уже схватила Матриарха за локоть и стала умолять, как испорченный ребенок: «Мама, я твоя собственная плоть и кровь, ты не успокоишься, если я что-то сделаю? Я могу отвести мисс Пан и купить ей некоторые украшения. Прошло немало времени с тех пор, как она приехала в столицу, но у нее еще нет достойного набора аксессуаров! Она молода, поэтому не может носить наши старые вещи. Ах, я слышала, что ювелирные наборы Павильона Сокровищ являются лучшими в столице. Я хочу посетить это место завтра.»

Матриарх повернулась, чтобы посмотреть на свою послушную внучку, которая молчала все время и, наконец, кивнула.

«Хорошо, хорошо, езжай. Она в том возрасте, когда расцветает, поэтому должна одеваться лучше».

Девушки, которые были связаны через три поколения, были сегодня в приподнятом настроении.

Увидев все, что произошло, на лице Мусян появилось сомнение.

Она не понимала, почему Чу Лянь согласилась на их требования и так легко отпустила ресторан Гуйлинь.

Заработок ресторана Гуйлинь был огромным. Если бы это был кто-то другой, он, вероятно, плакал бы внутри.

В этот момент она почувствовала, что не может понять Третью Молодую Мадам Дома Цзин'ань.

Когда Чу Лянь вернулась во Двор Сунтао, старшая служанка Чжун и другие уже приготовили для нее обед.

Когда Чу Лянь ела, ей не нравилось, когда слуги стояли рядом, поэтому она обычно держала только одного человека рядом с собой.

Сиянь осталась в гостиной, чтобы прислуживать, а Вэньцин была вызвана старшей служанкой Чжун и старшей служанкой Гуй.

Когда Чу Лянь вернулась из Зала Цинси, из комментариев Сиянь они узнали, что над Третей Молодой Мадам там издевались.

Таким образом, две старшие служанки искали возможность узнать у Вэньцин всю историю.

У Вэньцин было горькое лицо, когда она неохотно стала рассказывать: «Матриарх попросила вернуть ресторан Гуйлинь».

Старшая служанка Чжун была совершенно потрясена. Хотя она слышала новости от слуг в Зале Цинси, факт, что это произошло так быстро, не оправдал ее ожиданий.

«Матриарх лично попросила об этом?»

Вэньцин кивнула. Прибыль от ресторана была слишком огромной суммой, поэтому, конечно, Матриарху пришлось просить об этом лично.

«Тогда...» - нерешительно спросила старшая служанка Гуй.

«Третья Молодая Мадам согласилась на это. Третья Молодая Мадам заставила меня заранее принести бумаги, и она передала их Матриарху».

Старшие служанки Чжун и Гуй обе были ошеломлены. Им потребовалось немало времени для восстановления.

Вэньцин вздохнула: «У Третьей Молодой Мадам не было выбора в этом вопросе. В конце концов, ресторан Гуйлинь первоначально принадлежал Матриарху. Когда Матриарх лично попросила об этом, наша Третья Молодая Мадам не могла отказать ей».

Две старших служанки кивнули. Это действительно так, но Матриарх тоже была слишком необоснована.

Как мог старший так поступить?

Все втроем вздохнули от разочарования. Они хотели пожаловаться от имени Чу Лянь, но в конце концов они были просто слугами, и не могли говорить.

Однако старшая служанка Чжун подумала, что во всем этом есть что-то странное.

Третья Молодая Мадам сказала ей, что она не позволит Матриарху и другим делать что вздумается, но так легко возвратила ресторан Гуйлинь Матриарху. Просто почему…

Старшая служанка Чжун покачала головой с горькой улыбкой. Она не могла понять действий Третьей молодой мадам.

Вэньцин была права. У Третьей молодой мадам не оставалось выбора, кроме как передать ресторан Гуйлинь, или она бы начала ссору с Матриархом.

Если Чу Лянь и Матриарх повернулись бы друг против друга, тот, кто пострадает больше всего, станет их Третьим молодым мастером.

В конце концов, Третья молодая мадам появилась здесь из-за необоснованных требований Матриарха к Третьему молодому Мастеру.

Старшая служанка Чжун внутренне решила, что должна будет сообщить Третьему Молодому Мастеру об этом вопросе, когда тот вернется.

Что касается Хэ Чанди, он не был занят официальными делами, как думала Чу Лянь. Сейчас он был в частной резиденции и кое-кого допрашивал.

Внутри частной резиденции была темная и закрытая комната без окон, где было трудно сказать, был сейчас день или ночь. Тесное и клаустрофобное пространство могло подтолкнуть любого нормального человека к нервному срыву через некоторое время.

Рядом с этой закрытой комнатой была комната для допросов, где Хэ Чанди сидел в комнате с холодным лицом. Он махнул рукой Лайюй.

«Приведите ее».

Через мгновение Лайюй привел двух охранников в закрытую комнату, и они вытащили человека, который, казалось, был на последнем издыхании. Они бросили ее перед ногами Чанди.

Этот полумертвый человек был одет в светло-зеленое платье, ее волосы были взъерошены, а лицо бледным и изможденным. Безжизненное и пустое лицо заставляло ее казаться больше похожей на труп. С такой отчетливо мягкой и тонкой талией, кто еще мог бы это быть, как не Фуян?

Фуян оставалась невосприимчивой. Она лежала на полу, где ее бросили, казалось, не зная об остатках сухой крови вокруг нее. Она выглядела так, как будто ее душу уже забрали.

Санланг опустил глаза, и его ледяной взгляд упал на Фуян: «Говори. Кто приказал тебе это сделать?»

Все тело Фуян задрожало, когда она услышала вопрос Чанди, как будто ее только что вернули к реальности.

Она подняла свое жалкое грязное лицо. С тревогой в глазах она умоляла: «Третий молодой мастер, пожалуйста! Пожалуйста, не запирайте этого слугу внутри этой темной комнаты. Этот смиренный слуга расскажет все. Этот скромный слуга расскажет вам все, что вы хотите знать!»

После того, как Фуян закончила говорить, во всей комнате раздался внезапный неприятный запах. Ее эмоциональное расстройство привело к ее физическому недержанию...

Рядом с ней Лайюй с отвращением закрыл нос.

Через час Хэ Чанди вышел из комнаты для допросов.

Одетый в черное, он стоял в коридоре, сложив руки за спиной и смотрел на темное ночное небо. Егопрямая спина казалась еще более одинокой и опустошенной под тусклым светом.

Через несколько мгновений Лайюй вышел к нему.

«Третий Молодой Мастер, все, что она знает, - это то, что кто-то посылал ей сообщения, она не знает, кто такой отправитель. Она схватила это письмо во время празднования дня рождения старого маркиза Динъюаня. Кто-то специально отправил его Третьей молодой мадам, и она просто оказалась той, кого выбрали в качестве посланника. Однако она спрятала письмо и никогда не передавала его Третьей молодой мадам». Лайюй сообщил все подробности, которые он узнал для Чанди.

Губы Чанди сжались в холодную дугу. Сяо Уцзин был действительно изобретательным!

Когда Лайюй не услышал ответа от своего хозяина, он несколько секунд колебался, а затем спросил: «Фуян уже бесполезна для нас. Что нам с ней делать?»

Хэ Чанди потер нефритовое кольцо на большом пальце. В его магнитном голосе не было никаких следов эмоций, но он послал озноб вниз по позвоночнику Лайюй: «Успокой ее».

Лайюй был на мгновение ошеломлен, когда услышал его приказ, но он быстро отреагировал и кивнул: «Этот слуга позаботится об этом».

Лайюй много лет работал под началом Хэ Чанди, поэтому он понял, что имел в виду их хозяин под этими двумя словами. Хотя он считал, что эти меры были беспощадными, это, несомненно, было лучшим решением. Смерть была единственным результатом для предателя с такими жадными амбициями.

Хэ Чанди слегка кивнул, а затем пошел ко внешнему двору частной резиденции. Его еще кое-кто ждал. Сегодня был тот день, когда он позаботится о своих долгах!

Подчиненный, охранявший вход в гостиную, отдал Чанди тихий салют, когда тот приехал.

В гостиной уже было два человека.

Сяо Хунъю был первым, кто подошел к нему, когда вошел.

Он широко и глупо усмехнулся, поздоровавшись с Чанди: «Брат Хэ, раз вы приехали, я оставлю этих ребят у вас. Теперь я уйду.»

Чанди похлопал его по плечу.

Через мгновение во всей гостиной осталось всего три человека, и среди них сам Мо Ченгги и Хуан Чжицзянь.

Санланг подошел к сиденью во главе комнаты и сел. Он неожиданно улыбнулся. Странная улыбка не дополняла его холодные и красивые черты, а вместо этого вызывала озноб на спинах присутствующих.

«Дядя Мо, дядя Хуан, пожалуйста, сядьте».

Мо Ченгги и Хуан Чжицзянь встали, когда вошел Чанди.

Хотя они были также ветеранами битв, им не хватало внушительной и грозной ауры, которую носил Третий Молодой Мастер.

Огромное давление его ауры сделало их чрезвычайно напряженными.

Хотя они знали, что они не должны так поступать, это был просто непроизвольный ответ на стресс. Это было полностью вне их контроля.

Мо Ченгги и Хуан Чжицзянь с недоверием посмотрели друг на друга, прежде чем с беспокойством сесть.

В гостиной не было никого, поэтому они сидели друг напротив друга. Было так тихо, что они, вероятно, услышали, как игла падает на пол.

Чем больше растягивалось молчание, тем нервнее становились два старых солдата.

Они долго ждали, чтобы Хэ Чади начал говорить. Они оба становились все более беспокойными.

В конце концов Мо Ченгги первым нарушил молчание: «Могу я узнать, зачем Третий молодой Мастер пригласил нас сегодня?»

Затененный взгляд Чанди охватил его: «Вы уверены, что у вас нет ответа на этот вопрос, дядя Мо?»

Цека Мо Ченгги дернулась в ответ. Издевательский тон в словах Хэ Чанди заставил его задрожать.

Он обдумывал все возможные причины. Когда в его сознании возникла поразительная мысль, его глаза резко расширились, и он в шоке посмотрел на Хэ Чанди.

«Это... Это из-за Третьей Молодой Мадам?»

«Вы, возможно, уже в возрасте, но ваша память по-прежнему так же хороша, как и прежде, дядя Мо».

Как только Чанди подтвердил его подозрения, как будто открылись шлюзы. Мо Ченгги начал обильно потеть. Несмотря на холод ранней весны, его внутренняя одежда быстро пропитывалась потом.

Час спустя, у входа в резиденцию, Хэ Чанди поднялся на лошадь. Звук копыт сопровождал его отъезд, когда он вел своих людей в темноту улиц.

Мо Ченгги и Хуан Чжицзянь стояли у входа в частную резиденцию. У каждого из них была лошадь на поводу, на их лицах были ужасные выражения.

Свет тусклого фонаря от передних ворот освещал их лица, придавая шраму на лице Мо Ченгги желтоватый оттенок, как если бы он был покрыт слоем сырой бумаги.

Он слабо пробормотал: «Все кончено... Все кончено... Все кончено. Брат, я на этот раз подвел тебя.»

Что еще может сказать Хуан Чжицзянь? Он только покачал головой с горькой улыбкой. Это была ошибка Мо Ченгги. Будучи частным солдатом благородной семьи, он совершил худшее табу: нелояльность. У него были хорошие намерения с самого начала, но он сообщил о необоснованной информации Матриарху. Это было очень глупо.

Большинство военных семей содержали частных солдат. Его группа солдат отправилась на службу в семью Хэ после службы у старого графа в армии. Они считались самыми опытным и уважаемым поколением семейных солдат.

Как только частные солдаты обещали свою лояльность главе семьи кровавыми губами, им приходилось оставаться верными семье в течение следующих трех поколений глав семьи. Если они не выполняли эту клятву – это было бы предательством. Хотя казалось, что солдаты теряли в результате подобной сделки – это было не так.

Глава семьи заботился о следующих трех поколениях солдатской семьи в обмен на их лояльность.

Когда настало время для преемственности, частные солдаты просто следовали за следующим главой семьи. Клятва крови все еще действовала.

Хуан Чжицзянь и Мо Чэнгги знали, что следующим главой Дома Цзин'ань станет Второй Молодой Мастер или Третий Молодой Мастер.

Старший Молодой Мастер занимал мягкую позицию в столице. Ему также понадобится унаследовать титул графа Цзин'ань в будущем, поэтому он не мог стать следующим главой семьи. Семейные солдаты будут следовать указаниям главы семьи, а не преемника благородного титула графа Цзин'ань.

Если бы были какие-то особые обстоятельства, можно было бы наследовать титул графа Цзин'ань и стать главой семьи. Это имело место для нынешнего графа Цзин'ань.

Однако, судя по нынешней ситуации, казалось, что у Третьего молодого мастера была максимальная возможность стать следующим главой семьи Хэ.

Если Третий молодой мастер когда-либо станет главой семьи, то их отношения с Третьим молодым мастером определенно будут нарушены из-за того, что сделал Мо Ченгги.

Действия Мо Ченгги молча убили будущие перспективы следующих трех поколений их семей.

Будущее всей семьи с более чем дюжиной членов было разрушено из-за нескольких неосторожных слов. И проблемы были связаны с длинным языком.

Поскольку это уже произошло - было уже бесполезно сожалеть об этом.

Было уже около 9 вечера, когда Хэ Санланг вернулся в поместье Цзин'ань.

Большинство людей уже спали в это время во время Великой династии Ву.

Хэ Чанди узнал, что Чу Лянь уже легла спать, когда он вошел во Двор Сунтао. Когда он встретился со старшей служанкой Чжун, она убирала куда-то глиняный горшок.

Потянув своим чувствительным носом, Хэ Санланг обнаружил запах лекарственных трав, исходящий из керамического горшка. Он поднял брови и спросил: «Что это?»

Старшая служанка Чжун улыбнулась и ответила: «Этот старый слуга приготовил питательный суп для Третьей Молодой Мадам. Третий Молодой Мастер, пожалуйста, не волнуйтесь. Великий Доктор Мяо уже просмотрел рецепт и одобрил его. Этот старый слуга будет каждый день варить суп для нее».

Он, наконец, расслабился после того, как услышал уверенность в словах старшей служанки Чжун.

«Третий Молодой Мастер, вы только что вернулись домой, и уже так поздно. Хотите поужинать?»

Хэ Чанди махнул рукой в ответ. Он снял свой парчовый плащ и передал его старшей служанке Чжун и вошел в спальню.

Он большую часть дня занимался делами. Всего полдня без его дорогой маленькой жены было достаточно, чтобы заставить его ужасно по ней скучать.

Он остановился на мгновение перед дверями, прежде чем войти в спальню.

Спальню освещал тусклый фонарь, и он мог видеть все внутри.

Санланг шагнул в сторону кровати своими длинными ногами. Он протянул руку и поднял прозрачные занавески вокруг кровати, только чтобы увидеть маленький комочек в середине большой кровати.

Лед внутри глаз Чанди медленно растаял, когда он уставился на этот маленький комочек. В его взгляде даже был намек на радость.

Он сел на край кровати и осторожно вытащил одеяла, чтобы увидеть тонкое лицо Чу Лянь, и ее прекрасные щеки, румяные ото сна.

Ранняя весенняя ночь была такой же холодной, как холодное озеро. Чу Лянь больше всего боялась холода, поэтому Сиянь и другие слуги разогрели одеяла, прежде чем она легла в постель. Однако вскоре после этого одеяло снова стало холодным.

Его хрупкая леди, казалось, была сделана изо льда. Даже если она спала под теплым одеялом всю ночь, ее руки и ноги были все еще ледяными.

Шелковистые темные волосы Чу Лянь были рассеяны вокруг, и несколько прядей покрывали ее крошечное лицо. Хэ Чанди потянулся, засунул блуждающие пряди за уши и поцеловал ее в щеку. После этого он коснулся рук и ног, которые она спрятала под одеялами.

Как и ожидалось, они были холодными.

Брови Чанди нахмурились. Он укутал ее обратно в одеяла, а затем, наконец, ушел в ванную, чтобы помыться и переодеться.

Глаза Чу Лянь открылись сразу после его ухода. Уголки ее губ поднялись, когда она коснулась области, которую только что поцеловал Чанди. Удовлетворенная, она поплямкала губами и заснула по-настоящему.

Хэ Чанди быстро принял ванну. Когда он вернулся к кровати, то осторожно поднял край одеяла и обнял свернувшегося Чу Лянь.

Чу Лянь, ощущая широкую грудь со знакомым, безопасным ароматом, инстинктивно развернулась и зарылась в объятия Хэ Чанди.

Они оба одевали тонкую одежду для сна, и недавно они завершили свой брак. Близость их тел стала для него невыносимой.

Чу Лянь ничего не чувствовала с тех пор, как заснула. Она только приняла Хэ Чанди за обогреватель.

Однако это была пытка для Санланга.

Его прекрасная жена была в его объятиях, но он ничего не мог сделать. Он скрежетал зубами со всей сдержанностью, которую имел.

Чу Лянь уцепилась за новый источник тепла рядом с собой.

Мягкая грудь ея была прижата вплотную к его телу. В то время как Хэ Санланг все еще сохранял обычное ледяное выражение лица, задние части его ушей уже были красными.

Он опустил свой глубокий взгляд, чтобы посмотреть на маленькую женщину на его руках. Рука, которой он обнял пояс Чу Лянь, медленно скользнула вниз, пока не достигла мягкой и изогнутой области...

Он не хотел ее беспокоить, поэтому в конце концов успокоился сам.

Первые лучи рассвета вышли из-за горизонта, отбрасывая капли утренней росы на листья снаружи. Чу Лянь хорошо выспалась. Когда она наконец открыла глаза, другая сторона кровати была уже пуста.

Она потянулась и почувствовала себя внутри пустой области. На одеялах был знакомый запах и осталось еще некоторое тепло.

Чу Лянь слегка приподняла брови. Разве не говорилось о людях, которые только что проснулись, что они были такими же прожорливыми, как волки и тигры? Так почему же Хэ Санланг так... так сдержан?

Может быть, он не интересовался этим?

Чу Лянь покачала головой. Учитывая то, как он действовал всю ночь, когда они завершили свой брак, он не казался тем, у кого не было желания, хотя...

Тем не менее, ей все еще не все было комфортен подобный вид деятельности, поэтому для нее было действительно хорошо, если бы Чанди этого не хотел.

Чу Лянь лежала в постели с открытыми глазами, когда ее разум блуждал в полетах фантазии. Вэньлан, казалось, услышала ее движения из-за пределов комнаты, поэтому она подошла к кровати и тихо ее позвала.

Чу Лянь раздвинула гаузкие шторы и встала с кровати. Закончив мыться в ванной, она села перед туалетным столиком и поняла, что там уже стоит миска с супом.

Вэньлан как раз выбирала платье для Чу Лянь, когда повернула голову и заметила вопросительное выражение в глазах своей хозяйки. Она улыбнулась: «Третья Молодая Мадам, я приготовила этот суп вам сегодня утром. Это питательный суп. Третья Молодая Мадам должна выпить его, пока он еще теплый.»

Чу Лянь взяла чашу в руки и зачерпнула ложку супа. От супа вырвался слабый аромат, и она обнаружила смесь ароматов лекарственных трав, которые она не могла идентифицировать. Она попробовала его на вкус. Поняв, что вкус у него плох, и что только при правильной температуре его стоит пить, она осилила его в несколько глотков.

Это была просто маленькая миска с супом, поэтому выпить ее было не сложно.

Вэньлан повесила платье, которое выбрала в гардеробной, а затем подошла к Чу Лянь, чтобы подправить ее волосы.

Чу Лянь в настоящее время выбирала аксессуары на туалетном столике.

«Момо сказала, для чего этот травяной суп?»

Вэньлан не стала скрывать от нее правду и честно ответила: «Великий доктор Мяо сказал, что тело Третьей Молодой Мадам немного слабо. В вашем теле также присутствует некоторая «холодность», которая могла быть вызвана низкими температурами на северной границе. У него была дискуссия с Момо, и они придумали рецепт для вас. Это всего две чашки супа ежедневно, одна утром и одна вечером.»

Слабое и холодное тело?

Чу Лянь горько улыбнулась. Это звучало правильно.

Она оставалась на замерзших заснеженных равнинах северной границы в течение длительного периода времени. Более того, она только что оправилась от травмы. Ей уже довольно повезло, что она отделалась лишь некоторой физической слабостью и слегка холодным телом. Неудивительно, что ее конечностям всегда было холодно, когда она спала. Она никогда не чувствовала себя достаточно согревшейся даже после того, как спала под толстыми одеялами всю ночь.

У Венлан были умелые руки: она быстро заплела волосы Чу Лянь в одну из самых модных причесок в столице. Чу Лянь открыла свою коробку с драгоценностями, думая о том, что бы такое выбрать из аксессуаров, которые Королевская Принцесса Дуаньцзя отправила в конце прошлого года.

Тем не менее, она была ошеломлена, когда открыла коробку с драгоценностями.

Ее пятислойная шкатулка из красного дерева была наполнена новыми аксессуарами...

Яичная шпилька со спиралевидной инкрустацией топаза, клипсы в форме цветка с жемчужным центром и лепестками коралла и агата, шпилька в форме нефритового феникса, сапфировое ожерелье... Она была почти ослеплена видом этих драгоценных аксессуаров.

Она была очень хорошо знакома с проектами большинства этих аксессуаров. Как же так? Более половины из них прибыли из павильона сокровищ. Она сама нарисовала эти проекты!

Но... она не просила ни об одном из них! Она специально рассказала королевской принцессе Дуаньцзя, что ей не нужно посылать ей по экземпляру каждого аксессуара. Она не смогла бы закончить носить их всех, так как их было очень много.

Вэньлан внимательно наблюдала за лицом Чу Лянь!

Разочарованное лицо обычно спокойной и умной Третьей Молодой Мадам заставило Вэньлан рассмеяться.

Чу Лянь посмотрела на нее очень ясным взглядом, призывая ее дать ей немедленное объяснение.

Вэньлан не могла сдержать улыбки, растущей на ее губах: «Третья Молодая Мадам, Третий Молодой Мастер выбрала все это и отправил их прошлой ночью».

Чу Лянь слегка удивилась: «Это от Хэ Чанди?»

Откуда взялись у него деньги? Вся эта куча драгоценностей была не дешевой...

Это будет стоить не менее четырех-пяти тысяч таэлей. Украшения в Пвильоне Сокровищ - все аксессуары высокого класса.

Хотя Хэ Чанди получил награду во время получения своего благородного титула, этого было бы недостаточно, чтобы купить все эти аксессуары.

Вэньлан была искренне рада за свою молодую мадам, но она тоже была в шоке. Казалось, что Третья Молодая Мадам действительно не знала, что Третий Молодой Мастер купил для нее столько аксессуаров.

С быстрым поворотом событий Вэньлан решила не спрашивать о причине, несмотря на ее любопытство. Вместо этого она изменила тему, спросив: «Третья Молодая Мадам, почему бы тебе не выбрать что-нибудь из них сейчас?»

Чу Лянь подавила подозрение в своем сердце. Она выбрала пару золотых шпилек в форме бабочки с рубиновыми вставками и передала их Вэньлан: «Это».

Вэньлан вставила золотые шпильки в форме бабочки с двух сторон головы Чу Лянь. Бабочки были настолько реалистичны, что выглядели так, будто они просто приземлились на ее пышные темные волосы, и их крылья дрожали от малейшего движения ее головы. Они двигались так же, как настоящая пара бабочек. Вэньлан посмотрела на них и с восхищением вздохнула.

Была причина, почему аксессуары павильона сокровищ были настолько популярны среди дворянок столицы.

Никто бы не подумал, что их Третья Молодая Мадам была той, кто разработал эти изысканные штуки.

Чу Лянь также была довольна двумя золотыми бабочками. Мастерми в Павильоне Сокровищ работали очень опытные специалисты, и они смогли выразить суть ее проектов в своей работе.

После того, как она переоделась в лазурное платье, вышитое кремовыми цветами мирты, Чу Лянь спросила: «Где мой муж?»

«Отчитываясь перед Третьей Молодой Мадам, Третий Молодой Мастер отправился на арену боевых искусств рано утром. Затем он отправился в кабинет сразу после тренировки. Лайюй встретил его там. Так что кажется, что им нужно позаботиться о некоторых делах.»

Чу Лянь кивнула. Раз так, ей не придется беспокоиться о местонахождении Хэ Чанди сегодня. Приготовившись, она отправилась в гостиную на завтрак.

Вэньлан последовала за Чу Лянь. Она несколько раз пыталась высказаться, но каждый раз, когда она это делала, ее останавливал взгляд Чу Лянь. Наконец, Вэньлан больше не могла сдержать свой вопрос, пока Чу Лянь сидела и завтракал одна за столом: «Третья Молодая Мадам, должен ли этот слуга пойти в кабинет и пригласить Третьего Молодого Мастера?»

Чу Лянь подняла голову и невинно моргнула. Она сделала вид, будто не понимала: «Зачем? Он уже взрослый человек, разве он не узнает, когда он будет голоден?»

Вэньлан не посмела сказать что-нибудь еще, услышав ответ Чу Лянь.

Чу Лянь съела небольшой завтрак. Когда она закончила, то вытерла рот носовым платком и прополоскала его. Она тут же встала и направилась прямо в свой маленький кабинет.

Вэньлан с беспокойством последовала за ней. В конце концов, она взглянула на младшую служанку позади нее. Молодая служанка быстро поняла смысл ее взгляда и поспешно выбежала в направлении кабинета Хэ Чанди.

Чу Лянь больше не могла сдержать усмешку, когда устроилась перед столом своего маленького кабинета.

Этот Хэ Санланг был действительно бесполезен. Он явно хотел порадовать ее и сделать ее счастливой, но он решил сделать это в такой скрытой манере. Он не мог переступить через свою гордость, чтобы встретиться с ней сегодня утром, поэтому сознательно встал пораньше.

Она не могла потакать этой неуклюжей индивидуальной личности. Он заслужил страдания за свои глупые действия.

В основном кабинете Двора Сунтао Хэ Санланг сидел прямо перед своим столом с двумя стопками официальных документов, сложенными на его поверхности. Его голова была опущена, и он, казалось, читал документ, находящийся в руках. Лайюй все это время наблюдал за ним, стоя рядом.

Уххх... Если он помнил всё правильно, его молодой мастер смотрел на пустую страницу в этом документе почти полчаса...

Он действительно читает?

Когда в дверях кабинета раздался внезапный стук, глубокий взгляд Сан-Санланга сразу же повернулся к двери.

Лайюй бросился ко входу, чтобы ответить на стук. Через мгновение он закрыл дверь и подошел к Сан-Санлангу.

Лайюй уже хотел убить себя. Его удача была очень ужасной. Почему он должен был посетить своего хозяина сегодня? Он пришел прямо тогда, когда его хозяин и его жена были в ссоре!

Он спросил дрожащим голосом: «Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам в настоящее время завтракает. Хотите пойти?»

Живот Чанди зарычал, когда заговорил Лайюй.

Лицо Санланга застыло, и его красивое лицо сразу же стало черным, как дно горшка.

«Ваша молодая госпожа вообще не послала никакого сообщения?» Санланг стиснул зубы, когда он попросил подтверждения.

На лице Лайюй появилось тревожное выражение и он покачал головой. Увидев, как его хозяин посмотрел на него, Лайюй действительно хотел превратиться в перепела и спрятаться в углу, чтобы его никто не видел.

«Тогда как ее аппетит сегодня?»

Хе-хе... Глаза Лайюй дрогнули. Служанка, которая приехала сообщить, сказала ему, что Третья Молодая Мадам, похоже, находится в очень хорошем настроении. Она даже съела дополнительную пару свиных пельменей...

Чтобы спасти свою жалкую маленькую жизнь, было бы, наверное, лучше, если бы он не упомянул об этом...

Лайюй продолжал опускать голову, пока она почти не зарылась ему в грудь.

Когда Чанди не получил никакого ответа после долгого молчания, его лицо стало таким темным, что чернила стали выливаться из его пор.

Температура внутри кабинета мгновенно упала ниже нуля. Лайюй почувствовал, что вот-вот задохнется.

Хэ Санланг продолжал сидеть перед своим столом с надутым видом. Подождав около часа, кто-то наконец подошел.

Вэньлан лично пришла на этот раз.

Когда Лайюй увидел, что их следующий гость не был Третьей молодой мадам, он знал, что ситуация была плохая. Он вышел, чтобы встретить Вэньлан, а затем она даже подошла ко входу в кабинет.

Он вытащил Венлан в коридор за пределами кабинета. Лайюй так волновался, что его брови были согнуты вместе: «Где Третья Молодая Мадам!»

Вэньлан отдернула руку от хватки Лайюй и хорошо посмотрел на него, а затем она ответила: «Что ты меня дергаешь? Третья Молодая Мадам в маленьком кабинете.»

Лайюй был на грани слез. Почему в это время Третья молодая мадам не искала Третьего молодого мастера? Почему же она пошла в маленький кабинет?

«Разве вы не видите, что Третий Молодой Мастер не доволен? Поторопитесь и приведите Третью Молодую Мадам.»

Вэньлан закатила глаза: «Почему я должна приводить Третью Молодую Мадам? Третья Молодая Мадам занята делами. Я не могу ее тревожить.»

«Ага, мой дорогой предок, разве ты не знаешь, какое время сейчас? Вы хотите продолжать жить?! Я умоляю вас, пожалуйста! Пожалуйста, пойдите и приведите Третью Молодую Мадам!»

Слишком ленивая, чтобы беспокоиться о реакции, Вэньлан просто повернулась, чтобы уйти, но Лайюй заблокировал ей путь.

Вэньлан немного рассердилась: «Зачем мне приводить Третью Молодую Мадам? Третья Молодая Мадам не сделала ничего плохого. Не только Третий Молодой Мастер бывает занят. Разве наша Третья Молодая Мадам тоже не может быть занята?»

Лайюй был ошеломлен. Когда эта гадюка стала вступаться за Третью Молодую Мадам? Это был Чанди, который устроил Вэньлан и Вэньцин к Чу Лянь. Таким образом, они в конечном счете считались слугами Чанди.

Когда два слуги начали спорить, Хэ Санланг, наконец, потерял терпение в кабинете.

Лайюй и Вэньлан все еще ссорились, когда тень пронеслась мимо них. К тому времени, как они восстановили свои чувства, все, что они могли увидеть, это высокая фигура Третьего молодого мастера, исчезающая вдалеке.

Основываясь на том, как он ушел, казалось, что он собрался искать Третью молодую мадам...

Хэ Чанди быстро пошел и быстро добрался до гостиной. Старшая служанка Чжун собиралась приветствовать его, когда увидела, что он вошел, но тот быстро вошел в небольшой кабинет, как будто не увидел ее вообще.

Чу Лянь занималась написанием рецептов, когда кисть была выдернута из ее руки.

Она с недоумением подняла голову, только чтобы встретить мрачное выражение на красивом лице Чанди.

Хмурый взгляд в его глазах, темная аура вокруг него, острые углы его морщинистых бровей и тонкая линия, образованная его губами: все эти знаки были громким заявлением о том, что он не был счастлив.

Чу Лянь бросила на него взгляд, как будто она не видела жалобы в его глазах. Она взяла кисть из стойки и окунула ее в чернильницу, похоже, намереваясь продолжать писать.

На этот раз Хэ Санланг схватил ее за запястье.

Чу Лянь, наконец, отложила рецепт, который держала в руках. Она подняла голову, морща брови, и спросила: «Что ты делаешь?»

Красивые черты Санланга были сморщены, а его губы были сжаты. Он продолжал смотреть на нее затененным взглядом, словно надеясь, что Чу Лянь сможет прочитать его мысли лишь по глазам.

Чу Лянь встретила его взгляд своими ясными, невинными глазами. В его взгляде она увидела смесь разочарования и раздражительности, и она даже поняла, откуда он это взял. Однако не все могло быть передано только его глазами. Однажды, скорее всего, придет время, когда она не сможет прочитать его одним взглядом.

Чу Лянь перевела взгляд, и сказала холодным тоном: «Хэ Чанди, если у тебя есть что-то, что ты хочешь мне рассказать, тогда говори. В противном случае, выйди. Не беспокой меня.»

Зрачки Чанди расширились. Очевидно, он не ожидал такого приказа от Чу Лянь. Его хватка вокруг запястья Чу Лянь бессознательно сомкнулась сильнее.

Когда Чу Лянь почувствовала острую боль вокруг своего запястья, она изо всех сил попыталась вытянуть руку.

«Хэ Санланг, ты причиняешь мне боль!»

После того, как Чанди понял, что ее лицо исказилось от боли, он быстро отпустил. Красная метка в форме его руки отпечаталась на ее светлой коже.

Эта красная метка сдержала слова, которые Хэ Санланг собирался говорить, в его горле. Однако, увидев, как Чу Лянь повернулась спиной к нему в припадке раздражения, протирая свое запястье, гнев, который он только что подавил, снова вспыхнул.

Пара продолжила свое противостояние в кабинете, Чу Лянь осталась сидеть спиной к нему. Напряжение между ними заполнило крошечную маленькую комнату.

Время, казалось, остановилось, и каждая секунда проходила с мучительно медленной скоростью.

Глаза Санланга никогда не покидали фигуры Чу Лянь. Он стоял, застыв у стола, крепко сжав руки в кулаки за спиной, и его губы сжались в тонкую белую линию. Он ждал, когда Чу Лянь выступит первой.

Чу Лянь сердилась на отношение Хэ Чанди с тех пор, как они вернулись из Усадьбы Вей. После этого, несмотря на то, что во время инцидента с Мьяожен они выступили вместе и он купил целую коробку аксессуаров, чтобы сделать ее счастливой, - он никогда не признавал свою вину в этом вопросе. Он также никогда не объяснял причины своего отношения лицом к лицу.

Это не было бы полезно для их взаимодействия как пары. Хотя они нравились друг другу и были влюблены, им не хватало общения и доверия между друг другом.

В свое время, проведя с ним дни вместе, Чу Лянь поняла, что Хэ Чанди не был тем, кто любил открывать свое сердце другим.

У них не могло быть такого общения и ссор. Им придется сесть и столкнуться со своими проблемами вместе.

В противном случае, если бы они продолжали таким образом, это только ухудшило бы их отношение в будущем.

Чу Лянь уже решила, что она выложит свои карты на стол и избавится от всех их проблем с общением. Таким образом, она решительно молчала, пока не заговорил Чанди.

В конце концов, это был Сан Санланг, который глубоко вздохнул и сказал: «Лянь-эр, мы случайно натолкнулись на Сяо Боцзяня в тот день, и именно принц Вэй пригласил всех нас в свое поместье».

Когда она снова повернулась к мужу, Чу Лянь вздохнула с облегчением. Она боялась, что характер Чанди заставит его сойти с ума и что его гордость не позволит ему говорить. Несмотря на то, что это были его первые слова, которые он сказал – он первым нарушил молчание. Это показало, что он понял, что тут была его вина.

Чу Лянь действительно имела шанс. Она делала ставку на чувства Чанди к ней. Если бы он действительно любил ее всем сердцем и относился к ней как к своей жене, тогда он определенно заговорил бы. Однако, если бы он отказался и ушел, - их отношения, как мужа и жены, на этом закончились бы.

Казалось, что Чанди больше не мог ждать. Прежде чем Чу Лянь могла ответить, он уже шагнул вперед, подняв маленькую женщину, сидящую за письменным столом, и с легкостью отвел ее к шезлонгу, стоящему сбоку.

Он осторожно положил ее на шезлонг перед тем, как устроиться снаружи. Шезлонг был не очень широк, поэтому Чу Лянь была прижата к стене. Ограниченное количество пространства означало, что она была прижата к твердой груди Чанди и что они были лицом друг к другу с глазу на глаз в непосредственной близости.

Пространство между бровями Чу Лянь сморщилось. Ей не нравилось быть в ловушке – это больше напоминало допрос. Она протянула руки, намереваясь отползти на другую сторону шезлонга и убежать от контроля Чанди.

Казалось, Хэ Санланг увидел ее намерения. Тогда он убрал одну из своих вытянутых ног и скрестил ее на другом колене. Положение его поднятой ноги было призвано блокировать путь спасения Чу Лянь.

«Давайте проясним все сегодня, вот так». Хэ Чанди устремил на нее свой орлиный взгляд, уничтожив ее шансы на побег.

Стена была позади нее, тяжелая грудь Чанди впереди, а также все тело в пределах досягаемости. Сейчас Чу Лянь был похожа на маленького кролика, который попал в ловушку. Как бы она ни боролась, она не смогла бы освободиться.

Хэ Чанди обнял ее за талию и потянул ближе к себе, чтобы ей не пришлось опираться на холодную стену. Затем он положил свою другую ладонь на стену рядом с ее лицом, чтобы он набросился на нее в позе «кабедон» учебника. Сердце Чу Лянь вот-вот собиралось выскочить из груди от напряжения.

Хэ Санланг был слишком навязчив в этом положении. Чу Лянь почувствовала, что не может вынести такую смелость, поэтому она опустила глаза, не желая встречаться с темным взглядом Хэ Чанди.

Когда она опустила голову, дрожащие золотые крылья обратили взгляд Сан-Санганга на ее темные волосы, где два блестящих, похожих на жизнь бабочки украшали ее внезапное движение.

Его сердце сжалось, и он бессознательно затаил дыхание. Ярость, горящая в его сердце, немного поблекла.

Он прекрасно помнил этих золотых бабочек. Он сам их выбрал. Когда он выбрал их, он представил, как они прекрасны на ней. Его воображение не было слишком далеко от реальности, когда он смотрел на настоящую вещь.

Лед в глазах Хэ Чанди растаял, превратившись в пучину привязанности. Он погладил гладкие волосы Чу Лянь и осторожно коснулся двух золотых бабочек, снова поднимающих свои дрожащие крылья. Его магнитный голос был таким же мягким, как и когда-либо: «Прекрасно. Они подходят вам очень хорошо.»

Чу Лянь была занята размышлением о том, как она должна двигаться вперед. Когда его лицо прояснилось, она с недоумением посмотрела вверх, встретив нежный взгляд Санланга. Когда он быстро опустил руку, она поняла, что он имел в виду аксессуары, которые она носила.

В ее сердце расцветал намек на сладость. Кто не был бы тронут комплиментом от своего любимого?

Однако ум Чу Лянь оставался ясным как стекло. Она не была сбита с толку простым предложением от Хэ Чанди.

Ее брови нахмурились: «Хэ Санланг, раз вы хотите иметь правильное обсуждение, не меняйте тему».

В то время как функции Чанди оставались неизменными, эмоции в его глазах были совершенно другими.

Сегодня Чу Лянь одела простое и элегантное лазурное платье, состоящее из длинной юбки и длинной рубашки с длинными рукавами. Поскольку небольшой кабинет был нагрет, она не надела плащ или жилет.

Хотя зимнее платье было сделано из толстой ткани, оно состояло только из одного слоя. Юбка начиналась у нее на груди, и там был вышит мирт. Светло-желтый цветок поднимался и падал вместе с ее дыханием, создавая завораживающее зрелище.

Чанди почувствовал, как его горло высохло. Его яблоко Адама дрогнуло, когда он сглотнул и с трудом отодвинул взгляд. Наконец, он заговорил.

«Лянь-эр, не могли бы вы встретиться с Сяо Боцзянем в будущем?»

Чу Лянь удивленно моргнула, а затем покачала головой. Хэ Чанди был действительно безграничен!

Однако она вдруг почувствовала, что в его вопросе есть что-то странное. Было что-то с Хэ Чанди? С тех пор, как она ушла на север, она почувствовала, что Чанди, казалось, тайно следил за Сяо Боцзяном.

Как будто они были рождены, чтобы быть врагами.

Она прочитала оригинальный роман, поэтому она знала о вражде между ними. Тем не менее, нынешний Хэ Чанди просто слишком отличался от своего предыдущего коллеги. Можно сказать, что он и тот нежный, откровенный Хэ Санланг из книги, - были двумя совершенно разными людьми. Единственное – они разделяли одно и то же лицо.

Она уже вычеркнула, что может быть такой же, как и на ранней стадии. Однако, поскольку он относился к ее семье, он не казался «фальшивым» Хэ Чанди.

Тогда что же изменило его личность?

Хотя Чу Лянь действительно хотела узнать правду, сейчас явно не время было спрашивать.

Она испустила беспомощный вздох: «Хэ Чанди, ответь мне на это. Когда я когда-либо активно ездила на встречу с Сяо Боцзянем? Вэньцин и Вэньлан - ваши слуги. Я уверена, что вы знаете обо всем, что я делала, прежде чем отправиться на север. Не говорите мне, что я должна снова перечислять все для вас?»

Его ревность была совершенно необоснованной. У него не было причин на это.

В глазах Чанди вспыхнул блеск. Чу Лянь была права. Он знал все ее передвижения, когда она была в столице.

Он действительно назначил старшую служанку Чжун и сестер Вэнь к ней в служанки, чтобы следить за ней. Чу Лянь никогда не пыталась встретиться с Сяо Боцзянем. Когда он стал главным ученым года, она даже вежливо отклонила его приглашение на празднование.

Тем не менее, в его памяти была одна сцена, оставленная как шип в сердце.

Санланг потянулся и погладил мягкую щеку Чу Лянь. Его голос раздался с низким грохотом: «Тогда как насчет этого счастливого нефритового амулета? Почему он в руках Сяо Боцзяна?»

«Э-э?» Чу Лянь в ответ запуталась. Она не могла вспомнить, что это был за Амулет, о котором говорил Чанди.

Хэ Санланг был немного недоволен ее ответом, поэтому его тон опустился на несколько градусов: «Амулет из нефрита, который Бабушка подарила вам на следующий день после нашей свадьбы».

Благодаря намеку Хэ Чанди, осознание включилось у Чу Лянь.

Так это был тот самый счастливый нефритовый амулет!

"Что вы сказали? Этот счастливый нефритовый амулет у Сяо Боцзяня?»

Хэ Чанди не сводил с нее глаз, не желая пропустить мельчайшие изменения на ее лице.

«Я видел это своими глазами».

Он был слишком знаком с этим амулетом из нефрита. Он принадлежал старому графу, и он видел этот амулет довольно часто с тех пор, как был маленьким мальчиком. Он не мог ошибаться.

Чу Лянь поднял руку себе на лоб. Из-за этого поворота событий она полностью потеряла дар речи. Она медленно вспомнила события того дня, когда она встретилась с королевской принцессой Дуаньцзя в Дефен Тиахаусе. Вот где она потеряла амулет.

Ее широкие миндалевидные глаза бросались из стороны в сторону, пока она думала. Это, возможно, не было таким удивительным совпадением, верно? Позднее Сяо Боцзян подошел, чтобы забрать амулет, который она бросила в этой комнате...

Уголки ее губ потянулись вниз, когда она поняла, что ход событий оказался действительно таким.

Чу Лянь хотела проклясть Сяо Боцзяня сто раз. Как и ожидалось от основного руководства романа! Его разум действительно отличался от других. Он взял амулет, который она случайно уронила, и как-то воспринял его как знак ее привязанности к нему.

Она знала, что Хэ Чанди не будет убежден, если она придумает какие-то причины. Она несколько раз взвешивала свои варианты внутри и решила рассказать ему всю правду.

«... Хэ Чанди, это именно то, что произошло. Я не знала, что уронила нефритовый амулет, и он как-то поднял его. Тем не менее, я думаю, что Сяо Боцзян не так прост, как кажется. Должна быть какая-то скрытая сила, поддерживающая его. В противном случае он не мог бы заманить принцессу так легко в чайную.»

Хэ Чанди был удивлен. Он не ожидал, что правда будет настолько абсурдной. Однако тон Чу Лянь был ровным и искренним, поэтому ему казалось, что она не лжет.

Его воспоминания из прошлого также подтвердили слова Чу Лянь. Сяо Боцзян действительно обладал какой-то силой, поддерживающей его. Хэ Чанди был изгнан в прошлой жизни, и позже вошел в армию под псевдонимом. Несмотря на то, что он жил вдали от столицы и ничего не знал о сложившейся ситуации, ему все же удалось использовать свое ограниченное влияние для расследования крупных событий.

В его глазах ожил опасный блеск, когда он сузил взгляд.

Сяо Боцзян... Он собирался вернуть все долги перед ним и позволить ему испытать все страдания из его прошлой жизни.

Хэ Чанди быстро отстранился от своих темных мыслей и несколько секунд смотрел на Чу Лянь: «Письмо, которое Фуян дала мне, было передано ей во время банкета на день рождения старого маркиза Динъюаня. Сяо Боцян послал посланника передать вам письмо, но Фуян сохранила его.»

Внезапное упоминание о письме слегка ошеломило Чу Лянь. Она хотела закричать вслух. Что происходит? Она так ненавидела Сяо Боцзяна, что никогда больше не хотела видеть его, но события вокруг нее, казалось, соединяли их вместе, несмотря ни на что.

Разве это не было тяжелое положение в качестве главного героя истории? Если бы Хэ Чанди был хоть немного неуверен в ней, то их отношения действительно могли бы быть уничтожены.

Чу Лянь подняла глаза и встретила его затененный взгляд: «Хэ Санланг, ты мне веришь, не так ли?»

Чанди нахмурился: «Как ты меня назвала?»

Углы губ Чу Лянь втянули в себя. Она отвернулась и отказалась говорить.

Хэ Чанди поднял подбородок, а затем поднять верхнюю часть тела, чтобы наклониться и посадить нежный поцелуй на ее губах. Он смягчил свой тон и сказал: «Как вы меня зовете?»

Чу Лянь не могла понять, как их открытый и откровенный разговор вдруг превратился в кокетливую сцену. Теперь они были слишком близко друг к другу. Ее выдохи вились прямо над его слегка обнаженными ключицами. Чу Лянь не могла не покраснеть в ответ на ситуацию.

«Зови меня Хубби».

Низкий и магнитный голос Чанди раздался рядом с ушами Чу Лянь, поднимая мурашки по всему телу Чу Лянь.

Поскольку она все еще была в ловушке объятий Чанди, она могла только сдаться. Она укусила нижнюю губу, а затем выпустила разочарованный вздох, «Хубби!».

Слабая улыбка наконец появилась на губах Чанди. Он схватился рукой за талию Чу Лянь, втянув ее в объятия и обняв ее тело, создав вокруг нее защитную клетку.

«В следующий раз будет лучше, если вы будете использовать более мягкий тон».

Чу Лянь подняла брови: «Хэ Санланг! Ты все еще выбираешь мой тон?»

Хэ Чанди положил подбородок на голову Чу Лянь. Когда из-под нее раздался низкий смех, Чу Лянь почувствовала вибрации его груди. А затем она получила возможность насладиться теплым моментом: его ладонь приземлилась на ее попке.

«Ты уже забыла, чему я тебя научил?»

Резкий поворот от их серьезного разговора в извращенному флирту заставил Чу Лянь остерегаться. Этот привкус заставил ее инстинктивно прикрыть ее попку, и она дрогнула от негодования. Ее следующая реакция заключалась в том, чтобы оттолкнуть Хэ Чанди и взглянуть на него.

Хэ Чанди потянулся, чтобы погладить ее спину, как бы успокаивая потревоженного котенка.

«Лянь-эр, я тебе верю».

Чу Лянь глубоко вздохнула, чтобы собрать всю ярость, поднимающуюся внутри нее, и быстро прикусила его обнаженную ключицу.

Боясь, что она повредит зубы о его жесткую кожу, Хэ Чанди намеренно расслабил свои мышцы и позволил ей делать то, что ей нравится.

Чу Лянь грызла ключицу Хэ Санланга, пока весь ее гнев не был израсходован. Несмотря на все ее усилия, все, что ей удалось достичь, в конце концов - были два слабых ряда крошечных следов зубов. Она даже не добралась до крови и вместо этого причинила своей челюсти боль.

Чу Лянь, ввиду жесткости его кожи, перестала кусать его и вместо этого положила голову ему грудь. Недовольство в ней медленно исчезло, и импульс гнева, который наполнял ее голову, рассеялся. Когда она наконец успокоилась, Чу Лянь вдруг поняла, что Хэ Чанди полностью сорвал разговор!

Она собиралась провести с ним серьезную дискуссию и заставить его осознать свои ошибки. Как же это случится, если он поверил ей в письме и нефритовом амулете?

Она не была виновницей письма или нефритового кулона! Здесь она была невинной жертвой!

Как только она это поняла, Чу Лянь быстро отодвинула Хэ Санланга и посмотрела на него своими ясными глазами миндалевидной формы.

Хэ Санланг опустил голову, чтобы встретить взгляд своей жены. Увидев ее глаза без всякого беспокойства и нетерпения, он понял, что Чу Лянь поняла, что он сделал.

Он отвернулся и сказал: «Ах. Лянь-эр, за те действия после того, как мы вернулись из поместья принца Вэй… я был полностью виноват, прошу прощения.»

Впервые Хэ Санланг перестал стараться избегать темы и фактически признался в своей ошибке.

Хотя его извинения были довольно расплывчатыми, это был уже огромный шаг вперед, , особенно учитывая его неловкую личность. Чу Лянь знала, что она не должна сильно его пинать. В конце концов, Рим не был построен за один день.

Чу Лянь считала, что их понимание друг друга, естественно, будет углубляться с течением времени, пока они смогут жить вместе гармонично.

К тому времени эти загадочные проблемы не должны были решаться больше никогда, поскольку они даже не существовали бы.

Хэ Санланг никогда не признавал свои ошибки так прямолинейно. Когда он закончил извиняться, его уши даже покраснели без его ведома.

Чу Лянь, глядя на его жесткое лицо, не могла не рассмеяться. Она потянулась к его прекрасным пальцам и коснулась покрасневших ушей Сан-Санланга.

Они были горячими на ощупь и были гораздо более высокой температуры, чем остальная часть его тела. У мочек уши Чанди всегда были чувствительны, поэтому, когда их коснулась его любимая, он застыл. Вся избыточная кровь в его теле собралась в определенную область.

«Потребовалось так много, чтобы заставить вас признать вашу ошибку. Кроме того, не ревнуйте без причины, у меня нет никаких отношений с Сяо Боцзяном!» - серьезно сказала Чу Лянь Сан Санлангу.

Хэ Чанди обнял ее обеими руками и втянул ее в еще более близкие объятия. Жесткое напряжение, которое наполняло его тело, медленно уходило от того, что у него в руках была мягкая фигура. Он немного надулся, сказав: «Я знаю, что не должен ревновать, но я не могу ничего сделать. То, как Сяо Боцзян смотрел на тебя, было отвратительно.»

Чу Лянь закатила глаза. Она была на грани удушения от всей этой несправедливости, которая наваливалась на нее. Что она могла сделать, если кто-то посмотрел на нее?!

Сяо Боцзян не был случайным простолюдином, поэтому она не могла просто наброситься на него на открытом воздухе или выколоть ему глаза... Ревность Санланга была совершенно необоснованной.

Рука Санланга ласкала ее маленькую спину, даже когда он продолжал дуться: «Ты моя жена! В любом случае, другим мужчинам не разрешается смотреть на вас таким образом. Просто подожди, я определенно не позволю этого Сяо Боцзяну.»

Уголки губ Чу Лянь дрогнули. Ей не хотелось отвечать на бессмысленное провозглашение Чанди. В любом случае, ей было все равно, что случится с Сяо Боцзянем. Если бы у Чанди действительно была возможность скинуть Сяо Боцзяна с его высокой лошади, она фактически поддержала бы своего сумасшедшего мужа.

Теперь, когда они разрешили все недоразумения между ними, пара, естественно, стала ближе друг к другу.

Чу Лянь нахмурилась и яростно объявила: «Хэ Чанди, ты не можешь так много размышлять о себе в будущем. Я не могу угадать твои мысли. Если ты чувствуешь себя неловко, то должен сообщить мне об этом.»

Хэ Чанди потянулся и схватил тонкий подбородок Чу Лянь, подняв голову вверх, чтобы она увидела его холодный и безмятежный взгляд. Чу Лянь заметила оттенок неудовлетворенности в глазах и испытала разочарование. Она повторила слова, которые она сказала ранее, но на этот раз она обратилась к нему как к «Хубби». Наконец, он был удовлетворен.

Он издал утвердительное хрюканье в ответ и последовал за ней, целуя ее мягкие вишневые губы. Его язык пробился сквозь зубы и стал играть со сладкой мягкостью внутри.

Чу Лянь не ожидала, что все будет развиваться в этом направлении. Сначала она замерла, но быстро растаяла в его нежном поцелуе. Ей казалось, что она превратилась в лужу воды и собиралась слиться с его теплой широкой грудью.

Хэ Чанди не мог остановить свою руку от блуждания по ее мягкой, эластичной спине, как если бы он осматривал свою территорию.

В этот момент разум Чу Лянь стал нечетким. Ее кожа внезапно нагрелась, как будто ее окутывало его прикосновение.

Рациональный разум постепенно исчез, и она не смогла сдержать стон. Ее тело подсознательно протирало его грудь.

Хэ Чанди сдерживал все, что у него было с самого начала, но, когда Чу Лянь выпустила такой соблазнительный звук, шлюзы распахнулись.

В одно мгновение его разум был взорван вдребезги.

Его рука поднялась на спину Чу Лянь и несколько секунд работала, заставив ее платье соскользнуть с груди. Он тут же набросился на два мягких персика и стал играть с ними, как тиран.

Чу Лянь задыхалась. Она чувствовала лихорадку во всем теле, но в ней все еще оставался разумный смысл, который нашел это странным.

Она не понимала, почему ее запреты внезапно исчезли. С таким маленьким движением от Чанди она не смогла остановить себя...

Казалось, какая-то странная энергия в ее теле побуждает ее следовать своим инстинктам.

Когда они дошли до того, что их одежда была в беспорядке, и они собирались потерять контроль, Хэ Чанди внезапно вытолкнул Чу Лянь. В его глазах была ужасная темнота, и его дыхание звучало бесконтрольно хрипло.

Он положил руки на слабые плечи Чу Лянь и отошел на некоторое расстояние.

Он посмотрел вниз: он не осмелился взглянуть на очарование, что Чу Лянь издавала прямо сейчас. Он энергично успокоил свое дыхание, поднялся на бок и положил свой большой плащ на Чу Лянь, полностью закрыв обнаженную кожу.

Его руки превратились в кулаки, и он быстро встал. Перед тем, как уйти, он объявил: «Я пойду в ванную».

Затем он сделал поспешный побег из кабинета, как будто чудовище преследовало его по пятам.

Чу Лянь наблюдала за тем, как он выражал извинения о своем отъезде.

Когда ошеломляющее чувство в ее теле отступило, ее ум наконец вернулся к ней.

После возвращения мышления, на ее лице расцвела ярость.

Она ударила кулаками по кушетке и прикусила нижнюю губу.

Что с ней случилось сейчас? Почему она начала предлагать себя Хэ Чанди? И почему она действовала так... бессмысленно?

Неужели ей не хватало самообладания? Неужели Хэ Чанди так легко соблазнить ее?

Что еще более важно, Хэ Чанди фактически отклонил ее!

Как неловко!

Чу Лянь хотела похоронить себя в яме.

Однако, когда она вспомнила реакцию Хэ Чанди, ей показалось это странным. Он уже был в этом состоянии, поэтому он, очевидно, хотел этого. Почему он в конечном итоге оттолкнул ее в последнюю минуту?

Чем больше Чу Лянь задумывалась, тем темнее становилось ее лицо. Она не просто сердилась на себя за то, что ее так легко соблазнили, она также рассердилась из-за аномального отказа Хэ Чанди.

Глубоко вздохнув, краснолицая Чу Лянь сняла темный плащ, наложенный на нее Чанди. Когда она посмотрела на себя, ее лицо бесконтрольно раскраснелось.

На ее честной груди были красные пятна, в том числе длинная цепочка из них на ее ключицах. Она отчаянно стала надевать свое платье и халат сверху. Как только она прикрыла себя, то наконец собралась с духом, чтобы покинуть комнату и сменить одежду.

С таким большим количеством следов на шее, она не могла продолжать носить это слегка открытое платье.

Пока Чу Лянь меняла одежду, она слышала звуки, с которыми Хэ Санланг принимал ванну. Она надулась и стала его проклинать.

Закончив заниматься своей внешностью, она вернулась в кабинет, чтобы выполнить кое-какую работу.

Когда Чу Лянь ушла, и Санланг не услышал больше звуков, выходящих из спальни, он, наконец, смог свободно передвигаться без страха быть услышанным.

Некоторое время спустя из руки Санланга выпал маленький кусочек ткани, которым был задрапирован край ванны. Если бы Чу Лянь был там, увидев мягкий светлый кусочек ткани, она бы сразу определила ее как ткань со своей груди...

Хэ Чанди глубоко вздохнул и откинулся назад на стенку ванны, купаясь и успокаиваясь.

Он горько усмехнулся, чувствуя, что его действия похожи на действия безумца.

Когда он вышел из ванной, Хэ Чанди взял маленький кусок ткани и положил его вместе со своей грязной одеждой. Он немного неловко потер нос, а затем надел чистую одежду и вышел из ванной.

Хэ Чанди и Чу Лянь обедали вместе в полдень.

У Чу Лянь была привычка спать днем, поэтому она отправилась спать через час после обеда.

У Чанди было искушение вздремнуть с женой, но, когда он вспомнил, что случилось в кабинете, он стиснул зубы и пошел к себе.

Чу Лянь не беспокоила его. За последние два дня она жаждала больше спать, возможно, из-за питательного супа, который ей давала Старшая Служанка Чжун. Возможно, это было связано с прибытием весны, и у нее были проблемы с настройкой на меняющиеся времена года.

Во всяком случае, Чу Лянь вскоре заснула после того, как легла в постель.

Старшая служанка Гуй подняла шторы, чтобы заглянуть к ней, а затем украдкой покинула комнату.

На лице старшей служанки Гуй сияло счастье. Она столкнулась с Сиянь в боковой комнате и не могла не сказать: «Третья Молодая Мадам внезапно стала спать так много, не так ли?»

Хотя Сиянь была самой молодой девушкой, она получила образование по различным предметам у старших слуг Чжун и Гуй ради того, чтобы служить Чу Лянь в качестве служанки. Поэтому она знала множество подробностей о делах после брака.

Услышав это, она улыбнулась и ответила: «Момо, ты слишком задумываешься! Как такое могло случиться так быстро? Третья молодая мадам только что закончила свой брак! Может быть, она сейчас стала легко устать, потому что пришла весна, и потому что она перегрузилась на северной границе.

Предложение Сиянь заставило улыбку исчезнуть с лица старшей служанки Гуй: «Это было бы плохо. Мне придется попросить великого доктора Мяо посмотреть завтра Третью Молодую Мадам.

Сиянь улыбнулась: «Старшая Служанка Гуй слишком беспокоится.»

"Ты забыла? Третий Молодой Мастер недавно попросил Великого Доктора Мяо принять Третью Молодую Мадам, и Третья Молодая Мадам ежедневно пьет сытный суп!»

Почувствовав ситуацию, старшая служанка Гуй беспомощно покачала головой.

Она не могла удержаться от добавления: «Я действительно надеюсь, что Третья Молодая Мадам скоро забеременеет, чтобы она смогла закрепиться в поместье».

Сиянь вздохнула в ответ. Разве они не все этого хотели!

Великая Династия Ву была более открытой, чем предыдущая династия, поэтому даже молодые дамы, которые не достигли совершеннолетия, могли участвовать в банкетах и навещать своих друзей. Однако правила были еще более строгими в отношении женщин, особенно после вступления в брак. Если жена не смогла произвести никаких наследников, это было так же хорошо, как совершение преступления.

Это видно из того, что произошло с первой ветвью. Если бы мадам Цзоу родила сына, ее отношения с Хэ Далангом никогда бы не ухудшились до нынешнего состояния.

Прошло не менее полугода с тех пор, как Третья молодая мадам и Третий молодой мастер женились. Хотя они знали, что они завершили свой брак только несколько дней назад, никто другой не знал этого! Если люди начнут сплетничать об этом, Третья молодая мадам будет той, кого начнут обвинять.

Когда жена не могла произвести наследников, вина всегда была направлена на женщину.

Чу Лянь спала очень хорошо. Ощущая себя чуть теплее, чем обычно, она чувствовала себя прекрасно, когда проснулась от сна.

Ей помогла Сиянь в ванной вытереть тело. Переодевшись в свободное и удобное домашнее платье, она вернулась в свою спальню.

Девушка сразу заметила маленькую фарфоровую миску на столе и издала мучительный вопль: «Мне все еще нужно это пить!»

Вэньлан закрыла рот рукой, чтобы скрыть свою усмешку, в то время как Старшая служанка Чжун пояснила: «Третья Молодая Мадам, этот питательный суп вступает в силу только после его долгого употребления. Великий доктор Мяо сказал, что вам придется выпивать его каждый день в течение полугода. Прошло всего четыре дня.»

Чу Лянь:...

Несмотря на то, что питательный суп не был горьким и даже имел приятный аромат, она все еще чувствовала дискомфорт от его ежедневного употребления. Кроме того, она пила его не один раз.

Под бдительным взглядом старшей служанки Чжун и других слуг у Чу Лянь не было выбора, кроме как с нежеланием проглотить суп.

Она не знала, что она просто воображает, но она начала чувствовать себя неловко жарко внутри, выпив суп.

Некоторое время она терпела это, но в конце концов не могла продолжать испытывать неудобное чувство, поэтому спросила Сиянь: «Отрежьте грушу для меня, я чувствую немного жажду».

Теперь, когда был февраль, единственным плодом, доступным в столице, была груша. Яблоки еще не были обнаружены в Великой Династии Ву, поэтому не было смысла просить об этом. Что касается мандаринов, они не были в сезоне.

Доступные груши были специально сохранены из урожая прошлого года специальным методом, поэтому они были довольно дорогими. Большинство простолюдинов вообще не смогут их себе позволить.

Думая об этом, Чу Лянь вспомнила современные времена, когда она могла есть практически все виды фруктов в течение зимы.

Когда фрукты вернутся на рынок в этом году, она собиралась подумать о способах превратить их в консервированные фрукты или цукаты.

Сиянь сделала тревожное лицо, в то время как Старшая служанка Чжун тайно покачала головой Сиянь.

Чу Лянь заметила, что Сиянь не пошевелилась, чтобы достать ей грушу, поэтому смущенно посмотрела на нее: «Почему ты не идешь? Неужели в поместье больше нет груш?»

Поскольку Чу Лянь сама придумал правдоподобное объяснение, Сиянь быстро кивнула и согласилась: «Правильно, Третья Молодая Мадам. Все оставшиеся немногие груши были отправлены графине Цзин'ань.»

Чу Лянь могла только вздохнуть в ответ. Она заставила их вытащить жаровни из комнаты, а затем переоделась в более тонкий халат. Сделав эти изменения, она наконец почувствовала себя более комфортно.

Старшая служанка Чжун позаботилась о том, чтобы принести чай Хэ Чанди в кабинет и сделать ему доклад.

Санланг сидел за столом с кучей официальных документов, которые он только что закончил. Его лицо было мрачным, и в это время он явно был в ужасном настроении.

«Что ты сказала? Бабушка потребовала вернуть ресторан Гуйлинь!?»

Старшая служанка Чжун кивнула: «Третья Молодая Мадам уже вернула бумаги Матриарху».

Тень покрыла взгляд Сан Санланга. Он уставился в пустое пространство, но не знал, о чем и думать. Старшая служанка Чжун тихо стояла в стороне, так как не осмеливалась его тревожить. Сейчас она выглядела как статуя.

По прошествии некоторого времени раздался глубокий магнитный голос Хэ Чанди: «Я обращу внимание на этот вопрос. Есть что-то еще, момо?»

Старшая служанка Чжун некоторое время колебалась, а затем немного рассердитлась: «Третий Молодой Мастер, великий доктор Мяо дал указание, чтобы Третья молодая мадам участвовала в каких-либо мероприятиях в спальне в течение семи дней после приема питательного супа».

Хэ Чанди:...

Несмотря на то, что он был мужчиной, ему все еще было неудобно, когда Старшая служанка Чжун была так откровенна. Великий Доктор Мяо уже разъяснял это раньше, но Старшая Служанка Чжун снова напомнила ему об этом... Разве он не сдерживался?

Хэ Чанди кашлянул, чтобы скрыть свою неловкость: «Не волнуйся, момо. Я в курсе.»

Старшая служанка Чжун вздохнула с облегчением, услышав его ответ. Она боялась, что молодой Третий Молодой Мастер не сможет подавить свои желания... Однако Третий Молодой Мастер всегда был спокойным и собранным человеком, который выполнял свои обещания. Если он так сказал, он определенно сделает это. Кроме того, это касалось здоровья Третьей Молодой Мадам, поэтому он не был бы небрежным.

После того, как все стало ясно, Старшая служанка Чжун быстро ушла.

Когда наступил вечер, Хэ Чанди наконец покинул кабинет и вернулся в гостиную. Затем он спросил о местонахождении Чу Лянь.

Вэньлан ответила: «Третья Молодая Мадам посетила графиню более часа назад».

Санланг подумал об этом немного, а затем отправиться во внутренний двор своей матери.

В тот момент, когда он вошел в гостиную, его встретил вид Чу Лянь, которая счастливо собирала маленькие кусочки снежной груши с зубочистки и клала их себе в рот.

Лицо Санланга мгновенно потемнело. Сначала он обвел ледяным взглядом Сиянь, которая стояла рядом с Чу Лянь. Все тело Сиянь застыло, и на ее лице появилось тревожное выражение. После этого Хэ Санланг направился к графине Цзин'ань и поклонился.

«Санланг, ты пришел! Подойди, сядь рядом с Матерью.»

Графиня Цзин’ань была явно счастлива, что ее младший сын пришел к ней. Он быстро сел рядом с матерью. Усевшись, он протянул длинную руку и забрал тарелку с грушами, что стояла на столе рядом с Чу Лянь.

Когда зубочистка, которую Чу Лянь держала, приземлилась в воздухе, она с изумлением посмотрела на него.

Что случилось с Хэ Чанди? Она не могла даже съесть несколько кусочков груши?

Графиня Цзин’ань также удивилась: «Что случилось? Поскольку Лянь’эр любит есть груши, почему бы не позволить ей еще несколько штук? Я не ем их много, поэтому все равно, что они будут лежать здесь. Попросите служанку взять с собой немного. У матери слишком много груш, она их не сможет все съесть!»

Первая половина ее слов была направлена Хэ Санлангу, а вторая половина была направлена Чу Лянь.

Чу Лянь с радостью согласилась и поблагодарила свою свекровь, но Хэ Чанди отклонил предложение: «Не нужно. Мама, вы должны хранить груши и есть их самостоятельно. Если вы не можете съесть их сама, тогда отдайте их слугам».

Чу Лянь не ожидала, что Хэ Санланг скажет это, поэтому тайком пронзительно взглянула на него. Тем не менее, Хэ Чанди, казалось, не увидел жалобы в ее глазах. Он продолжал говорить со своей матерью: «Груши по природе холодны. Лянь-эр восприимчива к холоду, поэтому было бы плохо для ее здоровья, если она слишком много будет их есть.»

Графиня Цзин’ань изначально хотела сказать что-то хорошее Чу Лянь, но сдержала язык, когда увидела, что ее сын делает это ради здоровья жены. Вместо этого она повернулась, чтобы успокоить Чу Лянь.

«Лянь, Санланг прав. Мы должны заботиться о своем здоровье. Лучше есть меньше этих «холодных» фруктов. Теперь все еще холодно, поэтому вы должны следить за тем, чтобы ваше тело было теплым...»

Графиня Цзин’ань была прикована к постели в течение многих лет и в течение этого времени пила разные лекарства. После прохождения продолжительного периода болезни она стала наполовину врачом. Во время длительных страданий она также выучила множество методов поддержания хорошего здоровья. Как только она начинала эту тему, она не могла перестать говорить.

Чу Лянь не могла ее прервать, так как графиня была ее старше. Все, что она могла сделать, это серьезно слушать с просветленным лицом, страдая в своем сердце.

Теперь, когда корень болезни графини Цзин’ань исчез, ее здоровье улучшалось не по дням, а по часам. Она также стала более живой, чем раньше. Со своей новой энергией, она фактически сумела говорить о предмете здоровья в течение часа.

Когда графиня наконец поняла, что она сделала, она почувствовала смущение.

Однако, поскольку перед ней были только ее сын и невестка, момент смущения быстро прошел.

Вместо этого она была счастлива за молодую пару, так как увидела настоящую озабоченность в том, как ее сын направлял свою жену.

«Хорошо, надеюсь, вы не найдете меня слишком злобной. Но вы должны обратить внимание на свое здоровье независимо от того, насколько вы заняты. Лянь’эр, как женщина, особенно важно, чтобы вы заботились о своем теле. Вот и все от меня сегодня. Сейчас уже поздно. Я не буду задерживать вас двоих на обед, так что возвращайтесь, чтобы поесть самостоятельно». Графиня Цзин’ань также могла видеть страстные выражения на лицах молодой пары из-за ее длинной лекции, поэтому махнула рукой, чтобы они ушли.

Даже Хэ Санланг не смог выдержать бесконечное ворчание матери. Он вздохнул с облегчением, покинув внутренний двор, держа за руку Чу Лянь.

Чу Лянь удалось съесть половину тарелки снежных груш у своей тещи. Ее жажда не была удовлетворена, и она хотела еще!

Она не думала, что Хэ Чанди начнет думать о том, что она ела, поэтому она была не очень счастлива.

«Хэ Чанди, я хочу груш».

Чу Лянь заявила ему прямо. Сегодня они договорились о том, что расскажут друг другу все и что у них не будет холодных войн или пустых обид.

Хэ Санланг хотел рассмеяться, услышав редкий детский тон Чу Лянь.

Он прошептал: «Ты думаешь, я просто играю с тобой? Ты не можешь есть холодные фрукты Инь сейчас. Я объясню это тебе, когда вернемся.»

«А?» Чу Лянь была немного озадачена. Что происходит? Почему внезапно ей запретили фрукты?

В зимнее время она даже ела мороженое, и с ней ничего не случалось.

Когда он закончил говорить, Хэ Чанди быстро потащил Чу Лянь обратно во Двор Сунтао.

Было уже обеденное время. Старшая служанка Чжун уже получила сообщение о том, что молодая пара на обратном пути, поэтому приказала служанкам готовить обед.

К тому времени, когда Чу Лянь и Хэ Чанди прибыли, в гостиной уже был стол, полный еды.

Когда Чу Лянь посмотрела на все продукты на столе, она не смогла победить свой аппетит.

Ей казалось, что тут душно и неудобно, так как Хэ Чанди втянул ее в оживленную прогулку от двора графини Цзин’ань. Она хотела съесть что-то холодное прямо сейчас, но все, что было на столе, парило от жары. У нее действительно не было аппетита.

Тем не менее, Хэ Чанди потащил ее и усадил за стол.

Чу Лянь вздохнула, затем повернула голову, чтобы дать указание Байча: «Принеси мне чашку чая!»

Байча удивилась: «Третья Молодая Мадам, вы имеете в виду Сенча?»

Чу Лянь кивнула в знак одобрения.

Байча подумала, что это странно, и вопросительно взглянула на Сиянь. Разве Третья молодая мадам не сторонилась Сенча? Разве она обычно не пила только медовую воду или сок?

Байча была остановлена ледяным взглядом Хэ Чанди, когда она собиралась пойти приготовить санча.

Чу Лянь заметила, что Байча не двигается. Когда она проследила дело до Чанди, она с изумлением воскликнула: «Хэ Чанди, у вас проблемы? Вы даже не даете мне выпить чаю!»

Лицо Санланга потемнело после того, как его выговорили жена. Он махнул рукой, чтобы приказать присутствующим слугам уйти.

Через мгновение они остались только вдвоем.

Хэ Чанди сидел рядом с Чу Лянь в тихой и пустой гостиной. Поскольку в гостиной не было никого, он взял Чу Лянь на колени легким взмахом руки.

С маленькой фигурой Чу Лянь, пытаясь противостоять Хэ Санлангу, была похожа на муравья, пытающегося переместить дерево. Она изо всех сил старалась, но сдалась.

Увидев, что она все еще пытается сопротивляться, Хэ Санланг приблизился к мягкости ее груди и сжал ее. Он опустил голос и ругал ее: «Ты будешь послушной?»

Она не знала, связано ли это с тоником, который она выпила, но все тело Чу Лянь горело, когда он небрежно дразнил ее. Она напряглась, не осмеливаясь снова двигаться.

Она стиснула зубы и ударила руку Сан Санланга. И ответила с нарастающим гневом: «Хэ Чанди, если теперь вы не дадите мне объяснений, тогда не ожидайте, чтобы я перестала есть груши!»

Хэ Чанди не знал, как он должен реагировать. Обычно она действовала очень умно, но на самом деле она была просто обжорой. Она не могла удержаться от какой-либо своей тяги.

Хэ Санланг приложил руку к себе и обнял Чу Лянь. Он издал легкий вздох и спросил: «Я верю, что служанки уже рассказали вам о ситуации с вашим телом, верно?»

«Мое тело слегка холодное?»

Хэ Чанди кивнул.

«Питательный суп, который вы пьете два раза в день, был составлен после долгих размышлений Великим доктором Мяо и старшей служанкой Чжун. Он содержит некоторые специальные целебные травы, которые помогут дополнить тепло вашего тела, но вам нужно избегать холодных продуктов. Пока вы пьете этот суп, вам не разрешается есть что-нибудь холодное». - терпеливо объяснил ей Хэ Санланг.

Чу Лянь мгновенно закричала, услышав его слова. Она знала, что трудно сбалансировать внутренние системы тела. Великий Доктор Мяо уже был хорош, не предписывая ей очень горькие лекарства. Но пить этот питательный суп тоже было страданием!

Уголки губ Чу Лянь дрогнули: «Как долго я должна пить этот тоник?»

Санланг посмотрел на ее недовольное лицо. Он поцеловал ее гладкие и нежные щеки, чтобы успокоить ее: «Семь дней. Через семь дней вы можете перейти на другой тоник, и вам не придется так строго избегать определенных продуктов к тому времени. Тогда вы сможете есть фрукты и пить чай, но не слишком много».

Чу Лянь беспомощно покачала головой, услышав ответ Чанди.

По крайней мере, нужно продержаться всего семь дней. Если бы это был один или два месяца, то она, вероятно, извелась бы от страданий.

Чу Лянь поджала губы. Все, что она могла сделать – только принять эту реальность.

Она попыталась оторваться от Чанди, отталкивая его: «Отпусти меня, я хочу съесть обед».

Санланг улыбнулся и ослабил руки. Чу Лянь быстро слезла с колен и села рядом с ним.

Честно говоря, Чу Лянь не была единственной, кто покраснел и чувствовал себя неловко, когда они сидели вместе так близко. Хэ Чанди не мог вытерпеть этого тоже, поэтому им было лучше сидеть отдельно.

Чу Лянь все еще не испытывала большого аппетита. Она лишь съела немного, а затем положила свои палочки для еды.

Когда Чанди заметил, что она много не ест, его брови согнулись. Он лично наложил миску куриного супа и поставил ее перед ней.

«Ты ешь слишком мало».

Чу Лянь не хотела тратить его благие намерения, поэтому она взяла ложку и медленно съела суп по одному глотку за один раз.

Она вдруг вспомнила то, что хотела спросить, поэтому повернула голову к Хэ Чанди, который сосредоточился на еде.

«Хэ Санланг, где вы взяли деньги, чтобы купить эти аксессуары для меня?» Эти аксессуары стоили как минимум четыре-пять тысяч таэлей, что было довольно большой суммой денег.

Рука Чанди на мгновение зависла в воздухе, все еще держа в руке палочки для еды. Его глубокий взгляд повернулся к ней.

Уголки ее губ слегка поднялись, и она добавила сладкое слово: «Муж». Недовольство Чанди было окончательно подавлено после того, как он это услышал.

Молодая пара давно не была вместе. Чу Лянь не смогла войти в роль жены и, естественно, обращаться к Хэ Чанди как к «мужу» так быстро, в отличие от благородных дам, которые родились и выросли в эту эпоху. Ей еще нужно время, чтобы полностью приспособиться к этому.

Санланг положил палочки, которые держал в руке, и серьезно посмотрел на Чу Лянь. Он задумался, а затем сказал: «Лянь-эр, я не хочу врать тебе. Я не могу сказать, где я получил деньги сейчас. Но вам не нужно беспокоиться. Все это принадлежит мне по праву, и я не использовал никаких незаконных средств для получения этих денег».

Чу Лянь не ожидала получить такой ответ.

Она была слегка шокирована, но не стала подталкивать его к другому ответу. Она прочитала оригинальный роман, поэтому знала общее направление, в котором Великая Династия Ву будет двигаться в будущем.

Она не хотела беспокоиться о политике двора, и у нее не было никаких диких амбиций. Пока она могла иметь удобную жизнь с достаточным количеством денег, она не хотела вмешиваться в чужие дела.

Более того, были определенные вещи, которые она не могла изменить, независимо от того, сколько бы ни пыталась.

Единственное ее желание состояло в том, чтобы жить спокойно и бездельничать. До тех пор, пока другие не провоцировали ее первыми, она оставалась бы на своем месте.

Когда пришло время, все, что ей нужно было сделать, это убедиться, что семья Хэ движется в правильном направлении и что их будущее будет гарантировано.

«Хорошо, я больше не буду спрашивать. Даже если это ваши деньги, вы не должны тратить их так безрассудно. Если Бабушка и другие узнают, они могут неправильно понять.»

Не так ли?

На данный момент у дома Цзин’ань не хватало денег. Они даже были достаточно ннаглыми, чтобы попросить ее вернуть ресторан Гуйлинь. Если бы Матриарх Хэ когда-либо узнала, что Хэ Чанди потратил несколько тысяч таэлей на покупку аксессуаров для нее, то она, безусловно, была бы разочарована третьей ветвью.

Семья Хэ еще не откололась, и они все еще жили со своими старейшинами. Таким образом, им приходилось делать все более сдержанно.

Хэ Санланг понял опасения своей жены. Он потянулся и погладил волосы Чу Лянь: «Не волнуйся. Бабушка не узнает. Не говори мне, что мне еще нужно просить разрешения у других, чтобы покупать украшения для моей жены?»

Чу Лянь закатила глаза. Он не просто купил «несколько» украшений. Он привез почти все аксессуары, выставленные на продажу в павильоне сокровищ.

«Ешь еще».

Хэ Чанди добавил в ее миску больше еды.

Сидя рядом с Хэ Чанди, когда она наблюдала, как он так серьезно ест, она бессознательно следовала за ним и ела больше, чем ожидала.

Она заметила, что Хэ Санланг не будет тратить впустую любую пищу независимо от обстоятельств.

Питание для пары обычно состояло из трех блюд и одного супа, что типично для большинства дворянских домов. Тем не менее, Чу Лянь немного улучшила меню, и их блюда были лучше, чем у большинства. Количество, которое было подано на стол, было просто достаточным для пары, поэтому не должно было остаться недоеденного.

Через два дня наступил день выезда Чу Лянь.

Чу Лянь получила приглашение заранее. Кроме того, это касалось ее девичьей семьи, поэтому она не могла пропустить мероприятие.

Хэ Чанди сегодня должен был отправиться в военное министерство, чтобы принять должность, и не был свободен до полудня.

После того, как молодая пара проснулась сегодня утром, старшая служанка Гуй и Сиянь пришли помочь Чу Лянь выбрать платье для сегодняшнего выхода в свет.

Чу Лянь было странно, что Хэ Чанди все еще был здесь, когда она вышла из ванной. Она спросила: «Разве вы не должны сегодня ехать в Министерство обороны? Почему вы еще не ушли?»

Чанди взглянул на небрежно одетую Чу Лянь: «Я не тороплюсь. Я поеду в министерство после сопровождения вас в усадьбу Ингуо.»

Чу Лянь была немного удивлена: «Разве это не задержит ваше вступление в должность?»

Когда Чу Лянь говорила с Чанди, она сидела перед туалетным столиком и позволяла Вэнлан расчесывать себе волосы.

Хэ Чанди прислонился к деревянному креслу у окна. Сегодня он был одет в одежду бамбукового зеленого цвета с чуть более темным плащом. Его украшенный нефритом пояс был закреплен высококачественной черной нефритовой фигурой в форме черепахи. Нефритовая корона удерживала его большую гульку. Хотя у него была холодная аура, он выглядел красивым джентльменом.

Просто развалившись на деревянном стуле в расслабленной позе, он был похож на живую картину, приводящую зрителя в экстаз.

Хэ Чанди уже был готов идти и просто ждал, когда жена соберется. Поскольку ему нечего было делать, он взял один из сборников, которые обычно читала Чу Лянь, лежащий на столе рядом с ним и небрежно пролистывал страницы.

Чу Лянь была на пике своей красоты. Ее кожа была гладкой и светлой, поэтому ей даже не нужно было накладывать макияж.

После расчесывания волос она выбрала шпильку из феникса с инкрустацией изумрудами и сапфировый головной убор. Она слегка навела брови и закончила, наложив на губы румянец.

Хотя Хэ Чанди, казалось, читал сборник рассказов в руке, он не переворачивал страницу целых пятнадцать минут.

Пока Байча угощала его чаем, она прятала свою улыбку, заметив, что Третий молодой мастер иногда смотрел в сторону Третьей молодой мадам.

Третьей молодой мадам исполнилось шестнадцать в этом году. Ее черты лица созрели по сравнению с тем, какими были, когда она только вышла замуж в прошлом году, и пухлощекий ребенок полностью исчез. Теперь она выглядела совершенно потрясающе: ее естественная красота все еще светилась независимо от того, сколько раз они смотрели на нее. Даже служанка, подобная ей, была поражена внешностью Третьей молодой мадам, не говоря уже о Третьем молодом Мастере!

В это время старшая служанка Гуй вышла из-за экрана с двумя платьями в руке.

«Третья Молодая Мадам, какое вам бы хотелось?»

Два платья, которые выбрала старшая служанка Гуй, были одно с бегониями и другое с бамбуком, соответственно оба зелеными.

Оба платья были подарком от принцессы Вэй, их еще не носила Чу Лянь.

Чу Лянь собиралась выбрать платье цвета бегонии, когда Чанди указал на бамбуковый зеленый цвет, вместо этого: «Это».

Старшая служанка Гуй была немного взволнована его командой, и взглянула на Чу Лянь, прося ее мнения своими глазами.

Чу Лянь кивнула.

Оба набора одежды были искусно подобраны и изготовлены из высококачественных тканей. Поскольку они были отправлены Принцессой Вей, не было никакого способа, чтобы они были плохого качества.

Хотя дизайн у них был несколько разным, для Чу Лянь это не имело особого значения.

Она не была придирчива к своей одежде, поэтому старшая служанка Гуй обычно был той, кто заботился о ее гардеробе.

Старшая служанка Гуй поручила обычной служанке вернуть оставшееся платье в шкаф и передала платье из бамбука зеленого цвета Сиянь.

Только после того, как Чу Лянь закончила переодеваться и взглянула на Хэ Чанди, она наконец осознала.

Сегодня они были одного цвета. Если они стояли вместе, то казалось, что они специально надели подходящие наряды...

Чу Лянь внутренне улыбнулась, вспомнив, как Чанди прервал выбор платья для нее.

Старшая служанка Гуй и служанки в комнате пришли к такому же осознанию, когда увидели своих хозяев, стоящих вместе.

Когда Чанди увидел, что она готова, он отложил сборник рассказов.

Он не забыл помочь Чу Лянь облачиться в каштановый плащ, а затем они вышли за двери.

Тридцать минут спустя пара прибыла в Поместье Ингуо.

Поскольку мисс Юань была законной дочерью второй ветви, поместье собирало большую и оживленную вечеринку для ее сегодняшней церемонии.

Карета Чу Лянь остановилась перед главными воротами. Там уже стояли старшие слуги и служанки, ожидающие гостей перед главным входом.

Сначала из экипажа вышел Чанди, а затем обернулся и предлагал свою руку, чтобы помочь Чу Лянь покинуть экипаж.

Старшие слуги, приветствуя гостей у главного входа, были хорошо натасканы, поэтому они смогли узнать Чу Лянь с одного взгляда.

Старшая служанка поспешно бросился вслед за служанкой: «Шестая Мисс, наконец, вернулась. Старый мастер и старая мадам всегда упоминали, как они скучали по вам. Затем они приветствовали Хэ Чанди, который стоял рядом с Чу Лянь.»

Взгляд старшей служанки прошелся по паре. Когда она заметила подходящую одежду на Чу Лянь и Хэ Чанди, а также то, насколько внимательным Хэ Чанди был к Чу Лянь, она стала еще более осторожна в своих отношениях с ними.

«Шестой Молодой Мастер, Старый Мастер, Старший Мастер, Второй Мастер, Третий Мастер, а также молодые мастера - все находятся во внешнем дворе! Этот старый слуга пошлет кого-нибудь, чтобы отвести вас туда.»

Слуги Поместья Ингуо стали еще более смиренными перед Хэ Чанди благодаря его недавно присвоенному званию маркиза.

Чу Лянь повернулась к нему с вопросом: «Хочешь войти первым?»

Хэ Чанди покачал головой: «Нет, ты должна идти вперед. Мне нужно пойти в Министерство. Я вернусь около полудня.»

Чу Лянь кивнула в знак согласия.

Хэ Санланг взял поводья, которые Лайюй предложил ему, одной рукой, и слегка сжал руку Чу Лянь другой. Он также посмотрел на Вэньцин и Вэньлан со смыслом, а затем села на свою лошадь и быстро ускакал.

Старшая служанка могла видеть, насколько Хэ Чанди лелеет Чу Лянь. Несмотря на то, что у него было официальный дело, он все же лично сопровождал Чу Лянь в ее девичий дом. Было ясно, что Шестая Мисс занимала важное место в сердце Шестого Молодого Мастера. Таким образом, старшая служанка не посмела ее унижать.

Она осторожно пригласила Чу Лянь в поместье.

Подобно тому, как Чу Лянь вошла в усадьбу Ингуо и прошла мимо экрана у входа, служанка, скрытая в тени, поспешно побежала ко внутреннему двору.

Двор Ансиан.

Это был двор Чу Лянь, когда она жила в имении Ингуо, но теперь он принадлежал мисс Юань.

Мисс Юань в настоящее время одевалась в спальне. Сегодня она была главным героем, и это был очень важный день – день, когда она, наконец, достигла совершеннолетия.

Вторая мадам боялась, что та допустит ошибку, поэтому она отправила свою доверенную старшую служанку.

Мисс Юань в то время сидела напротив стола с тщеславием, нарисованным на лице, а ее нянька расчесывала ей волосы.

Служанка вернулась в замешательстве. Она почти столкнулась со служанкой Сяоцинь, которая держала поднос.

Сяоцинь неистово отругала ее, а затем спросить: «Что происходит? Почему ты так спешишь!?»

Служанка заглянула в комнату Восьмой Мисс, которая все еще готовилась, и затем осторожно взглянула на Сяоцинь: «Сестра Сяоцинь, Шестая Мисс приехала».

Мисс Юань услышала шум, исходящий извне, и приказала служанке войти в спальню и сообщить новости.

Служанка с тревогой вошла в спальню, опустив голову.

Мисс Юань подняла руку, чтобы остановить няньку, расчесывающую ей волосы. Она повернула голову к служанке: «Скажи мне, что произошло, когда Шестая Сестра вошла в поместье».

Служанка рассказала все подробности о прибытии Чу Лянь по просьбе Восьмой мисс.

Ее рассказ был настолько подробным, что она даже сообщила, что Чу Лянь и Хэ Чанди оделись в один и тот же цвет.

При рассказе горничной гнездо шершней загудело в сердце мисс Юань. Единственное, что она не могла терпеть, это видеть, как Чу Лянь живет лучше, чем она.

Раньше она всегда могла быть выше «Чу Лянь» в поместье Ингуо. Она также втайне заставляла «Чу Лянь» страдать. Однако разрыв между ними, казалось, невероятно быстро расширился после того, как Чу Лянь вышла замуж.

У Чу Лянь был чрезвычайно прибыльный ресторан Гуйлинь в кармане, а ей все еще нужно было просить разрешения родителей, чтобы купить аксессуары. И они не всегда ей это разрешали!

Хотя Чу Лянь уже была замужем, брат Сяо все еще думал о ней. Он не мог ее забыть.

Даже семья ее мужа превосходила дом Ингуо. Ее муж получил заслуги на северной границе и получил титул маркиза Анъюан. Очевидно, они обе были дочерьми второй ветви, но Чу Лянь уже стала известной дамой, пока она оставалась никем!

Мисс Юань не могла принять этот огромный разрыв между ними.

Они исходили из одних и тех же корней, и как могла Чу Лянь стать настолько лучше ее! Даже поместье принца Вэй питало к ней большое уважение!

Сегодня она пригласила Чу Лянь с намерением унизить ее. В конце концов, между их церемониями совершеннолетия были огромные различия.

Увидев величие ее церемонии, Чу Лянь определенно вспомнит, как ее собственная была такой простой и бедной.

Несмотря на это, мисс Юань все еще была недовольна.

У Хэ Чанди была официальная должность, о которой нужно было заботиться, но он все же лично сопровождал Чу Лянь в усадьбу Ингуо. Разве Чу Лянь не пыталась показать свою позицию в нынешних заслугах Дома Цзин’ань и Хэ Санланга?

Мисс Юань сжала платок в руке с жалким выражением лица. Ее сердце было наполнено негодованием.

Единственное преимущество, которое испытывала Чу Лянь - была ее внешность!

Сяоцинь заметила мрачное выражение у Восьмой Мисс и как она молча кусала губы, очевидно, находясь глубоко в своих мыслях. Она махнула рукой, сообщая, чтобы служанка отступила.

«Восьмая Мисс?» - пробовала позвать Сяоцинь.

Мисс Юань вернулась в свои чувства и глубоко вздохнула, чтобы подавить чудовищную ревность в своем сердце.

Чу Юань окинула взглядом Сяоцинь, которая сразу поняла, чего она хочет. Служанка незаметно покинула внутренний двор, пока никто не обращал на нее внимания.

Чу Юань уставилась на свое отражение в зеркале. Уголки ее губ изогнулись вверх, образуя зловещую улыбку на ее молодом лице.

Чу Лянь, так ты думаешь, что ты живешь лучше меня? Я уничтожу твою репутацию и полностью разобью тебя!

Известно, что Санланг был честным человеком, который также безумно предан своей жене. Ей действительно хотелось узнать, захочет ли он еще Чу Лянь, когда он увидит, кто она на самом деле!

Чу Лянь была приглашена во внутренний двор одной из служанок Старой мадам.

В настоящее время все женщины были там.

Когда «Чу Лянь» была молодой мисс Дома Ингуо, она редко встречалась со старой мадам. Тем не менее старая мадам в настоящее время держала руку Чу Лянь и спрашивала о ее жизни в теплой и заботливой манере.

Тетки из других ветвей, которые в прошлом смотрели на Шестую Мисс Дома Ингуо свысока, также действовали вдумчиво и были внимательны к ней сейчас.

Уже более полугода, как она вышла замуж в дом Цзин’ань. Вопрос, который эти двуличные родственники больше всего спрашивали, были ли новости из ее живота.

Среди них особенно неприятно было слышать слова тетки в законе.

«Женщины нашей семьи Чу все очень плодородны. Мисс Лянь, посмотри, как поживают ваши женатые сестры. Все они родили сыновей, поэтому вы не должны стыдить нашу семью Чу».

Хотя это звучало так, как будто она призывала Чу Лянь забеременеть как можно быстрее, на самом деле это было саркастическое замечание о том, что Чу Лянь была в состоянии вступить в Поместье Цзин’ань из-за этого абсурдного стереотипа. Кроме того, ей удалось полностью изменить свою жизнь благодаря этим завидным непредвиденным обстоятельствам.

Кроме того, она также издевалась над ней за то, что та еще не беременна.

Эта группа женщин определенно безумно ревновала к текущему статусу Чу Лянь, поэтому было неизбежно, что они произнесут такие неприятные слова.

Однако они осмеливались сделать лишь это, потому что позиция Чу Лянь была недостаточно высокой. Если статус Чу Лянь достигнет определенного уровня, тогда эти женщины вообще не посмеют высказаться.

Хорошим примером может служить старшая принцесса королевства предыдущей династии, сестра императора, Королевская принцесса Чаоян. Хотя она никогда не рождала никаких детей при жизни, ее считали героиней. Она привела сто тысяч элитных солдат для защиты от восстания князя Хуайана и защитила положение императорской семьи. Затем Чаоян получила титул «Королевская Принцесса».

Королевская Принцесса Чаоян и ее муж, Принц Консорт Цюй, никогда не имели детей на протяжении всей своей жизни, но семья Цюй никогда не осмеливалась жаловаться. Матриарх Цюй даже посоветовала сыну не брать наложниц.

Хотя теперь люди не были уверены в том, действительно ли принц Консорт Цюй и Королевская принцесса Чаоян любили друг друга, оставалось фактом, что Принц-Консорт Цюй никогда не брал наложниц, несмотря на то, что принцесса Чаоян была бесплодной. Этого было достаточно, чтобы доказать свою любовь к ней.

Чу Лянь сидела рядом со старой мадам с легкой улыбкой. Она не соизволила ответить на слова грубых теть в законе.

Старая мадам держала ее руку с приветливым выражением лица: «Мисс Лянь, слова твоей тетки могут быть несколько неприятными, но они верны. Ты почти полгода, как вышла замуж за Маркиза Анъюань. Почему нет новостей? Это нехорошо!»

Чу Лянь не думала, что весь Дом Ингуо будет смотреть на ее живот.

Сейчас ей было всего шестнадцать, так что ее еще можно считать слишком рано, чтобы она забеременела даже обычными способами!

Ее третья тетка, сидящая дальше на правой стороне, казалось, что-то придумала. Ее глаза повернулись из стороны в сторону подозрительно, а затем она улыбнулась Чу Лянь и сказала: «Мисс Лянь, нашей мисс Фу в этом году исполняется четырнадцать. Ее церемония совершеннолетия состоится в следующем году. Вы также должны знать, что ваша Третья Тетя в законе очень плодородна. У мисс Фу есть три старших брата! Если через несколько месяцев у вас не будет никаких новостей из вашего живота, было бы неплохо вам поменяться с ней местами!»

Первоначально Чу Лянь считала странным, что Третья Тетя в законе внезапно упомянула мисс Фу. Однако, как только она закончила говорить, Чу Лянь сразу поняла, что та имела в виду.

Это было очень шокирующе. Третья Тетя в законе намекала на то, чтобы дать мисс Юань Хэ Чанди в качестве наложницы, чтобы рожать детей!

Что она за мать? Почему она так отчаянно хотела отдать свою дочь?

Даже если престиж нынешнего дома Ингуо упал, законную дочь семьи нельзя было просто отдать в качестве наложницы даже высокопоставленному чиновнику! Что случилось с мозгами Третьей тети в законе!

Улыбка, которую Чу Лянь каким-то образом сумела выжать, полностью исчезла после того, как Третья Тетка сказала эти слова.

Она действительно не хотела беспокоиться о том, что должны были сказать эти тетки, но ей нужно было пресечь вещи в зародыше и дать им прямой ответ.

«Бабушка, я знаю, что ты думаешь обо мне. Однако мой муж уже сказал, что мы еще молоды и что он не спешит иметь детей прямо сейчас. Лучше всего позволить природе идти своим чередом. Кроме того, вы должны знать о правилах семьи.

Ответ Чу Лянь был беспощадным ударом по лицу каждого. Это было также решительным отказом от предложения Третьей Тети в законе.

Из всех присутствующих женщин ни один из их мужей не цурался наложниц или даже служанок для постели. Даже у мужа старой госпожи, герцога Ингуо, было две служанки в возрасте до двадцати лет, чтобы «подготавливать чернила» в кабинете! Конечно, тот факт, что в его гареме было много стареющих наложниц, ясно говорил сам за себя.

В этом доме было много незаконных детей. Отец Чу Лянь, Чу Цичжэн, считался лучшим среди мужей Дома Ингуо. У нее и Чу Юань не было никаких незаконных братьев и сестер, но это, скорее всего, потому, что Чу Цичжэн не хватало сил из-за старости...

Из всех женщин в комнате был только муж Чу Лянь, Чанди, у которого не было наложницы. Это было написано прямо в правилах семьи Хэ!

Все благородные мадам, которые болтали раньше, мгновенно замолчали. Атмосфера всей гостиной мгновенно погрузилась в неудобное напряжение.

В конце концов мадам Рон нарочно издала громкий кашель и обратила внимание всех на себя. Мадам Рон улыбнулась и сказала: «Тетя, тебе не стыдно, как старейшине, завидовать такой молодой девушке, как мисс Лянь? Это также благословение для нашей семьи Чу, что мисс Лянь смогла так хорошо выйти замуж».

Те, у кого было больше ума, поспешно согласились с ней.

Чу Лянь слегка улыбнулась. Сейчас было нецелесообразно говорить об этом больше. Однако старая мадам улыбалась несколько неловко.

«Хорошо, хорошо, теперь уже поздно. Вскоре начнется церемония совершеннолетия. Нам всем нужно идти», - сказала мадам Ронг, чтобы напомнить им об этом.

Все в комнате быстро встали и пошли к гостиной во внешнем дворе Поместья Ингуо, где проводилась церемония совершеннолетия.

Как только служанки помогли старой мадам выйти из комнаты, мадам Ран лично подошла к Чу Лянь.

Мадам Рон внимательно осмотрела Чу Лянь с головы до ног, а затем просияла настоящей улыбкой: «Мисс Лянь, прошло всего несколько месяцев с тех пор, как мы в последний раз встречались, а ты стала еще красивее. Неудивительно, что Маркиз Анъюань не позволил тебе приехать одной.»

Это было неоспоримо, что г-жа Рон хорошо говорила с ней.

С такой грозной невесткой у руля главного отделения их внутренний двор был гораздо более организован, чем у двух других ветвей.

Чу Лянь улыбнулась: «Старшая сестра в законе, не дразни меня».

Мадам Рон потянулась и вцепилась в руку Чу Лянь. Они покинули зал внутреннего двора вместе: «Мисс Лянь, я занята сегодня, поэтому не могу позаботиться о вас. Не могли бы вы отправиться во внешний двор с мисс Су?»

Возможно, это было из-за предыдущего инцидента в поместье Динъюань, но Чу Лянь почувствовала странное чувство, что мадам Рон была более осторожна и лестна к ней.

Чу Лянь кивнула: «Старшая сестра в законе, пожалуйста, идите, раз вы так заняты. Вам не нужно беспокоиться обо мне. Сейчас я найду Пятую Сестру и пойду с ней во внешний двор.»

Мадам Рон изобразила извиняющуюся улыбку, а затем поспешно ушла.

Когда Чу Лянь вышла из внутреннего двора старой мадам и повернула за угол, первое, что она заметила, была мисс Су, стоящая рядом с кустами роз.

Мисс Су стала намного тоньше с тех пор, как они встречались в последний раз.

Пухлые щечки исчезли. Мало того, ее щеки на самом деле были слегка впалы. Она не совсем выглядела здоровой в этом состоянии.

Чу Лянь нахмурилась. Она не ожидала, что мисс Су станет настолько изможденной всего через несколько месяцев.

«Пятая Сестра», - тихонько позвала Чу Лянь, когда подошла ближе.

Мисс Су вырвалась из ее светлого оцепенения, услышав ее голос. Она повернулась к направлению Чу Лянь и улыбнулась.

«Пятая Сестра, почему ты потеряла столько веса!»

Мисс Су покачала головой: «Ничего, у меня случились кое-какие неприятности в поместье, которых я не смогла избежать, поэтому я, естественно, потеряла вес...»

Увидев, что мисс Су не хотела говорить о своих проблемах, Чу Лянь не настаивала на этом.

Мисс Су потянула руку Чу Лянь и посмотрела на нее. Слабая улыбка на ее лице стала более искренняя при прикосновении: «Шестая Сестра кажется более живой, чем раньше».

Чу Лянь заставила себя улыбнуться. Как она не могла не быть «живой»? Ей приходилось выпивать питательный тоник два раза в день. Хэ Чанди все еще был в отпуске, поэтому он ел с ней каждый день. Когда Хэ Чанди наблюдал за ней во время еды, ей приходилось есть намного больше, чем раньше...

«Пойдем, давай поговорим вон там», - мисс Су держала за руку Чу Лянь и вела ее ко внешнему двору.

Впереди был небольшой сад. Все собрались во внешнем дворе, так что на внутреннем дворе почти не было слуг. В саду было тихо и безмятежно, так что это было хорошее место для разговора.

Мисс Су послала сигнал служанке позади нее глазами. Та сразу же подпрыгнула в знак того, что она поняла, и отступила на несколько шагов, оставаясь на достаточном расстоянии от мисс Су и Чу Лянь.

Чу Лянь могла понять намерение мисс Су, поэтому помахала Вэньцин и Вэньлан, чтобы те сделали то же самое.

Двоюродные сестры шли по дорожке в саду. Когда мисс Су увидела, что вокруг них никого нет, она сжала руку Чу Лянь и прошептала: «Шестая сестра, вы должны быть осторожны сегодня в поместье. Вы не можете доверять чьим-либо словам! Будьте особенно осторожны даже во время банкета. Лучше всего избегать пить вино».

Чу Лянь была ошеломлена словами мисс Су.

«Пятая сестра, ты имеешь в виду, что кто-то пытается меня подставить?»

Мисс Су немного поколебалась, а затем кивнула.

Механизмы в голове Чу Лянь быстро повернулись. Во всем поместье Ингуо было всего несколько человек, у которых было достаточно обиды и выгоды.

Ее мачеха, вторая мадам, и та, кто ненавидел ее - мисс Юань.

Чу Лянь усмехнулась: «Это те люди, о которых я думаю, не так ли?»

Лицо мисс Су стало мрачным. Она покачала головой и показала два слова: «Не только».

По какой-то причине мисс Су почувствовала, что Чу Лянь стала намного более симпатичной после того, как вышла замуж, по сравнению с тем, когда она была молодой мисс в поместье Ингуо. Может ли быть так, что изменение личности повлияет на личность человека??

Мисс Су быстро избавилась от глупых мыслей в своем сердце. Выражение ее лица стало серьезным, когда она уставилась на Чу Лянь.

Несмотря на то, что она пришла подготовленной, глаза Чу Лянь удивленно расширились после того, как она услышала этот неожиданный ответ.

«Вот почему я говорю вам быть осторожной», - похлопала ее по руке мисс Су.

Чу Лянь медленно скрыла шок в своих глазах и начала строить планы в сердце.

Она вспомнила свою встречу с Чу Цичжэном в тот день на дороге и специальное приглашение, которое он передал ей в конце... Может ли быть, что ее отец сыграл в этом роль?

Чу Лянь подняла голову и посмотрела на мисс Су: «Пятая сестра, спасибо за предупреждение».

Мисс Юань равнодушно улыбнулась: «Ничего. Я просто случайно наткнулась на эту новость. С тех пор, как вы пришли сегодня, было просто нужно предупредить вас.»

Чу Лянь больше ничего не сказала. Они не могли оставаться в саду слишком долго, потому что церемония совершеннолетия должна была начаться.

Второй Мастер и Вторая Мадам приложили много усилий для совершения церемонии совершеннолетия Чу Юань. Они даже пригласили нескольких уважаемых дворян, чтобы не отставать от традиций. Церемония совершеннолетия мисс Юань была грандиозным событием. Присутствующие дочери семьи Чу ревниво скручивали свои носовые платки.

Чу Юань была так горда, что не смогла даже скрыть самодовольство на своем лице.

Мисс Юань специально посмотрела на Чу Лянь, когда поднималась на церемониальную сцену. Из ее взгляда было ясно, что она пытается выставить напоказ свой статус и спровоцировать Чу Лянь.

Сразу после окончания торжества состоялся банкет.

Чу Лянь было поручено сесть рядом с главным столом. Этот банкет проводился исключительно для гостей женского пола и был отделен от мужского банкета.

Во время еды были люди, которые продолжали завязывать разговор с Чу Лянь. Поскольку все они были ее женатыми родственниками, Чу Лянь поплыла по течению и немного поболтала с ними.

Чу Лянь не ела много на банкете, так как получила предупреждение от мисс Су. Она пробовала только те блюда, которые уже съели другие, и сделала несколько укусов, чтобы выглядеть так, как будто она ест. Она использовала оправдание, что в настоящее время принимает лекарства, питающие свое тело, чтобы не пить вино.

Вторая Мадам с тревогой сидела в соседней комнате. Платок в ее руках уже был скомкан от беспокойства. Иногда она смотрела на дверь, как будто кого-то ждала.

Наконец кто-то постучал в дверь снаружи, и служанка в синем платье вошла в частный отсек.

Служанка быстро подошла ко Второй Мадам: «Мадам, это плохо. Шестая мисс не пила вина.»

Вторая Мадам встала взволнованно по прибытии служанки, но с разочарованием уселась, услышав ее доклад.

«Как это может быть? Как она могла избежать выпить одну чашку вина во время банкета?»

Служанка выглядела одинаково обеспокоенной: «Одна из слуг Шестой мисс сказала, что Шестая мисс в настоящее время пьет лекарственный тоник, поэтому не может употреблять алкоголь».

Черты лица второй мадам исказились. Она сжала кулаки, ее лицо было залито обидой.

«Мадам, что нам теперь делать?»

Вторая мадам теряла терпение. Ее взгляд неистово заметался вокруг мебели в комнате. Внезапно ее глаза загорелись, и уголки ее тонких губ изогнулись вверх в улыбке.

Она подозвала служанку и прошептала что-то ей на ухо.

Получив приказы, служанка быстро покинула комнату.

В середине обеда Чу Лянь повернулась и спросила Вэньцин: «Третий Молодой Мастер уже прибыл?»

Вэньцин прошептала на ухо Чу Лянь: «Отвечая на вопросы Третьей Молодой Мадам, водитель нашей кареты, дядя Лю, послал человека передать сообщение. Он сказал, что Третий Молодой Мастер задерживается по некоторым вопросам, поэтому придет немного позже».

Чу Лянь кивнула и обернулась, не спрашивая больше.

Старшая кузина, сидевшая рядом с ней, пыталась подслушать, поэтому шепот Вэньцин был услышан. Круглая и слегка пухлая двоюродная сестра подняла бровь: «Шестая сестра, вы уже скучаете по маркизу Анъюану, когда только что вернулись в свой дом? Какая влюбленная пара! Вы действительно заставляете нас всех завидовать.»

Между бровями Чу Лянь образовалась борозда. В словах этой незнакомой двоюродной сестры был очевидный след ревности и недовольства.

Даже Вэньцин и Вэньлан не могли не нахмуриться, услышав ее слова.

В тот самый момент, когда Чу Лянь отвлеклась на эту старшую кузину, кто-то столкнулся с ней, и она потеряла равновесие. Почти одновременно она почувствовала что-то горячее на своем плече.

Чашки упали на пол с грохотом, сопровождаемым мгновенным криком.

Когда она поднялась, то увидела дрожащую служанку, лежащую на земле, и вопящую ей извинения.

Лицо Вэньлан было полно ярости, когда она увидела служанку, стоящую на коленях на земле перед ними. Она использовала всю свою силу воли, чтобы не накричать на нее.

Вэньцин нахмурила бровь, подняв рукав Чу Лянь: «Третья Молодая Мадам, ваше платье».

Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть на свое плечо. Странное пятно растекалось по изысканной бамбуково-зеленой ткани, что выглядело довольно смущающим.

Это была чашка сенча. Сенча Великой Династии Ву состояла из различных специй. Странную смесь было намного сложнее чистить по сравнению с большинством пятен. Кроме того, у нее был странный запах, который был невыносим для чувств.

Чу Лянь несколько секунд смотрела на свой запятнанный рукав. Служанка, которая натолкнулась на нее с сенча ранее, продолжала кланяться и извиняться. Чу Лянь махнула рукой, чтобы отпустить служанку. Даже при том, что она уже старалась изо всех сил быть сдержанной, насколько это возможно, суматоха за их столом все еще привлекала внимание других.

Мачеха Чу Лянь, вторая мадам, бросилась к ней.

Выражение ее лица не выглядело слишком хорошо. В тот момент, когда она пришла, она сразу же отругала душеразюирающе вопящую служанку и приказала двум старшим слугам оттащить преступницу.

Как только об этом позаботились, она наконец подошла к Чу Лянь. Когда она увидела пятно на рукаве, она воскликнула: «Мисс Лянь, ты больше не можешь носить это платье. Мать устроит тебе переодевание в соседней комнате.»

Хотя Чу Лянь не любила эту мачеху, она не могла отвергнуть Вторую Мадам под пристальным взглядом толпы, глядящей на них.

Она извинилась перед своими кузенами и вышла из-за стола. Она последовала за Второй Мадам с Вэнлан с Вэньцин на буксире и вышла из банкетного зала, чтобы переодеться в другой комнате.

По дороге Вторая Мадам все улыбалась: «Мисс Лянь, твоя фигура похожа на фигуру мисс Юань. Сначала я отведу тебя в комнату и пришлю кого-нибудь принести комплект одежды мисс Юань. Это нормально?»

Чу Лянь не хотела проводить больше времени со Второй Мадам, чем было необходимо. Мисс Су предупредила ее раньше, поэтому она уже принимала внутренние меры предосторожности против второй ветви Дома Ингуо.

Чу Лянь кивнула. Мадам улыбнулась, увидев, что она не отклонила предложение.

Вторая мадам, безусловно, была хороша в актерском мастерстве. Те, кто не в курсе, наверняка поверит, что она родная мать Чу Лянь!

Она привела Чу Лянь в соседнюю тихую комнату, а затем обернулась и приказала служанке позади нее забрать сменную одежду. Она сразу же извинилась, сказав: «Мисс Лянь, я не могу покинуть внешний двор слишком надолго. Мне придется оставить тебя здесь одну.»

Чу Лянь показала легкую улыбку: «Мама, давайте. Со мной здесь будут мои служанки, поэтому проблем не будет.»

Вторая мадам любезно похлопала Чу Лянь по руке, а затем развернулась, чтобы уйти.

После подтверждения того, что Вторая Мадам действительно ушла, Чу Лянь немедленно встала.

Вэньцин была озадачена ее внезапным действием: «Третья Молодая Мадам, что случилось?»

Во взгляде Чу Лянь сияла резолюция: «Мы уходим прямо сейчас и возвращаемся в поместье!»

«А? Но ты не переоделась в это платье!» В настоящее время Вэньлан использовала носовой платок, чтобы впитать как можно больше мокрых пятен.

«На это нет времени. Мы должны уйти сейчас же.»

С тех пор как эта служанка наткнулась на нее и испачкала ее одежду, она чувствовала, что что-то не так.

Она не сидела за главным столом, а ее стол был накрыт вдоль стены зала. Даже служанки, подающие чай, не могли пройти мимо нее. Кроме того, с предупреждением мисс Су, все еще свежим в ее голове, весь инцидент казался еще более подозрительным.

Хотя Чу Лянь привела с собой Вэньцин и Вэньлан на всякий случай, не было абсолютной гарантии ее безопасности даже с их навыками боевых искусств.

Это было поместье Ингуо, а не поместье Цзин’ань.

Она не была оригинальной «Чу Лянь» и не была знакома с этим местом. Сяо Боцзянь все еще был где-то в тени. Она не могла быть уверена, что у нее не будет проблем.

Таким образом, лучший способ избежать несчастных случаев - это уйти прямо сейчас!

Когда она вспомнила об инциденте в чайхане Дефэн и о том, как Вэньцин и Вэньлан вместе было недостаточно, чтобы остановить Сяо Боцзяна, волна страха захлестнула ее.

Чу Лянь начала сожалеть о том, что сейчас пришла на этот праздник.

Конечно, Вэньцин и Вэньлан безоговорочно подчинялись приказам Чу Лянь.

Три женщины сразу встали, чтобы подготовиться к выходу из уединенной комнаты.

Когда Чу Лянь толкнула дверь, она увидела прямо-таки стоящую на страже горничную в строгой пурпурной одежде.

Различные мысли пролетели молниеносно через ее разум. Не было никаких охранников снаружи, когда они вошли в комнату. Когда появилась эта служанка?

За то время, которое понадобилось на эти мысли, она бросила на Вэньцин многозначительный взгляд.

Вэньцин полетела вперед с вытянутым когтем, готовая захватить служанку. Служанка в пурпурной одежде подсознательно отреагировала на атаку и наклонилась, сумев увернуться от хватки Вэньцин.

В голове Чу Лянь вспыхнула тревога.

Это был не обычный слуга! Она была практиком боевых искусств!

Теперь не только Чу Лянь, но даже Вэньцин и Вэньлан могли почувствовать приближающуюся опасность.

Прежде чем Чу Лянь успела дать какие-либо приказы, сестры Вэнь уже подошли к ней и начали сражаться со служанкой в пурпурной одежде.

Чу Лянь знал только некоторые базовые меры самозащиты, которые не имели ничего общего с теми, кто сталкивался с настоящим практиком боевых искусств.

Все, что она могла сделать, - это с тревогой наблюдать, как Вэньцин и Вэньлан обменивались удар за ударом с горничной в пурпурной одежде.

Она могла сказать, что, казалось бы, нормальный слуга был очень опытным. Несмотря на то, что она была против двух противников, она не казалась запыхавшейся.

Чу Лянь знала, что она уже попала в ловушку. Она боялась, что даже Вэньцин и Вэньлан не смогут защитить ее, если она быстро не убежит.

Прямо сейчас, только эта незнакомая служанка наблюдала за этой уединенной комнатой. Однако с течением времени наверняка придут и другие. Вэньцин и Вэньлан тоже не могли продолжать эту борьбу.

Быстро Чу Лянь достала из-за пояса тканевую сумочку и быстро шагнула вперед. Она ждала шанса, когда охранница не смотрела на нее, и бросила пачку красного порошка прямо в лицо служанки в пурпурной одежде.

Служанка издала крик боли и немедленно закрыла глаза. Слезы потекли по ее щекам.

«Вэньцин! Вэньлан!»

Сестры Вэнь отреагировали одинаково быстро и вместе схватили пурпурную служанку.

Они сунули носовой платок ей в рот, и Вэньцин оглушила ее ударом посоха по шее. Когда все было сделано, они посмотрели на Чу Лянь.

Чу Лянь быстро приняла решение: «Обыщите ее и найдите подсказки, а затем спрячьте ее на кровати внутри».

Вэньцин и Вэньлан работали быстро и делали так, как приказал Чу Лянь. К сожалению, им ничего не удалось найти на теле служанки в пурпурной одежде.

«Поехали», - спокойно сказала Чу Лянь.

Сестры Вэнь обступили ее с обеих сторон, и они поспешно вышли из комнаты, надеясь, что никто их не обнаружит.

С тех пор как Чу Лянь посетила поместье Ингуо, у нее сложилось общее представление о планировке поместья. Хотя по пути они пропустили нескольких слуг, все слуги были низкими, и они не смели задаваться вопросом, почему Чу Лянь появилась там.

Они достигли бокового входа без каких-либо препятствий. Вэньцин нашла охранников и кучера Дома Цзин’ань и помогла Чу Лянь подняться в карету. Без лишних слов они покинули Поместье Ингуо.

Когда Чу Лянь наконец благополучно села в карету, ее сердце все еще быстро билось.

Это было слишком близко!

Выражение лица Вэньцин было все еще мрачным, когда она наливала чашку теплой воды для Чу Лянь: «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, выпей чашку воды, чтобы успокоить нервы».

Чу Лянь взяла чашку в свои руки, но не подносила ее к губам, она просто держала ее в оцепенении.

Вэньлан была полна укоризненных слов: «Третья Молодая Мадам, это была вина этого слуги за то, что он был таким неквалифицированным. Этот слуга даже не смог победить служанку, а Третья Молодая Мадам была почти в опасности...»

Если бы не тот пакетик порошка чили, который бросила Чу Лянь, сестры Вэнь не могли бы так быстро победить эту служанку в пурпурной одежде.

Чу Лянь вернулась к реальности и покачала головой: «Вы не должны винить себя. Эта служанка была специально обучена, поэтому нормально, что вы не смогли ее победить. Мы уехали в такой спешке, что нам не удалось сообщить об этом моему мужу. Отправь кого-нибудь, чтобы сообщить ему сейчас.»

Вэньцин кивнула и ушла выполнять ее приказы.

В усадьбе Ингуо.

Банкет был в полном разгаре в гостиной внешнего двора. Старшая служанка прошептала что-то на ухо мисс Юань на стороне гостей женского пола.

Довольный блеск мелькнул в глазах мисс Юань.

Она с волнением схватила свой платок. Она прошептала несколько слов в ответ старшей служанке, которая была рядом с ней.

Старшая служанка подпрыгнула в знак признательности, раскрутила пропеллер и улетела из гостиной.

Хэ Чанди был задержан официальными делами и смог покинуть военное министерство только после 14:00. Пройдя мимо ворот министерства, он пустил свою лошадь галопом и направился прямо к Поместью Ингуо.

При входе в усадьбу ему сообщили, что банкет уже начался. Слуга отвел его в гостиную, где проходил банкет.

Еще до того, как Хэ Чанди успел поприветствовать присутствующих на банкете официальных лиц, он сначала отослал Лайюй, чтобы уведомить Чу Лянь о своем прибытии.

Когда Лайюй вернулся, выражение его лица не выглядело слишком хорошо.

Прохладная аура вокруг Хэ Чанди опустилась еще на несколько градусов, когда он увидел лицо Лайюй. Те, кто был ближе к нему, сразу же испуганно опустили головы от шторма в его глазах.

"Что случилось! Говори!»

Лайюй рассказал обо всем, что ему сказали: «Третий Молодой Мастер, пожалуйста, не волнуйтесь. Вторая Мадам отвела Третью Молодую Мадам в боковую комнату для смены одежды. Вэньцин и Вэньлан с ней, так что с ней все будет хорошо.»

"Где она? Отведи меня туда сейчас же!»

Лайюй хорошо справлялся со своей работой, и он предсказал, что его хозяин захочет лично увидеть Третью молодую мадам, поэтому уже привел одного из старших слуг второй мадам, чтобы проложить путь.

Из высокой фигуры Хэ Чанди исходила необыкновенная аура. Он выжил на полях войны и убил Тухунов своими руками, поэтому вокруг него витал военный дух. Как мог старый слуга, который прожил годы в защищенном внутреннем дворе, осмелился принизить его?

Старшая служанка говорила осторожно, не поднимая головы перед Хэ Санлангом. Она указала путь легкими жестами.

Когда они приблизились к месту назначения, Хэ Санланг заметил, что их окружение становится все более уединенным. Выражение его лица стало мрачным.

Старая служанка почувствовала, что воздух вокруг нее стал еще холоднее, поэтому испуганно вытерла холодный пот со лба. Когда она увидела, что они почти на месте, она вздохнула с облегчением.

«Господин, это прямо перед вами».

В этом тихом и уединенном дворе не было много слуг. Когда они проходили мимо входа, было странно тихо.

Когда Хэ Чанди шел по коридору к гостевую комнату, он напрягся и остановил свои шаги, как будто что-то привлекло его внимание.

Его чувства были острее, чем у большинства, и первое, что он услышал, были необычные звуки занятия любовью в комнате…

Старшая служанка, ведущая их, не заметила, что Хэ Чанди остановился. Она продолжала идти вперед, пока не оказалась ближе к гостевой комнате. К тому времени звуки, исходящие из комнаты, стали настолько громкими, что слуга тоже смогла их услышать.

Кровь стекала с лица старшей служанки, и она повернулась, чтобы взглянуть на Хэ Чанди с окаменевшим выражением лица.

Гнев Хэ Чанди был ясно написан на его лице, поскольку огонь в его сердце едва не поглотил все его существо. К счастью, ему удалось сохранить свой последний осторовок здравомыслия.

Он стоял в коридоре, не двигаясь, как будто сделать следующий шаг будет сложнее, чем вести целую войну.

Руки, висящие по бокам, уже сжались в кулаки.

Лайюй был напуган видом своего хозяина, а также тем, что означали звуки. Его разум стал совершенно пустым, и он не смел даже думать о том, что там происходит.

Если человек внутри был действительно Третьей молодой мадам...

Возможно, благодаря этой последней доле разума, цепляющейся за него, когда тикали секунды, Хэ Санланг, наконец, заметил, что что-то не так.

Голос, доносящийся эхом из комнаты, хриплый от вожделения... не был голосом Чу Лянь!

Как только он уверился в этом, весь его ум и спокойствие вернулись к нему. Выражение его лица остыло до обычной ледяной маски, и он быстро шагнул вперед на своих длинных ногах. Он поднял ногу и широко распахнул деревянные двери.

Бам! Тяжелые деревянные двери немедленно вылетели из рамы, издавая громкие звуки, когда они падали на пол.

Хэ Санланг, собирался войти внутрь, когда сзади раздался разъяренный рев.

«Вы не можете войти!»

Знакомый мужской голос. Хэ Санланг остановился на мгновение, а затем повернулся, заоложив руки за спину.

Хех! Так что это был Сяо Уцзин! Как и ожидалось!

"Ой? Почему я не могу войти? Моя жена там! Сэр Сяо!»

Хэ Санланг был холоден, смотря на Сяо Боцзяна. Этот человек явно паниковал, когда бежал к нему в шуме.

В глазах обычно зловещего и мрачного Сяо Боцзяна были явные следы искреннего беспокойства и ярости. Это было не то, что он планировал!

На этом этапе Сяо Боцзян не собирался обращать внимание на Хэ Чанди. Он с нетерпением пытался ворваться прямо в гостевую комнату, но Хэ Чанди не был таким легким противником.

Хотя у Сяо Боцзяна была высокая фигура, он был все же ниже Хэ Чанди. Кроме того, он не занимался боевыми искусствами, и его тело было более тщедушным. Он совсем не был соперником Хэ Санлангу.

Просто вытянув руку и приложив минимальное усилие, Хэ Чанди уже сумел втянуть Сяо Боцзяна за собой. Прежде, чем Сяо Боцзян успел среагировать, его зад уже сидел на полу, благодаря любезности Хэ Чанди.

Первый испуганно подпрыгнул. Он не думал, что его хозяин будет таким безрассудным. К тому времени, когда он успел догнать своего хозяина, на того уже осела пыль. Он быстро помог Сяо Боцзяну встать и встал перед ним с обнаженным мечом.

Конечно, Лайюй не был там лишь для виду. Он стоял прямо рядом с Хэ Чанди и смотрел на Сяо Боцзяна и Первого, положив руку на рукоять меча.

Холодный взгляд Чанди скользнул по Сяо Боцзяну, а затем его губы сжались в ухмылке. Он вошел в комнату, не давая им времени отреагировать, оставив Лайюй охранять вход.

Хэ Санланг подошел прямо к кровати и стянул с нее покрывала. Когда он увидел, что фигуры, которую он искал, не было среди бледных обнаженных тел, сплетенных вместе, последний зуд беспокойства исчез из его сердца.

Голые тела пары на кровати были слишком грязными для его глаз, поэтому Хэ Чанди сначала позаботился о них, прежде чем они смогли прийти в себя. Быстро порезав шею женщине, он довел ее до обморока.

Потребовалось еще три удара, чтобы обезвредить ее партнера мужского пола. Хэ Чанди взял один из предметов одежды, разбросанных по полу, и сунул его ему в рот.

Мужчину столкнули от кровати на пол.

Хэ Санланг допрашивал бесчисленное количество тухунов, находясь на севере, поэтому он разработал свои собственные способы допроса. Прошло совсем немного времени, а затем он узнал, что случилось.

«Где маркиза Анъюань?»

Мужчина был весь в синяках. Он не знал, что молодой дворянин перед ним перерезал горло женщине, но он понимал, что должен раскрыть все, что знал, чтобы остаться живым. Он не смел ничего скрывать.

«Мой господин, мой господин, пожалуйста, пощади этого скромного. Этот скромный не знает ни одной маркизы Анъюань. Этому скромному человеку заплатили за то, что он сейчас делает, этот скромный больше ничего не знает!»

Мужчина дрожал от испуга. Вскоре на полу под ним растеклась лужа, явный признак того, что он намочил штаны.

Он не мог лгать, судя по тому состоянию, в котором он находился. Хэ Чанди нахмурился и нокаутировал мужчину.

Когда он собирался уходить, на улице стало шумно.

Мисс Юань руководила группой своих сестер. Она улыбнулась, объяснив им: «Шестая сестра отдыхает во дворе. Сейчас ее статус настолько престижен, что я бы не посмела беспокоить ее, если бы была одна. Со всеми вами как компанией, я уверена, что Шестая Сестра не будет чувствовать, что я беспокою ее.

Следом за мисс Юань шли женатые мадам и молодые дамы из семьи Чу. Мисс Фу была включена в их число и с любопытством оглядывала уединенный маленький дворик.

Ей показалось немного странным, что Чу Лянь выбрала такой тихий двор из всех комнат для гостей, которые были в усадьбе Ингуо.

Как только они вошли во двор, дамы поняли, что внутри уже было несколько человек. Этот красивый мужчина, стоящий в коридоре недалеко от комнаты для гостей - разве это не лучший ученый, сэр Сяо?

Почему он был здесь в это время?

В глазах Чу Юань вспыхнул блеск. Хотя в ее сердце бушевала ревность, она не смела встретить зловещее и мрачное выражение глаз Сяо Боцзяна.

Большинство женщин, которые следовали за ней, никогда раньше не видели Сяо Боцзяна. Они думали, что это было странно для него быть здесь, ведь человек, которого они здесь искали, - была Чу Лянь.

Одна из замужних леди уже высказала свои опасения: «Восьмая сестра, вы сказали, что шестая сестра здесь, но я ее нигде не вижу».

Мисс Юань целенаправленно нахмурилась и повернулась к спальне: «Может, она внутри?»

Сказав это, она попыталась повести группу женщин к комнате.

Старшая служанка, которая привела сюда Хэ Чанди, держалась подальше в углу. Когда она увидела, что должно было случиться, ее охватила тревога, и она начала действовать.

Она не могла позволить кучке незамужних дам войти в эту комнату! Там происходили неуместные вещи!

Она пыталась сдержать Чу Юань и остальных: «Восьмая Мисс, пожалуйста, послушайте этого старого слугу. Вы не можете войти в комнату прямо сейчас.»

Дамы обменялись взглядами, посчитав странным, что слуга пытается остановить их: «Почему вы не позволите нам войти?»

Мисс Юань делала все возможное, чтобы избежать ледяного взгляда Сяо Боцзяна. Она выдержала давление и произнесла невинный поступок: «Момо, разве там не шестая сестра? Почему мы не можем войти?»

Она посмотрела на открытые двери и посмотрела на Лайюй, который стоял неподвижно, как статуя, у входа. Казалось, до нее дошло, и она в шоке прикрыла рот: «Подожди, Шестая Сестра на самом деле…»

Сразу после того, как она закончила говорить, раздались характерные звуки мужских стонов и женских стонов.

Выражения дам позади Чу Юань изменились. Те, кто был женат, сразу поняли, что означают эти звуки.

Все смотрели в направлении комнаты с удивлением. Они отчаянно желали возможности видеть сквозь стены, чтобы проверить, что происходит внутри.

Они снова посмотрели на высокого охранника, стоящего перед входом, и его ужасное выражение лица, и их умы старательно заполнили пробелы.

Может ли быть так, что у Чу Лянь прямо сейчас была неприятная история? Встречаясь там со своим любовником, действительно ли она была поймана своим собственным мужем?

Лицо мисс Юань покраснело не от беспокойства и не стеснительности, а от волнения.

Всякий раз, когда она думала о том времени, когда Чу Лянь «унизила» ее в павильоне Цзиньши, она подавляла весь гнев, который вспыхивал в ее сердце. Теперь была ее очередь наслаждаться унижением Чу Лянь! С Чу Лянь поиграл другой мужчина, и она потеряет свою репутацию и честность. Чтобы положить вишню на вершину, здесь было так много свидетелей, чтобы посмотреть, как все это происходит. Хотя ее брак с Хэ Чанди был объявлен вдовствующей Императрицей, и она имела титул Заслуженной Леди Цзиньи, она все равно станет посмешищем всей столицы.

Она хотела, чтобы Чу Лянь потеряла свое положение в столице и упала ниже плинтуса!

Честно говоря, Чу Юань была не просто мстительным человеком: она также была чертовски тупа.

Она вообще не думала, как это повлияет на нее. Она и Чу Лянь были дамами из Дома Ингуо, и они были близкими сестрами от одного отца в глазах других. Таким образом, если репутация Чу Лянь станет запятнанной, ее репутация будет такой же. Первое, на что повлияли бы эти события, - это перспективы ее брака.

Тем не менее, ревность уже заняла весь ее разум, поэтому она не могла заботиться о последствиях.

Она даже не заметила зловещего и яростного взгляда, который Сяо Боцзян направил на нее.

В этот момент двор шептался. Все, казалось, были уверены, что шоу стоит посмотреть, и не хотели уходить.

Многие из них ждали, чтобы увидеть, как Чу Лянь пошутила над собой.

Лайюй запомнил лицо каждого из них, продолжая стоять на страже.

Руки Сяо Боцзяна сжались в кулаки. Теперь он сожалел обо всем.

Он все прекрасно спланировал, но не ожидал, что вторая ветвь будет быстрее!

Те, кто пришел присоединиться к веселью, отчаянно пытались войти в комнату, чтобы видеть, что происходит внутри. К сожалению, Лайюй охранял дверь с обнаженным мечом. Яростное выражение его лица никому не давало войти.

Среди этих дам были еще некоторые, обладающие разумом. Они быстро приказали своим личным слугам сообщить мадам Рон, хозяйке поместья.

В то время как все жаждали увидеть, что происходит внутри, из комнаты донесся звук твердых и устойчивых шагов.

Хэ Чанди появился в дверном проеме комнаты в халате своего бамбукового зеленого цвета.

У Санланга была высокая фигура и узкая талия. Когда он стоял у входа, он практически блокировал половину пространства своими широкими плечами. Его мрачный взгляд охватил всех во дворе, на мгновение остановился на мисс Юань, а затем уставиться прямо на Сяо Боцзяна.

Держа руки за спиной, он обладал холодной аурой, как непоколебимый пропитанный кровью генерал на поле битвы.

Хэ Чанди сказал холодным тоном: «Сэр Сяо, если я правильно помню, это женские комнаты. Зачем тебе быть здесь в этот момент?»

Все внимание было захвачено дверью и звуками любовного характера, исходящими из комнаты, поэтому они не подумали, почему Сяо Боцзян был здесь. Теперь, когда Хэ Чанди поднял этот вопрос, в их умах начали возникать сомнения.

У Санланга была соответствующая причина, поскольку он приехал сюда, чтобы искать свою жену, и он был зятем семьи. Тем не менее, Сяо Боцзяну, молодому человеку, не имеющий отношения к семье, было неуместно находиться здесь во внутреннем дворе усадьбы Ингуо.

Когда Хэ Чанди закончил говорить, Лайюй что-то прошептал ему на ухо.

Сяо Боцзян не знал, как реагировать на вопрос Хэ Чанди. Его цвет лица уже немного побледнел от гнева раньше, а теперь на его лице начиналась буря. Он посмотрел прямо на Хэ Чанди, его женские черты исказились в зловещую гримасу.

Поскольку это становилось опасным для него, он подавил свой гнев и саркастически ответил: «Это дом моего Мастера. Я обычно в поместье, и я часто бываю в гостях у его жены Матриарха Ингуо. Для меня нет ничего необычного в том, чтобы быть здесь.»

Все женатые дамы, которые жили в поместье Ингуо, приняли ответ Сяо Боцзяна, так как знали, что этот двор действительно находится рядом с тем местом, где жила старая княгиня Ингуо. Если бы он шел на встречу к ней, они могли бы понять, почему он проходил мимо этого места.

Кроме того, большая часть столицы знала об обстоятельствах Сяо Боцзяна. Он происходил из бедной семьи, поэтому жил в поместье Ингуо еще со времени императорского экзамена. Он был уважаемым учеником Старого Герцога Ингуо и известным учеником в Императорском Колледже. Было много молодых дворян и чиновников, которые дружили с ним.

Мисс Юань уже не хватало терпения, и она решила взять инициативу в свои руки.

Она сделала шаг вперед, спрашивая, как будто волновалась: «Шестой зять, где Шестая сестра? Моя мама сказала мне, что привела сюда Шестую сестру, чтобы она смогла переодеться».

Внимание толпы вновь было сосредоточено на Хэ Чанди. Некоторые даже пытались заглянуть за его спину.

Хэ Санланг холодно посмотрел на Чу Юань.

Его морозный взгляд заставил Чу Юань подсознательно вздрогнуть, но она заставила себя поддерживать зрительный контакт с Хэ Чанди.

«Шестая сестра все еще внутри? Мы все ее сестры, почему она не выходит поговорить с нами?»

Хэ Чанди сохранял такое же холодное выражение лица, пока молчал, - явный отказ отвечать мисс Юань. Он стоял перед входом в комнату, как сплошная стена.

Хотя все хотели оттолкнуть Хэ Санланга, чтобы посмотреть, что происходит внутри, они не смели приблизиться к нему.

В то время как обе стороны были в тупике, некоторые новоприбывшие вошли во двор.

На этот раз это была ответственная леди первого отделения, мадам Рон, вместе с хозяевами второго отделения.

Войдя Чу Цинчжэн взревел: «Что происходит!?»

Видя, что пришел ее спаситель, Чу Юань быстро подошла ко второму Мастеру: «Отец, ты здесь! Шестая сестра делала непотребные вещи в нашем имении! Пожалуйста, пришлите кого-нибудь, чтобы посмотреть!»

Лицо лица Чу Цичжэна утонуло: «Что происходит?!»

Будучи красивым мужчиной средних лет, когда он так строго делал свое лицо, ему удавалось выглядеть несколько внушительно.

Одна из старших служанок сразу же подошел к Чу Цичжэну и объяснил ему ситуацию шепотом. В конце концов, она не могла просто выговорить такие слова перед множеством незамужних присутствующих дам.

«Что?!» Выражение лица Чу Цичжэна мгновенно изменилось. Не заботясь о репутации своей дочери и даже не проверяя правду, он начал кричать и ругать ее: «Лянь’эр действительно сделала это!? Я забью ее до смерти!»

После этого яростного заявления он растолкал людей на своем пути, казалось, собираясь ворваться прямо в комнату.

Вторая Мадам внутренне хихикнула. А что касается Чу Юань, прошло много времени с тех пор, как она чувствовала себя такой счастливой.

Мадам Рон была ошеломлена до сих пор. Она не ожидала, что такое случится после того, как Чу Лянь нанесет редкий визит домой!

Сяо Боцзян был полон бесконечных сожалений, но, будучи посторонним, он не вправе был мешать Второму Мастеру ворваться в комнату в его собственном имении.

Все думали, что Хэ Чанди не позволит Второму Мастеру войти в комнату, чтобы поймать прелюбодея, чтобы защитить свое лицо, но на самом деле он уступил и даже оттащил своего помощника.

Он не остановился на этом. Несколькими быстрыми шагами он уже достиг Второй Мадам.

Хэ Санланг посмотрел вниз на Вторую мадам, и сказал своим холодным, но очаровательным голосом: «Вторая Мадам, раз у вас так много свободного времени, в будущем вы должны использовать его, чтобы обучить свою собственную дочь! Поскольку Лянь’эр уже замужем, вам не нужно беспокоиться о ней. Как ее муж, я позабочусь о ней сам.

Сказав ей эти слова, Хэ Чанди быстро вышел из внутреннего двора с Лайюй на буксире. Судя по тому, в каком направлении они шли, они, казалось, покидали поместье.

Вторая Мадам была настолько ошеломлена силой слова Хэ Чанди, что долго смотрела вникуда.

Все с нетерпением ждали новостей от Второго Мастера Чу Цичжэна, поэтому никто не заметил более глубокого значения слов Хэ Чанди.

Чу Юань была на седьмом небе от счастья. Чу Лянь, ты наконец-то поняла, что к тебе пришло! Посмотри на своего «великого» мужа! После того, как ты попала в ловушку, он просто вышел, абсолютно без забот!

Это имело смысл, однако, какой человек сможет сохранить спокойствие после того, как его обманут?

В тот момент, когда Хэ Чанди ушел, Сяо Боцзянь быстро вошел в комнату, не заботясь о взглядах толпы. Даже Первый не смог остановить его вовремя.

Первый беспомощно покачал головой. Боясь, что ситуация изменится к худшему, он решил занять место, в котором Лайюй находился раньше, и охранять дверь.

Чу Юань тоже захотела войти, увидев внутри голову Сяо Боцзяня. К счастью, у Второй Мадам все еще было достаточно присутствия духа, чтобы отвлечь ее.

У Сяо Боцзяна была ужасная гримаса, он отодвинул шторы и вошел в комнату.

Второй мастер Чу Цичжэн стоял у кровати с пустым выражением лица, потрясенный открывшимся видом.

Сяо Боцзян сразу осмотрел комнату, но все, что он мог видеть под своим углом обзора – это фигуры двух людей, лежащих вместе на кровати.

В момент паники он фактически оттолкнул Чу Цичжэна в сторону и поднял занавески вокруг кровати. Вид двух незнакомцев предстал перед ним: нет, это было неправильно: голая женщина была кем-то, кого он знал, она была одной из подчиненных, которых он послал, чтобы выполнить план…

Что касается человека без сознания, у Сяо Боцзяна были небольшие подозрения относительно того, кем он был. Он выглядел как дальний родственник Восьмой мисс Чу Юань. Сяо Боцзян видел его однажды по чистой случайности.

Напряжение в сердце Сяо Боцзяна исчезло в одно мгновение. Он подсознательно вытер холодный пот, скопившийся у него на лбу.

Какое облегчение... Лянь’эр не пострадала.

С освобождением от бремени в его сердце, Сяо Боцзянь вернулся к своему обычному спокойствию и мрачности в следующий момент.

На его лице было мрачное выражение, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Чу Цичжэна. Он холодно усмехнулся, сказав: «Кажется, сэр Чу не заслуживает доверия, когда дело касается бизнеса. Наша сделка закрыта. Всего наилучшего, сэр Чу.

В этот момент стало очевидно, что Сяо Боцзян узнал, что вторая ветвь Дома Ингуо его обманула.

Чу Цичжэн не думал, что Сяо Боцзян так быстро все поймет, поэтому поспешно объяснил: «Мистер Сяо, я тоже не знаю, почему так произошло! Возможно, это были те две искусные служанки Чу Лянь, которые перевернули столы. Это не имеет никакого отношения ко мне. Вы согласились жениться на мисс Юань, как вы можете отказаться от своего слова!?»

Терпение Сяо Боцзяна было полностью истощено. Он холодно фыркнул, проходя мимо Чу Цичжэна, даже не удосужившись дать ему ответ.

Чу Цичжэн был шокирован отсутствием реакции со стороны Сяо Боцзяна. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и крикнуть низким, хриплым голосом: «Сяо Боцзян, не забывай, кто твой Мастер!»

К сожалению, не имело значения, насколько был зол Чу Цичжэн, так как Сяо Боцзянь быстро исчез из поля зрения.

Чу Цичжэн прошел несколько шагов вперед, и вся его энергия покинула его тело. К счастью, ему удалось схватиться за старую деревянную стойку, иначе он упал бы на землю.

Чу Цичжэну потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, а затем он покинул комнату. Первое, что он сделал, это подошел ко Второй Мадам в ярости и отругал ее: «Все, что вы делаете, это вызывает проблемы!»

Затем он повернулся к мисс Юань: «Почему ты еще не вернулась в свою проклятую комнату!? Ты становишься все более и более возмутительной!»

Даже такой медленный человек, как мисс Юань, могла сказать, что что-то не так.

Ее отец раскрыл ей эти планы только после того, как обсудил их с матерью, так почему ее отец наказывал ее в такое время? Для этого была только одна возможная причина: план провалился!

Чу Цичжэн быстро покинул место происшествия, яростно выбежав из двора со своими сопровождающими, в то время как Вторая мадам и мисс Юань вошли в комнату с недоверием.

Они осмотрели всю комнату, но не смогли найти никаких следов Чу Лянь, даже ее грязной одежды! Чу Юань в шоке уставилась на происходящее. На ее лице было ужасное выражение.

Весь этот роман оказался драматическим спектаклем, в котором они в итоге выстрелили себе в ногу, поэтому девушки, пришедшие вместе с Чу Юань, погрузились в неловкое молчание.

Весть о мисс Юань, ложно обвинившей свою собственную сестру в супружеской измене на ее собственной церемонии совершеннолетия, вероятно, скоро распространится повсюду.

Когда это произойдет, вероятно, не будет никого, кто выступит за нее или даже примет ее сторону.

Как говорилось в поговорке, добрые дела не идут очень далеко, в то время как плохие дела могут распространяться на тысячу миль. Еще до того, как банкет совершеннолетия в Доме Ингуо закончился, новость уже дошла до ушей всех знатных мадам.

Одна из знатных мадам, имевших хорошие отношения с Домом Чжэн, мягко прокомментировала: «Неудивительно, что маркиза Анъюань ушла в такой спешке. Если бы моя девичья семья была такой, я бы разорвала с ними все связи.»

«Точно! С такой мачехой и сестрой, как они, маркиза Анъюань, несомненно, вела тяжелую жизнь».

......

С распространением этих новостей, большинство гостей уже уехали еще до окончания банкета.

Мисс Юань наблюдала, как гости, пришедшие поздравить ее, массово покидали усадьбу Ингуо. Ее вежливый внешний вид был на грани разрушения, и ярость сотрясала все ее существо.

Она стояла в углу со смертельно бледным и злобным выражением лица, глядя на экран за главными воротами Дома Ингуо.

Ее служанка Сяоцинь быстро подошла к мисс Юань: «Восьмая мисс, Матриарх пригласила вас к себе».

Чу Юань сдержала гнев, который вот-вот должен был взорваться внутри нее, и повернулась, чтобы уйти в сторону резиденции старой княгини Ингуо.

Поскольку все гости уже уехали, во дворе старой княгини не было посторонних. Второй Мастер Чу Цичжэн и его жена стояли на коленях перед старым герцогом и герцогиней, которые сидели над ними с грозными лицами.

Чу Юань никогда не испытывала ничего подобного, поэтому она была шокирована и вошла в гостиную.

Еще до того, как она успела произнести слово, Старый Герцог Ингуо уже приказал ей опуститься на колени.

«Вы совершенно бесполезные дураки!» - стал ругать их старый герцог.

Мисс Юань никогда раньше не получала такой беспощадной ругани от своего дедушки. Ее глаза сразу покраснели, и в них показались слезы. Однако, так как оба ее родителя держали свои головы опущенными, она не смела безрассудно открывать рот.

Старый герцог уже сделал безжалостный выговор своему сыну до прибытия Чу Юань, поэтому он уже устал говорить. Мрачная тишина упала на гостиную, и стало так тихо, что казалось, что время остановилось.

После долгого молчания Старый князь Ингуо заявил: «Я решил соединить мисс Су с Уцзином, а вы оба можете теперь самостоятельно договориться о браке мисс Юань!»

Это предложение заставило семью из трех человек, стоящих на коленях, недоверчиво поднять головы.

«Как же так! Отец, ты не согласен позволить мисс Юань выйти замуж за Сяо Боцзяня?»

Не давая Второму Мастеру возможности говорить, Старый Герцог резко прервал его: «Я уже решил! Вы можете вернуться к себе и обдумать свои ошибки в течение следующих нескольких дней!»

Старый герцог Ингуо встал и покинул гостиную без лишних слов. Он не отвечал, как бы ни просила вторая ветвь. Старая герцогиня тоже впилась взглядом в них, а затем ушла с помощью своих служанок.

В мисс Юань не осталось ни единой унции силы. Она немедленно упала на пол, ее конечности ослабли. Ее глаза стали безразличными и пустыми.

Когда Хэ Санланг покинул поместье верхом на лошади, он узнал, что Чу Лянь уже уехала из поместья Ингуо заранее.

Только в этот момент его сердце, наконец, снова опустилось в грудь. Он опять посмотрел на главный вход Дома Ингуо с мрачным и ледяным взглядом в глазах.

Он взмахнул своей лошадью и направился прямо в поместье Цзин’ань, за весь свой визит в усадьбу Ингуо он не съел ни кусочка еды.

Прошло всего пятнадцать минут с тех пор, как Чу Лянь вернулась во двор Сунтао, а затем вернулся и Хэ Чанди.

В тот момент, когда он вошел во двор Сунтао, его первой реакцией было спросить: «Где Третья молодая мадам?»

Старшая служанка Гуй вздрогнула от холодной ауры, которую он излучал, и ответила рефлекторно: «Третья Молодая Мадам переодевается в спальне».

Хэ Санланг нетерпеливо вошел во внутреннюю комнату большими шагами. Когда он подошел к экрану перед ванной, он заметил Сиянь, стоящую у входа, и услышал звуки бегущей воды своими острыми ушами. Он махнул Сиянь, чтобы отослать ее.

Сиянь бросила взгляд на ванную, а затем послушно ушла с опущенной головой.

Хэ Санданг остановился на секунду. Сделав глубокий вдох, он прошел мимо экрана и вошел в ванную.

В ванной комнате стоял густой туман. Чу Лянь прислонилась к краю ванны с закрытыми глазами, как будто думала о чем-то.

С позиции Хэ Чанди он мог видеть только половину ее обнаженной белоснежной спины и ее длинные черные волосы.

Все напряжение, которое он нес в своем теле, исчезло. Суровое выражение его лица также стало более мягким.

Чу Лянь, казалось, слышала это движение, поэтому она с любопытством повернула голову. Она встретилась с нежным взглядом Хэ Санланга, и он стоял в нескольких шагах от нее.

- Муж? - в голосе Чу Лянь был намек на неопределенность. Было ясно, что она не ожидала, что Хэ Чанди вернется так скоро.

Хэ Чанди не мог больше сдерживаться. Он быстро шагнул к Чу Лянь и протянул руку, чтобы погладить ее по макушке.

Он с сожалением вздохнул: «Я был виноват, что ты испугалась».

Чу Лянь поспешно покачала головой: «Вероятно, они все спланировали еще до того, как я вернулась в усадьбу Ингуо. Даже если бы мы были полностью готовы, это не гарантировало бы, что я смогу вырваться из их ловушки».

Чу Лянь была немного отвлечена, когда говорила. Молодая пара достигла своего брака совсем недавно, поэтому ей пока не совсем комфортно было быть голой друг перед другим.

Особенно когда она была погружена в ванну совершенно голой, а он стоял сбоку аккуратно одетый.

Она подсознательно занырнула в воду, позволяя лепесткам розы, плавающим на поверхности воды, покрыть ее гладкую и светлую кожу.

Ее тонкое действие привлекло внимание Хэ Санланга.

Сначала он ворвался в ванную, не задумываясь, потому что все еще волновался и хотел проверить безопасность своей жены. В конце концов он понял, насколько запоминающимися были их нынешние позиции, когда он заметил небольшое действие Чу Лянь.

Желание, которое было подавлено его беспокойством, немедленно охватило его, как приливная волна.

Он не мог удержаться от того, чтобы его тонкие пальцы не скользнули по темным волосам Чу Лянь. Он проследил ее покрасневшую мочку уха и ее гладкую щеку, а затем наконец приземлился на ее красивую ключицу.

Чу Лянь не знала, было ли это из-за питательного тоника, который она пила, но ее тело стало особенно чувствительным.

Места, на которых прослеживались его пальцы, горели, как будто их подожгли. Даже ее дыхание ускорилось в короткое мгновение...

Чу Лянь закрыла глаза, чтобы подавить желание, растущее в ее сердце. Она потянулась, чтобы отшвырнуть проблемную руку Хэ Чанди.

«В ванной слишком много пара, ты должен выйти первым. Я почти закончила мыться.»

Хэ Санланг почувствовал, как у него пересохло в горле, когда он посмотрел на красивую сцену перед собой. Его кадык пару раз двинулся. Если бы не постоянные напоминания старшей служанки Чжу, он бы так долго не сопротивлялся чарам своей жены!

Хэ Чанди с большим трудом отвел взгляд, полный похоти. Его широкая ладонь вернулась к волосам Чу Лянь. Он нежно приласкал ее и похлопал по голове: «Я подожду тебя снаружи. Хотя вода все еще горячая, не слишком хорошо впитывать ее слишком долго».

Таким образом, Чу Лянь наблюдала, как Хэ Чанди вышел из ванной.

Она вздохнула с облегчением после того, как Хэ Санланг исчез за экраном в ванной комнате. Тем не менее, она чувствовала себя странно подавленной, как будто не хотела, чтобы он ушел.

Чу Лянь была ошеломлена мыслями, которые внезапно всплыли у нее в голове. Ее туманные миндалевидные глаза расширились от шока, а уголки ее рта дернулись. Когда она стала так себя вести?

Они не были снова близки после той ночи, когда они завершили свой брак. Даже когда они спали ночью в одной постели, Хэ Чанди только целовал или ласкал ее. Он сдерживал себя настолько осторожно, что они не продвинулись бы дальше, чем просто прикосновения.

Несколько раз она хотела что-то сказать, но колебалась. Как женщина, она не могла заставить себя упомянуть об этом первой. В конце концов, она просто заставляла себя закрыть глаза и уснуть.

Эта ситуация уже длилась почти семь дней.

Поначалу Чу Лянь не была в восторге от близости. Ее первые два опыта были не такими уж хорошими. Однако, как они могли иметь детей, если не спали вместе?

После того, как Хэ Чанди вышел из ванной, мысли Чу Лянь стали блуждать повсюду.

В конце концов ее ход мыслей снова вернулся в Дом Ингуо.

Предупреждение мисс Су, ловушка мисс Юань, а также ревность, которую продемонстрировали замужние дочери Дома Ингуо.

Когда она оглянулась на это сейчас, все, что касалось всей этой ситуации, было чрезвычайно странным.

Даже без учета мисс Юань в сумме уже было что-то странное в мисс Су.

Мисс Су была законной дочерью главной ветви. После прихода в Великую Династию Ву, Чу Лянь общалась с ней всего несколько раз. Она не упоминалась в оригинальном романе, так что, вероятно, она была второстепенным персонажем.

Тем не менее, мисс Су оставила благоприятное впечатление на нее в нескольких периодах общения между ними.

Как она узнала, что намечает вторая ветвь как неженатая юная леди? И как она смогла дать ей предупреждение в такое подходящее временя? Она действительно сделала это только ради нее?

Мисс Юань и оригинальная «Чу Лянь» были смертельными врагами, поэтому мотивы мисс Юань были ясны. Две сестры с детства были похожи на воду и огонь. Тем не менее, почему Чу Цичжэн был настолько жестоким, чтобы начать говорить против своей собственной дочери?

Даже тигр не причинит вреда своим детенышам. Независимо от того, как сильно Чу Цичжен не любил ее мать, она все еще оставалась его биологическим ребенком. Даже если он не заботится о ней, он не должен заходить так далеко, чтобы причинить ей вред.

Он действительно подставил свою дочь, чтобы мисс Юань могла выйти замуж за Сяо Боцзяна? Была ли их цель настолько простой?

Разум Чу Лянь становился все более смущенным, чем больше она думала об этом. Она закрыла глаза и потерла свои виски.

Внезапно она услышала, как Сиянь кричит с другой стороны занавесок ванной: «Третья Молодая Мадам, вы закончили купаться? Уже поздно, поэтому Третий Молодой Мастер сказал этому слуге проверить вас. Вода остывает».

Благодаря напоминанию Сиянь, Чу Лянь заметила, что вода в ванне стала чуть теплой. Она вздохнула и беспомощно покачала головой. Она не ожидала, что время пройдет так быстро, пока была погружена в свои мысли.

"Войди."

Она вышла из ванны, и Сиянь торопливо завернула все ее тело в большое хлопковое полотенце.

Чу Лянь переоделась в повседневную домашнюю одежду: жакет цвета вишни и плиссированную юбку, расшитую золотыми цветочными узорами.

Когда Чу Лянь вышла из ванной, держа свои слегка влажные длинные волосы, она подняла глаза и увидела Хэ Чанди, сидящего на шезлонге у окна. Рядом с ним на столе стояла чашка чая, а он держал в руках сборник рассказов, который она обычно читала. Его брови слегка нахмурились. Казалось, он ясно видел что-то, что ему не нравилось.

Должно быть, он услышал шаги Чу Лянь, когда он отложил сборник рассказов и поднял пронзительный взгляд. Он подозвал Чу Лянь и сказал своим хриплым голосом: «Иди сюда».

Чу Лянь моргнул один раз и прошел без каких-либо колебаний.

Хэ Чанди сел и вернулся в шезлонг, оставив Чу Лянь внешнюю часть, на которой он мог сидеть. Он взял полотенце из руки Чу Лянь и начал, мягкими движениями, помогать ей вытирать кончики волос, которые намокли, когда она купалась.

Чу Лянь сидела на шезлонге со скрещенными ногами. Когда она оглянулась на стол, то заметила, что в стакане была только простая горячая вода, поэтому с любопытством спросила: «Почему ты больше не пьешь сенча?»

Он мог пить медовую воду, даже если ему не хотелось пить сенча. Когда Хэ Санланг начал пить только простую воду?

Сиянь уже подала Чу Лянь чашку теплой медовой воды. Оценив настроение Третьего Молодого Мастера и Мадам, Сиянь тактично помахала двум другим дежурным служанкам, и те отступили.

Движение рук Хэ Чанди за все это время не останавливалось ни разу. Когда он услышал ее вопрос, он слегка поднял глаза и встретился глазами с женой.

«Вкус ужасный. Моча»

Чу Лянь была ошеломлена его ответом. Хэ Санланг был действительно скуп на слова. Если бы не тот факт, что она провела с ним достаточно времени, чтобы понять его личность, то она действительно не поняла бы ни слова.

Первая половина его ответа состояла в том, чтобы сказать, что сенча имел отвратительный вкус, в то время как вторая половина должна была выразить, что медовая вода была слишком сладкой...

Хэ Чанди поначалу привык к тому, что пьет сенча. В конце концов, это было общее предпочтение в столице. Даже королевская семья пила сенча.

Через некоторое время после того, как он женился на Чу Лянь, он случайно услышал причину, по которой она не пила сенча, от служанки. С этого момента Хэ Чанди внезапно почувствовал, что сенча внезапно стало трудно глотать.

Возможно, это было частью неизбежного обмена предпочтениями между парами.

Однако Хэ Санланг не мог привыкнуть пить медовую воду, которую обычно пила Чу Лянь. Таким образом, простая вода была его единственным оставшимся вариантом...

С этим напоминанием Чу Лянь вспомнила чайные листья, которые она пила в наше время.

Когда она еще была в современном мире, ей нравилось путешествовать в свободное время. Самая большая чайная плантация, которую она посетила, была деревня Лунцзин в Ханчжоу. Она даже лично наблюдала за тем, как старый мастер готовит чай на сковороде. Позже она специально исследовала весь процесс приготовления чая Лунцзин. Несмотря на то, что это произошло давным-давно, Чу Лянь все еще помнила это очень ясно.

Ее глаза загорелись после того, как она поняла, что это была за идея. Был почти конец февраля, так что самое лучшее время собирать весенний чай - чуть более десяти дней.

«Подожди еще несколько дней, я приготовлю чай, который ты будешь пить с удовольствием».

Хэ Чанди на самом деле не принимал слова Чу Лянь близко к сердцу. Даже самый ценный чай Чжэншень не вызывает его интереса. Какой чай может произвести его жена, чтобы победить его?

Таким образом, Хэ Санланг только лишь дал ей нерешительное хрюканье подтверждения.

Когда Чу Лянь обернулась и заметила его суровое и холодное выражение лица, она недовольно спросила: «Хэ Санланг, ты мне не веришь?»

«Конечно, я тебе верю».

«Твой ответ был слишком нерешительным!» Чу Лянь закатила глаза и переместилась в вертикальное положение сидя: «Я заставлю тебя съесть свои слова, когда придет время!»

Хэ Санланг слегка улыбнулся. Его жена действительно обладала ненормально упрямым отношением ко всему, что связано с едой.

Закончив вытирать ее волосы, Хэ Чанди небрежно отбросил полотенце в сторону и одной длинной рукой втянул Чу Лянь в свои объятия. Он уткнулся головой в ее шею и глубоко вздохнул. Он спросил: «Что именно произошло сегодня?»

Чу Лянь знала, что он бы спросил это рано или поздно, поэтому рассказала ему все детали, не сдерживаясь.

Густые брови Чанди нахмурились, и выражение его лица становилось все более мрачным, когда он внимательно слушал ее. Казалось, что Сяо Боцзянь не собирается так легко сдаваться. Однако он не собирался давать этому ублюдку никаких возможностей!

Если оставить в стороне вопрос об участии Сяо Боцзяна, у него возник тот же вопрос, что и у Чу Лянь. Зачем Чу Цичжэн устроил заговор против своей собственной дочери?

Хэ Чанди боялся, что Чу Лянь пострадает от действий своего отца, поэтому он не высказывал свои подозрения с ней.

«Лянь’эр, вы, вероятно, еще не знаете, но перспективы брака вашей пятой сестры не очень хороши».

Мисс Су была старше Чу Лянь, и ей уже исполнилось семнадцать после Нового Года. Тем не менее, до сих пор не было никаких новостей относительно ее брака.

Так как Чу Лянь хорошо вышла замуж, найти жениха мисс Су стало проще. Однако, именно из-за сравнения с браком Чу Лянь, старшая мадам главной ветви стала более разборчивой. Изначально было несколько подходящих семей, которые спрашивали о мисс Су, но старшая мадам тайно отвергла их всех.

Таким образом, ее помолвка была отложена до наступления Нового Года и до сих пор не решена. Мисс Су уже была на год старше, так что ее выбор также сузился... Это не выглядело хорошо для ее брака.

Чу Лянь вспомнила свою встречу с мисс Су в поместье Ингуо сегодня утром. Ее фигура выглядела худой и слабой, а цвет лица был пепельным. По сравнению с прошлой встречей Пятая сестра стала выглядеть хуже.

Стояла ли старшая тетя за странными действиями мисс Су...?

Она была глубоко в своих мыслях, когда чувство чего-то влажного и мягкого на ее шее заставило ее вернуться к реальности. Чу Лянь сразу же пришла в себя и откинулась в попытке избежать ласковых действий Хэ Чанди.

Чу Лянь услышала, как Хэ Санланг сказал ей хриплым голосом: «Не ходи в усадьбу Ингуо».

Чу Лянь кивнула. Она разделяла те же чувства.

Ее мать давно умерла, а ее собственному отцу она даже не нравилась, не говоря уже о Старом Герцоге и Герцогине Ингуо. Она не была оригинальной «Чу Лянь», поэтому Дом Ингуо был ей незнаком. В будущем было бы лучше иметь с ними как можно меньше контактов.

Гул голода исходил прямо из ее живота. Чу Лянь обернулась и посмотрела на точеный профиль лица Хэ Санланга. «Вы уже пообедали?»

Уголки губ Хэ Чанди поднялись в улыбку. "Зачем? Лянь’эр собирается приготовить еду для меня?»

«Да. Есть что-нибудь, что вы хотите съесть?»

Хэ Чанди был действительно голоден. Он не заметил этого раньше, потому что слишком волновался за Чу Лянь. В тот момент, когда она упомянула обед, неприятное ощущение пустого желудка немедленно вернулось к нему.

Он нежно поцеловал в щеку Чу Лянь и сказал: «Я съем все, что ты приготовишь».

Чу Лянь впилась в него взглядом, а затем оттолкнула и спрыгнула с шезлонга. Надев вышитую обувь, она сразу же вышла из спальни.

Хэ Чанди все еще немного волновался, размышляя об этом. Он позвонил Вэньцин, которая дежурила во внешней комнате, и снова тщательно расспросил ее о деталях сегодняшнего инцидента. Наконец, он велел Вэньцин внимательно следить за Чу Лянь на кухне и не давать ей тайно есть холодную пищу.

Как только Чу Лянь вошла на кухню и увидела ингредиенты, положенные на разделочную доску, она сразу поняла, что собирается приготовить.

Вэньцин пристально смотрела на Чу Лянь, боясь, что Третья Молодая Мадам «случайно» подберет ингредиенты, которые были «холодными» по природе.

Служанка почувствовала облегчение, когда заметила, что Чу Лянь собирала только мясные продукты: баранину, кости ягненка, отбивные из ягненка и различные органы ягненка. Она достаточно расслабилась, чтобы спросить: «Третья Молодая Мадам, что вы собираетесь делать с этими ингредиентами?»

Чу Лянь улыбнулась. «Суп из баранины»

Вэньцин была слегка ошеломлена ответом. Суп из баранины?

Разве простой суп из баранины требовал столько ягненка?

Чу Лянь повернулась и начала давать указания Вэньлан. «Приготовь корзину с булочками и цветочными булочками. Мы будем есть их с супом из баранины позже.»

Всякий раз, когда Чу Лянь сама готовила еду на кухне, старшая служанка Гуй не разрешала другим служанкам входить. Только служанкам Чу Лянь было позволено помогать.

Хотя сейчас были магазины, где продавали суп из баранины, которые были особенно популярны зимой, продаваемый ими суп не был приятным на вкус. Запах баранины был слишком сильным, чтобы создать приятный вкус. Чу Лянь попробовала его однажды, но она даже не смогла съесть ни одной ложки.

Баранина считалась довольно высококачественным мясом в Великой Династии Ву. Большинство простых людей могли позволить себе есть только свинину, курицу или утку. Баранина стоила в три-четыре раза дороже свинины, поэтому обычные семьи редко покупали баранину. Они покупали только немного в течение Нового года и других важных праздников как случайное удовольствие.

Метод простых людей для приготовления баранины и супа из баранины был довольно грубым. Рыночная цена на суп из баранины также была очень высокой: миска супа из баранины была эквивалентна нескольким мискам лапши Янчунь.

Однако суп из баранины может согреть тело. В самые холодные зимние дни миска горячего супа из баранины и большой кусок сухого пшеничного блина представляли собой небесную комбинацию, от которой даже бессмертные не откажутся.

Таким образом, хотя суп из баранины был дорогим, на него все еще оставался большой спрос.

Прошло также много времени с тех пор, как Вэньцин последний раз ела суп из баранины. Когда она услышала, что Третья молодая мадам собирается приготовить суп из баранины, она почувствовала, как предчувствие зарождается в ее сердце.

Третья молодая мадам не готовила никаких новых блюд с тех пор, как вернулась в столицу!

На самом деле было не очень сложно приготовить вкусную тарелку супа из баранины. Рецепт был примерно таким:

Во-первых, взломать свежие кости ягненка.

Затем тушить кости в горшочке с бараниной. Держать при постоянном кипении, позволяя мясу медленно готовиться. Этот метод позволит значительно уменьшить сильный запах мяса, одновременно улучшая аромат супа.

Когда рагу достигнет определенной температуры, следует добавить различные приправы. При желании добавить немного моркови, чтобы избавиться от сильного запаха баранины.

Наконец, нужно извлечь органы баранины и баранину, теперь полностью приготовленные, и нарезать их тонкими ломтиками. Окунуть ломтики обратно в суп, а затем подать на стол, чтобы согреть их, а затем есть вместе с богатым супом из баранины.

Таким образом, суп из баранины будет вкусным и ароматным без запаха мяса.

После приготовления супа из баранины Чу Лянь велела Вэньцин следить за огнем. Затем она взяла коробку с паровыми булочками для Хэ Санланга.

Суп из баранины нужно было готовить какое-то время. Вероятно, он будет готов через два с небольшим часа. Свежеприготовленные булочки можно использовать, чтобы заполнить свои животы.

Чу Лянь велела Вэньлан приготовить паровые булочки по Шаньдунски. Булочки были даже больше кулака мужчины. Начинка не была обычным мясным фаршем: вместо этого мясо было нарезано на маленькие кубики, которые были смешаны с большим количеством зеленого лука перед тем, как его завернуть в булочку. Эти паровые булочки по Шаньдунски были большими по размеру и имели свежий вкус благодаря зеленому луку, поэтому они не проиграли бы южным вареникам с супом.

Изысканный пищевой контейнер мог вместить только четыре булочки, приготовленные на пару.

Лайюй долго и пристально следил за кухней. Увидев, что Чу Лянь ушла, он беззастенчиво попросил старшую служанку Гуй приготовить мясную булочку на пару…

Теперь Хэ Чанди был очень голоден, поэтому съел три паровых булочки за один присест. Несмотря на то, что Чу Лянь обычно не любила жирную пищу, она все же смогла съесть целую шаньдунскую паровую булочку.

Закончив приготовление булочек на пару, из кухни донесся аромат супа из баранины.

Сегодня дул ветер с востока, а кухня Двора Сунтао была расположена на восточной стороне. Ветер нес в себе восхитительный аромат, заполняя весь двор.

Даже Хэ Санланг глотал слюну.

Чу Лянь подумала, что это маленькое действие было забавным. «Я сделала немного баранины. Она будет готова через час.»

Хэ Чанди поднял брови. Они оба сидели на шезлонге. Чу Лянь сидела согнутыми коленями возле окна на внутренней части, а Хэ Санланг откинулся на внешней части шезлонга. Он поправил одеяло на ногах Чу Лянь и сказал: «Суп, приготовленный из баранины?»

"Ага. Я заметила, что его довольно часто подают в лагере на северной границе!»

Ситуация в Ляньчжоу отличалась от центральной области Великой Династии Ву. Основным источником мяса варваров были козы и овцы, поэтому вполне естественно, что они часто ели баранину.

У Санланга дернулся рот. Он сразу же потерял аппетит, когда подумал о супе из баранины, который готовили армейские повара…

Солдаты на северной границе шутили о трех верхних темных кухнях северных пограничных войск. Победителем первого места оказался суп из баранины. Второе место заняла китайская оливковая каша, в то время как сухие пшеничные оладьи, которые были более твердыми, чем камни, заняли третье место...

Вернувшись на кухню, Вэньцин заметила, что суп из баранины был готов, поэтому она налила его в специально приготовленный глиняный горшок. Поместив глиняный горшок в контейнер с едой, она принесла его в спальню.

Графиня Цзин’ань придерживалась строгой диеты, так как все еще принимала лекарства. Таким образом, Чу Лянь не отправилf ей суп из баранины. Что касается Матриарха, так как у них уже была открытая конфронтация, ей не нужно было изо всех сил выражать добрую волю холодному плечу Матриарха.

Таким образом, суп из баранины стал эксклюзивным лакомством для третьей ветви. Конечно, Чу Лянь не забыла старого гурмана, Великого Доктора Мяо. Она уже отправила Вэньлан доставить ему пару булочек по шаньдунски и баранину.

Пан Няньчжэнь небрежно прогуливалась по садам поместья Цзин’ань, когда служанка внезапно пришла сообщить, что третий молодой мастер и мадам вернулись.

Пан Няньчжэнь была удивлена этой новостью. Она знала, что Хэ Чанди и Чу Лянь отправились сегодня в усадьбу Ингуо. Она слышала, что это была церемония совершеннолетия для Восьмой Мисс Дома Ингуо, которая была младшей сестрой Чу Лянь. С такими близкими отношениями Чу Лянь не должна была возвращаться так рано. Почему она вернулась, когда было только за полдень?

Пан Няньчжэнь закусила губу и быстро ушла, чтобы сообщить новость своей матери.

У Хэ Ин было намного больше понимания этого, чем у ее дочери. Ее глаза заметались взад-вперед, она взяла носовой платок в руку и стиснула зубы.

Хэ Ин управляла рестораном Гуйлинь с тех пор, как Матриарх забрала его обратно.

Она открыла давно закрытый ресторан Гуйлинь в тот самый день, когда они забрали его обратно. Он был открыт в течение двух дней, но результаты были шокирующими. Ресторан Гуйлинь был настолько занят, что бронировать столик нужно было за несколько месяцев. Тем не менее, клиентов почти не было.

Многие клиенты вернулись в приподнятом настроении, только чтобы разочароваться.

К этому утру ресторан Гуйлинь был совершенно безлюден.

Хэ Ин не понимала, как все обернулось таким образом. Ресторан явно был денежным деревом, как он внезапно опустел в одно мгновение?

Чтобы разобраться в сути дела, она лично посетила ресторан Гуйлинь рано утром.

Именно когда она попробовала блюда, она наконец поняла, что произошло.

Знаменитые блюда ресторана Гуйлинь внезапно стали совершенно неприятными! Даже повара в поместье Цзин’ань могут лучше лучше, чем здесь!

Хэ Ин был сразу же разгневана. Она позвала менеджера для допроса.

Этот менеджер был тем, кому Матриарх Хэ недавно поручила управлять рестораном. Он был старым слугой, который уже много лет управлял делами Матриарха. Со своей длинной белой бородой он выглядел как старый мудрец.

Под допросом Хэ Ин, менеджер раскрыл всю историю.

Весь персонал ресторана Гуйлинь, от поваров до официантов и бухгалтеров, был полностью заменен. Однако это вовсе не было их намерением. Они просто не смогли найти ни одного из оригинальных сотрудников.

Поскольку они хотели открыть ресторан Гуйлинь в самое ближайшее время, у них не было другого выбора, кроме как заполнить персонал новыми сотрудниками.

К сожалению, несмотря на то, что у них было достаточно рук, они не могли воспроизвести оригинальный вкус блюд ресторана.

Блюда, которые готовил ресторан Гуйлинь, были приготовлены по секретным рецептам Третьей молодой мадам, поэтому, конечно, они не смогли бы найти никого, кто мог бы так легко воспроизвести эти блюда.

Это был менеджер Цинь, который сам выбрал поваров, и Сиянь, которая лично научила их рецептам и методам приготовления, необходимым для блюд.

Простолюдины Великой Династии Ву очень ценили рецепты. Многие техники и секреты передавались только потомкам мужского пола, и не было гарантии, что мастера будут обучать своих учеников своим секретам. Общее мнение, которое придерживалось большинство мастеров, заключалось в том, что передача их секретных навыков приведет к их смерти. Повара ресторана Гуйлинь научила этим секретам Сиянь, поэтому они относились к ней как к своему хозяину. Таким образом, они поддержали свою честь и честность как ее ученики и держали рецепты в секрете.

Старшая мадам Хэ Ин стиснула зубы и захлопнула стол, тряхнув чашки на деревянной поверхности.

Неудивительно, что Чу Лянь так легко вернула ресторан своей матери! Так вот где была ее ловушка!

Однако, когда она вернула дело, Чу Лянь уже дала понять, что что-либо, касающееся ресторана, не будет иметь с ней ничего общего.

Таким образом, Хэ Ин не могла противостоять Чу Лянь лицом к лицу и требовать возвращения всего первоначального персонала ресторана Гуйлинь.

Хэ Ин все еще кипела, когда старшая служанка ворвалась в ресторан.

С ее животом, полным огня, Хэ Ин собиралась выпустить ярость на несчастного слугу, когда служанка поспешно заговорила первой: «Старшая мадам! Плохие новости!»

«Что еще не так?! Говори!»

Старшая служанка вышла вперед и вынула несколько писем из рукава, предлагая их Старшей Мадам обеими руками.

Хэ Ин взяла письма и просмотрела имена отправителей. Ее руки задрожали, и она чуть не уронила письма на пол.

Герцог Чжэн, лорд Ян, маркиз Фуань, герцог Дин...

Это были все известные дворяне или высокопоставленные чиновники в столице.

Хотя Дом Цзин’ань поднялся в статусе, они не могли справиться с таким количеством великих персонажей, которые приходили, чтобы «приветствовать» их одновременно…

Она не понимала, почему все эти люди внезапно написали письма в Дом Цзин’ань и почему они были специально переданы ей.

Она глубоко вздохнула, чтобы успокоить свое любопытное и взволнованное сердце, а затем открыла первое письмо, которое было лично написано одним из чиновников кабинета, лордом Яном.

Когда она закончила читать его письмо, она была шокирована.

Из всех возможных причин, по которым эти великие персонажи писали бы в Дом Цзин’ань, она не ожидала этого ни в малейшей степени!

Лорд Ян на самом деле написал публичное письмо только для того, чтобы сделать ей выговор за то, что она разрушила ресторан Гуйлинь и уничтожила один из продовольственных раев столицы.

В груди Хэ Ин появилось давление, и она чуть не выплюнула глоток крови благодаря письму.

Она положила письмо на стол и долго сопротивлялась желанию бросить утонченное, но резкое письмо в огонь ближайшей жаровни.

Пан Няньчжэнь сидела рядом со своей матерью, поэтому она читала письмо вместе с Хэ Ин. Ярость вскипела и в ее груди.

Не то чтобы они не хотели, чтобы в ресторане все было хорошо! Чу Лянь специально усложнила им задачу. Если нет, то почему она забрала весь первоначальный штат Гуйлиня, оставив ее мать в одиночестве переносить всю эту необоснованную критику?

Даже трусливая Пан Няньчжэнь в этот момент была полна ревности и ненависти к Чу Лянь.

Какая особенность была у этой пары мать-дочь. Обижаясь на других, они не думали о настоящей причине этого фиаско. Они вырвали ресторан Гуйлинь из рук его первоначального владельца. Это было не то, что им принадлежало. Предполагалось ли, что их жертва с готовностью предложит его обеими руками со всеми прибамбасами?

В этом мире не было бесплатного обеда.

Хэ Ин открыла несколько писем подряд. Пока она продолжала читать, выражение ее лица потемнело. Даже Старый Герцог Чжэн, который оставил политику позади, написал ей. Его слова были особенно резкими и холодными. Казалось, Хэ Ин стала великим преступником, который вырвал у него из рук единственный источник пищи.

Старшая мадам Хэ Ин молча отмахнулась от него прямо в своем сердце и оставила остальные письма неоткрытыми.

Она скрутила носовой платок так, словно держала в руках шею Чу Лянь.

Пан Няньчжэнь долгое время никогда не видела ее мать такой злой. С тех пор как они приехали в столицу и начали жить в поместье Цзин’ань, ее мать всегда была в приподнятом настроении. С любовью и благословением своей бабушки, она и ее мать никогда не испытывали недостатка и не нуждались ни в чем.

Роскошную жизнь, которую они вели в поместье Цзин’ань, нельзя сравнить с сельским Сиян. Неудивительно, что ее мать всегда говорила о том, насколько велика столица.

Она взяла мать за руку и покачала, как ребенок: «Мама, не сердись. Это совсем не твоя вина. Почему бы нам не пойти во Двор Сунтао и посмотреть, что происходит?»

Определенно было что-то не так с тем, как быстро Хэ Санланг и Чу Лянь вернулись из Поместья Ингуо. Слуги Двора Сунтао держали свои рты на замке. Чтобы выяснить, что произошло, им придется самим посетить Чу Лянь.

В любом случае, она не видела третьего кузена уже несколько дней.

Пан Няньчжэнь смущенно подумала про себя.

Она не знала, делал ли Хэ Чанди нарочно, или чувствовал ли он что-то, но недавно, всякий раз, когда он посещал Матриарха Хэ или графиню Цзин’ань, он прилагал дополнительные усилия, чтобы избежать встречи с ней.

Хэ Ин думала, что слова ее дочери имеют смысл, и немедленно кивнула.

"Поехали! Я определенно найду слабое место этой мадам Чу!»

Как только они поймают слабость Чу Лянь, они смогут заставить ее вернуть старых сотрудников ресторана.

Мать и дочь были в приподнятом настроении от своих амбициозных планов. Они подготовились и направились ко двору Сунтао со своими служанками.

Они прибыли в пределы Сунтао менее чем за пятнадцать минут.

Еще до того, как они прошли через вход во двор, нос Хэ Ин дернулся.

«Что это за аромат? Пахнет вкусно…"

Пан Няньчжэнь также обнаружила то же самое. Она подсознательно сглотнула, когда запах зацепил ее вкусовые рецепторы. Она посмотрела во двор и сказала: «Мама, похоже, он идет изнутри».

Тень осела на лице Хэ Ин. Тем не менее, в то же время она не могла контролировать свою слюну от того, что та скапливалась во рту.

Прожив так много дней в поместье Цзин’ань, она знала, что у Чу Лянь было множество секретных рецептов. Некоторые из блюд, которые она приготовила, были даже лучше, чем блюда, приготовленные императорскими поварами.

Повар в Зале Цинси выучил только несколько блюд от Сиянь, но теперь ее кулинария поднялась на совершенно новый уровень и стала даже лучше, чем еда, подаваемая на банкетах большинства дворян. Само собой разумеется, насколько вкусной должна быть еда во внутреннем дворе Чу Лянь.

Возмущение поднялось в сердце старшей мадам. Достаточно того, что Чу Лянь даже не пискнула после того, как открытие ресторана Гуйлинь так эффектно провалилось. Однако у нее все еще было настроение готовить более вкусную еду дома!

Разве это не слишком много?!

За то время, которое понадобилось протечь этим мыслям, Хэ Ин со своей дочерью уже вошли во Двор Сунтао.

Служанка немедленно побежала, чтобы сообщить о ее прибытии.

Когда они добрались до салона, Чу Лянь и Хэ Чанди уже пили суп из баранины и ели цветочные булочки.

Вкусные овощные булочки с цветами и горшок густого, согревающего супа из баранины, а также различные тарелки с закусками представляли собой огромный праздник для глаз. Хэ Ин и ее дочь начали глотать слюну, не осознавая этого.

Чу Лянь и Хэ Санланг уже были проинформированы о том, что Хэ Ин и ее дочь пришли, поэтому они ни в малейшей степени не были удивлены.

Когда Чу Лянь поставила фарфоровую миску белого цвета на стол, Сиянь сразу же шагнула вперед с мокрым полотенцем, чтобы тавытерла руки. После этого Чу Лянь медленно встала и, поприветствовав Старшую Мадам, обратилась к ней.

«В чем может быть причина этого визита, тетя?» Улыбка Чу Лянь была такой же очаровательной и блестящей, как и всегда. Ее тон был также дружелюбным, а голос - приятным на слух. То, как она улыбалась, когда говорила, было так же освежающе, как весенний ветерок.

Однако в сердце Хэ Ин был только гнев и раздражение.

Она холодно проворчала: «Что? Я не могу просто нанести вам визит без уважительной причины?»

Хэ Санланг оторвался от своего супа и бросил на нее намеренно холодный взгляд.

Этого одного взгляда было достаточно, чтобы вызвать озноб, проходящий по спине Старшей Мадам. Однако она быстро пришла в себя и сделал лицо, подобающее старшему члену семьи. Она села прямо на стул из сандалового дерева, не дожидаясь приглашения.

Пан Няньчжэнь послушно села позади своей матери, как безобидное маленькое домашнее животное.

«Что вы имеете в виду, тетя? Конечно, вы можете приходить к нам в любое время, когда захотите.» Казалось, что на настроение Чу Лянья никак не влияли слова Хэ Ин. И наоборот, она казалась довольно приятной и поддающейся. Она снова заняла свое место.

Пока Хэ Санланг, казалось, ел свой суп, не обращая внимания на посторонних, он все время наблюдал за Чу Лянь. Видя, что ее аппетит был не очень хорошим, и в результате она не ела много, он снова наполнил ее тарелку супом и поставил ее перед ней.

«Пей больше», - сказал Хэ Чанди. Его магнитный голос был особенно соблазнительным, когда он понизил громкость до хриплого шепота.

Пан Няньчжэнь впервые услышала такой нежный тон от своего кузена. Ее лицо мгновенно покраснело.

Она снова воспроизвела сцену в своем разуме, но вместо этого заняла позицию Чу Лянь сама. Слушая голос Хэ Чанди, она погрузилась в мечты...

Чу Лянь хотела отказаться от тарелки супа. Ранее она уже съела целую паровую булочку «Шаньдун», половину миски супа и один цветочный рулет. Этого уже было более чем достаточно для ее крошечного желудка, поэтому она попыталась отодвинуть чашу. К сожалению, Хэ Чанди был гораздо более упрямым, чем она, особенно с эффектом его угрожающего взгляда, направленного ей в глаза.

Чу Лянь все еще чувствовала себя довольно жарко, поэтому она не хотела есть слишком много супа из баранины. Но было нехорошо не повиноваться Хэ Санлангу.

Если его странный характер действительно вспыхнет, ему будет все равно, что здесь присутствуют посторонние.

Чу Лянь нахмурилась и медленно потягивала свежий суп из баранины, все еще ведя себя как невольный ребенок. Она даже выловила органы баранины, которые ей не нравились, и бросила их в миску Хэ Санланга.

Хотя выражение лица Хэ Чанди не изменилось, и он выглядел таким же недружелюбным, как и прежде, он, похоже, не возражал есть всю отвергнутую пищу, которую его жена бросила в его миску.

Это непреднамеренное проявление безоговорочной любви и баловства от Хэ Санланга сделало Пан Няньчжэнь сумасшедшей от ревности!

Она хотела оттолкнуть Чу Лянь и сесть на ее место, чтобы принять всю заботу Хэ Чанди.

Тем временем старшая мадам уставилась на влюбленную пару, сидящую напротив нее, ошеломленная отсутствием их реакции и готовая взорваться от чистого разочарования.

Она не думала, что Чу Лянь продолжит есть, сказав пару невнятных слов.

Эй! Они не были невидимы!

Лицо Хэ Ин покраснело от нарастающего гнева.

Самое главное, что суп, который они ели, был слишком ароматным. Она не знала, из чего он был, но он успешно зацепил ее аппетит.

Как бы ни были упрямы и горды старшая мадам и мисс Пан, они не могли контролировать бессознательную реакцию слюны, которая накапливалась у них во рту.

Особенно, когда они смотрели, как Хэ Чанди ест так сердечно. Они начинали становиться голоднее и голоднее...

Благодаря неудавшейся неразберихе в ресторане Гуйлинь, старшая мадам едва ли испытывала какой-либо аппетит за последние два дня. Она и ее дочь сегодня съели только немного за обедом, так что пора было снова есть.

Это была настоящая пытка – столкнуться со вкусной едой на пустой желудок.

Хэ Ин и Пан Няньчжэнь столкнулись с тем же мучением.

Даже ее живот был особенно согласен с этим чувством, так как громкое ворчание прозвучало из живота старшей мадам.

Вэньлан, которая стояла в ожидании в гостиной, почти разразилась смехом, но ей удалось взять его под контроль после того, как сестра посмотрела на нее.

Глаза Хэ Ин блестели от явного недовольства. Она уже сделала это настолько очевидным, но эти люди вели себя так, словно ничего не заметили. Они просто отказались накрывать на стол дразнящие, горячие блюда.

У Хэ Чанди был огромный аппетит. Кроме того, поскольку все эти блюда были приготовлены самой Чу Лянь, он не мог не съесть на несколько тарелок больше, чем обычно.

Когда старшая мадам увидела, что Хэ Санланг только что взял еще одну порцию супа из глиняного горшка перед ним, она, наконец, заговорила, не в силах противостоять великому искушению, вызванному едой.

«Ах, какое совпадение, я не думала, что вы будете обедать в это время. Что это за суп? Пахнет вкусно. Я никогда не пробовала чего-то подобного раньше».

Хэ Ин уставилась прямо на глиняный горшок с очень очевидным намеком.

В глиняном горшке с узором в виде рыбы нарезанный зеленый лук плавал на поверхности густого молочно-белого супа, а изнутри поднималось постоянное облако пара. Это выглядело настолько вкусно, что вызывало у Хэ Ин желание попробовать.

Хэ Ин думала, что она повела себя более чем понятно. Любой, у кого есть хоть какие-то мозги, обязательно сразу пригласит ее присоединиться.

К сожалению, она сидела напротив «странной» пары Хэ Санланга и Чу Лянь!

Чу Лянь сделала паузу в питье супа, чтобы взглянуть на Сиянь позади нее.

Сиянь удивленно моргнула, а затем поймала намерения своей хозяйки.

Она улыбнулась, объясняя Хэ Ин: «Если бы я могла ответить старшей мадам – это суп из баранины. Наша Третья Молодая Мадам приготовила его сама по особому рецепту. Он полностью отличается от супа из баранины, доступного на рынках. Он не только свежий на вкус и густой по структуре, но не имеет обычного запаха мяса, который вы можете найти в обычном супе из баранины. Это идеальное дополнение к любому блюду. Даже Третий Молодой Мастер никогда не пробовал такого изумительного лакомства раньше…»

Сиянь сделала все возможное, чтобы описать, насколько вкусен был суп из баранины, но в ее словах отсутствовал какой-то намек на приглашение попробовать.

Старшая мадам и мисс Пан уже были голодны. Описания Сиянь только добавили масла в огонь к пылающему голоду в их животах, но они не могли иметь ни единого куска пирога с праздника перед ними. Старшая мадам в отчаянии чуть не перевернула стол.

Однако другого выбора у них не было. Если Чу Лянь отказалась взять инициативу, чтобы дать им немного еды, они не могли быть настолько бесстыдными, чтобы взять ее, не спрашивая.

Старшая мадам усмехнулась с ужасной гримасой.

Тем временем Чу Лянь наслаждалась их взаимодействием с легким оттенком злорадства. Они явно пришли без каких-либо благих намерений, поэтому могли только мечтать поесть супа из баранины, который она приготовила!

Хотя старшей мадам не удалось получить какие-либо деликатесы, и она была на грани того, чтобы рвать кровью от разочарования, она не собиралась сдаваться, не получив того, ради чего пришла.

Хэ Ин, устала от голода, грызущего ее живот, и сказала: «Я слышала, что вы посетили сегодня церемонию совершеннолетия вашей сестры, но почему вы вернулись так рано? Разве большинство церемоний не заканчиваются ближе к вечеру? Если только…» - Хэ Ин вытащила слово, добавив еще один слой смысла в своеме голосе: «Вы каким-то образом попали в неприятности с вашими сестрами?»

Несмотря на то, что Чу Лянь действительно столкнулась с проблемами в усадьбе Ингуо, особенно со второй ветвью, она не могла оскверняять дом Ингуо перед другими, поскольку это был ее девичий дом. Это может только плохо на ней отразиться.

Старшая мадам хорошо подобрала свои слова. Она установила прекрасную ловушку для Чу Лянь.

На этот раз, что бы ни ответила Чу Лянь, она окажется в невыгодном положении.

Казалось, что даже у Старшей Мадам были моменты проблесков ума

Прежде чем Чу Лянь смогла ответить, заговорил Хэ Чанди: «Тетя, поскольку бабушка доверила вам управлять рестораном Гуйлинь, вы должны знать, каковы ваши приоритеты. Это я сказал Лянь’эр вернуться домой сегодня утром. Собираетесь ли вы допросить теперь меня?»

Хэ Ин была ошеломлена словами Хэ Санланга. Она не думала, что молчаливый Хэ Чанди выберет этот момент, чтобы вступиться в защиту Чу Лянь. Он не был таким, когда Мьяочжен чуть не потеряла плод.

Несмотря на гнев в своем сердце, у Хэ Ин не было никакого способа иметь дело с Хэ Чанди, чей статус был выше, чем у всех во всем поместье Цзин’ань.

Обладая небольшим интеллектом, она все еще могла понять, что единственным человеком, которого она не могла себе позволить оскорбить в поместье, был Хэ Санланг. Если бы она когда-либо сделала это, она и ее дочь не смогли бы продолжать жить сладкой жизнью, которую они имели сейчас.

Как жаль, что она не поняла, что оскорбить его жену было гораздо большим оскорблением в глазах Хэ Чанди, чем оскорбление его самого.

«Санланг, что ты говоришь! Я спрашиваю только потому, что забочусь о вас двоих!»

Хэ Чанди холодно посмотрел на нее и промолчал.

Таким образом, у Хэ Ин не было иного выбора, кроме как отказаться от этого разговора. Шестерни в ее голове завертелись. Поскольку она уже пришла во двор Сунтао, она не могла уйти, не получив что-то взамен!

«Санланг, раз ты упомянул ресторан Гуйлинь, я буду честна с тобой. Есть некоторые проблемы с рестораном Гуйлинь. Мне было интересно, сможете ли вы немного помочь своей дорогой тете. Я делаю это для блага нашего имущества в конце концов. Подумайте об этом: если наша публичная казна станет богаче, тогда у вашей третьей ветви тоже будет больше денег, не так ли?»

Поскольку Хэ Чанди уже начал разговор, Чу Лянь позволила ему продолжить вести беседу самому.

Теперь, когда Хэ Ин упомянула ресторан Гуйлинь, ее любопытство было задето. Она хотела знать, как Хэ Чанди собирается ответить ей.

Для нее было бы невозможно продолжать помогать ресторану Гуйлинь зарабатывать деньги. Даже если Хэ Санланг согласится на это от ее имени, она сразу же откажется.

Пока ее мысли блуждали, Хэ Чанди наконец ответил: «Твой возраст настиг тебя, тетя? Или у тебя плохо с памятью? Вы забыли, что сказала Лянь’эр, когда вернула ресторан Гуйлинь?»

Хэ Ин замерла. Хэ Чанди не оставил ни одного клочка достоинства для нее в своем ответе! В конце концов, она все еще была его старшим членом семьи! Как и его единственной тетей!

Тем не менее, Хэ Чанди не мог быть обеспокоен ее чувствами. Выражение его лица потемнело и стало еще холоднее, чем раньше: «Становится поздно. Поскольку вы помогаете бабушке в ведении домашнего хозяйства, у вас должно быть много дел. Пора и ужинать. Почему бы вам не вернуться в Цинси Холл, тетя? Вам стоит проводить больше времени с бабушкой.»

Хэ Ин не думала, что Хэ Чанди будет так откровенно выгонять ее. Ее глаза все еще были широко открыты, когда служанки Чу Лянь, Вэньцин и Вэньлан, подошли к ней и «пригласили» ее уйти с улыбками на лицах.

Таким образом, Хэ Ин и ее дочь нехотя покинули Двор Сунтао.

Только когда они были далеко от проклятого места, Хэ Ин выпустила поток негодующих слов, которые держала все время при себе.

Когда Хэ Ин и ее дочь ушли, Чу Лянь повернулась и посмотрела на Хэ Санланга с широкой улыбкой на лице. Она заморгала своими яркими миндалевидными глазами, заставляя ледяное лицо Хэ Санланга смягчиться.

Он громко сглотнул, а затем положил ложку и всерьез спросил: «Что случилось?»

Раздался колокольный смех Чу Лянь. «Я этого не ожидала! Вы были действительно впечатляющим.»

Хэ Санланг почувствовал, что его жена говорит глупости: когда он когда-нибудь был впечатляющим?

Несмотря на такие мысли, он все еще был в приподнятом настроении от похвалы Чу Лянь.

Своим обычным способом цундере он фыркнул и сказал: «Итак, вы наконец поняли, насколько удивителен ваш муж?»

Чу Лянь усмехнулась. Она сдержала свои возражения и проявила редкое согласие: «Да, я только что поняла это. Вы ооочень удивительны, теперь я буду слушать все, что вы говорите!»

В этот момент сияющая Старшая Служанка Чжун вошла в комнату с миской тоника в руках: «Третья Молодая Мадам, пора пить лекарство».

После того, как Чу Лянь пила один и тот же суп в течение многих дней, у нее было желание рвать только от одного его запаха. Она встала с намерением уйти, но Хэ Санланг схватил ее за маленькое запястье.

«Выпейте тоник. Вы забыли, что только что сказали?»

Чу Лянь хотела избить себя до смерти. Она только что выстрелила себе в ногу! Кто ее дергал за язык? Почему она дала такое обещание своему сумасшедшему мужу?!

Она вырыла яму и прыгнула прямо в нее!

Не было никакого способа обойти это. У нее здесь не было морального превосходства, поэтому у нее не было другого выбора, кроме как выпить тоник на одном дыхании.

......

Тьма обрушилась на столицу, но императорский дворец оставался великолепным зрелищем под бледным светом луны, пропитанный богатством и величием.

Самый высокий зал во дворце являлся доказательством высшей власти.

В тот момент, когда принц Цзинь покинул зал Циньчжэна, евнух подбежал с улыбкой.

Лазурные глаза принца Цзинь упали на евнуха, но было трудно сказать, были ли какие-либо эмоции в их глубинах.

Однако на радость евнуха это не повлияло. Когда он подбежал к принцу Цзинь, он сначала глубоко поклонился, а затем тепло объявил: «Четвертый Принц, Консорт Лянь пригласила вас на ужин!»

Евнух в темно-красной мантии был доверенным слугой Консорта Лянь. Его звали Лю Буйон, ему было почти сорок. Когда принца Цзинь воспитывали в Чэнсян-Холле, этот евнух уже работал там, так что можно сказать, что он наблюдал, как принц Цзинь вырос.

Принц Цзинь ответил не сразу. Он стоял на белоснежных ступеньках Зала Циньчжэн, глядя на Лю Буйона и морщины, которые начали появляться на его лице.

Лю Буйон внезапно почувствовал, как по его спине пробежал холодок. На его лице появился оттенок шока и растерянности. Он не понимал, почему нежного Четвертого Принца вдруг стало так трудно читать.

Пока Лю Буйон был ошеломлен взглядом принца Цзинь, он услышал его голос:

«Веди меня туда».

Как только эти слова были произнесены, Лю Бюйон почувствовал, как петля на его сердце ослабла, и его беспокойство ушло. Он хотел проверить настроение принца Цзинь, но не посмел взглянуть на принца из-за своих недавних страхов. Таким образом, он опустил голову, согнул спину и повел Четвертого Принца.

Когда они подошли ко входу в зал Чэнсян, принц Цзинь увидел на расстоянии высокую худую фигуру, стоящую в коридоре.

Мужчина прислонился спиной к главному входу в зал Чэнсян, и из-за него потускнел тусклый свет заката, образуя теплый ореол света. К сожалению, принцу Цзинь было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица.

Этот силуэт принадлежал тому, кто был наиболее знаком с принцем Цзинь. Это был второй принц, который вырос рядом с ним - нет, подожди, он уже стал наследником с тех пор, как скончался старший принц. Этот человек стал нынешним наследным принцем.

В прошлом принц Цзинь мог сразу подняться и нежно позвать своего Второго брата, но на этот раз он не мог заставить себя сказать это.

Кто бы мог подумать, что Консорт Лянь, женщина, которую он уважал, как и его собственная мать, окажется виновником смерти его матери!

Супруга Лянь была даже кузиной его матери!

Свет блеснул в лазурных глазах принца Цзинь, когда он освежил все свои воспоминания за прошедшие годы с консортом Лян.

Если бы он лично не пошел расследовать дело о коррупции в Чжанчжоу, он бы никогда не заподозрил супругу Лян.

Когда он потерял свою мать в молодом возрасте, именно супруга Лян просила аимператора позволить ей позаботиться о нем и усыновить его под своим именем. Его второй брат был всего на два года старше его, и они были в том возрасте, когда оба жаждали внимания. Однако Консорт Лян относился к нему даже лучше, чем ко Второму Брату. Она даже научила Второго Брата уступать ему, так как он был моложе.

Это делало Второго Брата несчастным во многих случаях, так как он полагал, что тот забрал любовь его матери.

Каждый раз, когда Отец даровал им сокровища, Консорт Лян давала ему выбор, а затем позволяла Второму Брату выбирать из оставшихся.

Он вспомнил, какую милость она оказывала ему, поэтому, повзрослев, он всегда помогал Второму Брату.

Он даже помог Второму Брату получить роль наследного принца.

Второй принц не был особенно талантлив, поэтому без его помощи никоим образом положение наследного принца не попало бы к нему после того, как их старший брат скончался от болезни.

Он никогда не думал о том, чтобы бороться за эту позицию превосходства. Он только хотел, чтобы Второй Брат поднялся на трон, чтобы он мог жить в мире.

Но то, что он узнал, заставило его сердце замерзнуть.

Как только Второй Брат вступит на престол, и Супруга Лян станет вдовствующей Императрицей, и он, вероятно, станет первым, кого они убьют!

Лю Буйон заметил, что принц Цзинь довольно долго стоял на месте, поэтому набрался смелости, чтобы напомнить ему: «Четвертый Принц, на улице холодно: пожалуйста, быстро зайдите в помещение. Наследный Принц все еще ждет вас под навесом!»

Принц Цзинь пришел в себя после напоминания Лю Буйона. Его лицо не изменилось, когда он вошел в Чэнсян-Холл.

После того, как его сопровождающие уведомили наследного принца о присутствии принца Цзинь, наследный принц повернулся, чтобы посмотреть на принца Цзинь, который шел издали.

В глазах наследного принца на мгновение появилась злобное выражение, а потом быстро скрылось.

Когда принц Цзинь наконец подошел к наследному принцу и уже собирался поклониться и поприветствовать его, наследный принц схватил принца Цзинь за руку, чтобы помочь ему подняться.

«Нет необходимости быть таким формальным со мной, Четвертый Брат. Пойдем, мама ждет! Я слышал от Лю Бюйона, что сегодня вечером мама приготовила ужин. Я не могу дождаться, чтобы попробовать приготовленную матерью пищу!»

Принц Цзинь был втащен в главный зал своим братом.

С каждой стороны главного зала горело более десяти фонарей, делая их яркими, как днем, в зале Чэнсян.

На слегка приподнятой платформе в задней части зала на шезлонге сидела стройная женщина средних лет. На ее лице было любезное выражение лица, она была одета в простую императорскую одежду цвета охры с пятихвостой шпилькой феникса, инкрустированной нефритом, на голове. Кисточки на шпильке висели до самого ее виска, и когда они покачивались, она выглядела живее.

Цвет лица женщины был слегка бледным. Ее изогнутые брови, широкие глаза, высокий нос и тонкие красные губы собрались вместе, чтобы представить картину нежной дворянки.

Хотя она, казалось, не была в лучшем состоянии здоровья, ее изумительная красота все еще сияла.

Эта достойная, элегантная дама была Консортом Лян.

Супруга Лян сидела, скрестив ноги, на шезлонге. Когда ее взгляд пронесся мимо входа, она заметила, что наследный принц и принц Цзинь входят плечом к плечу. Ее глаза прояснились, и она с радостью встала, чтобы поприветствовать их.

«Ах, Шен, Ах, Йи, вы наконец пришли! Ах, Йи, позволь мне хорошенько на тебя взглянуть. Я не видела тебя целую вечность!»

Глаза супруги Лян были наполнены нежной любовью. Она внимательно посмотрела на принца Цзинь, чтобы оценить его со слезами на глазах.

Тем временем наследный принц отошел в сторону, оставленный вне трогательной сцены. Если бы незнакомец наблюдал, они, вероятно, подумали бы, что Четвертый Принц - сын супруги Лян! Под углом, которого другие не могли видеть, наследный принц с ревностью смотрел на принца Цзинь.

«Ты стал выше и стройнее. Ах, Йи, ты, должно быть, пережил много трудностей. Это моя вина: мне следовало помешать твоему отцу дать тебе такое трудное задание». Пока она говорила, из ее глаз стали стекать слезы, показывая ее душевную боль.

Принц Цзинь напрягся, но быстро восстановил свое обычное спокойствие и похлопал по спине Консорта Лян, чтобы утешить ее. «Мама, я сам хотел поехать, так что это не твоя вина. Кроме того, я благополучно вернулся, не так ли?»

С тех пор, как консорт Лян усыновила его, принц Цзинь обращался к ней как к матери, как и второй принц.

Услышав слова утешения принца Цзинь, супруга Лян приложила огромные усилия, чтобы сдержать слезы. «Ты прав, ах, я все надумала Проходите, вы оба, садитесь! Я сейчас подам еду. Я сама сегодня приготовила ужин, так что вам двоим лучше есть больше!»

Слуги быстро разложили посуду, и «счастливая семья» села за стол. Это было частью дворцового этикета - молчать во время еды, поэтому трапеза была тихая.

Супруга Лян не ела много сама, но неоднократно наполняла миски принцев едой.

После ужина Консорт Лян попросила своего помощника принести новую одежду.

Она подозвала принца Цзинь и сказала с широкой улыбкой: «Вот, примерь это, посмотри, подходит ли тебе. Я сшила ее для тебя в прошлом году, но так как ты не вернулся на новый год, оно до сих пор хранился на складе».

Принц Цзинь принял доброту Консорта Лян как обычно.

С другой стороны, наследный принц с завистью добавил: «Четвертый Брат, держу пари, ты не знал, что мама сделала халат только для тебя. Я не получил на одного!»

Супруга Лян сразу же ударила кронпринца по плечу. «Что ты сказал! Ты уже создал семью, поэтому, если хочешь халат, попроси свою жену сделать его для тебя. Ах, Йи все еще один. Как его мать, я, очевидно, должна излить на него больше любви».

Когда было около полуночи, принц Цзинь наконец вернулся в свое поместье.

Его помощник, который внимательно следил за ним, поднял новую одежду обеими руками и спросил: «Ваше Высочество, я передам эту одежду Момо для хранения?»

Голос принца Цзинь внезапно стал холодным и зловещим. «Сожги его!»

Его помощник был ошеломлен неожиданной реакцией, но немедленно подчинился. Помощник быстро заставил кого-то принести жаровню, и бросил халат, который они привезли из дома супруги Лян прямо в огонь.

Принц Цзинь стоял возле своей кровати. Поскольку в комнате ничего не было освещено, только серебристо-белый лунный свет, сияющий в окнах, освещал фигуру принца Цзинь.

В его памяти снова и снова звучало напоминание, которое дала ему консорт Лянь, а затем он ушел.

«Ах, Йи, твой Второй Брат не такой способный, как ты, поэтому, пожалуйста, помоги ему как можно больше в будущем».

Хммм! Помочь ему?

......

Чу Лянь пила медовую воду в своем дворе, когда Сиянь ворвалась с улыбкой на лице.

Чу Лянь взглянула на нее и спросила: «Что происходит? Это хорошие новости?»

Сиянь кивнула, как птенец, собирающий рисовые зерна с земли. «Третья Молодая Мадам, я слышала, что ресторан Гуйлинь скоро закрывается».

Чу Лянь чуть не выплюнула всю медовую воду изо рта.

Да ну? Это было намного быстрее, чем она ожидала!

"Что случилось?"

Даже без нее, находящейся у руля ресторана Гуйлинь, он не должен был закрыться так быстро. До того, как она взяла его на себя, ресторан Гуйлинь постоянно находился в минусе, но никогда не рисковал закрыться.

Сиянь подошла к ней ближе и прошептала: «Я слышала, что в столице есть дворяне, которые пишут жалобы».

Пфф...

Это внезапно дошло до Чу Лянь. Неудивительно, что леди Ян отправила ей письмо два дня назад. У нее были вопросы о ресторане Гуйлинь, поэтому Чу Лянь тактично ответила, что ресторан Гуйлинь теперь снова находится в руках Матриарха и что она больше не управляет им.

Это имело смысл. Когда ресторан Гуйлинь впервые открылся, основным рынком потребителей, на который она ориентировалась, был столичный высший класс. Теперь, когда руководство ресторана Гуйлинь было заменено, те, кто понес основной удар, были дворянами. Матриарх Хэ может иметь некоторый авторитет в столице, но он был ничем против дворянства более высокого ранга. Закрытие ресторана Гуйлинь было тем, что случилось бы рано или поздно.

Сиянь вынула письмо из рукава и подала его Чу Лянь. «Третья Молодая Мадам, это письмо пришло с северной границы. Оно от менеджера Цинь.»

Чу Лянь открыла письмо и быстро просмотрела его.

Когда она закончила читать, улыбнулась и сказала: «Менеджер Цинь закончил настраивать рынок, поэтому он и другие уже возвращаются в столицу».

Поскольку все шло гладко, Сиянь тоже была счастлива.

Настроение во дворе Сунтао гармонично сочеталось со звуками смеха и счастливой болтовни, но в мрачном зале Цинси была полная противоположность.

Матриарх швырнула письмо в своей руке на боковой стол, ее жалобы разразились яростным возгласом: «Это абсурд! Как эти люди могут быть такими наглыми!»

Хэ Ин стояла рядом с ней, вытирая слезы: «Мама, пожалуйста, не сердись. Это моя вина. Я не могла найти хорошего шеф-повара, поэтому ресторан Гуйлинь подвергся критике».

Старшая служанка Лю встала позади матриархата и похлопал ее по спине. На ее лице было неодобрительное выражение, когда она смотрела на Хэ Ин.

«Хватит плакать. Это не совсем твоя вина: жена Санланга перевела весь штат сотрудников, так что вы ничего не могли с этим поделать!»

Хэ Ин вытерла слезы и уныло кивнула: «Мама, что мы будем делать теперь? Нашей семье по-прежнему нужны средства! Мы не могли бы позаимствовать у других, верно?!»

Во-первых, на общих счетах оставалось лишь небольшое количество средств. После того, как они были возвращены в руки Матриарха Хэ, Мусян и Хэ Ин обе взяли себе немного, оставив ничтожную сумму дохода. Фонды не могли сейчас покрыть расходы их имущества.

Брови Матриарха были плотно нахмурены. Она не думала, что ей придется беспокоиться о хлебе с маслом даже после достижения такой великой старости. Она должна была уже счастливо уйти в отставку.

Увидев ужасное выражение лица Матриарха, Пан Няньчжэнь сказала мягким тоном: «Бабушка, я слышала, что здоровье тети стало намного лучше. Теперь она может встать с кровати и гулять, а также заботиться об управлении своим двором!»

Благодаря напоминанию Пан Няньчжэнь в голове Хэ Ин зажглась лампочка.

Она одобрительно посмотрела на свою дочь: «Мама, Няньчжэнь права. Ты уже в своих золотых годах. Теперь ты должна быть в состоянии расслабиться и наслаждаться плодами своего труда. Ты не должна решать эти утомительные дела поместья. Здоровье золовки не соответствовало задаче в прошлом, но теперь, когда она снова здорова, разве она не должна заниматься этими домашними делами?»

Тело Матриарха было не таким бодрым и крепким, как в прошлом. Она устала бороться с управлением имением. Предложение ее дочери звучало для нее совершенно разумно. Поскольку она больше не хотела заниматься этими мелочами, она могла бы передать управление своей невестке.

Ее невестка много лет отдыхала. Сейчас было действительно время для нее, чтобы снова надеть мантию.

В голове старшей мадам завращались шестерни, когда она думала о том, как лучше выбить еще один срез из фондов после передачи государственных счетов графине Цзин’ань.

Как только бухгалтерские книги попадут в руки ее золовки, она станет заботиться о том, чтобы свести концы с концами. Это не имеет ничего общего с ней.

Пока Хэ Ин глубоко задумалась, Матриарх подняла резкий вопрос. «Мисс Ин, как поживают перспективы брака Няньчжэнь?»

С тех пор, как прошел новый год, Матриарх Хэ была занята поисками потенциальных женихов для Пан Няньчжэнь. Ее друзья выдвинули некоторых кандидатов, но ее дочь и внучка отвергли их всех.

На самом деле, она не была очень довольна представленным выбором. Большинство из них были из семей несовершеннолетних чиновников или из бедных семей. Если у потенциального кандидата было много денег, то это было только потому, что он был скромным торговцем.

К сожалению, Матриарх не учла статус Пан Няньчжэнь, думая об этом.

Кроме того, что она была связана с Домом Цзин’ань через свою мать, у нее не было никаких других искупительных качеств. Ее мать была также вдовой, которая покинула дом своего мужа. В молодые годы ее мать еще и сделала себе плохое имя.

Нелегко было собрать хороших людей с такой плохой репутацией.

На самом деле, Хэ Ин не рассматривала потенциальных кандидатов, потому что она была настроена на Хэ Эрланга.

Она тайно взглянула на свою мать, чтобы оценить ее настроение, а затем притворилась разъяренной: «Все они смотрят на нас свысока! Посмотри, кого они порекомендовали. Мисс Чжэнь страдает со мной с детства. Как я могу позволить ей выйти замуж за кого попало? Разве ей не придется продолжать страдать от свекрови после того, как она выйдет замуж?»

Пан Няньчжэнь склонила голову, ничего не сказав, как будто сильно страдала.

Матриарх Хэ чувствовала себя немного виноватой. Она вздохнула: «Это была моя вина, что я согласилась с решением твоего отца выйти за тебя в Сиян».

Хэ Ин поспешно покачала головой: «Мама, что ты говоришь? Это было уже так много лет назад. Я уже забыла о том, что случилось. В то время я была не права, заставив Мать потерять лицо».

Проведя вместе с матерью эти последние несколько дней, Хэ Ин уже заметила, что Матриарх не такая умная, как раньше. Она стала более тупой и беззаботной. Каждый раз, когда она признавала свои ошибки и действовала жалко, ее мать была особенно нежна к ней.

Она пробовала этот трюк много раз, и до сих пор он срабатывал.

Как и ожидалось, лицо Матриарха Хэ было наполнено раскаянием. Ее сердце заболело, когда она похлопала по руке дочери: «Не волнуйтесь, мисс Ин. Мать найдет хорошего мужа для Няньчжэнь.»

Пан Няньчжэнь была единственным ребенком ее дочери, поэтому она не могла позволить ей страдать.

Уголки губ Хэ Ин поднялись в знак успеха, скрытые тенями, падающими на лицо.

Ее глаза заметались. Она чувствовала, что это был хороший шанс упомянуть свое предложение матери.

Она собрала свои мысли и приблизилась к Матриарху Хе. Она взяла Матриарха за руку и слегка подергала: «Мама, мисс Пан - моя единственная дочь. Я не могу позволить ей выйти замуж где-то далеко. Я также обеспокоена тем, что семья ее мужа будет плохо обращаться с ней. В конце концов, я испытывала это страдание в прошлом. Если возможно, я бы предпочла, чтобы мисс Пан была здесь со мной навсегда.»

Взгляд Матриарха был не сфокусирован. На ее лице появилось горькое и раскаянное выражение. Трудно было сказать, думала ли она о том годе, когда ее дочь отослали далеко.

Хэ Ин продолжила: «Мама, Эрлангу уже двадцать пять в этом году. Сыновья других семей его возраста уже имеют нескольких детей. Поскольку он все еще не женат, на улице распространяются неприятные слухи. Мисс Пан - младшая кузина Эрланга, и она тоже в подходящем возрасте. Поскольку Эрланг не хочет жениться на женщине, которую он не знает, почему бы нам не объединить их? У старшей сестры есть хорошая личность, поэтому я буду чувствовать себя спокойно, когда она позаботится о мисс Чжэнь.»

Матриарх Хэ была сбита с толку словами ее дочери.

Хотя она хотела помочь своей внучке найти хорошего мужа, она никогда не думала позволить своей внучке жениться в ее собственном доме.

Эрланг был старым холостяком, и она постоянно искала подходящую невесту для него. Однако Эрланг был упрям, и он никогда не соглашался ни на одно из ее предложений.

Хотя Хэ Эрланг казался небрежным, у него действительно был свой способ настаивать. Даже его мать не могла убедить его в обратном, не говоря уже о бабушке!

Если бы это было не так, она бы не стала слушать внука.

Матриарх Хэ не согласилась слепо с предложением дочери на этот раз. На мгновение выражение ее лица стало суровым, но она сразу почувствовала, что слишком обидела свою дочь. Поэтому она смягчила выражение лица и попыталась убедить дочь: «Мисс Ин, я хочу помочь мисс Чжэнь, но на самом деле неуместно, чтобы Эрланг женился на мисс Чжэнь».

Хэ Ин не думала, что ее обычно приятная мать сразу же откажет ей. Ее глаза покраснели от обиды. Она откинула руку назад и пожаловалась: «Мама, ты не говоришь это вслух, но ты действительно презираешь нас, верно? Нас презирают за то, что мы можем испортить репутацию моего племянника.»

Матриарх была разбита горем, когда увидела, что ее дочь плачет: «Нет такого. Мисс Ин, почему я тебя презираю? Я тебя родила! Ты моя собственная дочь!»

«Тогда почему бы тебе, мама, не согласиться на брак мисс Пан и Эрланга? Эрланг не молодеет. Разве вы не знаете слухи, что другие люди распространяют об Эрланге? Мисс Пан прекрасна, как цветок, и подходящего возраста. Помимо ее семейного происхождения, какая ее часть не достойна того, чтобы соответствовать Эрлангу?!»

Матриарх заколебалась после того, как выслушала слова дочери, но вспомнила письмо сына и то, что ее внук нарочно сказал ей. Таким образом, она застонала от боли и покачала головой: «Мисс Ин, не то, чтобы Мать не хотела соглашаться, но я не та, кто может принять решение по этому вопросу. Ваш старший брат отправил письмо, в котором говорилось, что именно Эрланг сам решит свой брак. Кроме того, здоровье твоей невестки сейчас лучше. Эрланг - ее сын, поэтому мы должны учитывать и ее мнение по этому поводу».

Кроме того, Хэ Эрланг уже сообщил Матриарху Хэ в начале года, что у него есть девушка, которая ему нравится, и что он женится в этом году.

Когда она просила вдовствующую императрицу даровать брак для Хэ Санланга. Граф Цзинань прислал письмо из Минчжоу, чтобы выразить свою ярость по этому поводу. Таким образом, старый Матриарх не смела произвольно принимать решения по поводу брака Эрланга.

Граф Цзин’ань был также ее сыном. Хотя она хотела побаловать свою дочь, ее сын и внуки были теми, кто унаследует семейные активы. Они были одинаково важны для нее.

Поскольку обе стороны были ей дороги, Матриарху Хэ было нелегко говорить об этом.

Так как ее мать уже сказала это, Хэ Ин поняла, что сейчас будет трудно убедить ее мать.

Она решила пока сдаться и сменила тему.

Матриарх Хэ внутренне испытала облегчение, когда заметила, что ее дочь оставила вопрос. Улыбка вернулась на ее лицо, и она с удовольствием заговорила о других вещах.

Никто из них не обратил внимания на Пан Няньчжэнь, которая была рядом с ними. Ее голова была склонена так, что ее челка закрыла лицо.

Под прикрытием бахромы она вздохнула с облегчением, слегка ослабив крепкий захват платка в руке.

Ей не нравились сильные и крепкие мужчины, такие как двоюродный брат. Она предпочитала красивых мужчин, таких как третий кузен и ученый Сяо.

Ее сердце на самом деле расслабилось, так как разговоры о ее браке со вторым кузеном не увенчались успехом.

Пока Чу Лянь оставалась бездетной, она верила, что обязательно станет женщиной третьего кузена.

Пан Няньчжэнь подсознательно сжала кулаки, будучси полна уверенности.

Когда Хэ Ин покинула гостиную Цинси Холла со своей дочерью, ее глаза слегка сузились.

Она уже решила, что ее дочь выйдет замуж за Хэ Эрланга. Если правильный путь не сработает, ей придется попробовать альтернативные методы.

Хэ Ин быстро утащила свою дочь обратно в их комнату в Цинси Холле.

Она приказала всем служанкам уйти, и одна из них, заслуживающая доверия, охраняла дверь. Когда их было только двое в комнате, Хэ Ин дернула свою дочь за руку и строго спросила: «Мисс Чжэнь, скажите Матери правду, вы готовы остаться в доме Цзинань?»

Хотя старшая мадам была идиоткой, а ее личность жадной и эгоистичной, она была искренне без ума от своей единственной дочери Пан Няньчжэнь.

У нее не было сына, поэтому ей было нужно, чтобы ее дочь позаботилась о ней в старости!

Пан Няньчжэнь подняла голову, чтобы посмотреть на свою мать, не решаясь говорить.

Хэ Ин потеряла терпение: «Я задаю тебе вопрос! Почему ты все еще стесняешься перед своей матерью? Если ты не согласна, я тебя не стану заставлять.»

Пан Няньчжэнь подумала о красавце Хэ Чанди с его утонченным характером и холодным темпераментом. Его глубокие глаза всегда были непроницаемыми, с привлекательным чувством таинственности. С этой мыслью ее щеки мгновенно покраснели. Она собралась с духом и кивнула.

«Мама, я понимаю свой собственный статус, поэтому я не осмеливаюсь иметь какие-то неправильные желания в отношении Дома Цзин’ань». Хотя Пан Няньчжэнь обычно молчала, на самом деле она была очень манипулирующим человеком.

Классический пример «собака, которая кусает, не лает».

Она вызвала соревновательный характер своей матери всего несколькими словами.

Хэ Ин всегда верилf, что Дом Цзин`ань многим ей обязан. Таким образом, до тех пор, пока ее дочь была готова выйти замуж в доме Цзин’ань, для нее не было ничего невозможного.

Она похлопала ладонью по руке Пан Няньчжэнm: «Мисс Чжэнь, если вы хотите выйти замуж в Доме Цзинъань, тогда у меня есть свои способы, чтобы это произошло. Вы моя дочь, так что имейте в виду, вы так же хороши, как и любая из этих королевских принцесс и уважаемых дам.»

Хэ Ин и ее дочь шептались в их комнате с опущенными головами. Трудно было сказать, какие планы они строили.

Некоторое время спустя Пан Няньчжэнь в шоке расширила глаза. «Мама, это… это не кажется подходящим!»

Она не могла поверить, что Хэ Ин скажет ей использовать такой метод.

Хэ Ин усмехнулась. «Как это неподходяще?! Пока мы можем достичь нашей цели, не существует такого понятия, как неподходящий метод!»

Как только все было сделано и решено, она отказывалась полагать, что ее дочь не сможет выйти замуж за Эрланга!

Пан Няньчжэнь нервно сглотнула и глубоко вздохнула. Ее нерешительный взгляд медленно перешел в решимость.

«Хорошо, я буду слушать маму. Я знаю, что вы относитесь ко мне лучше всего в этом мире.» У Пан Няньчжэнь были теплые слова, чтобы сказать, но это были не истинные мысли в ее сердце.

Ее мать разработала план для нее, и она также собиралась следовать ему. Тем не менее, она имела в виду свой собственный поворот.

Это было то, что она спрятала даже от Хэ Ин.

Однако ни один из них не заметил, что служанка, которой они доверяли охранять дверь, Пинлу, уже внутренне приняла к сведению их план. Позднее она даже сообщила об этом служанке Матриарха Мусян.

По какой-то причине все тело Чу Лянь стало ужасно неспокойным после того, как она выпил питательный суп сегодня. Был конец февраля, и на улице было довольно холодно, но она не могла надеть даже самую легкую хлопчатобумажную одежду в своей комнате.

Ее тело было настолько горячим, что ее лицо также покраснело.

Косо наклонившись к шезлонгу, просматривая бухгалтерскую книгу, отправленную менеджером Цинь, Чу Лянь, казалось, была в плохом настроении.

Спальня была отапливаемой, поэтому служанки не мешали Чу Лянь носить только одну тонкую одежду внутри.

Чу Лянь нетерпеливо отложила книгу. Она посмотрела на Сиянь и Цзинъань, которые тихо двигались, убирая комнату, и спросила: «Вам не жарко? Почему вы все еще носите жилеты?»

Когда они услышали ее вопрос, Сиянь и Цзинъань прекратили свои действия и в ответ покачали головами.

«Третья Молодая Мадам, с чего бы это было жарко? Сейчас еще ранняя весна. Ветви ивовых деревьев только начали цвести: в столице все еще довольно холодно», - ответила Сиянь с улыбкой.

Чу Лянь уставилась на их лица. Казалось, что это так. Они постоянно ходили, чтобы организовать вещи в этой теплой комнате, но на их лбу не было никакого пота. Было ясно, что погода не была для них жаркой.

Чу Лянь воспользовалась бухгалтерской книгой, чтобы обмахнуть свое лицо. Ее щеки были розовыми, из-за чего она выглядела как нежный томный цветок бегонии.

«Почему мне так жарко?» - раздраженно воскликнула Чу Лянь.

Она очень скучала по тем дням, когда ела мороженое зимой. С этой мыслью Чу Лянь чмокнула губами, лежа на шезлонге.

Горничные точно знали, почему Третьей Молодой Мадам было жарко, но у них не было достаточно толстой кожи, чтобы напрямую сказать об этом Чу Лянь.

Услышав ее жалобу, они склонили головы с покрасневшими лицами и промолчали, делая вид, что не слышат ее.

Чу Лянь быстро села на шезлонг, чмокнув губами еще пару раз: «Сиянь, можешь пойти принести мне несколько груш?»

Сиянь не смела согласиться на ее просьбу. На ее лице появилось беспокойное выражение, и она ответила: «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, помилуйте этого слугу. Старшая служанка Чжун неоднократно предупреждала нас, что вам нельзя есть холодную пищу. Если Третий Молодой Мастер узнает, у этого слуги будут серьезные проблемы.»

Чу Лянь подняла брови: «Чья ты служанка? Ты даже не слушаешь меня больше!»

«Пожалуйста, помилуйте этого слугу. И вы, и Третий Молодой Мастер - мои хозяева, поэтому этот слуга может следовать правилам без предубеждений».

Чу Лянь вздохнула. Хэ Чанди был действительно страшным. Горничные в ее дворе все покорились ему.

«Раз я не могу есть груши, могу я хотя бы принять ванну?» - спросила Чу Лянь.

«Третья Молодая Мадам, пожалуйста, подождите минутку. Этот слуга немедленно приготовит вам ванну».

Сиянь сказала Цзинъяну закончить уборку, а сама отправилась инструктировать служанку приготовить горячую воду для купания.

Хэ Чанди вернулся во Двор Сунтао намного раньше сегодня, по сравнению с последними несколькими днями.

Как только он вернулся, служанка сказала ему, что Чу Лянь купается. Жесткое выражение его лица быстро расслабилось, и в его глазах появился слабый след веселья.

Он вошел в спальню и переоделся. После этого сел на шезлонг и выпил чашку теплой воды. Хотя он все еще сохранял ледяное выражение на лице, он уже чувствовал себя довольно беспокойно в своем сердце.

Только небеса знали, как трудно ему было пережить эти последние несколько дней.

Наконец он прошел через количество дней, которые Великий Доктор Мяо приказал ему ждать. Хэ Чанди был настолько беспокойным, что у него даже не было настроения продолжать работать сегодня, поэтому он вернулся в поместье намного раньше, чем обычно.

К тому времени, когда Хэ Чанди вернулся, Чу Лянь уже давно принимала ванну.

Горячий пар, исходящий из ванны, поначалу вызывал у нее еще больший дискомфорт, но когда вода постепенно остыла, она стала успокаивающей.

Когда все ее тело было погружено в воду, казалось, что тепло, излучаемое ядром ее тела, наконец-то исчезло. Она с облегчением вздохнула, прислонившись к ванне, не желая вставать.

А затем, когда даже Сиянь заметил, что что-то не так, Хэ Санланг нахмурил брови, отдыхая в спальне. Он холодно спросил: «Как долго ваша молодая мадам купается?»

Услышав его вопрос, Сиянь мысленно подсчитала время, и ее глаза мгновенно расширились. «Отвечая… Отвечая Третьему Молодому Мастеру, почти час…»

Острый взгляд Чанди устремился к Сиянь. Его голос стал еще холоднее: «Иди и получи наказание от старшей служанки Чжун».

Отдав приказ, он прошел прямо в ванную.

Он откинул толстые занавески в ванной и сразу же увидел женщину, о которой так беспокоился. В настоящее время она прислонилась к ванне с закрытыми глазами. Больше не шло паров воды изнутри ванны.

Гнев наполнил Хэ Чанди, подтолкнув его к тому, чтобы он подошел прямо и вытащил Чу Лянь из ванны.

Чу Лянь удобно прислонилась к ванне, находясь глубоко в своих мыслях, когда он внезапно вытащил ее из воды. Она была совершенно ошеломлена этим внезапным действием.

Когда она обернулась и увидела, что это был Хэ Санланг, стук ее сердца немного успокоился. Однако она сразу поняла, что сейчас на ней ничего не было надето. Ее щеки мгновенно покрылись ярким румянцем.

Она пыталась использовать свои руки, чтобы прикрыть свое голое тело, но они были слишком малы для этого. В ее голове внезапно вспыхнула искра идеи, и она быстро закрыла глаза Хэ Чанди руками.

«Опусти их!» Хэ Санланг издал строгий приказ своим слегка хриплым, магнитным голосом.

Хэ Чанди взял на руки и понес все еще влажное тело Чу Лянь. Рукава мужчины промокли, когда он поднял ее из ванны, поэтому они быстро похолодели. Тем не менее, руки на ее теле были очень горячими, заставляя ее безудержно дрожать.

Чу Лянь подсознательно покачала головой, но быстро поняла, что Хэ Санланг не мог видеть ее жест.

У нее не было другого выбора, кроме как говорить и говорить: «Я не могу так! На мне нет никакой одежды!»

Ее голос был мягким, сладким и необъяснимо заманчивым.

Хэ Чанди внезапно засмеялся. Изгиб его сжатых губ изогнулся вверх в соблазнительной ухмылке. «Какую часть вашего тела я раньше не видел? Вам не кажется, что уже слишком поздно закрывать глаза?»

Чу Лянь мгновенно потеряла дар речи от его слов, но ее руки упрямо оставались неподвижными.

Сам Санланг чувствовал себя беспомощным. Они уже завершили свой брак, но она все еще так стеснялась его.

Он внутренне вздохнул, но изо всех сил старался терпеливо уговорить ее: «И вы ожидаете, что я смогу так идти?»

Углы губ Чу Лянь дернулись. Она только что узнала, что они действительно не смогут двигаться в этом положении.

Она закрывала глаза Хэ Чанди, а Хэ Чанди нес ее...

«Тогда… тогда поставь меня, и я пойду сама», - предложила Чу Лянь после раздумья.

Рот Санланга изогнулся в ухмылке: «Ты уверена?»

Сказав это, он занял позицию, где, казалось, был готов ее посадить.

Чу Лянь внезапно вспомнила разницу в высоте между ними. Если он действительно так ее унизит, она едва сможет закрыть его глаза, и для этого потребуется слишком много усилий… В любом случае, она будет полностью открыта для его взгляда. Разве она не окажется в ситуации, в которой она находилась прямо сейчас?

«Подожди, подожди!» Увидев, что Хэ Санланг собирается поставить ее, Чу Лянь подняла голос в тревоге.

Лицо Санланга озарилось озорной улыбкой. Он поднял ее выше и даже смог ощутить ее задницу. На щеках Чу Лянь сразу вспыхнул румянец.

"Вы…!"

«Разве ты не собираешься опустить руки? Ты действительно хочешь простудиться?»

Чу Лянь прикусила губу и медленно опустила руки вниз.

Вместо этого она скрестила руки на груди, чтобы спрятать вишневые почки на вершине «снежных холмов». Тем не менее, это только свело ее холмы вместе, чтобы сформировать еще более глубокую и заманчивую долину.

Взгляд Санланга скользнул по ее шее, чтобы увидеть вид на эту долину. Его зрачки расширились от интереса, но ему удалось быстро это скрыть.

Хэ Чанди никогда не поставит здоровье Чу Лянь на карту для простой шутки. Обеспокоенный тем, что она действительно простудится, он быстро перенес ее к пеленальному экрану и схватил большой плащ. Он надежно обернул его вокруг нее, а затем выбежал из ванной, все еще держа ее на руках.

Он взял одно из одеял с кровати и добавил еще один слой тепла вокруг нее, а затем призвать Вэньцин помочь Чу Лянь вытереться. Тем временем он повернул назад и вернулся в ванную.

Когда пришла Вэньцин, чтобы помочь Чу Лянь одеться, она не смогла сдержать улыбку на своем лице. Чу Лянь была так смущена, что не могла смотреть.

Звуки брызг воды исходили из ванной. Только тогда Чу Лянь поняла, что вода в ванне не изменилась и что она уже остыла к тому времени, когда она закончила мыться.

Она поспешно закончила одеваться и надела туфли, чтобы помчаться в ванную, только чтобы увидеть, что ее муж уже был там.

Подергивание появилось в уголке ее рта. Она напомнила: «Чувак, эта вода уже была использована. Я позову кого-нибудь, чтобы поменять ее.»

Прежде чем Чу Лянь смогла отправиться в путь, Хэ Чанди остановил ее: «Нет необходимости, я уже закончил».

Сказав это, он встал из ванной без предупреждения.

Чу Лянь присмотрелась к его идеальной фигуре: плотно упакованный пресс, четкие линии на бедрах и... определенная часть его тела, которая выглядела наполненной энергией...

Чу Лянь: ……

Румяна, которая только что исчезла с ее щек, вернулась к жизни, на этот раз распространившись до самой шеи.

Она была ошеломлена, потеряла дар речи. Прошел долгий момент, и только затем она смогла перевести взгляд в панике.

К тому времени Хэ Чанди уже подошел к ней и небрежно оделся…

Чу Лянь раздраженно топнула ногой, а затем убежала из ванной.

Этот Хэ Санланг! Он выглядел как честный и холодный человек снаружи, но на самом деле он был большим извращенцем!

Не слишком ли он извращен? Он на самом деле использовал ее грязную ванну...

Когда Хэ Санланг вышел из ванной, подошла Старшая служанка Чжун, чтобы спросить, хотели бы они, чтобы их еда была подана сейчас.

Пара обедала за маленьким столиком в спальне. Это была исключительно быстрая еда, и они быстро очистили посуду.

Выпивая свой питательный суп, Чу Лянь смотрела на Хэ Чанди со странным выражением лица.

Хэ Санланг поднял бровь: «Что случилось?»

Чу Лянь наклонила голову в сторону: «Я думаю, ты сегодня ведешь себя особенно странно. Почему ты так торопишься? Ты даже так быстро поужинал. Тебе нужно идти в кабинет, чтобы заняться делами?»

Уголок рта Хэ Санланга дернулся. Он бросил взгляд на свою забывчивую маленькую женщину и не соизволил немедленно ответить на ее вопрос. Он махнул рукой на слуг в комнате, чтобы они ушли.

Видя настроение между супругами, Старшая служанка Чжун поняла, что происходит. Она поклонилась Хэ Чанди и Чу Лянь, а затем увела двух служанок из комнаты. Она даже умышленно отозвала служанку, которая должна была быть в ночную смену.

По какой-то причине, теперь, когда в комнате остались только она и Хэ Чанди, Чу Лянь почувствовала, что атмосфера была немного странной. В воздухе веяло определенным напряжением. Ее горло стало немного сухим, поэтому она подняла чашку перед собой, чтобы выпить немного теплой воды.

«Еще рано, почему ты прогнал их всех? У тебя так много документов для обработки? Разве ты не должен работать над чем-то каждый вечер? Ты не собираешься работать сегодня вечером?»

Глаз Хэ Санланга задергался. Его жена была слишком хороша, чтобы испортить ему настроение.

Если бы не страх потерять контроль, ходил бы он каждый вечер в свой кабинет, чтобы очистить свой разум?

Думая о тех болезненных днях, Хэ Чанди почувствовал острую симпатию к себе.

Он бросил все претензии вежливости с Чу Лянь и быстро подошел к ней. Он наклонился и тут же обнял все ее тело. Без лишних слов он сделал большие шаги к их кровати.

Осознание, наконец, дошло до Чу Лянь в одно мгновение. Ее лицо покраснело, как помидор, и она подумала о борьбе. Тем не менее, ее тело чувствовало, что оно было в огне. В ее сердце было горячее желание привязанности к Хэ Чанди...

Хэ Чанди приблизился к ее покрасневшему уху и прикусил ее пухлую мочку. В его низком голосе был намек на дьявольское искушение, когда он прошептал: «Я не пойду. Я буду держать тебя в объятиях всю ночь.»

Тело Чу Лянь стало очень чувствительным после того, как она пила питательный тоник в течение многих дней. Она не могла смириться с его дурацкой насмешкой.

Как будто выключатель внезапно щелкнул, ее тело начало меняться.

К тому времени, когда Хэ Чанди мягко опустил ее на кровать, ее разум уже затуманился, и ее сознание стало колебаться между границей разума и желания.

Слезы навернулись на уголки ее глаз, и ее широкие миндалевидные глаза стали еще более соблазнительными.

Она изо всех сил старалась удержать свой последний кусочек здравомыслия, чтобы остановить поток желаний, пронизывающий ее тело. К сожалению, ее усилия оказались тщетными.

Даже несмотря на то, что ее рациональность уже ушла, Чу Лянь все еще была обескуражена от своих действий глубоко внутри. Она не могла понять, почему она так сильно изменилась. Это нежелательное изменение наполняло ее ужасным чувством поражения.

Она заскулила и совершила свою последнюю попытку борьбы.

Хэ Чанди парил над ней, глядя на ее смущенное лицо сверху. Наконец он вздохнул и протянул руку, чтобы нежно погладить ее покрасневшую щеку. Его другая рука прошла за ее спиной, чтобы успокоить ее напряженные нервы. «Лянь, не бойся. Это совершенно нормально для тебя чувствовать себя таким образом.»

Нежному голосу Хэ Санланга удалось призвать ум Чу Лянь. Она ошарашенно посмотрела на него со слезами на глазах, словно призывая его продолжить объяснение.

Он опустил голову и мягко клюнул ей в губы, а затем прошептал: «Глупая девчонка, разве ты не понимала, что тоник делает твое тело «горячее»? Ты думала, что «огонь» можно потушить несколькими кусочками груши или замочить в холодной воде?»

Его жена была просто слишком мила.

Реакцией Чу Лянь на объяснение Хэ Чанди был ошеломленный взгляд.

Она продолжала и продолжала моргать расширенными глазами, не говоря ни слова.

Сан Санланг уткнулся головой в пространство между ее шеей и плечом, безуспешно пытаясь скрыть свой приглушенный смех.

Он прекратил свое притворство вежливости и проворным движением руки стянул с себя тонкое ночное белье.

Прождав так долго, Хэ Санланг уже достиг своих пределов. Назад пути не было!

Возможно, из-за своего «переедания» Чу Лянь была особенно энергичной в эту ночь.

Пара занималась любовью всю ночь. Даже опытная Старшая служанка Чжун, которая дежурила в боковой комнате, не могла не покраснеть, услышав звуки, которые слышала.

На следующий день Чу Лянь спала, пока солнце не взошло высоко в небе.

Она, не задумываясь, повернулась на бок и внезапно поняла, что все части ее тела болят, особенно область таза...

Когда ее глаза открылись, и ее разум начал просыпаться, сцены из прошлой ночи заиграли в ее голове одна за другой.

Лицо Чу Лянь стало ярко-красным, и она прижала к себе теплые одеяла, стуча кулаками по кровати. Сожаление нахлынуло на нее волнами.

Как он мог, этот Чанди, сделать это! Он на самом деле скрыл от нее правду! Неудивительно, что она чувствовала, что что-то странное происходит с ее телом в эти дни. Она даже думала, что Хэ Санланг стал травоядным, но на самом деле он был овцой в волчьей шкуре!

Думая о питательном тонике, который она с готовностью выпивала последние несколько дней, Чу Лянь почувствовала, что она была ягненком, откармливаемым для убоя.

Сумасшедшая страсть, которой они делились прошлой ночью, заставила Чу Лянь желать, чтобы она спонтанно стерла все свои воспоминания. Где Хэ Чанди узнал все эти позорные позы...

Она натянула одеяло на лицо и спряталась в одеяло, как страус с головой в песок.

Однако звуки шагов за пределами спальни заставили ее снова встать.

Она глубоко вздохнула и потерла свои теплые щеки. Когда она снова почувствовала себя спокойной, она спросила: «Сколько сейчас времени?»

Вэньлан стояла у кровати. Когда она услышала вопрос, она сразу же ответила: «Третья Молодая Мадам, уже почти одиннадцатый час утра».

Чу Лянь напряглась. Она откинула одеяла и вскочила в одно мгновение.

Вэньлан быстро добавила, услышав звуки: «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, не волнуйтесь. Третий молодой мастер уже сообщил Матриарху и графине еще до того, как он ушел сегодня утром. Вы не должны приветствовать их сегодня.»

Чу Лянь моргнула и выдохнула. Хотя ее отношения с Матриархом уже испортились, ей все еще приходилось делать то, что требовалось как младшему члену семьи. Если бы ей не хватило этикета, это бы плохо отразилось на ней. К счастью, Хэ Чанди уже позаботился об этом ради нее.

«Третий Молодой Мастер пошел в военное министерство и сказал, что вернется во второй половине дня. Хочешь встать сейчас, Третья Молодая Мадам?

Чу Лянь подняла шторы и велела Вэньлан принести одежду.

Когда она закончила мыть посуду и села за стол на завтрак, у нее, казалось, появилось странное чувство, что слуги смотрят на нее с понимающим выражением лица в сочетании с дразнящими взглядами.

Она не могла сидеть на месте. Ей казалось, что она сделала что-то не так.

После того, как она закончила завтракать, графиня Цзин’ань даже специально пришла в Двор Сунтао, чтобы навестить ее с тарелкой супа…

Очевидные намерения ее свекрови побудили Чу Лянь побить Хэ Чанди, чтобы избавиться от всего смущения, возникающего в ней.

Однако она все еще была рада видеть, что графиня Цзин’ань выздоровела достаточно, чтобы навестить ее.

«Мама, ты чувствуешь дискомфорт в своем теле сейчас?»

Так как ее здоровье улучшилось, ее настроение тоже было лучше.

Нынешняя графиня Цзинань немного пополнела. Ее щеки были теперь с розовым оттенком здоровья.

Графиня покачала головой с улыбкой: «Вовсе нет, я совершенно здорова. Я могу хорошо есть и хорошо спать. Я никогда не смела мечтать о том, чтобы привести свое тело в такое состояние».

Графиня Цзин’ань провела много лет, будучи прикованной к постели. Несмотря на то, что корень ее болезни был вылечен, она все еще была немного более хрупкой, чем большинство. Она должна быть осторожна, чтобы не тратить слишком много энергии в будущем. Однако, по сравнению с ее состоянием несколько месяцев назад, было значительное улучшение.

Она уже была очень довольна тем, что имела сейчас. До этого она ожидала провести остаток своей жизни в постели.

Жена Санланга была той, кто привел Великого Доктора Мяо в Поместье Цзин’ань. Это был также Санланг и его жена, которые прошли тысячи миль, рискуя своими жизнями на севере, чтобы получить ключ к ее выздоровлению, цветок Снежной горы. Чу Лянь была определенно на вершине списка людей, которым графиня Цзин’ань была благодарна.

«Мы с мужем взволнованы тем, что маме стало лучше. Я уверена, что отец будет тоже счастлив, как только узнает.»

Когда Чу Лянь упомянула своего свекра, мадам Лю внезапно вспомнила некоторые новости.

Ее губы изогнулись вверх, и на ее лице расцвела теплая улыбка. Губы Хэ Чанди были наиболее похожи на губы его матери: худые по форме, но не по ощущению.

«Лянь’эр, боюсь, вы еще не слышали это. Ваш отец скоро вернется из Минчжоу. Если я посчитаю дни... он, должно быть, уже в пути!»

Глаза Чу Лянь сверкнули. Ее свекр возвращался в столицу?

Это происходило на полгода раньше, чем в оригинальном романе!

Она уже вышла замуж за дом Цзин’ань более шести месяцев, но она еще не встречала своего свекра!

Госпожа Лю, казалось, почувствовала удивление и неуверенность своей невестки. Она успокоила ее с улыбкой: «Не надо бояться. Даланг - тот, кто больше всего похож на вашего отца среди моих трех сыновей. В то время как твой отец может выглядеть немного свирепым, он внутри мягкий. Он хорошо относится к молодому поколению».

Описание мадам Лю дало Чу Лянь хорошее представление о внешности ее свекра. Она немного растерялась и начала с нетерпением ждать встречи с ним.

Графиня Цзин`ань не задержалась надолго. Вскоре она вернулась в свой двор со своими служанками.

Чу Лянь звдремала. Когда она проснулась, Хэ Чанди читал книгу, прислонившись к спинке кровати.

Она протерла глаза и посмотрела на Хэ Санланга. Казалось, он заметил ее движения краем глаза. Он протянул руку, чтобы погладить ее по голове: «Ты достаточно спала?»

Чу Лянь хотела отругать его за то, что он был слишком жадный прошлой ночью и продолжал, пока она почти не упала в обморок. Однако, как только она собиралась говорить, ее застенчивость преодолела ее, и она остановилась.

В конце концов, она выразила свои чувства, сильно ударив его по руке.

Брови Санланга даже не вздрогнули от ее атаки. Когда она закончила снимать свое разочарование, он повернулся, чтобы посмотреть на нее. Он неожиданно взял ее руку в свою и полез ею в одежду, положив ее руку на выступающие мышцы его живота.

«Ущипни здесь. Твоя рука будет болеть от того, что я ущипну тебя за руку.»

Чу Лянь была полностью побеждена его бесстыдством. Она сделала ему последний жестокий щипок. К сожалению, его живот тоже не был мягким, и давил на ее пальцы.

С другой стороны, Хэ Чанди напрягся от ее действий. Опасный блеск просочился в его глаза, когда их взгляды снова встретились.

Чу Лянь быстро отпустил испуг. Она не смела провоцировать его снова.

Он был определенно бесстыдным человеком насквозь! Вместо этого пострадала она!

Хэ Санланг знал, что она полностью устала от прошлой ночи, поэтому не думал снова играть с ней. Он тайно погасил пламя желания внутри себя, а затем протянул руку, чтобы посадить Чу Лянь к себе на руки.

Он гладил ее волосы нежно и медленно, создавая впечатление успокаивающей ласковой кошки.

От его теплых действий на Чу Лянь обрушился приятный туман. Она дружелюбно прислонилась к его плечу и даже закрутила прядь его длинных волос между пальцами.

«О, верно, мама упомянула некоторые новости, когда пришла навестить меня днем. Отец возвращается из Минчжоу.»

У Чанди глаза отвлеклись от книги, и он издал легкий хрип. Через некоторое время он сказал: «Это из-за тайного указа, который Император выслал некоторое время назад. Я знал уже два дня назад.»

«Какими могут быть намерения Императора?»

Мысли пролетели в голове Чу Лянь. Ее свекор, граф Цзинань, более десяти лет находился на границе, в Минчжоу. Хотя нынешнее политическое положение во дворе означало, что военных чиновников нельзя сравнивать с литературными чиновниками, оно отличалось для генералов, защищавших границы.

Дом Цзин’ань был всего лишь округом, но никто в столице не осмеливался смотреть на них свысока из-за того, что ее тесть граф Цзин’ань охранял границу в Минчжоу.

Под командованием графа Цзин’ань находилось не менее шестидесяти тысяч солдат, что вдвое больше численности войск Ляньчжоу!

Хотя южная граница в Минчжоу была стабильной, это не означало, что стычек не было.

Окружающая среда тех, кто жил за южной границей, была ужасной, поэтому люди на протяжении веков жаждали плодородных земель Великой Династии Ву.

Была только одна причина, по которой император отзывал защитника границы в это время. Он хотел поддержать Хэ Чанди.

Он собирался сделать это, медленно отнимая полномочия графа Цзин’ань, передавая влияние, которое семья Хэ имела в императорском дворе, Хэ Чанди.

В противном случае, если семья Хэ соберет слишком много власти, это не будет хорошо для императорского двора.

Графу Цзин’ань было уже пятьдесят. Он был довольно старым для офицера. Кроме того, он провел годы вдали от своей семьи, так что ему пора было возвращаться в столицу и провести остаток своей жизни в мире.

Хэ Санланг уставился на ее ясные миндалевидные глаза и улыбнулся: «Ты уже выяснила причину?»

Чу Лянь моргнула: «Император намеревается поручить тебе большую ответственность?»

Хэ Чанди поднял руку, чтобы ущипнуть ее мягкие и розовые щеки: «Ты довольно умна.»

Чу Лянь надула щеки и вырвалась из его злых лап.

«Когда мой отпуск закончится, все вопросы, касающиеся отдела назначений, станут моей обязанностью. Когда это случится, у меня не будет столько времени проводить с тобой.»

«Мне не нужна твоя компания», - мягко ответила Чу Лянь.

Хэ Чанди отбросил книгу, которую держал в руке. Он внезапно опустил ее тело и теперь удерживал ее одной ногой. Его теплое дыхание касалось ее уха, когда он сказал: «Ты уверена, что тебе не нужна моя компания?»

Его агрессивный ход заставил лицо Чу Лянь покраснеть. Боясь, что он сделает что-нибудь непослушное, она прижалась обеими руками к его твердой груди. «Ты слишком тяжелый! Не дави меня: это неудобно.»

Хэ Санланг заметил, что его тело реагирует на ее действия, но, зная, что она, вероятно, слишком устала от того, что произошло прошлой ночью, он пережил это. Он слегка коснулся ее губ и сказал: «Не соблазняй меня».

Чу Лянь чувствовала себя очень обиженной. Она ведь ничего не сделала! Как это считалось попыткой соблазнить его?

Она уставилась на него своими большими водянистыми глазами, но Хэ Чанди накрыл их широкой ладонью. Он сжал губы, стиснул зубы и сказал: «Я просто сказал тебе не соблазнять меня! Остановись, или я займусь тобой прямо здесь и сейчас!»

Чу Лянь: ……

Хэ Чанди вернулся в исходное расслабленное положение у изголовья. Он вынул из рукавов конверт и передал его жене.

Чу Лянь села, скрестила ноги и прислонилась к нему. Со смущенным взглядом она уставилась на конверт: «Письмо? От кого бы это?»

На ней была только тонкая коричневая одежда. Хотя комната была отапливаемой и не было холодной, Хэ Санланг все еще волновался, что ей будет холодно, поэтому он натянул одеяло, чтобы прикрыть ей ноги, и сказал: «Это не письмо. Откройте его и посмотрите.»

Чу Лянь что-то заподозрила, но все равно взяла конверт и открыла его. Внутри было два буклета. Когда она вынула их, она почувствовала, что они сделаны из высококачественной бумаги. Развернув их, она поняла, что это были дела.

Акты были на магазины, расположенные в отличном месте на проспекте Жуке. Два дела были на магазин в передней части и во дворе прямо за ним.

Глаза Чу Лянь расширились от удивления, и она воскликнула: «Откуда у вас такая хорошая витрина?»

Все хорошие места на улице Жуке уже принадлежали кому-то высокопоставленному в столице. Получить такую хорошую витрину было непросто, так как ее нельзя было купить за деньги.

Даже если бы их можно было получить только за счет богатства, стоимость этих двух дел, сложенных вместе, составила бы не менее пяти тысяч таэлей…

И это было согласно еще консервативной оценке.

Даже Дом Цзин’ань в самом расцвете сил не имел ни одной витрины на улице Жуке. Самое большее, у них было только один или два магазина на боковой улице поблизости.

«Тебе нравится?» Хэ Чанди не ответил на вопрос Чу Лянь. Он просто хотел знать, понравилось ли ей это или нет.

Чу Лянь немного разинула глаза. Она не знала, что сказать: ее муж был слишком загадочным.

Она честно ответила: «Кому не понравится такой замечательный магазин?»

Хотя она подразумевала, что ей это нравилось, на ее лице не было особого возбуждения.

«Я уже отправил людей к властям, чтобы перевести этот документ на твое имя. Это хорошо, раз тебе это нравится. Тебе же нравится готовить? С этой витриной можно делать все, что угодно. Ледяной взгляд Чанди смягчился, когда он посмотрел на нее.

Чу Лянь крепко сжала кулаки. Она подняла голову, чтобы заглянуть в бездонные глаза мужа.

«Муж, скажи мне сейчас. Где ты взял деньги на это?

Она уже задавала этот вопрос, когда он купил ей украшения, но Хэ Чанди не дал ей ответа. Получив для нее эту витрину, он, должно быть, уже потратил не менее десяти тысяч таэлей.

Все, что он сделал в последнее время, это присоединился к северной армии. Он никогда не занимался бизнесом, так как он получил столько денег? Это может быть подкупом?

Однако в своем подсознании Чу Лянь не хотела, чтобы он получал свои деньги с помощью этих средств.

Увидев ее крепко сплетенные брови, Хэ Чанди понял, что мысли его жены отклонились от законных средств.

Он издал сухой смех, и не мог не ущипнуть ее за щеки: «Лянь’эр, что происходит в твоей голове? Это не то, что ты думаешь.»

Чу Лянь закатила глаза: «Твой способ зарабатывать деньги слишком выгоден! Даже мой бизнес не приносит столько же, сколько ты!»

Хэ Чанди знал, что нехорошо держать Чу Лянь в темноте. Если он не объяснит ей, она, скорее всего, даст волю своему воображению. Поэтому, вместо того, чтобы позволить ей слушать дикие слухи или сплетни, он с таким же успехом может сказать ей это прямо.

Он поманил Чу Лянь своими длинными пальцами. Чу Лянь помедлила секунду, но все же решила пойти в его объятия, поднеся ухо к его губам.

Глубокий голос Санланга что-то прошептал ей на ухо. Несколько мгновений спустя Чу Лянь села с широко открытыми глазами, уставившись на него с недоверием.

Она была совершенно ошеломлена. "Это... это правда?"

Хэ Санланг улыбнулся. – «Твой муж когда-нибудь лгал тебе?»

«Вы, ребята, действительно слишком наглые!»

Хэ Чанди покачал головой: «Любой дворянин сделал бы то же самое в этом случае. Я еще сдержался.»

Чу Лянь перестала спрашивать о происхождении его денег. Она только предупредила Хэ Чанди осторожно обращаться с горячей картошкой в руках.

Хэ Санланг не хотел, чтобы она волновалась, поэтому он быстро сменил тему: «Теперь, когда у тебя есть эта витрина, что ты планируешь делать?»

Чу Лянь очень хорошо знала его мотивы. Он, вероятно, слышал, что матриарх забрала ресторан Гуйлинь, поэтому потратил свои деньги, чтобы сделать для нее подарок.

Хотя его выражения были такими же холодными и жесткими, как у Короля Ада, и он не любил говорить, его действия говорили о многом.

«Я открою ресторан.»

Когда она потеряла ресторан Гуйлинь, она уже планировала открыть еще один, но найти хорошее место было нелегко. Кроме того, у нее не было столько денег на руках, так как она вложила значительные средства в рынок на северной границе. Таким образом, ее планы были отложены.

С подарком Хэ Санланга она могла воплотить свои планы в жизнь раньше, чем ожидала.

Хэ Чанди глаза в восхищении. Как он и ожидал, Чу Лянь снова откроет ресторан.

Пара долгое время не обнималась и не болтала так близко, поэтому Хэ Санланг, человек нескольких слов, был настроен говорить побольше.

Когда он вспомнил, как Чу Лянь сама создавала ресторан Гуйлинь, Хэ Чанди восхищался своей маленькой женщиной.

Из чего был сделан ее мозг? Как она могла породить столько чудесных мыслей? У нее были идеи, о которых он никогда не сможет подумать.

Когда он однажды разговорился со своим заклятым братом принцем Цзинь, даже принц Цзинь высоко оценил новаторские идеи Чу Лянь.

На следующий день пришла помощь, которую Хэ Чанди организовал для Чу Лянь.

Чжоу Вэнь был одним из подчиненных Хэ Чанди из северной армии. В этом году ему было восемнадцать лет, и теперь он работал под руководством Хэ Чанди. Он происходил из семьи торговцев и был быстр, поэтому его послали помочь Чу Лянь с рестораном.

Чжоу Вэнь уважительно приветствовал Чу Лянь. Из-за проведенных лет на северной границе его лицо было загорелым, и сам он был таким же худым, как обезьяна. Когда он улыбнулся, его широкая улыбка и белые зубы заставляли его выглядеть довольно ярко.

Он не приветствовал ее в качестве Третьей Молодой Мадам или маркизы Анъюань. Вместо этого он называл ее «золовкой».

Лоб Чу Лянь стал подергиваться. Этот парень выглядел слишком глупо и мило: Хэ Чанди совершил ошибку и послал самого честного человека, которого он имел?

Чу Лянь кивнула и заставила его сесть поговорить.

«Раз ты пришел ко мне, ты знаешь, что ты здесь будешь делать?»

Чжоу Вэнь глупо рассмеялся и смущенно потер затылок: «Брат Хэ сказал мне помочь тебе заработать деньги, сестра в законе».

Чу Лянь не могла не рассмеяться. Этот парень был слишком честен.

Может ли такой глупый человек на самом деле управлять рестораном?

«Я слышал от наших братьев, что кулинария сестры очень вкусная. Могу я попробовать ее сегодня?» Сказав это, он смущенно опустил голову.

У этого парня хватило смелости попросить бесплатную еду? Чу Лянь наконец-то нашла в нем похвальное качество.

«После того, как я закончу инструктировать тебя, ты можешь остаться на обед. Я попрошу Лайюй сопровождать тебя во двор для гостей, и ты сможешь пообедать там.

Чу Лянь не была тем, кто был бы настолько скуп, чтобы не давать еду.

Когда она наконец взялась работать с этим милым и глупо выглядящим Чжоу Вэнем над рестораном, она была удивлена, обнаружив, что этот человек совсем не похож на того, кем он казался.

На самом деле он был умным парнем человеком, который скрывал свои способности, чтобы одержать верх. Благодаря влиянию его семьи, он с детства приобрел опыт управления магазином и даже мог вносить свои собственные идеи.

Если кто-то не будет осторожен и будет судить о книге по обложке, она одурачит его.

Если бы ей пришлось сравнивать, Чжоу Вэнь, безусловно, был так же хорош, как менеджер Цинь.

После обеда Лайюй отправил довольного Чжоу Вэня восвояси.

Чу Лянь написала письмо королевской принцессе Дуаньцзя, чтобы сообщить ей, что собирается открыть еще один ресторан. Когда королевская принцесса Дуаньцзя услышала, что Чу Лянь будет готовить жареную утку в качестве фирменного блюда, она так заинтересовалась, что лично посетила ее, чтобы обсудить и поделиться своими идеями.

Время пролетело незаметно, и долгий отпуск Хэ Чанди закончился. Каждый день ему приходилось работать в военном министерстве, и он должен был посещать двор каждое утро.

Был февраль, поэтому дни были все еще короче, чем ночи. Хэ Санланг каждый день уходил из дома до того, как всходило солнце.

Последние два дня Чу Лянь настояла на том, чтобы просыпаться вместе с ним, чтобы вместе позавтракать. Затем она провожала его ко входу во двор. Однако из-за этого она плохо спала. После того, как она шла в Цинси Холл для утренних приветствий, она всегда была очень сонной, когда возвращалась. Всего за несколько дней ее сон стал беспорядочным, и ее разум запутался.

Хэ Чанди наблюдал за всем этим. Таким образом, в одно прекрасное утро, когда Чу Лянь почувствовала какое-то движение рядом с ней, она приготовилась встать так же, как и раньше. Тем не менее, в следующую секунду она была неожиданно уложена Хэ Санлангом…

После нескольких утренних упражнений у Чу Лянь даже не было сил пошевелить пальцами, поэтому она не смогла встать, чтобы позавтракать с мужем.

Благодаря этому она больше не вставала рано, поэтому ее режим сна улучшился.

Хэ Санланг делал это в течение нескольких дней подряд. Когда они заканчивали свои «упражнения», Чу Лянь настолько была больна, что не могла даже открыть глаза. С другой стороны, настроение Хэ Чанди было лучше, чем когда-либо.

Чу Лянь не могла больше терпеть, поэтому она послушно спала по утрам и никогда не упоминала, чтобы рано вставать. Только тогда Хэ Санланг отпустил ее с крючка.

Время быстро прошло. В один конкретный день Чу Лянь сопровождала графиню Цзин’ань в Цинси Холл, чтобы поприветствовать Матриарха, когда Матриарх Хэ упомянула кое-что неожиданное.

Это заявление сразу же ошеломило и Чу Лянь, и ее свекровь.

Все еще будучи в шоке, графиня Цзин’ань спросила: «Мама, ты хочешь, чтобы я управляла имением?»

Матриарх Хэ села на приподнятую платформу в центре комнаты, а Мусян и Пан Няньчжэнь массировали ее ноги и плечи. Она казалась расслабленной и медленно открыла глаза, чтобы посмотреть на мадам Лю: «Теперь, когда вы в основном выздоровели, как старшая невестка в семье, для вас совершенно разумно взять на себя управление домашним хозяйством».

Что еще могла сказать графиня Цзин’ань? Матриарх Хэ использовала ее ответственность как невестки, чтобы оказать на нее давление. Если она не возьмет на себя управление домашним хозяйством, то ее сочтут негодной.

Стоя рядом с ними, Чу Лянь слегка нахмурилась. Она не поняла намерений Матриарха Хэ.

Хотя она хотела вступиться за свою свекровь, Матриарх и мадам Лю обе были ее старшими. Она была не в состоянии говорить прямо сейчас.

Графиня Цзин’ань была ошеломлена. Она не смела ослушаться Матриарха. Таким образом, она неохотно согласилась.

Она не могла отказаться, потому что у нее не было законных причин для отказа.

Она не управляла домашним хозяйством в прошлом, потому что была серьезно больна, и у нее не было сил, чтобы делать это. Ей даже нужна была помощь Матриарха, чтобы позаботиться о ней. Однако ее здоровье значительно улучшилось. Поскольку Матриарх лично просила передать ей права управления домашним хозяйством, у нее не было веских причин для отказа.

Графиня Цзин’ань взяла в руку платок, встала и поклонилась Матриарху. «Мама, пожалуйста, будьте уверены. Я приложу все усилия, чтобы управлять домашним хозяйством.»

«Встаньте скорее. Вы только что выздоровели, поэтому нет необходимости так кланяться. Ну, тогда я спокойна, раз вы будете заниматься домашними делами. Если у вас есть какие-либо вопросы, не стесняйтесь спрашивать Мусян и мисс Ин. На лице Матриарха наконец появилась улыбка.»

"Я понимаю."

Таким образом, графиня Цзин’ань вернулась в свой двор с несколькими служанками на буксире, каждая из которых несла стопку бухгалтерских книг.

Чу Лянь последовала за своей свекровью. Она заметила, что графиня глубоко нахмурилась, выглядя загруженной и беспокойной. Чу Лянь попыталась ее утешить: «Мама, тебе не нужно сильно волноваться. У нас не так много людей в нашем имении. Во внешнем дворе есть только главный управляющий и помощник управляющего. Есть также много старших слуг, выступающих в качестве стюардов во внутреннем дворе. Пока вы контролируете этих людей и тщательно просматриваете бухгалтерские книги, не должно быть никаких серьезных проблем».

Графиня Цзин’ань была немного смущена. Она виновато улыбнулась Чу Лянь и сказала: «Я действительно бесполезна. В этом возрасте мне все еще нужно заверение от молодой девушки, как ты. Не волнуйся, меня не так легко одурачить. Когда я вышла замуж за Дом Цзин’ань, я несколько лет управляла домохозяйством».

«Хорошо, что мама так думает. Если вам нужна помощь, вы можете отправить кого-нибудь во Двор Сунтао, чтобы найти меня. В любом случае мне нечего делать. Хотя раньше я никогда не управляла домашним хозяйством, я могу вам помочь.»

Графиня Цзин’ань почувствовала себя более расслабленной после предложения Чу Лянь о помощи.

Она кивнула и сказала ей вернуться во двор отдохнуть.

Она похлопала Чу Лянь по руке и сказала: «Хорошо, это просто мелкие домашние дела. У меня есть старшие слуги, которые также могут мне помочь, так что я буду в порядке. Ты должна сосредоточиться на питании своего тела. Я все еще жду своих внуков!»

Лицо Чу Лянь сразу покраснело от слов свекрови.

Она никогда не думала о том, чтобы иметь детей в таком молодом возрасте. Раньше она даже думала о том, чтобы найти хорошее и тихое место для жизни в сельской местности в уединении. Однако с течением времени и прогрессировании ее отношений с Хэ Чанди, она начинала надеяться, что ребенок сформируется в ее животе как можно скорее.

Она и Хэ Чанди могли понемногу наблюдать, как их очаровательный маленький ребенок растет. Они могут воспитать его или ее вместе.

Отправив Чу Лянь со своими слугами, мадам Лю вернулась в свой собственный двор и направилась прямо к своему кабинету.

У нее было много дел сегодня, и у не было свободного времени, чтобы заботиться о своих внучках. Графиня Цзин’ань села перед своим столом и открыла бухгалтерские книги. Прошло совсем немного времени, а затем она обнаружила в них много подозрительных пробелов.

Она была ошеломлена после грубого подсчета имущества усадьбы. Почему на публичных счетах осталось так мало магазинов и недвижимости?

Судя по этим подсчетам, ежемесячный доход, вероятно, не достигнет пятисот таэлей…

Более того, предполагалось, что магазины приносят прибыль...

Что касается их фермерских хозяйств, они собирали арендную плату только с арендаторов в конце года. Произведенные фрукты и овощи обычно отправлялись в поместье только для собственного потребления: они не смогут заработать много денег, даже если продадут их.

Слуги в поместье и других его владениях, владельцы магазинов и работники магазинов, а также ежемесячные надбавки хозяевам поместья... Это было то, что должно было поддерживать доход их поместья.

Их ежемесячные расходы составляли примерно шестьсот-семьсот таэлей. Это была только приблизительная оценка, которая не включала стоимость поддержания дружеских отношений с другими дворянскими семьями.

Ежемесячный доход их поместья составлял всего пятьсот таэль. Их расходы были намного больше, чем прибыль, полученная от активов...

Она вспомнила ухмылку на лице своей невестки, когда Матриарх передала ей права на управление домашним хозяйством.

Графиня Цзин’ань теперь кипела от ярости. Тем не менее, в то же время она чувствовала разочарование и беспомощность.

Она ясно помнила, что Дом Цзин’ань не был в такой форме двадцать лет назад. Когда она отвечала за общие счета, денежный поток составлял от пяти до шести тысяч таэлей.

Они получали много ежемесячной прибыли от магазинов, недвижимости и сельских поместий.

После стольких лет, как Дом Цзин’ань оказался таким? Они не накопили никаких сбережений, и их финансы вместо этого ушли в нищету.

К тому времени, когда ей были переданы счета, имение уже еле-еле сводило концы с концами.

Старшая служанка графини Цзин’ань, старшая служанка Ван, была рядом с ней. Она с тревогой спросила: «Мадам, что не так? Великий Доктор Мяо приказал этому старому слуге, что вы не можете напрягать себя, потому что только поправились».

Графиня Цзин’ань вздохнула и передала газету со своими грубыми вычислениями старшей служанке Ван: «Сусинь, взгляни сама».

Сусинь звали старшую служанку Ван, когда она все еще была служанкой. Только графиня Цзин’ань все еще называла ее так.

Старшая служанка Ван взяла бумаги и быстро взглянула на них. Она была поражена и воскликнула: «Мадам, как это может быть!»

Старшая служанка все еще внутренне радовалась за ее мадам, так как ее здоровье поправилось. Она подумала, что ее мадам пора снова взять под контроль домашние дела. Графиня Цзин’ань была женой главы Дома Цзин’ань, поэтому лучше, чтобы финансы Дома Цзин’ань были под ее контролем, а не в руках Старшей Мадам. Тем не менее, кто знал, что вместо этого ей просто бросили бомбу? Графиня оказалась в проигрышном положении благодаря этому.

Графиня Цзин’ань была крайне обеспокоена. Управление домохозяйством теперь в ее руках. Таким образом, ей придется использовать свои личные средства для поддержки всего имущества, начиная с завтрашнего дня. Большая часть ее приданого уже была израсходована на лекарства. На данный момент у нее не было денег, чтобы компенсировать потерю общих счетов.

Будучи наиболее доверенным слугой графини Цзин’ань, старшая служанка Ван понимала ее больше всего.

Посмотрев на выражение ее лица, она поняла, что мадам пытается придумать способ восполнить недостаток! Но как они собирались получить эти деньги?

Им понадобится как минимум три-четыре тысячи таэлей, чтобы сравнять счет.

Старшая служанка Ван на мгновение колебалась. Затем она взбодрилась и сказала: «Мадам, вы не можете просто попытаться решить это самостоятельно. Вы должны обсудить этот вопрос с Матриархом и Старшей Мадам.»

Хотя графиня Цзин’ань была несколько робкой и беззаботной, это не означало, что она была бестолковой. Услышав напоминание старшей служанки Ван, она решила поискать Старшую мадам.

Она быстро пошла со своими слугами в жилые помещения Старшей Мадам в зале Цинси.

Однако Старшая Мадам прогнала их менее чем через час.

Пока графиня Цзин’ань и ее слуги возвращались во двор, старшая служанка Ван гневно пыхтела: «Как Старшая мадам могла так поступить? Эта старая служанка отказывается верить, что она не имеет никакого отношения к дефициту государственных счетов!»

Хэ Ин не была готов внести даже один или два серебряных таэля. Более того, она свалила всю вину на мадам Цзоу, которая уже развелась с Хэ Далангом.

В то время как мадам Цзоу, вероятно, была главной причиной дефицита, невозможно было думать, что Хэ Ин также не была частью проблемы!

Графиня Цзин’ань покачала головой: «Хорошо, не говори больше. Люди будут сплетничать, если это распространится».

Старшая служанка Ван была очень обеспокоена: «Но, мадам…»

"Я в порядке. Я подумаю над решением этой проблемы».

У старшей служанки Ван не было выбора, кроме как смолчать.

В течение следующих нескольких дней Чу Лянь чувствовала, когда приходила на утренние поздравления, что во дворе графини Цзин’ань происходит что-то странное.

Однако она не могла точно определить, что именно не так.

Чу Лянь в настоящее время кусочком угля делала наброски украшений для Павильона Сокровищ в своем маленьком кабинете.

Вдруг она внезапно остановилась в середине своего эскиза. Сиянь быстро заметила ее движения. Горничная опустила иголку с ниткой и спросила: «Третья Молодая Мадам, что случилось?»

Чу Лянь положила в руку тонкий уголек и вздохнула. «Я наконец поняла, почему чувствую, что во дворе Матери творится что-то странное в последнее время».

Сиянь смотрела на нее широко раскрытыми глазами, ожидая, что она скажет дальше.

«Вы заметили, что многие украшения в комнате Матери были заменены?»

После напоминания Чу Лянь, Сиянь нахмурилась.

Раньше на столе в гостиной стояла пара дорогих ваз с цветочными узорами. Там красовалось несколько великолепных павлиньих перьев.

Они даже говорили об этой паре ваз раньше во время одного из своих разговоров. Это были очень редкие вазы. Старшая служанка Гуй даже упомянула, что они могли быть переданы из предыдущей династии и, вероятно, стоили несколько тысяч таэлей. Вэньцин и Вэньлан были ошеломлены, услышав это. Они никогда раньше не видели такой ценной вазы.

У графини Цзин’ань было очень богатое приданое. Она происходила из большого клана в Цзяннане, существовавшего несколько сотен лет. Они также были довольно известны во время предыдущей династии. Тем не менее, их семья медленно развивалась во времена императора Чэнпина. Несмотря на это, они не были скупы с графиней Цзин’ань, когда она вышла замуж.

В то время приданое графини Цзин’ань считалось одним из самых ценных среди знатных мадам столицы.

Жаль, что она плохо себя чувствовала с рождения третьего сына. После более чем десяти лет поиска лечения и приема дорогих лекарств, ее приданое было почти потрачено.

Однако голодный верблюд был все еще больше лошади. У графини Цзин’ань все еще были спрятаны несколько сокровищ.

Пара красных нефритовых браслетов, которые она ранее подарила Чу Лянь и мадам Цзоу, были одними из них. Эта пара ваз была еще одним из ее скрытых сокровищ.

«Вазы были заменены!» - ответила с шоком Сиянь.

Чу Лянь кивнула. На самом деле, заменены были не только те вазы, но и несколько других украшений в комнате. Хотя замены не были слишком плохими, их качество было хуже по сравнению с предыдущими украшениями.

Если бы она не рисовала рисунки сегодня и не думала о рисунках, которые она видела в наше время, она бы не подумала об этих вазах.

«Но разве эти вазы не были самыми дорогими предметами мадам?» - смущенно спросила Сиянь.

Старшая служанка Ван однажды сказала, что эта пара ваз стояла в гостиной почти тридцать лет!

Как утверждается, они были помещены туда на второй день брака графа Цзин’аня и графини Цзин’ань. Графиня Цзин’ань обращалась с ними как с драгоценными сокровищами и часто сдувала с них пылинки.

Раз она лелеяла и любила их так сильно, почему она должна заменить их сейчас?

Чу Лянь не могла придумать причину в данный момент. Сиянь она приказала: «Узнай, что недавно произошло во дворе Матери».

Сиянь поклонилась и немедленно ушла.

Чу Лянь на самом деле имела одно предположение, но не была уверена. Она покачала головой и решила дождаться информации Сиянь. Если ее предположение окажется правдой, то, будучи юниорами, она и Хэ Чанди не смогут оставаться в стороне и игнорировать этот вопрос.

Недавно ее свекровь стала казаться гораздо более изможденной, чем раньше. Даже Великий Доктор Мяо специально посетил ее, попросив графиню Цзин’ань уделять больше внимания своему здоровью. Она не должна позволять его медицинским навыкам и ценным лекарствам быть потраченными впустую, вернувшись к болезни.

Сиянь не возвращалась до вечера. Вернувшись, она тайно сообщила информацию, которую узнала.

Чу Лянь выслушала ее доклад и это подтвердило ее подозрения. Одна из ваз была заложена. Хотя графиня Цзин’ань делала это незаметно, это было невозможно сделать без каких-либо следов.

Чу Лянь предположила, что деньги, полученные от залога вазы, вероятно, были зачислены на публичные счета Дома Цзин’ань.

Пока Чу Лянь ждала, когда Хэ Чанди вернется на ужин, она подумала, как ей рассказать ему об этой проблеме. К сожалению, Лайюй пришел сообщить, что Хэ Санланг собирался сегодня вечером поужинать со своими коллегами из военного министерства. Старший брат Хэ Чанци и Второй брат Хэ Чанцзюэ также будут присутствовать на обеде, поэтому, похоже, сегодня вечером он вернется немного позже.

Чу Лянь отправила Лайюй обратно. Она быстро попросила старшую служанку Гуй накрыть стол, чтобы она могла закончить есть раньше, а потом лечь спать.

В то же время, когда Чу Лянь получила отчет, Матриарх Хэ также была уведомлена. Матриарх приказала слугам внешнего двора позаботиться о ее внуках, которые будут возвращаться поздно ночью.

После ужина Хэ Ин втянула дочь в свою спальню и прошептала ей что-то на ухо.

Лицо Пан Няньчжэнь мгновенно покраснело. Она нервно сжала носовой платок в руке и робко спросила: «Мама… Это… Это действительно хорошо?»

Хэ Ин ударила свою дочь по спине. «Что с этим не так? Если мы не используем этот метод, ты никогда не сможешь остаться в поместье Цзин’ань. Ты действительно хочешь выйти замуж за этих бедных, бессильных, жалких людей? Ты хочешь служить под строгими матерями?»

Пан Няньчжэнь поспешно покачала головой. «Нет… не знаю».

«Тогда делай, как я тебя учила. Если это не сработает, у меня есть свой способ убедиться, что никто не узнает. Если это удастся, даже твоя бабушка не сможет помешать тебе выйти замуж за Дом Цзин’ань».

Пан Няньчжэнь собрала все свое мужество, прикусила губы и наконец кивнула матери. «Хорошо, мама, я выслушаю все, что ты скажешь».

«Вот так. Это моя хорошая дочь. Все эти годы руководства не прошли даром».

В ту же ночь, около 11 часов вечера, трое братьев из семьи Хэ вместе вернулись в поместье.

Было уже слишком поздно ночью, поэтому Хэ Эрланг не вернулся в левую военную гвардию. Он присоединился к своим двум братьям в их экипаже и вернулся в усадьбу.

Когда трое братьев вошли в поместье, помощник стюарда и группа слуг незамедлительно поприветствовали их.

Трое братьев были не единственными, кто много выпил сегодня вечером. Их личные слуги также были вынуждены пить в отдельной комнате.

Их личные слуги, Лайюй и Каншоу, уже были доставлены в соседнюю комнату во внешнем дворе на отдых.

Помощник стюарда не посмел ослушаться Матриарха.

Среди трех братьев только Хэ Чанди оставался чуть более трезвым. Если бы не он, они, вероятно, не смогли бы вернуться и остались бы там на ночь.

Ресторан, в котором они ужинали, находился прямо через дорогу от Вансянь Чамбер, самого известного борделя в столице.

Личность Хэ Чанди была такова, что он не любил пить алкоголь. У него была только умеренная переносимость алкоголя, поэтому даже если он контролировал, сколько выпил, у него все еще болела голова.

Старший брат, Хэ Чанци, был самым пьяным. Эрланг все еще мог говорить, но он явно находился в очень пьяном состоянии, основываясь на том, как он говорил!

Хэ Чанди массировал свои виски одной рукой. Его брови нахмурились, и он отдал приказы стюарду тихим голосом. «Просто уложи спать Старшего брата и Второго брата в основной кабинет во внешнем дворе. Уже поздно, поэтому постарайся не беспокоить бабушку и маму.

Крупный слуга внес Хэ Чанци на спине, прямо в комнату в кабинете, чтобы уложить его там.

Тем не менее, Хэ Чанцзюэ начал буянить в своем пьяном состоянии. Он отказался идти в комнату. Более того, он даже держался за Хэ Чанди, отказываясь отпустить его.

«Эй… Третий Брат… не уходи! Давай еще выпьем. Прошло так много времени с тех пор, как мы хорошо выпивали вместе!»

Хэ Чанди холодно фыркнул и безжалостно отверг своего старшего брата. «Второй брат, если ты хочешь продолжать пить, ты можешь сделать это самостоятельно. Я устал, поэтому возвращаюсь домой спать.»

Тем не менее, Хэ Чанцзюэ был упрям. Он продолжал висеть на руке Хэ Чанди.

«Это только потому, что третья сестра в законе ждет тебя? Не волнуйся! Уже так поздно, я уверен, что она уже пошла спать!»

Хэ Чанди холодно усмехнулся. «Тот, кто еще не женат, не поймет».

Слова Санланга всколыхнули гнездо шершня. У Чанцзюэ все еще оставалось достаточно сознания, чтобы признать оскорбление. Кроме того, его путь к любви никогда не был гладким. Его брат издевался над ним, и он подпрыгнул, пытаясь напасть на Хэ Чанди.

Конечно, Хэ Чанди не был легкомысленным. Они начали шумно ссориться прямо в кабинете.

Возможно, из-за того, что было много выпито, братья сражались яростно.

Служанка, ожидающая снаружи, была бледна от испуга. Она поспешно убежала, чтобы найти управляющего. Управляющий был уже стар, поэтому он никак не мог разъединить двух своих хозяев. В конце концов он приказал нескольким слугам привести сюда семейных солдат, чтобы остановить их бой.

«Ты, маленький ребёнок! Не смей хвастаться своей женой передо мной в будущем, или я выбью тебе все зубы!» Хэ Эрланг все еще ругал своего младшего брата, когда их разделили, словно само воплощение пьяного маньяка,

Хэ Чанди получил удар в угол губ, который начинал кровоточить. Однако, по крайней мере, он оставил Эрланга в гораздо худшем состоянии. Он повращал челюстью и пробормотал «идиот» себе под нос. Как только он собирался вернуться во внутренний двор, чтобы разыскать свою жену, стюард остановил его.

«Ах, Второй Молодой Мастер, Третий Молодой Мастер, пожалуйста, выпейте миску отрезвляющего супа, а затем отправляйтесь отдыхать».

За помощником стюарда стояла служанка с контейнером с едой в руках.

Когда стюард закончил говорить, служанка поспешила вперед и поставила ящик на стол. Она принесла две теплые тарелки отрезвляющего супа и предложила по одной Хэ Чанцзюэ и Хэ Чанди.

После этого краткого поединка оба брата немного хотели пить. Хэ Чанцзюэ взял чашу и выпил ее одним глотком. Он даже выпил еще две чашки чая в дополнение.

Хэ Чанди взял фарфоровую миску. Когда он поднес ее ко рту, нахмурился. Запах этого отрезвляющего супа был странным.

Ему не нравилось пить лечебные супы, поэтому выпил только половину чаши.

Хэ Чанди уже отправил человека во Двор Сунтао, чтобы спросить о его жене по возвращении в поместье. Человек, которого он послал, вернулся, чтобы сказать, что Третья Молодая Мадам уже легла спать.

Хэ Санланг проводил своего брата в боковую комнату кабинета и ждал, пока слуги не помогут ему снять одежду и уложить его в постель.

Помощник стюарда подошел ближе с улыбкой. «Третий Молодой Мастер, не хотите ли вы отдохнуть здесь во внешнем дворе, или вернетесь сегодня вечером во внутренний двор?»

Так как Чу Лянь уже спала, Хэ Чанди сказал стюарду устроить его в боковую комнату во внешнем дворе.

Помощник стюарда лично повел Хэ Санланга в боковую комнату слева от основного кабинета.

После того, как он вошел в комнату, через несколько минут он снова вышел. Он сказал слуге, охранявшему дверь снаружи: «Подготовьте комнату рядом со Вторым Братом. Я буду спать там.»

Слуга быстро убежал, чтобы последовать его приказам.

Хотя Хэ Эрланг выпил много отрезвляющего супа, он был ненадежным, когда был пьян. Хэ Санланг волновался, что с ним что-то случится ночью, поэтому решил присмотреть за своим братом.

К тому времени, когда он наконец лег спать, прошел еще час.

С тех пор как он женился, Хэ Чанди не проводил много ночей в главном кабинете внешнего двора. Он также спал в этой отдельной комнате несколько раз раньше. Однако по какой-то причине в этот раз ему было некомфортно.

Одеяла не были такими мягкими, постельное белье было недостаточно удобным, а бока были пустыми, из-за чего он чувствовал, что вся комната слишком пустая и тихая.

Хэ Чанди заставил себя уснуть. Когда он повернулся на бок, он потянулся к теплому телу, которое обычно было рядом с ним. Пустота, которая встретила его руку, поразила Хэ Чанди и он проснулся.

Несколько секунд он смотрел на шторы, а затем понял, что это не его спальня во дворе Сунтао и что Чу Лянь сейчас нет рядом с ним.

В нем накапливалось раздражение. Он повернулся на другой бок, но не смог уснуть. Его разум был полон Чу Лянь.

В конце концов он откинул одеяло и встал с кровати.

Ночь была тихой. Даже слуга, который должен был дежурить всю ночь, крепко спал в боковой комнате.

Хэ Чанди подошел к окну и открыл его. Он легко выпрыгнул и помчался прямо во Двор Сунтао.

В тот момент, когда он вошел во двор Сунтао через окно, его остановил тихий голос: «Кто там?!»

Вэньцин бросилась к нему, увидев Хэ Чанди, сидящего на подоконнике, в попытке ворваться в свою комнату. Уголок ее рта неудержимо дернулся, и она опустила поднятый меч. Она приветствовала его с поклоном: «Третий Молодой Мастер»

Хэ Чанди махнул ей рукой и закончил входить в спальню, закрывая окно после себя.

Чу Лянь сладко спала, когда что-то схватило ее и крепок сжало.

Она обернулась и повернулась к Хэ Чанди, пытаясь оттолкнуть его.

«Лянь’эр, это я.»

Глаза Хэ Чанди были как черные дыры в темноте, бездонные и непроницаемые, как глубокое озеро.

К сожалению, Чу Лянь все еще спала, поэтому не могла видеть, что его глаза были туманными от желания.

Хэ Чанди провел пальцами по лицу Чу Лянь, но это только усилило жар внутри него.

Он уткнулся головой в изгиб ее плеча и позвал: «Лянь’эр».

Чу Лянь обычно спала как бревно, и эта ночь не стала исключением. Когда она оказалась в его крепких объятиях, все, что она сделала, это дважды взбрыкнула. В тот момент, когда она обнаружила, что ее борьба была бесполезна, она сдалась и позволила Хэ Чанди делать то, что он хотел. Возможно, из-за знакомого запаха возле себя, она расслабилась и даже потянулась, чтобы обнять узкую талию Хэ Чанди.

Огонь, пылающий в сердце Хэ Санланга, становился невыносимым. Он поцеловал чувствительную Чу Лянь в ухо, подышав на ее мягкую, маленькую мочку уха. Его штаны становились все тяжелее.

Руки Санланга свободно бродили по телу Чу Лянь, пока она, наконец, не проснулась.

Когда она открыла глаза, сонная дымка все еще покрывала их.

Хэ Санланг понял, что она проснулась, поэтому он прикрыл ее губы своими и начал терзать их языком.

Чу Лянь издавала приглушенные звуки, намереваясь протестовать, но вскоре поняла, что Хэ Чанди был особенно силен сегодня вечером. Он вообще не позволил бы ей отступить.

Вскоре ее задразнили до такой степени, что она захотела.

Когда Хэ Санланг, наконец, вошел в нее с силой и беспощадностью, Чу Лянь почувствовала, что ее таз вот-вот сломается. Однако, как бы она ни умоляла, было бесполезно.

Через час спальня наконец снова успокоилась.

Сначала Вэньцин дежурила в боковой комнате, но позже она тихо ускользнула…

Чу Лянь была чрезвычайно расстроена. Ее горло было хриплым от криков, и она даже не знала, какой сегодня день.

Только когда Хэ Чанди перенес ее в ванну, она пришла в себя.

Хэ Санланг использовал мягкую ткань, чтобы протереть тело своей жены. Чу Лянь растянулась на груди, не имея даже силы пошевелить ни одним пальцем. Внезапно она резко укусила Хэ Чанди за плечо, оставив два аккуратных ряда зубных следов на его мышцах.

Хриплым голосом она пожаловалась: «Хэ Чанди! Ты ведь действительно извращенец!»

Хэ Санланг не возражал против того, как жена назвала его. Он тихо хихикнул и дразняще прошептал ей на ухо: «Разве я не достаточно удовлетворил тебя? Я думал, что вся твоя энергия уже должна быть использована?»

Чу Лянь тут же заткнулась и уткнулась головой ему в грудь.

Хэ Чанди успокаивающе погладил ее по спине. Его ладонь опустилась на ее талию и нежно помассировала.

Они принимали ванну вместе в течение некоторого времени, пока Чу Лянь не почувствовала, как боли в ее теле ослабевают.

Она посмотрела на Хэ Чанди, положа голову ему на грудь и сказала: «Куда вы ходили пить сегодня вечером? Почему ты вернулся так поздно? Старший брат и Второй брат отдыхают во внешнем дворе?»

Хэ Чанди прислонился к ванне, обняв Чу Лянь. Другая его рука все еще массировала ее стройную, гибкую талию. Он закрыл глаза и ответил своим хриплым магнитным голосом: «Ресторан Муай. Старший брат и Второй брат выпили даже больше, чем я. Они уже отдыхали, когда я покинул внешний двор.»

Глаза Чу Лянь расширились от удивления.

Ресторан Муай?

Поскольку Хэ Санланг дал ей этот магазин на проспекте Жукэ, она специально отправилась к Чжоу Вэнь, чтобы узнать больше об этом районе. Если она правильно помнила, ресторан Муай находился прямо напротив самого известного борделя в столице…

Чу Лянь уставилась на красивое лицо Хэ Чанди, кусая губу.

Глаза Санланга слегка раскрылись. Он посмотрел на Чу Лянь, затем снова закрыл их подозрительно спокойно.

«Если бы я сделал что-нибудь снаружи, ты бы просила о пощаде, как сейчас?» Хэ Чанди подошел ближе и прошептал свои слова прямо в чувствительное ухо Чу Лянь: «Твой голос даже стал хриплым от всех твоих криков…»

Лицо Чу Лянь покраснело от ярости.

Она смотрела широкими миндалевидными глазами. Она не думала, что Хэ Санланг сможет действовать так... так непристойно!

Разве он не всегда был сдержанным джентльменом?

«Почему твои глаза открыты так широко? Я что-то не то сказал?"

Хэ Санланг снова взялся за свое!

Чу Лянь не хотела признавать его внезапный приступ сумасшествия. В любом случае, ее муж никогда не был нормальным.

Через некоторое время Чу Лянь почувствовала, что что-то не так.

Она подняла голову и спросила: «Подожди, ты же вернулся около 11 вечера? Почему ты пришел в Двор Сунтао так поздно?»

«Я послал человека проверить, когда вернусь, и слуги сказали, что вы уже спали, поэтому я планировал отдохнуть в главном кабинете с моими братьями».

Мысли кружили в голове Чу Лянь. Значит, ее муж не смог заснуть во внешнем дворе и тайно вернулся посреди ночи?

Тем не менее, вернувшись, он был полон желания,. То, как он действовал, сильно и свирепо, отличалось от того, как он обычно действовал...

В течение последних нескольких дней, когда бы они ни боролись с ней в спальне, он внимал ее чувствам, даже если хотел большего.

Чу Лянь некоторое время не отвечала, поэтому Хэ Санланг открыл глаза. Он произнес простое: «Хмм?», чтобы подтолкнуть ее.

Его жена, казалось, думала о том, как сформулировать свои слова. В конце концов она спросила: «Ты чувствовал какой-то дискомфорт, когда вернулись?»

Хэ Санланг нахмурился, как он думал.

Чу Лянь продолжила говорить, а затем он смог ответить: «Я не спала прошлой ночью, потому что хотела кое-что обсудить с тобой. Я изучала бухгалтерские книги в своем кабинете и заснул только тогда, когда было уже 11 часов.»

Все стало ясно Хэ Чанди после объяснения Чу Лянь. Кто-то, должно быть, пытался обмануть его прошлой ночью.

Его жена еще не заснула, но старшая служанка, которую он послал проверить ее, сказала ему, что она уже спит. Это должно быть заранее кем-то организовано. Что касается того, почему они это сделали, было очевидно, что они хотели, чтобы он спал во внешнем дворе.

С тех пор, как он вернулся с северной границы, он добавил несколько своих солдат к охранникам поместья Цзин’ань. В сочетании с существующими семейными солдатами усадьба превратилась в стальное ведро. Даже мухи не смогут войти. Поскольку незнакомцы не смогут войти в поместье, то это мог быть только кто-то изнутри.

Глаза Чанди сузились. Когда он вспомнил, что его двое старших братьев все еще спали во внешнем дворе, он поднял Чу Лянь из ванны и плотно укрыл ее своей большой ночной рубашкой. Он отнес ее к кровати и усадил на нее.

Хэ Санланг погладил ее гладкие волосы и сказал: «Лянь’эр, ты должна лечь спать первой. Мне нужно взглянуть на внешний двор.»

Он быстро переоделся в свежий комплект одежды. Собираясь уходить, он обнаружил, что Чу Лянь тоже переоделась в нормальное платье. Она потянула его за рукав и сказала: «Я пойду с тобой».

Хэ Чанди помедлил секунду, а затем взял ее за руку. Когда они проходили мимо экрана для переодевания, он взял парчовый плащ с капюшоном из лисьего меха и надел его на Чу Лянь.

Пара взяла с собой несколько слуг, и поспешили к основному кабинету.

Как только они вышли из внутреннего двора, семейные солдаты, которые дежурили ночью, подошли, чтобы встретить их.

Сегодня вечером дежурил Хуан Чжицзянь. Он и четыре молодых охранника позади него поклонились Хэ Чанди и Чу Лянь: «Третий молодой мастер, что-нибудь случилось?»

Хэ Санланг бросил равнодушный взгляд на Хуан Чжицзяня: «Мы идем к основному кабинету во внешнем дворе».

Хуан Чжицзянь не стал задавать ему вопросов и тихо последовал за двумя хозяевами вместе с другими охранниками.

Снаружи основной кабинет был окутан тьмой. Только один ряд тусклых фонарей освещал коридоры.

Хуан Чжицзянь почувствовал, что что-то не так. В это время ночи должно было быть по крайней мере несколько слуг на страже за пределами основного кабинета, но их не было…

Даже если бы никто не использовал основной кабинет, внутри было бы два или три дежурных. Они отдыхали ночью в боковых комнатах кабинета и следили за ценными книгами и предметами внутри.

Сейчас в кабинете спали двое их хозяев, но снаружи не было ни одного слуги!

Хэ Чанди остановился на мгновение в коридоре за пределами основного кабинета. Он собирался открыть двери, чтобы войти, но понял, что двери были заперты изнутри. Он немедленно распахнул двери и взял Чу Лянь с собой, и они вошли в секцию слева.

Здесь были две комнаты поменьше, входы были обращены друг к другу. Сначала он спал на востоке, а Хэ Эрланг спал на западе. Когда они вошли в восточную комнату и поняли, что внутри никого нет, они проверили западную комнату и обнаружили, что Эрланг крепко спит внутри. Его одежда была такой же, как и раньше, поэтому Хэ Чанди расслабился.

После этого Хэ Чанди и Чу Лянь направились в секцию справа от кабинета.

Когда он попытался открыть дверь, то обнаружил, что комната была заперта изнутри!

Первой реакцией Хэ Чанди было снова пнуть дверь. В глазах Чу Лянь появилась судорога, когда она наблюдала за жестокими действиями мужа.

Однако, когда они подошли к спальне и раздвинули шторы, они задохнулись от удивления!

Кровать была в хаотическом беспорядке. Различные предметы одежды были разбросаны повсюду, и в воздухе чувствовался характерный запах секса.

Хотя комната не была освещена, один из охранников позади них поднял свой фонарь, проливая свет на картину внутри.

Два обнаженных тела лежали на кровати... это Хэ Даланг и Пан Няньчжэнь!

Все произошло так внезапно, что Пан Няньчжэнь начала просыпаться только после того, как Хэ Чанди пнул дверь. Ее голова болела так сильно, что казалось, будто ее пронзили тысячи серебряных игл.

Когда она открыла глаза и увидела Хэ Чанди, полностью одетого возле кровати, с ледяными холодными глазами, обращенными к ней, ее тело сразу застыло. Выражение ее лица медленно сменилось отчаянием.

Чу Лянь не понравилось то, как Пан Няньчжэнь смотрела на Хэ Чанди, поэтому она шагнула вперед, чтобы заблокировать мужа от ее взгляда.

В тот момент, когда Пан Няньчжэнь увидела Чу Лянь, она, наконец, потеряла контроль над своими эмоциями и испустила пронзительный вопль.

После крика Пан Няньчжэнь зажглись фонари по всему ранее темному поместью Цзин’ань. Это будет бессонная ночь для Дома Цзин’ань.

Чу Лянь никогда в жизни не видела такого толстокожего и бесстыдного человека.

Огни фонаря ярко горели в Зале Цинси, делая его ярким, как день.

Вся семья была собрана в салоне Цинси Холла.

Выражения на их лицах были серьезными и суровыми.

Чу Лянь сидела рядом с Хэ Чанди, ее взгляд сфокусировался на их старшем брате Хэ Чанци, который сидел на главной приподнятой платформе.

Хэ Чанци все еще был ошеломлен. Было ясно, что он ещене оправился от шока. Хотя его фигура была такой же большой и крепкой, как и раньше, сейчас он казался больше похожим на одинокого потерянного медведя. Слой щетины на его подбородке отенял его хрупкую внешность.

В ушах у всех звенел пронзительный звук всхлипов Старшей Мадам Хе Ин.

С тех пор, как она узнала, что случилось с Хэ Даланом и мисс Пан, Хэ Ин не могла уняться от горя.

Она вела себя как сумасшедшая женщина, не достойная благородства, заставляя всех в поместье смотреть на нее свысока.

Матриарх Хэ проснулась среди ночи, поэтому выражение ее лица не выглядело слишком хорошо. Когда она услышала, что что-то случилось с ее внучкой, она чуть не упала.

После этого ее уши наполнились непрекращающимися криками Хэ Ин, превратившими ее Зал Цинси в шумный овощной рынок.

Даже слуги не могли смотреть на это.

Графине Цзин’ань помогла прибыть в гостиную старшая служанка Ван. Ее лицо было бледным, как простыня, что встревожило Чу Лянь, которая поспешно поднялась, чтобы поддержать ее другую сторону.

Когда Матриарх Хэ увидела, что графиня Цзин’ань прибыла, у нее наконец-то появился кто-то, на кого можно было излить весь огонь в животе. Она хлопнула по столу и яростно зарычала: «Посмотри на сына, которого ты родила! Этот монстр погубил свою двоюродную сестру!»

Графиня Цзин’ань чуть не упала на пол после слов Матриарха.

К счастью, с двух сторон ее поддержали два человека, или она могла упасть в обморок от гнева.

Обычно кроткая графиня указала на Хэ Даланга дрожащим пальцем. Ее голос был хриплым от боли, когда она приказала: «Ты, неверный сын! Встань на колени прямо сейчас!»

Глаза Хэ Даланга были еще пусты. Услышав приказ своей матери, он не издал ни звука протеста. Он просто опустился на колени в центре гостиной. Его первоначально прямая спина была согнута, вызывая боль в сердце у тех, кто заботился о нем.

Чу Лянь бросила взгляд на старшую служанку Ван, и они вместе помогли графине Цзин’ань подойти к ближайшему стулу.

Хэ Ин опустилась на колени на землю и схватилась за ноги Матриарха. Она вопила: «Мама! Вы должны сделать что-то для мисс Чжэнь! Моя бедная, невинная дочь! Я все еще искала для нее хороший брак!»

Пан Няньчжэнь уже увели из Зала Цинси. Она отдыхала в одной из комнат рядом с гостиной, где о ней заботились старшая служанка Лю и несколько других служанок.

Она не переставала плакать с тех пор, как вернулась в Зал Цинси, независимо от того, как старшая служанка Лю и служанки пытались ее утешить. Ее глаза уже распухли до размеров грецких орехов. Было ясно, что она сожалела о своих действиях.

Сомнения возникли в сердце старшей служанки Лю, увидев реакцию Пан Няньчжэнь.

Она внимательно следила за служанками рядом с Пан Няньчжэнь.

В гостиной просьба Хэ Ин о помощи лишь распалила бурю на лице Матриарха Хэ. Хотя она все еще чувствовала вину из-за того, как обращалась с дочерью, нынешняя ситуация напоминала пощечину. Таким образом, она наконец-то резко заговорила со своей дочерью.

«А ты, почему ты не позаботилась о мисс Чжэнь! Зачем ей быть во внешнем дворе в такой поздний час?

У Матриарха все еще были моменты ясного ума. Она могла видеть, что что-то не так с ситуацией.

Даже при том, что эта династия была более непредубежденной, для дам был невысказанный комендантский час ночью. Когда небо темнело и они заканчивали ужинать, благородные дамы оставались в своих комнатах. Они не покидали своих дворов, не говоря уже о поместье.

Прошлой ночью трое братьев Хэ вернулись в очень поздний час. Почему Пан Няньчжэнь в это время появилась в главном кабинете внешнего двора?

Ответ на этот вопрос определит, был ли Хэ Даланг жертвой или виновником.

У Хэ Ин было мгновение паники, когда она услышала этот вопрос, но она быстро успокоилась.

Что касается того, почему ее дочь появилась во внешнем дворе, это, конечно, сделала она! Однако она позаботилась о том, чтобы это был Хэ Эрланг. Она понятия не имела, почему это внезапно превратилось в Хе Даланга!

Однако, так как ее мать теперь навлекала на нее свои подозрения, она не могла в этом признаться.

Чтобы закончить свои планы, у нее не было другого выбора, кроме как использовать Хэ Даланга сейчас.

Хэ Чанци был старшим внуком Дома Цзин’ань. Он собирался унаследовать графский титул в будущем. Если бы она действительно смогла выдать за него замуж мисс Чжэнь, это был бы не самый плохой выбор по сравнению с ее первоначальными планами.

Цель Хэ Ин сместилась за несколько секунд размышлений.

Во всяком случае, все уже произошло. Ей просто нужно было толкнуть мисс Чжэнь на Хэ Даланга, несмотря ни на что.

Хэ Ин отказалась говорить. Она только продолжала плакать и рыдать, еще больше раздражая Матриарха.

Проблема была хитрой. Здесь жертвой стала ее внучка, которая жила в поместье всего несколько месяцев. Однако за это короткое время этот прекрасный цветок был сорван. У Пан Няньчжэнь не было особого статуса для начала. Теперь, когда ее тело было разрушено, за кого она могла выйти замуж?

Даже если бы ей удалось женить ее, она была бы позором дома Цзин’ань.

Матриарх Хэ склонила голову. Краем глаза она увидела своего старшего внука.

У него не было наследников, и он только что развелся. Хотя ему было около тридцати лет, его предыдущая жена оставила ему только двух дочерей.

Мисс Чжэнь была кузиной Даланга, и он общался с ней несколько раз раньше. Даланг должен был унаследовать титул графа Цзин’ань, поэтому он не мог оставаться одиноким вечно. Он должен был когда-нибудь иметь наследника.

По сравнению с тем, чтобы привлечь к себе высокомерную молодую благородную мисс со стороны, почему бы просто не дать ему мисс Чжэнь в жены? Мисс Чжэнь была еще молода, поэтому наверняка она сможет дать ему наследника!

Безостановочный плач старшей мадам заставил всех нервничать.

Чу Лянь посмотрел на Хэ Чанди.

Хэ Санланг посмотрел в гостиную холодным взглядом и увидел, что он единственный, кто может хоть что-то сделать.

Его старший брат был все еще потерян и пуст. Он еще не оправился от шока. Его второй брат все еще крепко спал. Его мать была слишком мягкой, и она не умела высказывать свое мнение в таких делах.

У Чу Лянь была такая возможность, но она была здесь самой младшей, и ей было бы нелегко выделиться. Хэ Чанди не мог вынудить свою жену снова встать лицом к толпе.

«Тетя, перестань плакать. Я пришлю кого-нибудь, чтобы расследовать детали этого вопроса. Если это вина старшего брата, он определенно возьмет на себя ответственность как мужчина. Однако, если я узнаю, что все это было частью какого-то сомнительного заговора, то не вините меня за то, что я не оставил лицо своим родственникам!»

Голос Хэ Чанди был ледяным, как тундра. Хэ Ин не могла не дернуться.

Она бросила быстрый испуганный взгляд на Хэ Чанди с чувством вины, растущим в ее сердце.

Лицо Матриарха Хэ потеряла цвет. В этот короткий промежуток времени казалось, что ее волосы стали еще белее, а морщины на лице углубились.

Поскольку ее младший внук вызвался заняться этим вопросом, она кивнула в знак согласия. Как бы она ни хотела наблюдать за разрешением этой проблемы, у нее больше не было энергии.

Матриарх Хэ слабо махнула рукой, чтобы распустить их всех. Она говорила с трудом, ее возраст явно догонял ее: «Тогда я оставлю это дело Санлангу. Солнце еще не взошло. Вернитесь в свои кровати и отдохните. Нет необходимости приходить сюда завтра для утреннего приветствия».

После того, как она закончила говорить, Матриарх перебралась в свою спальню с помощью Мусян и другой служанки.

Хэ Ин попыталась последовать за ней, но ее остановила служанка, охранявшая дверь.

Лицо служанки было извиняющимся, когда она сказала: «Старшая мадам, Матриарх плохо себя чувствует. Пожалуйста, дайте ей немного отдохнуть.»

Хэ Ин хотела ворваться, но старшая служанка Лю прибыла как раз вовремя, чтобы убедить ее уйти.

В боковой комнате Цинси-холла Мусян сидела рядом со столом. Одна свеча была зажжена, ее мерцающее пламя заставляло тени на лице Мусян ослабевать.

В это время кто-то постучал в дверь, на что Мусян ответила: «Входите».

Служанка открыла дверь и вошла в комнату. Она повернулась, чтобы запереть дверь, а затем быстро подошла к Мусян.

Мусян сидела спиной к свету, одетая в красивое лазурное платье, расшитое бабочками, очень отличающееся от того, что носило большинство служанок. Она посмотрела на служанку, та вздрогнула и поспешно опустила голову, стоя на месте.

"Ну как?"

«Отвечая мисс Мусян, этот слуга уже отправился расследовать. Все произошло так, как мы предсказывали, за исключением одного... Когда Второй Молодой Мастер пил этот отрезвляющий суп, в нем не было никаких изменений».

Мусян издала смех. «Как ему повезло».

После небольшой паузы она спросила: «Как получилось, что Пан Няньчжэнь вошла в комнату Старшего Молодого Мастера?»

Служанка ответила подробно: «После того, как она выпила это «лекарство», она направилась прямо в комнату Третьего Молодого Мастера. Однако Третий Молодой Мастер уже ушел, поэтому она вошла в комнату Второго Молодого Мастера. Когда Третий Молодой Мастер пошел во внутренний двор, Второй Молодой Мастер занял комнату Третьего Молодого Мастера, и у нее не было выбора, кроме как пойти в комнату Старшего Молодого Мастера».

Хэ Даланг выпил слишком много той ночью. Поэтому пьяный он принял Пан Няньчжэнь за мадам Цзоу...

Чтобы укрепить свое мужество, Пан Няньчжэнь также приняла афродизиак. К тому времени, когда она подошла к кровати Хэ Чанци, ее мысли уже были в беспорядке, поэтому она даже не заметила, что мужчина, с которым она была, не был Хэ Чанди.

Из-за этой серии неудач они спали вместе. Конечно, Мусян сыграла свою роль в создании этого беспорядка.

Пан Няньчжэнь сначала не хотела принимать наркотик. Тем не менее, ее служанка Пинлу убедила ее в обратном, и она приняла афродизиак. В противном случае, если бы Пан Няньчжэнь была здравомыслящей, ничего бы этого не произошло.

На губах Мусян появилась насмешливая улыбка.

Даже такая деревенщина, как Пан Няньчжэнь, хотела поиметь Хэ Чанди?

Она практически просила об этом.

Это был просто маленький урок для нее. Если бы такое случилось в следующий раз, это определенно был бы ее последним разом!

Когда служанка поняла, что атмосфера вокруг Мусян изменилась, она задрожала от страха и склонила голову еще ниже. Она не смела говорить.

«Продолжай усердно работать для меня. Помни, твоя мать и младший брат в моих руках. Если ты не будешь слушаться, я немедленно заставлю моих людей отправить их головы прямо к твоему порогу.» - У Мусян не было особого выражения на лице, когда она угрожала служанке. Служанка в испуге упала на колени и неоднократно поклонилась.

«Мисс Мусян, пожалуйста, пощадите мать и брата этого слуги. Этот слуга, безусловно, будет много работать для вас.»

Мусян фыркнула: «Будь уверена. Пока ты хороша для меня, твои мать и брат будут жить счастливой и беззаботной жизнью.»

Как только дрожащая служанка ушла, Мусян долго сидела за столом. Эмоции в ее непроницаемых глазах менялись так же быстро, как мерцало пламя свечи.

Только когда первые лучи рассвета показались из-за горизонта, она взяла кисть на столе и быстро написала что-то на листе бумаги.

Она написала целых три страницы, а затем остановилась. Затем она дунула на бумагу, чтобы высушить чернила, аккуратно сложила их и, наконец, положила в конверт, который сунула в свою одежду.

Мусян встала и подошла к окну, в ее глазах мелькнула решимость победить.

Так как небеса дали ей второй шанс, она не собиралась его упускать. На этот раз она не сделает неправильный выбор.

Хэ Чанди должен был стать ее мужем в этой жизни, так же, как и в предыдущей.

Что касается этой самозванки в ее теле, она определенно собирается разоблачить ее однажды, и пусть Хэ Чанди увидит ее такой, какой она есть на самом деле!

Неужели та самозванка действительно думала, что она превратилась в шестую мисс Чу Лянь из Дома Ин только потому, что носила ее лицо?

Размечталась!

Она была единственной, кто мог быть Чу Лянь! Жемчужина, спрятанная в пыли, была одна!

Хэ Чанди отправил Чу Лянь обратно во Двор Сунтао, а затем отправился во внешний двор. Он собрал всех в главном кабинете во внешнем дворе, чтобы лично допросить их.

На самом деле, Хэ Ин оставила много следов, поэтому Хэ Чанди не потребовалось много усилий, чтобы узнать правду.

Однако, как только он снова изучил все детали, он обнаружил, что что-то не так.

Если бы они пошли по обычной логике, Хэ Ин, несомненно, нацелилась бы на Второго брата. Почему в конце концов напали на старшего брата?

Казалось, что кто-то дергал за ниточки на заднем плане, но у него не было ни клочка улик, ни следов.

Не должно быть никого, кроме Хэ Ин и ее дочери, которые могли бы делать это во всем поместье Цзин’ань.

Наконец, Хэ Чанди обнаружил, что что-то не так с отрезвляющим супом той ночи.

Неудивительно, что он почувствовал себя странно. Он выпил только половину супа, всего несколько глотков, но его тело отреагировало столь бурно.

Однако на следующий день Хэ Эрланг проснулся, как будто с ним вообще ничего не случилось. Он даже был полон энергии.

После нескольких вопросов, пытаясь извлечь правду от своего брата, Хэ Санланг не знал, как реагировать.

Оказалось, что Хэ Чанцзюэ вырвал все, что он выпил вскоре после возвращения в комнату... Именно так он смог впасть в дремлющий сон. Когда он проснулся посреди ночи, он пошел искать Хэ Санланга и вместо этого уснул в его комнате.

Удача Хэ Эрланга была безумно хороша.

У Чу Лянь были такие же мысли, когда Хэ Санланг объяснил ей события.

Когда Хэ Чанцзюэ проснулся утром и узнал, что произошло ночью, он был крайне недоволен Хэ Ин и ее дочерью. Он также обвинил Матриарха в том, что она не обуздала его тетю и двоюродную сестру. Он никогда не любил оставаться в поместье. Вкупе с беспорядком, в котором сейчас находилось поместье, в тот же день он вернулся в казарму.

Хэ Чанди переоделся в официальную одежду и утром посетил двор как обычно. Однако позже он не пошел в военное министерство. Он направился прямо в усадьбу.

Ему удалось поймать Чу Лянь как раз вовремя, чтобы пообедать с ней. Когда они закончили с обедом, пара устроилась на послеполуденный отдых.

После скандала ночью они вообще не спали, когда вернулись во Двор Сунтао. Они не спали до сих пор. Наполнив животы, наконец пришло время хорошо отдохнуть.

Уже был конец февраля, и погода медленно прогревалась. В эти несколько дней в поместье погасили костры для внутреннего отопления.

Пара прислонилась к изголовью кровати вместе. Так как они только что пообедали, им пришлось немного отдохнуть перед сном. Чу Лянь повернулась к Хэ Чанди, чтобы спросить: «Ты сообщил то, что нашел, бабушке?»

Хэ Чанди закрыл глаза и прислонился к спинке кровати. Он издал хриплое утверждение.

Чу Лянь подошла ближе. «Что сказала бабушка?»

Хэ Чанди открыл глаза и посмотрел на свою жену. В его голосе звучала легкая беспомощность, когда он ответил: «Бабушка хочет, чтобы старший брат женился на Пан Няньчжэнь и взял ее в качестве своей второй жены».

«Чего?» - Чу Лянь широко раскрыла глаза.

«Как бабушка могла подумать об этом?» Разве Матриарх не стала слишком запутана?

Хотя старший брат и мадам Цзоу уже развелись, он все еще был старшим сыном Дома Цзин’ань. Он должен был унаследовать титул. Даже если ему придется вступить в повторный брак, не стоит так торопиться.

Даже если бы он не женился на другой благородной женщине, старший брат мог бы, по крайней мере, выбрать щедрую, добросердечную даму с хорошей репутацией.

Даже если не старший брат, они должны были войти в положение также мисс Ань и мисс Линь. Как мог кто-то вроде Пан Няньчжэнь стать хорошей мачехой для двух девушек? Если Хэ Даланг действительно женится на ней, то первыми пострадают дети.

Брови Хэ Чанди также нахмурились. Бабушка была слишком упрямой и временами предвзятой.

Хэ Ин и Пан Няньчжэнь полностью использовали слабость Бабушки.

«Что думает Старший брат?»

Хэ Даланг всегда заботился о Чу Лянь как старший брат. Кроме того, он имел большое сердце и был очень внимателен. Он был хорошим братом. Хэ Даланг, так много страдал, и наконец-то сбежал от мадам Цзоу. Она не хотела, чтобы Хэ Даланг едва вылезши из сковороды, попал обратно в огонь.

Хэ Чанди вздохнул и покачал головой.

У старшего брата был очень честный характер. Не имело значения, была ли эта ситуация спланирована тетей и ее дочерью или нет. Что сделано, то сделано – пути назад не было.

Если бы бабушка настояла, чтобы он женился на Пан Няньчжэнь, он, вероятно, не отказался бы.

Даже если бы было ясно, что счастье не выйдет из их брака, он не отвергнет его.

Казалось, что Хэ Чанци уже сдался и пытался только лишь угодить другим. Этот курс действий был чрезвычайно разрушительным для него.

«Ты не можешь убедить старшего брата?» - предложила Чу Лянь.

Хэ Чанди снова покачал головой.

Поскольку трое братьев выросли вместе, Хэ Чанди очень хорошо знал своего старшего брата, несмотря на то, что они не общались десять лет.

Будучи старшим сыном в семье, Хэ Чанци был воспитан в юном возрасте, чтобы стать опорой семьи и заботиться о своих братьях. У него была честная и ответственная натура. Он должен был взять на себя обязанности сына от имени своих братьев как старшего. В эпоху Великой Династии Ву сыновнее благочестие было основной ценностью страны, поэтому в обычных ситуациях большинство детей никогда не шли бы вразрез с желаниями и решениями своих родителей.

Поэтому было легко представить давление, которое оказал Хэ Даланг, когда столкнулся с Матриархом Хэ, своей бабушкой.

Хотя у Хэ Санланга была некоторая мера власти в домашнем хозяйстве, он все еще был одним из самых молодых в семье, и он не имел никакой власти по отношению к своему брату. Даже если бы он искренне убеждал его, Хэ Даланг просто не послушался бы.

Единственным человеком, который может отменить решения Матриарха и Хэ Чанци, был его отец граф Цзин’ань.

Услышав объяснение Хэ Санланга, Чу Лянь поспешно произнесла: «Разве ты не говорил, что отец скоро вернется? Давай напишем письмо, чтобы уведомить его об этом!»

Предложение Чу Лянь имело смысл. Хэ Чанди быстро встал, подошел к письменному столу и начал писать письмо.

Как только письмо было отправлено Вэньлан, пара наконец расслабила напряженные плечи.

Если граф Цзин’ань сможет вернуться вовремя, брак между Хэ Далангом и Пан Няньчжэнь не состоится.

Затем Чу Лянь и Хэ Чанди немного поболтали, а потом вместе вздремнули.

В комнате в зале Цинси Пан Няньчжэнь лежала на кровати. Она уже несколько раз плакала до такой степени, что теряла сознание.

Когда Хэ Чанди и Чу Лянь сегодня утром «поймали ее за штаны», казалось, что ее ударила молния. Ее разум мгновенно рухнул.

До сих пор она все еще отказывалась верить в то, что человек, которому она набралась смелости отдать свое тело, на самом деле был высоким, похожим на медведя Хэ Чанци!

Очаровательный принц, о котором она мечтала, превратился в черного медведя. Пан Няньчжэнь хотела врезаться головой в стену и покончить с собой, но ей удалось удержаться от этого с тем, что осталось от ее разума.

Хотя она ненавидела ситуацию, в которой оказалась сейчас, у нее не хватило смелости повеситься.

Через несколько мгновений вошла Хэ Ин.

Увидев свою бледную и измученную дочь, она беспомощно вздохнула. Она подошла к дочери и села у кровати.

«Мисс Чжень, мама все устроила для тебя. Как... как ты сделала такую ошибку?»

Хэ Ин могла быть эгоистичной и строптивой, но она хорошо относилась к своей единственной дочери. В противном случае она не привела бы Пан Няньчжэнь к этому.

Пан Няньчжэнь не смела сейчас сказать своей матери правду. Как она могла показать, что вообще не собиралась следовать плану?

Ее целью с самого начала был не Хэ Эрланг, а Хэ Санланг.

Слуга, который сказал Хэ Чанди, что Чу Лянь спит, был куплен ею.

«Мама, тогда мой разум был ошеломлен. Я не знаю, как я сделала ошибку.»

При упоминании об инциденте шлюзы были открыты еще раз. Слезы свободно потекли из глаз Пан Няньчжэнь, которые уже распухли от всего ее плача. Она бросилась в объятия Хэ Ин и вопила: «Мама, что мне делать? Я больше не могу жить...»

Хэ Ин хотела отчитать свою дочь за то, что она сорвала план. Она все устроила идеально, но ее дочь почему-то допустила ошибку. Однако, глядя на состояние своей дочери, она потеряла желание сделать ей выговор.

Она вздохнула и сказала: «Что еще мы можем сделать? У тебя нет выбора, кроме как теперь выйти замуж за Даланга!» В ее голосе была решительность.

Пан Няньчжэнь рыдала: она явно не хотела этого.

Хэ Ин хорошо знала свою дочь, и могла читать ее мысли, как книгу. Среди трех молодых мастеров семьи, Хэ Санланг, несомненно, был лучшим по внешнему виду, а Хэ Эрланг был вторым. Последним был старший Хэ Даланг, который больше всего напоминал графа Цзин’аня и был не очень привлекательным.

Тем не менее, Хэ Санланг женился в прошлом году, в то время как Хэ Даланг даже не думал об этом изначально. Хорошо, но кто мог видеть его приближающийся развод? У него даже еще не было сына, поэтому, думая об этом сейчас, он был действительно отличным выбором.

Когда женщина выбирает своего мужа, она не может принять решение, основываясь только на его привлекательной внешности, она также должна учитывать его статус.

Пан Няньчжэнь подняла слезящиеся глаза, робко сопротивляясь решению матери: «Но, мне не нравится старший кузен…»

Хэ Ин действительно переживала, что ее дочь не смогла увидеть картину в целом. Прямо сейчас не имело значения, нравится ли он ей или нет. Она уже отдала ему свою девственность, поэтому у нее больше не было выбора.

Но она не могла заставить себя сломать это в своей дочери, поэтому пыталась утешить ее под другим углом.

«Внешность твоего старшего двоюродного брата может быть средней, но он наследник поместья. Когда твой дядя уйдет в отставку, его обязанности будут переданы ему. Выйдя замуж за своего старшего двоюродного брата, ты станешь графиней Цзин’ань в будущем. У твоего старшего двоюродного брата еще нет сына, поэтому, если ты родишь ему сына, получишь следующего наследника Дома Цзин’ань. Это только заставит твою бабушку любить тебя еще больше.»

Доброе убеждение Хэ Ин заметно изменило выражение лица Пан Няньчжэнь, но никто не знал, что она на самом деле чувствовала внутри.

Через час Хэ Ин встала.

«Хорошо, я все сказала. Ты должна сама подумать, имеют ли мои слова какой-то смысл для тебя.»

Пан Няньчжэнь ошеломленно кивнула, и Хэ Ин наклонилась, чтобы погладить волосы дочери. Вздохнув, она вышла из комнаты Пан Няньчжэнь.

После того, как Хэ Ин ушла, Пан Няньчжэнь долго сидела на кровати.

Внезапно она подняла голову, чтобы посмотреть на служанку рядом с ней: «Пинлу, ты думаешь, я должна просто смириться со своей судьбой?»

Пинлу опустила голову, так как не смела смотреть в глаза Пан Няньчжэнь. Ее взгляд заметался было по комнате, но затем она тихо ответила: «Это… этот слуга не смеет делать такое заявление ……»

Однако, похоже, Пан Няньчжэнь вообще не искала от нее ответа. Она смотрела в пол. В том, что только она могла услышать, она пробормотала: «Я просто не могу принять это...»

......

В тот момент, когда Сяо Боцзян покинул поместье Шестого Принца, Первый принес ему письмо.

Сяо Боцзян сначала сел в карету с письмом в руке, а вскоре впустил и слугу.

Как только Первый занял место, его хозяин спросил: «От кого это?»

Первый покачал головой: «Этот подчиненный не знает, этот подчиненный получил его от ребенка на улице. Ребенок сказал, что это для вас.»

"А ребенок?"

«Я уже допрашивал его. Ребенок ничего не знает. Ему дали немного денег, чтобы передать письмо.»

Зловещие краски упали на лицо Сяо Боцзяня на мгновение. Он открыл письмо и быстро просмотрел его содержимое.

Когда он закончил переваривать содержимое письма, его глаза расширились от недоверия, а рука, в которой он держал письмо, дрожала.

Невероятно красивое лицо Сяо Боцзяна внезапно покраснело. Это было не из-за гнева, а из-за волнения.

Он крепко сжал письмо, стараясь изо всех сил сдержать нарастающее волнение, которое вот-вот взорвется.

Однако он был еще молод. У него не было зрелого спокойствия и проницательности его предыдущей жизни.

Когда Первый увидел, что лицо его хозяина напряглось и стало немного искажено, казалось бы, пытаясь подавить свои эмоции и потерпев при этом неудачу, он обеспокоился и спросил: «Мастер, что-то не так?»

Один вопрос помог вернуть Сяо Боцзяна в реальность. Сяо Боцзян быстро поправил выражение своего лица и бросил письмо в жаровню, находящуюся в карете.

Огонь вспыхнул, и письмо превратилось в пепел

"Ничего. У меня есть несколько заданий для тебя. Пошли нескольких мужчин, чтобы сделать их быстро, и как можно быстрее найди несколько поводов». В голосе Сяо Боцзяня звучала нить возбуждения и нетерпения.

Так как его хозяин не ответил ему, Первый не настаивал.

Получив приказы Сяо Боцзяня, он выпрыгнул из кареты, чтобы найти своих подчиненных.

Сидя в одиночестве в карете, Сяо Боцзян откинулся на спину и закрыл глаза. Через несколько секунд он разразился смехом.

С этим даром с небес он наконец-то получил реальную возможность осуществить месть, которой так сильно жаждал!

Он столько лет страдал в тишине, и все потому, что хотел, чтобы его враги почувствовали боль и унижение, которые его семья получила годы назад.

Когда его мысли помчались в этом направлении, в его глазах мелькнуло намерение убивать.

Как отправитель этого письма узнал все эти секреты?

Это был не первый раз. Раньше, в Сучэне, он получил анонимное письмо, подобное этому, которое сообщило ему все виды полезных секретов, но он также не смог найти отправителя.

Как будто на заднем плане был кто-то, кто знал обо всем, что должно было случиться. Этот человек незаметно строил планы, чтобы максимизировать свои выгоды от каждого мероприятия.

Эта мысль заставила Сяо Боцзяна покачать головой.

Он никогда не верил в сверхъестественное, так как он мог подумать о такой гипотезе?

Неважно, кем был человек, передающий ему секреты, независимо от того, насколько хорошо тот скрывал свою личность, он собирался найти этого человека и обязательно закрыть ему рот навсегда.

Был один факт, который он очень хорошо усвоил. Ни один живой человек не может хранить тайну лучше, чем мертвый!

Мусян находилась в отапливаемой комнате в Цинси Холле, руководя несколькими слугами, когда внезапно почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. При его прикосновении она не могла не задрожать всем телом.

Сразу после этого она присела на корточки, посчитав холод немного странным. Однако она больше не думала об этом.

Мусян была дана возможность перевоплотиться со всеми воспоминаниями из ее прошлой жизни. Эти воспоминания стали ее главным преимуществом. Поскольку она уже знала все, что должно было случиться, кто мог убежать от ее когтей?

На этот раз она будет водить за нос даже умного и хитрого Сяо Боцзяня!

Хэ Чанди вернулся сегодня рано.

Чу Лянь стало скучно после того, как она провела в кабинете большую часть дня, поэтому она попросила Хэ Санланга научить ее некоторым боевым искусствам.

Хэ Чанди не мог справиться с мягкими просьбами своей жены, поэтому у него не было выбора, кроме как отвести ее в тренировочную комнату.

У Чу Лянь не было фундамента в боевых искусствах, но она раньше уже получала уроки от Вэньцин и Вэньлан, поэтому ее движения, казалось, имели какую-то правильную форму.

Сам Санланг был поражен увиденным. «Когда ты тайно изучила боевые искусства?»

Чу Лянь подняла сухую ткань, висящую на соседнем экране, и вытерла пот. «Что ты имеешь в виду в тайне? Зачем мне даже нужно изучать боевые искусства в тайне? Я делала это открыто!»

Хэ Чанди научил Чу Лянь простым защитным действиям. Он предполагал, что Чу Лянь просто капризничает, и это быстро угаснет, но им неожиданно удалось потренироваться больше часа.

Была весна. Несмотря на то, что на тренировках была надета свободная одежда с короткими рукавами, эта тренировка заставила лицо Чу Лянь полностью покраснеть. Даже ее спина была пропитана потом.

Хэ Санланг достал платок Чу Лянь, чтобы вытереть пот, а затем использовал свои большие ладони, чтобы проверить ее теплое покрасневшее лицо.

На его бровях образовалась легкая борозда. «Хорошо тренироваться немного для удовольствия, но почему ты так стараешься, как будто от этого зависит твоя жизнь?»

Чу Лянь подтащила его к скамейке, где они сидели вместе, и выпила теплую воду, которую принесла Вэньцин. Она надула щеки и сказала: «Умение принадлежит тебе только тогда, когда ты выучишь его правильно. Кроме того, я просто делала все возможное. Я не работаю сверх силы. Ты меня переоцениваешь.»

Хэ Санланг слегка улыбнулся, протянул руку, чтобы оттолкнуть влажную прядь волос Чу Лянь в сторону: «У тебя есть Вэньцин и Вэньлан, и если что-то случится, я буду на твоей стороне. Изучать боевые искусства очень утомительно».

Благородные дамы Великой Династии Ву обладали миниатюрным телосложением, с акцентом на внешний деликатный вид. Некоторые дамы даже сокращали приемы пищи, чтобы поддерживать свою фигуру, поэтому занятия боевыми искусствами среди них было чем-то неслыханным.

В наши дни даже дочери военных семей редко изучают боевые искусства.

Несмотря на все это, Чу Лянь шла против течения. Это была загадка, как так работала ее маленькая голова.

Взгляд Хэ Чанди потемнел. Внезапно он вспомнил, что в своей прошлой жизни «Чу Лянь» не проявляла никакого подобия признательности или обожания, когда видела, как он направляется в тренировочную комнату. В ее глазах даже было презрение. По ее словам, военные чиновники всегда были ниже, чем судебные чиновники, и она относилась к боевым искусствам с презрением.

Чу Лянь покачала головой: «Обучение боевым искусствам полезно для здоровья и силы. В моем возрасте я не надеюсь освоить это, но я все еще хочу выучить некоторые движения на всякий случай. Кроме того, ты не можешь водить меня с собой повсюду, верно?

Обескураженный ее словами, Хэ Санланг открыто рассмеялся вслух, как никогда раньше. Не в силах противостоять искушению, он погладил мягкую гладкую щеку своей жены.

«С этого момента я привяжу тебя к своей талии и повезу, куда бы я ни пошел».

Чу Лянь моргнула: «Ты имеешь в виду это по-настоящему? Ты не шутишь?»

«Я бы не посмел тебе врать!»

Чу Лянь заметила, что этот парень становится все более и более болтливым.

Хэ Санланг не сильно вспотел, но Чу Лянь очень устала, поэтому он терпеливо ждал, пока его жена придет в себя, пока она отдыхала в тренажерном зале.

Он вдруг подумал о чем-то.

«Мне нужно кое-что тебе сказать. Дом Ингуо хочет, чтобы твоя пятая сестра вышла замуж за Сяо Боцзяна.»

«Что?» Удивленная Чу Лянь подняла голову и посмотрела на Хэ Чанди.

«Я слышал, что это уже было решено тайно, но не было обнародовано. Если ничего неожиданного не произойдет, вероятно, через несколько дней появятся новости об этом».

Сяо Боцзян и мисс Су?

Мысли Чу Лянь помчались вдаль. Она вспомнила доброе предупреждение, которое мисс Су дала ей несколько дней назад в Доме Ингуо.

«Как ты думаешь, это схема Сяо Боцзяна, или кого-то еще?»

Хэ Чанди немного прищурился: «Вероятно, оба варианта. С репутацией Чу Юань, которая ниже плинтуса, единственная леди брачного возраста в доме Ингуо - твоя пятая сестра.»

В словах Хэ Санланга был скрытый смысл, но Чу Лянь смогла понять, что он имел в виду.

Ни у мисс Юань, ни у мисс Су не было чистых мотивов. Тогда Чу Лянь даже волновалась за мисс Су, боясь, что ее Пятая сестра пропустит лучшее время своей молодости из-за различных задержек. Она думала помочь мисс Су найти мужа после того, как переехала из Дома Цзин’ань. Однако, если мисс Су полюбила Сяо Боцзяна, ей не нужно было ничего делать.

Честно говоря, это не было так, как будто мисс Су предала ее ради своих собственных интересов или имела какой-то дьявольский заговор.

Мисс Су пришлось думать за себя. Хотя Чу Лянь стала шахматной фигурой в ее игре, когда кто-то думал о вещах под другим углом, мисс Су вообще не причинила никакого вреда Чу Лянь. Все, что мисс Су сделала, это взяла то, что она хотела, ее руками.

Только сама мисс Су знала, хорошо это для нее или нет.

Хэ Чанди похлопал Чу Лянь по плечу.

Чу Лянь знала, что Хэ Чанди хотел утешить ее.

Он, вероятно, знал, что единственным человеком, который на нее произвел хорошее впечатление во всем доме Ингуо, - была их Пятая мисс Чу Су. Вот почему он сообщил ей об этом заранее.

К тому времени, как пара покинула тренировочную комнату, было уже время обеда. После обеда Чу Лянь сообщила Хэ Чанди о том, что графиня Цзин’ань управляет домашним хозяйством и не имеет средств.

Затем она помахала Сиянь, чтобы та и два слуги принесли коробку с перегородчатой вазой.

«Это то, что заложила Мать. Я поручила одному слуге втайне выкупить ее. Ты должен вернуть ее Матери.»

Хэ Чанди резко сделал шаг вперед и крепко обнял Чу Лянь. Это внезапное действие заставило всех слуг в комнате испуганно опустить головы.

Он уткнулся лицом в светлую шею Чу Лянь и поцеловал. Затем он подошел к ее уху и прошептал: «Лянь’эр, мне так повезло, что ты у меня есть».

Чу Лянь была сначала шокирована его действиями, а затем удивлена. Когда она услышала его ровный, глубокий голос прямо у нее в ухе, ее сердце тоже растаяло.

С покрасневшим лицом она проворчала: «Ты только что понял, как тебе повезло?»

Именно в это время тактичная старшая служанка Гуй выгнала всех слуг из комнаты.

Оставшись в комнате только вдвоем, Хэ Чанди нагнулся, подхватил ее длинными руками под колени и поднял. Затем длинными шагами он пошел к спальне.

Чу Лянь вскрикнула в тревоге и обняла его за шею в панике. Она посмотрела на него своими прекрасными миндалевидными глазами и воскликнула: «Что ты делаешь!»

Хэ Санланг опустил голову и подул на ее покрасневшее ухо. Глубоким, завлекающим голосом он ответил: «Делаю тебя…»

Чу Лянь:…

С каких пор Хэ Чанди стал экспертом по дразнилкам?!

Чу Лянь была очень недовольна, но не могла удержаться от того факта, что была слабее его. Она не могла бороться с ним вообще. Любые попытки протеста были немедленно подавлены его ртом, поэтому все, что оставалось - это ее слабые стоны.

Некоторое время спальня была наполнена звуками любви.

К тому времени, когда Хэ Чанди был должным образом сыт, был уже поздний вечер. В тот вечер он не мог уже вернуть вазу графине Цзин’ань.

На следующий день Хэ Чанди лично привез перегородчатую вазу во двор своей матери, а затем отправился ко двору.

Чу Лянь отправилась в Цинси Холл, чтобы поприветствовать свою тещу, графиню Цзин’ань. Хотя графиня Цзин’ань не озвучивала свои мысли, благодарный, любящий взгляд в ее глазах все говорил лучше слов.

Графиня Цзин’ань держала Чу Лянь за руку, когда они шли мимо сада. Было начало марта, поэтому в столице уже не было прохладно. Зеленые почки начали раскрываться в саду.

Зимний жасмин, который служил вестником весны, был сейчас на пике своего цветения.

Они проходили мимо кустов зимнего жасмина в это время.

«Лянь’эр, Санланг уже говорил со мной, поэтому я не скажу больше ничего. Ты хороший ребенок, так что проводи свои дни счастливо с Санлангом. Если он станет тебя запугивать, дай мне знать, и я накажу его.»

Чу Лянь взяла графиню Цзин’ань за руку: «Мама, вы действительно этого хотите? Вы провели десять месяцев в беременности, чтобы родить его!»

Графиня Цзин’ань закатила глаза на нее: «Его кожа такая толстая и крепкая, почему бы мне не помочь вам наказать его? Я родила трех сыновей, и все они доставляют мне бесконечные заботы».

Возможно, ее слова напомнили ей о состоянии браков Хэ Даланга и Хэ Эрланга, поэтому все следы счастливого выражения на ее лице исчезли.

Чу Лянь заметила, что настроение ее свекрови ухудшилось, поэтому она быстро попыталась утешить ее: «Мама, не думайте об этом слишком много, просто подождите еще. Отец скоро вернется: он определенно не допустит брака между старшим братом и мисс Чжэнь.»

Графиня Цзин’ань кивнула: «На данный момент - это наше единственное решение».

К сожалению, когда они прибыли в Зал Цинси, Хэ Ин еще раз сообщила об этом Матриарху Хэ и графине Цзин’ань.

Матриарх убедила свою дочь поступить по-своему. С дополнительным чувством вины, которое она испытывала к своей дочери и внучке, она действительно рассматривала возможность подарить Пан Няньчжэнь Хэ Далангу в качестве его второй жены.

Обмены словами между Матриархом и Хэ Ин немедленно привели гнев графини Цзин’ань к своему пику, и она потеряла сознание.

Чу Лянь сидела рядом с графиней Цзин’ань. Она была потрясена этим развитием событий и быстро позвала слуг, чтобы отвести графиню Цзин’ань в боковую комнату. Она приказала другому слуге найти Великого Доктора Мяо.

Хэ Ин не ожидала, что ее невестка будет настолько хрупкой, что потеряет сознание от гнева всего за два предложения.

В то же время это заставило ее начать опасаться.

Она потянула Матриарха за рукав и с тревогой посмотрела на нее. Матриарх Хэ тоже не ожидала, что это произойдет, но не было смысла плакать из-за пролитого молока. Она ответила равнодушным взглядом, бросив его на дочь.

Матриарху Хэ помогла уйти в соседнюю комнату старшая служанка Лю, чтобы проверить ситуацию.

Хэ Ин осталась одна в гостиной.

Когда Матриарх ушла, она закатила глаза и усмехнулась: «Хм, какая бесполезная. Она просто слабый и болезненный человек. Было бы лучше, если бы она умерла раньше, чем тратить столько денег на лекарства.»

Старшая служанка Ван случайно попала в гостиную, и услышала ее слова. Старшая служанка недоверчиво уставилась на старшую мадам. Ее лицо покраснело от гнева, но она не могла противостоять Хэ Ин из-за своего статуса слуги.

Хэ Ин почти испугалась. Она думала, что в гостиной больше никого нет, поэтому говорила безрассудно. Она не рассчитывала на то, что старшая служанка Ван внезапно войдет в комнату.

Старшая служанка Ван была одним из стюардов графини Цзин’ань. Она была служанкой, которая служила графине Цзин’ань с первых дней ее жизни, а затем получила звание старшей служанки. Таким образом, она считалась одним из самых доверенных слуг графини Цзин’ань.

Хэ Ин чувствовала себя несколько неловко, потому что старшая служанка Ван подслушала ее высказывания.

Однако это чувство длилось недолго. Выражение лица Хэ Ин быстро сменилось выражением высокомерия и презрения: «Грязный слуга, на что ты смотришь! Тебе лучше остерегаться, иначе я заставлю кого-нибудь выколоть твои глазные яблоки!»

Хотя старшая служанка Ван была в ярости, она никак не могла ответить. Она поспешно опустила голову и поклонилась Хэ Ин, все время кусая губы. Затем она быстро ушла и пошла в боковую комнату, чтобы проверить свою хозяйку.

Гордая улыбка появилась на лице Хэ Ин, когда она наблюдала, как старшая служанка Ван выбегает из комнаты. Старый слуга был так напуган, что она пошла в самом быстром темпе, с которым могла справиться.

Она сделала глоток чая, чтобы увлажнить горло, затем встала и вернулась в свою комнату.

Великий Доктор Мяо поспешно прибыл со своей аптечкой.

Его первым действием было выдворить всех ненужных людей из комнаты.

Матриарх Хэ и Чу Лянь ждали во внешней комнате.

Великий Доктор Мяо наконец вышел из комнаты тридцать минут спустя.

Он с силой оттолкнул шторы с ужасным выражением на лице. Он был так зол, что его белая борода почти встала.

Чу Лянь немедленно подошла, чтобы осведомиться: «Великий Доктор Мяо, как мама?»

Великий Доктор Мяо яростно заворчал. Он указал на Чу Лянь и начал ее ругать: «Этот старик уже много раз предупреждал вас, что мадам нужно позаботиться о здоровье. Она должна оставаться спокойной, и она не может переносить слишком много стресса. Ну, посмотри, что ты наделала сейчас! Поздравляю!»

Сердце Чу Лянь пропустило удар. Ее глаза расширились, когда она уставилась на Великого Доктора Мяо, неспособного говорить. Болезнь ее свекрови не могла вернуться ведь, верно...?

Разве усилия ее и Хэ Чанди не будут потрачены впустую?

Хэ Санланг, определенно был бы убит горем.

Как это получилось?!

Великий Доктор Мяо заметил отчаяние и печаль на лице Чу Лянь. Он указал пальцем на нее и встряхнулся: «О чем тут грустить?! Я даже ничего не сказал о состоянии мадам!»

Чу Лянь быстро пришла в себя: «Мама, она…»

«Молодая леди, позвольте мне сказать вам кое-что. Если бы не мои чудесные навыки иглоукалывания, мадам на этот раз не спаслась бы. Все вы должны вести себя правильно. Если это случится снова, то даже великие божества не смогут спасти ее!»

Слова великого доктора Мяо заставили слезы Чу Лянь превратиться в улыбку. Так оказалось, что графиня Цзин’ань была в порядке!

«Большое спасибо, великий доктор Мяо. Теперь я сделаю для вас все, что вы захотите съесть! Чу Лянь улыбалась, пока ее глаза не стали серповидными.»

Великий Доктор Мяо посмотрел на Чу Лянь. Он уже выразил большую часть своего гнева. Таким образом, он чмокнул губами и сделал запрос: «Давайте начнем с супа из баранины с прошлого раза. Еще я хочу паровые булочки.»

Чу Лянь согласилась с улыбкой.

Великий Доктор Мяо наблюдал, как старшая служанка Ван и несколько служанок несли графиню Цзин’ань обратно в свой собственный двор. Затем он ушел, дав ей рецепт и курс лечения.

Когда Матриарх узнала, что с ее невесткой все в порядке, она тайно почувствовала облегчение. Она была действительно напугана. Когда она расслабилась, ее тело начало показывать ей, что она сама не в лучшем состоянии здоровья.

Старшая служанка Лю посмотрел на Матриарха в беспокойстве. «С мадам все в порядке, почему бы нам не вернуться и не отдохнуть, Матриарх?»

Матриарх Хэ кивнула старшей служанке Лю.

Старшая служанка Лю и Мусян помогли Матриарху Хэ вернуться в спальню отдохнуть.

Матриарх только закрыла глаза, когда Хэ Ин попыталась проникнуть внутрь и устроила переполох у двери.

На этот раз даже старшая служанка Лю не смогла ее остановить.

В конце концов, у Матриарха не было другого выбора, кроме как позволить ей войти.

Первоначально Матриарх хотела отдохнуть, но теперь она могла опираться только на спинку кровати.

Она выглядела изможденной и бледной. Ее голос был слабым и немощным, когда она сказала: «Мисс Ин, чего именно ты хочешь?!»

Хэ Ин полностью проигнорировала физическое состояние своей матери. Она подошла ближе к Матриарху Хэ, схватила ее за руку и заплакала: «Мама, ты не можешь отказаться от брака мисс Чжэнь только потому, что невестка упала в обморок. Мисс Чжэнь отдала свою девственность Далангу: за кого еще она сможет выйти замуж в будущем?!»

Матриарх Хэ была действительно разочарована в своей дочери, но дети были всеми долгами, которые она была должна в ее прошлой жизни. Более того, она все еще чувствовала себя немного виноватой по отношению к своей дочери, поэтому у нее все еще возникло острое сочувствие, когда она услышала ее жалобу.

«Мисс Ин, дело не в том, что мама не хочет тебе помогать, но посмотри, что случилось с твоей невесткой. Я не могу сейчас упоминать этот вопрос.» Матриарх начала кашлять, говоря это.

Хэ Ин похлопала Матриарха по спине, чтобы помочь ей успокоиться: «Мама, вы в порядке? Пожалуйста, будьте в порядке. Если что-то случится с вами, то кто защитит меня и мою дочь? Хнык хнык…»

Даже сейчас Хэ Ин думала только о себе и своей дочери. Она действительно не заботилась о Матриархи вообще.

Матриарх Хэ могла почувствовать истинное значение слов ее дочери. Холод пронзил ее сердце из-за бессердечности дочери, но она не смогла вынудить дочь уйти. В конце концов, ее дочь развила такую характер, потому что ее не было с ней, чтобы лично учить и воспитывать ее, когда та была моложе. Так получилось из-за нее.

«Да… мисс Ин, не плачь. У меня сейчас болит голова.»

Хэ Ин поспешно остановила свой водопровод. Она схватила Матриарха за руку и начала выдвигать злобные обвинения.

«Мама, не верь в невестку. Должно быть, она притворялась сегодня. Если нет, то почему доктор сказал, что с ней все в порядке? Этот Великий Доктор Мяо явно на стороне жены Санланга. Она хорошо к нему относится и каждый день подает ему хорошую еду и напитки. Итак, он уже склонен к их стороне. Возможно, все это было просто актом, подготовленным невесткой и женой Санланга, чтобы мы клюнули на это. О, наша бедная мисс Чжэнь, ее чистота была украдена!»

Она начала сопеть и снова рыдать, закончив говорить.

Матриарх отшатнулась от своей дочери. Ее морщинистое лицо было мрачным. Было ясно, что из-за слов Хэ Ин ее настроение ухудшилось.

Хэ Ин заметила, что ее мать начала колебаться, поэтому продолжила: «Мама, ты же знаешь, что Брат не любит меня. Брат скоро вернется. Когда брат вернется, он определенно будет против этого брака. Если это произойдет, тогда вся жизнь мисс Чжэнь будет разрушена! Все это должно быть частью плана невестки.»

Хотя она чувствовала, что слова ее дочери были довольно искажены, в них также была некоторая истина.

Матриарх начала задумываться над этим вопросом.

«Мама, я твоя единственная дочь, а мисс Чжэнь - твоя единственная внучка с моей стороны. Когда я была молодой, я не могла расти рядом с тобой. Каждый день я больше всего надеялась увидеть тебя и отца. В то время, когда я оставалась с бабушкой, меня всегда высмеивали за отсутствие родителей. После того, как отец скончался, мама - единственная, кто у меня сейчас есть».

Слова Хэ Ин вызвали глубокое чувство вины в сердце Матриарха.

Матриарх колебалась теперь еще больше.

«Мама, разве не вы просили вдовствующую императрицу договориться о браке для Санланга? Санланг и его братья - младшие члены семьи. Если вы устроите для них брак, смогут ли они отказаться? Далангу почти тридцать, но у него все еще нет законного сына. Вы хотите, чтобы он стал посмешищем столицы?»

Когда мужчина в годах останется без наследника, его наверняка будут критиковать посторонние.

Для людей примерно того же возраста, что и Хэ Даланг, если бы они поженились в молодом возрасте, их детям было бы уже больше десяти лет. Если бы их первым ребенком была девочка, то она могла бы даже достичь совершеннолетия.

"Мама…"

«Хорошо, хорошо, я понимаю. Хватит ворчать на меня. Я отправлю запрос на встречу с вдовствующей императрицей и завтра пойду во дворец.»

Хэ Ин была приятно удивлена, когда услышала обещание. Ее глаза загорелись, и она сказала: «Мама, ты так добра ко мне и мисс Чжэнь. Я не чувствовала такого тепла много лет».

Это замечание, несомненно, снова было нацелено на слабость Матриарха.

Матриарх была истощена, поэтому махнула рукой, давая знак Хэ Ин уйти.

Хэ Ин уже достигла своей цели, поэтому ей не нужно было больше оставаться. Уголки ее губ изогнулись: «Мама, вы должны хорошо отдохнуть. Я пойду приготовлю вам питательный суп.»

После того, как Хэ Ин ушла, Матриарх вздохнула и вызвала старшую служанку Лю. Она приказала ей взять свой личный нефритовый жетон и отправить его во дворец.

Старшая служанка Лю была в неверии. Матриарх собиралась пойти во дворец, чтобы попросить помощи вдовствующей императрицы из-за того, что сказала Старшая мадам.

Она хотела сказать многое, сжав в руке нефритовый жетон. Однако она проглотила свои слова, когда увидела бледный цвет лица Матриарха.

Она поклонилась Матриарху и ушла.

Мусян стояла рядом с ними, поэтому она, естественно, слышала весь разговор Матриарха и Хэ Ин.

Она ухмыльнулась, не намереваясь вмешиваться в это дело. Было бы лучше, если бы основная ветвь и вторая ветвь были разрушены. Как только она снова станет женой Хэ Чанди, будет легко взять контроль над Домом Цзин’ань в этом состоянии.

После того, как она покинула зал Цинси, старшая служанка Лю тем больше волновалась, чем больше думала об этом. Старшая мадам говорила и вела себя безрассудно. Если Хэ Чанци действительно женится на Пан Няньчжэнь, разве они не разрушат весь Дом Цзин’ань?

Она вызвала заслуживающую доверия служанку и прошептала ей что-то на ухо. Затем она приказала ей быстро отправить свое сообщение в Двор Сунтао.

Когда служанка прибыла в Двор Сунтао, Чу Лянь только что закончила учить Сиянь готовить суп из баранины. Старшая служанка Гуй привела курьера внутрь. Чу Лянь пару раз тщательно осмотрела служанку с головы до ног, чувствуя, что она выглядит слегка знакомой.

«Кто приказал тебе прийти сюда? По какой причине?»

Служанка быстро опустилась на колени и рассказала обо всем, что ей поведала старшая служанка Лю.

Глаза Чу Лянь расширились, когда она услышала ее. Она не думала, что Старшая мадам осмелится вовлечь вдовствующую императрицу в свои планы.

Как смешно!

Более того, Матриарх фактически пала на ее уловку.

Чу Лянь отпустила служанку. Подумав об этом, она почувствовала, что не может просто проигнорировать этот вопрос. Таким образом, она собрала своих слуг и пошла в поместье принца Вэй.

Когда они достигли главного входа в поместье принца Вэй, Чу Лянь попросила слугу сообщить о ее прибытии.

Через несколько мгновений старшая служанка Лан лично пришла, чтобы поприветствовать ее.

Старшая служанка Лан радостно привела Чу Лянь в поместье.

«У Заслуженной Леди, чтобы прибыть в это время, есть срочный вопрос?»

Чу Лянь честно сказала ей: «Момо, честно говоря, я действительно пришла за помощью к принцессе Вэй».

Старшая служанка Лан улыбнулась: «Заслуженной Леди действительно везет. Принцесса Вэй только что вернулась с горы Ланьсян. Просто сегодня она оказалась свободной и никуда не пошла».

На горе Ланьсян был храм, который, как говорят, был местом, где императрица Сяосянь стала монахиней. Члены царской семьи посещали храм один или два раза в год, чтобы молиться. Это уже стало традицией.

«Королевская принцесса Дуаньцзя тоже здесь?»

«Королевская принцесса все еще на горе Ланьсян! Молодой принц сопровождает ее, так что вам не придется беспокоиться о ней, достопочтенная леди.»

Гора Ланьсян славилась своими красивыми пейзажами и находилась недалеко от столицы. Была ранняя весна, и Мать-Природа пробуждалась от долгого сна. Таким образом, это было лучшее время для прогулки.

Королевская принцесса Дуаньцзя пригласила ее поехать вместе несколько дней назад. Однако Чу Лянь отклонила ее предложение, потому что в поместье происходило слишком много событий.

Пока Чу Лянь говорила со старшей служанкой Лан, они подошли к круглой арочной двери, ведущей во внутренний двор.

Старшая служанка Лан вызвала паланкин. Она помогла Чу Лянь сесть в него, а затем два сильных старших слуги понесли его во внутренний двор.

Принцесса Вэй уже была уведомлена и ждала ее прибытия.

Чу Лянь не доставили во двор принцессы Вэй. Вместо этого ее принесли в павильон у пруда.

Принцесса Вэй в настоящее время рисовала внутри павильона.

Теплые солнечные лучи сияли на поверхности воды в пруду. Дул легкий ветерок, заставляя поверхность мерцать, как будто тысячи водяных змей танцевали вдоль водной ряби.

Половина восьмиугольного павильона была покрыта шторами, оставив только один вход. Это должно было предотвратить попадание солнечного света и циркуляцию воздуха. Пейзаж с прудом все еще был виден изнутри. Хотя пруд с лотосами был в основном покрыт старыми засохшими растениями, на поверхности воды появилось несколько свежих зеленых бутонов. Маленькие листья лотоса стояли совершенно прямые.

Вид спокойного, яркого весеннего пейзажа слегка поднял настроение Чу Лянь.

Она быстро пошла к восьмиугольному павильону. Кажется, принцесса Вэй видела, как она приближается, так как она уже положила свою кисть. Принцесса сидела за каменным столом, потягивая чай.

Когда старшая служанка Лан привела Чу Лянь в павильон, принцесса Вэй улыбнулась и сказала: «Цзиньи, подойди и сядь рядом со мной».

Угол губ Чу Лянь изогнулся в улыбке, обнажив две слабые ямочки на щеках.

Она всегда чувствовала себя очень расслабленной, когда была рядом с принцессой Вэй.

Она приветствовала принцессу Вэй, а затем села рядом с ней.

Принцесса Вэй держала руку Чу Лянь, когда они болтали. Чу Лянь сразу заметила незавершенную картину на мольберте рядом с ними.

«Ваш рисунок потрясающий, принцесса!»

Когда принцесса Вэй была моложе, то прославилась своими талантами в столице. Она была опытна в четырех женских искусствах: цитра, шахматы, каллиграфия и живопись. Хотя она не так много рисовала сейчас, ее навыки совсем не ухудшились.

«Это не так. Мне сегодня нечего было делать, поэтому я просто рисовала, чтобы скоротать время», - сказала принцесса Вэй с улыбкой.

«Он намного лучше, чем мои картины», - искренне похвалила Чу Лянь.

Она знала, как рисовать мелом и карандашами, благодаря своей профессии дизайнера в наше время. Однако она ничего не знала о традиционной китайской живописи.

«Хороший ребенок, у тебя такой сладкий рот. Дуаньцзя уже показывала мне ваши украшения. Они были такими реальными, что выглядело так, как будто украшения были вышиты на бумаге».

Чу Лянь покраснела. Она специально добавила цвет в свои эскизы, чтобы мастера могли представить детали более четко...

«Почему ты вдруг подумала обо мне сегодня? Ты редко проявляешь инициативу навестить меня», - сказала принцесса Вэй, бросая на нее взгляд.

Улыбка на лице Чу Лянь исчезла: «Принцесса Вэй, в этот раз я пришла за вашей помощью».

«О?» Принцесса Вэй подняла бровь и посмотрела на Чу Лянь, которая сидела рядом с ней. Молодая леди смотрела на нее большими ясными глазами. Она выглядела точно как невинный, наивный маленький олененок. Принцесса Вэй не могла удержаться от того, чтобы потрепать гладкие розовые щеки Чу Лянь.

«Я знала это. Ты не придешь навестить меня, если тебе не понадобится моя помощь.»

Чу Лянь была смущена ее замечанием, но все равно рассказала принцессе Вэй всю историю.

На другой стороне пруда двое мужчин средних лет неспешно прогуливались возле декоративных гор.

Один из них был одет в пурпурный халат, расшитый легендарным животным цилинем. Он обладал элегантной аурой и высоким ростом. В это время со слабой улыбкой на лице он указывал на пейзаж во внутреннем дворе усадьбы другому человеку средних лет, одетому в темно-синюю одежду.

У человека в темно-синем халате был глубокий пронзительно холодный взгляд. Его руки были сжаты за спиной, когда он шел по булыжной дорожке. Время от времени можно было услышать его ликующий смех: «Девятый брат, я давно не посещал твою усадьбу».

Принц Вэй, человек в фиолетовом, весело смеялся. «Старший брат занят делами страны каждый день, в отличие от меня. Я просто спокойно провожу свои дни. Я уже дважды ремонтировал этот сад.»

Император и принц Вэй были чистокровными братьями. Император любил принца Вэй с юных лет. Позже, когда все князья сражались за трон, принц Вэй поддерживал своего старшего брата. Таким образом, отношения между двумя братьями стали еще ближе.

Принц Вэй, несомненно, был единственным, кому Император доверял больше всего во всем императорском дворе.

Император был одет в обычную одежду. Если бы кто-то не заметил его внушительную ауру, на первый взгляд он казался бы просто праздным богачом.

У императора редко было время выходить из дворца, поэтому он не хотел думать о досадных политических делах в свое свободное время. Он смотрел на огромный пруд с лотосами, а потом еще дальше.

Он усмехнулся и сказал: «Младшая сестрица, кажется, в хорошем настроении, и в это время посещает павильон. Молодая леди рядом с ней - это Дуаньцзя? Эта глупая девчонка давно не посещала дворец. Ее императорская бабушка несколько раз упоминала, что скучает по ней.»

Принц Вэй издалека посмотрел на восьмиугольный павильон и случайно увидел радостную улыбку на лице своей жены. Спина Чу Лянь была прямо перед ними. С этой точки зрения, если бы принц Вэй не знал, что Дуаньцзя не была в поместье, он мог бы также принять ее за свою дочь.

«Старший брат, в этот раз ты ошибаешься. Это не Дуаньцзя. Эта глупая девушка, Дуаньцзя, вероятно, все еще играет на горе Ланьсян и задерживает свое возвращение».

Император был несколько шокирован. "Ой? Тогда кто она? Когда вы добавили еще одну молодую леди в свое поместье? Она потенциальная невеста для Ай-Тай?»

Принц Вэй не знал, должен ли он смеяться или плакать. «Старший брат, пожалуйста, не делай случайных предположений. Этот ребенок уже женат. Она жена маркиза Анъюана, шестая мисс семьи Чу.»

Память о знакомых глазах мгновенно вспыхнула в сознании императора. Его брови слегка сморщились: «Цзиньи?»

Улыбка на лице принца Вей исчезла. Он кивнул и сказал: «Да, это Цзиньи. Старший брат, ты знаешь о боли в сердце моей жены. Более того, Цзиньи раньше спасла Дуаньцзя, поэтому она особенно любит этого ребенка».

«В этом нет никакого вреда, если это может успокоить сердце невестки. Цзиньи не ребенок, которому не хватает чувства приличия».

Услышав слова своего имперского старшего брата, выражение лица принца Вэя стало лучше. На самом деле он был несколько обеспокоен тем, что его имперский старший брат обвинит их в этом инциденте.

Принц Вэй усмехнулся: «Это довольно интересное совпадение. Этот ребенок действительно счастливая звезда Дуаньцзя. Она и Дуаньцзя даже немного похожи друг на друга. Их рост примерно одинаковый, поэтому неудивительно, что у моей жены такие мысли».

Пока принц Вэй говорил, он не заметил, что император уже впал в транс. Его взгляд вышел за поверхность пруда с лотосами и упал на эту стройную спину. Казалось, он видел кого-то еще через эту фигуру.

«Старший брат, раз приехала Цзиньи, давайте предложим ей приготовить несколько блюд. Этот ребенок талантливый повар. Я не знаю, где она этому научилась, но я думаю, что она готовит лучше, чем императорские повара дворца.

Император поднял взгляд и улыбнулся: «Тогда я останусь, чтобы попробовать пищу, приготовленную Цзиньи сегодня».

Он видел Чу Лянь только один раз, перед новым годом. После этого он был занят делами правительства, поэтому почти забыл об этом.

Однако, когда он подумал об этом сейчас, он понял, что все еще помнил этот день очень ясно.

Изначально Чу Лянь пришла за помощью к принцессе Вэй, но ее почему-то превратили в повара…

Чу Лянь до сих пор не знала, что будет готовить для императора. Она просто подумала, что сготовит, чтобы продемонстрировать сыновнее благочестие принцу и принцессе Вэй.

Она спросила о еде, которую Принц и принцесса Вэй хотели бы съесть, а затем привела старшую служанку Лан, Вэньцина и Вэньлана на кухню поместья.

На кухне в поместье принца Вэя были все необходимые ингредиенты.

Чу Лянь всегда носила с собой специи и приправы, поэтому не боялась, что им чего-то не хватит.

Была ранняя весна, поэтому о горячих и острых блюдах не могло быть и речи. Это было также время, когда дикие травы были самыми свежими и богатыми.

Рядом с кухней был небольшой сад. Чу Лянь обошла его вокруг и увидела множество вкусных свежих овощей.

Она поручила служанке собрать необходимые ей овощи и принести их на кухню.

Чу Лянь лично выбрала свежей полыни и диких хризантем. Она приказала Вэньцин приготовить пресноводных креветок и рыбу, а затем сказала Вэньлан приготовить фарш.

Она хотела приготовить легкие и полезные блюда. Было также много весенних ингредиентов, поэтому приготовление нанкинской кухни было определенно лучшим выбором.

Нанкинская кухня имела мягкий, свежий и легкий вкус. Блюда выглядели утонченно и изысканно с элегантным оттенком. Таким образом, это была самая подходящая кухня для начала весеннего сезона.

Чу Лянь выбрала несколько блюд, которые не заняли бы много времени.

Пять блюд были завершены за час.

Каждое блюдо помещалось в фарфоровую тарелку другого стиля, а затем украшалось живыми цветами. Яркие цвета привлекали и глаз, и живот.

Принцесса Вэй заранее сообщила ей, что принц Вэй будет обедать отдельно от них, поэтому Чу Лянь приготовила две порции каждого блюда.

Затем Чу Лянь приказала нескольким слугам взять с собой посуду, из которой она собиралась есть с принцессой Вэй, в то время как Вэньцин понесла другой набор во внешний двор.

В гостиной внешнего двора принц Вэй и император уже сидели и пили чай.

Снаружи императорская охрана сообщила, что посуда прибыла.

Махнув рукой, император подал знак и сказал: «Накрыть на стол».

Сначала в гостиную вошла старшая служанка Лан, а затем Вэньцин и служанки с лакированными коробками с посудой.

Вэньцин знала, что принц Вэй был во внешнем дворе. Она видела принца Вэя раньше, когда следовала за Чу Лянь в имение принца Вэя. Сначала она думала, что принц Вэй будет единственным присутствующим. Возможно, старший королевский принц тоже мог присутствовать, но вряд ли кто-то еще был. Однако ее встретил незнакомый мужчина средних лет.

Когда она подняла голову и посмотрела на него, она была шокирована его внушительной аурой. Она сразу же склонила голову надлежащим образом.

Тот, кто мог сидеть за одним столом с принцем Вэем на равных и иметь довольно близкие отношения с принцем, определенно не был обычным человеком...

Поняв это, Вэньцин стала еще более дисциплинированной.

Старшая служанка Лан поручила служанкам достать посуду из лакированных коробок и поставить их на стол по одной за раз. После этого она сказала с улыбкой: «Мастера, пожалуйста, наслаждайтесь едой. Все это было сделано лично заслуженной леди Цзиньи!»

На столе лежали пять фарфоровых тарелок разных форм и цветов. Принцесса Вэй специально приказала своей служанке найти эти фарфоровые тарелки. Все они были очень ценными, но еда внутри выглядела еще лучше. Ее очарование нельзя было недооценивать.

Можно даже сказать, что эти фарфоровые тарелки стали дополнением к еде.

Глаза императора Чэнпина загорелись. Он указал на посуду, которая выглядела даже более изысканной, чем произведения искусства, и спросил: «Быстро, скажи мне, чем это все является?!»

Хотя принц Вэй думал, что было жаль, что жареной утки, которую он ел в прошлый раз, не было на столе, он также очень хотел попробовать ароматные деликатесы, которые в настоящее время были перед ним.

Вэньцин подошла и представила каждое из блюд, как научила ее Чу Лянь.

«Отвечая Мастерам, эти жареные овощи называются травой Нанкин, которая сделана из самых нежных частей кончиков китайской полыни. Они были пожарены с легкими приправами и имеют естественный свежий вкус. Блюдо рядом с ними - креветки с хвостом феникса. Для этого блюда были отобраны самые свежие речные креветки. После снятия головы креветка покрывается яичным белком и другими приправами, а затем обжаривается в ароматном утином масле…»

Вэньцин дала простое введение для всех пяти блюд. Когда каждое блюдо было представлено, император и принц Вэй пробовали его.

Попробовав первое блюдо, глаза императора тут же зажглись.

Свежая полынь изначально была нежной и ароматной, а ее аромат дополнялся простейшей приправой - маслом и солью. Будучи приготовлено при правильной температуре, это подчеркнет естественный вкус полыни. Были также ярко-красные китайские розы, украшающие блюдо, и визуальное воздействие, вызванное контрастирующим красным и зеленым, привлекало чувства, стимулируя аппетит.

У пресноводных креветок было чисто белое мясо с ярко-красными раковинами. Они были расположены на тарелке в форме хвоста феникса. Зеленые бобы были помещены около них, создавая великолепную смесь ярких цветов. Креветки были свежими и нежными, а тесто было хрустящим и вкусным во рту, не будучи жирным. Утиное масло, в котором они были приготовлены, придавало креветкам особый аромат.

Эти два блюда покорили императора, и это касалось также, разумеется, и других блюд: рыбного живота на пару, хрустящего угря и супа из дикой хризантемы.

Теперь Император Чэнпин, наконец, понял, почему так много людей были так разочарованы и недовольны, когда ресторан Гуйлинь впервые закрыл свои двери, и почему они написали так много злых писем, жалуясь в Дом Цзин’ань, когда ресторан открылся без какого-либо своего оригинального аромата.

Отведав такой изумительной кухни, он понял, что то, что он ел последние несколько десятилетий, нельзя даже назвать «деликатесом».

Император начинал ревновать к своему младшему брату.

Старшая служанка Лан ушла вместе с Вэньцин после того, как та закончила представлять пять блюд.

Несмотря на обычный контроль над своими порциями еды, разум императора не мог сдержать бешеный аппетит желудка, и он съел три целых миски каждого блюда в тот день.

Это было больше, чем он ел за один раз за последние несколько лет.

Большие порции пяти блюд исчезли в животе имперских братьев менее чем за двадцать минут.

Евнух принца Вэй, одетый как обычный слуга, в шоке смотрел широко открытыми глазами.

Хотя он хотел напомнить Императору о том, что употребление в пищу такого количества вредно для его здоровья, сам он пускал слюни от вида этой пищи…

«Я не ожидал, что кулинария Цзиньи будет такой хорошей». Император потер потухший животик, довольный до предела. Он никогда не чувствовал себя таким удовлетворенным за последние годы.

Это был не первый раз, когда принц Вэй пробовал блюда Чу Лянь. У него были те же мысли, когда он наслаждался жареной уткой, которую она сделала в прошлый раз.

Это напомнило принцу Вэю кое о чем. Он изогнул брови, сказав: «Брат, ты еще не пробовал жареную утку, которую готовит Цзиньи. Теперь это лучшая утка, которую я когда-либо ел. Сегодня не хватает времени, иначе я бы попросил ее приготовить для нас еще одну жареную утку.»

"Ой? Жареная утка? Как это соотносится с тем, что ел Отец?»

Два брата унаследовали свою любовь к жареной утке от предыдущего императора. Пока он был еще жив, он ел жареную утку каждые несколько дней. Позже, когда его здоровье ухудшилось, и имперские врачи посоветовали императору избегать жирной пищи, он все еще потихоньку ел жареную утку...

Принц Вэй послал своему брату загадочную улыбку: «Брат, позвольте мне держать вас в ожидании этого. Вы узнаете, хорошо это или нет, когда Цзиньи откроет свой ресторан. Тогда вы можете пойти туда сами и попробовать!»

«Ой? Она собирается открыть другой ресторан? Что случилось с рестораном Гуйлинь?»

Поскольку император спрашивал, принц Вэй объяснил ему этот случай.

Император нахмурился. «Матриарх Дома Цзин’ань была не права в этом случае».

Принц Вэй улыбнулся. Хотя они могут комментировать подобные инциденты, они не будут предпринимать никаких действий из-за своего высокого статуса. Если бы они вмешивались даже в эти мелкие вопросы, то их граждане, вероятно, подумали бы, что у императорской семьи было слишком много свободного времени.

Пустые блюда на столе были очищены, и свежая сенча была поставлена перед двумя братьями-императорами.

Для них было редкостью иметь такие беззаботные моменты во второй половине дня.

Император неожиданно спросил: «Почему Цзиньи посетила тебя сегодня, Девятый Брат?»

Один из помощников принца Вэя уже сообщил ему о причине, по которой Чу Лянь пришла в поместье.

Таким образом, принц Вэй честно ответил на прямой вопрос своего брата.

Император Чэнпин снова нахмурился: «Чего? Это действительно так? Какая ерунда. Поместье Цзин’ань сейчас в ужасном беспорядке, я должен был вызвать графа Цзин’ань еще раньше!».

Принц Вэй покачал головой: «Это все вопросы для внутренних дворов. Брат, тебе не нужно слишком беспокоиться об этом. Моя жена поможет Цзиньи решить эту проблему, когда придет время.»

Император немного поболтал со своим братом, а затем евнух Вэй вежливо напомнил ему, что пора возвращаться во дворец.

Когда принц Вэй провожал императора к боковому входу, они случайно увидели, как уходят Чу Лянь и ее служанки.

Император на мгновение застыл, но быстро пришел в себя и повернулся к принцу Вэю: «Тогда я поручаю тебе планирование Девятого Благословения, Девятый Брат. Не делай это слишком показным.»

«Будьте уверены, брат. Я буду иметь это в виду. Я не буду тратить слишком много сил или ресурсов».

Получив обещание принца Вэя, император наконец покинул усадьбу со своими сопровождающими.

Фестиваль Тысячи Благословений состоялся 23 марта. Это был также пятидесятый день рождения императора в этом году, одна из главных вех в жизни. Кроме того, в этом году было 20 лет правления Чэнпина, двадцать лет с тех пор, как император Чэнпин занял трон и начал свое мудрое правление.

В последние годы император приказал, чтобы празднование Праздника Тысячи Благословений было простым. Придворные министры одобрили скромный путь императора. Он всегда сдерживал празднования, если это не было важной вехой.

Хотя было достаточно хорошо проводить простое мероприятие в другие годы, так как в этом году у него был пятидесятый день рождения, они не могли просто пропустить его без должного празднования. Даже Вдовствующая Императрица, которая обычно не вмешивалась в политику или внутренние дела дворца, приказала, чтобы празднования этого года были намного большими, чем в прошлом.

Принц Вэй не касался политики и ему доверял император, поэтому он был лучшим человеком, который мог спланировать банкет в этом году. Таким образом, Император дал ему последнее напоминание перед отъездом.

После того, как они покинули поместье принца Вэя, Император сел на скромную зеленую повозку под защитой своих телохранителей.

Как только он вошел в карету, Император бросил многозначительный взгляд на командующего армией Юйлинь Хэ Линя, который был одет как обычный мастер боевых искусств. Хэ Линь огляделся, а затем быстро проследовал за императором в карету.

Хэ Линь поклонился, встав на колени перед императором и сказал: «Ваше Величество, чем я могу быть полезен?»

Император прислонился к стене, его взгляд был устремлен вдалль.

Его тон был спокойным, без каких-либо особых эмоций. Однако Хэ Линь служил Императору много лет, и чувствовал, что Император испускает опасный воздух прямо сейчас.

«Отправьте несколько шпионов, чтобы расследовать деятельность второго мастера Дома Ингуо. Мы хотим знать о нем все!»

«Да, этот подчиненный сделает, как приказало Ваше Величество!»

Хэ Линь не смел задержаться на секунду дольше. Он повернулся и спрыгнул с кареты, забравшись на своего коня. Подгоняя коня, он быстро исчез в конце небольшого переулка.

Чу Лянь облегченно вздохнула после того, как покинула поместье принца Вэя и села в свою карету. До того, как она ушла, принцесса Вэй пообещала помочь ей заблокировать нефритовый знак, который Матриарх послала во дворец.

Если Матриарх не встретится со Вдовствующей Императрицей до возвращения ее тестя графа Цзин’ань, все будет хорошо.

Был вечер к тому времени, когда Чу Лянь вернулась в поместье Цзин’ань, и сразу же ее вызвала Матриарх.

Чу Лянь даже не успела вернуться во Двор Сунтао, чтобы переодеться.

В гостиной Цинси-Холла Матриарх держала голову в руках, сидя во главе комнаты. Старшая мадам Хэ Ин яростно смотрела на Чу Лянь. Чу Лянь только что закончила кланяться в приветствии Матриарху, когда Хэ Ин задала вопрос: «Жена Санланга! Где вы были?!»

Чу Лянь знала, что не может скрыть, что уехала в поместье принца Вэя. В поместье было так много служанок: одна из них наверняка видела, куда она ушла.

Матриарх не пригласила ее занять место, поэтому она осталась стоять прямо посреди гостиной.

Хотя ее голос был мягким, ее тон был спокойным: «Отвечая тетя, я сегодня навестила принцессу Вэй».

«Зачем вам посещать поместье принца Вэя без причины? Жена принца Вэя не присылала вам приглашений! Жена Санланга, вы пытаетесь разорвать брак мисс Чжэнь и Даланга?!» Лицо Хэ Ин было искажено и покраснело до ужасного красного цвета. Было ясно, что она потеряла чувство такта или разума.

Чу Лянь нахмурилась, сжав губы. Она не хотела отвечать Хэ Ин.

Матриарх вызвала ее так срочно только по этому вопросу? Как абсурдно!

Хэ Ин стояла на поднятой платформе, ее глаза были устремлены на красивое молодое лицо Чу Лянь. Она уже сходила с ума, но Чу Лянь была устойчива, как сосна. Она вела себя так, словно смотрела, как играют обезьяны, а взгляд в ее глазах граничил с презрением.

Матриарх тоже не была счастлива. Однако, хотя она могла сдерживать свою ярость с помощью своего многолетнего опыта, Хэ Ин не могла сохранять свое спокойствие.

Видя, что Чу Лянь не хочет отвечать ей, Хэ Ин шагнула вперед и поднял свою руку, намереваясь опустить ее на красивую, нежную щеку Чу Лянь.

Вэньцин была потрясена, увидев, что должно было случиться, но, к сожалению, в данный момент она стояла как минимум в двух метрах от Чу Лянь. Она не сможет вовремя заблокировать пощечину.

Хэ Ин была в ярости, поэтому ее пощечина несла всю силу, которую она могла применить.

Она думала, что крошечная и хрупкая Чу Лянь будет вся в крови опрокинута на пол. К сожалению, она не ожидала, что Чу Лянь схватит ее за запястье, блокируя удар.

Несмотря на то, насколько тонким было ее запястье, на самом деле в ней было не так уж и мало сил.

«Я бы посоветовала вам экономить энергию, тетя!» Взгляд широких глаз Чу Лянь стал острым. Жестокая аура, возникшая вокруг нее фактически потрясла Хэ Ин до паралича.

«Т… Т-тыыы….»

Она стала заикаться, и не могла продолжать говорить.

Она не могла поверить, что обычно нежная, спокойная жена Санланга действительно может быть такой сильной.

Чу Лянь откинула запястье Хэ Ин в сторону, в результате чего Хэ Ин споткнулась и отошла на несколько шагов назад.

Она наклонилась к Матриарху и сказала: «Бабушка, уже поздно. Внучка больше не будет вам навязываться. Пожалуйста, хорошо отдохните.»

Сказав это, она повернулась, чтобы уйти.

Тем не менее, Матриарх Хэ несколько раз подряд ударила своей тростью, делая глухие удары по полу. Теперь рассерженная, она взревела: «Стоп!»

Нога, которую только что подняла Чу Лянь, снова вернулась вниз. Она обернулась и посмотрела на Матриарха, лицо которого стало красным, как печень свиньи.

Чу Лянь бросила косой взгляд на Хэ Ин, которая радостно наблюдала за поворотом событий.

Голос Чу Лянь был таким же спокойным, как и всегда, когда она спросила: «Бабушка, вам что-то нужно?»

«Так ты еще помнишь, что я твоя бабушка? Я думала, что я просто умирающая старуха в твоих глазах!»

Впервые Матриарх сказала такие резкие слова Чу Лянь.

Углы губ Чу Лянь изогнулись, и она насмешливо рассмеялась: «Внучка не смеет думать так о бабушке!»

«Хммм! Что бы ты не посмела сделать? Если бы тебе действительно не хватало смелости, ты бы отправилась сегодня в поместье принца Вэя? Должно быть, очень приятно иметь принцессу Вэй в качестве своего покровителя, да?!»

Остальные слуги в гостиной сгрудились вокруг и изо всех сил старались стать невидимыми. Это был первый раз, когда Матриарх и Третья Молодая Мадам столкнулись в лоб друг с другом.

Один из них был старшим членом Дома Цзин’ань, другой - молодой мадам, обладающей властью. Трудно было сказать, кто одержал бы верх между этими двумя большими фигурами.

Мусян стояла в углу, опустив голову, чтобы скрыть улыбку на губах.

Она была явно удовлетворена текущей ситуацией Чу Лянь.

Если что-то случится с Матриархом Хэ прямо сейчас, независимо от того, насколько была Чу Лянь права, ее репутация будет разрушена.

Как только Чу Лянь была признана недружелюбной другими, в сочетании с тем, что она все еще бездетна, у Мусян были способы заставить ее покинуть Хэ Чанди, даже если бы принцесса Вэй пыталась защитить ее!

Чу Лянь глубоко вдохнула холодный весенний воздух, чтобы успокоить свои эмоции. После этого ее прозрачные глаза упали на Матриарха Хэ, и в ее глубине взгляда собралось решение.

Она раздвинула розовые губы и сказала: «Бабушка, когда ты проснешься?!»

Никто из присутствовавших в гостиной не ожидал, что Чу Лянь скажет это, не говоря уже о Матриархе Хэ. Она на мгновение забыла дышать, борясь с тяжестью ярости, глядя на Чу Лянь.

Прежде чем кто-то успел среагировать, Чу Лянь продолжил: «Бабушка, ваша предвзятость вышла из-под контроля! Тетя может быть вашей дочерью, а Пан Няньчжэнь может быть вашей внучкой, но разве отец тоже не ваш сын? Разве мама не ваша невестка, а старший брат не ваш внук? Разве вы не можете думать больше ради них?»

«У Дома Цзин’ань были только единственные наследники в течение нескольких поколений. Ради рождения трех ваших внуков Мать потратила всю энергию в своем теле и заболела. Будучи прикованной к постели в течение десятилетий, она использовала свое собственное приданое на лекарство до такой степени, что оно высохло, но она никогда не трогала ни одной медной монеты из государственных средств поместья!»

«Разве она не открыла ветви семейного древа Дома Цзин’ань? Подвиг, который не был сделан в течение нескольких поколений! И все же, как вы отнеслись к ней? Она только что оправилась от своей давней болезни, но вы сразу же передали ей грязные публичные счета, заставив ее компенсировать счета своими собственными деньгами! Если бы Отец узнал, что Мать томилась под вашим несправедливым обращением, пока он защищал границы этой страны, вы не думаете, что он будет горько разочарован вами?!»

«Старший брат может нести некую ответственность за это, но почему кузина Пан гуляла во внешнем дворе в такой поздний час? Если бы это был Второй Брат или мой муж, заставила бы бабушка страдать и их? С характером и фоном тети и кузины Пан, вы абсолютно уверены, что хотите, чтобы мисс Пан стала второй женой старшего брата? Вы пытаетесь разрушить Дом Цзин’ань? Дом, ради того, чтобы построить который дед рисковал своей жизнью!»

Слова Чу Лянь походили на свирепые волны, захлестнувшие Матриарха Хэ. Старуха не могла вовремя среагировать: ее глаза были широкими и пустыми от шока.

Если бы эти слова исходили от графини Цзин’ань или Хэ Чанди, Матриарх не была бы в таком шоке. Однако это сказала ей Чу Лянь, один из самых младших членов семьи. Воздействие было увеличено в несколько раз.

Матриарх Хэ была мгновенно пробуждена от своей глупости.

В салоне было так тихо, что они услышали бы, как упала булавка.

Чу Лянь не ушла сразу после того, как сказала свою речь. Она стояла прямо в центре гостиной. Она сдерживала эти слова очень долго. Сегодня она выпустила их всех за один раз, смывая тяжесть, которая лежала на ее сердце, и снова поднимая себе настроение.

Когда Хэ Ин увидела, что голова ее матери склонилась, как будто та действительно серьезно относится к словам Чу Лянь, она начала паниковать.

У нее не было времени заботиться о своей гордости или о чем-то еще. Хэ Ин выступила вперед с намерением упрекнуть ее: «Мадам Чу, перестаньте пытаться сбить нас с толку своими словами! Какое ты имеешь право стоять там и делать выговор моей маме? Уже было достаточно плохо, что вы нарушили свою клятву верности своему мужу, но теперь вы на самом деле пытаетесь не уважать своих старших?! Ваше поведение выходит из-под контроля!»

Хэ Ин была в ярости. Она говорила, что ей приходило в голову, без каких-либо фильтров. Когда она закончила говорить, то почувствовала легкое сожаление по поводу некоторых неуместных обвинений, которые бросила. Однако молоко уже было пролито. Она не могла забрать свои слова обратно.

«Я неверна моему мужу? Боюсь, что вы, должно быть, вместо этого говорите о себе, тетя! Чу Лянь поменялась в лице, сумев подражать половине холодной ауры Хэ Санланга.

В то время как кто-то мог навести подозрения на Чу Лянь, Хэ Ин была единственной, кто не имел на это никаких прав. Ее правонарушения в молодости были гораздо серьезнее, чем возможные связи Чу Лянь.

Кто бы мог подумать, что у доброй, спокойной Третьей Молодой Мадам будет такой момент? Она отказалась дать хотя бы один дюйм пройти издевательствам Старшей Мадам. Хэ Ин находился под защитой Матриарха с тех пор, как приехала в поместье Цзин’ань, поэтому никто не осмелился ей отвечать. Хэ Ин никогда не сталкивалась с таким сильным противником раньше: она готова была с ума от ярости.

Таким образом, она стала еще более агрессивной со своими словами.

«Мадам Чу, не думай, что я невежественна! Ты была похищены раньше на севере! Молодая девушка, забранная группой варваров? Кто знает, сколько варваров уже осквернили тебя? Кто знает, сколько зеленых шляп сейчас носит Санланг?! И все же у тебя все еще есть лицо, чтобы спорить со мной? Хммм! Разве ты не задумывалась, почему ты больше не нравишься маме? Ну, разве не потому, что ты опозорила нашу семью?!»

Рот Хэ Ин действительно не знал никаких препятствий. Она только что раскрыла некоторые ужасные истины и даже потащила Матриарха с собой.

Хотя Матриарх подозревала виновность Чу Лянь, она думала об этом только про себя. Как она могла спрашивать Чу Лянь напрямую?

Матриарх Хэ собиралась отругать Хэ Ин, но высокая фигура быстро вошла в гостиную.

Хэ Чанди прикрыл Чу Лянь своим телом. Его ледяные глаза прожигали дыры в Хэ Ин, давая понять всем, что он собирается пресечь любые ее дальнейшие действия.

Хотя Хэ Санланг обычно сохранял спокойное и отчужденное выражение на своем красивом лице, он был чрезвычайно сыт отношением своей семьи. Он всегда относился к членам своей семьи с теплотой и добротой, будь то Матриарх Хэ, графиня Цзин’ань или даже эта тетя, которая ему не нравилась.

Было бы неплохо, если бы все в поместье занимались своим делом и пытались поддерживать мир на поверхности. Тем не менее, Хэ Ин просто должна была ступить на нижнюю линию Хэ Санланга.

Хэ Чанди был чрезвычайно чрезмерно защищен своей женой. Видя, как Чу Лянь был осуждена как «неверная» перед таким большим количеством людей, он больше не мог сдерживать свой характер. Даже если его противником была его тетя, Хэ Ин!

«Тетя, я посоветую вам постыдиться!»

Сказав это, он прикрыл Чу Лянь своей рукой и быстро покинул зал Цинси.

Хэ Ин была полностью потрясена предупреждением Хэ Санланга. К тому времени, когда она пришла в себя, на ее лице появилось уродливое выражение. Она обернулась, подсознательно желая пожаловаться Матриарху.

Раньше ей никогда не было так стыдно, особенно перед Хэ Санлангом и Чу Лянь, двумя младшими членами семьи.

Все слуги в комнате держались как можно тише, стараясь не разжигать огонь.

Хэ Ин завопила в обвинении: «Мать!», Но на этот раз матриарх не сразу ответила, как обычно.

Отказавшись от ответа, Хэ Ин изменила свой тон и заставила себя жалко рыдать: «Мама, ты не слышала, как Санланг только что оклеветал меня? Хнык хнык... Как я могу остаться здесь, в этом поместье, после этого...»

«Достаточно!» - Матриарх хлопнула рукой по боковому столику, заставив стучать по нему чайные чашки.

Теперь Хэ Ин, наконец, испугалась достаточно, чтобы остановить свои притворные крики.

Жалость к себе, которую ей удалось выжать, полностью исчезла, оставив только шок в ее глазах, когда она смотрела на свою мать.

«Вы свободны. Я устала», - сказала Матриарх, прижимая руку ко лбу, закрыв глаза и потерев виски.

Хэ Ин открыла рот, желая что-то сказать, но под яростным взглядом старшей служанки Лю она резко обернулась и выбежала.

Теперь, когда ее спина была повернута к Матриарху, лицо Хэ Ин исказилось от презрения.

Хэ Ин никогда не забывала ту ненависть, которую она испытывала, когда родители отправили ее в Сиян. Ей вообще было все равно, повлияют ли на ее мать эти бурные события. После стольких суровых лет в Сияне она стала еще более эгоистичной и ужасной. Пока она может выжать из Матриарха как можно больше, ей будет все равно, что с той станет потом.

Лицо Хэ Чанди было абсолютно черным, когда утянул Чу Лянь с собой из зала Цинси.

Чу Лянь немного боролась, но она не могла вытащить запястье из его рук. «Муж, для нас не будет нехорошо просто так уйти».

У Матриарха Хэ было ужасное лицо. Если она понесет какие-то обиды из сегодняшней ссоры, то их третья ветвь наверняка будет признана несостоятельной. Кроме того, Хэ Ин говорила только что о ее верности...

Хэ Чанди внезапно остановился. В результате Чу Лянь врезалась в его широкую спину.

Хэ Санланг был твердым, как скала, поэтому нос и грудь Чу Лянь пострадали от последствий их столкновения.

Если бы они не были снаружи сейчас, она бы схватилась за грудь от боли...

Когда Хэ Чанди услышал от нее вздох боли, выражение его лица стало еще холоднее. Он сжал губы и внутренне вздохнул, но его тон был мягким и заботливым, когда он спросил: «Тебе было больно?»

Чу Лянь перенесла боль и с трудом покачала головой.

Конечно, Хэ Чанди мог видеть сквозь ее притворство, благодаря ее бледному цвету лица. Его глупая жена всегда пыталась воевать, не полагаясь на него.

Он больше ничего не сказал. Он отпустил ее запястье, наклонился и одним движением поднял ее. После этого он быстро вернулся во двор Сунтао.

Чу Лянь не ожидала ничего подобного. Когда она повернулась, чтобы взглянуть на своих служанок, она поняла, что у всех них были склонены головы, в притворстве, что они не видят влюбленную пару перед ними. Румянец покрыл ее щеки.

Она пыталась двигаться, но ее маленькие конечности не могли ничего сделать с крепкой хваткой Хэ Чанди. Хэ Санланг просто смотрел вниз и наблюдал за ее жалкими усилиями.

Рука, которую он держал на ее спине, внезапно соскользнула вниз, чтобы слегка шлепнуть ее.

На ней было надето многоуровневое платье, поэтому ее платье смогло заблокировать руки Хэ Чанди. Никто не смог увидеть его действия, но Чу Лянь все равно напряглась, уставившись на Хэ Санланга в недоумении. Ее глаза были обвинительными и полными муки.

Единственная реакция Хэ Чанди состояла в том, чтобы снова взглянуть на нее. На этот раз Чу Лянь не смела продолжать бороться. Она сжалась и уткнулась головой в грудь Хэ Чанди, смирившись со своей судьбой.

Вэньцин догадывалась, что ее хозяйка хочет сейчас, поэтому она отослала других дежурных служанок, как только они добрались до Сунтао.

На пути в свою спальню они не сталкивались со слугами больше. Это позволило Чу Лянь сохранить немного своего достоинства перед ними.

Она вздохнула с облегчением.

Хэ Санланг опустил ее только, когда они достигли кровати.

Чу Лянь перенесли на край кровати и осторожно уложили, как ребенка.

Дежурные служанки в спальне уже отступили, предоставив супругам немного личного пространства.

Лицо Чанди было все еще бурным. Его руки потянулись к завязкам, скрепляющим одежду Чу Лянь.

Чу Лянь испугалась и быстро сжала ленту на одежде. Она посмотрела на него своими миндалевидными глазами, очень осторожно, и сказала: «Что ты делаешь?»

Хэ Санланг невинно моргнул и бросил ей два холодных слова. «Проверка ран».

Чу Лянь была ошеломлена. Она повернула свое тело в сторону, пытаясь увернуться от его рук. Ее лицо было настолько покрасневшим, насколько это было возможно, когда она сказала: «Мне не больно! Тебе не нужно ничего проверять!»

Должно быть, что-то не так с его головой. Она только врезалась в его спину. Хотя ее грудь немного болела, на самом деле она не была ранена.

Когда Хэ Санланг увидел, что ее шея была очень красной, он смягчил выражение лица и прекратил свои действия.

Тем не менее, он держал ее за плечо, в то время как его другая рука оторвалась от ее тонкой талии. Вскоре его пальцы обвились вокруг изгиба ее груди, нежно поглаживая и сжимая ее плоть.

С наступлением весны погода стала теплее, поэтому Чу Лянь сменила свои зимние куртки на хлопчатобумажной подкладке на более тонкие весенние блузки. Она чувствовала жар его теплой ладони сквозь несколько слоев ткани, покрывающих ее грудь. Ощущение трения ткани о ее кожу было довольно странным...

Чу Лянь не думала, что Хэ Чанди мог сохранять невозмутимость, будучи таким непристойным в своих действиях...

Ее щеки распухли от гнева, и она схватила его ладонь двумя руками, пытаясь оттолкнуть ее.

"Прекрати!"

Хэ Чанди объяснил: «Если ты не дашь мне проверить без одежды, то мне просто нужно удостовериться таким образом».

Это было слишком неловко. Пока он говорил, продолжал двигать рукой, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения...

Чу Лянь знала, что он был совершенно бесстыдным, но не могла найти слов, чтобы опровергнуть его. Она тоже не могла уйти. Ее жалкая сила, пытающаяся противостоять ему, была сродни крошечному белому кролику, борющемуся с ловушкой.

«Ты… чего ты хочешь!?»

Они только что ругались в Зале Цинси, так как атмосфера стала такой милой, когда они вернулись в Сунтао?

Даже Чу Лянь не знала, как все изменилось так быстро...

Хэ Чанди моргнул. Его тон не изменился. Если бы не действия его руки, Чу Лянь подумала бы, что он каким-то образом стал святым монахом.

«Проверка ран».

Если бы сейчас у Чу Лянь была возможность перевернуть стол, все столы в спальне были бы перевернуты.

Они обошли вокруг куста и вернулись к этой теме! Черт! Хэ Санланг был безумным насквозь!

Чу Лянь сдалась.

Она сильно ударила его по ладони. "Прекрати это."

Наконец, она дала ему тихим голосом разрешение «проверить раны».

Она действительно надеялась, что Хэ Чанди этого не слышал... К сожалению, чувства Хэ Санланга были слишком острыми.

Чу Лянь слегка повернула свое тело и посмотрела на него, краснея. Ей удалось поймать только определенную линию его челюсти, а затем она быстро присела на корточки и закрыла глаза.

Она крепко сжала сумочку, висящую у нее на талии, руками. Ее тело начало дрожать.

Хэ Санланг легко втянул Чу Лянь в свои объятия. Ее спина была прижата к его мускулистой груди, и она могла чувствовать его дыхание.

Хэ Чанди пристально посмотрел вниз. С этого угла он мог видеть дрожь ресниц Чу Лянь. Его губы изогнулись в улыбке. Его тонкие пальцы быстро расстегнули завязку у ее воротника и пошли дальше. Везде, где дотягивалась его рука, развязывались завязки. Одна, две …

Когда все завязки платья Чу Лянь были развязаны, обнаружилась белая майка, которую она носила под ним.

Чу Лянь была парализована своей застенчивостью. Ее глаза были плотно закрыты, когда пальцы Хэ Санланга продолжали работать. Ее белая майка была теперь открыта, оставляя обнаженную грудь ромашкового цвета. Два тонких комка были едва различимы под тонкой вышитой сливами тканью.

У Чанди ускорилось дыхание, а зрачки расширились.

Он не удержался, прикрыл ладонью одну из шишек и слегка сжал ее.

Чу Лянь закрыла глаза, поэтому она ничего не видела, но в результате ее другие чувства прояснились. Она чувствовала, как слои ее одежды снимаются один за другим. Она почувствовала, как на нее нахлынуло дыхание. Ее стыдливость одолела ее.

Хэ Санланг сделал тяжелый глоток. Его пальцы убрали последний барьер между ними.

Снежные вершины, увенчанные заманчивыми красными сливами, оказались перед ним. Бледная кожа его жены выглядела еще более красивой, если сравнивать ее с одеждой.

Однако пик слева слегка покраснел. Конечно, это был тот, на который он случайно наткнулся...

Кожа Чу Лянь была нежной и хрупкой. Было легко оставить следы на ней. Она была неуклюжей и не особо заботилась об этом, поэтому в комнате всегда была маленькая баночка от синяков. Бальзам от синяков был сделан лично Великим Доктором Мяо, поэтому его последствия были величайшими.

Хэ Чанди подавил растущее желание. Он закрыл глаза и взял немного бальзама от синяков на ладонь, а затем осторожно нанес его на опухшую часть груди Чу Лянь.

Чу Лянь чувствовала его движения, и ее глаза открылись от удивления.

Она так плохо о нем думала, когда он был всего лишь джентльменом.

Она сжала губы. Однако, когда она посмотрела вниз и увидела, что Хэ Чанди делал с ее обнаженной грудью, с открытой рубашкой, только что сошедший румянец вернулся в полную силу.

Хотя у Хэ Чанди было серьезное выражение на лице, его руки были не такими хорошими. Он не выходил за пределы. После применения бальзама он сразу же начал застегивать одежду Чу Лянь.

Как только ее одежда была расправлена, румянец на щеках Чу Лянь наконец отступил. Она молча уткнулась лицом в грудь Хэ Санланга.

«У тебя нет вопросов ко мне?» - улыбнулся Хэ Чанди и погладил ее по спине.

Чу Лянь оттолкнула его и подняла голову, чтобы полюбоваться на красивую линию челюсти Хэ Чанди. «Почему ты пришел в Цинси Холл так внезапно?»

Хэ Чанди появился как раз вовремя, как раз тогда, когда ее поставила на место Старшая мадам. В этом было слишком много совпадений. Кроме того, Хэ Чанди обычно не возвращался из военного министерства так рано.

«Над тобой так сильно издевались. Как я мог не вернуться?»

Чу Лянь нахмурилас. Она не верила его шутливому тону.

Как и ожидалось, Хэ Санланг нежно погладил ее гладкую щеку. Затем он вздохнул и сказал: «Я знал, что тетя не отпустит тебя так, узнав, что ты поехала в поместье принца Вэй, поэтому я попросил кого-нибудь следить за ее движениями. В тот момент, это случилось, они пришли, чтобы сообщить мне». Именно так он смог прибыть в нужный момент.

Чу Лянь была тронута. Он был еще внимательнее, чем она ожидала.

Сегодня ее поставили на грань, иначе ее не оскорбила бы Хэ Ин прямо перед лицом Матриарха. Теперь все зависело от Матриарха. Если глаза Матриарха откроются и увидят, что это за ситуация, то она может быть в безопасности. Однако, если Матриарх останется непутевой, то вся вина упадет на нее. Даже если бы Хэ Чанди стоял рядом с ней, это не помогло бы. Великая династия У была построена на основе сыновнего благочестия, поэтому закон не был на ее стороне.

Чу Лянь рассказала ему, что случилось, когда она сегодня отправилась в поместье принца Вэя.

«Принцесса Вэй согласилась помочь нам не дать жетону бабушки добраться до дворца. Принцесса Вэй ничего не пропустит, поэтому мы можем спокойно отдохнуть на этом фронте.»

Хэ Чанди увидел, что в глазах его чарующей жены была смесь наивности и хитрости, поэтому он не мог удержаться, чтобы не поцеловать ее в губы. Он тихо рассмеялся и сказал: «Я чувствую, что принцесса Вэй относится к тебе довольно хорошо».

Чу Лянь не нашла это странным: «Принцесса Вэй хорошо относится ко мне, потому что я однажды спасла королевскую принцессу Дуаньцзя, а позже мы стали друзьями».

Хэ Санланг разглаживал мягкие пряди своей жены, все время улыбаясь. Он оставил невысказанным то, что принцесса Вэй не имела никакого отношения к «Чу Лянь» в их прошлой жизни. Королевская принцесса Дуаньцзя даже тогда не знала ее. Когда они однажды встретились с принцем Вэем и его женой, пара явно продемонстрировала презрение к «Чу Лянь» из-за слухов, кружащих вокруг нее.

Однако в этой жизни все было совершенно иначе.

Тот, кто изменился – это его жена.

Чем больше они общались, тем больше Хэ Чанди находил различия, которые она имела от их прошлой жизни. Кроме лица, которое он никогда не забудет, в его руках не было ничего похожего на «Чу Лянь» из его воспоминаний.

У нее не было никакого ядовитого предательства, которое происходило от прошлой «Чу Лянь». Она не была трусливой, и она была наполнена уверенностью и талантом...

Тень прошла над глазами Хэ Чанди. Нынешняя Чу Лянь, казалось, была создана для него… Он закрыл глаза и снова открыл их, его магнитный голос завенел в ушах Чу Лянь, когда он сказал: «Лянь-эр?»

Чу Лянь поднял голову в ответ и моргнул. «Мм?»

Она не понимала, почему Хэ Чанди внезапно позвал ее.

Когда он встретился с этими ясными глазами, сердце, которое прыгнуло в его горло, наконец-то снова опустилось в его грудь. Иногда его все еще охватывал страх - как будто нынешняя Чу Лянь вдруг превратится в злую женщину прошлого.

Чу Лянь не знала о внутренней борьбе, с которой столкнулся Хэ Чанди. Она наклонила голову в сторону и спросила: «Что случилось? Что с этой гримасой на твоем лице?»

Хэ Санланг внезапно обнял ее крепко, прижимая ее вплотную к своей коже. Он уткнулся головой в ее шею и глубоко вдохнул особый аромат Чу Лянь. Он сказал: «Лянь’эр, пообещай мне это. Никогда не оставляй меня... хорошо?»

Чу Лянь показалось странным, что Хэ Чанди внезапно произнес такие нежные слова. Она просто восприняла это как часть его непредсказуемого настроения и обняла его за талию. Как будто успокаивая маленького ребенка, она сказала: «Хорошо, я обещаю».

Как будто Чу Лянь действительно осталась бы рядом с ним и никогда не ушла с этим обещанием в одиночестве, сердце Хэ Чанди расслабилось. Он продолжил обнимать и целовать свою жену.

Вскоре поцелуи привели к чему-то еще...

......

Через день Нефритовый жетон Матриарха был отправлен обратно из дворца.

В этот раз не было никакого движения в Зале Цинси.

Хэ Санланг и Чу Лянь думали, что все уже решено. Кто мог ожидать, что Хэ Даланг вдруг встанет на колени перед Матриархом Хэ и объявит о своем намерении принять Пан Няньчжэнь в качестве своей жены уже на следующий день!

Чу Лянь и Хэ Чанди были шокированы этой новостью.

Первой их реакцией было приказание слугам не пускать новости к графине Цзин’ань. Если бы она узнала об этом, она бы точно заболела. К тому времени ее болезнь станет неизлечимой.

Хэ Санланг и его жена поспешили в Цинси Холл.

Когда они добрались до гостиной, они увидели, что Хэ Даланг стоит на коленях перед Матриархом, а Хэ Ин и ее дочь сидят в стороне без каких-либо читаемых выражений лица.

Цвет лица Пан Няньчжэнь был пепельный, а голова склонена. Это был первый раз, когда Чу Лянь видела ее с тех пор.

Она похудела. Даже костяшки ее рук, которые крепко держали носовой платок на коленях, стали более четкими.

Чу Лянь слегка нахмурилась. Пан Няньчжэнь выглядела, как бедный маленький зайчик, над которым вдоволь поиздевались, как цветок белого лотоса, сбитый штормом.

Тем не менее, Чу Лянь не верила в это.

С тех пор как она познакомилась с этой кузиной, она знала, что та не такая трусливая и хрупкая, как может показаться по ее внешности.

Кроме того, Хэ Даланг сожалел и был виноват в этом инциденте, но никогда не думал о женитьбе на Пан Няньчжэнь. Как его решение изменилось всего за несколько дней?

Матриарх Хэ уже отказалась от того, чтобы Хэ Даланг женился на Пан Няньчжэнь после провокационных слов Чу Лянь.

В конце концов, он был старшим сыном дома и должен был держать дом на своих плечах. Старый граф рисковал своей жизнью на поле битвы, чтобы получить этот благородный титул и построить Дом Цзин’ань. Она не могла позволить всему этому рухнуть в ее руках.

Даже если бы ее дочь продолжала жаловаться, она бы сделала Пан Няньчжэнь в лучшем случае одной из наложниц Даланга.

Хэ Чанди и Чу Лянь слышали, как Матриарх серьезно требовала: «Даланг, что ты только что сказал? Скажи это снова!»

Старший брат Хэ Чанци похудел. Теперь его одежда свободно висела на плечах, а подбородок был покрыт щетиной. Его налитые кровью глаза усилили его хрупкую внешность.

Если бы не те же знакомые черты его лица, Чу Лянь не осмелилась бы признать его своим зятем.

Голос Хэ Чанци был хриплым, но его слова ясно звучали в ушах каждого. «Бабушка, я женюсь на Пан Няньчжэнь. Я понесу последствия своих действий».

«Ты!!» Матриарх Хэ указала на своего старшего внука, и гнев в ней нарастал без какого-либо выхода.

Затем Чанци сказал: «Бабушка, я отправлю Императору петицию, чтобы забрать мою должность наследника и вместо этого передать ее Второму брату. Как только я женюсь на Пан Няньчжэнь, я отвезу ее в наш дом предков».

Чу Лянь была поражена. Она сразу поняла, что старший брат не пытается идти на компромисс. Он полностью разочаровался в ситуации. Он пытался сделать потерю с обеих сторон, чтобы решить вопрос.

Это может защитить репутацию Дома Цзин’ань, а также сохранить отношения между Матриархом Хэ и Хэ Ин.

Слова Хэ Чанци встревожили Хэ Ин и ее дочь. Они были наиболее потрясены и напуганы заявлением Хэ Даланга.

Если бы он действительно сделал это, их планы ни к чему бы не привели!

Пан Няньчжэнь должна был отказаться от Хэ Чанди и следовать за Хэ Чанци, чтобы стать посмешищем!

Пан Няньчжэнь подняла голову, ее лицо было полно удивления, когда она посмотрела на Хэ Чанци. Вены на ее руках проявились, когда ее хватка на платке усилилась.

Она не могла поверить, что все ее усилия будут напрасными.

Если бы ей действительно пришлось выйти замуж за Хэ Чанци и покинуть столицу, то какая разница между этим и пребыванием в Сияне!

Когда все в гостиной застыли от шока, от входа раздался громкий рев того, кто часто командовал своими войсками: «Ты маленький ребёнок! Ты посмеешь повторить то, что ты только что сказал, мне?!»

Когда грубый рев мужчины исчез внутри гостиной, все обратили свое внимание на вход.

Чу Лянь медленно, ошеломленно обернулась, чтобы увидеть бородатого мужчину средних лет. Он был одет в серебряную броню командира с мечом на поясе. Его фигура была высокой и пышной, как миниатюрная гора.

Хэ Ин была одинаково ошеломлена. Прошло много времени, и она наконец крикнула крошечным голосом: «Брат...»

Суровое выражение лица Матриарха исчезло, сменившись нескрываемой радостью. Она потянулась в сторону, и старшая служанка Лю быстро поддержала ее и помогла ей подняться.

Еще до того, как она подошла к мужчине средних лет, глаза старого Матриарха уже покраснели. Она была на грани слез, когда сказала: «Сын мой, ты наконец вернулся».

Чу Лянь наконец поняла, что этот мужчина средних лет, который внезапно появился, был ее собственным тестем.

Она должна была сказать, что старший брат больше всего напоминал графа Цзин’аня...

Будь то его фигура или черты лица, именно Хэ Чанци выглядел больше всего как граф Цзин’ань.

Редкая искра уважительного восхищения засияла в глазах Хэ Чанди, когда его взгляд упал на графа. Беспокойство, которое Чу Лянь держала за Хэ Даланга, исчезло после того, как она увидела графа Цзин’ань.

В романе упоминался граф Цзин’ань ранее, и из этого краткого упоминания Чу Лянь знала, что граф был умным, уравновешенным человеком.

Он передал эту черту Хэ Чанди.

Хотя старший брат Хэ Чанци проявлял благоразумие в отношении внешних проблем, он стал иррационально упрямым в вопросах, касающихся семьи или отношений.

Теперь, когда граф Цзин’ань вернулся, поместье Цзин’ань наконец обретет мир.

Чу Лянь все еще была погружена в свои мысли, когда Хэ Санланг поймал ее запястье, возвращая ее к реальности. Она немного ошеломленно уставилась на мужа.

Хэ Чанди беспомощно посмотрел на нее, а затем наклониться и прошептать ей на ухо: «Что случилось? Ты боишься? Не нужно бояться. Отец очень дружелюбный и с ним легко ладить.»

Услышав его заверение, она поняла, что Хэ Чанди намеревался вывести ее вперед, чтобы впервые поприветствовать графа.

Вся группа людей встала, некоторые с неуверенностью, некоторые с дикой радостью, а некоторые с разочарованием.

Графа Цзин’ань приветствовали на поднятой платформе во главе комнаты. Один из слуг собирался помочь Хэ Чанци встать с колен, но граф немедленно остановил его криком. «Имеет ли он право стоять после совершения такой ужасной вещи? Не двигайся! Пусть он встанет на колени!»

После того, как граф сказал это, никто не смел больше вступаться за Хэ Чанци. Все смотрели на него с жалостью в глазах.

После того, как граф Цзин’ань установил порядок, его взгляд переместился на людей, собравшихся в гостиной, и приземлился на Хэ Чанди и его жене.

Его внушающий страх вид немедленно превратился в добрый заботливый взгляд. Он подозвал Хэ Чанди и Чу Лянь и сказал: «Это должна быть жена Санланга! Идите сюда, вы, оба два.»

Чу Лянь бросила быстрый взгляд на Хэ Санланга. Хотя она не показывала это на поверхности, на самом деле она была довольно нервной внутри. В конце концов, это была ее первая встреча со свекром.

Хэ Чанди посмотрел на нее успокаивающе и привел ее к графу Цзин’ань.

После короткой паузы Чу Лянь приветствовала графа вместе с Хэ Чанди: "Отец."

Граф Цзин’ань, Хэ Яньвэнь, увидел своего красивого сына, стоящего рядом со своей красивой, симпатичной женой. Пара казалась очень любящей. Его третий сын, казалось, был готов защищать свою жену, если кто-то попытается запугать ее, что свидетельствует о том, что их отношения складываются хорошо.

Часть вины, которую он имел по отношению к своей матери за то, что умолял вдовствующую Императрицу об устроении брака, рассеялась.

Когда он увидел, что Чу Лянь подглядывает за ним время от времени, и ее ясные и невинные глаза полны любопытства и неуверенности, он разразился смехом. Он достал из пояса зеленую парчовую сумочку и передал Хэ Санлангу.

«Возьми это. Поскольку отца не было рядом на чайной церемонии Лянь-эра, вот желанный подарок, чтобы восполнить это.»

Как только граф Цзин’ань устранил авторитетное присутствие, которое он оттачивал в армии, он стал действительно очень симпатичным человеком.

Неудивительно, что даже холодный Хэ Чанди был привязан к своему отцу.

Хэ Чанди, естественно, не церемонился со своим отцом. Он взял кошелек и передал его Чу Лянь, не глядя. От его тона можно было услышать юмор, когда он сказал: «Лянь’эр, открой его и посмотри, что внутри. Если дар отца не будет достаточно хорошим, я попрошу у него еще.»

Чу Лянь косо посмотрела на Хэ Чанди, а затем поблагодарила графа Цзин’аня. Она собиралась держать сумку, не заглядывая внутрь, но граф остановил ее. Улыбаясь, он сказал: «Разве ты не собираешься открыть и посмотреть?»

Раз даритель сказал так, Чу Лянь осторожно открыла сумочку и высыпала ее содержимое себе на руку. Когда маленькие, блестящие драгоценные камни упали в ее ладонь, Чу Лянь больше не могла скрыть шока на своем лице.

… В сумочке было более десяти драгоценных камней размером с голубиные яйца…

Среди них были чрезвычайно редкие красные и розовые бриллианты... Если бы они появились в современном мире, они бы буквально стоили целых городов...

Чу Лянь не ожидала, что ее тесть подарит ей такие ценные подарки во время их первой встречи.

Она застыла, держа сумочку, не зная, что делать. Она повернулась, чтобы посмотреть на Хэ Чанди, в поисках помощи.

Хэ Санланг понял выражение ее глаз. Он улыбнулся и потер ее руку, чтобы успокоить. «Поскольку Отец дал их тебе, просто храни их. Однако стоит из-за этих нескольких мелочей заставить тебя называть его Отцом.»

Чу Лянь хотела закатить глаза. Несколько мелочей... Можно ли назвать эти мелкие красные и розовые бриллианты мелочами? Она беспомощно покачала головой и осторожно положила драгоценные камни обратно в сумочку. Она сделала еще один глубокий поклон, благодаря графа Цзин’ань.

«Вы, должно быть, устали от своих путешествий, отец. У невестки нет особых талантов, но невестка лично приготовит для Отца несколько блюд на вечерний ужин.»

Граф Цзин’ань снова открыто рассмеялся. «Тогда отец с нетерпением ждет возможности попробовать пищу Лянь’эр сегодня вечером!»

Когда таможня была закончена, Хэ Чанди взял свою жену за руку и отступил в сторону.

Граф Цзин’ань не обратился к своему старшему сыну, который все еще стоял на коленях на земле, а вместо этого стал беседовать с Матриархом Хэ. Его взгляд наконец остановился на Хэ Ин, которую он не видел много лет.

Его тон стал холодным, когда он сказал: «Мисс Ин. Прошло много времени с тех пор, как мы встречались в последний раз, но ты, кажется, такая же.»

В его словах была насмешка, которая давала понять, что он не хвалит ее внешность. Он издевался над ней за то, что она прибегала к своим старым уловкам. Было достаточно плохо, что она тогда создала для себя скандал, но теперь она делала то же самое со своей дочерью.

Тогда единственная, кого боялась Хэ Ин, была не старая графиня или ее мать, а ее собственный брат, Хэ Яньвэнь.

Хэ Ин боялась и завидовала своему брату.

Она ненавидела своего брата за то, что он мог следовать за своими родителями на поля битвы. Его лично учили их родители. Позже, когда он вырос и женился, она ненавидела его за то, что он мог унаследовать титул своего отца, за то, что он принес честь своей семье. Она ненавидела своего брата за то, что у него было три сына, в то время как у нее была только неудача дочери, без каких-либо наследников, чтобы заботиться о ней в ее старости.

До того, как граф Цзин’ань вернулся, она смогла обойти поместье под защитой Матриарха. Она смогла запугать младших членов семьи и даже свою невестку графиню Цзин’ань. Однако теперь, когда ее брат вернулся, она была мгновенно вбита в прах, даже если ее брат еще не пытался ничего сделать. У нее даже не хватило смелости больше двигаться.

Хэ Ин стояла рядом со своей дочерью, опустив голову. Она даже не могла смотреть графу Цзин’ань в глаза, и вместо этого тихо пробормотала: «Брат».

Это был первый раз, когда Пан Няньчжэнь увидела, что ее мать так нервничает, поэтому она тоже стала страдать. Во-первых, ее личность была немного трусливой, поэтому она не смела сейчас поднять голову. Хилым голосом она сказала: «Дядя».

Граф Цзин’ань воспринял это раздражённо, явно не желая беспокоиться о Хэ Ин и её дочери.

Не только Хэ Ин и мисс Пан чувствовали себя крайне неловко, когда их игнорировали, но и Матриарх Хэ.

В конце концов, Хэ Ин и мисс Пан были под ее опекой и защитой.

Когда все в гостиной закончили приветствовать графа Цзин’аня, настала очередь Хэ Даланга.

Хэ Чанци не видел своего отца много лет. Он скучал по своему отцу так же сильно, как и любой другой в семье, но он знал, что это была его собственная вина, что его отец теперь холодно игнорировал его.

Граф Цзин’ань наконец-то бросил взгляд на своего разочаровавшего старшего сына. Ярость и разочарование боролись внутри него. Низким голосом он приказал: «Следуй за мной в кабинет».

Хэ Чанци встал и последовал за графом из зала Цинси с опущенной головой.

Теперь, когда граф вернулся, все поместье лопалось от радости.

Новости быстро распространились во двор графини Цзин’ань. Графиня пренебрегла своим здоровьем и сразу же попыталась встать с постели, чтобы увидеть мужа, которого она не видела годами.

К счастью, Хэ Чанди и Чу Лянь прибыли как раз вовремя, чтобы остановить ее, иначе графиня могла ухудшить свое состояние.

Той ночью вся семья собралась в зале внешнего двора, чтобы пообедать.

Даже Хэ Эрланг вернулся в поместье раньше обычного.

Поместье было шумным и волнующим. Оно было даже живее, чем в Новый год. Блюда, подаваемые на ужин, были лично приготовлены Чу Лянь и ее служанками.

Это была ароматная жареная свинина, острая говядина, жареная на сковороде, капуста, приготовленная на сковородке, ломтики рыбы, приготовленные на пару, утиный суп... Всего было более десяти блюд, и все это было тем, чего граф Цзин’ань никогда не ел раньше.

После еды он не мог не похвалить готовку своей младшей невестки.

Поскольку его живот был полон чрезвычайно приятным обедом воссоединения, настроение графа Цзин’аня значительно улучшилось по сравнению с тем, когда он имел дело с беспорядком, который создал Даланг.

Той ночью граф Цзин’ань повел своих двух внучек и жену обратно во двор.

В главной спальне во дворе графини Цзин’ань слуги уже отступили, оставив пару наедине. Их две внучки уже спали под наблюдением нянек.

Граф Цзин’ань взял руку своей жены и повел ее за стол. Пара была очень близка, и они не встречались много лет, поэтому они тосковали друг по другу. Прямо сейчас им обоим было что сказать друг другу.

Граф больше всего беспокоился о здоровье своей жены.

Хотя он уже получил письмо Хэ Чанди, в котором говорилось, что болезнь его жены излечена, он не мог успокоиться, не увидев этого сам.

Теперь, когда его ранее прикованная к постели жена стояла перед ним со здоровыми румяными щеками, он был вне себя от восторга.

Глаза здоровенного генерала средних лет покраснели. Он схватил жену за руку и сказал: «Пейвень, тебе наконец-то стало лучше».

Графиня Цзин’ань, Лю Пэйвэнь, улыбнулась вместе со своим мужем. «Да, мне уже лучше. В те дни, когда я была в ловушке в постели, теперь мне видятся как во сне...»

«Скажи мне, кто тот человек, который тебя исцелил. Это Великий Доктор Мяо?

Граф Цзин’ань знал примерно, как его жена была вылечена, но он не был уверен в деталях.

Графиня Цзин’ань знала, что он спросит об этом, поэтому она терпеливо объяснила всю ситуацию от начала до конца.

Ей потребовался целый час, чтобы все объяснить. Она улыбнулась, глядя на своего мужа. «Должно быть, это небеса, которые не могли видеть, как я лежу в постели, и помогли вылечить меня раньше, чтобы я могла приветствовать тебя дома!»

Граф усмехнулся и кивнул. Он посетовал: «Жена Санланга действительно счастливая звезда нашей семьи. Если бы не она, Великий Доктор Мяо не остался бы в нашем имении с такой готовностью и не помог бы вылечить твою болезнь. Хотя Мать стареет и становится все более беспорядочной, она, должно быть, руководствовалась большей силой, когда ходила просить этот брак для Санланга. Я пойду поблагодарю Великого Доктора Мяо завтра.»

Графиня Цзин’ань кивнула в знак согласия: «Да, мы должны поблагодарить его лично».

Сразу же после этого она, казалось, что-то подумала, потом хихикнула и сказала: «Муж, теперь, когда ты упомянул об этом, Санланг вырос с тех пор, как его жена вышла замуж за нашу семью. Теперь он маркиз! Может ли жена Санланга быть счастливой звездой и для своего мужа?»

Граф Цзин’ань разразился смехом и напомнил своей жене: «Не забудь не упоминать об этом за пределами нашей комнаты: давай просто оставим это как шутку между нами. Такого рода разговоры нельзя распространять снаружи, иначе это может повлечь за собой катастрофу».

Теперь, когда граф вернулся, графиня Цзин’ань снова нашла опору. Ее разум был теперь яснее, чем раньше. Она поспешно ответила: «Я понимаю».

Они пили чай вместе. Когда граф заметил, что его жена смотрит на него так, словно у нее есть что-то, чего она не смела сказать, он догадался, что она скрывает. Он тихо вздохнул и сказал: «Даланг честен и внимателен к себе. Я знаю, что он верен семье. Он не совсем виноват, что его брак с мадам Цзоу оказался таким. Они уже развелись, так что не думай об этом слишком много. Мы должны принимать каждый день таким, как он есть. Что касается ребенка Хэ Ин, не волнуйся. Пока я здесь, я никогда не одобрю их брак. Даже если Даланг снова женится, его вторая жена должна быть хорошей, доброй леди. В противном случае, малышки Ань и Линь будут страдать».

Мадам Лю не ожидала, что ее муж примет четкое решение по этому вопросу. Как будто с ее сердца было снято большое бремя.

Она прислонилась к мужу, и ее напряженные нервы расслабились.

Сегодня был пятнадцатый день месяца. Полная луна висела в небе, бросая свой яркий свет на поместье. Когда бледный лунный свет проникал через полуоткрытое окно, он освещал небольшую площадь перед их гостиной.

Старая пара подняла головы, чтобы полюбоваться луной за окном, чувство удовлетворения грело их сердца.

Поскольку они наслаждались этим теплым моментом вместе, они не знали, что в их прошлой жизни был совсем другой результат. Дом Цзин’ань пришел к концу всего через два месяца с того дня.

Тогда графиня Цзин’ань была прикована к постели от своей старой болезни. Имущество было разграблено имперскими войсками в поисках улик, а Матриарх заболела и тоже была прикована к постели.

Граф был арестован и публично казнен на рынке, а три его сына были сосланы на север.

Этот кошмарный финал все дальше отдалялся от них...

Хэ Чанди стоял у окна, глядя на полнолуние сверху в оцепенении. Холодный лунный свет осветил яркий серебряный плащ Хэ Санланга, заставив его сиять.

Он стоял с руками за спиной. Весенний ночной ветерок дотронулся до его кожи, подняв две пряди волос на лице, и он выглядел как божество, спустившееся на землю.

Чу Лянь проснулась, испытывая жажду. Когда она открыла глаза и обнаружила, что ее личный источник тепла исчез, она с изумлением села. Она раздвинула марлевые шторы и посмотрела на улицу.

В комнате горела только одна тусклая лампа, поэтому Чу Лянь сразу же увидела свет, исходящий от Чанди при свете луны.

Ей было странно, что ее муж стоял посреди ночи у окна в такой тонкой одежде. Была еще весна, а ночи были холодными.

Чу Лянь сунула ноги в ночные тапочки и нашла в углу плащ Хэ Чанди. Она подошла к нему и на цыпочках надела плащ на его плечи.

«Уже поздно: почему ты не спишь?» - взволнованный голос Чу Лянь был слегка хриплым.

Обычное остроумие и ясность в ее миндалевидных глазах сменились туманной сонливостью.

Хэ Санланг почувствовал что-то теплое на своих плечах. Это тепло, казалось, проникло прямо в его грудь, заставляя его охлажденное сердце биться быстрее.

Внезапно он протянул руку и сунул Чу Лянь под руки. Затем он наклонил голову и мягко спросил: «Почему ты не спишь?»

Его дорогая жена спала, как бревно, большинство дней. Даже землетрясения не смогут ее разбудить.

Чу Лянь еще не совсем проснулась. Ее глаза боролись, чтобы остаться открытым. Таким образом, она просто оперлась на мужа и прислонила голову к его груди. Она пробормотала: «Мне хотелось пить, когда я проснулась. Я увидела, что тебя не было в постели, поэтому тебя искать.»

Хэ Санланг заметил, что голова его жены покачивалась, когда она говорила, казалось бы, собираясь заснуть на месте. Уголок его губ беспомощно сжался. Темное настроение, в котором он находился, было полностью сметено очаровательным видом его жены.

Он поцеловал ее в макушку.

«Ты все еще сонная?»

Сознание Чу Лянь уже ускользало. Она крепче обняла Хэ Санланга за узкую талию и пробормотала: «Сон… ное…»

Хэ Санланг сопротивлялся желанию рассмеяться. «Разве ты не встала за водой?»

Сразу после того, как он закончил говорить, он понял, что Чу Лянь кивнула, крепко привязанная к его талии.

Этот маленький нарушитель спокойствия.

Сердце Чанди было наполнено сладостью и беспомощностью.

Держа эту маленькую женщину на руках, он чувствовал, что воспитывает избалованную маленькую дочь.

Хэ Чанди наклонился и вместо этого переместил руку Чу Лянь с талии на шею. Его ладони ушли под дерзкий зад Чу Лянь, и он поднял ее, как ребенка...

Чу Лянь все еще прислонялась к его груди, не подозревая о своем окружении.

Хэ Чанди не пожалел одной руки, чтобы ущипнуть ее покрасневшие щеки, а затем повернулся и подошел к кровати. Он опустил ее и натянул на себя одеяло, чтобы она не замерзла.

Вместо того, чтобы задуть лампу и сам лечь в постель, он подошел к столу и поставил маленькую чашку холодной воды на маленькую глиняную плиту. Затем он подождал, пока она прогреется.

Как только это было сделано, он взял теплую чайную чашку и поднес ее к кровати. Хэ Чанди набрал глоток воды в рот и поцеловал Чу Лянь.

Спящая женщина подсознательно сглотнула теплую воду изо рта и случайно облизнула губы. Это небольшое действие заставило зрачки Хэ Чанди расшириться.

Он глубоко вздохнул и обернулся, поставив чашку на тумбочку. Он долго сидел, а затем наконец подвинулся под одеялом к Чу Лянь. По привычке он протянул руку, чтобы уложить Чу Лянь в свои объятия.

От знакомого аромата его жены, грязные мысли Хэ Чанди медленно успокаивались.

Хотя судьба Дома Цзин’ань была переписана в этой жизни, и он смог избежать многих бедствий, постигших их в его прошлом, даже вплоть до того, что он получил для себя благородный титул, он не мог избежать неизбежных забот, которые мучили его разум.

Он волновался, что это всего лишь сон. Что, когда он снова проснется, он столкнется с жестокой реальностью своей прошлой жизни.

Только когда Чу Лянь была в его руках, когда он мог чувствовать ее живое, дышащее тело перед ним, Хэ Чанди мог быть уверен, что все это было реально.

Как только он успокоил свои хаотические эмоции, сон одолел его.

Даже в этот поздний час ночи, в комнате в Цинси-холла, Мусян не спала.

И дверь, и окна комнаты были плотно закрыты. Не была зажжена свеча, что делало ее полностью черной.

В темноте Мусян сидела полностью одетая на своей кровати, как зловещий, тихий призрак.

Она все еще была в оцепенении. Она не могла поверить, что граф Цзин’ань вернулся раньше, чем ожидалось.

Это не так, как произошло в ее прошлой жизни!

С тех пор, как вернулся граф, ситуация, которую она раздувала, теперь была разрушена. Больше нельзя было использовать Матриарха Хэ и Хэ Ин, чтобы достичь своих собственных целей.

Она закусила губу и прокляла внутренне графа Цзин’ань.

В этом темном и, казалось бы, безграничном месте глаза Мусян были освещены страшным ядовитым свечением.

Она царапала простыни из парчи под собой, поклявшись себе, что получит то, что хотела, какой бы ужасной ни была цена.

......

На следующий день граф Цзин’ань, Хэ Чанцзюэ и Хэ Чанди вместе отправились во дворец.

Поскольку граф только что вернулся в столицу, он должен был присутствовать на утреннем заседании двора, а затем пойти в военное министерство, чтобы передать свои дела. Было много чего нужно сделать.

Вчера ему удалось вовремя вернуться в поместье, потому что он тайком пробрался в свободное время.

Как только граф Цзин’ань вернет свой знак власти, который давал ему власть над войсками на юге, ему будет предоставлено слабое положение в столице, и он получит удовольствие от отставки. Это был обычный способ отставки большинства генералов-защитников, так что это не было чем-то необычным.

Циньчжэн Холл во дворце.

Дворцовый совет уже был распущен, поэтому граф Цзин’ань был вызван в зал Циньчжэн один.

Поскольку граф Цзин’ань только что вернулся из Миньчжоу, и он был важным генералом, который десятилетиями защищал границы, не удивительно, что император Чэнпин вызвал его для частного разговора.

Одетый в придворный наряд военного чиновника, большой и крепкий граф Цзин’ань стоял как гора перед дверями зала Циньчжэн. Когда евнух Вэй вышел, чтобы пригласить его, граф внимательно следил за евнухом.

В глазах графа Цзин’аня вспыхнул блеск, а его голова была склонена. Его решимость можно было увидеть на его бровях. Он глубоко вздохнул и поднял голову, его взгляд упал на фигуру, одетую в императорский желтый цвет.

Хотя императору было около пятидесяти, он оставался чисто выбритым. Люди Великого Ву не держали бороды, и император следовал этому правилу.

Безбородый Император выглядел на пять-шесть лет моложе своего реального возраста, что заставило его выглядеть на сорок.

Однако граф Цзин’ань был другим.

Хотя он был на год моложе императора, его лицо выветрилось от трудностей, и в его волосах было несколько прядей, из-за чего он выглядел намного старше.

Морщины в углах рта были заметны. Добавив к этому свою бороду, он выглядел на десять лет старше императора.

Услышав шаги приближающегося графа, император оторвался от императорских сводок и посмотрел на графа Цзин’аня.

В глазах императора было нечитаемое выражение. Это была не оценка лояльности, ни восхищение. Оно было далеко от доверия и благодарности.

В двух словах, это был странный взгляд.

«Хэ Яньвэнь. Прошло много лет с тех пор, как мы встретились в последний раз. Мы надеемся, что у вас все хорошо.» Император Чэнпин с невозмутимым видом выбросил эти неожиданные слова, заставив своего доверенного помощника, евнуха Вэя, немного задрожать.

Граф Цзин’ань слегка склонил голову и тело, давая императору соответствующий салют, ни на дюйм больше или меньше.

«Генерал защитник юга Хэ Яньвэнь приветствует Ваше Величество. Да здравствует Ваше Величество!»

Тон императора Чэнпина внезапно остыл: «Да здравствует? Хэ Яньвэнь, вам лучше отказаться от всех притворств. Если вы действительно хотели, чтобы мы прожили долгую жизнь, то вы бы не сделали этого в прошлом!»

Граф Цзин’ань горько улыбнулся. Как и ожидалось, несмотря на то, что прошло много лет, император не забыл этот инцидент в прошлом.

Однако прошлое мертво. Не было никакого способа вернуться в это время снова.

Граф Цзин’ань внутренне вздохнул: «Этот скромный чиновник примет любое наказание, которое желает Ваше Величество».

Император пришел в ярость, увидев невозмутимый вид графа. Гнев, который он подавлял годами, мгновенно загорелся, исказив его сознание до неузнаваемости.

Он скинул бесценный нефритовый чайник Цзинтай со стола, яростно взревев: «Хэ Яньвэнь! Не думай, что Мы не смеем приговорить тебя к смертной казни! Если бы тогда она не пощадила тебя, Мы бы уже разделили тебя на тысячу кусочков!»

Граф Цзин’ань опустил глаза, но его крепкое тело оставалось сильным, как величественная гора. Он был стойким, непреклонным препятствием в глазах императора.

«Этот скромный чиновник примет любое наказание, которое пожелает Ваше Величество».

Если бы император был моложе, он мог бы действительно взять имперский меч рядом с собой и казнить графа Цзин’аня одним безумным ударом.

Тем не менее, для нынешнего пятидесятилетнего правителя он уже пережил множество разных веще по сравнению со своими молодыми днями. Просидев на золотом троне десятилетиями, он превратился в настоящего регента. Самые тривиальные вещи вряд ли бы потрясли его сейчас.

Таким образом, при упоминании об этом инциденте, о котором он больше всего сожалел в молодости, он смог контролировать свои эмоции и сохранить свою рациональность.

Холодный взгляд императора пронзил графа сверху. Если бы взгляды могли убить, то тело графа Цзин’аня, вероятно, было бы пронизано дырами, и он был бы как сито.

Хотя взгляд императора был ужасающим, граф Цзин’ань знал, что не может отступить в этот момент. Он уже оставался решительным в течение многих лет. Не было другого выбора, кроме как сохранить этот секрет в своей могиле!

«Очень хорошо, Хэ Яньвэнь! Какая ты хорошая собака! Ты все еще их собака, даже после всех этих лет! Как собака, ты не можешь изменить свою природу - есть дерьмо!»

Такие грубые слова вышли из уст императора. Легко было представить, насколько он был в ярости.

Граф Цзин’ань снес ярость императора и молча встал на колени. Он склонил голову и встал на колени на зеркальный пол Циньчжэн Холла. Даже в этой позе поклона его спина оставалась шершавой, как признак его молчаливого восстания.

Император больше не мог сидеть за императорским столом. Он встал и стал ходить взад-вперед, держа руки за спиной, его глаза были кроваво-красные от силы его гнева.

Внезапно он остановился и спросил: «Хэ Яньвэнь. Вы все еще не хотите говорить даже сейчас?»

Граф Цзин’ань отдал Императору салют кулаками, опустив глаза вниз. Он сказал: «Ваше Величество, этому скромному чиновнику нечего сказать».

«Нечего сказать?! Хэ Яньвэнь! Вы были старшим братом Ай-Сюнь! Вы двое учились у одного Мастера. Она относилась к тебе как к настоящему брату!»

Граф Цзин’ань сжал свои сухие губы: «Ваше Величество, именно потому, что я старший брат Ай-Сюнь, я должен хранить эту тайну».

«Хорошо, хорошо… Очень хорошо с твоей стороны! Ты оправдываешь свое имя, мой верный генерал Защитник Юга! Ты все еще верен даже до смерти!»

Граф Цзин’ань внутренне вздохнул: «Ваше Величество, прошло много лет. Зачем продолжать беспокоиться по этому поводу? Ай-Сюнь уже скончалась более десяти лет назад. Она только желала вам всего наилучшего.»

Удар слов графа Цзинъаня заставил императора дрожать. Его колеблющееся тело угрожало упасть, пугая евнуха Вэя, и он вышел вперед и поднял его.

Губы императора снова сложились в горькую улыбку. Несмотря на то, что он уже несколько лет назад догадался, что Ай Сюнь больше нет в этом мире, когда он получил подтверждение своей догадки, его первой реакцией было недоверие.

Он пробормотал про себя: «Значит, она действительно ушла…»

«Тогда можете ли вы сказать Нам, где ее могила?» Острый лёд во взгляде императора давно перерос в разочарование и поражение. Однако теперь искра надежды вернулась, когда он посмотрел на стоящего на коленях графа Цзин’аня.

Сердце графа застучало. Он было подумал о том, чтобы раскрыть местоположение могилы Императору, но он быстро пришел в себя и покачал головой в молчаливой решимости.

Теперь снова наполненный болью и страданием, Император был побежден жестоким кашлем. Он смел все с императорского стола - официальные отчеты, чернильный камень, бумаги и кисти - все рухнуло на землю. Чернила разбрызгались по золотым полам зала, создав огромный беспорядок, отражающий внутреннее состояние сердца императора.

Император согнулся от силы своего кашля, крепко держась на коленях. Слезы начали течь из его глаз - от кашля или от душевной боли – только Император знал.

Евнух Вэй был близок к панике. Он быстро похлопал своего хозяина по спине, чтобы помочь успокоить его, все время сердито глядя на стоящего на коленях графа Цзин’аня.

Прошло много времени, и император наконец перестал кашлять.

С помощью евнуха Вея он снова уселся за стол. После этого он пристально посмотрел на коленопреклонного холодным равнодушным взглядом и выплюнул одну безэмоциональную команду: «Брысь!»

Граф Цзин’ань медленно посмотрел на мужчину на троне дракона. Затем он встал и отдал точный салют императору - ни на дюйм больше, ни на дюйм меньше. Ни один шепот не отметил его прохождение, когда он покинул зал Циньчжэн.

После того, как прошло неопределенное количество времени, император внезапно спросил: «Вэй Чэнхай. Ты думаешь, я был слишком жадным?»

Он думал, что это будет легко забыть. Однако его воспоминания об Ай-Сюне только прояснились с течением времени. Он хотел знать, хорошо ли она себя чувствует, как она выглядела в старости. Он хотел знать... скучала ли она по нему. Но теперь ничего не осталось.

Ай-Сюнь исчезла. Она оставила его навсегда.

Евнух Вэй служил императору с тех пор, как тот был принцем, поэтому он четко знал события, о которых говорили Император и граф Цзин’ань.

Тогда у каждого из них были свои трудности. Все они сделали то, что должны были сделать.

Это была не только вина императора, и не был полностью виноват граф Цзин’ань.

Однако с нынешним настроением императора было не время высказывать свое мнение: он мог только попытаться утешить своего хозяина как можно лучше.

«Ваше Величество, у каждого живого человека есть свои желания. Вполне естественно, что Ваше Величество скучает по мисс Ай Сюнь, но как правитель страны, столь же важный, как мисс Ай Сюнь, она больше не является вашим единственным приоритетом».

Император понимал, что евнух Вэй был прав, но он все еще был разбит горем.

Он никогда больше не увидит Ай Сюнь...

Как он мог не отчаиваться!

«Мне все еще трудно принять правду... Я теряю контроль...»

У евнуха Вея не было слов для этого. Он просто остался рядом с Императором в демонстрации молчаливой поддержки.

Кто бы мог подумать, что у уважаемого императора тоже будут такие болезненные моменты?

В последующие дни цвет лица императора был не очень хорошим во время утреннего заседания двора. Еще через два дня было объявлено, что заседание перенесено на день.

Имперские врачи определили, что император простудился и что у него поднялась температура.

К счастью, император обычно крепко держался за свое правление, и это была просто незначительная болезнь, иначе могли бы начать назревать плохие новости.

Теперь, когда фестиваль «Тысяча Благословений» был близок, все придворные ломали голову над подарками на день рождения для императора.

В этом году у императора был пятидесятый день рождения, поэтому было еще важнее не совершать ошибок.

Хэ Чанди уже вернулся в Двор Сунтао и обсуждал с Чу Лянь, что они должны преподнести в качестве подарка на Фестивале.

Он занимал важную должность во дворе и больше не был несовершеннолетним молодым дворянином. Он должен был подготовить надлежащий подарок для императора.

Чу Лянь плохо выглядела сегодня утром, когда они проснулись. Несмотря на то, что она изо всех сил старалась скрыть свой дискомфорт, Хэ Чанди смог увидеть сквозь ее защиту.

Поскольку заседание двора было отменено в течение дня, он вернулся раньше, чтобы проведать свою жену.

Когда Хэ Санланг вернулся во Двор Сунтао, Чу Лянь все еще наслаждалась дневным сном.

Половина ее лица была в покрывалах, а другая половина покраснела, доставляя ему желание ущипнуть ее за щеку.

Хэ Чанди распустил всех дежурных служанок, затем на цыпочках подошел к кровати и сел возле изголовья.

Он протянул руку и отодвинул одеяло, закрывающее лицо Чу Лянь.

Чу Лянь изначально держала руку на краю одеяла. Когда Хэ Чанди сдвинул его, ее рука тоже пошевелилась.

В тот момент, когда она открыла глаза, был у нее произошла паника, которая не сразу исчезла. Только когда ее взгляд упал на Хэ Чанди, она наконец пришла в себя.

У Санланга нахмурились брови.

Что-то не так с Чу Лянь сегодня.

Его дорогая жена любила больше всего спать. Она также спала очень тяжело, до такой степени, что не проснулась бы, даже если бы он дразнил ее во сне. Тем не менее, сегодня она так легко испугалась из-за небольшого движения.

Он протянул руку, чтобы коснуться ее лба. Её температура казалась нормальной, поэтому она не казалась больной.

Наклонившись, чтобы она могла услышать его, Хэ Чанди мягко прошептал: «Ты хочешь продолжить спать? Хочешь, чтобы я поспал с тобой?»

Чу Лянь потребовалось некоторое время, чтобы наконец понять, что сказал Хэ Чанди. Ее губы дернулись, ее обычно живые глаза были довольно скучны и вялые сегодня.

«Нет, я сейчас встану». Чу Лянь немедленно села.

Хэ Чанди проверил время и сделал некоторые вычисления в уме. Чу Лянь проспала только полчаса.

«В чем дело? Тебе приснился плохой сон?»

Чу Лянь посмотрела на него, желая покачать головой. Однако в итоге она немного нерешительно кивнула.

Прохладное выражение лица Хэ Чанди уже растаяло, как первые весенние снега. Он сел ближе к Чу Лянь и обнял ее: «Разве ты обычно не смелая и храбрая? Как глупый дурной сон напугал тебя? Давай поговори со мной, расскажи мне, что случилось во сне. Я дам тебе знать, если это действительно страшно.»

Чу Лянь добровольно прислонилась к его широкой груди.

Ее взгляд направился вдаль. Она видела сон, что вернулась в современный мир. Все, что она пережила в Великой Династии Ву, было просто сном, и ее сумасшедший муж Хэ Санланг больше не был рядом с ней...

Хэ Чанди терпеливо ждал, но не услышал рассказа.

Он посмотрел вниз и увидел, что ее густые ресницы дрожат, а лицо немного побледнело. Он протянул руку, чтобы подержать ее за руку, и обнаружил, что та была холодна.

«Ты чувствуешь себя плохо?»

Чу Лянь внезапно вытащила свою руку из захвата Хэ Чанди и внезапно обняла его.

Она уткнулась головой в рубашку Хэ Чанди. Через короткое мгновение раздался мягкий, удушенный голос его жены.

«Хэ Чанди, пожалуйста… никогда не оставляй меня!»

Чу Лянь никогда раньше такого не делала. Ее просьба была больше похожа на признание в любви, что заставило сердце Хэ Чанди согреться.

Его глаза стали еще мягче, и он погладил жену по спине рукой.

«Лянь’эр, не волнуйся, я никогда не оставлю тебя.»

Чу Лянь оттолкнула Хэ Чанди, только чтобы силой поцеловать его в губы.

Хэ Санланг был ошеломлен. Но он быстро принял поцелуй.

В нем было кипящее чувство счастья и волнения. Он и Чу Лянь были женаты так долго, но он всегда был инициатором этого. Это был первый раз, когда она действовала так страстно.

Их одежда быстро упала на пол, и звуки занятия любовью заполнили комнату...

На этот раз, так как Чу Лянь была той, кто зажигал огни, Хэ Санланг был особенно полон энтузиазма. У них было целых три раунда, а затем он наконец отпустил ее.

Когда они закончили, Чу Лянь снова уснула от истощения.

Хэ Чанди был одет только в лазурную ночную рубашку, его мускулистая грудь была обнажена. Его длинные темные волосы свисали позади него двумя прядями на плечах. Небрежный и ленивый взгляд смягчал ледяную ауру, струящуюся вокруг него, придавая красавцу более соблазнительный вид.

Хэ Чанди гладил покрасневшие щеки Чу Лянь своими длинными, слегка мозолистыми пальцами. Они опустились на ее длинные ресницы, ее прямой нос и ее розовые губы, похожие на лепестки, а затем на ее изысканные ключицы.

Он не мог удержаться, и наклонился, чтобы украсть еще один поцелуй у губ жены, а затем отодвинул в сторону ее пропитанную потом простынь.

Возможно, его прикосновение как-то щекотало Чу Лянь. Она сморщила брови и сместила лицо в сторону, пытаясь избежать щекотливых ощущений, которые он вызывал на ее коже.

Углы губ Хэ Чанди поднялись. Он тихо усмехнулся.

Он осторожно приблизил Чу Лянь к себе, а затем обнял ее маленькое тело и закрыл темные глаза.

Через час Хэ Чанди встал и направился в кабинет.

Он вызвал служанок Чу Лянь, старшую служанку Гуй и старшую служанку Чжун, для допроса.

Однако даже Сиянь не знала, о чем беспокоилась Чу Лянь. Она знала только то, что Чу Лянь была довольно взволнована в эти несколько дней, но понятия не имела, в чем корень проблемы.

В тот момент, когда Хэ Чанди вышел из спальни, казалось, что спящая Чу Лянь открыла глаза.

Она моргнула и посмотрела на балдахин над ней, оцепенев. В ее ясном взгляде был страх. Вчера ознаменовался конец ее знаний о событиях Великой Династии Ву...

Она прочитала книгу только до половины, поэтому не знала, что ее ждет во второй части.

Это было то же самое, что снайпер, въезжающий в чужую страну и теряющий свою карту и знания. Ситуация повлияла на ее настроение, заставив ее потерять чувство безопасности и позволяя своим страхам и неуверенности вступить во владение.

Чу Лянь глубоко вздохнула. Потерянный взгляд в ее глазах медленно превратился в решимость.

Она верила, что сможет жить так же хорошо, если ее не обманет ее чутье.

После того, как Чу Лянь отпустила беспокойство, которое ее обременяло, настроение стало более расслабленным.

Вспоминая прошлый год, несмотря на то, что она знала о предстоящих событиях, Хэ Чанди всегда действовал, не исходя из ее ожиданий. Не все пошло в соответствии с первоначальным планом книги, и она не смогла избежать главных событий этой истории.

Таким образом, она провела последние несколько дней, мучая себя даром со всеми этими мыслями и бессмысленными заботами.

Подумав об этом, она поняла, что предвидение будущего ничего не меняет. Просто было достаточно хорошо, пока она оставалась верна себе.

Теперь, когда она наконец все обдумала, она вспомнила, как она повела себя раньше с Хэ Чанди. Ее лицо мгновенно покраснело.

Она позвала слугу, и Вэньцин вошла.

«Где мой муж?»

Вэньцин внимательно осмотрела Третью молодую мадам и обнаружила, что ее цвет лица был розово-розовым, а миндалевидные глаза были изогнуты в полумесяцы. Горничная поняла, что настроение ее хозяйки значительно улучшилось. Ее беспокойство за свою хозяйку исчезло. Когда Третий Молодой Мастер увидел, как несчастна Третья Молодая Мадам, он выглядел так, словно собирался наказать всех слуг Сунтао!

«Отвечая Третьей Молодой Мадам, Третий Юный Мастер находится в кабинете. Вы бы хотели пойти туда?»

Чу Лянь на мгновение задумалась и кивнула.

Вэньцин помогла ей надеть серебристо-красное пятислойное платье в полный рост и специально подобрала подходящие жемчужные аксессуары для волос, придав Чу Лянь чистый и элегантный вид.

Хэ Чанди был в глубоком размышлении с закрытыми глазами. При этом он подсознательно потер нефритовое кольцо на своем большом пальце.

Когда он услышал звук открывающейся двери, его глаза медленно открылись.

К его удивлению, в комнату вошла Чу Лянь. Улыбка на ее лице была как солнце, отбрасывая мрачность, нависшую над ним.

Хэ Чанди подозвал Чу Лянь, и она быстро подошла к нему.

«Почему ты пришла сюда одна?»

Открытых документов перед Хэ Санлангом не было. Чернильница рядом с ним тоже была сухой, поэтому было ясно, что он не собирался заниматься каким-то официальным делом.

Нежно потянув ее за руку, Хэ Чанди усадил Чу Лянь себе на колени.

Чу Лянь симулировала символическую борьбу, а затем поддаться его желаниям.

Хэ Чанди был высокого роста и длинноног-длиннорук, тогда как Чу Лянь была намного меньше по размеру. Послушно сидя на коленях, она выглядела как милая маленькая «дочка».

Хэ Санланг обернул свободную прядь ее волос вокруг пальца, когда говоря с ней низким, магнитным голосом: «Что мы должны подготовить в качестве подарка для фестиваля «Тысяча Благословений»?»

Чу Лянь была сосредоточена на своих собственных мыслях в последние два дня, поэтому не особо об этом думала. Теперь вопрос Хэ Чанди напомнил ей, что приближается день рождения Императора.

Это был пятидесятый день рождения Императора в этом году, и даже Вдовствующая Императрица приказала провести грандиозный праздник.

Знатные дамы должны были приехать во дворец для банкета.

Не только Хэ Чанди должен был приготовить подарок: ей также нужно было подготовить что-то в качестве Заслуженной Леди Цзиньи.

Чу Лянь увидела, что он хмурится, поэтому спросила: «Ты уже что-то выбрал?»

Хэ Чанди обнял тонкую талию Чу Лянь, угол его рта потянулся вверх: «Как насчет цветка Снежной Горы?»

Император Чэнпин правил обширными землями Великого Ву. Он не нуждался ни в каких деньгах, поэтому их подарки должны были быть чем-то большим, чем просто ценность.

Он и его жена вообще не были близки с императором и не были уверены в его симпатиях и антипатиях. Таким образом, они могли только выбрать некоторые интересные сокровища в качестве подарков.

После использования оставшихся цветов Снежной Горы для лекарства графини Цзин’ань, все еще оставался один цветок. Из того, что сказал Великий Доктор Мяо, цветы Тумана Снежной Горы были более ценными, чем столетние корни женьшеня или линчжи. Хотя они были не настолько сильны, чтобы быть панацеей, они были неоценимыми как основные ингредиенты для лечения многих глубинных болезней.

Эта информация была передана от Мастера Великого Доктора Мяо. Даже императорские врачи во дворце понятия не имели о лечебном использовании цветка.

Такого уникального лекарственного ингредиента было бы более чем достаточно в качестве подарка ко дню рождения Императора.

Чу Лянь немного подумала, а затем кивнула: «К счастью, у нас остался один стебель. Этот подарок намного лучше, чем подарить какое-то другое сокровище».

Таким образом, пара определилась со своим подарком на день рождения Императора.

Заметив, что она была в приподнятом настроении, Хэ Чанди решил немного ее подразнить: «Лянь’эр, ты решила, что ты собираешься подарить Императору?»

Чу Лянь показала ему хитрую улыбку: «Это намного проще для меня. Я просто приготовлю ему блюдо и принесу во дворец.»

Хэ Санланг ткнул в кончик ее носа в ответ. Внезапно он стал серьезным и сказал: «Как только фестиваль «Тысяча Благословений» закончится, мы уедем из этого поместья».

Чу Лянь резко села. Ее глаза были широко раскрыты в неверии: «В самом деле? Ты уже обсудил это с отцом?»

Хэ Чанди кивнул.

За последние два дня он и его отец осмотрели все имущество.

Они также узнали правду о том, почему его старший брат Хэ Чанци неожиданно попросил жениться на Пань Няньчжэнь, а также о его просьбе отказаться от должности наследника в пользу Хэ Чанцзюэ.

Оказалось, что Старшая Мадам Хэ Ин и Пан Няньчжэнь провели личную беседу с Хэ Чанци.

Они сказали ему, что он разрушает репутацию их семьи своими действиями, и что Хэ Ин распространит всю информацию в обществе и обрушит имя Дома Цзин’ань, если он не примет Пан Няньчжэнь в качестве своей жены.

Загнанный в угол, в отчаянии Хэ Чанци принял это решение.

Хэ Чанди уже все обсудил с графом Цзин’ань и придумал решение. Они собирались отправить Хэ Ин и ее дочь в одно из сельских владений Дома Цзин’ань и держать их там под охраной.

Они также собирались уволить слуг из зала Цинси, чтобы не допустить повторения каких-либо инцидентов.

Теперь, когда граф Цзин’ань вернулся, пришло время продвигать помолвку Хэ Чанцзюэ.

Поскольку старший брат Хэ Чанци только что развелся, не было необходимости так быстро находить ему вторую жену.

Как только Второй Брат возьмет жену, ему было бы нехорошо оставаться в поместье, поскольку у него был собственный дворянский титул. Почему бы не покинуть усадьбу и устроить собственный дом?

Тем более, что его бабушка теперь была против Чу Лянь, для них было лучше покинуть поместье Цзин’ань.

На самом деле, Матриарх Хэ все еще была в неведении относительно их решения. Однако Хэ Чанди не собирался рассказывать своей бабушке ничего, пока они не будут готовы к отъезду.

Видя, что Санланг уже готовился - и так быстро - Чу Лянь почувствовала себя успокоенной. Ее улыбка достигла ее глаз, превращая их в полумесяцы.

«Где мы будем жить в будущем?»

Несмотря на то, что Чу Лянь прожила в Великом Ву около года, в глубине души она все еще была современным человеком. Она хотела иметь свой собственный дом с мужем.

Хэ Санланг уже смотрел на несколько дворов. Он наклонил голову и улыбнулся. «Должны ли мы пойти посмотреть усадьбу вместе в ближайшее время?»

Чу Лянь с радостью согласилась на это. У них не было денег прямо сейчас, поэтому было бы лучше выбрать имение, которое им понравится.

В то время как мрачные облака над парой Хэ рассеялись, где-то еще назревал шторм.

К западу от столицы за стенами обычной резиденции остановился экипаж среднего вида.

Жалюзи у входа в карету поднялись, и выскочил мужчина средних лет в сером. На его талии висел меч. Выйдя из кареты, он почтительно поднял жалюзи и помог молодому человеку выйти.

У молодого человека была изысканно красивая внешность. Если бы не яблоко Адама на его горле, он был бы прекрасно андрогинен.

Первый последовал за Сяо Боцзянем и прошептал ему на ухо: «Мастер, это то самое место».

Сяо Боцзян нахмурился. Он расправил одежду, а затем распахнуть ворота и вошел.

Эта небольшая сельская резиденция была построена в самой распространенной планировке: главное здание и две комнаты на восток и запад. Посреди двора росло дерево хурмы с колодцем рядом с ним.

Сяо Боцзян бросил взгляд во двор и заметил единственную служанку в зеленой одежде, охранявшую вход в западную комнату.

Он сделал паузу в своих шагах, в его глазах мелькнуло отвращение, а затем он быстро скрыл это.

Сяо Боцзян шагнул к западному крылу, за ним последовал Первый, склонив голову. После того, как он открыл дверь и вошел в западную комнату, Первый стал на страже снаружи вместе со служанкой в зеленой одежде.

Вскоре из комнаты донеслись звуки занятий любовью.

Голос женщины был незнакомым, но чрезвычайно кокетливым.

Первый был обучен боевым искусствам, поэтому его чувства обострились. Его брови сошлись на звуках, идущих изнутри, а служанка рядом с ним покраснела.

Через час мир вернулся в западную комнату.

Первый вздохнул с облегчением.

В комнате стоял сильный запах.

Внутри было не так много мебели, только одна кровать, стол и два стула. Тем не менее, качество мебели говорило о намеренном и тщательном размещении.

Два голоса, мужской и женский, можно было услышать, разговаривающие друг с другом из спальни.

Этим мужчиной был, конечно, Сяо Боцзян. В его тоне был лёд и мрачность, так что его было легко определить.

Голос женщины был мягким, сладким и кокетливым.

По ее голосу можно было различить, что она была не очень молода и ей уже за двадцать.

Она усмехнулась и с помощью единственного красного ногтя выцарапала след на бледной груди Сяо Боцзяня.

«Вы были неожиданно впечатлительны, мистер ученый. Эта мадам чуть не упала в обморок...»

В настоящее время Сяо Боцзян держал соблазнительную зрелую женщину в своих объятиях. Отвращение снова вспыхнуло в его глазах. Уголок его губ поднялся, и он подул теплый воздух в ухо женщины. Его ладонь опустилась на полную грудь женщины, и он сильно сжал ее.

«Разве это не хорошо, что я могу удовлетворить тебя?»

Женщина смеялась над его словами, ее округлое тело дрожало от усилия. Она подняла ногу на тело Сяо Боцзяня и обольстительно извилась.

«Этой мадам нравится ваша впечатляющая личность ~»

Сяо Боцзян неожиданно оттолкнул женщину.

«Как насчет того, что я доверил тебе?»

Наконец он не смог скрыть ледяного тона.

Если бы не присутствие женщины, он бы сразу же прыгнул в ванну и вымылся.

Женщина снова рассмеялась и прильнула к нему. Она растянулась над обнаженной спиной Сяо Боцзяна, ее рука блуждала по его гладкой коже, все ниже и ниже...

«Сэр Сяо, вы не доверяете работе этой мадам? Как вы поблагодарите меня на этот раз?»

Когда женщина закончила говорить, Сяо Боцзян почувствовал, как важную часть его тела схватили гладкой рукой.

Тело Сяо Боцзяня напряглось, а затем немедленно расслабилось. Он издал соблазнительный стон и повернулся к хорошо развитой зрелой женщине, прижимая ее к кровати.

Это был еще один полет удовольствия.

Через два часа Сяо Боцзян уже был полностью одет и стоял у колодца во дворе.

Женщина вышла через заднюю дверь, поэтому остались только Сяо Боцзян и Первый.

Первый стоял позади Сяо Боцзяна, его взгляд был на стройной спине Сяо Боцзяна.

Он открыл рот, но не стал ничего говорить. Он хотел сказать, что для Сяо Боцзяна это не стоило того, поскольку их силы теперь несопоставимы с прошлым. Чтобы достичь своей цели, им не нужно было использовать эту женщину.

Он мог сказать, что его хозяин не любил эту женщину. Фактически, он мог видеть, что он ненавидел ее и она была ему противна.

Сяо Боцзян посмотрел на небо. Мгновение спустя он обернулся, чтобы взглянуть на Первого. На его лице была насмешливая улыбка.

«Я знаю, что ты хочешь сказать, но ты должен знать, что это маршрут с наименьшими потерями для нас. Хэ Чанди уже собрал свои силы: у нас недостаточно людей, чтобы противостоять ему».

Это был Сяо Боцзян. У него были дикие амбиции, и он предпринимал экстремальные действия. Чтобы достичь своих целей, он был готов продать даже себя.

Перед лицом силы и мести он утратил чувство самосохранения.

Глаза Сяо Боцзяна сузились. До того, как северная армия одержала победу над народом тухунов, он никогда не думал, что человеком, который будет стоять против него, будет Хэ Чанди из Дома Цзин’ань!

Оказалось, что он все время сильно недооценивал этого человека.

Двадцатого марта вместе со своими личными телохранителями и семейными солдатами граф Цзин’ань лично сопроводил Хэ Ин и ее дочь в одно из своих сельских имений на окраине столицы и поручил семейным солдатам присматривать за ними.

Матриарх Хэ спорила с графом Цзинъанем по этому вопросу, но поскольку граф Цзин’ань уже принял решение, ничто из сказанного Матриархом не имело никакого эффекта.

Этот вопрос разозлил Матриарха Хэ до такой степени, что она была прикована к постели.

Но, несмотря на это, все, что сделал граф Цзин’ань, - это приказал слугам в Зале Цинси должным образом позаботиться о Матриархе.

Благодаря вкладу Хэ Чанди и графа Цзин’аня в общие счета все расходы в поместье также были в порядке.

Поскольку в поместье проживало всего несколько членов семьи, управлять поместьем Цзин’ань было не так утомительно, как в других дворянских поместьях. С помощью своих ближайших помощников графиня Цзин’ань могла теперь справиться с хозяйством.

Хэ Чанди уже обсуждал вопрос переезда в свою усадьбу со своим отцом. Затем граф Цзин’ань и Хэ Чанди написали письма императору Чэнпину с просьбой дать ему разрешение.

Графиня Цзин’ань согласилась на это, но она все же попросила Хэ Санланга выбрать место, которое было не слишком далеко от Дома Цзин’ань.

В течение двух дней свободного времени Чу Лянь и Хэ Чанди отправились осмотреть несколько подходящих имений. Им в значительной степени понраилось имение Пинкан-лейн. Теперь они просто ждали разрешения Императора. В тот момент, когда Император отправит красное одобрительное письмо, двое смогут съехать.

В комнате в Зале Цинси Мусян только что узнала об исходе третьей ветви. Сначала она чувствовала себя разбитой, а затем долго не верила. В своем гневном замешательстве она опрокинула стол рядом с шезлонгом.

Чай и фрукты были разбросаны по земле, превращая комнату в полный беспорядок.

Служанка на вахте за дверью была напугана звуками, поэтому вбежала: «Сестра Мусян, что случилось?»

Молодая служанка все еще была потрясена ужасающим выражением лица Мусян. С этим зловещим выражением лица Мусян крикнула служанке: «Убирайся! Катись!»

Служанка была очень напугана. Когда она пришла в себя, то убежала в спешке со страхом, написанным на лице. Она даже забыла закрыть дверь на выходе.

Старшая служанка Лю инструктировала некоторых слуг, пока они выкладывали постельное белье и другие предметы для сушки на солнце. Увидев взволнованную служанку, бегущую к ней, она сразу же раскритиковала ее.

«Следи за собой! Ты должна вести себя хорошо, чем так бегать!»

Служанка остановилась, затем нервно поклонилась старшей служанке Лю.

Старшая служанка Лю оценила молодую служанку, которой было около четырнадцати лет. Если она правильно помнила, эта служанка обычно оставалась рядом с Мусян и работала на нее. Мусян часто давала ей поручения.

Почему она выглядела такой испуганной? Она сбежала сюда из комнаты Мусян.

Не в силах сдержать свои эмоции, служанка зарыдала, и слезы начали стекать из ее глаз.

«Момо, похоже, что-то случилось с сестрой Мусян! Пожалуйста, посмотрите на нее!»

Старшая служанка Лю была поражена этим восклицанием, но с серьезным лицом сказала: «Хорошо, хорошо. И я подумала, что на самом деле произошло что-то серьезное. Ты должна пойти отдохнуть и умыться: Я пойду посмотрю. Если ты снова будешь действовать опрометчиво, будь готова к жезлу!»

«Поняла». Слуга сдержала слезы и осторожно ушла.

Старшая служанка Лю лично подошла к комнате Мусян.

Двери были открыты, поэтому старшая служанка Лю сразу же смогла увидеть растрепанное состояние комнаты, когда подошла к ней.

И прежде чем она успела произнести хоть слово, она вдруг услышала холодное предупреждение Мусян. «Разве я не просила тебя убраться отсюда?! Катись!»

Старшая служанка Лю нахмурилась и яростно упрекнула ее: «В чем дело?! Разве я не могу проверить тебя?!»

Поскольку она не ожидала старшей служанки Лю у двери, выражение лица Мусян было бесценным. Она сразу растерялась, но ей удалось очень быстро успокоиться.

Мусян поправила выражение лица, а затем повернулась к старшей служанке Лю. Она выглядела извиняющейся и испуганной, словно совершила что-то не так и сказала: «Момо, почему ты здесь? Я не знала, что это ты пришла: Я думала, что это та небрежная девушка!»

Старшая служанка Лю позволила Мусян помочь ей сесть на стул, а затем осмотрела грязный диван и пол. «В чем дело? Почему в комнате такой беспорядок?»

Мусян сжала губы в смущении.

«Момо, это моя вина. Когда я сидела на шезлонге, я заблудилась в своих мыслях, и случайно опрокинула чайник и блюдо с фруктами на стол. Молодая служанка, которая следила за дверью, подумала, что что-то случилось, и ворвалась внутрь. У меня было плохое настроение, поэтому я слегка отругала ее. Эта девушка только недавно пришла в поместье и слишком чувствительна, поэтому она убежала от этого».

Старшая служанка Лю посчитала ее объяснение довольно разумным, поэтому не стала задерживаться на эту тему.

Она посмотрела на Мусян и сказала: «Что с тобой в эти дни? Почему ты стала такой рассеянной? Если ты такая, как я могу доверять тебе заботиться о Матриархи должным образом?»

Хотя Мусян действительно презирала старшую служанку Лю внутри, она вообще не позволяла этого себе показывать.

Она крепко сжала локоть старшей служанки Лю и сказала с улыбкой: «Момо, признаюсь, я не очень хорошо себя чувствую последние несколько дней. Отныне я определенно отдам свое сердце и душу служению Матриарху».

Старшая служанка Лю вздохнула и похлопала ладонью Мусян по спине: «Сейчас ты стареешь, проведя восемь лет, служа на стороне Матриарха. Два дня назад Матриарх даже говорила со мной о тебе! Не волнуйся, Матриарх думает о тебе как о внучке, поэтому, пока она рядом, с тобой будут хорошо обращаться.»

Мусян смущенно кивнула и лично провела старшую служанку Лю к двери.

Когда силуэт старшей служанки Лю исчез вдали, лицо Мусян вернулось к выражению мрачности и недоброжелательности.

Она застряла, служа Матриарху в Зале Цинси, поэтому могла достаточно редко встретить Хэ Санланга. Если он уедет, вероятность того, что она увидит его снова, будет близка к нулю! Что ей делать?!

Выйдя из резиденции Мусян, старшая служанка Лю внезапно остановилась у яблоневого дерева.

Она слегка повернула свое тело, чтобы спросить человека рядом с ней: «Как к вам относилась Мусян недавно?»

Две служанки, следовавшие за старшей служанкой Лю, посмотрели друг на друга, а затем честно ответили: «Момо, при всем моем уважении, нрав сестры Мусян не такой хороший, как в прошлом».

Они уже были чрезвычайно тактичны со своей формулировкой.

Мусян служила Матриарху много лет, и она была известна тем, что у нее был хороший характер и она была добросовестной. Матриарху очень она нравилась.

В прошлом она помогала старшей служанке Лю в управлении слугами Цинси Холла и никогда не допускала ошибок. Более того, благодаря прекрасной личности Мусян и тому факту, что она никогда не выходила из себя, новые служанки с удовольствием работали под ее руководством.

Тем не менее, за последние два месяца характер Мусян внезапно стал довольно коротким и жестоким. Слуги, работавшие под ее руководством, неоднократно были обруганы до слез. Это было то, чего никогда бы не произошло в прошлом.

Старшая служанка Лю кивнула с задумчивым видом.

Спустя несколько мгновений она сказала: «Отныне обращайте больше внимания на Мусян. Попробуйте выяснить, что с ней случилось.»

Слуги признали приказ в унисон.

23 марта, день фестиваля «Тысяча Благословений».

Поскольку это был день рождения Императора Чэнпина, сегодня не было утреннего заседания двора.

Все чиновники четвертого ранга и выше, а также все титулованные дворяне должны были присутствовать на банкете дворца вечером.

Женщины-гости будут приняты Императрицей отдельно.

Будучи нездоровой, Матриарх Хэ не собиралась посещать банкет.

Кроме Матриарха, все другие мастера Дома Цзин’ань будут присутствовать.

Когда пришло время, граф Цзин’ань держал графиню Цзин’ань за руку, и вел своих сыновей Хэ Чанци и Хэ Чанди и их невестку Чу Лянь в подготовленные экипажи.

Хэ Эрланг был переведен в имперскую охрану, поэтому он должен был остаться во дворце сегодня, как часть охраны. Таким образом, он не вернулся в поместье.

Поскольку это был особенный день, все катались на колясках.

Когда они дойдут до ворот Жуке, всем придется сойти с кареты и войти во дворец пешком. После прохождения ворот Тайсюань гости мужского и женского пола будут разделены.

Банкет, предназначенный для чиновников и дворян, будет проходить в Зале Ванмин, в то время как их жены и другие гости женского пола отправятся в императорский сад во внутреннем дворце.

Выезд дома Цзин’ань во дворец состоял из трех экипажей.

Ведущий экипаж был занят графом Цзин`анем и его женой, средний экипаж - Хэ Чанци. Хэ Чанди и Чу Лянь сидели в последней карете.

Чу Лянь и Хэ Чанди сегодня были одеты в новую одежду. Хэ Чанди был одет в сапфирово-синюю одежду с цветочной вышивкой и серебряными акцентами. Он также носил соответствующий плащ и корону маркиза.

У Чанди глаза были закрыты, когда он отдыхал в карете. Небо уже начало темнеть снаружи, и только легкий сумеречный свет проник в карету. Воспользовавшись этим светом, Чу Лянь подняла подбородок, чтобы посмотреть в лицо Хэ Чанди.

Наблюдая за ним, она начала смеяться.

Хэ Санланг казалось, услышал ее подавленный смех, поэтому он поднял шторы и уставился на нее.

На Чу Лянь было длинное серебристо-красное платье из парчи. Верхняя часть была c облегающим верхом, покрытым светло-фиолетовым жилетом с серебряными вставками и рукавами половинной длины. Жилет заканчивался на ее талии, которая была как раз для того, чтобы показать сложную вышивку нижней части платья. У нее на локтях лежала тонкая красно-серебряная шаль, свисающая с задней части платья. На ее запястьях висели два интересных браслета из красного коралла. Их яркий красный цвет создавал резкий контраст с бледно-белым на ее руках и был очень привлекательным.

Так как она уже была одета так экстравагантно, Чу Лянь указала Сиянь уложить волосы в простой пучок. Единственным аксессуаром в ее волосах была белая нефритовая шпилька с рубиновыми вставками. Посередине ее лба висел рубин. В отличие от ее кожи, рубин помогал ей выглядеть еще более красивой и привлекательной.

Сегодня челка Чу Лянь была расчесана, чтобы показать каждый безупречный кусочек ее лба. Ее красивое овальное лицо помогло подчеркнуть ее яркие и ясные миндальные глаза.

В тот момент, когда Хэ Чанди открыл глаза, его встретила потрясающая красота его жены.

Глаза Чу Лянь в настоящее время были в форме полумесяцев, сопровождаемые широкой улыбкой на лице, когда она смотрела на него. Хэ Чанди почувствовал желание спрятать эту красиво одетую женщину, чтобы ни один мужчина не получил такой праздник для глаз.

Хэ Чанди положил руки на колени и потер зеленое нефритовое кольцо на большом пальце. На Чу Лянь было также надето кольцо меньшего размера на левой руке.

Когда Чу Лянь заметила, что взгляд Хэ Чанди направлен на нее, ее улыбка стала еще ярче.

Хэ Санланг слегка приподнял брови. Очаровательным голосом он сказал: «Чему ты улыбаешься?»

Чу Лянь наклонила голову. У Санланга был изначально морозный характер, но его опыт в составе северной армии добавил ему след ауры военного. Его лицо было несравненно учтивым: у него были четко определенные черты лица, высокий нос и пара темных глаз, которые были невероятно очаровательны. Он был как ледяной айсберг посреди бушующего шторма, и любой, кто случайно забрел в его досягаемость, никогда не смог бы оторваться.

Услышав его, Чу Лянь тоже подняла брови и сказала: «Хэ Чанди, я обычно этого не замечаю, но ты сейчас довольно красивый».

У Чанди были изысканные черты лица, и его кожа была более гладкой, чем у большинства мужчин. Его фигура выглядела так, как будто она была вылеплена богами. Он действительно получил лучшие черты как графини Цзин’ань, так и графа Цзин’ань. Она совсем не чувствовала этого, когда читала роман. Но теперь, когда она могла видеть его своими глазами, и он стал ее мужем, она была поражена этой разницей.

Несмотря на свою толстую кожу, Хэ Чанди не мог оставаться стойким против похвалы своей жены.

Хотя он не показал это на своем лице, его уши немного покраснели.

Пока они проводили дни вместе, Чу Лянь стала лучше осознавать мельчайшие изменения в его выражении лица, поэтому внутренне хмыкнула. На самом деле, Хэ Чанди был все еще очень невинен в некотором отношении.

Хэ Чанди не сказал ни слова и поджал губы. С точки зрения свидетеля, его лицо стало еще более мрачным, возможно, граничащим с яростью, но на самом деле этого не произошло. Он был просто стеснительным и смущенным...

Чу Лянь была невероятно весела. Она хотела подразнить его еще.

Они сидели лицом друг к другу, на расстоянии половины руки друг от друга. Хэ Санланг мог добраться до Чу Лянь, только выпрямив свои длинные ноги.

Она слегка наклонилась вперед и заморгала своими широкими миндалевидными глазами на него: «Хэ Чанди! У тебя красные уши!»

Как только она это сказала, она вернулась назад, как ребенок, который только что получил угощение и начала смеяться, прикрывая рот.

Лоб Хэ Чанди стал подергиваться. Воспользовавшись тем фактом, что Чу Лянь сняла свою защиту, он протянул руку вперед и схватил ее, притягивая к себе и заставляя сесть рядом с ним.

Все еще смеясь, Чу Лянь была поражен его внезапным властным действием.

Прежде чем она успела расслабиться, ее маленький рот был запечатан парой ледяных губ.

Чу Лянь широко раскрыла глаза. Она подсознательно сопротивлялась, отталкивая сильного мужчину обеими руками.

К сожалению, ее слабым рукам не хватило сил, чтобы что-то изменить.

Когда Хэ Чанди был удовлетворен вкусом ее сладкого рта, он отпустил ее. Ее щеки были такими же красными, как яблоки, и она прислонилась к груди Хэ Чанди, тяжело дыша.

Она смотрела на него водянистыми глазами в знак протеста.

Хэ Чанди наклонился таким образом, чтобы его рот был у ее уха. Глубоким голосом он прошептал: «Ты тоже сейчас очень хорошо выглядишь».

Глаза Чу Лянь расширились от стыдливости.

Как он мог так сказать!

Она была искренна, восхваляя его внешность, но он похвалил ее только после их поцелуя?! Он пытался сказать, что она хорошо выглядит только когда у нее перехватывает дыхание?!

Она просто хотела немного подразнить его и не ожидала, что на нее нападут в ответ.

Чу Лянь царапалась своими ногтями и боролась в объятиях Хэ Чанди, но он схватил ее с мрачным лицом, яростно убеждая: «Хватит дергаться!»

Увидев, что его лицо на самом деле стало мрачным, Чу Лянь была еще более подавлена.

Она собиралась возразить, но, прежде чем она смогла, она вошла в контакт с чем-то твердым под его одеждой, заставив ее полностью замерзнуть.

Чу Лянь была теперь самой картиной послушного щенка. Она была безмолвна: все, что она делала, это немного поборолась, а у Хэ Санланга уже была такая реакция... Это хорошо или плохо?

Хэ Чанди притянул ее ближе к себе. Он сдерживал свои эмоции и подавлял свои растущие импульсы.

Затем он посмотрел на женщину на своих руках. Хэ Чанди действительно хотел ее прямо сейчас, но, к сожалению, было не время.

Некоторое время спустя Хэ Чанди внезапно что-то прошептал ей на ухо, и ее глаза снова расширились, и она посмотрела на него с недоверием.

Лицо Хэ Чанди не изменилось вообще. Он вел себя так, как будто серьезно обсуждал важный научный вопрос.

«В чем дело? Старшая служанка Чжун сказала, что так будет легче забеременеть».

Чу Лянь невероятно хотелось закатить глаза. Не было никакой корреляции между положением, которое они использовали, и шансами забеременеть. Кроме того, ее период только что закончился, так что сейчас был ее безопасный период. В настоящий момент вероятность забеременеть была незначительной.

«Ни за что», - сказала она. Ее лицо начало краснеть.

Кто знал, о чём он сейчас думает? Казалось, его разум был полон решимости настаивать. «Как бы ты узнаешь, если бы не попробовать?»

Пара обсуждала физические ограничения в экипаже, когда верховой Лайюй напомнил им со стороны: «Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам, мы прибыли».

Сразу же карета замедлилась, а затем остановилась.

Лайюй снова заговорил. «Третий Молодой Мастер, Третья Молодая Мадам, вам придется выйти из кареты здесь. Путь вперед заблокирован другими экипажами».

Хэ Чанди спрятал несколько прядей волос за ухом Чу Лянь, затем откинул занавески и выглянул наружу.

Путь действительно был заблокирован многочисленными экипажами других семей. Все они собрались перед воротами Жуке. Так же случилось, что коляска Дома Чжэн была рядом с ними. Когда он повернулся, он заметил, что наследник Чжэн собирался выйти из его экипажа.

Наследник Чжэн также заметил пару и взял на себя инициативу приветствовать их. «Маркиз Аньюан, Достопочтенная леди Цзиньи – это было давно».

Хэ Чанди кивнул в сторону наследника Чжэн с холодным и необщительным выражением лица, в то время как Чу Лянь улыбнулась наследнику Чжэн и ответила приветствием.

Казалось, что наследнику Чжэн есть что сказать, потому что он открыл рот, но прежде чем он успел произнести слово, Хэ Чанди позволил шторам повозки упасть.

Чу Лянь:…

Наследник Чжэн:…

Чу Лянь молча смотрела на своего сумасшедшего мужа.

Она тихо сказала: «Что ты делаешь? Наследник Чжэн, очевидно, хотел говорить: ты не можешь опустить занавеску после того, как разговор будет окончен?»

Хэ Чанди холодно повернул голову к Чу Лянь и спросил: «Какого ты сейчас уровня?»

Чу Лянь была ошеломлена. Этот парень слишком быстро менял тему: он даже не ответил на ее вопрос, но уже дал ей другой.

«Маркиза второго ранга», подсознательно ответила Чу Лянь.

Хотя она все еще была заслуженной леди Цзиньи, и это был титул, присвоенный императором, титул заслуженной леди был просто пятым званием. Это было далеко от ранга маркизы. Таким образом, во время собраний во дворце или ежедневных социальных взаимодействий она автоматически получала титул с самым высоким рангом.

Поэтому Чу Лянь присутствовала на банкете во дворце как Маркиза Анъюань, а не Заслуженная Леди Цзиньи.

Хэ Чанди становился все более недовольным: «Как он тебя только что назвал? Заслуженная Леди Цзиньи?»

Чу Лянь:…

Она наконец поняла, почему этот сумасшедший Хэ Санланг был таким грубым. Потому что ему не нравилось, как другие обращались к ней...

Наследник Чжэн не сделал это специально, верно? Возможно, он только что назвал ее Заслуженной Леди Цзиньи по привычке.

Чу Лянь посмотрела на него.

Их карета действительно застряла здесь. У них не было выбора, кроме как выйти.

Сначала Чанди спрыгнул с кареты, затем поддержал Чу Лянь, и она использовала табуретку, чтобы выйти.

Хэ Санланг держал маленькую руку Чу Лянь, спрятав ее в широких рукавах своей мантии, и они пошли к карете графа Цзин’аня.

Один был высоким и широким, а другая была низкой и стройной, но каким-то образом они образовали пару, которая странным образом хорошо сочеталась друг с другом.

То, чего не знали Хэ Санланг и Чу Лянь, так это то, что Сяо Боцзян находился поблизости и смотрел в их сторону, заложив руки за спину. У него было зловещее лицо, когда он смотрел на Хэ Чанди с ревностью и ненавистью.

Когда Чу Лянь вышла из кареты, ее мягкие и нежные губы выглядели немного опухшими. Когда Сяо Боцзян заметил эту маленькую деталь, он чуть не раздавил пальцы в гневе.

Он глубоко вздохнул, а затем отвернулся и направился к воротам Жуке.

Первый бросил взгляд в сторону Чу Лянь, но затем он тоже повернулся и последовал за своим хозяином.

За воротами Жуке Чу Лянь столкнулась со Старой Герцогиней Чжэн и Леди Ян.

Три семьи шли к воротам Тайсюань, где гости мужского пола отделялись от гостей женского пола.

Чу Лянь поддерживала графиню Цзин’ань, когда их вели вместе со старой княгиней Чжэн, леди Ян и другими гостями-женщинами к императорским садам внутреннего дворца.

Чу Лянь раньше приходила в императорские сады, но на этот раз все выглядело совершенно иначе.

Горничные привели большинство женщин-гостей в залы рядом с императорскими садами, чтобы отдохнуть.

В тот момент, когда прибыла Чу Лянь, она начала искать принцессу Вэй и королевскую принцессу Дуаньцзя.

Как и ожидалось, ей удалось найти их двоих в окружении людей.

Чу Лянь помогла своей свекрови поприветствовать принцессу Вэй.

Через некоторое время начался банкет фестиваля «Тысяча Благословений».

Так как Чу Лянь занимала второй ранг, она не получила места впереди. Вместо этого она сидела рядом с графиней Цзин’ань, которая находилась где-то посередине.

Принцесса Вэй и королевская принцесса Дуаньцзя сидели на переднем крае с другими высокопоставленными знатными леди.

Так как они сидели в очень заметном положении, Чу Лянь увидела их, лишь слегка подняв голову.

Королевская принцесса Дуаньцзя даже специально сидела рядом с Вдовствующей Императрицей.

В середине банкета Чу Лянь подняла голову и заметила, что дворянская служанка что-то шепчет королевской принцессе Дуаньцзя. Выражение лица королевской принцессы Дуаньцзя сразу изменилось, и она встала и украдкой покинула банкет.

Кроме того, королевская принцесса Дуаньцзя даже не взяла с собой ни одной из своих доверенных служанок.

Чу Лянь нахмурилась. Она чувствовала, что что-то не так.

Принцесса Вэй сидела лицом в другую сторону от королевской принцессы Дуаньцзя, поэтому, если бы она сознательно не обернулась, она бы вообще не заметила, что случилось с ее дочерью.

Чу Лянь на мгновение заколебалась, а затем наклонилась к своей свекрови, чтобы извиниться. Затем она встала и быстро повела Вэньцин и Вэньлан в направлении, куда ушла королевская принцесса Дуаньцзя.

Когда они вышли из банкетного зала, Чу Лянь строго приказала Вэньлан: «Иди и скажи принцессе Вэй, что королевская принцесса Дуаньцзя покинула зал одна».

Затем она проинструктировала Вэньцин: «Вэньцин, следуй за мной и всегда будь настороже».

Сказав все это, Чу Лянь и Вэньлан разошлись и исчезли во тьме императорских садов.

Внизу по аллее от императорских садов был зажжен фонарь.

Королевская принцесса Дуаньцзя выглядела взволнованной. Она неоднократно убеждала ведущего ее евнуха идти быстрее.

Евнух не посмел ослушаться ее, поэтому он пошел быстрее.

Ее горничная, Цзиньсю, нахмурилась и попыталась убедить ее: «Принцесса, лучше, если мы сообщим об этом принцессе Вэй. Если вы не хотите сообщать ей об этом, мы могли бы вместо этого сообщить Вдовствующей Императрице.»

Внутренний дворец был полон предательства, похожего на политику, происходящую в Императорском дворе. Однако Вдовствующая Императрица очень любила королевскую принцессу Дуаньцзя, и королевская принцесса Дуаньцзя часто навещала ее. Несмотря на это, она не выросла во дворце, поэтому она никогда не подвергалась закулисной тактике, которая происходила здесь.

Принц Вэй и принцесса Вэй были такими же любящими, как в день, когда они поженились, и он никогда не брал наложниц. Два ее брата тоже ее баловали, поэтому она никогда не испытывала предательства и замыслов, которые происходили в большинстве внутренних дворов.

В то время как королевская принцесса Дуаньцзя была не так невинна, как предполагал Цзиньсю, правда, она не знала, как обходить сюжеты или уловки.

Что касается предложения Цзиньсю проинформировать об этом свою мать или Вдовствующую Императрицу, принцесса, очевидно, тоже подумала об этом, но сразу же решительно отвергла.

Это было чисто потому, что, по словам информатора, пострадавший был не кем иным, как Хэ Эрлангом...

Если что-то случилось с Хэ Эрлангом, она не хотела, чтобы ее мать или Вдовствующая Императрица знали. Если бы случались какие-то неудобные ситуации, то она наверняка потеряла бы Эрланга, если бы рядом была другая женщина, расположенная поблизости…

Королевская принцесса Дуаньцзя уже слышала, что Хэ Эрланг дежурил сегодня как один из королевских стражей.

Информатор, пришедший сообщить ей об этом, был тем, кого она посадила во внутреннем дворце, поэтому его слова, вероятно, были правдой.

Королевская принцесса Дуаньцзя ускорила свой темп еще больше, и тихо сказала: «В этом нет необходимости: я сама могу справиться с таким маленьким вопросом. Кроме того, я знакома с этим районом. Ничего плохого не случится.»

Королевская принцесса Дуаньцзя иногда бывала слишком упрямой. Как слуга, которому она доверяла больше всего, Цзиньсю прекрасно это понимала. Поэтому Цзиньсю знала, что нет смысла пытаться остановить ее больше. Все, что она могла сделать, - это вздыхать и оставаться рядом с хозяйкой. Она молилась, чтобы слуга был правдив в отношении отчета, и что их не загоняли носом в ловушку.

Примерно через пятнадцать минут слуга, державший фонарь, повел Дуаньцзя в отдаленный дворцовый зал, который находился на некотором расстоянии от императорских садов.

Вход в зал казался пустым. Там не было ни одного евнуха или служанки, охраняющих дверь. Было неизвестно, были ли они переведены в другое место или катались на лыжах из-за Фестиваля Тысячи Благословений.

Информатор указал на вход в зал, опустил голову и робко сказал: «Королевская Принцесса, миледи, он внутри…»

Королевская принцесса Дуаньцзя с подозрением посмотрела на двери. Ее взгляд переместился на слугу перед ней.

Слуга задрожал, опустив голову еще больше: «Этот… этот слуга не посмеет вам лгать, Королевская Принцесса».

В конце концов, беспокойство королевской принцессы Дуаньцзя взяло верх над ее рациональностью, поэтому она повернулась и пошла ко входу.

Она подняла руки и толкнула. Двери открылись с длинным скрипом.

Зал освещала лишь одна масляная лампа, ее теплый свет мягко качался. С того места, где стояла королевская принцесса Дуаньцзя, она могла видеть, что в глубине комнаты находится комната с кроватью внутри, а ее занавески приспущены, чтобы показать человека, лежащего сверху.

Мужчина был одет в одежду охранника, с широкой спиной и высокой фигурой. На его талии был знакомый нефритовый знак с выгравированным благословением для успеха.

Королевская принцесса Дуаньцзя сощурилась. Эта фигура выглядела слишком знакомой! Должно быть, это Хэ Эрланг!

В то время как королевская принцесса Дуаньцзя чувствовала себя подавленной до такой степени неверия, она внезапно услышала короткий стон позади нее. Цзинсю не смогла даже закончить стонать: она была быстро отрезана от нее, и прежде чем королевская принцесса Дуаньцзя успела среагировать, двери зала захлопнулись.

Все тело королевской принцессы Дуаньцзя задрожало. Она была слишком потрясена, чтобы думать. Она быстро побежала обратно к двери и ударила кулаком по ней, но как бы она ни кричала, ответа снаружи не последовал.

Придя в себя от паники, Дуаньцзя вернула себе немного рационального мышления.

Много мыслей мелькнуло в ее голове, когда она пыталась придумать, что делать, но она не могла придумать никаких хороших идей, будучи пойманной в ловушку.

Она вспомнила различные методы, которые использовала Чу Лянь, чтобы спасти ее в чайхане Дефэн. Однако ее глаза внезапно покраснели от напоминания о том, что у нее нет Чу Лянь рядом.

Она стерла слезы, которые навернулись на ее глаза. Думая о том, что она мельком увидела в коридоре, она глубоко вздохнула и пошла ко внутренней комнате.

Человек, лежащий на кровати, был определенно Хэ Эрлангом: она была в этом абсолютно уверена.

Королевская принцесса Дуаньцзя подошла к кровати. Мужчина был отвернут от нее, поэтому она попыталась осторожно перевернуть его.

Не последовало никакой реакции. Дуаньцзя попробовала еще раз.

В конце концов, она была вынуждена использовать все свои силы, чтобы перевернуть мужчину.

Заимствовав тусклый свет от единственного светильника в комнате, королевская принцесса Дуаньцзя смогла подтвердить, что это действительно был второй молодой мастер Дома Цзин’ань, Хэ Чанцзюэ, после более тщательного изучения.

Он Чанцзюэ был в настоящее время без сознания. На его лбу были капельки пота, а губы были красными. Его невероятно мужественное, грубое лицо также немного покраснело.

Хотя они оба любили друг друга и видели друг друга наедине несколько раз, они не продвинулись далеко вперед. Они только поддерживали очень теплые отношения на поверхности и никогда не делали следующий шаг. Они никогда не делали ничего необычного. Подобной ситуации, когда они находились в комнате вместе с кем-то еще, никогда раньше не было, и, кроме того, Хэ Эрланг был без сознания...

Королевская принцесса Дуаньцзя похлопала по щеке Хэ Чанцзюэ, но бессознательный Хэ Эрланг не показал никаких признаков пробуждения.

Королевская принцесса Дуаньцзя нахмурилась. Она встала и взглянула на стол. Внезапно в ее голове возникла идея. Она налила холодную воду в чайную чашку, отнесла ее к кровати и вылила содержимое на лицо Хэ Чанцзюэ.

Пронзительный до костей холод воды, наконец, вызвал реакцию Хэ Эрланга.

Он медленно открыл глаза, но им потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться из-за головной боли, которая у него была. Его зрение было полностью размытым.

Он повернул голову из стороны в сторону, затем нажал на несколько точек на своем теле. Он протер свои глаза еще раз. Несколько мгновений спустя Хэ Чанцзю наконец смог увидеть то, что было перед ним.

Когда его зрение прояснилось, он сразу же увидел королевскую принцессу Дуаньцзя, которая сидела рядом с ним.

Хэ Эрланг был ошеломлен. Он немного запнулся, спросив: «При... принцесса?»

Видя, что Хэ Эрланг наконец очнулся, королевская принцесса Дуаньцзя смогла наконец успокоиться. Однако снаружи она надменно подняла к нему подбородок.

Она усмехнулась и сказала: «Значит, ты все еще понимаешь, что это я, а? Хэ Эрланг, если бы меня не было здесь, ты бы, вероятно, был продан в рабство, даже не зная об этом!»

Королевская принцесса Дуаньцзя глядела, ругая Хэ Эрланга. Даже ее руки подсознательно уперлись в бока, как будто это могло заставить ее выглядеть более пугающей.

Когда его зрение прояснилось, разум Хэ Чанцзюэ прояснился также.

Что-то в его поле зрения привлекло его внимание. Он покосился на нее, затем встал и вылил всю холодную воду из чайника на эту штуку.

В комнате раздался шипящий звук, за которым последовало небольшое количество зеленого дыма. Курильница была потушена.

Королевская принцесса Дуаньцзя была полностью застигнута врасплох его внезапным поступком и отбросила высокомерное отношение, которое принимала.

Потрясенная и слегка испуганная, она спросила: «Что случилось?»

«Что-то не так с этим ладаном».

«А?» С расширенными глазами, внимание королевской принцессы Дуаньцзя сместилось в сторону восьмиугольного ладана.

Хэ Чанцзюэ притянул королевскую принцессу Дуаньцзя к себе. «Не подходи слишком близко к нему: я не знаю, влияет ли это на женщин.»

Движение Чанцзюэ заставило Дуаньцзя споткнуться. Она чуть не упала в его объятия, что заставило ее покраснеть.

Она плотно сжала подол рукавов, а затем спросила: «Вы не могли проснуться из-за этого ладана?»

Хэ Чанцзюэ кивнул.

Это был особый тип благовоний. Обычно оно не причиняло вреда, и было даже полезно для организма.

Однако, если человек выпьет заранее специально приготовленное вино, запах заставит его потерять сознание и стимулировать его похотливые желания.

Он слышал, как люди говорили об этом еще в Страже Дракона, но он никогда не видел этого. Он никогда не ожидал, что получит это сегодня.

Хэ Чанцзюэ дежурил сегодня. Он вел своих людей в патрулировании вокруг императорских садов, но фигура в черном заманила его в этот неиспользованный дворцовый зал.

Когда он вошел в комнату и почувствовал запах ладана, ему уже было слишком поздно что-либо делать.

К счастью, королевской принцессе Дуаньцзя удалось разбудить его, облив лицо холодной водой. Иначе, как бы она ни кричала, это было бы бесполезно.

Даже если бы он проснулся, он превратился бы в неконтролируемого, похотливого злодея, если бы продолжал вдыхать благовония.

Так как он сумел погасить их вовремя, он не был слишком затронут. Прямо сейчас он просто почувствовал неприятный жар внутри, и маленький Эрланг пытался показать свое присутствие, но это было все еще на приемлемом для него уровне.

Поскольку комната была слабо освещена, скорее всего, Дуаньцзя не заметила изменений в его теле, которые были вне его контроля.

Хэ Эрланг помог королевской принцессе Дуаньцзя подняться. Он подумал о ситуации и понял, что они попали прямо в ловушку.

Королевская принцесса Дуаньцзя села прямо, а Хэ Эрланг остался рядом с ней. Казалось, она могла чувствовать запах мужского духа Хэ Чанцзюэ вокруг себя.

Хэ Чанцзюэ снял плащ и накрыл им плечи Дуаньцзя, а затем спросил: «Где твои слуги?»

Королевская принцесса Дуаньцзя не могла прийти сюда одна. Даже если кто-то намеренно подставил ее, чтобы она пришла, она не могла бы прийти без единого слуги.

«Ее сбили», - спокойно сказала королевская принцесса Дуаньцзя, но Хэ Чанцзюэ мог сказать, что она действительно заволновалась.

Хэ Эрланг вспомнил о горничной, которая часто помогала доставлять письма между ними. Он протянул руку с намерением утешить Дуаньцзя, поглаживая ее голову, но затем, в последний момент, вспомнил тот факт, что между ними не было официальных отношений, и неловко убрал руку.

«Она должна быть в порядке. Я был их целью, так что жизнь девушки не должна быть в опасности».

Королевская принцесса Дуаньцзя посмотрела на него и скривила губы.

«Что нам делать дальше?»

Зрачки Чанцзюэ сжались: «Давайте подождем и посмотрим. Я хочу видеть, кто пытается плести заговор против меня».

Королевская принцесса Дуаньцзя испугалась внезапному изменению его выражения. Свирепый рык на его лице заставил ее замолчать. Она никогда не знала, что Хэ Эрланг может быть таким решительным и авторитетным.

На ее губах подсознательно появилась легкая улыбка. Этот мужчина становился все более и более привлекательным для нее.

Пока Хэ Чанцзюэ был погружен в свои мысли, королевская принцесса Дуаньцзя бессовестно осматривала его тело.

Они никогда не были так близко друг к другу раньше!

Она могла дотронуться до большой ладони, которую он положил на кровать, просто протянув руку.

Его рука была огромной. Судя по тому, что она видела, она была в два раза больше ее. Его пальцы были длинными, и, если бы он развел свою ладонь и она положила на нее руку, он, вероятно, смог бы обернуть всю ее ладонь.

На его ладони были тонкие волоски. Его кожа была не очень темной, но ее цвет выглядел очень мужественным. По крайней мере, она полностью отличалась от ее, которая была мягкой и нежной.

Несмотря на то, что она находилась в такой опасной ситуации, сердце королевской принцессы Дуаньцзя было переполнено счастьем, потому что она медленно обнаруживала крошечные различия между их телами.

Линия ее зрения немного сместилась, а глаза сразу расширились. Ее лицо покраснело, и она отвернулась. Она больше не могла позволить своему взгляду бродить по нему.

Чувствуя, что взгляд Дуаньцзя наконец отвелся, Хэ Эрланг наконец смог расслабиться.

Обычно он не возражал против ее взгляда: не то чтобы он что-то потерял, если бы она смотрела. Кроме того, она была человеком, который ему нравился.

Однако нынешняя ситуация была иной. Он был в неловком состоянии из-за ладана, который вызвал в его теле то, что он не мог контролировать.

Хэ Чанцзюэ немного сместился, чтобы почувствовать себя более комфортно, пытаясь скрыть свою неловкую выпуклость.

В тот момент, когда он собирался что-то сказать, он вдруг услышал звуки, исходящие снаружи.

Это прибыли Чу Лянь и Вэньцин.

Чу Лянь нахмурилась, глядя на свое окружение. Тьма окутала сияющий дворец. Было так холодно и пустынно, что за дверью не было ни одной горничной или евнуха.

У Вэньцин, которая стояла рядом с ней, Чу Лянь тихо спросила: «Ты уверена, что это то самое место?»

Вэньцин кивнула в подтверждение: «Третья Молодая Мадам, это то самое место. Я видела своими глазами, как принцесса шла в этом направлении.»

Чувства практикующих боевые искусства были острее, чем у большинства. Даже зрение Вэньцин было лучше, чем у Чу Лянь. В разгар этой темной ночи, лишенной света, Вэньцин могла видеть вещи более ясно, чем Чу Лянь.

Взгляд Чу Лянь переместился на закрытые двери перед ней: "Принцесса вошла туда?"

Вэньцин покачала головой: «Я видела принцессу, идущую в этом направлении, но я не знаю, вошла она в зал или нет».

Была только одна аллея, ведущая в этом направлении от императорских садов, так что это должно было быть где-то здесь.

Брови Чу Лянь крепко сжались. Она решала, стоит ли заглядывать внутрь, когда Вэньцин предложила: «Третья Молодая Мадам, лучше, если мы подождем. В конце концов, это Императорский дворец. Принцесса Вэй скоро отправит сюда людей.»

Чу Лянь кивнула. Она не могла подтвердить, была ли Королевская принцесса Дуаньцзя в опасности. Что, если это окажется многослойная ловушка? Она не могла просто прыгнуть прямо в нее и поймать себя. Внутренний дворец никогда не был местом с правилами или моралью.

Кроме того, она не знала, что случится, если она войдет, или с какими опасностями она может столкнуться, поэтому было бы лучше выбрать более безопасный вариант.

Хэ Эрланг и королевская принцесса Дуаньцзя внимательно наблюдали снаружи. Когда они поняли, что пришедшим была Чу Лянь, глаза Дуаньцзя прояснились. Она собиралась открыть окна и позвать ее, но, прежде чем она смогла это сделать, Хэ Чанцзюэ закрыл ей рот.

"Будь спокойна. Там кто-то еще идет.»

Конечно же, в тот момент, когда Хэ Эрланг прошептал ей это, двое мужчин вышли из темноты.

Человек, который стоял впереди, был очень молод. Он был одет в черную парчовую мантию, и у него было высокое и стройное телосложение. Только когда он вошел в освещенную область, Дуаньцзя смогла его опознать.

Хэ Эрланг пристально посмотрел на красивого мужчину за дверями и постарался не пропустить ни одного движения или выражения его лица.

Сяо Боцзян неторопливо вышел из темноты, а Первый следовал позади, как тень.

Чу Лянь подняла голову и заметила мужчину. Когда она поняла, кто это, у нее возникло желание проклясть небеса.

Этот проклятый Сяо Боцзян был слишком цепким! Он действительно оправдал свою роль главного злодея в оригинальном романе. Он принудительно увеличивал свое время на экране?

Черное платье Сяо Боцзяня было скромным, но роскошным. Достаточно взглянуть на узоры на нем, чтобы сказать, что оно было изготовлено из ткани исключительно высокого качества. К сожалению, такой большой кусок ткани был потрачен на него. Такая одежда, безусловно, выглядела бы намного лучше на Хэ Чанди.

Чу Лянь быстро убрала эти случайные мысли в голове. Она немного приподняла подбородок, глядя на мужчину, который хмуро смотрел на нее. Вэньцин не ожидала, что Сяо Боцзян появится в такое время. Она быстро сделала шаг вперед, чтобы защитить Чу Лянь, расположившись соответственно. Если Сяо Боцзян предпримет какие-либо шаги, она немедленно нападет на него.

К сожалению, Сяо Боцзян полностью игнорировал защитные движения Вэньцин. Слабая улыбка появилась на его губах, и его персиковые глаза в форме цветка уставились на Чу Лянь с обильной нежностью и желанием.

У Чу Лянь уже были мурашки по коже, а затем она услышала слова, которые он сказал.

«Лянь’эр, ты, наконец, хочешь меня видеть».

Сяо Боцзян с любовью посмотрел на Чу Лянь.

Чу Лянь:…

Что за черт? Этот парень сошел с ума с момента их последней встречи...?

Когда она когда-нибудь хотела его видеть или даже пыталась увидеть его?

Ее явно заманили в это место! Если бы королевская принцесса Дуаньцзя не ушла внезапно, она бы не беспокоилась о ее безопасности. Следовательно, она не пришла бы так быстро в эту отдаленную часть дворца!

В голове Сяо Боцзяна была дыра? Он родился без черепа?

Чу Лянь спросила с настороженным взглядом: «Почему вы здесь?»

Сяо Боцзян улыбнулся. Его взгляд становился все более нежным. Однако, когда на его лице появилось такое кроткое выражение, люди почувствовали себя неловко.

Сяо Божжан казался кем-то, у кого всегда было мрачное выражение лица, поэтому это внезапное изменение только делало окружающих более осторожными.

"Я ждал тебя."

С нежной улыбкой на лице Сяо Боцзян выглядел в точности как похититель, использующий кусочек шоколада, чтобы соблазнить жадного ребенка.

Чу Лянь посмотрела с отвращением. Неужели он думал, что сможет обмануть ее, как будто ей было три года?

«Что вы хотите? Что случилось с принцессой? Почему вы привели меня сюда?»

Чу Лянь не хотела биться с ним вокруг куста. Если бы у нее был выбор, она не хотела бы проводить и секунды с таким человеком, как Сяо Боцзян.

Возможно, заметив отвращение и ненависть в глазах Чу Лянь, нежная улыбка на лице Сяо Боцзяна мгновенно замерзла, затем раскололась и полностью распалась.

В следующее мгновение он как будто изменил свое лицо. Темное мрачное злорадство прямо из ям ада охватило его лицо.

Его взгляд остановился на Чу Лянь.

Казалось, что он хотел оторвать ее мысли от ее головы своими глазами и узнать, что она действительно думала.

"Лянь’эр, ты действительно не любишь меня больше?"

Когда он сказал это, лицо Сяо Боцзяна исказилось от боли и сожаления.

Чу Лянь хотела закатить глаза. Она чувствовала себя действительно обиженной. Она ничего не чувствовала к нему с самого начала!

Без всякой пощады Чу Лянь ответила: «Сэр Сяо, вам нужно знать свое место. Я Маркиза Анюъань, и между нами нет никакой связи. Поэтому нет необходимости даже упоминать, нравитесь вы мне или не нравитесь».

Сяо Боцзян слегка наклонил голову. Его лицо было окутано тьмой, поэтому Чу Лянь не могла видеть его нынешнее выражение.

Мгновение спустя он снова поднял голову. Злобное выражение его лица исчезло. Все, что осталось, было его обычной мрачностью.

Внезапно он сказал: «Лянь-эр, ты хочешь знать правду о своей матери - своей родной матери?»

Жизнь покойной первой жены Второго Мастера Дома Ингуо была в основном загадкой.

В тот момент, когда умерла Вторая Мадам, как будто никто из Дома Ингуо не помнил, как она выглядела. Если бы не существование Шестой Мисс, Чу Лянь, все бы подумали, что Второй Мастер и не женился.

Позже, когда Чу Лянь повзрослела и стала больше осознанной, вокруг нее не было никого, кто что-нибудь знал бы о ее матери. Даже старшая служанка Гуй, которая была ближе всего к ней, знала лишь немного по слухам.

В молодости Чу Лянь хотела знать больше о делах, касающихся ее матери, но никто не говорил ей. С другой стороны, ее отец, Чу Цичжэн, рассердился бы от одного упоминания о матери Чу Лянь. Второй Мастер вступил в повторный брак очень быстро, и его новая жена жестоко обращалась с Чу Лянь. После того, как новая Вторая Мадам родила свою собственную дочь, она постоянно усложняла жизнь Чу Лянь. Это только усилило желание Чу Лянь узнать о матери, с которой она никогда не встречалась.

Она часто фантазировала о том, как бы выглядела ее мать, если бы была жива, особенно когда над ней издевалась мачеха или мисс Юань.

Позже Сяо Боцзян вошел в Дом Ингуо, и Чу Лянь подружилась с ним. Когда они болтали, Сяо Боцзян узнал о желаниях Чу Лянь узнать больше о матери.

Сяо Боцзян запомнил это, и сегодня он, наконец, нашел для этого применение.

Если бы человек, стоявший перед ним, был настоящей Чу Лянь, не было никаких сомнений, что она определенно взволновалась бы и спросила Сяо Боцзяна о своей матери - как она выглядела, о ее характере, обо всем.

К сожалению, Чу Лянь перед ним была совершенно другим человеком.

Мать оригинальной Чу Лянь скончалась давным-давно, и ей было все равно, как выглядит мертвый человек.

Даже если бы она знала, это не принесло бы ей никакой пользы.

Как простой обжора, нынешная Чу Лянь просто не заботилась о том, чтобы узнавать чужие секреты. Она не была особенно любопытным человеком.

Сяо Боцзян считал, что победа близка, и взволнованно ожидал, что Чу Лянь попадется, Чу Лянь спокойно ответила без волнения в сердце: «Не интересно».

По ее мнению, это вовсе не ее дело: она предпочла бы пойти домой пораньше и обнять Хэ Санланга…

Как будто ведро с ледяной водой было вылито на голову Сяо Боцзяна, ослабляя его волнение. Его мрачное и слегка женственное лицо было переполнено неверием.

Он не мог не спросить: «Что ты сказала?»

Чу Лянь надулась: «Моя мама умерла много лет назад, я даже не помню, как она выглядит, и меня это больше не интересует. А теперь скажи мне, где королевская принцесса Дуаньцзя?»

На лице Сяо Боцзяна снова появилось искаженное выражение. Неизвестно, разозлился ли он из-за ее слов или потому, что его ожидания не оправдались. В ярости он сказал: «Чу Лянь, это явно было не то, что ты говорила тогда!»

Чу Лянь немного отвела глаза. Она хотела задержаться на время.

«Все меняется. Даже если я и хотела знать об этом в прошлом, мне уже не интересно».

«Ты!» Сяо Боцзян кипел от ярости.

Чу Лянь подала сигнал Вэньцин своими глазами.

«Лянь’эр, ты изменилась!»

Рот Чу Лянь дернулся. Сяо Боцзян был слишком медленным. Изменилась не только ее личность: она была практически другим человеком, разве не понятно?

«Не нужно пытаться подать сигнал своему слуге. С ее уровнем боевых искусств, она не соперник моей охране.» Сказав это, Сяо Боцзян оглянулся на Тени.

Два слова вышли из его рта: «Схватите ее!»

Первый двинулся как внезапный ветер. Хотя боевые искусства Вэньцин не были плохими, между ней и тем, кто был специально обучен в качестве ассасина, было непреодолимое различие.

Всего лишь несколькими движениями Первый оставил Вэньцин без сознания. Однако, когда Первый собирался схватить Чу Лянь, он был заблокирован фигурой, которая внезапно выпрыгнула из тьмы.

Первый с полным недоверием смотрел на человека, который заблокировал его своим мечом.

Хэ Чанди внезапно появился с красивым, мрачным лицом и морозными глазами. Его холодный взгляд упал на Сяо Боцзяна, и когда он заговорил, его голос звучал глубоко и надменно: «Сяо Уцзин, куда ты пытаешься увести мою жену?»

Сяо Боцзян посмотрел на Хэ Чанди. Он чуть не потерял сознание от силы своей ярости. Его руки сжались в кулаки, даже суставы побелели от того, как крепко он их сжал.

Сяо Боцзян не мог понять, как Хэ Чанди смог появиться здесь так внезапно, когда он подготовил такой дотошный план. Более того, он появился в безупречное время!

Казалось, что Хэ Чанди уже предвидел все это и только ждал, когда он попадет в его ловушку.

Сяо Боцзян скрежетал зубами. Зловещий блеск появился в его глазах. Он впился в Хэ Чанди ледяным взглядом, как будто хотел расколоть человека перед собой на куски!

Тем не менее, Хэ Санланг не был простым человеком. Он был совершенно безразличен к убийственным намерениям во взгляде Сяо Боцзяна.

Они вдвоем вели безмолвную войну своими глазами, едва не заставив искры пролететь сквозь силу их яркого света.

Вскоре послышались шаги, приближающиеся издалека.

Чу Лянь почувствовала внутреннее облегчение. Казалось, что люди, которых послала принцесса Вэй, прибыли.

У Сяо Боцзяна было чрезвычайно ужасное выражение лица. Первый медленно отступил в сторону Сяо Боцзяна и что-то прошептал ему на ухо. После этого он защитил Сяо Боцзяна, оставив его позади себя.

Сяо Боцзян понял, что его план на сегодня был полностью разрушен. Он уже потерял лучшую возможность нанести удар.

Он отвернулся от раздражающего Хэ Чанди и вместо этого встретился с торжествующим лицом Чу Лянь.

Перед тем как уйти, он сказал: «Лянь’эр, я все еще верен своим словам. Если ты придешь и найдешь меня, я скажу тебе правду.»

Оставив позади это прощальное послание, Сяо Боцзян без колебаний ушел под защиту Первого. Они быстро исчезли за углом отдаленного дворцового зала.

Хэ Чанди не преследовал их. Хотя он был искушен в боевых искусствах, если бы они действительно сражались, он вряд ли смог бы противостоять Первому. Как специально обученный ассасин, у Первого определенно были спрятаны некоторые скрытые навыки в рукавах. Если бы они действительно сейчас вступили в бой, он, вероятно, оказался бы в невыгодном положении.

Кроме того, ему все еще нужно было защитить Чу Лянь, чтобы он не мог рисковать их собственной безопасностью.

Сяо Боцзян, похоже, также предсказал мысли Хэ Чанди, поэтому он немедленно ушел под защиту Первого, не собираясь драться.

Звук шагов, кажется, приближался. Она также могла слышать звук голосов, сопровождающих их время от времени. Чу Лянь посмотрела на Хэ Чанди, который все еще стоял рядом с ней. Обеспокоенная, она сказала: «Спешите и уходите. Если кто-то найдет вас в заднем дворе, вы будете наказаны.»

Мужчинам было запрещено входить во внутренний дворец без разрешения. Даже принцы должны были покинуть дворец и перебраться в свои имения, когда достигали совершеннолетия, не говоря уже о посторонних.

Он не был одним из императорских охранников, которым было разрешено свободно входить и выходить во внутреннем дворце.

Однако вместо того, чтобы уйти, Хэ Санланг притянул свою жену ближе, а затем неожиданно обнял ее своими руками. Чу Лянь почувствовала нежный поцелуй, которым он одарил ее волосы возле уха.

Даже Чу Лянь не знала, насколько тревожным и напряженным был Хэ Чанди, когда прятался в тени.

Он боялся, что его любимая жена лично согласится уехать с Сяо Боцзяном.

Он не знал, когда у него начались эти чувства, но Чу Лянь уже заняла самое важное место в его сердце. Если она когда-нибудь уйдет, все его сердце будет полностью опустошено.

Чу Лянь не знала, что так много мыслей уже проникло в сознание «чувствительного» и «вдумчивого» Хэ Чанди. Она приложила некоторые силы и толкнула двумя руками крепкую грудь Хэ Чанди, говоря: «Хэ Чанди, отпусти меня! Слуги дворца уже почти здесь!»

«Я не отпущу». Хэ Санланг на самом деле подвергся одному из своих приступов. Благодаря ему Чу Лянь была на грани смерти.

Она сердито прошептала: «Чего ты хочешь?!»

Черт возьми, у нее вообще не было мужа. Он был явно идиотским старшим сыном.

«Я отпущу тебя, если ты мне пообещаешь кое-что», - хитро попросил Хэ Чанди.

Чу Лянь собиралась взбеситься, но посмотрела на перекресток. У нее не было времени позаботиться о его просьбе, поэтому она поспешно согласилась и сказала: «Хорошо, я соглашусь на все, что ты захочешь. Я умоляю тебя, пожалуйста, поторопись!»

Когда группа повернула за последний угол, Хэ Чанди быстро исчез в тени в последнюю секунду, вызвав сердечный приступ у Чу Лянь.

Чу Лянь прокляла его в своей голове. Если бы у нее было слабое сердце, она бы уже сошла с ума от испуга.

Успокоив дыхание, Чу Лянь повернулась в направлении вновь прибывших.

Лидировали две дворцовые служанки в лавандовых платьях, за которыми следовали четыре-пять евнухов. Вэньлан и старшая служанка Лань шли рядом с ними. Еще до того, как они оба достигли ее, они уже с тревогой смотрели в ее сторону.

Когда она заметила, что Вэньцин безвольно лежит на земле, Вэньлан в шоке расширила глаза и быстро ускорила шаги.

Старшая служанка Лань сразу же схватила Чу Лянь за руку, оказавшись перед ней. «Заслуженная леди, вы в порядке? Вы были ранены?»

Вэньлан быстро опустилась на колени, чтобы осмотреть травмы. Ее сердце, наконец, расслабилось, когда она заметила, что Вэньцин пострадала и всего лишь находится без сознания.

Чу Лянь покачала головой: "Я в порядке. Момо, отправь кого-нибудь посмотреть на мою служанку. Она сейчас меня защитила. В противном случае я была бы ранена.»

Служанка дворца сразу же спросила Чу Лянь о том, что произошло.

Выслушав объяснения старшей служанки Ланб, Чу Лянь узнала, что служанки дворца, которые носили лавандовые платья, были особыми имперскими стражниками во дворце. Их обучали защищать супругов и имперских детей в заднем дворе.

Их навыки боевых искусств не уступали навыкам имперских гвардейцев, получивших элитную подготовку.

То же самое было и с молодыми евнухами, которые следовали за ними.

Чу Лянь знала, что эти люди были посланы принцессой Вэй, поэтому она рассказала старшей служанке Лань обо всем, что произошло, за исключением появления Хэ Чанди.

Брови старшей служанки Лань нахмурились, и она быстро повела группу в зал дворца.

Чу Лянь все еще сомневалась, действительно ли там была королевская принцесса Дуаньцзя, но им все равно нужно было войти в зал, чтобы убедиться в своих догадках. Старшая служанка Лань служила под руководством принцессы Вэй, поэтому она была наиболее подходящим человеком для решения этого вопроса.

Вскоре после этого старшая служанка Лань обнаружила в комнате королевскую принцессу Дуаньцзя, лежащую без сознания. Они также нашли Цзиньсю, который был перемещен в темный угол после того, как потерял сознание.

Старшая служанка Лань привела с собой служанку, хорошо знающую медицину. Осмотрев королевскую принцессу Дуаньцзя, она пришла к выводу, что принцесса всего лишь упала в обморок и с ней не было никаких других проблем. Старшая служанка Лань, наконец, почувствовала облегчение, услышав ее подтверждение.

К этому времени королевская принцесса Дуаньцзя и Цзиньсю пришли в сознание. Старшая служанка Лань не могла не напасть на Цзиньсю, и та встала перед ней с опущенной головой. «Как ты, служанка, посмела позволить королевской принцессе так бежать?»

Королевская принцесса Дуаньцзя поспешно остановила старшую служанку Лань: «Момо, это была моя вина, поэтому не вините больше Цзиньсю».

Старшая служанка Лань также была знакома с личностью королевской принцессы Дуаньцзя, поэтому она могла лишь вздохнуть несколько раз и сказать: «К счастью, Заслуженная Леди увидела, что вы уходите, и быстро уведомила принцессу Вэй. Если что-то случится с королевской принцессой, то принцесса Вэй будет разбита горем».

Глаза королевской принцессы Дуаньцзя загорелись, когда она услышала, как старшая служанка Лань упомянула Чу Лянь. Она быстро спросила: «Чу Лю тоже здесь?»

Старшая служанка Лань беспомощно кивнула: «Заслуженная Леди находится в соседней комнате.»

Королевская принцесса Дуаньцзя хотела спрыгнуть с кровати, как только старшая служанка Лань закончила говорить, но старшая служанка Лань остановила ее. «Королевская принцесса, ваше тело все еще слабое после того, как мы приняли противоядие от этого успокоительного. Вы сейчас не можете встать с кровати и идти.»

«Момо, скажи Чу Лю войти».

У старшей служанки Лань не было другого выбора, поэтому она вышла сообщить Чу Лянь о вызове.

Через мгновение Чу Лянь вошла в комнату.

Королевская принцесса Дуаньцзя опиралась на шезлонг с тонким одеялом, покрывающим ее ноги. Ее глаза замерцали, когда она увидела Чу Лянь. Она поспешно распустила дворцовых служанок из комнаты. К тому времени, как Чу Лянь села на шезлонг, она и королевская принцесса Дуаньцзя остались одни.

Прежде чем Чу Лянь успела заговорить, королевская принцесса Дуаньцзя уже потянула ее за руку. «Чу Лю, иди со мной».

Чу Лянь ответила смущенным: «А?». Она не понимала намерений королевской принцессы Дуаньцзя. Что та пыталась сделать? Ее тело все еще было слабым от наркотиков!

После вдыхания успокаивающего средства и последующего приема противоядия нормальный человек некоторое время чувствовал бы слабость. Даже его ноги были бы неустойчивыми при ходьбе.

Куда королевская принцесса Дуаньцзя хотела пойти в это время?

«Королевская принцесса, перестань шутить!» - бросила на нее сердитый взгляд Чу Лянь.

«Чу Лю, я не шучу. Ты идешь со мной или нет?!» Говоря это, королевская принцесса Дуаньцзя положила руки на бедра. Она проигнорировала возражение Чу Лянь и встала с шезлонга.

Чу Лянь заметила, что та здорова и энергична. Кажется, она совсем не чувствовала себя слабой. В шоке она спросила: «Королевская принцесса, с тобой все в порядке?»

Королевская принцесса Дуаньцзя кивнула и потянула Чу Лянь к окну.

Чу Лянь наблюдала, как она осторожно открыла окно и высунулась наружу.

«Королевская принцесса, что ты делаешь?!»

Королевская принцесса Дуаньцзя отвела Чу Лянь в сторону, затем нежно пожала ей руку. «Моя дорогая Чу Лю, можешь помочь мне осмотреться? Мне нужно на минутку выйти.»

Чу Лянь нахмурилась, уставившись на королевскую принцессу Дуаньцзя.

Ее глаза были кристально чисты. Под тяжестью ее взгляда королевская принцесса Дуаньцзя чувствовала, что ей негде спрятаться. Таким образом, ее лицо мгновенно вспыхнуло.

«Хорошо, хорошо, Чу Лю, я не буду скрывать это от тебя. Я хочу проверить Хэ Чанцзюэ. Я вернусь очень быстро, так что помоги мне, побудь на страже!»

Чу Лянь была ошеломлена, услышав ее слова.

Чего? Королевская принцесса Дуаньцзя собиралась навестить Хэ Эрланга?!

Они... Когда их отношения стали такими близкими?

Механизмы в голове Чу Лянь быстро повернулись. Она сказала: «Королевская принцесса, тебя заманили в этот дворцовый зал из-за Второго брата?»

Лицо королевской принцессы Дуаньцзя покраснело, когда она кивнула, не отрицая этого.

С подтверждением королевской принцессы Дуаньцзя Чу Лянь поняла, что, возможно, что-то случилось с Хэ Эрлангом. Она сразу стала беспокоиться. «Второй брат в порядке?»

Королевская принцесса Дуаньцзя чувствовала себя несколько неловко, когда думала о Хэ Чанцзюэ. Она поспешно покачала головой. «Чу Лю, не волнуйся. Он в порядке. Просто Момо пришла слишком быстро. Мне все еще нужно кое-что ему сказать, но у меня не было времени, чтобы сделать это.»

Чу Лянь знала о чувствах королевской принцессы Дуаньцзя к Хэ Чанцзюэ, но не ожидала, что их отношения так внезапно достигнут этой стадии. Если бы это было в современную эпоху, то это на самом деле не было бы проблемой. В лучшем случае они встречались бы как пара, и это были бы довольно чистые отношения. Однако в эпоху Великой Династии Ву все было по-другому. Это был еще период времени, когда несвязанные мужчины и женщины должны были избегать близких отношений. Таким образом, отношения между ними уже можно считать довольно скандальными...

Королевская принцесса и императорский гвардеец. У этих двоих редко будет возможность встретиться.

Чу Лянь не хватило духу помешать им сейчас поговорить друг с другом.

Под мольбой королевской принцессы Дуаньцзя она могла только кивнуть в согласии и пообещать помочь разобраться со старшей служанкой Лань, которая ждала снаружи.

Когда королевская принцесса Дуаньцзя выпрыгнула из окна, Чу Лянь снова напомнила ей действовать быстро.

Королевская принцесса Дуаньцзя ответила согласием.

Выйдя из комнаты, королевская принцесса Дуаньцзя осторожно подошла к маленькой комнате в соседнем дворцовом зале.

Ранее она и Хэ Эрланг договорились, что она будет притворяться, что находятся без сознания, а он будет прятаться в маленькой комнате неподалеку.

Королевская принцесса Дуанцзя замедлила свой темп, когда подошла ближе, и вдруг услышала приглушенный стон мужчины. Она замерла и прислушалась, чтобы различить голос, только чтобы понять, что он принадлежит Хэ Чанцзюэ.

Ее щеки мгновенно покраснели. В глубине души она задалась вопросом: «Что этот человек делает внутри!»

Королевская принцесса Дуаньцзя ускорила свои шаги и быстро вошла в комнату. Когда она раздвинула жалюзи, висящие над входом, она стала свидетелем незабываемой сцены.

Высокий мужчина прислонился к маленькому шезлонгу возле кровати. Сквозь полуоткрытое окно светило серебристое лунное сияние, которое давало четкое представление о текущих действиях Хэ Чанцзюэ.

Его рука была засунута глубоко в отверстие одежды охранника. Нижняя часть его мантии двигалась вверх и вниз из-за движения его руки. Тонкий слой пота покрывал его мужественное лицо. Его губы были слегка сжаты, и он изо всех сил пытался подавить свои тяжелые стоны.

Как будто что-то услышав, он повернулся и посмотрел в сторону королевской принцессы Дуаньцзя.

Все тело Чанцзюэ мгновенно напряглось...

В этот момент Хэ Эрланг действительно хотел найти место, где можно похоронить себя. Это было слишком чертовски стыдно, чтобы видеть женщину, которую он любил, пока... удовлетворял себя...

Он хотел умереть от смущения...

У Хэ Эрланга, было очень неприглядное выражение лица, и он казался очень сожалеющим.

Если бы кто-то дал ему кирпич прямо сейчас, он определенно нашел бы способ убить себя им.

Королевская принцесса Дуанцзя тоже была ошеломлена. Изначально она пришла, чтобы проведать Хэ Чанцзюэ, потому что ей хотелось сказать ему что-то. Она никогда не ожидала стать свидетелем такой сцены.

Хотя она была одинокой молодой женщиной, рожденная в императорской семье, она наверняка знала некоторые вещи.

Она определенно знала, чем занимался Хэ Эрланг, основываясь на его предыдущих действиях.

«Вы…» королевская принцесса Дуаньцзя нервно сглотнула и смогла произнести только одно слово. Ее лицо горело огнем.

Хэ Эрланг, отвернул свое тело в сторону, пытаясь заблокировать линию обзора Королевской принцессы Дуаньцзя. После этого он молча достал правую руку из штанов. Если бы правая рука могла говорить, она бы наверняка плакала.

Раньше он вдыхал какой-то особенный аромат, поэтому его младший брат все еще был очень энергичным и не проявлял никаких признаков опадания.

Хэ Эрланг:…

Механизмы в голове королевской принцессы Дуаньцзя быстро провернулись. Она знала, что Хэ Чанцзюэ обычно действовал очень организованно и обладал большим самоконтролем. Он не казался особенно похотливым человеком. Таким образом, была только одна причина этой неловкой ситуации.

Она сдерживала свою нервозность как могла, но по какой-то неизвестной причине из глубины ее сердца возникло смутное и странное чувство возбуждения.

Она смело шагнула вперед и тихо спросила: «Это из-за этого аромата?»

Хэ Чанцзюэ сейчас находился в крайне неловком состоянии, поэтому он не заметил движения королевской принцессы Дуаньцзя. Его уши покраснели, румянец простерся до шеи. Он промычал в качестве подтверждения.

Смущенное выражение лица старого холостяка неожиданно заставило сердце Дуаньцзя заболеть за него.

У королевской принцессы Дуаньцзя внезапно возникло сочувствие, когда она уставилась на четко определенные черты Хэ Чанцзюэ...

До того, как Хэ Чанцзюэ отреагировал, королевская принцесса Дуаньцзя уже села рядом с ним...

У Чанцзюэ была высокая и крепкая фигура с длинными ногами. Мышцы на его конечностях также были очень хорошо развиты и сильны. Это был красивый мужчина с широкими плечами и тонкой талией. Королевская принцесса Дуаньцзя была похожа по росту с Чу Лянь, она была миниатюрной и нежной. Прямо сейчас, сидя рядом с Хэ Чанцзюэ, она выглядела как ребенок.

Тем не менее, это было только то, как это выглядело на поверхности.

Принимая во внимание их текущее положение, вероятно, не будет никого, кто продолжит думать таким образом.

Королевская принцесса Дуаньцзя продолжила приближаться к мускулистому Хэ Чанцзюэ. Хэ Чанцзюэ был похож на испуганного кролика, которого заставили отступить и изо всех сил пытаются загнать в угол...

Выражение лица Хэ Эрланга было довольно забавным. Он был и ошеломлен, и смущен. Он потянулся, чтобы держать королевскую принцессу Дуаньцзя за тонкие плечи, но быстро убрал правую руку, вспомнив, что он только что сделал ею.

Он не позволял королевской принцессе Дуаньцзя приблизиться к нему одной рукой. Однако он не осмеливался прилагать какие-либо усилия, потому что она была деликатной молодой женщиной. Он мог только беспомощно сказать ей: «Королевская принцесса, я в порядке. Тебе следует поторопиться, иначе принцесса Вэй будет обеспокоена!»

Все лицо Эрланга покраснело. Он был действительно в порядке. Ему просто нужно было использовать свою пятипалую деву, чтобы помочь ему несколько раз выдохнуть. После этого эффект аромата исчезнет.

Однако королевская принцесса Дуаньцзя действовала не так, как он ожидал.

Королевская принцесса Дуаньцзя подняла бровь, придавая своему женственному лицу редкий след решимости.

«Нет, я не ухожу. Хэ Эрланг, я хочу помочь тебе!

Хэ Чанцзюэ:…

Черт, неужели она делает это специально?

Хэ Эрланг, попал в дилемму, страдая как физически, так и морально... Он хотел отпугнуть королевскую принцессу Дуаньцзя со строгим лицом, но он никогда не думал, что она так отреагирует. Это было совсем не в его ожиданиях!

Пока он думал о том, как избавиться от этой чрезвычайно «настойчивой» женщины, его младшего брата уже схватили…

Хэ Чанцзюэ:…

Вены на его лбу запульсировали. Черт возьми, эта женщина очень хотела убить его...

Чу Лянь все больше и больше волновалась во время ожидания. Сорок пять минут уже прошло.

Время от времени она с тревогой смотрела в окно. Старшая служанка Лань уже послала кого-то, чтобы проверить их, но Чу Лянь приказала Вэньлан найти оправдание, чтобы задержаться на время.

Если королевская принцесса Дуаньцзя не вернется в ближайшее время, то даже она не сможет больше это скрывать.

Как только Чу Лянь собиралась отправить Вэнлан на поиски ее, из окна вдруг раздалось три специальных удара.

Тревожное сердце Чу Лянь наконец-то смогло успокоиться. Она подошла к окну, открыла его и втянула внутрь королевскую принцессу Дуаньцзя.

Чу Лянь сразу заметила покрасневшее лицо королевской принцессы Дуаньцзя. «На улице очень холодно? Ваше лицо все красное. Вы должны попросить Цзиньсю принести вам плащ.»

Королевская принцесса Дуаньцзя опустила голову и согласилась. Она слегка кашлянула, чтобы скрыть свою неловкость. Ей было слишком стыдно, чтобы прямо сказать Чу Лянь истинную причину ее румянца.

Как и ожидала Чу Лянь, старшая служанка Лань послала служку сразу после возвращения королевской принцессы Дуаньцзя.

«Королевская принцесса, заслуженная леди, пойдем. Если мы покинем банкет слишком надолго, Императрица и Вдовствующая Императрица начнут справляться о вас».

Чу Лянь и королевская принцесса Дуаньцзя вместе вернулись на банкет.

Когда Чу Лянь наконец села на свое место, она почувствовала враждебный ледяной взгляд на себе.

Она подняла голову и была встречена бешеным взглядом.

Чу Лянь была слегка ошеломлена. Она точно знала, кто был владельцем этих глаз.

Императорская принцесса Леяо…

Она очень давно не посещала дворец, поэтому почти полностью забыла об этой принцессе...

Императорская принцесса Леяо была единственным ребенком императорской наложницы Вэй и первоначально была самой младшей и любимой дочерью императора.

Однако император наказал Леяо, когда Чу Лянь последний раз посещала дворец. Позже ходили слухи, что ее также отчитывала Старшая Королевская Принцесса. После этого был еще один слух, что эта принцесса стала не так любима, как раньше. Однако было трудно сказать, были ли эти слухи правдивыми или нет.

Короче говоря, это правда, что принцесса Леяо больше не покидала дворец после того дня. Стало довольно мирно в столице с тех пор, как она оставалась во дворце.

В настоящее время она сидела рядом с императорской наложницей Вей, выпивая чашку сладкого вина и глядя на нее с обидой.

Императорская наложница Вэй, казалось, заметила что-то неладное во взгляде своей дочери, поэтому тоже посмотрела на Чу Лянь.

Императорская наложница Вэй встретилась взглядом с Чу Лянь. Внезапно она странно улыбнулась Чу Лянь, оставив ту сбитой с толку.

Что происходит сегодня? Сначала были Сяо Боцзян и королевская принцесса Дуаньцзя. Теперь даже Импетаторская Наложница Вэй присоединился к веселью. Им всем не нужно было показывать ей такое скрытное лицо. У нее было достаточно еды, теплая одежда, и Хэ Санланг, чтобы согреть ее кровать. Поэтому она действительно не интересовалась их секретами...

Чу Лянь чувствовала, что все, кого она встретила сегодня, были ненормальными. У всех них была общая проблема, заключающаяся в том, что все они были сумасшедшими.

Чу Лянь ответила слабой улыбкой, которая почти заставила Императоскую Наложницу Вэй подавиться разочарованием.

Если бы она могла, Императорская наложница Вэй определенно бросилась бы к глупой и веселой Чу Лянь, чтобы дать ей пощечину.

Она только что бросила на эту девушку насмешливый взгляд, но Чу Лянь в ответ улыбнулась. Должно быть, с ней что-то не так...

Императорская принцесса Леяо была еще слишком молода, поэтому у нее не было сил терпеть. Она была охвачена гневом и хотела встать, чтобы противостоять Чу Лянь. Тем не менее, она была быстро задержана императорской наложницей Вэй.

Банкет, проведенный в императорских садах для благородных жен, императорских родственников и родственников правительственных чиновников, подошел к концу в этой странной атмосфере.

Вдовствующая Императрица изначально хотела продлить банкет, но служанка дворца ворвалась и что-то прошептала в уши Императрицы и Вдовствующей Императрицы. Выражения на лицах двух женщин с самыми высокими статусами мгновенно изменились.

Эта сцена, естественно, попалась всем на глаза, но присутствующие люди были в основном благородными женами с острыми чувствами. Их первой реакцией было промолчать.

В результате Императрица и Вдовствующая Императрица больше не были настроены продолжать играть роль хозяев.

Вдовствующая Императрица объявила об окончании банкета. Придворные были организованы для отправки благородных женщин по домам.

Чу Лянь поддерживала за руку свою свекровь, графиню Цзин’ань, и они ушли со старой княгиней Чжэн и леди Ян.

Когда они уходили, Чу Лянь мельком увидела Консорта Лянь, стоявшую рядом с поддерживающей ее служанкой дворца. Она внезапно потеряла сознание, услышав доклад дворянки, что вызвало волнение среди толпы.

Чу Лянь почувствовала беспокойство, когда вспомнила выражения лиц Императрицы и Вдовствующей Императрицы в конце банкета.

Что-то случилось у Императора Чэнпина в Зале Ваньминь?

Супруга Лянь была родной матерью второго принца, который также был нынешним наследным принцем. У императрицы Шен не было детей, а у любимой императорской наложницы Вэй была только дочь, императорская принцесса Леяо.

Были также князья с третьего по шестой.

Третий принц умер, когда он был молодым. Четвертым принцем был принц Цзинь, который покинул дворец. Пятый принц был слаб и труслив, а его родная мать умерла рано.

Последним был шестой принц, которому было всего пятнадцать лет.

Чтобы Императрица и Вдовствующая Императрица были так обеспокоены, это должно иметь какое-то отношение к одному из принцев.

Раз супруга Лянь упала в обморок, что-нибудь случилось с наследным принцем?

Нет, не обязательно. Принц Цзинь также воспитывался консортом Лянь. Более того, было сказано, что она относилась к нему даже лучше, чем к ее собственному сыну, наследному принцу.

Неужели принц Цзинь столкнулся с несчастным случаем?

Хэ Чанди и принц Цзинь были близкими друзьями. Если что-то случится с принцем Цзинь, то Хэ Чанди тоже будет замешан.

Когда она подумала об этой возможности, все тело Чу Лянь стало ледяным.

Ее руки, которые держали графиню Цзин’ань, также мгновенно потеряли тепло.

Слишком много вещей произошло сегодня вечером, поэтому мысли Чу Лянь были в состоянии повышенной готовности, и она не могла не ускорить свой темп.

Вскоре графиня Цзин’ань также почувствовала ее тревожные чувства.

«Лянь’эр? Лянь’эр?» Графиня Цзин’ань должна была несколько раз позвать Чу Лянь, прежде чем та пришла в себя.

Чу Лянь повернула голову и извинилась: «Мама, мне очень жаль. Меня отвлекли некоторые мысли.»

Графиня Цзин’ань беспомощно посмотрела на нее: «Глупый ребенок. О чем ты думаешь?»

Пока она говорила, графиня Цзин’ань вытащила руку и похлопала Чу Лянь по руке, чтобы утешить: «Дворец - опасное место. С нами все будет в порядке, пока мы соблюдаем правила, поэтому вам не нужно слишком много думать. Смотри, твой отец и Санланг пришли, чтобы забрать нас.»

Когда Чу Лянь подняла глаза, она увидела двух мужчин, стоящих вместе у основания мраморной лестницы поблизости. Ее тесть был высоким и крепким, в то время как Хэ Чанди был также высокого роста с холодным темпераментом.

Казалось, что бездонный взгляд Чанди был наполнен яркими звездами, когда она смотрела на него, внушая ей глубокое чувство уверенности.

Казалось, что первоначальные переживания Чу Лянь развеялись, как только она увидела Хэ Чанди.

После того, как все из Дома Цзин’ань сели в свои экипажи, Чу Лянь села рядом с Хэ Чанди и наконец получила возможность спросить: «Что случилось? Что-то случилось в Зале Ванмин?»

У Хэ Чанди все еще было строгое выражение красивого лица, но редкое чувство нежности появилось в его взгляде, когда он посмотрел на свою жену.

Он протянул тонкий палец, чтобы помочь Чу Лянь заправить несколько прядей волос за ухо. После этого он нежно погладил мягкую мочку Чу Лянь, задержавшись на мгновение.

Область вокруг ушей Чу Лянь была очень чувствительной, поэтому она слегка присела на корточки. Она поняла, что не может избежать раздражающей руки Хэ Чанди, поэтому она могла только позволить ему продолжить. Ее нежная мочка уха быстро покраснела из-за ласк.

Ее щеки также мгновенно покраснели.

«Наследный принц в беде», - сказал Хэ Чанди, тихий и спокойный, как будто он обсуждал что-то такое же простое и обычное, как погода дня.

Глаза Чу Лянь расширились, услышав его слова, наполнившись шоком.

«Какие?»

Разве император Чэнпин не был удовлетворен нынешним наследным принцем, Вторым Принцем? Она прочитала половину оригинального романа, в котором упоминалось, что положение наследного принца было стабильным, поскольку родная мать наследного принца, консорт Лянь, не была ни конкурентствующей, ни интриганкой. Таким образом, не только император был удовлетворен ею, но и Вдовствующая Императрица.

Кроме того, Консорт Лянь была также приемной матерью Четвертого Принца. У Чу Лянь было хорошее впечатление о консорте Лянь и наследном принце. Почему наследный принц вдруг вызвал проблемы?

Даже Фестиваль Тысячи Благословений закончился рано. Таким образом, было очевидно, что это был серьезный инцидент.

Четвертый принц имел тесные отношения с наследным принцем. Будет ли четвертый принц вовлечен в это дело?

Хэ Чанди, казалось, заметил беспокойство во взгляде своей жены. Он протянул руку и слегка ущипнул дерзкий нос Чу Лянь. Его голос был все еще очень спокоен, когда он сказал.

«Не волнуйся. На четвертого принца это не повлияет.»

Чу Лянь облегченно вздохнула. Пока принц Цзинь не был вовлечен в это, Хэ Чанди тоже не запутался бы в этом. Если это было так, она могла бы спокойно отдыхать.

Она не очень хорошо знала Консорта Лянь или наследного принца, так что это не было ее делом.

Молодая пара села в карету. Выслушав подробный рассказ Хэ Чанди об этом инциденте, Чу Лянь наконец узнала, что произошло в Зале Ваньминь, что привело к тому, что Император пришел в ярость.

Во время Фестиваля Тысячи Благословений все присутствующие правительственные чиновники должны были преподнести подарок, и принцы не были исключением.

После смерти старшего принца второму принцу назначили пост наследного принца на несколько лет.

Второй принц обладал средними навыками и способностями, поэтому придворные чиновники считали, что Второй принц не сможет сохранить свое положение наследного принца. Однако недалекий Второй принц чудесным образом смог сохранить свой статус наследного принца за последние шесть лет благодаря своим отношениям с консортом Лянь и Четвертым принцем.

На самом деле это было не так уж удивительно: Супруга Лянь могла повлиять на Императора своим «позерством» во дворце, в то время как четвертый принц, принц Цзинь, выступал в качестве козла отпущения для наследного принца во дворе. Более того, при поддержке группы придворных чиновников неудивительно, что он смог сохранить свое положение наследного принца.

Однако Консорт Лянь сегодня не присутствовала на мужской стороне банкета. Четвертый принц также решил держаться подальше от сегодняшнего инцидента. Таким образом, не удивительно, что наследный принц должен был взять на себя ответственность после того, как вызвал проблемы сегодня на банкете.

Проблемы начались, когда наследный принц подарил императору «феникса». Предположительно это была мистическая птица, найденная в Линнане, и много денег было потрачено на ее перевозку сюда.

Оперение птицы было так же красиво, как огонь, а ее хвост напоминал великолепное оперение павлина. У него была золотая корона и лиловый клюв. Вокруг его глаз была оранжевая линия. Она выглядела бесспорно благородной и великолепной.

Все были ошеломлены, когда смотрели на эту «мистическую птицу», которую привезли в Зал Ваньминь. Все восхищались красотой «мистической птицы». Император Чэнпин также был в восторге от нее. Хотя наследный принц потратил много денег и рабочей силы, чтобы привезти эту «мистическую птицу» в столицу, обнаружение этого «феникса» стало благоприятным знаком для династии Великого Ву. Это было даже больше хорошего предзнаменования, так как оно было представлено во время Фестиваля Тысячи Благословений.

Люди были особенно суеверны в древние времена, поэтому они действительно верили в благоприятность этой «мистической птицы». Даже Император не был исключением.

Император и его министры должны были стать счастливы, увидев эту благородную мистическую птицу, но никто не ожидал, что несчастье произойдет прямо на глазах у всех.

Дворцовая служанка, отвечающая за подачу напитков, случайно опрокинула чайник, который она несла на подносе. Он приземлился прямо на «мистическую птицу», и пол был мгновенно покрыт лужей смытого красителя…

Выражение лица императора Чэнпина сразу стало мрачным, когда он увидел это. Он приказал кому-то осмотреть птицу и обнаружил, что это не какая-то «мистическая птица». Это был просто павлин, перья которого были сорваны и окрашены.

Наследный принц совершил тяжкое преступление обмана императора во время Фестиваля Тысячи Благословений. Император был в бешенстве, поэтому он приказал, чтобы наследного принца забрали и заперли.

Когда второго принца уводили, у него все еще было лицо, полное неверия. В момент отчаяния он даже призвал четвертого принца, принца Цзинь, который сидел рядом с императором. Однако в этот раз в голубых глазах принца Цзинь не было ни единого следа эмоций.

Наследный принц спровоцировал скандал во время банкета, поэтому продолжать его было невозможно.

Император был настолько взбешен, что покинул банкет в гневе. Банкет «Тысяча благословений» в Зале Ваньминь закончился на кислой ноте.

Чу Лянь была свидетелем всего, что произошло после этого: служанка пришла в императорские сады, чтобы сообщить об этом инциденте.

Глаза Чу Лянь расширились от недоверия: «Не был ли наследный принц слишком безрассудным?»

На самом деле он осмелился замаскировать павлина от Линнаня под феникса... Разве это не абсурд?

Хэ Чанди опустил голову, чтобы посмотреть на свою жену и слегка покачал головой: «Хотя действия наследного принца порой абсурдны, он не будет этим заниматься».

Чу Лянь сразу поняла смысл слов Хэ Санланга: «Вы говорите, что кто-то еще стоял за этим?»

Хэ Чанди обнял Чу Лянь. Его взгляд углубился, когда он уставился вдаль. После долгого молчания он кивнул.

Внезапно он спросил Чу Лянь: «Можешь ли ты угадать, кто это был?»

Прозрачные миндалевидные глаза Чу Лянь метались из стороны в сторону, когда она думала. Хотя она обычно не обращала большого внимания на государственные дела, она знала об общей ситуации в императорском дворе. Более того, она прочитала оригинальный роман. После обдумывания, ее глаза замерцали. Она подняла одну из своих светлых рук и указала номер шесть перед глазами Хэ Чанди.

След радости промелькнул в глазах Хэ Чанди.

Этот инцидент действительно был связан с Шестым Принцем.

Он знал, что его жене не нравились драки при дворе. Она также обычно была довольно ленива. Первоначально он думал, что Чу Лянь не будет ничего знать об этих ситуациях, поэтому он был несколько удивлен, что она смогла сделать правильное предположение.

«Как ты догадалась? Я думал, что тебе не нравятся драки и интриги в политике?» В этот момент в глазах Хэ Санланга вспыхнул проблеск света.

Чу Лянь безжалостно закатила глаза на Хэ Чанди: «Конечно, я хочу игнорировать эту надоедливую политику и просто жить спокойно. Я просто хочу есть, спать, готовить вкусную еду и зарабатывать деньги весь день. Размышление об этих вещах тратит много сил моего мозга. Но пара должна быть объединена как один. Поскольку ты участвуешь в этих сложных делах, мне нужно также иметь некоторое базовое понимание. Если я вообще ничего не буду знать, то в будущем я стану для тебя обузой. А сейчас, даже если я не смогу поддержать тебя, я не смогу утащить тебя вниз.»

В эти дни Чу Лянь не просто пряталась в поместье и бездельничала. Она не только управляла магазинами и сельскими усадьбами в своих руках, но и поручила старшей служанке Чжун принести множество книг из основного кабинета внешнего двора. Также она просила прицессу Вэй помочь ей, поэтому она имела общее представление о текущей политической обстановке.

Они собирались вскоре покинуть поместье. В то время она должна была бы взять на себя ответственность за всю семью. Мужчины якобы были ответственны за работу на улице, в то время как женщины управляли домашним хозяйством. Хэ Санланг будет занят своими официальными обязанностями, поэтому ей придется позаботиться о межличностных отношениях в поместье и их отношениях с другими поместьями. Если бы она действительно не знала, что происходит при дворе, то к тому времени она действительно могла бы доставить неприятности Хэ Чанди.

Хэ Чанди был совершенно ошеломлен. Его сердце согрелось. Казалось, что Чу Лянь уже многое сделала для него без его ведома.

Те болезненные переживания, скрытые в глубине его воспоминаний, стали чем-то, что он мог медленно забыть из-за заботы Чу Лянь.

Он крепче обнял Чу Лянь и придвинул ее ближе. Ее мягкое, миниатюрное тело полностью утопало в его груди.

Чу Лянь только моргнула, потому что все еще была немного озадачена внезапным поступком Хэ Чанди. Однако она сразу поняла, когда услышала, как он говорит низким, хриплым голосом у ее уха.

Она услышала, как он сказал: «Лянь’эр, спасибо».

Не имело значения, была ли она той злой женщиной из его прошлой жизни или нет. Нынешняя Чу Лянь принадлежала ему полностью. Она была единственной женой, которую он, Хэ Чанди, очень любил. Она была единственным теплым светом в его жизни.

По какой-то причине Чу Лянь внезапно почувствовала эмоциональность. Ее руки легли под его плащ и обвились вокруг его тонкой талии. Она погрузилась глубже в его грудь, затем приглушенным голосом сказала: «Дурак».

Он был действительно дураком. Она сделала это, чтобы выполнить свои обязанности как его жена. Хэ Чанди, будучи настолько тронутым, заставил ее смутиться. Это также заставило ее хотеть работать еще усерднее, чтобы относиться к нему хорошо.

В то время как атмосфера в экипаже, возвращающемся в поместье Цзин’ань, была полна тепла, атмосфера в императорском дворце была задумчивой и застойной.

Император, который закончил банкет рано в гневе, в настоящее время находился в зале Циньчжэн. Он сидел за имперским столом, все еще одетый в церемониальный халат, который он носил на банкете «Тысяча Благословений». Евнух Вэй был один рядом с ним.

Евнух Вэй смотрел на мрачное выражение лица императора и не мог не дрожать, стоя рядом.

Он также не был уверен в том, как долго он стоял позади императора, но чувствовал, как будто уже прошел год.

В это время у евнуха Суна было что рассказать за пределами дворцового зала.

Вэй Ченгай посмотрел на императора. Он осторожно спросил: «Ваше Величество, снаружи…»

Прежде чем он успел закончить говорить, император уже повернулся и посмотрел на него. Вэй Чэнхай много лет служил императору, поэтому он сразу понял, чего хотел император.

Он почтительно поклонился императору Чэнпину, а затем быстро ушел легкими шагами. Вскоре он вернулся.

Евнух Вэй подошел ближе к императору Чэнпину и сообщил: «Ваше Величество, снаружи Консорт Лянь. Она стоит на коленях перед дворцовым залом и просит вас увидеться.»

Лицо императора Чэнпина стало холодным. Он не ответил сразу, поэтому евнух Вэй ждал в стороне, склонив голову. Он знал, что император сейчас думал.

Через некоторое время император сказал несколько слов, и евнух Вэй снова вышел наружу.

В конце марта возле зала Циньчжэн блестящие плитки для пола все еще были холодными. Консорт Лянь была одета в простое платье и стояла на коленях на полу. Когда она услышала приближающиеся шаги из зала Циньчжэн, она быстро подняла голову и с нетерпением посмотрела. Однако это был не тот человек, которого она хотела увидеть.

Вэй Чэнхай подошел к супруге Лянь. Он посмотрел вниз на женщину средних лет, которая все еще была грациозной и красивой.

Супруга Лянь не удержалась и спросила: «Евнух Вэй, Его Величество…»

«Пожалуйста, возвращайтесь, Консорт. Его Величество занят работой. Таким образом, он не может встретиться с вами прямо сейчас. Погода становится прохладной, поэтому, пожалуйста, не вредите своему телу, оставаясь на улице».

Услышав слова евнуха Вей, все тело супруги Лянь ослабело, и она чуть не упала на ледяную землю.

«Его… Его Величество больше ничего не сказал?»

Вэй Чэнхай не ответил ей, что было ясным и молчаливым подтверждением.

В конце концов, Вэй Ченхай послал за несколькими слугами, чтобы сопровождать супругу Лянь.

Вэй Чэнхай в настоящее время представлял намерения императора, поэтому никто не осмелился ослушаться его.

Вэй Чэнхай вошел во дворцовый зал, чтобы продолжить нести свой долг.

Он осторожно встал рядом с императором и посмотрел в темноту ночи. Низким голосом он спросил: «Ваше Величество, каковы ваши планы на вечер?»

Император Чэнпин поднял голову и уставился на пустой дворцовый зал. Через мгновение он ответил тихим голосом: «Императорская наложница Вэй».

Евнух Вэй поспешно вышел, чтобы договориться.

Супруга Лянь была отправлена обратно в зал Чэнсян. Она еще не спала, когда ей сообщили, что император идет в зал императорской наложницы Вэй.

Супруга Лянь всегда казалась добродетельной и спокойной, но выражение ее лица мгновенно стало злобным. Она призвала свою доверенную служанку тихим голосом.

Голос Консорта Лянь приобрел особенно мрачный тон.

«Как четвертый принц действовал сегодня?»

Ее служанка ничего не скрывала: «Отвечая консорту Лянь, в то время у Четвертого принца не было никакой реакции».

«Он просто смотрел, как моего сына утащили?»

Ее служанка не ответила, что стало молчаливым подтверждением ее вопроса.

Супруга Лянь внезапно опрокинула все на столе рядом с ней. Чайная чашка и закуски скатились на пол, издавая громкий грохот.

Супруга Лянь начала бредить как сумасшедшая: «Этот маленький ублюдок! Как он посмел?! Как он посмел так поступить с моим сыном, ах-шэн?! Сестра, почему ты родила такого неблагодарного ублюдка?!»

Никто из служанок в Зале Чэнсян не осмелился говорить, потому что Супруга Лянь действительно казалась сумасшедшей.

Императорская наложница Вэй не ожидала, что император приедет так поздно ночью. Она быстро приказала своим сопровождающим сделать приготовления.

Император взорвался в гневе сегодня в Зале Ваньминь, а затем жестоко наказал наследного принца. Тем не менее, он все еще помнил ее в это время. Таким образом, было совершенно очевидно, что она занимала особое место в его сердце.

Когда император пришел, императорская наложница Вэй стала прислуживать ему очень внимательно.

Было уже очень поздняя ночь, и Император был явно измотан, поэтому они просто умылись и приготовились ко сну.

Одетая в свободную ночную рубашку, императорская наложница Вэй начала массировать Императора, когда они откинулись на большой кровати.

Император иногда открывал глаза, чтобы посмотреть на женщину перед собой, но как только он закрывал глаза, в его уме появлялось другое красивое улыбающееся лицо.

Императорская наложница Вэй, несомненно, была человеком, который больше всего напоминал Е Сюн во всем имперском гареме.

Это было причиной, по которой император приходил ночевать в место императорской наложницы Вэй всякий раз, когда испытывал беспокойство. Это была и настоящая причина, по которой он предпочитал ее больше всего.

Императорская наложница Вэй была опытной массажисткой. Она специально брала уроки у самых опытных старших слуг дворца.

Император уже стареет, поэтому его не очень беспокоит секс. Его единственное намерение состояло в том, чтобы выспаться каждый раз, когда он приходил в зал императорской наложницы Вэй. Чтобы угодить императору, императорская наложница Вэй часто делала ему массажи, чтобы расслабить мышцы.

Императорская наложница Вэй была глубоко погружена в свои мысли, пока массировала его.

Наследный принц потерял благосклонность. Она также понимала, что император больше не может терпеть второго принца. Второй принц не проявил чувства ответственности, которое он должен был иметь в качестве наследного принца. Император не мог передать эту почтенную должность такому сыну, как он.

У нее была только дочь, принцесса Леяо, но не было сына. Даже если бы она хотела сына, самоконтроль императора улучшился, когда он стал старше. В течение многих лет не было никаких объявлений о рождении от его наложниц.

Хоть и ненадолго, в мыслях императорской наложницы Вэй вспыхнули многочисленные мысли.

Она подумала о том, что ее сестра, Вэй Фэнцзы, сказала ей, когда посетила дворец.

Ее взгляд мгновенно стал решительным. Она должна просто продать услугу императору в этот критический момент, так как у нее все равно не было надежды на сына. Во внутреннем дворце также не было настоящей любви.

Императорская наложница Вэй не была полной дурой. После всех этих лет, конечно, она поняла, что она была лишь заменой кому-то еще, чего Император хотел в прошлом.

Император лежал в постели в своей императорской желтой одежде, когда Императорская наложница Вэй массировала его. Ее мягкий голос внезапно прозвучал у его уха.

«Ваше Величество, вы помните старшую сестру Е?»

Как только Императорская наложница Вэй задала этот вопрос, император резко сел и посмотрел на нее с опасным взглядом в глазах.

Бледная шея императорской наложницы Вэй была мгновенно схвачена большой рукой императора.

Император был хорошо обучен как интеллекту, так и мускулатуре. Шея имперской наложницы Вэй уже была в синяках от всего лишь одного его движения.

"Что ты только что сказала?"

Императорская наложница Вэй уставилась в глаза императора. Она без сомнения знала, что если император будет недоволен ее последующими словами, то она станет трупом.

Тонкий слой холодного пота появился на спине императорской наложницы Вэй. Ее ресницы задрожали, и она моргнула. Ей понадобилось время, чтобы успокоить свои эмоции, а затем она ответила дрожащим голосом: «Ваше… Ваше Величество, хотя сестра Е уже скончалась, она оставила ребенка для вас…»

Император вдруг прищурился.

Чего? Е Сюн была беременна его ребенком?

У них действительно был ребенок!

Его Ай-Сюнь оставила ему ребенка!

«Скажи мне! Если ты решишься что-то скрыть, ты должна знать результат!»

Тело императорской наложницы Вэй дрожало. Она не смела ничего скрывать, когда сказала: «Ребенок старшей сестры Е… Заслуженная леди Цзиньи…»

Цзиньи?

Чу Лянь?

Шестая Мисс Дома Ингуо?

Он третья невестка Янвен?!

Тот ребенок, который готовил для него в тот день в имении принца Вэя?

Император был ошеломлен до глубины души!

Лицо Чу Лянь сразу возникло в его голове. Несмотря на то, что император видел Чу Лянь всего пару раз, он действительно мог очень четко вспомнить лицо Чу Лянь в этот момент.

Он мгновенно соединил все загроможденные подсказки в своем разуме.

Император вспомнил, когда впервые увидел Чу Лянь. В то время он чувствовал, что ее лицо выглядело знакомым. Они не встречались снова почти полгода. Когда он снова увидел ее в поместье принца Вэя, он принял Чу Лянь за Дуаньцзя.

Если она говорила правду, то все эти факты могли бы быть правильно объяснены.

Мать Чу Лянь, Е Сюнь, была дальним родственником семьи Е. Ее можно считать слабо связанной с принцессой Вей как ее двоюродной сестрой.

Если Чу Лянь и королевская принцесса Дуаньцзя оказались кузинами, то было разумное объяснение их сходству.

Придя к такому выводу, император неосознанно ослабил хватку.

Когда он выпустил руку, императорская наложница Вэй начала сильно кашлять, держась за шею. Император чуть не задушил ее до смерти...

Узнав об этом огромном секрете, император больше не был в настроении проводить ночь у императорской наложницы Вэй.

Евнух Вэй поспешно вошел, услышав его громкий призыв.

Затем, дрожащими руками, евнух Вэй помог императору одеться, и они вернулись в зал Циньчжэн.

Хэ Линь был вызван в Циньчжэн Холл посреди ночи.

«Иди расследуй это дело для нас. Мы хотим знать все о Первой Мадам и шестой мисс Хауса Ингуо».

Хэ Линь быстро покинул Зал Циньчжэн в страхе, после получения своего тайного приказа. Он был напуган, что император выгонит его, если он не будет двигаться быстрее.

Евнух Вэй, который ждал снаружи, также уже догадался об истине. В настоящее время он был глубоко в своих мыслях и очень шокирован. Достопочтенная Леди Цзиньи была на самом деле дочерью Императора...

Евнух Вэй был в трансе, когда внезапно услышал, как император спросил: «Сяо Хайцзы, что ты думаешь о Цзиньи?»

Вэй Чэнхай был так напуган, что быстро сосредоточил все свое внимание. В это время он не посмел бы сказать ничего плохого о Чу Лянь.

«Достопочтенная леди Цзиньи умна, достойна и сообразительна. Она также очень талантливый повар. Этот слуга никогда не видел такой благородной женщины, как заслуженная леди Цзиньи.»

Ответ евнуха Вэя явно понравился императору.

Император потер гладко выбритую челюсть и вспомнил, как впервые встретил Чу Лянь. Эта маленькая девочка совсем не казалась взволнованной, даже когда была перед ним.

Она не была ни скромной, ни высокомерной. Она смогла придумать неожиданный план по спасению Дуаньцзя во время опасной ситуации. Она также открыла ресторан, который прославился на всю столицу. Были также сноуборды и ее бизнес-идеи.

Как ее маленькая голова наполнилась всеми этими идеями? Почему она такая умная и милая? Должно быть, она унаследовала это от него. Е Сюнь тоже была очень умна, но у нее не было такого творческого воображения и практических способностей.

Должно быть, она получила это от него.

Император на мгновение погрузился в мир фантазий. Е Сюнь скончалась много лет назад, и он всегда жил в боли. Однако он никогда не ожидал, что Е Сюнь оставит ему ребенка.

Этот ребенок был продолжением жизни Е Сюнь и доказательством их любви.

Цзиньи была ровесницей Дуаньцзя, поэтому ей было шестнадцать в этом году. Император сделал некоторые расчеты в своем уме. Если бы он и Е Сюнь имели ребенка, ему было бы точно шестнадцать лет.

Еще до получения результатов расследования Хэ Линя он был почти уверен, что Чу Лянь действительно была его ребенком.

Когда он думал об этом сейчас, казалось, что ему нравилось все в Чу Лянь.

Однако улыбка на лице императора мгновенно замерла...

Евнух Вэй, стоявший рядом с ним, был крайне напуган, наблюдая за ним. Слишком много вещей произошло сегодня вечером. Даже такой человек, как он, переживший многочисленные потрясения и изменения, был немного ошеломлен. Когда он заметил изменение в выражении лица своего хозяина, его ноги почти обмякли от испуга.

Евнух Вей собрался с духом и спросил: «Ваше Величество, с вами все в порядке?»

Император только что вспомнил, что Чу Лянь уже вышла замуж. Более того, ее муж был сыном Хэ Яньвэня. Таким образом, он был немедленно одержим гневом.

Казалось, что он только что нашел давно потерянное сокровище после многих трудностей, но сокровище уже было связано с именем другого человека, потому что оно пропадало слишком долго...

Император усмехнулся. «Этот ребёнок легко отделался!»

Лицо евнуха Вэя дернулось, и он сразу понял, о ком говорил император.

Человек, на которого ссылался император, был нынешним администратором Департамента назначений, маркиз Анъюань...

Чу Лянь и Хэ Чанди вместе вернулись во Двор Сунтао. Они не знали об откровениях, которые правитель их королевства в настоящее время переживал в своем кресле во дворце. Они также не знали, что у ее тела была другая личность.

Хэ Чанди был рад, что принц Цзинь оставался спокойным и решил не вмешиваться в проблемы, вызванные наследным принцем сегодня.

В его прошлой жизни этот вечер был значительным поворотным моментом в жизни его близкого друга. Ситуация изменилась, поэтому Хэ Чанди был в очень хорошем настроении.

Когда пара вернулась во Двор Сунтао, было уже поздняя ночь.

Было хлопотно ехать во дворец, чтобы присутствовать на банкете. Кроме того, инцидент произошел в середине банкета, поэтому они оба вспотели.

Им нужно было переодеться и принять ванну.

Двор Сунтао был очень большим, поэтому там было больше одной ванной комнаты. Ванная комната в кабинете Хэ Чанди была еще более просторной.

Чу Лянь сидела перед туалетным столиком, а Сиянь помогала ей убрать заколки с волос. После этого она сняла с себя внешнюю одежду и наконец почувствовала себя более свободно.

Закончив, она заметила, что Хэ Чанди все еще сидит возле стола. Она с любопытством спросила: «Почему ты все еще здесь? Я думала, что ты устал. Почему ты не пошел принять ванну?»

Хэ Чанди взял чайную чашку и сделал глоток теплой воды. Он не сразу ответил на вопрос Чу Лянь.

Чу Лянь подумала, что он хочет, чтобы она пошла купаться первой, и с радостью сказала: «Ты должен идти вперед. Я уже сказала Сиянь приготовить ванну в ванной комнате в кабинете. Все необходимое уже подготовлено, так что тебе не о чем беспокоиться.»

Хэ Чанди молчал даже после того, как она сказала это, поэтому Чу Лянь не могла не повернуться и посмотреть на Хэ Чанди.

Когда их взгляды встретились, Чу Лянь заметила, что со взглядом Хэ Чанди что-то не так. Она могла видеть, что в ней были и страсть, и упрямство.

Тем не менее, этот вид действительно не соответствовал его ледяному лицу...

Лицо Чу Лянь мгновенно вспыхнуло от того, как он смотрел на нее. Она стала заикаться: «Почему ты смотришь на меня и не идешь в ванную?»

Хэ Чанди, который был скуп на слова, наконец-то заговорил. В его голосе был манящий магнетизм. Его смешок словно дразнил ее, что заставило ее сердце дрожать, когда он сказал: «Что? Ты забыла, что обещала мне раньше?»

Чу Лянь не ожидала, что Хэ Санланг скажет что-то подобное. Она уже забыла о наглых словах, которые Хэ Чанди сказал ей ранее перед отдаленным дворцовым залом.

При этих обстоятельствах она серьезно не могла вспомнить, что обещала Хэ Чанди.

Чу Лянь невинно моргнула: "Чего?"

Красивое лицо Хэ Санланга стало мрачным. Он встал и быстро подошел к Чу Лянь. Затем запер ее между собой и туалетным столиком своими длинными руками.

Хэ Санланг наклонился. Они были так близко, что могли чувствовать дыхание друг друга.

Щеки Чу Лянь подсознательно покраснели, когда она заглянула в его глубокие глаза. Она чувствовала смесь смущения и раздражения на него.

Она слегка отстранилась, увеличив расстояние между ними.

"Что делаешь?"

Всякий раз, когда Чу Лянь немного отступала, Хэ Чанди подходил ближе. В конце концов, спина Чу Лянь оказалась напротив туалетного столика. Она не смогла отходить больше от Хэ Санланга, и атмосфера между ними стала наводящей на размышления.

Горничные, которые дежурили в спальне, тут же тактично вышли из комнаты.

Хэ Чанди уставился на нее. Когда он говорил, она чувствовала его теплое, ясное дыхание на своем лице. Чу Лянь покраснела от застенчивости, когда услышала, как он спросил: «Теперь ты вспомнила?»

Чу Лянь было неловко, потому что казалось, что он мог видеть глубины ее сердца. Она подсознательно отвела взгляд, не смея взглянуть в его чернильно-черные глаза.

«Я не знаю, о чем ты говоришь».

Чу Лянь симулировала невежество. Она действительно не помнила обещание, которое она дала Хэ Чанди в отдаленном дворцовом зале, но теперь…

Любой мог бы одним взглядом угадать, какие мысли в настоящее время имел ее прожорливый муж. Таким образом, она шла по маршруту забывчивости.

Она не была глупой. Хэ Чанди часто был ненасытным, когда хотел ее. Чу Лянь была напуган близостью с ним после последнего раза.

Хэ Санланг уставился на ее уклончивый взгляд, затем неожиданно улыбнулся со странным изгибом губ. Он понизил голос и прошептал: «Ты уверена, что не понимаешь? Лянь’эр, я дам тебе еще один шанс.»

Все тело Чу Лянь дрогнуло. Дьявольское выражение, которое внезапно появилось на лице Хэ Чанди, сделало ее несколько раздраженной, но она уже была на грани невозврата со своей шарадой. Она не могла отступить в этот критический момент.

Она прикусила губу, моргнула водянистыми глазами и твердо сказала: «Я действительно не знаю. Хэ Чанди, ты, должно быть, помнишь это неправильно.»

В следующую секунду ее нежная мочка ушей была немедленно зажата в его теплом влажном рту. Ощущение этого вызвало покалывание по всему ее телу.

Глаза Чу Лянь расширились из-за действий Хэ Чанди. Ее руки потянулись, пытаясь оттолкнуть его и прикрыть чувствительные уши.

Хэ Санланг смог отвести руку Чу Лянь от ее глаз, приложив небольшую силу своими тонкими пальцами. Одной рукой он приподнялся на туалетном столике, а другой рукой схватил ее два тонких запястья. Он поцеловал ее нежные мочки ушей и шею, а затем продолжил идти вниз.

Чу Лянь была полностью под его контролем. У нее даже не было возможности бороться.

Все, что она могла сделать, - это возразить: «Хэ Чанди, прекрати это! Я хочу принять ванну!»

"Ой? В этом нет спешки. Сначала я помогу тебе восстановить память.»

Чу Лянь была в ярости: «Как это должно помочь восстановить мою память?!»

Ее ворчащий маленький ротик вскоре подвергся нападению.

Хэ Санланг поднял тонкую фигуру Чу Лянь на туалетный столик. Чу Лянь потребовалось несколько мгновений, прежде чем она смогла отреагировать.

Он прислонился к ней, а его большая рука стала бродить по всему ее телу по опасной тропе. Все тело Чу Лянь было мягким и слабым. Он наклонился к ее уху и спросил: «Теперь ты помнишь?»

Чу Лянь серьезно хотела плакать. В этот момент она не смела сказать, что не помнит. Она умоляюще посмотрела на Хэ Чанди и жалобно кивнула.

Хэ Чанди увидел, что маленькая женщина на его руках, наконец, признала поражение, поэтому сразу же начал битву, чтобы удовлетворить Чу Лянь...

Чу Лянь не думала, что он действительно пойдет на это, даже после того, как она сдалась. Она серьезно хотела умереть прямо сейчас.

Она сопротивлялась желанию стонать и крепко прикусила свои красные губы. Она посмотрела на него слезящимися глазами и дрожащим голосом пожаловалась: «Я уже признала свою ошибку…»

Хэ Чанди опустил голову и поцеловал ее красивую ключицу своими тонкими губами. Его голос был хриплым, но сдержанным, когда он сказал: «Так как ты допустила ошибку, ты должна быть наказана!»

"Ты…"

Хэ Санланг тут же атаковал ее нежные губы, прежде чем Чу Лянь даже успела закончить говорить.

В результате молодая пара не попала в ванную еще час. Это также означало, что ванна с горячей водой, приготовленная в кабинете, стала совершенно непригодной.

Хэ Чанди отнес изношенную Чу Лянь прямо в их спальню, а затем в ванную комнату.

Чу Лянь прислонилась к крепкой груди Хэ Санланга, с надутыми губами.

Хэ Чанди совсем не возражал: на самом деле, он чувствовал себя обновленным. Поскольку он был полностью доволен, не было ничего плохого в том, чтобы уступить его жене.

Одной рукой обняв тонкую талию Чу Лянь, а другой положив на край ванны, Хэ Чанди закрыл глаза и откинулся назад, чтобы расслабиться.

Чу Лянь на некоторое время надулась, но ей показалось, что это бессмысленно, когда Хэ Чанди даже не отреагировал на ее надутые губы. Она слегка повернулась и указательным пальцем ткнула в мускулистую грудь Хэ Чанди. «Хэ Чанди, я уже выполнила твою просьбу. Мы сейчас ничего не должны друг другу.»

Хэ Чанди открыл свои глубокие глаза и опасно сузил их. Он посмотрел на свою жену, которая лежала в его объятиях, на ее лицо, покрасневшее от горячего пара, и спросил: «Что ты имеешь в виду под этим?»

Чу Лянь бросила на него взгляд. Если бы ее сейчас не держали в объятиях Хэ Чанди, она бы определенно уперла свои руки в боки внушительным образом.

«Я уже выполнила обещание, которое я дала тебе! Ты не можешь использовать это, чтобы снова угрожать мне!»

Хэ Чанди взглянул на нее и ухмыльнулся: «Кто сказал, что это моя просьба? Я уже говорил тебе раньше, - это было наказание.»

«Хэ Санланг, не испытывай удачу!»

Он... Он сделал это дважды! Даже если первый раз считался наказанием, то второго раза должно было быть достаточно, чтобы выполнить ее обещание!

Как он мог быть таким бесстыдным?!

Грудь Чу Лянь вздымалась от гнева. Взгляд Чанди сузился при виде ее движущейся груди, которая была частично покрыта лепестками цветов в ванне.

В конце концов, жалкая Заслуженная Леди Цзиньи не ложилась спать до поздней ночи, чтобы выполнить свое обещание.

На следующий день Чу Лянь, естественно, не могла встать в свое обычное время. Однако Хэ Чанди встал рано, чтобы присутствовать на утреннем заседании двора.

Наследный принц был взят под стражу. Император даже послал чиновников из Верховного суда, чтобы расследовать инцидент с фальшивым фениксом.

Во время утреннего заседания Хэ Чанди просто стоял среди всех чиновников, но у него было странное чувство, что время от времени на него глядит острый взгляд.

Только император Чэнпин будет обладать таким угнетающим взглядом.

Хотя у императора Чэнпина было хорошее впечатление о Хэ Чанди, он обычно не обращал на него особого внимания.

Чувство осторожности сразу же возникло в сердце Хэ Санланга.

Император неожиданно приказал Хэ Чанди остаться после закрытия заседания.

Когда Хэ Санланг вышел из зала Циньчжэн, он держал в руке официальный документ. Это был официальный документ, который он и его отец, граф Цзин’ань, представили императору, чтобы попросить разрешения покинуть Дом Цзин’ань и основать свое собственное дворянское поместье.

Согласно обычным процедурам, если бы все прошло гладко, то для получения одобрения потребовалось бы не менее полугода. Однако все процедуры были как-то завершены в течение нескольких дней.

Более того, император Чэнпин лично передал ему официальный документ. Это неизбежно заставило Хэ Чанди глубже задуматься над этой ситуацией.

Кроме того, император даже наградил его земельным участком в столице, чтобы использовать его в качестве поместья Анъюань…

Недвижимость в столице была очень дорогой. Даже для знатных семей, которые жили в столице в течение нескольких поколений, было бы трудно приобрести здесь недвижимость. Первоначально Хэ Чанди и Чу Лянь уже определились с имением, в которое они собирались переехать. Хотя это поместье не считалось роскошной усадьбой, в поместье было четыре двора, чего было достаточно для жизни молодой пары. Если бы они выбрали слишком большое поместье, то оно было бы довольно пустым.

Хэ Чанди посмотрел на имущество, которое им даровал император. Это была усадьба с пятью дворами, которая находилась в хорошем районе столицы. Особняк изначально был резиденцией принца в эпоху первого императора... Позже особняк стал вакантным после того, как этот принц уехал в свои назначенные земли из столицы. После смены поколений принц в конце концов скончался. Однако с тех пор поместье оставалось вакантным.

Многие высокопоставленные чиновники и дворяне долгое время смотрели на это поместье, но владел им Император Чэнпин. Таким образом, никто не осмелился взять на себя инициативу, чтобы получить этот особняк. Однако теперь он так легко попал в руки Хэ Чанди...

Даже Хэ Чанди был озадачен.

Хэ Чанди немедленно сообщил об этом Чу Лянь, когда вернулся в поместье. Чу Лянь также подумала, что в этом было что-то странное.

Хотя они не понимали, почему Император вдруг стал так внимателен к Хэ Чанди, они получили себе хорошее место жительства.

На следующий день был выходной, поэтому Хэ Санланг и Чу Лянь направились в Канпин-лейн, чтобы осмотреть усадьбу.

Поскольку император лично утвердил официальные документы и специально подарил им новое поместье, Чу Лянь и Хэ Чанди завершили свой выезд из поместья Цзин’ань месяцем позже.

Матриарх Хэ узнала об этом только в день их переезда. Она почти упала в обморок после обнаружения этой новсти.

Мусян, которая стояла за Матриархом Хэ, также не верила, что Хэ Чанди действительно уезжает!

В прошлом она могла получать четкое представление о ситуации во дворе Сунтао, так как работала служанкой Матриарха. Теперь, когда Хэ Чанди и Чу Лянь покидали поместье, у нее даже не было возможности приблизиться к Хэ Чанди!

Мусян была ошеломлен. Старшая служанка Лю заметила ее жуткое выражение лица, которое сделало старшую служанку Лю еще более осторожной с ней.

На территории всего поместья Цзин’ань только Матриарх Хэ и Мусян были против выезда Хэ Чанди.

Графиня Цзин’ань в глубине души поддерживала Хэ Чанди.

Если бы Хэ Чанди не был удостоен звания маркиза, ему следовало бы продолжать жить в поместье Цзин’ань. Однако ее сын теперь стал маркизом. Даже если бы они могли жить вместе, положение графа Цзин’ань в будущем перешло бы к Далангу, а ее младшему сыну все равно пришлось бы уехать.

К тому времени Даланг определенно женился бы снова. Было бы неприятно, если бы было неравномерное распределение между двумя ветвями.

Более того, способная молодая пара третьей ветви обладала способностью выживать самостоятельно. Для них также это было бы удобнее.

Граф и графиня Цзин’ань также заметили, что Матриарх была недовольна Чу Лянь.

Матриарх размышляла о своем поведении после того, как Чу Лянь тогда честно сделала ей выговор в Зале Цинси, но между ними все еще был разрыв.

Как только между двумя людьми возникнет вражда, будет трудно устранить недоразумения и вернуться к прежним отношениям.

Чу Лянь также была маркизой Анъюань, поэтому ей в будущем непременно придется взять на себя обязанности хозяйки своей семьи. Лучше позволить молодой паре получить некоторый опыт, пока они еще молоды. Если в этот момент они допустят какие-либо ошибки, графиня Цзин’ань все еще могла помочь им устранить их.

Граф Цзин’ань был того же мнения, что и его жена. Тем не менее, его точка зрения не ограничивалась только Хэ Чанди. Когда Хэ Чанцзюэ, наконец, успокоится, он также позволит своему второму сыну переехать с женой.

Новая резиденция Чу Лянь и Хэ Чанди, недавно названная Усадьба Анъюань, была близка к Поместью Принца Вея. Чтобы доехать туда, требовалось около пятнадцати минут на конном экипаже. Для ходьбы, это также займет около пятнадцати минут через дворы.

Таким образом, королевская принцесса Дуаньцзя была взволнована переездом Чу Лянь, и даже принц и принцесса Вэй были очень рады этому.

На второй день после того, как Чу Лянь переехала в свою новую резиденцию, она разослала приглашения на новоселье своим близким друзьям.

Приглашения были разосланы принцессе Вэй, королевской принцессе Дуаньцзя, леди Ян, старой княгине Чжэн, мадам Жонг Дома Ингуо и многим другим.

Оживленный праздник длился большую часть дня.

В это время менеджер Цинь вернулся с северной границы со своими людьми. Магазин на проспекте Жуке, который дал ей Чанди, находился в разгар ремонта. Ожидалось, что он будет готов к работе примерно через полмесяца.

В конце апреля Император неожиданно объявил о своих планах весенней охоты на окраине города.

Дворец работал быстро. Список участников весенней охоты был подтвержден всего за три дня.

Тем вечером Хэ Чанди ушел с работы раньше и вернулся домой, чтобы рассказать Чу Лянь о весенней охоте.

Поместье Анъюань находилось недалеко от поместья принца Вэя, поэтому Чу Лянь не нужен был Хэ Чанди, чтобы сообщить ей о весенней охоте. Она уже слышала новости от принцессы Вэй.

Чу Лянь умела ездить на лошади, но она ничего не знала об охоте, не говоря уже о стрельбе из лука. Было бы неплохо, если бы ее стрела могла хотя бы поцарапать цель...

Однако во время ужина Хэ Чанди сказал ей, что ее имя было в списке участников...

Чу Лянь положила палочки для еды и вскрикнула от шока. Она с любопытством спросила: «Разве чиновникам не запрещалось в последние годы приводить своих жен и дочерей на весеннюю охоту?»

Там она ничего не могла сделать, даже если бы пошла. Она просто отправится на экскурсию, а остальные отправятся на охоту?

Когда она думала об этом сценарии, Чу Лянь потеряла дар речи до такой степени, что хотела закатить глаза.

Хотя Хэ Чанди также чувствовал, что это было странно, приглашения на весеннюю охоту уже были утверждены. Таким образом, ему было бы неуместно отвергать предложение перед императором лично.

Хэ Чанди взял немного бланшированного салата и положил его в миску.

По какой-то причине Чу Лянь в последнее время очень нравилось есть вегетарианские блюда. Напротив, она не хотела есть мясные блюда, потому что жирный вкус заставлял ее чувствовать себя плохо.

Она наблюдала, как Хэ Санланг положил для нее яркий зеленый салат, а затем послушно съела его.

Приятным голосом Хэ Чанди продолжал говорить: «На этот раз все влиятельные знатные дамы императорской семьи находятся в списке. Император присвоил тебе звание Заслуженной Леди Цзиньи, поэтому твое имя тоже там, это не удивительно.»

Чу Лянь кивнула. После долгих размышлений это казалось единственным разумным объяснением.

Теперь она посмотрела список. На этот раз королевская принцесса Дуаньцзя, феодальная принцесса Анмин и императорская принцесса Леяо были в списке участников весенней охоты.

Пока они ели, Чу Лянь вдруг подумала о другом: «Почему нет никаких новостей о свадьбе моей пятой сестры?»

Хэ Чанди не ожидал, что она упомянет этот вопрос на ровном месте.

Когда пара уже говорила об этом, Хэ Чанди упомянул, что Сяо Боцзян и мисс Су были помолвлены. Первоначально это был вопрос, который уже был решен. Тем не менее, казалось, что в ситуации произошли некоторые неожиданные изменения, потому что до сих пор не было никаких новостей относительно их свадьбы.

Хэ Санланг покачал головой: «Я пошлю кого-нибудь, чтобы разобраться в этом позже».

Чу Лянь пока оставила эту тему.

Она становилась все более осторожной с Сяо Боцзяном внутри. У нее было ощущение, что было слишком мирно в последнее время. Казалось, что Сяо Боцзян замышляет большой ход. Со временем Чу Лянь становилась все более и более взволнованной.

Во второй день мая император Чэнпин отправился на весеннюю охоту с сопровождающими его лицами.

Все участники должны были собраться на площади перед главным входом во дворец, чтобы поприветствовать императора. После этого они отправились вместе. Отдельные экипажи были организованы для перевозки припасов, которые привезла каждая семья. Экипажи следовали за процессией и прибывали через два-четыре часа.

Весенняя охота длилась три дня и две ночи. На обратном пути они даже собирались съездить во временную имперскую резиденцию на короткое время. Там был даже горячий источник, так что каждый, кто участвовал в весенней охоте этого года, получал возможность посетить горячий источник императорской семьи.

Император Чэнпин должен был остаться на ночь в императорской резиденции со всеми, а затем вернуться во дворец на следующий день.

Таким образом, вся поездка планировалась на четыре-пять дней.

Чу Лянь и Хэ Чанди проснулись рано утром.

Поскольку они собирались участвовать в весенней охоте, принцесса Вэй специально заказала несколько комплектов одежды для верховой езды для королевской принцессы Дуаньцзя и Чу Лянь.

У Чу Лянь и королевской принцессы Дуаньцзя было три комплекта одежды соответственно. Чу Лянь уже примерила их, когда их отправили в поместье Анъюань.

Первый набор был красным и серебристым, второй - светло-желтым, а последний - вишневого цвета.

Хотя Чу Лянь была невысокого роста, у нее были хорошие пропорции и хорошая фигура. Красный наряд для верховой езды, который она надела сегодня, был еще более привлекательным, чем ее обычное платье.

Ее прическа была изменена на более упрощенный стиль для удобства, поскольку она будет ехать на лошади. На ней не было заколок, но перед ее лбом висел тонкий рубиновый головной убор с серебряной цепочкой.

По обе стороны ее пучка волос были два небольших украшения для волос с розовыми жемчужными вставками. Чу Лянь не надела серьги, поэтому на ее светлых мочках уха были видны два маленьких прокола.

Вэньцин и Вэньлан были обеспокоены тем, что Третьей Молодой Мадам будет холодно. Хотя был уже май, они нашли для нее парчовый плащ того же цвета.

На ее ногах она носила изысканные сапоги из оленьей кожи. Простая и практичная женская верховая одежда хорошо дополняла ее фигуру. Чу Лянь сегодня выглядела более свежей и галантной, особенно когда она подняла голову с безудержной улыбкой на своем маленьком лице. Она была как лучезарный подсолнух, от которого любой человек не хотел бы отвести взгляд.

Сам Хэ Санланг был неожиданно ослеплен собственной женой.

Высокий Хэ Чанди был также одет сегодня в комплект для верховой езды. Длинный лук и колчан с стрелами висели на спине его лошади, Прыгающие Облака. Он стоял рядом со своей лошадью в своей черной одежде для верховой езды, расшитой сложными узорами, и все его тело излучало холодную, острую ауру, как будто он был красивым богом войны, готовящимся выйти на поле битвы.

Хэ Санланг редко одевался так, как сейчас. Поскольку он теперь работал в военном министерстве, он обычно носил придворные костюмы. Находясь в имении, он часто носил повседневную одежду с плащом. Даже когда он занимался боевыми искусствами, он просто носил простой комплект одежды практикующего. Таким образом, даже Чу Лянь редко видела, как он носит такой формальный наряд.

Хэ Чанди был действительно достоин прозвища «Хэ Санланг Ярмарка». Когда он так наряжался, он определенно очаровывал множество сердец, просто прогуливаясь по проспекту Жуке.

Чу Лянь подошел к Хэ Чанди. Она не удержалась от того, чтобы не взглянуть на него еще пару раз, а затем слегка надулась и сказала: «Если бы я знала, что ты будешь так хорошо выглядеть в одежде для верховой езды, я бы не позволила тебе переодеваться».

Хэ Санланг никогда не заботился о своей внешности, поэтому он не понимал смысла замечания Чу Лянь. Он просто ответил любопытным: «хм?».

Чу Лянь бросила на него взгляд, затем властно объявила: «Я прощу это на этот раз, но я единственная, кому позволено видеть тебя в такой одежде в будущем!»

Хэ Чанди сразу понял смысл ее слов. Ледяное выражение его красивого лица, казалось, мгновенно растаяло. Он потянулся, чтобы погладить волосы Чу Лянь. Затем он слегка наклонился и сказал с такой громкостью, что только Чу Лянь могла услышать: «Хорошо, я надену его только для тебя. Я пойду переоденусь в другой наряд. Еще достаточно времени.»

Закончив говорить, он выпрямил спину так, будто действительно намеревался вернуться в их комнату, чтобы переодеться.

Чу Лянь поспешно схватила его за рукав и безмолвно сказала: «Не могу поверить, что ты на самом деле возвращаешься переодеться! Тебе не разрешено идти. Все будут одеты в верховую одежду. Если ты не наденешь ее, тогда другие начнут сплетничать».

Уголок рта Хэ Чанди непреодолимо приподнялся. Он протянул руку, чтобы погладить пуговицы на передней части одежды Чу Лянь, затем подошел ближе к ней, как и раньше, и прошептал: «Я разделяю те же мысли».

Чу Лянь в шоке уставилась на него.

Хэ Санланг помог Чу Лянь подняться на ее лошадь, Прыгающие Облака.

После того, как Чу Лянь села, Хэ Чанди немедленно последовал за ней и сел на коня.

Чу Лянь чувствовала крепкую грудь Хэ Чанди позади нее. Она в оцепенении сжала поводья, обернулась с неподвижным лицом и неловко спросила: «Ты… Мы едем на одной лошади? Это не кажется уместным...

Они собирались предстать перед большой толпой. Хотя они были супружеской парой, для них было неприемлемо нагло кататься вместе в такой непосредственной близости на публике…

Не будут ли они вызывать вражду, выставляя напоказ свои отношения таким образом?

Хэ Чанди послал сигнал слугам позади них. После этого он обвился вокруг Чу Лянь, чтобы схватить поводья. Прыгающие Облака быстро перешел на рысь.

Чу Лянь была удивлена внезапным движением и быстро схватила его за руку, чтобы успокоиться.

Мгновение спустя Чу Лянь услышала, как Хэ Чанди сказала ей на ухо: «С твоим уровнем мастерства верховой езды ты пытаешься нас опозорить?»

Поездка во дворец из поместья Анъюань займет тридцать минут.

Если Чу Лянь действительно сама поедет верхом на лошади, вероятно, ей понадобится не менее сорока пяти минут, чтобы прибыть.

Хотя Чу Лянь действительно умела ездить на лошади, ее навыки были средними.

На улицах столицы было много людей, поэтому что-то могло пойти не так, как надо, если бы кто-то не контролировал свою лошадь.

У Чу Лянь не было выбора: она могла только молча принять решение Хэ Чанди.

Она надула щеки и сказала: «Поскольку мы уже опаздываем, почему ты захотел вернуться, чтобы переодеться?»

Хэ Чанди усмехнулся. Он отдал команду своим голосом. По его сигналу Прыгающие Облака разразился галопом. Чу Лянь была неподготовлена, поэтому она дернулась назад и ударилась о грудь Хэ Чанди.

«Я сказал это, потому что могу заставить Прыгающие Облака бежать еще быстрее».

Чу Лянь была напугана. Прыгающие Облака, вероятно, был заперт слишком долго. Теперь, когда он был наконец свободен, он бежал изо всех сил. В конце концов, Чу Лянь смогла успокоиться только после того, как Хэ Чанди стал держать ее талию свободной рукой.

Чу Лянь была шокирована скоростью Прыгающих Облаков, поэтому у нее не было настроения спорить с Хэ Чанди о предыдущей теме, стоит ли ему сменить одежду.

Так как они ехали на лошади Хэ Чанди, они прибыли на площадь менее чем за тридцать минут.

Когда Чу Лянь и Хэ Чанди прибыли, уже было много людей. Всех их сопровождал слуга с лошадью рядом с ними.

Хэ Чанди и Чу Лянь были единственными, кто прибыл таким образом...

Когда «Прыгающие Облака» остановился и топнул копытами, все обратили внимание на Чу Лянь и Хэ Чанди.

В их глазах были разные выражения. У большинства мужчин были завистливые взгляды.

Маркиз Анъюань действительно умел веселиться. Он все еще любил свою жену на пути к весенней охоте. Почему они не думали сделать то же самое? Какой позор.

Большинство женщин чувствовали ревность.

Они бросали яростные взгляды на своих невнимательных мужей. Упрек и обида в их взглядах были интенсивными.

Посмотрите, как маркиз Анъюань балует свою жену, а затем посмотрите на себя!

Среди толпы было несколько огненных взглядов, которые было трудно игнорировать.

Сяо Боцзян стоял на краю толпы. Он наблюдал, как Хэ Чанди и Чу Лянь прибыли вместе и ехали на одной лошади. После этого он увидел, как Хэ Чанди помогает Чу Лянь сойти с лошади в полуобъятии. Он сжал кулаки так крепко, что его костяшки уже побелели.

Другой обиженный взгляд принадлежал императорской принцессе Леяо.

Она была дочерью императора, поэтому она, естественно, имела право участвовать в весенней охоте на этот раз. Ей уже исполнилось одиннадцать после нового года.

С тех пор, как она вступила в конфликт с Чу Лянь и была наказана императором, она, казалось, потеряла благосклонность своего отца.

Император перестал баловать ее, как раньше: вместо этого он приказал императорской наложнице Вэй строго воспитывать ее.

Хотя Чу Лянь почувствовала, как горят ее щеки, она просто пренебрегла огненными взглядами зависти и ревности, встречавшимися ей по дороге.

На весенней охоте в этом году присутствовали все военные чиновники, проживающие в столице, независимо от ранга.

Среди них были Сима Хуэй, Капитан Го, Чжан Май, Сяо Хунъюй и другие.

Хэ Чанди взял Чу Лянь с собой, чтобы поприветствовать своих старых товарищей из северной пограничной армии.

Сяо Хунъюй был неприятным маленьким парнем, поэтому он уже выбежал, чтобы поприветствовать Чу Лянь еще до того, как они достигли группы.

«Добрый день, золовка!»

Чу Лянь улыбнулась ему в ответ. Сима Хуэй также собиралась встретиться с ними.

Сегодня Сима Хуэй была одета в белый костюм для верховой езды. У нее была высокая фигура и красивый облик, в отличие от большинства столичных дам, поэтому она выглядела очень привлекательно.

Сима Хуэй вежливо кивнула Хэ Чанди. Когда ее взгляд упал на Чу Лянь, ее глаза загорелись.

«Лянь’эр, этот костюм для верховой езды очень хорошо тебе подходит», - щедро похвалила Сима Хуэй.

Серебристо-красная одежда для верховой езды Чу Лянь действительно очень дополняла ее внешность. Рукава сверху были украшены множеством бантиков-бабочек, придавая ей озорную, но милую внешность.

Чу Лянь просияла, ее глаза изогнулись в собственных улыбках. Она наклонилась перед Симой Хуэй и сказала: «Спасибо за ваш комплимент, сестра Хуэй».

Сима Хуэй наклонила голову и прошептала на ухо Чу Лянь: «Отойдем вместе позже».

Конечно, Чу Лянь не собиралась отклонять ее предложение. Она провела довольно много времени с Симой Хуэй на севере. Теперь они были близкими друзьями.

Прежде чем Чу Лянь смогла ответить, Хэ Чанди отвел ее на один шаг назад. Хэ Санланг уставился на Симу Хуэя с более сдержанным лицом лица, чем обычно. Он сказал: «Нет, Лянь’эр будет рядом со мной».

Сима Хуэй посмотрела на Хэ Чанди. Улыбка появилась на ее губах: «Маркиз Анъюань, вам придется сопровождать Его Величество».

Выражение лица Чанди стало еще громче от ее слов. Она была права. Как администратор Департамента Назначений, а также недавно названный маркиз Анъюань, он определенно должен был проводить большую часть своего времени рядом с Императором во время весенней охоты. Таким образом у него не было времени позаботиться о Чу Лянь.

Чу Лянь потянула за рукав Хэ Чанди, улыбаясь, и сказала: «Расслабься. Ничего не случится со мной, если я буду с сестрой Хуэй.»

Складка между бровями Хэ Чанди к настоящему времени стала настолько заметной, что она могла убить муху. Он вдохнул и задержал дыхание. Когда он посмотрел на сверкающие глаза своей жены, обнаружил, что не может сказать ей свои истинные мысли - что он волновался именно потому, что она будет с Симой Хуэй...

В конце концов, у него не было другого выбора, кроме как оставить Чу Лянь на попечение Симы Хуэй. Поскольку император прибыл, он должен был привести своих людей, чтобы приветствовать Его Величество.

Не слишком далеко была жилая зона, выделенная для принцев и принцесс.

Наследный принц стоял слева от принца Цзинь, а пятнадцатилетний шестой принц был справа от него. Одиннадцатилетняя императорская принцесса Леяо стояла прямо за лазурным принцем.

Позади принцессы Леяо была феодальная принцесса Анминь.

Прямо сейчас императорская принцесса Леяо выражала свое презрение: «Хммм! Бедная Заслуженная Леди и сорванец, который не может найти кого-то, чтобы жениться на ней! Как говорится, перья птицы стекаются вместе! Кузина Анминь, нам придется показать им, что мы можем сделать позже.»

Ответ феодальной принцессы Анминь был настолько тихим, что даже принц Цзинь не мог услышать, что она сказала.

Он повернул голову, краем глаза заметил высокую фигуру Симы Хуэй. Его взгляд задержался на мгновение, а затем он отодвинул его.

Когда появился император Чэнпин, одетый в темную военно-морскую форму, все с уважением поклонились или кивнули в знак приветствия.

Благодаря своему статусу Чу Лянь и Сима Хуэй были расположены во внешних кольцах окружения.

Императора окружало так много его придворных и дворян, что Чу Лянь могла видеть только верхнюю часть его головы с того места, где она стояла.

В то время как они были согнуты в пояснице, Сима Хуэй странным тоном спросила: «Лянь-эр, почему я чувствую, что Его Величество смотрит на нас?»

Чу Лянь не поверила ей и закатила глаза от удовольствия.

«Вокруг так много людей, почему Его Величество смотрит на нас? Я даже не ожидала, что меня пригласят. В конце концов, я не имею никакого отношения к императорской семье, и мой титул - Заслуженная Леди с самым низким рейтингом».

Слова Чу Лянь заставили нахмуриться Симу Хуэя. "Лянь’эр, убедись, что ты не покинешь меня впоследствии."

Это было действительно немного необычно. Чу Лянь больше не знала, что будет дальше. Было бы лучше быть осторожной во всем, что она делала.

Как только чиновники из Министерства Обрядов закончили церемонию открытия весенней охоты, император повел всех участников в грандиозной процессии.

Чу Лянь и Сима Хуэй ехали рядом в середине большой группы вместе со многими другими благородными дамами.

Хотя королевская принцесса Дуаньцзя хотела поехать с ними вдвоем, у нее не было выбора, кроме как поехать впереди с принцессой Вей, императорской принцессой Леяо и остальными членами императорской семьи из-за ее особого статуса.

В задней части группы были экипажи с багажом и слугами.

Императорские охотничьи угодья располагались на окраине столицы, так что это было не слишком далеко. Они, вероятно, прибудут до 14:00.

Хэ Чанди, Сяо Боцзян, Наследник Чжэн, а также различные князья, дворяне и молодые дворянские сыновья - все последовали за императором.

Их близость к императору обычно определялась по старшинству и званию, но по какой-то причине император специально выбрал Хэ Чанди, чтобы быть рядом с ним сегодня.

Поскольку император назвал его лично, у Хэ Санланга не было иного выбора, кроме как принять вызов. Он контролировал своего коня и оставался по крайней мере на половину длины лошади позади императора. Император сначала не говорил, он просто молчал с холодным каменным выражением лица.

«Хэ Санланг!»

«Ваше Величество, этот скромный чиновник здесь».

Края губ императора изогнулись вверх: «У нас редко есть возможность поговорить. Расскажите нам о достопримечательностях северной границы в Ляньчжоу.»

Хэ Чанди не смел задержаться перед Императором. После своего опыта в прошлой жизни Хэ Санланг понял, каким Император был правителем.

Он был чист с его наградами и наказаниями и управлял страной честной рукой. Его можно считать мудрым правителем. Под его контролем находился секретный шпионский корпус, который разыскивал подпольную информацию для него и слушал только его приказы.

Личности императорских шпионов были загадкой, и любая информация о корпусе была глубоко скрыта. Даже наследный принц не имел ни малейшего представления о том, что делал секретный шпионский корпус.

Иногда Хэ Чанди подозревал, что император знал почти каждую тайну на своих землях, но просто молчал о своих знаниях.

Его знания могут относиться к основной политике, происходящей на заднем плане с его придворными, или быть столь же незначительными, как битвы между законными и незаконнорожденными детьми в тыловых дворах сословий его дворян.

Таким образом, лучше всего было правдиво говорить как можно больше деталей перед императором. Если бы кто-то попытался похвастаться или преувеличить, они, вероятно, однажды загадочным образом умрут.

Хэ Чанди выбрал несколько инцидентов и начал рассказывать о своем опыте на севере. Все этои были маленькие истории, которые не были сосредоточены на каком-либо конкретном человеке

Он не мог сказать, что думал император по выражению его лица.

Император неожиданно потянул за поводья своего коня. Он поднял свой мягкий верховой кнут и приподнял его на боку лошади, что немедленно отразилось в тотальном галопе.

Охранники и придворные, окружавшие императора, немедленно призвали своих коней следовать за ним.

По какой-то причине император, казалось, был в настроении для быстрой езды. Его лошадь неслась все быстрее и быстрее, пока только его охранники и те немногие придворные с лучшим искусством верховой езды, как Хэ Чанди, смогли не отставать.

Группа сократилась до десяти человек.

Обеспокоенный, Хэ Чанди сделал Императору напоминание. «Ваше Величество, возможно, было бы лучше подождать здесь: принцам и принцессам еще предстоит наверстать упущенное».

Сейчас здесь было только десять человек с императором. Если какие-нибудь убийцы будут подстерегать, они, вероятно, не смогут сбежать, оставив свои жизни нетронутыми.

Взгляд императора Чэнпина блуждал по их окрестностям, без признаков того, что он слышал слова Хэ Линя.

Наконец он потянул за поводья и замедлил лошадь.

Император бросил косой взгляд на Хэ Чанди, который все это время держался на одном и том же расстоянии от него, с новым блеском удовлетворения в глазах.

Все оставшиеся здесь были подчиненными и охранниками императора. Ему не пришлось бы беспокоиться о том, что то, что он скажет сейчас, распространится в другом месте.

Как будто осознавая намерения императора, в сердце Хэ Чанди возник холод. Даже прожив прежнюю жизнь, он не мог не нервничать.

Ранее император специально погнал своего коня в галоп. Вероятно, он рассчитывал на то, что Хэ Чанди сможет не отставать, чтобы заманить его в эту ситуацию.

Хэ Санланг держал поводья одной рукой, его глаза были опущены вниз, а разум был полностью настороже.

Внезапно император сказал: «Когда ты женился?»

Странный вопрос заставил Хэ Чанди на мгновение застыть, но он быстро ответил: «Конец августа прошлого года».

«Мы слышали, как вдовствующая императрица упоминала об этом раньше, в том смысле, что ваш брак с Цзиньи был лично признан ею. Это было то, о чем твоя бабушка специально просила дворец.»

Глаза Чанди потемнели. Почему император собирал информацию о его браке?

«Да, брак этого скромного чиновника действительно был устроен бабушкой и вдовствующей императрицей».

«Почему тогда женщина из семьи Чу? С твоим статусом у тебя был лучший выбор». Хотя выражение лица Императора не изменилось, его тон стал более строгим, даже со следами несчастья.

Хотя Хэ Чанди чувствовал, что император скрывает свой гнев, он не понимал его источника. Он также не мог сказать никакой лжи в этом пункте: он мог говорить только правду.

«Ваше Величество, должно быть, слышал о проблемах нашей семьи. У нас слишком мало членов семьи. Бабушка хотела невестку из семьи Чу для этого скромного чиновника, услышав об их репутации».

«Их плодородие?»

Хэ Чанди промолчал в согласии.

Император заворчал. Одного этого звука было достаточно, чтобы все присутствующие покрылись холодным потом и пожелали держаться на некотором расстоянии друг от друга.

Сопровождение императора было похоже на игру с тигром, как говорилось.

Настроение императора внезапно изменилось к худшему после нескольких вопросов о семье маркиза Анъюаня. У всех были запутанные выражения на лицах. Никто не мог понять, почему император внезапно стал таким несчастным.

Среди всех последователей императора был Хэ Лин, чье выражение лица было самым странным.

Хэ Лин, был единственным человеком, кроме императора, который знал правду.

Жалость заполнила сердце Хэ Лина. Он посмотрел на забывшегося маркиза Анъюана, зажигая свечу в молитве за маркиза.

Он женился на принцессе, но не знал, как ею дорожить. Он даже сказал прямо перед императором, что он хотел, чтобы она только использовалась в качестве инструмента для рождения следующего поколения. Во всей династии, только маркиз Анъюань имел такую смелость! Пальцы вверх! Этот Хэ Линь восхищается тобой!

После долгого периода молчания император снова заговорил.

«Поскольку это было ради продолжения следующего поколения, почему вы были недовольны своей невестой после свадьбы? Почему вы не завершили свой брак и не покинули поместье напрямую?»

Предыдущие вопросы императора были только на уровне сплетен, которые можно было услышать от любого окружающего. Тем не менее, император только что показал, что он знал о каждой детали их жизни вплоть до самых хорошо скрытых фактов...

Секретный шпионский корпус действительно был ужасающим отделом.

Хэ Чанди старался изо всех сил, чтобы скрыть шок в своей голове.

Шестерни в его голове яростно повернулись. Однако, столкнувшись с таким горячим вопросом, он не знал, как ответить.

Что именно он должен был сказать?

Должен ли он прямо сказать императору, что он снова перевоплотился в эту жизнь? Что он точно знал, на что была похожа его новобрачная жена «Чу Лянь», что она была злой женщиной, которая предала его? Как он ненавидел ее до глубины души и как он не мог закончить их брак?

Если бы он действительно сказал правду, никто не поверил бы ему и даже мог бы считать его сумасшедшим.

Любое объяснение, касающееся сверхъестественного, создало бы ему прямой путь к гибели. Хэ Чанди не собирался говорить абсолютную правду.

«Ваше Величество мудр. Этот скромный чиновник не видел ясно в прошлом».

Выражение лица императора Чэнпина стало еще более кислым после получения такого смутного ответа от Хэ Чанди.

Он бросил холодный взгляд на молодого человека позади себя с явным разочарованием во взгляде.

«Как ты думаешь, Цзиньи не достаточно хороша для тебя?»

Тревога вспыхнула в Хэ Чанди. Он не понимал, почему у императора возникли такие мысли.

Хэ Санланг решительно покачал головой и сказал: «Этот скромный чиновник никогда не думал так».

Император не продолжил свою линию допроса, но он уже завершил оценку Хэ Чанди как человека способного.

Со дня свадьбы Хэ Чанди и Чу Лянь, до времени Хэ Чанди в северной пограничной армии и до великой победы над тухунами император выслал своих шпионов, чтобы за последние несколько дней выяснить все подробности их жизни.

Не было никакого способа что-либо скрыть от внушающего страх шпионского корпуса, если они были полны решимости откопать все детали.

Письма, которые Чу Лянь послала Хэ Чанди, намек на присоединение под знаменем капитана Го, вяленая говядина и закуски, а также виноградное вино, которое Чу Лянь передала Хэ Чанди через курьера...

Так же как виноградное вино стало причиной, по которой он привлек внимание великого генерала Цяня.

После этого шпионский корпус также сообщил о том, как Чу Лянь открыла ресторан Гуйлинь и как она нашла Великого дДктора Мяо для лечения болезни графини Цзин’ань.

В самый критический период, когда в поместье Цзин’ань не было никого, как Чу Лянь добровольно пошла к северной границе, чтобы помочь Хэ Чанди найти последний важный ингредиент, необходимый для лекарства: цветок Тумана Снежной Горы.

Весь путь до дизайна саней и их изготовления...

Перечисляя все подобные инциденты, Чу Лянь многое сделала за кулисами для Хэ Чанди. Она также каким-то образом спасла королевскую принцессу Дуаньцзя и подружилась с имением принца Вэя.

За каждой частью успеха Хэ Чанди была тень Чу Лянь.

Возможно, Хэ Чанди увидел ее ценность только после того, как Чу Лянь сделала так много, и, наконец, признал ее положение своей законной жены и завершил их брак по возвращении в столицу.

Так думал в своем уме император.

Именно из-за всей этой информации шпионский корпус обнаружил, что впечатление императора о личности Хэ Чанди было... крайне плохим.

В сердце императора Хэ Чанди не подходил, чтобы быть мужем его драгоценной дочери и Е Сюнь.

Взгляд, который он направил вдаль, стал ледяным.

«Вы сами придумали снежную лодку?» - Хэ Чанди услышал, как император холодно спросил его.

Он нахмурился и без колебаний ответил: «Отвечая Вашему Величеству, этот скромный чиновник не был тем, кто это сделал. Жена этого скромного чиновника придумала чертежи и снежные лодки».

Великий генерал Цянь назвал Хэ Чанди создателем снежной лодки, чтобы дать ему дополнительные заслуги в его военном отчете.

Кроме Хэ Чанди, Чу Лянь и нескольких ее доверенных подчиненных, никто не знал, что снежная лодка имеет какое-либо отношение к Чу Лянь.

Позже Чу Лянь сказала Хэ Чанди отвезти снежные сани в северный пограничный лагерь.

Чу Лянь хотела вести себя сдержанно, поэтому сама попросила сохранить этот вопрос в секрете.

Таким образом, когда великий генерал Цянь сообщил об этом, вся заслуга, естественно, пала на Хэ Чанди.

Чу Лянь не особо заботилась о таких мелких деталях, и их отношения уже изменились после этого, поэтому она совсем не возражала против подобных вещей.

К сожалению, этот незначительный вопрос был совершенно другим в глазах обожающего и раскаявшегося отца.

С точки зрения императора, он думал, что Хэ Чанди украл заслугу Чу Лянь. Он даже подозревал, что Хэ Чанди заработал свой титул в основном благодаря усилиям Чу Лянь.

Он предполагал, что Хэ Чанди не раскроет секрет кражи, но Хэ Чанди удивил его тем, что с такой готовностью признал, что это Чу Лянь придумала сноуборд.

Чувства императора стали немного сложнее.

Он больше ничего не спрашивал у Хэ Чанди, когда они ждали, пока остальная часть охоты не догонит их. Кроме звука копыт их лошадей, тишина окружала их, делая атмосферу тяжелой.

Хэ Чанди начинал понимать, что император не был доволен им из-за Чу Лянь, но он не мог догадаться, каковы были отношения между ними двумя.

Утром они отправились в путь так счастливо, но теперь, когда они были рядом с императорскими охотничьими угодьями, все могли почувствовать мрачное настроение императора, особенно его сопровождающие и телохранители. Они не осмеливались издавать звук, даже когда брали вещи из своих седельных сумок.

Наконец они добрались до охотничьих угодий, где были установлены палатки для охоты.

Поскольку они должны были провести ночь на самой территории, по всей области уже были установлены палатки. Конечно, палатка императора была самой привлекательной и роскошной.

Палатки принцев были расставлены вокруг палатки императора.

Из всего внутреннего дворца была приглашена только Императорская Наложница Вэй, так что Императорская Наложница Вэй и принцессы находились за шатром императора.

Следующее кольцо палаток принадлежало более влиятельным чиновникам, дворянам и военным чиновникам.

Палатка дома Анъюана была не слишком далеко от центра и не слишком близко к краям. У него была хорошая позиция где-то посреди всей группы. Не слишком далеко находился также естественный бассейн.

Вода в бассейне была кристально чистой и прозрачной. Они могли пить прямо из бассейна.

Палатка Симы Хуэй стояла прямо рядом с палаткой Чу Лянь, всего в двадцати метрах от него.

Поскольку было уже 12 часов дня, когда император вошел в охотничьи угодья, он направился прямо к своей палатке, чтобы отдохнуть. Имперские повара уже приготовили императору роскошную еду.

Остальная часть охотничьего отряда рассредоточилась в собственных палатках для отдыха.

Император собирался вывести всех на охоту позже, ближе к вечеру.

До этого времени оставалось еще 4 часа.

Чу Лянь на этот раз привезла только Вэньцин и Вэньлан.

Они ехали в карете со всей ее одеждой.

К тому времени, когда Чу Лянь и Хэ Чанди прибыли в лагерь, они только что прибыли несколькими минутами ранее.

Один из их стюардов управлял каретой и припарковал ее возле своей палатки.

Чу Лянь приказала Вэньцин и Вэньлан распаковать вещи, которые они принесли с собой.

Стюард и двое охранников помогли разгрузить багаж с кареты. Когда они увидели, что упаковала их маркиза, старый стюард не смог удержаться от подергивания, появившегося в уголке рта.

Просто посмотрите на все это!

Специально сделанный металлический вок, странная металлическая подставка с неизвестным назначением, всевозможные ингредиенты, которых не хватит охотничьему угодью, приправы, о которых он никогда не слышал, вяленое мясо, фрукты, десерты...

Из багажа, который они привезли в этой карете, половина была едой... Что касается другой половины - это было приборами, чтобы готовить еду...

Для сравнения посмотрите, что привезли другие благородныя мадам: одежда, аксессуары, благовония, всякая мебель...

Старый управляющий с позором склонил голову и смирился с судьбой. Он продолжал помогать своей благородной мадам перемещать всевозможные предметы, связанные с едой, в палатку.

Однако гурманы, уставившиеся на палатку Чу Лянь и Хэ Чанди, не разделяли этих мыслей.

Еще до того, как они начали готовить еду, в палатке Чу Лянь уже был стол, полный гостей…

Сима Хуэй и королевская принцесса Дуаньцзя должны были ожидать, так как они были обеими леди. Однако, что было с Великим Генералом Цянем и Старым Герцогом Чжэн, сами себя пригласившие? Что эти две старые бородки делали здесь?

Капитану Го, Сяо Хунъюй и Чжан Май не было где сесть.

Однако они скорее будут стоять, чем уйдут.

Королевская принцесса Дуаньцзя закатила глаза.

«Чу Лю, скажи своим слугам, чтобы они готовили немного меньше, ровно столько, сколько хватит на наш стол. Не обращайте внимания на этих обжор, стоящих там.

Сяо Хунъюй не завтракал в спешке, когда уходил сегодня утром. Будучи молодым человеком, он не мог смириться с голодом. Слова королевской принцессы Дуаньцзя заставили его чувствовать себя еще более упрямым.

К сожалению, из-за статуса принцессы он не смог ответить на ее провокацию.

Чу Лянь не знала, смеяться или плакать, глядя на палатку, полную гостей.

Для дворян, обосновавшихся в охотничьих угодьях, они привели своих слуг готовить еду.

О еде императора заботились его помощники, но солдаты сами должны были позаботиться о своей собственной еде. Лишь в том случае, если император специально приказывал провести праздник, они могли бы собраться на ужин.

Глядя на количество гостей, привезенных ими служанок будет недостаточно.

Зрелищем, которое впервые встретило Хэ Чанди, когда он вошел в их палатку, был их стол, полный гостей. Выражение его лица сразу стало пасмурным.

Тем не менее, он ничего не мог сказать старому князю Чжэн и великому генералу Цяню, поскольку их статусы были выше его.

Чу Лянь посмотрела на ингредиенты, которые принес стюард, и думала, что приготовить.

К счастью, стюард на всякий случай упаковал дополнительную еду, иначе могло бы не хватить, чтобы накормить эту группу обжор.

Поскольку присутствовало так много людей, Чу Лянь сказала Вэньцин приготовить на гриле несколько ягненят и приготовить большую кастрюлю с тушеной говядиной.

В кислой тушеном говядине было много грибов и овощей. Она была очень аппетитна в сочетании с белым рисом.

Это было лучшее блюдо для такой большой группы людей.

Так как они были в пустыне, они могли готовить простые блюда, не слишком суетясь по поводу их внешнего вида.

Пока Вэньцин и Вэнлан работали над отбивными из баранины и тушеной говядиной, Чу Лянь продолжала просматривать ингредиенты, которые они привезли.

Она подняла ткань, покрывающую маленькую бамбуковую корзину.

Когда она увидела то, что было внутри корзины, глаза Чу Лянь загорелись.

Вонючий тофу!

Это было то, что она сделала несколько дней назад со служанками, когда ей было скучно.

Так как его нельзя было долго хранить, повар, управляющий кухней Сунтао, упаковал его, когда стюард сказал ей приготовить ингредиенты для поездки.

Чу Лянь любила есть жареный вонючий тофу больше всего в современную эпоху, особенно специальный вонючий тофу Чанши. Вонючий тофу будет идеально свежим, если его правильно приготовить. Чтобы придать ей стиль Чанша, ей просто нужно было нанести слой ярко-красной пасты чили снаружи. Если вы укусите его, он будет хрустящим и ароматным, с идеальной хрусткостью снаружи и мягким тофу внутри.

В то время как он все жутко вонял сначала, вы привыкали к этому, когда преодолевали запах и делали первый укус.

Вонючий тофу был довольно изумительной едой.

Чу Лянь уставилась на кусочки вонючего тофу в маленькой бамбуковой корзинке и нахмурилась.

Если она не использует их сегодня, они, вероятно, испортятся.

Порча пищи было преступлением.

Погода снова медленно прогревалась. Свежие продукты теперь будут портиться быстрее.

Кроме того, она долгое время не ела вонючий тофу и так долго жаждала его. Она проверила время и поняла, что до весенней охоты еще достаточно времени, чтобы приготовить вонючий тофу.

После небольшого колебания Чу Лянь приняла решение.

Она взяла маленькую корзинку и подошла к плите, где Вэньцин и Вэньлан готовили еду.

Вэньлан отбивала ягненка.

Увидев, что ее хозяйка пришла, Вэньлан быстро положила приборы и поприветствовала ее, вынимая маленькую корзинку из нежных рук своего хозяина.

Она даже сказала: «Третья Молодая Мадам, пожалуйста, отдохните и оставьте всю работу нам, слугам».

Чу Лянь не удержалась от смеха: «Ты и Вэньлан не сможете сделать это».

Вэньлан отказалась признать свое поражение. Она и ее сестра так долго служили Третьей Молодой Мадам, и Третья Молодая Мадам никогда не скупилась делиться своими приемами приготовления пищи со своими служанками. Насколько сложно было приготовить несколько блюд для своих гостей?

Вэньлан моргнула и посмотрела на корзину, которую она теперь держала. «Третья м,Молодая Мадам, что здесь?»

Чу Лянь заметила ее любопытство. Озорной блеск прошел через ее глаза: «Если вы хотите знать, почему бы вам не открыть ее?»

Хотя выражение глаз Третьей Молодой Мадам было немного странным, Вэньлан не слишком задумывалась над этим.

Она остановилась на мгновение, а затем открыла ткань, закрывающую корзину.

Прошёл освежающий весенний ветер, помогавший распространять кислый запах из содержимого корзины.

Вэньлан немедленно зажимал нос свободной рукой и отодвинула корзину так далеко от себя, как могла. Обиженная, ее голос прозвучал носом, когда она спросила Чу Лянь: «Третья Молодая Мадам, что это! Почему это так воняет? По пути сюда оно испортилось?»

Чу Лянь хихикнула и взяла корзину из рук Вэньлан: «Это не испорчено: оно было так с самого начала».

«А?» Вэньлан не смела перестать зажимать нос. Она смотрела на Чу Лянь широко раскрытыми потрясенными глазами, не в силах представить, как нечто вонючее может быть едой.

«Вы уверены, что это съедобно? Оно все черное и пахнет ужасно… Одного запаха достаточно, чтобы отогнать кого-либо за тысячу миль от страха, не говоря уже о том, чтобы положить его в рот.

Чу Лянь загадочно улыбнулась: «Не судите вещи по обложке. Как только вы поробуете, вы сразу же захотите еще!»

Хотя Вэньлан не ответила, все еще с презрением относясь к вонючему тофу в корзине, вопиющее любопытство в ее глазах предало ее.

Вэньлан наблюдала, как Третья Молодая Мадам серьезно моет руки, как будто она действительно собиралась готовить вонючий тофу. При виде ее, Вэньлан не могла не сказать: «Третья Молодая Мадам, возможно, вам следует приготовить это блюдо в другой раз? Мы уже приготовили достаточно еды для обеда на сегодня».

Не мог ли Старый Герцог Чжэн упасть в обморок, если бы они подали ему такое дурно пахнущее блюдо?

Учитывая, что запах вонючего тофу действительно был не для всех, Чу Лянь немного подумала, а затем сказала: «Хорошо, тогда я просто приготовлю достаточно для себя. Не подавайте это в палатку.»

Вэньцин и Вэньлан поспешно согласились.

Они принесли с собой специально изготовленную печь. Топка работала на древесном угле, а сверху находился изготовленный на заказ стальной вок.

Чу Лянь вылила масло, которое приготовила, в котелок и нагрела его. Теперь пришло время жарить вонючий тофу.

Вонючий тофу был разрублен на блоки размером примерно с половину ее ладони. Она использовала пару палочек для еды, чтобы аккуратно положить их в лужу масла.

Когда черный тофу проник в золотое масло, вокруг блоков образовались пузырьки. Вскоре тофу распространился и расширился. Как только внешний слой обжарился до золотистого цвета, пришло время его вынимать.

Так как это было исключительно для удовлетворения ее собственных пристрастий, Чу Лянь сделала из них только маленькое блюдо, всего четыре куска.

Она осторожно положила четыре черных и золотых кусочка вонючего тофу на чистую белую фарфоровую тарелку. Наконец, она налила сладкую и пряную пасту чили, которую она приготовила ранее, на тофу.

За исключением того, что он немного вонючий, тофу выглядел восхитительно.

Черный, смешанный с красным, был визуально привлекательным.

Вэньлан уставилась на нее, слегка разинув рот на знакомые действия Чу Лянь.

Она думала, что Чу Лянь только что пошутила. Кто мог ожидать, что Третья молодая мадам действительно использует этот отвратительный вонючий тофу в качестве блюда? Почему-то он даже хорошо выглядел после обшивки…

По какой-то причине странный запах, доносящийся к ней, заставил ее почувствовать вкус…

У Чу Лянь не было свободного времени, чтобы заботиться о том, что думает Вэньлан. Она взяла чистую пару палочек для еды и поспешно взяла кусок тофу. Затем она разломала его, чтобы охладить, а затем положила в рот.

Уникальный вкус вонючего тофу распространился по ее вкусовым рецепторам. В тот момент, когда она укусила его, сочетание нежного вкуса тофу, хрустящей корочки, солености приправы, масла, а также остроты пасты чили принесло ей совершенно новый опыт. Такой вкус может заставить любого влюбиться после первого укуса и заставить хотеть большего.

Чу Лянь радостно жевала, слегка надувая щеки, как хомяк. Удовлетворение от окончательной дегустации ее долгожданного желания заставило ее глаза сузиться от удовольствия.

Иногда было ясно, нравится ли кому-то есть что-то только от их выражения.

Выражение лица Чу Лянь прямо сейчас показывало, как сильно она наслаждалась своей едой.

Поскольку она уже привыкла к стандарту питания современного мира, Чу Лянь всегда сохраняла спокойное и нормальное лицо, обучая служанок, как готовить.

Хотя служанки всегда восклицали, что новые блюда, которые Чу Лянь представила им, бесподобны, Чу Лянь никогда не проявляла особой реакции, пробуя их на вкус.

Это заставило их почувствовать себя так, будто Чу Лянь выросла, ев такие изысканные блюда целый день.

Горничные, обслуживающие Чу Лянь, всегда испытывали легкое чувство поражения, видев спокойствие своей мадам.

Таким образом, они редко видели выражение лица Третьей Молодой Мадам, полное удовлетворения и ностальгии во время еды.

Иногда знакомый вкус определенного блюда действительно мог вызвать радостные воспоминания о прошлом.

Вонючий тофу был одним из таких блюд для Чу Лянь.

Как только один кусок вонючего тофу исчез в ее кишках, Чу Лянь с облегчением вздохнула.

Вэньлан не могла не пустить слюну, наблюдая, как Чу Лянь ест.

Она думала, что, должно быть, стала одержимой. Ей даже раньше не нравился запах этого черного тофу, так почему у нее вдруг возникло желание попробовать его?

«Третья... Третья Молодая Мадам, как он на вкус?»

Чу Лянь указала изогнутой губой на плиту рядом с собой: «Разве ты не узнаешь, попробовав это сама?»

Вэньлан посмотрела на вонючий тофу, а потом снова посмотрела на Чу Лянь. Наконец она закрыла глаза, взяла пару палочек для еды и сунула кусок тофу в рот.

Когда он коснулся ее языка, это было не так невыносимо, как она думала. Когда она укусила кусок тофу, сок внутри лопнул и смешался с пастой чили, чтобы создать восхитительный вкус. Это было даже немного сладко. Уникальный аромат полностью заполнил ее вкусовые рецепторы.

Раньше Вэньлан только осмеливалась откусить его, но ее рот внезапно начал двигаться быстрее. Как только она закончила жевать первый кусок, ее палочки подсознательно потянулись, чтобы взять еще один.

К сожалению, Чу Лянь заблокировала ее порыв: «Осталось всего две штуки, остальное мое! Иди работай над другими блюдами!»

Вэньлан с тоской оглянулась на два оставшихся кусочка вонючего тофу. Она победоносно улыбнулась Чу Лянь и сказала: «Третья Молодая Мадам, разве нет еще целой корзины этого? Почему бы вам не позволить этому слуге пожарить еще после того, как мы приготовим для гостей?»

Именно тогда Чу Лянь узнала, что ее служанка полностью влюбилась в очарование вонючего тофу. Она не остановила Вэньлана и проинструктировала ее: «Сначала приготовь еду. Позже вы можете делать все, что захотите, в оставшееся время.»

Приказ заставил Вэньлан значительно поднять настроение.

Старый герцог Чжэн стоял у входа в палатку в течение долгого времени с нетерпением. В старости его нрав поменялся, и стал больше похожим на детский.

Когда он увидел, что Чу Лянь действительно начала есть, его усы ощетинились, а глаза расширились. Он начал шагать с мрачным выражением лица.

Как только Чу Лянь собиралась положить в рот второй кусок вонючего тофу, она испугалась внезапного крика сзади.

«Цзиньи! Что вы тайно едите? Вы сделали что-нибудь вкусное снова? Почему вы не берете его с собой, чтобы отдать дань уважения своим старшим?!»

Морщинистое лицо старого герцога Чжэна было крайне строгим. Те, кто не знаком с ним, действительно могли подумать, что он злится!

Если бы у нее не было достаточного опыта общения с этим старым чудаком, Чу Лянь тоже могла бы подумать о том же.

С тех пор, как пришел старый герцог Чжэн, ему не было никакой помощи. Чу Лянь больше не мог просто наслаждаться своим деликатесом в одиночку. Она немедленно достала пару чистых палочек для старого герцога.

«Вы пришли как раз вовремя, ваша светлость. Я собиралась заставить Вэньцин подать вам часть этого. Раз вы уже здесь, почему бы вам не попробовать сейчас?»

Вэньлан наблюдала за тем, как старый герцог Чжэн бесстрашно взял кусок вонючего тофу и сунул его в рот. Сначала он медленно жевал, но затем его глаза загорелись от восторга, и сразу после этого его скорость жевания увеличилась с пугающим темпом. Вэньлан была ошеломлена реакцией герцога. Разве Старый Герцог Чжэн не усомнился в запахе?

Когда он закончил есть кусок тофу, старый князь Чжэн быстро спросил: «Что это? Хотя вкус немного странный, он вкусный!»

«Вонючий тофу», - спокойно ответила Чу Лянь.

Глаза старого герцога Чжэн расширились от шока. «Вонючий тофу? Так это испорченный тофу?»

Настала очередь Чу Лянь потерять дар речи: «Значит, вы все-таки почувствовали запах?»

Старый герцог Чжэн закатил глаза: «Конечно, мой нос работает отлично».

«Тогда почему вы ели его без колебаний, когда он так воняет?» Чу Лянь нужно было время, чтобы оправиться от удивления. Те, кто не ел вонючий тофу, обычно хотели убежать, когда впервые сталкивались с запахом. Было бы неплохо, если бы их не напугали, не говоря уже о том, чтобы набраться смелости откусить его.

Старый князь Чжэн уже взял последний кусок и съел его, пока они разговаривали.

Он жевал шумно, явно неудовлетворенный.

Он бросил взгляд на Чу Лянь и сказал: «Я уже смотрел, как ты ешь его. Ты такой придирчивый едок, что ничего не будешь есть, если это не будет вкусным, и ты выглядишь так, будто наслаждаешься им очень сильно. Вот почему я совсем не колебался.»

Старый герцог Чжэн мог бы даже принять более специальные блюда, такие как дуриан или грозный Сурстрёмминг, если бы он наблюдал, как Чу Лянь ест их, не говоря уже о мягком блюде, таком как тофу…

Чу Лянь потеряла дар речи от объяснения старого герцога Чжэна. Она не знала, как ответить на это.

«Это… как это называется… вонючий тофу? Сделайте еще немного для меня.» - Старый герцог оставил эти слова, а затем счастливо покинуть палатку.

Ну, тогда все решено. Поскольку герцог уже лично заказал больше вонючего тофу, Чу Лянь научила Вэньлан готовить это блюдо.

Когда пришло время полуденной трапезы, на деревянном столе внутри палатки было довольно много блюд.

Хотя они казались немного более сырыми, чем обычно, еды было более чем достаточно, и вкус, разумеется, не сказывался.

Это было хорошо для капитана Го, Чжан Мая и Сяо Хунъю, которые использовались для более жесткой военной платы.

Чу Лянь, Сима Хуэй и Королевская принцесса Дуаньцзя сидели за другим столом с экраном, разделяющим их.

К удивлению Чу Лянь, пришлось готовить несколько дополнительных порций вонючего тофу, которые были очень популярны у всех ее гостей.

Неудивительно, что это была одна из самых популярных уличных закусок, продаваемых повсюду в современном мире.

Во время еды капитан Го хлопнул Хэ Чанди по плечу и сказал: «Цзысянь, ты знаешь, как выглядит твое лицо сейчас?»

Хэ Санланг бросил холодный взгляд на своего босса и хмыкнул раздраженно.

Прежде чем капитан Го смог продолжить, Сяо Хунъюй уже разразился смехом. Он быстро вмешался и сказал: «Хахахаха! Я знаю я знаю! Брат Хэ так же воняет, как этот тофу! Ребята, вы тоже так не думаете? Хахаха...»

Хэ Чанди:…

Чжан Май взял кусок говядины и посмотрел на Сяо Хонъю: «Дурак, что ты говоришь?»

Сяо Хунъюй глупо ухмыльнулся и застенчиво потер голову.

«Просто сосредоточься на еде!» - предупредил Хэ Чанди.

Этот мальчишка пришел в его палатку, чтобы получить бесплатную еду, лично приготовленную его женой, но он все еще смело говорил глупости и пытался вывести его из себя! Этот мальчишка, должно быть, устал жить!

Как только палатка наполнилась звуками веселья и болтовни, в дверь вошел охранник, который отправил сообщение.

Хэ Чанди положила палочки для еды и с холодным лицом спросила: «Что случилось?»

Охранник был одним из людей Хэ Чанди, поэтому он очень уважительно ответил: «Мой господин, прибыл Великий Стюард Вэй».

Под Великим стюардом Вэем он имел в виду доверенного слугу императора, евнуха Вэя Чэнхая.

Почему он решил посетить их во время еды?

Конечно, все в палатке слышали разговор Хэ Чанди с охранником.

Все они поставили свои палочки для еды, когда вошел евнух Вэй.

Евнух Вэй вошел в палатку с двумя молодыми евнухами позади него, один из которых даже нес контейнер с едой.

Евнух Вэй первым приветствовал всех поклоном, а потом улыбнулся и начал говорить: «Ах, какое совпадение: даже Старый Герцог Чжэн и Ваше Высочество здесь! Интересно, что за деликатес достопочтенная леди Цзиньи сделала на этот раз?»

Поскольку он упомянул Чу Лянь в своем вопросе, задача ответить на него, естественно, легла ей на плечи. «Нет, нет, это не был какой-то деликатес, евнух Вэй. Я только сказала моим служанкам приготовить несколько простых блюд.»

Улыбка евнуха стала еще теплее: «Вы, должно быть, шутите со мной, достопочтенная леди. Я чувствовал запах этого аромата со всех сторон. Это было довольно конкретно».

Чу Лянь чуть не задохнулась от слюны, услышав слова евнуха Вея.

Она бросила небрежный взгляд на вход в палатку. Как сказал евнух, роскошную палатку императора можно было увидеть не слишком далеко. Сегодня также дули восточные ветры, и они готовили против ветра. Неудивительно, что те чувствовали запах готовки из шатра императора.

Если бы не евнух Вэй, все еще присутствующий на сцене, Чу Лянь могла бы позволить себе выражение сожаления.

Хэ Чанди наблюдал за их взаимодействием, и нашел отношение евнуха Вея к его жене довольно странным. Прежде чем Чу Лянь смогла ответить, он шагнул вперед, чтобы закрыть ее от глаз. Он сказал: «Могу я спросить, какое дело здесь имеет Гонгун?»

Крошечная морщинка появилась на лбу Вэй Чэнхая. Он не был очень доволен тем, как Хэ Чанди прервал его разговор с Чу Лянь. Тем не менее, он привык перемещаться по коварным социальным водам среди чиновников, поэтому он не проявил бы эту небольшую неудовлетворенность на своем лице.

Его губы растянулись в улыбке, и он сказал: «Ну, такой шанс представляется редко. Его Величество также хотел бы попробовать пищу, приготовленную Заслуженной леди. Таким образом, я пришел бесстыдно».

Евнух Вэй послал сигнал молодому евнуху позади него. Молодой евнух быстро ответил, предлагая контейнер с едой в руках. «Его Величество сказал, что мы не можем позволить, чтобы заслуженная леди предложила свою еду без подарка взамен, поэтому это награда для заслуженной леди».

Они не могли отказаться от подарка, особенно от того, что даровал самый большой босс Великого Ву: Император.

Чу Лянь взяла коробку обеими руками и выразила свою благодарность. Когда она обернулась, она бросила обнадеживающий взгляд на своего мужа.

Чу Лянь работала быстро. Так как это было тем, что нужно подать императору, она должна была приготовить это сама. Все, что могли сделать Вэньцин и Вэньлан, - это помочь с некоторыми незначительными задачами на стороне. Кроме того, они должны были быть очень осторожными с тем, что сделано для императора.

К счастью, блюда были не очень сложными, и она закончила готовить всего за сорок пять минут. Она передала еду евнуху Вей напрямую, и он быстро ушел к палатку императора.

Как только она закончила готовить, остальные в палатке уже наелись. Поскольку после полудня им еще предстояло немного охоты, все быстро разошлись и вернулись в свои палатки.

Когда остались только Чу Лянь и Хэ Чанди, Чу Лянь открыла ящик, который прислал евнух Вэй.

Чу Лянь удивленно уставилась на содержимое. Ящик был полностью заполнен птичьим гнездом!

Это не был нормальный сорт птичьего гнезда: это были гнезда кровавых птиц высшего качества в самых совершенных серповидных формах.

Продукты такого качества обычно использовались в качестве дани в Великом Ву, и их было очень мало. Они отправлялись из Страны Синьлуо каждый год, и только самые уважаемые женщины во дворце могли наслаждаться ими.

Даже в современном мире этот вид птичьего гнезда считался чрезвычайно редким и ценным.

Почему император подарил ей такие ценные вещи без причины...

Чу Лянь уставилась на огромную кучу кровавых птичьих гнезд, соединив брови. Она посмотрела на Хэ Чанди, который, казалось, тоже размышлял о подарке, и спросила: «Муж, что ты думаешь, Его Величество делает, посылая такие драгоценные подарки…?»

Глубокий взгляд Чанди переместился на Чу Лянь. Все сегодняшние события также оставили его в замешательстве.

Он нежно погладил щеку Чу Лянь и покачал головой: «Пока я не могу понять намерения Его Величества. Давайте просто подождем и посмотрим.»

Так как она не могла понять, что происходит, Чу Лянь просто отложила свои мысли и приказала Вэньцин убрать птичье гнездо высшего качества.

«Давайте дадим немного Матери, когда вернемся».

Хотя болезнь графини Цзин’ань уже была излечена, она боролась с ней так долго, что ее телу очень не хватало энергии. Гнездо питательных птиц было именно тем, что ей нужно, чтобы улучшить свое здоровье.

Тепло проникало в сердце Хэ Чанди. Он притянул Чу Лянь к себе на колени.

«Незачем. Несколько дней назад я отправил матери лекарственные ингредиенты», - объяснил Хэ Чанди, совершая легкий поцелуй в щеку.

Чу Лянь взяла его за руку и начала играть пальцами.

«Но я не вижу смысла в этом птичьем гнезде! Мое тело совершенно здоровое: Мне не нужно есть такие вещи.»

Употребление в пищу питательных продуктов, таких как птичье гнездо, когда они не нужны, вместо этого может оказать неблагоприятное воздействие на ее тело и повлиять на ее здоровье.

Тем не менее, Хэ Чанди не сразу понял смысл Чу Лянь, и его разум каким-то образом переключился на кривую дорожку.

Он наклонился ближе к ее уху и тихо рассмеялся. «Что, ты беспокоишься, что ты снова будешь чрезмерно «питаться»? Не беспокойся, мы можем работать вместе, чтобы погасить твои пожары в любое время.»

Чу Лянь была в восторге от того, как разум Хэ Чанди мог превратить что-либо в нечто извращенное!

Вернувшись в роскошную палатку императора, евнух Вэй теперь сервировал блюдо перед императором.

Глаза императора вспыхнули, и он указал на еду перед собой: "Все это было сделано Лянь’эр?"

Когда вокруг не было никаких незнакомцев, император уже начал называть Чу Лянь псевдонимом, как будто он мог стать ближе к своей дочери просто так.

Будучи доверенным лицом императора, евнух Вэй точно знал, почему император был в восторге от этих блюд.

Он улыбнулся и ответил: «Да, все это было сделано лично заслуженной леди Цзиньи. Она даже проинструктировала этого старого слугу об этом блюде. Это новое блюдо называется вонючим тофу, и оно имеет довольно своеобразный запах. Она сказала просто убрать его, если Вашему Величеству оно не понравится.»

Нос императора дернулся. Запах вонючего тофу был действительно странным. Хотя он уже был жареным, и запах не был таким сильным, как мог бы быть, этот специфический запах все же был намного сильнее, чем у остальных ароматных блюд на столе.

Однако, так как это было сделано искренне собственными руками Чу Лянь, император без колебаний съел бы это, даже если это был яд.

«Незачем: мы попробуем каждое блюдо».

Поскольку император уже сказал это, евнух Вэй, естественно, не пытался бы его остановить.

Евнух Вэй вызвал ядовитого дегустатора, который тоже был евнухом. Как только дегустатор попробовал блюдо, император быстро поднял кусок вонючего тофу и положил его в рот.

Подобно тому, как он победил старого герцога Чжэна, вкусовые рецепторы императора были полностью поглощены вонючим тофу.

После этого он попробовал и все остальные блюда. Поскольку Чу Лянь приготовила их для одного императора, количество каждого блюда было не таким большим. Для каждого из них стояла ровно одна чаша, так что даже если бы он все съел, он не был бы слишком пресыщен.

Как только император стал наслаждаться трапезой, пребывая в отличном настроении, пришли императорская наложница Вэй и императорская принцесса Леяо.

Еще до того, как она вошла в палатку, император и евнух Вэй уже услышали голос императорской принцессы Леяо изнутри.

Одиннадцатилетняя Леяо была еще ребенком. Таким образом, в ее голосе был намек на ясные тона ребенка, но это было не очень приятно.

«Что это за странный запах в шатре отца? Почему это так воняет? Пахнет ужасно! Что ты, черт возьми, делаешь, евнух? Как ты мог позволить отцу остаться в такой вонючей палатке? Ты все еще хочешь сохранить голову?!»

Поначалу голос принцессы Леяо был чист, но потом он стал носовым, показывая, что она закрыла нос.

Евнух Вэй с тревогой посмотрел на императора. То, что он там увидел, заставило его сгорбиться, как черепаха в панцире, и отступить на шаг назад.

Лицо его хозяина выглядело чрезвычайно грозным. Это было явно затишье перед бурей!

Мгновение спустя голос Имперской Наложницы Вэй тоже зазвучал. «Зачем ты стоишь в оцепенении? Разве ты не слышал, что сказала принцесса? Поспеши принести цветочную росу!»

Раздался звук шагов, явно не подходящих для исполнения приказа императорской наложницы Вэй.

Только теперь кто-то снаружи поднял полог палатки, позволив войти в нее императорской наложнице Вэй и императорской принцессе Леяо.

При входе в палатку запах вонючего тофу стал еще сильнее.

Принцесса Леяо чувствовала отвращение к запаху вонючего тофу. Она также привыкла быть избалованной, что означало носить пропитанную ладаном одежду и носить с собой эссенцию цветочной росы. Она никогда раньше не сталкивалась с таким сильным запахом. Ее взгляд упал на обеденный стол императора, и она заметила отвратительную черную вещь, стоящую в белой фарфоровой тарелке.

В тот момент, когда она подтвердила, что запах исходил от этого блюда, императорская принцесса Леяо немедленно заткнула рот и в итоге ее вырвало…

Все произошло так внезапно, что Императорская Наложница Вэй не смогла остановить ее, даже если бы попыталась.

Она могла только наблюдать, как ее дочь загрязняет безупречно чистый персидский ковер на полу императорской палатки.

Император только что ел полуденную еду. Теперь, благодаря императорской принцессе Леяо, у него больше не было желания есть даже самые редкие деликатесы.

Евнух Вэй был ошеломлен.

Он признал, что вонючий тофу соответствовал своему названию, но запах не был настолько плохим, верно? Действия принцессы Леяо были сильно преувеличены...

Как Его Величество должен был так продолжать есть?

Он только что хвалил вонючий тофу за его вкус...

Император швырнул свои нефритовые палочки на стол и зарычал: «Что происходит?!»

Сердце императорской наложницы Вэй почти выпрыгнуло из горла, когда она заметила мрачное выражение лица императора. Она поспешно проинструктировала своих сопровождающих позаботиться о принцессе Леяо, пытаясь ответить императору.

«Пожалуйста, успокойтесь, ваше величество. Яо'эр не сделала этого специально! Она чувствительна к запахам, и она всего лишь ребенок, поэтому ее живот слабее. Она не могла сдержать свою реакцию, когда вдохнула этот ужасный запах в палатке.»

«Заберите ее!» Два евнуха подошли к обеим сторонам принцессы Леяо, готовые выслать ее из палатки.

У императорской наложницы Вэй не было другого выбора, кроме как подчиниться. Она осторожно подошла к императору и сказала: «Ваше Величество, это была вина Яо'эр. Пожалуйста, прости ее, потому что она еще ребенок.»

Затем она бросила взгляд на блюдо, разложенное на обеденном столе императора. Когда она увидела черный вонючий тофу, она сразу же начала жаловаться: «Кроме того, это блюдо слишком вонючее! Что делают имперские повара? Они должны быть наказаны!»

Император потерял все свое прежнее хорошее настроение: он не хотел слушать объяснения императорской наложницы Вэй.

Он нетерпеливо отмахнулся от нее и сказал: «Ты свободна. Мы устали и хотим отдохнуть.»

Императорская наложница Вэй не думала, что император рассердится на этот инцидент. Даже если она не хотела смириться, у нее не было выбора, кроме как поклониться и покинуть императорскую палатку.

Когда императорская наложница Вэй ушла, она расследовала инцидент и выяснила, почему император был так несчастен.

Так это Чу Лянь приготовила блюдо!

Императорская принцесса Леяо стиснула зубы и была мгновенно в ярости по отношению к Чу Лянь.

Наложница Вэй слегка похлопала дочь по спине, а затем с любовью спросила: «Тебе лучше?»

Принцесса Леяо рвала, пока ее лицо не стало смертельно бледным, и ей удалось остановиться с большим трудом. Примерно в это же время дворянка принесла чашку чая. Принцесса Леяо сделала глоток и почувствовала себя немного лучше.

«Мать, отец теперь ненавидит меня?»

Спокойные глаза принцессы Леяо покраснели. После нескольких мгновений ее слезы начали падать.

У императора было очень мало дочерей, и императорская принцесса Леяо была самой младшей из них. Раньше она была самой избалованной принцессой, и император никогда не говорил с ней жестоко. Тем не менее, теперь он вдруг накричал на нее из-за отвратительного блюда!

Как могла принцесса Леяо принять это?!

Императорская наложница Вэй увидела, как покраснели глаза ее дочери, и быстро потерла голову, чтобы утешить ее. «Яо'эр, как ты могла так подумать? Твой отец всегда любил тебя больше всего. У него просто плохое настроение сегодня, а ты была под рукой.»

Принцесса Леяо фыркнула, затем уткнулась лицом в мягкую грудь матери.

Императорская наложница Вэй нежно ласкала гладкие волосы своей дочери, но ее разум также был невероятно напряженным.

Было очевидно, что она недооценила место, которое эта шлюха Е Сюнь занимала в сердце императора. Эта девушка была просто потерянным делом, которое выползло из живота Е Сюнь, но император так ее ценил.

В то время как императорская наложница Вэй безумно любила свою дочь, она не могла проводить с ней целый день, так как была полуденная охота.

Император повел своих чиновников в лес на охоту, поэтому ей нужно было выступать в роли хозяйки для гостей женского пола.

Вскоре Императорская наложница Вэй поспешно ушла. Она наткнулась на феодальную принцессу Анмин у входа в палатку.

«Анмин, позаботься о Леяо. У этого ребенка сегодня плохое настроение», - сказала императорская наложница Вэй, поручая ей это задание перед отъездом.

Феодальная принцесса Анмин с уважением подчинилась.

Когда императорская наложница Вэй ушла, Анмин вошла в палатку, чтобы утешить императорскую принцессу Леяо.

Принцесса Леяо внезапно вскрикнула от тревоги. Ее глаза широко распахнулись от ярости и неверия: «Кузина, что ты только что сказала?! Чу Лянь только что приготовила всю еду за столом отца?»

Феодальная принцесса Анмин, которая была на два года старше Леяо, с серьезным выражением лица кивнула.

"Вот так."

Имея в виду эту информацию, принцесса Леяо стиснула зубы. Она хотела убить Чу Лянь прямо сейчас.

Будучи избалованным всеми во дворце, она привыкла быть высокомерной и властной. Два раза, когда ей приходилось терпеть критику императора, оба были вызваны Чу Лянь. Добавив к этому свои скрытые чувства к Хэ Чанди, теперь она еще больше ненавидела Чу Лянь.

К счастью, она не знала об истинных отношениях Чу Лянь с императором, иначе она, вероятно, сошла бы с ума.

«Аааа! Как эта Чу Лянь может быть такой мерзкой!» Принцесса Леяо была сердита и разочарована.

Феодальная принцесса Анмин тихо усмехнулась и закатила глаза: «Кузина, зачем тратить время на ненависть? Так как она тебе не нравится, просто усложни ей жизнь. Мы дамы императорской семьи: чего нам бояться? Помните статус Чу Лянь. В лучшем случае ее могут звать Маркизой Анъюань, но в худшем случае она просто ребенок из семьи третьего сорта.»

Услышав слова феодальной принцессы Анмин, глаза принцессы Леяо засияли: «Кузина, у тебя есть идея, которая поможет мне облегчить мой гнев?»

Днем все собрались на площади после отдыха.

Площадь была покрыта сплюснутой травой и окружена забором из флажков. Было ясно, что стюарды, отвечающие за охотничьи угодья, сделали соответствующие приготовления.

Там была конюшня под открытым небом, изысканная смотровая площадка, стрельба из лука, прекрасно ухоженное поле для игры в поло и различные другие объекты.

Император шел впереди и лично называл имена людей, которые должны были пойти в лес, чтобы охотиться с ним.

Большинство из них были военными чиновниками. Были названы Хэ Чанди, королевский принц Лу Тай, наследник Чжэн и некоторые другие.

Даже Сима Хуэй, женщина, которой никогда не давали возможности проявить себя на равных с мужчинами, была названа!

Принц Цзинь, стоявший позади императора, внезапно взглянул в сторону Симы Хуэй. Возможно, он смотрел на нее сдержанно, но в его взгляде чувствовалось легкое тепло и улыбка.

Сима Хуэй была воспитана как сын. Когда она услышала свое имя, она вышла и салютовала с улыбкой. Ее действия были естественными и открытыми, и в ее жестах не было ни намека на застенчивость или смущение, в отличие от большинства дам.

Ее крутые действия сразу же покорили глаза и восхитили многих молодых военных чиновников.

Император объявил имена очень быстро. Был уже полдень: им нужно было поторопиться закончить охоту, пока не стемнело.

Таким образом, каждый сел на своих лошадей, и они поскакали прочь в лес.

Когда император ушел, принцесса Леяо проигнорировала протесты своих слуг и охранников и запрыгнула на лошадь. Она натянула поводья и последовала за ними в лес.

Феодальная принцесса Анмин спряталась в неприметном месте, наблюдая с пренебрежением, мелькнувшим на ее глазах. Ее губы внезапно расширились в улыбку.

Она повернулась к незнакомой дворянке и сказала: «Ты видела это? Скажи Шестому Брату, что это сделано.

Хэ Чанди, Хэ Лин, капитан Го и некоторые другие были лично призваны императором остаться рядом с ним.

В настоящее время практически все уже выслеживали одного или двух животных. У Санланга в частности дела шли очень хорошо. Он показал мастерство в стрельбе из лука и никогда не промахивался. Он выпустил пять стрел, и каждая попала в цель.

Из-за этого император, казалось, смотрел на него с милостью.

В лесу двигалась ловкая лань. Император поднял лук и прицелился. Как раз когда он собирался стрелять, он услышал голос охранника.

«Ваше Высочество, что-то случилось!»

Момента отвлечения было достаточно, чтобы лань убежала вдаль.

Низким голосом император сердито спросил: «Что такое?»

Охранник дрожал, но оставался настроенным сделать отчет. «Ваше Высочество, принцесса Леяо последовала за нами. Она прямо позади.»

"Чего?! Это нелепо!» Лицо императора мгновенно трансформировалось из спокойного состояния в гневное.

Поскольку принцесса Леяо в детстве была очень любима императором, любящий лошадей император часто приводил ее на ранчо отдохнуть. Поэтому принцесса Леяо не была типичной защищенной принцессой. Она научилась ездить в очень молодом возрасте, и, будучи обученной императором, на самом деле была довольно умелой, и находилась в другой лиге от новичка, такого как Чу Лянь.

Однако, даже если она обладала исключительными способностями к верховой езде, этого было недостаточно, чтобы замять тот факт, что ее тело все еще было телом ребенка.

Когда она ехала на лошадях, ей всегда давали очень ручную и нежную кобылу, но теперь она села на лошадь, предназначенную для охоты: неуправляемого жеребца. Из-за своего телосложения она не могла контролировать такого энергичного взрослого жеребца, независимо от того, насколько она была умелой, поэтому имело смысл, что император будет волноваться.

Брови императора нахмурились: «Юаньчжоу, возьми с собой двоих мужчин и найди Леяо. Отправь ее обратно к Имперской наложнице Вэй!»

Юаньчжоу звали охранника, который сообщил об этом. Приняв приказ, он уже собирался отвернуться, но вдруг услышал молодой голос принцессы Леяо.

«Йаааааа!»

Император поднял одну руку, чтобы остановить охранника, который собирался уходить. Вместе со всеми он ждал прибытия принцессы Леяо с грозным выражением лица. Конечно же, принцесса Леяо появилась несколько мгновений спустя.

То, как она ехала на охотничьем жеребце, заставляло всех волноваться.

Принцесса Леяо, очевидно, тоже заметила их. Она улыбнулась и помахала императору. "Отец!"

У императора разболелась голова.

Принцесса Леяо все еще была на некотором расстоянии, но император не мог не сделать ей выговор: «Нелепость! Кто позволил тебе приехать? Ты сейчас совсем не похожа на леди!»

Казалось, что принцесса Леяо предсказывала такие слова императора, поэтому она подняла подбородок в направлении Симы Хуэй и сказала: «Отец, генерал Сима тоже леди, но ей разрешено быть здесь. Ты сексист!»

Император не ожидал, что принцесса Леяо опровергнет его таким образом, и это вызвало еще большую ярость.

В тот момент, когда лошадь принцессы Леяо собиралась поравняться с императором, ее лошадь внезапно встала на дыбы. Затем она начала хаотично вертеться вокруг, как будто сошла с ума...

Глаза императора расширились: «Защитите принцессу!»

Среди людей, которые находились поблизости, самыми близкими были Хэ Чанди и Королевский принц Лу Тай.

Они не могли видеть, что произошло, но было очевидно, что принцесса Леяо потеряла контроль над своей лошадью.

Из-за этого неожиданного развития сама принцесса Леяо начала кричать от испуга.

Она раньше ездила только на нежных кобылах, поэтому никогда не сталкивалась с ситуацией, когда полностью теряла контроль над своей лошадью. В конце концов она показала, что была еще ребенком, когда ее лицо побледнело и она неосознанно закричала.

Даже Хэ Чанди, реинкарнированный человек, не имел времени решить, спасать ее или нет.

В такой решающий момент у них просто не было времени взвесить свои прибыли и убытки.

Хэ Чанди и Лу Тай погнали своих лошадей к принцессе Леяо.

Все нервно наблюдали за опасной сценой, и в воздухе было так много напряжения, что их сердца замерли.

Глаза императора оставались широко раскрытыми. Он задержал дыхание.

К сожалению, Хэ Чанди, Лу Тай и другие охранники все еще были слишком медлительны...

В конце концов, они были слишком далеко, и отдаленные воды не могли потушить ближайший огонь.

Прежде чем Хэ Чанди и Лу Тай смогли добраться до нее, принцесса Леяо уже вылетела с лошади.

Жеребец был сильным и энергичным, в то время как принцесса Леяо была всего лишь одиннадцатилетним ребенком. Так, если ее сбросить с лошади, даже если она выживет, ее, вероятно, покалечит...

Жеребец заржал прямо перед тем, как принцесса упала на землю, поднимая небольшое облако пыли.

Хэ Чанди зарезал лошадь одним ударом. Жеребец уже сошел с ума. Если бы он не обезглавил его, это могло бы привести к тому, что принцесса Леяо будет растоптана.

Все торопливо бросились бежать.

Лу Тай осторожно поднял принцессу Леяо. Он не делал резких движений, опасаясь, что это может ухудшить любую травму, которую та получила.

Император с тревогой бросился к Лу Таю. «Яо-эр!»

Даже если характер принцессы Леяо стал ему неприятен, она все еще была дочерью, которую он любил больше всего. Прямо сейчас его дочь пострадала у него на глазах, поэтому он никак не мог сохранить спокойствие.

Услышав крик императора, принцесса Леяо, похоже, пришла в себя от шока, что ее сбросили с лошади. Она посмотрела в сторону императора и начала громко плакать: «Отец, отец! Я боюсь! Мне больно!»

Император почувствовал душераздирающую боль. Умный, мудрый правитель не знал, что делать, когда столкнулся с криками своей младшей дочери.

Он мог только придумать неловкую попытку утешить ее: «Не бойся, Яоер, я здесь с тобой!»

Сказав это, он громовым голосм стал звать императорских врачей.

Императорские врачи всегда привлекались для весенней охоты, так как незначительные травмы были обычным явлением. Однако они никогда не следовали за ними в лес, и в настоящее время они все еще были в лагере.

Хэ Лин заметил серьезное выражение лица императора и быстро подошел к нему. «Ваше Величество, имперские врачи приедут через некоторое время. Однако этот скромный чиновник обладает некоторыми знаниями в области медицины. Пожалуйста, позвольте этому скромному чиновнику осмотреть принцессу!»

Император взглянул на Хэ Линя, и разрешил. Хэ Линь быстро подошел к принцессе Леяо и ощупал ее пульс.

Принцесса Леяо оставалась на месте, и Хэ Линь осмотрел ее так быстро, как только мог.

Несколько мгновений спустя Хэ Линь обернулся, крепко сжав брови.

«Каков результат?!» Император был очень хорошо знаком с Хэ Линем, командующим армией Юйлиня. Видя выражение его лица, он очень хорошо осознавал, что ситуация была ужасной.

Как раз когда Хэ Линь собрался говорить, император поднял руку, чтобы остановить его, затем сделал несколько шагов в сторону, давая Хэ Линю сигнал говорить тихо.

Хэ Линь привел свои мысли в порядок, и выражение его лица стало еще более мрачным.

«Ваше Величество, пожалуйста, простите меня за грубость, но я боюсь, что левая нога принцессы Леяо может быть повреждена... Даже если мы найдем высококвалифицированного доктора, который может спасти ногу, у принцессы Леяо будут проблемы с ходьбой в будущем, и это лучший вариант развития событий…»

Император холодно вдохнул сквозь зубы.

Чего?

Нога его дочери была искалечена?

Хэ Линь был невероятно консервативным и компетентным человеком, и он всегда говорил соответствующим образом. Он никогда не сказал бы то, в чем он не был уверен. Поскольку он сказал, что нога принцессы Леяо действительно искалечена, реальность может быть даже хуже, чем его заявление.

Император закрыл глаза и вскоре успокоился.

Он вернулся к принцессе Леяо. К этому моменту он уже восстановил свою рациональность. Прямо сейчас он был не просто отцом. Перед всеми он был монархом, который не потерпел бы никакой неудачи.

«Юаньчжоу, возьми с собой мужчин, чтобы забрать принцессу. В лагере попросите врача Чжоу немедленно вылечить Яо'ер.»

Охранник Юаньчжоу сразу же подчинился.

Ранее император и Хэ Линь намеренно отошли, чтобы поговорить наедине, но Хэ Чанди все еще мог слышать их разговор своими острыми ушами.

Он был сильно удивлен состоянием ноги принцессы Леяо... В его прошлой жизни такого не было вообще. Даже до самой смерти он знал только то, что принцесса Леяо живет счастливо и хорошо.

Юаньчжоу собирался забрать принцессу Леяо из рук королевского принца Лу Тая, когда императорская принцесса Леяо неожиданно вскрикнула.

Слезы потекли по ее лицу и она издала душераздирающий вопль, она указала на Хэ Чанди и потребовала: «Отец, я хочу, чтобы Большой Брат Чанди отвез обратно, вау…»

Император был ошеломлен. Он уставился на Хэ Чанди, который все еще держал длинный меч, которым пользовался, чтобы обезглавить лошадь в руках. Сз меча все еще стекала кровь, и вокруг него витала аура убийства.

На самом деле, требования принцессы Леяо были очень внезапными и даже более необоснованными.

Хотя их правила были не такими консервативными, как запрещение семилетним мальчикам и девочкам сидеть за одним столом, это не означало, что мужчины и женщины могли свободно общаться друг с другом в Великом Ву.

Хэ Чанди был женатым человеком. В то время как принцессе Леяо было одиннадцать, она уже становилась леди. Во времена Великой Династии Ву женщины могли вступать в брак по достижении совершеннолетия. Были даже семьи, которые начинли искать женихов еще в двенадцатилетнем возрасте. Поэтому в одиннадцать лет принцессе Леяо уже было необходимо держаться подальше от мужчин.

Кроме того, принцесса Леяо достигла половой зрелости раньше, чем средняя дама. Возможно, из-за хорошей среды, в которой она выросла, она выглядела более зрелой, чем ее возрастная группа. Хотя ей было всего одиннадцать, она не сильно отличалась от девушек тринадцати или четырнадцати лет.

Как только принцесса Леяо заговорила, многие люди в округе тайно стали смотреть на Хэ Чанди.

Некоторые с задумчивостью, некоторые с ревностью, некоторые с презрением, а некоторые со злым умыслом...

Хэ Чанди не ожидал, что принцесса Леяо потребует такого чрезмерного действия в этот момент.

Говоря о его взаимодействии с принцессой Леяо, единственное, о чем стоит упомянуть, - однажды он спас ее, чтобы привлечь внимание императора. После этого принцесса Леяо каким-то образом получила возможность встретиться с ним несколько раз. В то время принцессе Леяо было всего десять лет, поэтому Хэ Чанди даже не думал об этом.

После этого он отправился на северную границу, чтобы бороться за заслуги, и, наконец, вернулся с большой победой после Нового Года. В последний раз он встречался с принцессой Леяо на банкете во дворце, и они только кивнули, подтверждая присутствие друг друга.

Хотя Хэ Чанди не одобрял требования принцессы Леяо в своем сердце, он не слишком много думал об этом. В его глазах принцесса Леяо была еще ребенком, который еще не стал женщиной.

Он стоял там, неподвижно, с морозным выражением лица и спокойным нравом, как обычно.

Было очевидно, что император не мог понять, что было на уме у его дочери, но он вспомнил тот факт, что Хэ Чанди спас его дочь в прошлом году. Размышляя об этом, возможно, его дочь хотела, чтобы Хэ Чанди отнес ее обратно, потому что она хотела положиться на своего спасителя. Хэ Чанди спас ее раньше, поэтому он мог дать ей чувство безопасности.

Он взглянул на Хэ Санланга и сказал: «Маркиз Анъюан, отвези принцессу обратно».

Поскольку император сказал это, у Хэ Чанди не было выбора, кроме как подчиниться. Он взял принцессу Леяо из рук королевского принца Лу Тая, затем с Юаньчжоу и другими охранниками они вернулись в лагерь на своих лошадях.

Лечение ноги принцессы Леяо не могло быть отложено.

Император неподвижно наблюдал, как Хэ Чанди долго уходил с принцессой Леяо. Никто не мог сказать, что было у него на уме. Наконец, он вернулся на свою лошадь и повёл своих многочисленных чиновников вглубь гор.

Поскольку он стал свидетелем того, как его дочь страдает, у него не было настроения продолжать весеннюю охоту.

Однако он уже вывел столько чиновников и дворян, так что было бы неправильно просто так вернуться. Он должен был переступить через свое настроение и, по крайней мере, сегодня совершить обход охотничьих угодий.

Чу Лянь и другие дамы сидели под прохладным укрытием, пили чай и любовались пейзажем. В этот момент она сидела рядом с принцессой Вэй и королевской принцессой Дуаньцзя.

На самом верхнем месте находилась императорская наложница Вэй, чего и следовало ожидать, а затем за ней следовали различные жены принцев и императорские дамы.

Здесь, казалось, было довольно много людей, и три смотровых площадки были полностью заполнены.

Королевская принцесса Дуаньцзя бросила себе в рот орех, который Цзиньсю уже открыла, и скосила глаза в направлении феодальной принцессы Анмин.

Принцесса Вэй заметила ее действие и посмотрела на нее. «Дуаньцзя, не будь грубой».

Чу Лянь сидела рядом с королевской принцессой Дуаньцзя, поэтому повернулась и посмотрела на феодальную принцессу Анмин, услышав комментарий принцессы Вэй.

В это время феодальная принцесса Анмин и другие принцессы были глубоко поглощены разговором.

Королевские принцессы, феодальные принцессы, заслуженные дамы и другие титулованные дамы, которые были связаны с императорской семьей, не владели территорией в Великой Династии Ву. Это не было похоже на династию Тан, где женщинам можно было предоставлять территорию. Можно было предоставить небольшое количество земли, но неравенство между мужчинами и женщинами было таким же, как в отношении неба и земли.

Даже самые близкие к императору женщины не обладали большой властью.

Мать феодальной принцессы Анмин, принцесса Анд, была одним из таких людей.

Принцесса Анд была восьмой дочерью предыдущего императора. Ее мать была скромной дворцовой служанкой, которая была совращена предыдущим императором, когда он напился однажды. После тяжелых родов она вскоре скончалась.

Слухи во дворце распространились о том, что принцесса Анд была несчастливой звездой для ее матери, поэтому не было наложницы, которая хотела бы ее воспитывать.

Младшие годы она провела среди дворцовых горничных, и иногда ей даже не удавалось поесть. Позже, когда нынешний император занял трон, принцесса Анд наконец получила титул.

Однако из-за того, что она томилась во дворце, пик жизни принцессы Анд уже прошел, прежде чем она вышла замуж. Ей удалось родить дочь, феодальную принцессу Анмин, когда ей было почти тридцать. Поскольку принцесса Анд не обладала достаточной властью, ее супруг принц взял еще двух наложниц, и у каждой из них родился внебрачный сын.

Из-за существования внебрачных сыновей у феодальной принцессы Анмин не было гармоничной семьи.

Чу Лянь отвела взгляд и тихо спросила королевскую принцессу Дуаньцзя: «Что случилось?»

Королевская принцесса Дуаньцзя фыркнула: «Мне просто не нравится ее лицо. Чу Лю, не забудь держаться подальше от таких людей, как она.»

Чу Лянь вспоминала события, изложенные в книге. Феодальная принцесса Анмин упоминалась всего лишь в нескольких строках, и о ней больше не было никаких подробностей.

Прежде чем королевская принцесса Дуаньцзя смогла объяснить Чу Лянь, почему ей не нравилась феодальная принцесса Анмин, их потревожили громкие звуки, исходящие от стола феодальной принцессы Анмин.

Шум сопровождался смехом юных леди.

Каждый мог слышать нежное хихиканье: «Императорская наложница Вей, тебе не кажется, что нам просто скучно сидеть здесь? Его Величество и остальные вернутся с охоты только сегодня вечером!»

«Речь идет о королевской принцессе Наньчжан», - прошептала королевская принцесса Дуаньцзя на ухо Чу Лянь.

Королевская принцесса Наньчжан была младшей дочерью принца Левена. Хотя она была королевской крови, ее статус был очень средним. Принц Левен был вторым сыном брата предыдущего императора, принца Чжао.

На самом деле, когда речь шла о поколении королевской принцессы Наньчжан, ее уже считали дальним родственником.

Однако королевская принцесса Наньчжан была талантливым оратором. Она часто появлялась на собраниях высшего сословия, и она произвела глубокое впечатление на многих знатных дам столицы. Даже императорская наложница Вэй любила ее бойкий язык.

Королевская принцесса Наньчжан заслужила свой королевский титул благодаря своему красноречию, поэтому с этой точки зрения она была по-настоящему талантлива.

Личность королевской принцессы Наньчжан была похожа на простую светскую персону, и ее даже не стоило упоминать в глазах тех, кто обладал реальной властью.

Императорская наложница Вэй, сидевшая на верхнем сиденье, изящно улыбнулась: «Ты, глупая девчонка, прошло совсем немного времени, и тебе уже скучно? Что ж, у тебя есть хорошие идеи? Подойди и расскажи мне об этом.»

«Вы действительно мудры, ваша светлость! Вам так легко удалось увидеть меня насквозь. Поскольку вы не возражаете, я выскажу свое смелое предложение».

Пока она говорила, королевская принцесса Наньчжан обвела глаза феникса вокруг укрытия. На ее лице была улыбка, из-за которой она выглядела дружелюбной и доступной для других.

«Хотя мы представительницы слабого пола, нам не хватает силы. Возможно, мы не такие сильные, как генерал Сима, но я верю, что практически все здесь могут покататься на лошади! Как насчет игры в поло?»

В Великой Династии Ву футбол и поло были чрезвычайно популярны.

Поскольку лошади были дорогими, футбол стал более популярным в массах, чем поло. Иногда можно было увидеть маленьких детей, играющих в футбол на улицах.

Поло, с другой стороны, было занятием исключительно для богатых и знатных людей.

Практически все знатные дамы умели в него играть.

Женское поло было немного более мягким, чем мужское, и палки и мячи, которые они использовали, были другими. Их команды использовали меньше игроков, чем мужчины, и они играли, используя только наиболее тщательно отобранных ручных кобыл.

В общем, никакой опасности не было.

Эта игра была также игрой, в которой женщины могли демонстрировать свои физические таланты.

Императорская наложница Вэй, казалось, заколебалась от слов королевской принцессы Наньчжан. Она улыбнулась и сказала: «Наньчжан сделала хорошее предложение. Так как мы уже тут, мы могли бы повеселиться. Все пришли сюда в одежде для верховой езды, поэтому для нас, леди, было бы напрасной тратой, если бы мы не воспользовались этой возможностью поиграть».

Услышав предложение от Императорской наложницы Вэй, многие другие сразу же высказали свое согласие.

Она была единственной наложницей из дворца, которую император привез в этот раз, поэтому вполне естественно, что многие дамы захотят заслужить ее милость.

Даже за пределами весенней охоты во дворце иногда проводились матчи по поло. Кроме того, весенняя охота была очень хорошей возможностью для игры.

Раз императорская наложница Вэй сказала, естественно, найдутся люди, которые добровольно предложат организовать игру.

Феодальная принцесса Анмин встала и с улыбкой посмотрела в сторону королевской принцессы Дуаньцзя: «Я давно слышала, что кузина Дуаньцзя хорошо разбирается в поло, но у меня никогда не было возможности лично убедиться в этом. Так как шанс появился, как насчет того, чтобы каждый из нас возглавил команду?»

Королевская принцесса Дуаньцзя была действительно великим игроком в поло. Это было то, что было хорошо известно в кругах императорской семьи, и не было необходимости скрывать это.

Прежде чем Принцесса Вэй и Королевская Принцесса Дуаньцзя смогли отказаться от этой идеи, Императорская Наложница Вэй продолжила.

«Я также слышала о мастерстве Дуаньцзя. Поскольку появилась редкая возможность, Дуаньцзя должна показать этим квочкам, что к чему!»

Императорская наложница Вэй говорила. На этом этапе было очень трудно отвергнуть ее, если у королевской принцессы Дуаньцзя не было реального, физического оправдания.

Чу Лянь прочитала половину оригинальной истории, поэтому она знала, что с императорской наложницей Вэй и феодальной принцессой Анмин было нелегко иметь дело. Это было особенно так для Импетаторской Наложницы Вэй. Поскольку она провела много лет во дворце, она определенно обладала некоторым умом и способностью владеть им.

Хотя все это казалось необычным, где-то может быть спрятана ловушка.

С такими людьми, которые планировали на много шагов вперед, если кто-то не был достаточно умен, лучшим выбором было бы оставаться сдержанным.

Но имперская наложница Вэй сегодня, казалось, сосредоточила свои взгляды на королевской принцессе Дуаньцзя. Что она собиралась сделать?

Логически говоря, принц Вэй был самым любимым братом императора, и принц Вэй вообще никогда не занимался политикой. Если бы у императорской наложницы Вэй были мозги, она бы вела себя дружелюбно, чтобы быть в милости у императора. Она не сделала бы ничего настолько глупого, чтобы усложнить жизнь королевской принцессе Дуаньцзя, и не посмела бы сделать принца и принцессу Вей своими врагами.

Чу Лянь посмотрела на королевскую принцессу Дуаньцзя и моргнула. Ее намерения были очевидны: она предупреждала Дуаньцзя быть осторожной.

Легкая улыбка всплыла на губах королевской принцессы Дуаньцзя. Когда она улыбалась, она была очень похожа на Чу Лянь, и когда они стояли рядом, они действительно выглядели как сестры.

Когда принцесса Вэй увидела двоих, она чуть не очаровалась ими.

Королевская принцесса Дуаньцзя встала: «Поскольку императорская наложница Вэй уже сказала об этом, Дуаньцзя должна участвовать».

«Отлично, сегодня у нас будет захватывающий матч в поло. Поскольку это будет соревнование, должен быть приз. Я буду использовать этот браслет из жемчуга Южного моря в качестве награды для победителя», - радостно сказала Императорская наложница Вэй.

Все старшие принцессы взяли аксессуар или два, чтобы внести свой вклад в призовой фонд, положив их на серебряное блюдо, которое держал дворцовый служитель.

Вскоре серебряное блюдо было наполнено множеством аксессуаров, излучая ослепительный блеск под солнцем.

«Похоже, что все тоже рады игре в поло. Послушай, даже наша скупая принцесса Луо предложила заколку феникса. Дуаньцзя, Анмин, вам двоим нужно провести хороший матч! Хорошо, вы двое, начните выбирать своих товарищей по команде. Поскольку это битва между молодыми дамами, давайте сохраним это между молодым поколением, чтобы мы, пожилые женщины, могли отдохнуть своими старыми костями», - шутливо сказала императорская наложница Вэй.

Сразу после ее слов кто-то сразу же упрекнул ее и похвалил, что она совсем не старая - ей было всего за тридцать, и ей предстояло еще было много лет жизни!

Однако, казалось бы, безобидные слова императорской наложницы Вэй неожиданно привели к огромному ограничению формирования команд.

Им не разрешали выбирать старших женщин для матча в поло. В Великой Династии Ву девушка считалась взрослой женщиной, когда ей исполнилось двадцать лет. Императорской наложнице Вэй было всего лишь около тридцати, но она назвала себя старой, поэтому им разрешалось выбирать только среди девушек до двадцати лет.

Оглядываясь вокруг, число женщин до двадцати, которые пришли на весеннюю охоту, было ничтожно мало.

Поколение императора яростно боролось за трон, и многие члены императорской семьи умерли в то время. До сих пор в царской семье было не так много членов.

Кровные отношения становились все хуже и хуже, и такие люди, как феодальная принцесса Анмин, даже не считались основными членами императорской семьи.

Теперь, когда появилось возрастное ограничение, доступные варианты для товарищей по команде сократились еще больше.

Имея это в виду, было очень мало людей, которые соответствовали требованиям.

С другой стороны, феодальная принцесса Анмин двигалась быстро и сумела сформировать команду за считанные секунды!

Среди них были пятнадцатилетняя королевская принцесса Наньчжан, дочери-близнецы принца Хэси, Дун'эр и Наньер, и младшая дочь королевской принцессы Наньинь, Заслуженная Леди Синьчэн.

Это сразу заставило королевскую принцессу Дуаньцзя нахмуриться.

Она осмотрела весь приют, но там осталось совсем немного девушек.

Чу Лянь была в тупике. У нее внезапно появилось дурное предчувствие. Она посмотрела на феодальную принцессу Анмин и увидела слегка довольное выражение ее лица. Чу Лянь не знала почему, но у нее было чувство, что тот, против кого они на самом деле замышляли, была не Королевская принцесса Дуаньцзя, а она.

Команда противника была полностью составлена из членов королевской семьи, и самой низкой позицией среди них оставалась Заслуженная Леди.

Этот шаг заблокировал королевскую принцессу Дуаньцзя от выбора кого-либо с более низким статусом, например, горничных.

Она должна была выбирать женщин с надлежащим прошлым, иначе это было бы неуважением к ее противникам.

Достоинство превыше всего. Если королевской принцессе Дуаньцзя не удастся собрать свою команду, не нужно будет даже соревноваться. Ее сторона уже потерпела бы поражение и была бы осмеяна.

Королевская принцесса Дуаньцзя была соревновательной по природе, и не могла потерпеть неудачу.

Как только ее соревновательность вступала во владение, даже принцесса Вэй не могла ее контролировать.

Королевская принцесса Дуаньцзя огляделась, и, в конце концов, нашла трех юных леди.

Одной из них была жена королевского принца Хана, королевская принцесса Сюй, которая происходила из военной семьи. Она уже родила дочь, и в этом году ей было девятнадцать, едва выполняя требования. Для сравнения, команда другой стороны была полностью составлена из королевской семьи, которая еще не вышла замуж, а самой старой было всего пятнадцать.

Еще королевская принцесса Дуаньцзя взяла вторую дочь принца Лояна, феодальную принцессу Минхуэй, и внучку принца Цина, феодальную принцессу Сиру.

При этом в команде было четыре человека, включая Дуаньцзя.

Однако, казалось, у нее не было возможности найти своего последнего члена команды.

Рядом с феодальной принцессой Анмин было еще несколько девушек подходящего возраста, но их статусы были слишком низкими, и у них даже не было титулов.

В тот момент, когда королевская принцесса Дуаньцзя начала испытывать беспокойство, королевская принцесса Наньчжан громко рассмеялась. «В этом нет ничего сложного: Заслуженная Леди Цзиньи разве не является кандидатом? Дуаньцзя, я вижу, что ты довольно близка с Цзиньи, так почему ты забыла о ней в это время? Может быть, вы двое поссорились друг с другом?»

Королевская принцесса Наньчжан действительно имела дар красноречия. Теперь у Чу Лянь не было выбора, кроме как идти. Если бы она настояла на том, чтобы не участвовать, то, вероятно, пошли бы слухи о ссоре между ней и королевской принцессой Дуаньцзя, как только закончится матч в поло.

Королевская принцесса Дуаньцзя была возмущена словами королевской принцессы Наньчжан. Ее брови были крепко сплетены, и она собиралась спорить с ней.

Чу Лянь быстро потянула ее за рукава и слегка покачала головой. Затем она повернулась к королевской принцессе Наньчжан и феодальной принцессе Анмин с улыбкой и сказала: «Поскольку это так, я присоединюсь, чтобы занять свободное место. Однако я никогда не играла в поло, поэтому, пожалуйста, будьте осторожны со мной».

«Наша игра просто для развлечения: вы будете в порядке, пока можете ездить верхом на лошади, Заслуженная Леди Цзиньи. Результат не имеет никакого значения.» Улыбка феодальной принцессы Анмин была невероятно нежной.

Королевская принцесса Дуаньцзя не думала, что Чу Лянь действительно предложит себя, и начала немного нервничать.

«Чу Лю, ты дура! Разве ты не думаешь, что они просто пытались заставить тебя прыгнуть в ловушку?!»

Между бровями принцессы Вэй образовалась борозда. Она была мудрым человеком и, очевидно, могла сказать, что феодальная принцесса Анмин и другие делали это специально.

Но чего же они пытались достичь?

«Все будет хорошо, я просто буду осторожна», - тихо утешила Чу Лянь королевскую принцессу Дуаньцзя.

Королевская принцесса Дуаньцзя сжала губы, в ее глазах сияли решимость и сила.

Она поняла, что причина, по которой Чу Лянь согласилась, несмотря на то, что она знала, что это ловушка, - было ради нее. Поскольку они были близкими сестрами, Чу Лянь не хотела, чтобы другие делали дикие предположения об их отношениях, и она не хотела, чтобы честь Дуаньцзя была запятнана.

С детства у Дуаньцзя никогда не было сестры. Всякий раз, когда она посещала банкеты со своей матерью, она была свидетелем издевательств над девушками из других семей, но всегда была старшая сестра, которая заступалась за своих маленьких сестер.

Прямо сейчас королевская принцесса Дуаньцзя чувствовала, что Чу Лянь похожа на ее старшую сестру.

Это на самом деле доставило ей загадочное тепло внутри.

Конечно, Чу Лянь этого не заметила. Она просто сделала то, что считала правильным. Она не хотела действовать как трус, чтобы выжить.

Она не знала, что ее небрежный жест затронул сердца королевской принцессы Дуаньцзя и принцессы Вэй.

Точно так же, состав обеих команд был уже установлен.

Обе команды вошли в свои соответствующие палатки, чтобы подготовиться. Им пришлось удалить все заколки из волос вместе с другими аксессуарами, а также они должны были выбрать колотушку для поло и подходящую для себя лошадь.

Во время подготовки королевская принцесса Дуаньцзя использовала каждую секунду, чтобы объяснить Чу Лянь правила игры в поло.

Чу Лянь продолжала кивать, слушая. У нее были отличные воспоминания, но она совсем не знала, что такое поло. В конце концов, в поло все еще играли в наше время: правила здесь были просто немного другими.

Теперь она была достаточно хороша в езде на лошади, но не ожидала многого от себя. Ей просто нужно было следить за тем, чтобы не обременять команду и держать себя в безопасности, а все остальное оставлено королевской принцессе Дуаньцзя.

И феодальная принцесса Минхуэй, и королевская принцесса Сюй прекрасно играли в поло, в то время как королевская принцесса Дуаньцзя была потрясающим игроком. У них был хороший шанс на победу.

Несмотря на то, что у них было достаточно много времени для подготовки, Чу Лянь, которая все еще изо всех сил пытался представить детали игры в памяти, пришлось собираться очень быстро.

Королевская принцесса Дуаньцзя лично выбрала для Чу Лянь лошадь и молоток для поло.

Очень скоро обе команды вышли на поле для игры в поло, в то время как императорская наложница Вэй привела остальных дам к смотровой площадке.

У всех членов команды королевской принцессы Дуаньцзя на руках было алое-красное полотно, в то время как сторона феодальной принцессы Анмин была снабжена синим полотном.

У охотничьих угодий был свой судья. После громкого свистка соревнования официально начались.

Мяч для поло был поднят в воздух. Королевская принцесса Дуаньцзя дернула поводья, и ее доблестный белый конь бросился вперед. Когда он добрался до мяча для поло, он поднял копыта высоко с ржанием. Королевская принцесса Дуаньцзя подняла руки и тяжело наступила на стремена: это поставило ее в положение стоя с ее попкой, плавающей над седлом. Ее рука была под небольшим углом, и легким взмахом она выхватила мяч для поло!

После этого удара мяч для поло полетел в направлении королевской принцессы Сюй.

К моменту прибытия феодальной принцессы Анмин мяч уже ушел. Поскольку она упустила шанс завладеть мячом, она оказалась в невыгодном положении.

Феодальная принцесса Анмин сердито прикусила нижнюю губу и уставилась на королевскую принцессу Дуаньцзя.

Королевская принцесса Дуаньцзя села в седло, слегка приподняв подбородок, с легкой улыбкой, с презрением поглядывая на феодальную принцессу Анмин.

Чу Лянь охраняла левую часть поля, наблюдая, как королевская принцесса Дуаньцзя ведет феодальную принцессу Ксиро в атаку на противника.

Дамы визжали своими нежными пронзительными голосками, постоянно кричали друг другу, и конкуренция была ненормально жесткой.

Именно в это время феодальная принцесса Минхуэй внезапно атаковала слева, ее тело согнулось назад под тем, что казалось невозможным углом. Она взмахнула молотком для игры в поло и забрала мяч шокирующим движением! Мяч полетел по дуге, и через две секунды мяч попал в сетку соперника со звуком «поп».

Красная команда королевской принцессы Дуаньцзя получила очко!

Громкие возгласы сразу же вырвались у дам на смотровой площадке.

Даже принцесса Вэй широко улыбнулась.

Вслед за этим красная команда получила еще одно очко, заставив заслуженную леди Синьчэн взглянуть на королевскую принцессу Дуаньцзя в ином свете.

Супер-любитель Чу Лянь чувствовала, что ее на самом деле ведут к победе.

В этот момент под углом, скрытым от других, феодальная принцесса Анмин подала знак дочерям-близнецам принца Хекси, Дунъеру и Наньер, своими глазами.

Наньер кивнула.

На этот раз пришла очередь синей команды обслуживать мяч.

Королевская принцесса Наньчжан нанесла сильный удар по мячу для игры в поло, отправив его в воздух в сторону поля красной команды.

Полузащитники, Наньер и Донгер, направили своих лошадей вперед и дико ворвались на территорию красной команды.

В середине своего удара Нанер и Донгер посмотрели друг на друга.

Головы их лошадей повернулись, и они вместо этого начали скакать к Чу Лянь.

Дун'эр взмахнула молотком, что заставило мяч для поло катиться в направлении Чу Лянь.

Наньер дернула поводья своей лошади, заставив ее ускориться.

В этот момент королевская принцесса Дуаньцзя и другие все еще были на другой стороне поля, и у них не было никакого способа добраться до Наньер и Донгер.

Когда Чу Лянь заметила, что Наньер и Донгер атакуют ее, ее брови нахмурились, и она инстинктивно почувствовала приближение чувства опасности.

Если они хотели ударить ее лошадь, то ей просто нужно увернуться.

Тем не менее, именно в этот момент маленький мяч для поло по совпадению попал в задницу коня Чу Лянь.

Лошадь сильно испугалась, из-за чего заржала и встала на дыбы. Она начал убегать, не обращая внимания на команды Чу Лянь.

Теперь, когда ее возможность сбежать была упущена, Наньер и Донгер бросились к Чу Лянь.

Казалось бы, случайно они врезались в Чу Лянь с обеих сторон. Они использовали свои молотки, чтобы контролировать мяч для поло, в то время как Чу Лянь была зажата между ними и не могла двигаться.

Когда Донгер и Наньер боролись за мяч для игры в поло на земле, их молотки «случайно» ударили лошадь Чу Лянь.

После того, как они поскакали прочь, лошадь Чу Лянь внезапно пришла в ярость, желая сбросить своего всадника.

Чу Лянь все еще была любителем в верховой езде, и еще должным образом не выучила технику верховой езды. Она не знала, как успокоить лошадь и контролировать ее.

Принцесса Вэй и королевская принцесса Дуаньцзя почувствовали, как их сердца остановились. Принцесса Вэй немедленно приказала одному из своих слуг, знающих боевые искусства, спасти Чу Лянь.

Однако было уже слишком поздно. Они были слишком далеко, и могли стать свидетелями того, как Чу Лянь сбросят с безумной лошади.

В конце концов, Чу Лянь была сброшена потеряв управление...

Она вскрикнула в тревоге, но в этот момент величественная лошадь внезапно бросилась на поле.

Лошадь легко перепрыгнула через деревянный забор, окружающий поле, и всадник фактически спрыгнул с ее спины, не заботясь о собственной безопасности.

Высокая и стройная фигура поймала Чу Лянь в воздухе, затем крепко обняла ее.

Через несколько мгновений раздался приглушенный звук удара о землю. Казалось, что мир исчез из фокуса для Чу Лянь, когда она безудержно катилась в течение нескольких раундов, а затем остановилась.

Ее окружал знакомый холодный аромат, и ей казалось, что объятие ей знакомо.

Как только она оправилась от шока, Чу Лянь успокоила свои эмоции и медленно открыла глаза.

Сначала в ее глазах появилось черное одеяние, затем светлая кожа, выпирающее яблоко Адама и чистый и гладко выглядящий подбородок с небольшими следами щетины.

Форма подбородка выглядела очень изящно, и совсем не такой, с какой она была знакома.

Чу Лянь была немедленно заморожена от этого. В ее сердце был страх, шок, беспокойство и другие негативные эмоции.

Этот человек, который внезапно появился, не был ее мужем, Хэ Чанди!

Кто это был!?

В следующую секунду Чу Лянь почувствовала, как крепко держится ее талия, и рука незнакомца нагло ласкает ее талию.

Затем она услышала знакомый голос над головой: «Дорогая Лянь’эр, ты в порядке?»

Это... Это был голос Сяо Боцзяня!

Чу Лянь выдохнула сквозь зубы. Шок от осознания этого заставил ее оттолкнуть мужчину, схватившего ее, всем, что у нее было!

Однако разницу между физической силой мужчины и женщины преодолеть было нелегко. Руки Сяо Боцзяня были похожи на стальные зажимы, фиксирующие ее на месте: она вообще не могла двигаться.

Когда Чу Лянь была сброшена с лошади, зрители на смотровой площадке шумели. Многие из них не ожидали такого происшествия в простой игре в женское поло.

Даже императорская наложница Вэй испытывала некоторое подобие шока.

Прямо сейчас было уже слишком поздно спасать заслуженную леди Цзиньи. Неважно, насколько хороши были их рефлексы.

Когда все определили, что Достопочтенной Леди Цзиньи суждено стать калекой, кто-то из-за пределов поля помчался к ней и даже спрыгнул с лошади, чтобы спасти Достопочтенную Леди Цзиньи, не заботясь о собственной безопасности.

Кто-то на смотровой площадке с удивлением сказал: «Разве это не ученый Сяо?»

С этим напоминанием все сразу узнали человека, который спас Чу Лянь. Этот человек действительно был Сяо Боцзян.

Сяо Боцзян родился с удивительными чертами, которые были незабываемы для всех, кого он встречал. Он также был лучшим ученым императорских экзаменов, что означало, что он оставил невероятно глубокое впечатление в умах людей.

Практически все в столице знали о нем.

Это было совсем не странно, когда кто-то узнал его.

Сэр Сяо был человеком, переполненным талантом, политическое мастерство которого выделялось даже во дворе, вызывая восхищение многих.

Хотя он был скромного происхождения, - его черты были прекрасны, и он имел отличную репутацию. Сейчас ему было за двадцать, и он еще не женился. Ради уважения к его будущей жене у него даже не было ни одной наложницы или служанки в доме.

Он все еще был холостяком, но в глазах знатных мадам столицы его уже считали великим кандидатом на роль зятя.

Если бы тот, кто был спасен сегодня, был неженатой Королевской Принцессой или Феодальной Принцессой, это могло бы превратиться в сказку. Императорской наложнице Вэй нужно было всего лишь обручить ее с Сяо Боцзяном, и это было бы абсолютно идеально.

К сожалению, была спасена заслуженная леди Цзиньи, жена маркиза Анъюана, женщина, которая уже была замужем…

Теперь ситуация стала неловкой...

Глядя на них, сэр Сяо, казалось, довольно крепко обнимал Достопочтенную Леди Цзиньи. Взгляд в его глазах тоже был полон эмоций, это... не может быть, чтобы эти двое раньше испытывали чувства друг к другу, верно?

Иначе, почему Сяо Боцзян решил рискнуть получить серьезную травму ради спасения заслуженной леди Цзиньи в такой критической ситуации?

Внезапно мыслительные процессы у всех повернулись на сто восемьдесят градусов, и всевозможные догадки и сплетни наводнили их умы.

Принцесса Вэй была первой, кто пришел в себя. Она сердито наблюдала за тем, как крепко Сяо Боцзянь держал Чу Лянь, но прежде чем она успела что-то сказать, внезапно раздался громкий шум, доносящийся из-за поля поло.

Все посмотрели в сторону волнения, и это было невероятное зрелище...

Вернулся Император.

Он стоял на некотором расстоянии, нахмурив брови, а руки его были за спиной с достойным выражением лица. Он был невероятно харизматичным правителем, и никто не мог догадаться, что у него на уме.

Он стоял перед остальными, и все стояли в странной тишине. Те, кто был на смотровой площадке, не знали, как долго он там стоял и сколько он видел.

Хэ Чанди тоже был там с другой стороны. Он также видел, что произошло, будучи рядом с императором, но они прибыли прямо в то время, как Сяо Боцзян катился по земле с Чу Лянь на руках.

Его глаза феникса сузились с глубоким взглядом в направлении Сяо Боцзяня и Чу Лянь. Воздух стал тяжелым вокруг него, и его лихое лицо стало еще темнее. Он даже подсознательно обнял королевскую принцессу Леяо сильнее.

Принцесса Леяо застонала, потом со слезным голосом сказала: «Брат Чанди, пожалуйста, будь осторожнее, ты делаешь мне больно».

Именно этот голос, казалось, нарушил таинственную тишину.

Нога принцессы Леяо уже была обработана. Теперь она был прочно закреплена деревянными досками.

Подчиненная принцессы Вэй наконец добралась до Чу Лянь. Когда служанка, которой было поручено спасти Чу Лянь, увидела, как крепко Сяо Боцзян держит Чу Лянь, ее глаза сузились. Действуя так, как будто она не заметила ничего необычного, она сказала: «Заслуженная леди, вы не поранились? Пожалуйста, позвольте этому слуге помочь вам встать.»

Сяо Боцзян наконец выпустил Чу Лянь, и горничная поддержала Чу Лянь.

Кроме ее бледного испуганного лица и нескольких слез на одежде, она не получила серьезных травм и была в значительной степени в порядке.

Горничная вздохнула с облегчением, а затем наконец помогла Сяо Боцзяню подняться.

Тем не менее, тяжесть травм Сяо Боцзяня намного превосходила травмы Чу Лянь.

Когда они катились по земле, он так крепко держал Чу Лянь и действовал как ее щит, не заботясь о себе. Его правая нога была вывихнута, и на нескольких частях его тела были сильные синяки. Вероятно, под этими синяками также скрывались внутренние травмы. Ему понадобится время, чтобы выздороветь от этого.

Когда горничная помогла Сяо Боцзяну подняться, он споткнулся из-за растянутой лодыжки. Кто знал, сделал ли он это нарочно или нет? Он упал в направлении Чу Лянь.

Хотя Чу Лянь не любила Сяо Боцзяня как личность и даже испытывала отвращение к нему, все же фактом было то, что он спас ее, когда ее сбросили с лошади.

Так как он собирался упасть, она не могла оттолкнуть его. Таким образом, она поймала его.

Тем не менее, Сяо Боцзян положил все тело на плечо Чу Лянь, и его руки прямо обвились вокруг талии Чу Лянь.

Чу Лянь напряглась. Она собиралась оттолкнуть его в гневе, но Сяо Боцзян успел отпустить ее прежде, чем это могло произойти. Чу Лянь не сказала ни слова об этом, поскольку его действия казались непреднамеренными.

Чу Лянь подозрительно оценила Сяо Боцзяна и спросила недружелюбным тоном: «Вам очень больно? Спасибо, что спасли меня.»

Как раз, когда она собиралась отвернуться от Сяо Боцзяна, она заметила группу людей, которые находились слева.

Самым заметным человеком, стоявшим впереди, был, очевидно, император, а Хэ Чанди был рядом с ним.

Зрачки Чу Лянь сжались. Она подсознательно открыла рот с намерением объяснить все.

Однако... когда она посмотрела на него должным образом, она заметила, что в его руках был кто-то...

По размеру этого человека, наряду с одеждой и прической, это была, очевидно, дама…

В этот момент женщина в руках Хэ Чанди повернула голову. Под углом, который Хэ Чанди не мог видеть, она одарила Чу Лянь злой улыбкой.

Чу Лянь глубоко вздохнула. Это была императорская принцесса Леяо!

Любая женщина будет знать, что олицетворяет императорская принцесса Леяо: это была форма провокации, объявление войны!

Чу Лянь не могла не сделать два шага назад. Ее фигура казалась на грани краха.

Ее взгляд упал на Хэ Чанди, чьи глубокие и холодные глаза смотрели прямо на нее. У него было мрачное лицо, как будто он был непреодолимой ледяной статуей.

Чу Лянь открыла рот, желая объясниться, но именно тогда Хэ Чанди отвернулся, переместив взгляд в другое место.

Внезапно Чу Лянь показалось, что кто-то нанес ей удар в сердце. Ее руки, спрятанные под рукавами, сжались в кулаки, ногти впились в ладонь, образовав глубокие следы, но она совсем не чувствовала этого.

Разум Чу Лянь погрузился в хаос.

Она не знала, когда он пришел, и не знала, сколько он видел.

Если он прибыл раньше, почему он не пошел спасти ее?

Неужели он не понимает отношения между Сяо Боцзянем и ею?

Император, казалось, был глубоко погружен в свои мысли. Мгновение спустя он повернулся, чтобы посмотреть на Хэ Чанди, и сказал: «Маркиз Аньюан, сначала отведите Яо'эра в палатку императорского врача».

Хэ Чанди не мог отклонить приказ императора, но все еще не мог не перевести взгляд на Чу Лянь снова. Однако его жена уже опустила голову и больше не смотрела на него. Хэ Чанди чувствовал, как будто что-то разбивает его сердце и разбивает его на куски.

Он каким-то образом сумел кивнуть. После ответа он обернулся с императорской принцессой Леяо на руках и ушел с императорской охраной.

После этого император шагнул к полю и приказал Хэ Лин найти имперского врача.

В это время Императорская наложница Вэй также прибыла со всеми.

Королевская принцесса Дуаньцзя быстро бросилась к Чу Лянь, взяла ее за руку и с тревогой спросила о состоянии.

Цвет лица Чу Лянь был белым, как лист бумаги. Она заставила себя улыбнуться и сказала: «Королевская принцесса, я в порядке. Это всего лишь легкая травма.»

Услышав такой ответ, королевская принцесса Дуаньцзя сурово покачала головой: «Нет, мы не можем быть уверены, пока имперский врач не придет проверить. Чу Лю, ты не должна сейчас двигаться.»

Она лично помогла Чу Лянь подняться, говоря это. Затем она сказала Цзиньсю принести мягкий стул и осторожно поддержала Чу Лянь, чтобы та села.

Образ спины Хэ Чанди, когда он уносил принцессу Леяо, даже не взглянув ни на что, все еще задерживался в голове Чу Лянь. Она чувствовала растерянность и изумление, когда Королевская принцесса Дуаньцзя помогла ей сесть. Ее первоначально бледное лицо мгновенно стало еще более изможденным.

Император и императорская наложница Вэй подошли в это время.

Чу Лянь хотела встать, чтобы поприветствовать императора и императорскую наложницу Вэй, но император немедленно остановил ее.

Редкий след беспокойства проявился в достойном голосе императора, когда он сказал: «Поскольку ты ранена, обычные вежливости могут быть отброшены. Ты должна немного отдохнуть!»

Наблюдая за ситуацией, императорская наложница Вэй также отнеслась к Чу Лянь по-дружески.

«Его Величество правы. Вы должны отдохнуть. Императорский врач прибудет в ближайшее время. Это было такое неудачное совпадение. Я не думала, что такая авария случится, но мы должны поблагодарить сэра Сяо за помощь в этот раз».

Императорская наложница Вэй хотела продолжить говорить, но император внезапно посмотрел на нее ледяным взглядом. Она была ошеломлена и немедленно проглотила свои следующие несколько слов.

Она почти забыла о том, что Маркиза Анъюань перед ней больше не была просто Заслуженной Леди Цзиньи, которой она могла небрежно злоупотреблять, как ей хотелось. Теперь, когда она была ребенком, который был у императора с этой сукой, она могла считаться законным потомком императорской семьи.

Получив снисходительность, Чу Лянь склонила голову к императору, предложив приветствие столько, сколько смогла.

Император посмотрел на Чу Лянь, казалось бы, беззаботно, но заметил, что Чу Лянь была в трансе и выглядела подавленной.

Он снова посмотрел на Сяо Боцзяня и императорскую наложницу Вэй, затем слегка прищурился.

«Сяо Боцзян, в этот раз вы совершили похвальный поступок: спасение человека. Мы будем помнить об этом и дадим вам награду, когда вернемся во дворец. Если после осмотра императорского врача все будет в порядке, тогда вы оба можете вернуться в свои палатки отдохнуть».

Чу Лянь и Сяо Боцзян ответили согласием.

Тем не менее, выражения лиц людей рядом с ними немного изменились.

Что происходило? Почему император внезапно одобрил Сяо Боцзяня?

Какую великую заслугу он совершил? Он просто спас Заслуженную Леди Цзиньи, которая также оказалась Маркизой Анъюань. Более того, он сделал это добровольно. Почему он был вознагражден за похвальный поступок? Хотя заслуженной леди Цзиньи было присвоено звание, на самом деле она не была потомком императорской семьи. Императору не нужно было давать награду, так как этот вопрос не имел к нему никакого отношения...

Все были смущены этой ситуацией.

Тем не менее, они смотрели на Сяо Боцзяня и Чу Лянь с еще более сложными эмоциями в глазах.

Императорская наложница Вэй очень быстро распустила дамскую аудиторию.

Императорский врач пришел, чтобы померять пульс Чу Лянь и Сяо Боцзяня соответственно. Как настаивала Чу Лянь, у нее не было серьезных травм. У нее были лишь незначительные царапины и ушибы, и она еще немного испугалась. Тем не менее, Сяо Боцзян был тяжело ранен. Он не только вывихнул лодыжку, но и получил некоторые внутренние травмы. Возможно, ему понадобится как минимум два-три месяца, чтобы выздороветь.

Вэньцин и Вэньлан помогли Чу Лянь идти вперед. Она повернулась к Сяо Боцзяню и поблагодарила его.

Сяо Боцзян заметила холодный и опустошенный взгляд в ее глазах. Уголок его губ потянулся вниз, и он прошептал: «Когда ты стала такой далекой от меня, Лянь-эр? Разве я не рискнул своей жизнью, чтобы спасти тебя? Это было то, что я обещал тебе раньше.»

Чу Лянь нахмурилась и бросила на него сложный взгляд. Она больше ничего не сказала, потом повернулась и ушла.

Сяо Боцзян смотрел вслед Чу Лянь, на ее изящную спину, пока палатки не заблокировали его поле зрения. Его прежде нежное и красивое лицо мгновенно стало мрачным и злобным.

Он сжал кулаки и пнул мягкий стул, на котором ранее сидела Чу Лянь.

Сяо Боцзян не мог контролировать ярость в своем сердце. Как будто все его тело было подожжено огнем.

«Нелепость! Она не поверила мне!»

Императорский врач был шокирован его резкими действиями и на мгновение потерял способность отвечать.

Он не мог поверить, что этот красивый мужчина, который раньше казался таким нежным перед императором и заслуженной леди Цзиньи, внезапно превратился в дьявола из ада.

Он не мог не вздрогнуть, когда увидел разъяренное выражение лица сэра Сяо.

Императорские врачи были просто чиновниками низкого ранга, работающими в профессии высокого риска. Они уже научились быть крепкими и устойчивыми к ударам. Таким образом, он был ошеломлен только на несколько секунд, когда увидел эту неожиданную сторону Сяо Боцзяня. После этого он продолжил обрабатывать травмы Сяо Боцзяна, словно марионетка.

Первый бросил взгляд на имперского врача, стоящего рядом с ним, который лечил раны, стоя на коленях. Он прошептал Сяо Боцзяну: «Сэр, вы ранены. Гнев не поможет залечить ваши раны.»

Казалось, что Сяо Боцзян только что хотел излить обиду в своем сердце. Он закрыл глаза и подавил свой гнев, услышав совет.

Как только император начал возвращаться в свою палатку, он отдал приказ Хэ Лину. «Узнайте, что случилось.»

Он Лин действовал быстро. Через мгновение он уже подробно рассказал о последовательности событий мрачному императору, находящемуся рядом с ним.

«Наньчжан? Дочь принца Хекси? Анмин?» Император повысил голос, произнося эти имена. Он Лин не мог не задрожать, услышав его тон.

Хэ Линь смутно знал, что эти благородные отпрыски будут наказаны, но он не осмеливался ничего сказать.

Мгновение спустя Хэ Линь спросил тихим голосом: «Ваше Величество, рана императорской принцессы Леяо…»

«Отправьте кого-нибудь, чтобы уведомить Императорскую Наложницу Вэй. Мы устали, поэтому мы собираемся отдохнуть в моей палатке.»

«Да, этот слуга понимает». Хэ Линь быстро ушел с двумя имперскими охранниками.

Евнух Вэй уже пришел в палатку со своими имперскими стражами.

Император взглянул на евнуха Вея и понял, что, возможно, он уже слышал эту новость. «Не говори сейчас. Поговорим, войдя в палатку. Есть кое-что, что нам нужно, чтобы ты выполнил.»

«Да ваше величество. Этот старый слуга понимает.»

Принцесса Вэй и королевская принцесса Дуаньцзя пришли проведать Чу Лянь, когда она вернулась в свою палатку.

Принцесса Вэй даже нашла женщину-врача с хорошими медицинскими навыками, чтобы снова осмотреть Чу Лянь. Женщина-врач также осмотрела раны на ее теле, которые были неудобны для осмотра императорским врачом-мужчиной.

Врач оставил качественную мазь и рецепт. Вэньцин помогла Чу Лянь нанести мазь, а Вэньлан пошла заваривать лекарство.

Королевская принцесса Дуаньцзя сидела рядом с кроватью. Она держала руку Чу Лянь, в ее голосе все еще звучал страх, когда она сказала: «Чу Лю, ты действительно напугала меня. Если бы в этот раз с тобой случилось что-то плохое, я бы умерла от чувства вины.»

Чу Лянь заставила себя улыбнуться: «Королевская принцесса, ты не должна так говорить. Кто мог подумать, что произойдет такая авария?»

Королевская принцесса Дуаньцзя нахмурилась: «У меня не было возможности спросить тебя на поле для поло, поэтому расскажи мне о том, что тогда произошло Почему эти двое, Донгер и Нанер, напали на тебя? Если я правильно помню, ты никогда не общалась с ними раньше.»

Чу Лянь покачала головой. У нее действительно не было никаких отношений или конфликта с поместьем принца Хекси.

Кроме того, дочери-близнецы принца Хекси имели хорошую репутацию. Они были известны как послушные, умные и талантливые.

Она не понимала, почему дочери принца Хекси навредили ей.

«Может быть, это как-то связано с Анмин? Анмин очень близка с Леяо, так возможно, это была идея Леяо?» - сделала предположение королевская принцесса Дуаньцзя.

Принцесса Вэй похлопала королевскую принцессу Дуаньцзя по плечу: «Хотя Леяо злая и избалованная, она не из тех, кто умеет составлять планы. Это не она придумала.»

Принцесса Вэй была права. Говоря прямо, императорская принцесса Леяо была безмозглой идиоткой. Это был подробный план, который начался с упоминания поло и превратился в настоящий матч по поло среди знатных дам. Был также предел выбора игроков для матча, который заставил их выбрать Чу Лянь для команды. Наконец, они нацелились на Чу Лянь на поле. Это был план со многими связанными частями. Если какая-то часть в этом плане потерпит неудачу, Чу Лянь не пострадает.

Получается, это не то, что Имперская Принцесса Леяо могла придумать со своими умственными способностями.

Более того, императорской принцессы Леяо не было на месте. Таким образом, это было еще более невозможно.

Это также не может быть Императорская Наложница Вэй. Во время травмы и спасения Чу Лянь ее глаза были полны удивления и шока. Принцесса Вэй была тогда рядом с ней. Это была не она.

«Кто бы это мог быть тогда!? Я обязательно найду этого преступника, чтобы отомстить за Чу Лю.» - сжала кулаки Королевская принцесса Дуаньцзя.

Принцесса Вэй беспомощно вздохнула. Она похлопала королевскую принцессу Дуаньцзя, а затем Чу Лянь: «Хорошо, не будем опрометчивы. Это не кажется простым делом. Мы должны еще немного подумать над этим вопросом, а затем прийти к выводу.» Сказав это, она посмотрела на свою дочь: «Не волнуйся. Я обязательно найду правду и помогу тебе отомстить за Цзиньи.»

Услышав слова принцессы Вэй, королевская принцесса Дуаньцзя немедленно поникла. Даже ее плечи низко повисли.

Королевская принцесса Дуаньцзя была охвачена чувством вины, потому что на этот раз она чувствовала себя виноватой в том, что Чу Лянь получила травму.

Принцесса Вэй поняла чувства своей дочери: «Хорошо, Цзиньи, вероятно, устала после такого ужаса. Мы должны уйти и позволить ей немного отдохнуть.»

Королевская принцесса Дуаньцзя помогла принцессе Вэй встать. Она неохотно рассталась с Чу Лянь и сказала: «Чу Лю, ты должна быстро лечь спать. Я приду, навестить тебя завтра.»

Чу Лянь согласилась голосом, полным усталости.

Когда королевская принцесса Дуаньцзя и принцесса Вэй прибыли ко входу в палатку, Дуаньцзя резко остановилась и спросила со сморщенными бровями: «Где маркиз Анъюан?»

Охранник, который стоял у входа, только покачал головой в ответ.

Королевская принцесса Дуаньцзя немедленно сжала кулаки: «Этот подонок! Чу Лю ранена, и он все еще не вернулся!»

Хэ Чанди не мог сопровождать императора, потому что император уже вернулся в свою палатку! Как Хэ Чанди все еще может бродить снаружи?!

Выражение лица принцессы Вэй также стало немного мрачным, но она не была такой импульсивной, как королевская принцесса Дуаньцзя. Однако она молча приняла к сведению этот вопрос.

Чу Лянь легла с мягкой и удобной подушкой позади себя. Она также накрылась теплым одеялом. Однако, несмотря на ее комфорт, на ее лице было ужасное выражение.

Она не могла не вспомнить момент, когда Хэ Чанди повернулся, чтобы уйти с императорской принцессой Леяо на руках.

Она позвонила в колокольчик возле своей кровати, и Вэньцин сразу же ворвалась внутрь.

«Третья Молодая Мадам, вы чувствуете себя некомфортно? Пожалуйста, потерпите немного. Лекарство скоро будет готово».

Чу Лянь покачала головой и посмотрела на Вэньцин, которая стояла возле кровати, и спросила: «Где мой муж?»

Вэньцин была шокирована, но быстро ответила, склонив голову: «Отвечая на вопросы Третьей Молодой Мадам, Третий Молодой Мастер еще не вернулся. Этот слуга также не знает, где он. Лайюй тоже не вернулся.

Получив ответ Вэньцин, Чу Лянь слабо махнула рукой. «Ты свободна.»

Вэньцин с беспокойством посмотрела на худую фигуру, лежащую на кровати. Она слегка вздохнула и тихо вышла.

После того, как Вэньцин вышла из палатки, сразу же позвала одного из охранников поместья Анъюань и велела ему искать Хэ Чанди.

Охранник, повинуясь ей, принял приказ и быстро ушел.

Чу Лянь выпила лекарство, которое ей прописала женщина-врач. И быстро уснула, потому что препарат содержал успокоительные травы.

Она не знала, как долго спала, но фонари в палатке уже были зажжены, когда она проснулась.

Вэньлан, вероятно, услышав движение за ширмой, поспешно вошла.

Подойдя к краю кровати, она помогла Чу Лянь сесть, положив под её спину мягкую подушку.

«Третья Молодая Мадам, вы голодны? Может что-нибудь съедите?

Чу Лянь осмотрела палатку и спросила: "Который час?"

Вэньлан передала ей чашку теплой воды и ответила: "Уже за одиннадцать."

Чу Лянь сделав глоток теплой воды, была слегка удивлена, так как не ожидала, что время движется к полуночи.

Вэньлан не услышала ее ответа относительно того, хочет ли она что-нибудь съесть, и поэтому решила попросить Вэньцин принести коробку с едой для Чу Лянь.

«Третья Молодая Мадам, мы приготовили кусочки курицы и грибную кашу, с гарнирами, которые мы привезли из поместья. Третья Молодая Мадам должна попробовать.

Чу Лянь кивнула, ведь она была голодна.

Вэньцин и Вэньлан были в восторге от ее желания поесть.

Они нашли небольшой приставной столик, который обычно ставили возле кровати, а затем достали кашу и гарниры из коробки с едой.

Чу Лянь съела половину миски с большим трудом. После того, как в желудке появилась пища, ей больше не хотелось есть.

Она махнула рукой в сторону Вэньлан. «Убери. Я уже наелась. Осталось еще много каши: можешь съесть немного, если голодна.»

Вэньцин, посмотрев на миску, наполовину заполненную кашей, которая была еще горячей и попыталась убедить Чу Лянь съесть ещё чуть-чуть. Однако, не успела она что-либо сказать, как ее молодая мадам уже завернулась обратно в одеяло, готовясь снова лечь.

Вэньлан посмотрела на свою старшую сестру и покачала головой. Все, что они могли сделать, - это сделать все, как было приказано.

Они вышли после того, как убедились, что Чу Лянь действительно снова заснула.

Глаза сестер были полны беспокойства.

«Сестра, Третья Молодая Мадам, должно быть, на этот раз действительно рассержена. Она даже не спрашивала о местонахождении третьего молодого мастера.

Обычно, если Хэ Чанди не было дома, поев, Чу Лянь приказывала им оставить еду для Третьего Молодого Мастера или спрашивала, когда Хэ Чанди вернется.

Однако сейчас Чу Лянь не сказала ни слова о Хэ Чанди. Она даже не спросила, когда он вернется. Более того, она даже не спросила о том, ел ли Чанди как будто Хэ Чанди больше не существовало.

«А? Разве ты не отправила кого-нибудь спросить днем? Где он?»

Вэньлан поджала губы: «Охранник сказал, что Третий Молодой Мастер находится в палатке императорской принцессы Леяо... Его остановили снаружи, и ему не разрешили войти...»

«Чего?»

Теперь даже Вэньцин была зла. Императорская принцесса Леяо! Почему эта маленькая девочка насильно завладела вниманием их хозяина?

«Сестра, этой принцессе Леяо уже одиннадцать в этом году… Может ли она…»

Вэньцин не любила смотреть на других в плохом свете. Она нахмурилась и предупредила: «Вэньлан, не делай опрометчивых комментариев. Если это распространится, это не только обесчестит Дом Анъюаня,ь, но и может привести к катастрофе».

«Да, сестра. Я была неправа.»

Несмотря на то, что сказала Вэньцин, взнутри она волновалась даже больше, чем Вэньлан.

Дети императорской семьи обычно созревали раньше. Со всеми сражениями и интригами во дворце они не смогли бы выжить, если бы были слишком наивны. Каковы были намерения императорской принцессы Леяо? Она действительно любила их мастера?

Лекарство, которое Чу Лянь приняла утром, было очень эффективным, поэтому она уже достаточно отдохнула. Таким образом, она лежала в постели, но не могла заснуть.

Она брыкалась и ворочалась, но не могла уснуть, как бы ни старалась.

Наконец ей удалось сделать это после часа борьбы.

Хэ Чанди вернулся после полуночи.

Вэньцин и Вэньлан, которые охраняли вход в палатку, были внезапно разбужены мягким звуком раздвигающейся шторы палатки.

Когда они поняли, что вошел Хэ Чанди, то наконец отложили мечи и почтительно встали в стороне.

Плащ Санланга был мокрым, и даже его волосы были немного влажными.

Все его тело было покрыто влагой, поэтому в его голосе звучали леденящие кровь нотки.

«Покинте меня»

Вэньцин и Вэньлан не могли не задрожать. Вэньлан хотела что-то сказать, но Вэньцин взяла ее за рукав и вытащила наружу.

Выйдя из палатки, Вэньлан все еще расстраивалась: «Старшая сестра, что ты делаешь? Мне нужно прояснить ситуацию с Третьим Молодым Мастером. Третья Молодая Мадам такая несчастная. После обеда она испугалась и чуть не умерла. Однако Третий Молодой Мастер все равно был снаружи весь день. Даже если проигнорировать тот факт, что он даже не удосужился спросить о ситуации, но он не возвращался до сих пор! Есть ли в его сердце Третья Молодая Мадам? Если бы я был Третьей Молодой Мадам, я бы определенно высказала ему все в лицо!»

Вэньцин подняла руку и громко ударила Вэньлана по голове.

«Перестань говорить глупости. Какие права у есть у тебя, чтобы обсуждать дела мастеров? Не забывай о характере Третьего Молодого Мастера и будь осторожна со своей маленькой головой. Третий Молодой Мастер не такой беззаботный, как Третья Молодая Мадам.»

После того, как Вэньцин отругала ее, Вэньлан неохотно перестала разговаривать и последовала за своей старшей сестрой, чтобы отдохнуть в соседней маленькой палатке.

Хэ Санланг застыл на месте. У него был острый слух, и он стоял внутри палатки. Более того, была очень тихая ночь. Таким образом, он мог слышать звук нежного дыхания Чу Лянь из-за ширмы.

Он стоял там, некоторое время слушал и понял, что Чу Лянь спит.

Затем он снял свой влажный плащ и небрежно положил его на спинку стула рядом с собой.

После этого он тихо обошел ширму и подошел к кровати.

Тусклый шестиугольный фонарь был зажжен. Он висел на светильнике возле изголовья кровати.

В тусклом свете Хэ Чанди мог ясно видеть лицо спящей Чу Лянь.

На ней была светло-розовая ночная рубашка, расшитая красивыми цветами, сама она свернулась в позе зародыша с обеими руками перед грудью. Ее мягкие волосы покрывали всю подушку, в то время как две пряди волос обрамляли ее лицо.

Ее кожа была фарфорово-белой, что должно было быть красивым цветом для нее. Однако вместо этого она появилась под определенным углом света.

Ее розовые губы были слегка сжаты. На ее густых, завитых ресницах был слой влаги, который все еще блестел.

Хэ Чанди внезапно почувствовал, что кто-то сунул большой камень в его сердце. Он давил на него и заставлял его чувствовать себя ужасно неловко.

Он протянул руку, желая дотронуться до тонкого лица Чу Лянь, но ее брови дернулись. Все еще во сне, она дважды покачала головой, и по ее лицу снова потекли слезы.

Исходя из этой ситуации, Чу Лянь явно приснился кошмар.

Как будто что-то ужалило руку, которую Хэ Санланг протянул, и она дернулась и отошла назад.

Когда он вспомнил, как Сяо Боцзян спасал и обнимал ее этим утром, вены на его лбу запульсировали от гнева. Он не мог контролировать ревность и ярость в своем сердце. Он серьезно боролся с желанием разорвать Сяо Боцзяна на куски. После этого Чу Лянь мило улыбнулась и поблагодарила Сяо Бояня, что было для него еще труднее.

Он знал, что инцидент был не по вине Чу Лянь, и что она должна была выразить свою благодарность Сяо Боцзяну. Однако он все еще не мог подавить ярость в своем сердце.

К тому времени, когда он постепенно успокоился, он стал еще более испуганным. Он был напуган своим собственным поведением относительно Чу Лянь.

Он не мог даже видеть, как она стоит с другим мужчиной или даже вступает в формальные отношения…

Она могла принадлежать только ему. Независимо от того, улыбалась она или плакала, ее лицо могло быть направлено только на него одного!

Когда он подумал об этом, Хэ Чанди закрыл уставшее лицо рукой и энергично потер его.

Хэ Чанди долгое время стоял возле кровати Чу Лянь. Однако, когда Чу Лянь снова проснулась, его уже не было.

Открыв глаза, Чу Лянь инстинктивно оглядела палатку. Она все еще не видела мужчину, о котором думала весь день.

На этот раз, когда пришла Вэньлан, Чу Лянь не мог не спросить: «Он еще не вернулся?»

Вэньлан осторожно посмотрела на Чу Лянь и кивнула: «Отвечая на вопросы Третьей Молодой Мадам, Третий Мастер Мастер вернулся вчера в полночь. Его вызвали рано утром. Император хочет сегодня пойти на охоту, поэтому большинство чиновников были вызваны на охоту».

Чу Лянь обычно спала глубоко, но не прошлой ночью. Если бы кто-то спал рядом с ней, она бы это точно почувствовала. Более того, когда она проснулась этим утром, постельное белье рядом с ней было все еще очень опрятным. Ничто не было тронуто, так что не похоже, чтобы кто-то спал рядом.

Вэньлан была внимательна и заметила взгляд Чу Лянь. Она собралась с духом, чтобы объяснить: «Когда этот слуга принес этим утром горячую воду, я увидела... Я увидела, что Третий Молодой Мастер спит на шезлонге за ширмой...»

Чу Лянь прищурилась. Свет в ее обычно чистых, ярких глазах мгновенно потускнел. Когда Вэньлан увидела это, ее сердце почувствовало, что оно разбито и болит.

Она с сожалением рассказала об этом Третьей молодой мадам.

Чу Лянь не задавала больше вопросов после этого. Некоторое время она лежала на кровати с тупым взглядом.

Час спустя она попросила Вэньцин помочь ей подняться на завтрак.

Завтрак стоял на столе посреди палатки, поэтому Вэньцин помогла Чу Лянь подойти к столу.

В середине обеда Вэньцин тихо сказала: «Третья Молодая Мадам, этому слуге есть что сообщить».

Чу Лянь восстановила свое внимание и подняла настроение.

Она подняла голову и посмотрела на Вэньцин: «Скажи мне.»

«Третья Молодая Мадам, нога императорской принцессы Леяо была повреждена после того, как она настояла вчера на охоте в лесу. Имперский врач сказал, что даже после выздоровления ее нога, вероятно, будет повреждена».

Чу Лянь была слегка шокирована, услышав слова Вэньцин. Нога императорской принцессы Леяо, вероятно, будет повреждена?

Она снова посмотрела на Вэньцин и увидела, что та опустила голову и перестала говорить.

Чу Лянь беспомощно вздохнула, понимая значение слов Венцин.

Вероятно, она помогала Хэ Чанди объяснить. Объяснение его возвращения поздней ночью и причина, по которой он не беспокоился о ее травме.

Однако это просто не имело смысла. Императорская принцесса Леяо только повредила ногу. Даже если бы она повредила голову, это никак не связано с Хэ Чанди.

Почему он вернулся поздно ночью из-за императорской принцессы Леяо?

Это не могло быть из-за указа императора, не так ли? То есть, если император не хотел усложнять ему жизнь - он, женатый молодой человек, у которого уже была законная жена.

Это правда, что императорская принцесса Леяо испытывала к нему чувства, но она была еще молода. Ни императорская наложница Вэй, ни император не были бы настолько «отчаянными», чтобы выбрать для нее женатого мужчину, который был почти на десять лет старше императорской принцессы Леяо.

После того, как Чу Лянь закончила есть, она поставила палочки для еды и встала. «Хорошо, я понимаю. Вэньцин, Вэньлан, пойдем со мной на прогулку.»

Вэньцин не думала, что Третья Молодая Мадам отреагирует так спокойно. Она чувствовала себя немного неловко внутри и не смела заговорить снова.

Чу Лянь отодвинула плотные занавески палатки, которые не пускали ветер. Затем она посмотрела на широкий горизонт ясного голубого неба.

Императорские охотничьи угодья были окружены красивым пейзажем с горами, водой и лесами.

Поскольку Чу Лянь была ранена, император позволил ей остаться в своей палатке отдохнуть. Ей не нужно было участвовать ни в каких мероприятиях.

Те, кто был ранен, были, вероятно, самыми бездействующими во всем лагере.

Вэньцин сообщила ей, что, когда она еще спала, некоторые люди приходили проведать ее, например, старый герцог Чжэн, Сима Хуэй и капитан Го.

Сима Хуэй также оставила после себя служанку, которая была сведуща в медицине. Чу Лянь подошла к берегу озера с помощью Вэньцин.

Было нечто, что она не могла понять. Почему ее муж, Хэ Чанди, в котором она больше всего нуждалась, до сих пор не с ней? Даже такие люди, как Сима Хуэй, Капитан Го и Сяо Хунъю, пришли выразить свою обеспокоенность, когда узнали о ее ситуации.

Она глубоко вдохнула освежающе прохладный весенний воздух, чтобы подавить негодование в своем сердце.

Если бы император не совещался сейчас с чиновниками, она действительно хотела бы поспешить к Хэ Чанди и спросить о его нынешних мыслях.

Она была серьезно расстроена.

Даже если он был недоволен ею, они все равно должны были встретиться, чтобы прояснить ситуацию. Что он пытался сделать, избегая ее?!

Чу Лянь обернулась и сказала Вэньлан: «Пойди спроси о положении императорской принцессы Леяо. Кроме того, проверь, с ней ли мой муж.»

Как только Чу Лянь закончила говорить, она услышала женский голос.

Чу Лянь обернулась и посмотрела в направлении этого голоса.

Она увидела их на берегу озера в пятидесяти-шестидесяти метрах. Мужчина в черном халате с ледяным лицом и мечом на поясе шел рядом с молодой девушкой, сидящей в деревянной инвалидной коляске. За молодой девушкой стояло пять служанок и придворных.

Кем еще они могли быть, кроме Хэ Чанди и императорской принцессой Леяо?

Ясные глаза Чу Лянь слегка сузились. Она уставилась на Хэ Чанди и императорскую принцессу Леяо, которые в настоящее время прогуливались у озера.

Ее рот наклонился вверх в насмешливой ухмылке. Внутреннее сияние ее прекрасного лица слегка потускнело.

Оказалось, что Хэ Чанди избегал ее, потому что он сопровождал раненую императорскую принцессу Леяо.

Ну, она действительно чему-то научилась из этого.

Вэньцин и Вэньлан, которые стояли за Чу Лянь, тоже нахмурились, увидев сцену перед ними. Они не могли понять, что сейчас делает Третий Молодой Мастер.

Когда он так сблизился с императорской принцессой Леяо?

У Хэ Чанди было холодное выражение лица. С прищуренными глазами и бездонным взглядом было трудно сказать, о чем он думал. При внимательном взгляде у него, казалось, были два темных пятна под глазами.

Он вдруг почувствовал на себе знакомый взгляд. В тот момент, когда он поднял голову, он встретился с изумленным взглядом Чу Лянь.

Брови Хэ Чанди мгновенно нахмурились, и в его глазах появилась вспышка боли, когда он посмотрел на Чу Лянь.

Он слегка наклонился вперед, желая немедленно подбежать к ней, но вдруг подумал о чем-то и остановил себя.

Он глубоко вздохнул и подавил бушующий импульс внутри себя. Затем он холодно отвернулся.

Краем глаза Чу Лянь увидела, как императорская принцесса Леяо демонстрирует насмешливую и гордую улыбку.

Чу Лянь проконтролировала свои эмоции и выдавила слабую улыбку. Она издалека приветствовала императорскую принцессу Леяо, затем решительно обернулась и ушла, не оглядываясь.

Вэньцин и Вэньлан, которые следовали за Чу Лянь, также были в ярости. Они расположились по обе стороны от Чу Лянь, поэтому полностью заблокировали фигуру Чу Лянь, следя за тем, чтобы люди, стоящие за ними, вообще ее не видели.

Когда Чу Лянь вернулась в палатку, она легла в кровать, и начала дуться. Изначально она хотела выйти подышать свежим воздухом, но не ожидала, что это заставит ее чувствовать себя еще более расстроенной.

Черт возьми, Хэ Чанди был серьезно настолько ядовит.

Вскоре после этого Вэньцин сообщила о найденной ей информации о положении императорской принцессы Леяо.

Когда она упомянула травму императорской принцессы Леяо, Чу Лянь вообще не почувствовала к ней сочувствия. В ее сердце было даже слабое чувство восторга.

Императорская принцесса Леяо враждебно относилась к ней с тех пор, как она впервые вошла во дворец.

Ее враждебность стала еще более очевидной в наши дни.

Она все еще не понимала намерений Хэ Чанди. Хотя императорская принцесса Леяо была еще очень молода, ее намерения были ясны. Неужели Хэ Санланг действительно хотел стать зятем императора и жениться на принцессе?!

Великая Династия Ву не была такой же, как предыдущая. Муж принцессы не получил бы никакой реальной власти. Если бы он женился на дочери императора, он просто стал бы пустой игрушкой, ожидающей смерти!

Мысли Чу Лянь были в беспорядке. Охотничье угодье располагалось на окраине столицы, погода немного отставала от столицы. Ночью было все еще довольно холодно.

Она проделала долгий путь, а потом еще и испугалась. Таким образом, она не смогла хорошо отдохнуть прошлой ночью. Чу Лянь явно сдала.

Теперь она выглядела бледной и изможденной. Казалось, что все предыдущее питание для ее тела было напрасным.

Сердце Вэньлан серьезно заболело. Она и ее сестра знали боевые искусства, поэтому они обычно отвечали за заботу о Чу Лянь, когда она выходила. Тем не менее, Сиянь, безусловно, была служанкой, которой Третья Молодая Мадам доверяла больше всего в поместье.

Накануне отъезда Сиянь специально сказала им, чтобы они позаботились о здоровье Третьей Молодой Мадам. Старшая служанка Чжун также оставила несколько слов для них лично.

В конце концов, здоровье Третьей Молодой Мадам стало лучше, и у молодой пары были любовные отношения. Вполне возможно, что в ее животе уже был молодой наследник.

Ну, посмотрите, что случилось теперь. Мало того, что Третья молодая мадам не набрала вес, она даже похудела больше, чем раньше...

Чу Лянь была так зла, что у нее даже не было аппетита. За последние пару дней она очень мало ела.

Вэньлан обеспокоенно спросила: «Третья Молодая Мадам, вы хотите съесть что-нибудь на обед? Этот слуга приготовит это для вас.»

Третья Молодая Мадам обычно уделяла большое внимание еде, но теперь она просто без интереса махнула рукой: «Просто приготовь несколько простых блюд. Я очень мало ела сегодня утром, так что приготовь обед пораньше.»

Вэньлан не понимала значения слов Чу Лянь и думала, что аппетит Третьей Молодой Мадам восстановился. Со счастливым выражением лица она взяла с собой двух служанок, чтобы выбрать ингредиенты.

Чу Лянь действительно обедала сегодня днем.

Она поела примерно на два часа раньше обычного.

Однако она ела не так много, как ожидала Вэньлан. Чу Лянь только выпила половину миски ароматного утиного супа, а затем сказала, что она уже сыта.

После этого она пошла за ширму, чтобы немного вздремнуть.

Когда Хэ Чанди вернулся в полдень, Чу Лянь уже спала.

Когда он вошел в палатку и заметил, что там совершенно тихо, выражение его лица стало еще более суровым и холодным.

«Ваша молодая мадам еще не ела?»

Вэньцин ответила, склонив голову: «Отвечая на вопросы Третьего Молодого Мастера, Третья Молодая Мадам поела два часа назад. Она сейчас дремлет.» - Хотя слова Вэньцин звучали почтительно, им не хватало эмоций.

Хэ Чанди мог чувствовать изменение атмосферы в палатке.

Он собирался вытащить пообедать с Чу Лянь, но в конце концов решил отказаться от этой идеи.

Он махнул рукой Вэньцин: «Ты можешь идти».

Вэньцин покинула палатку, даже не оглядываясь.

Лайюй ждал снаружи и подошел к Вэньцин, когда увидел, как она выходит.

Лицо Лайюй было переполнено тревогой: «Моя дорогая сестра Вэньцин, как дела?»

«Что ты имеешь в виду?»

Лайюй отвел Вэньцин в сторону и прошептал: «Разве ты не заметила, что Третья Молодая Мадам поссорилась с Третьим Молодым Мастером?! Как ты думаешь, что случилось? Они были в порядке раньше, но все внезапно изменилось».

Вэньцин уже злилась на Хэ Чанди, поэтому ее гнев мгновенно вспыхнул, когда бестактный Лайюй начал делать ложные предположения. Казалось, поговорка, что слуги будут действовать так же, как их хозяева, была правдой. Этот Лайюй тоже не был хорошим человеком.

«Открой свои проклятые глаза и хорошо посмотри! Это вина третьей Молодой Мадам? Или виноват Третий Молодой Мастер? Если ты не знаешь ответа, тебе также не разрешено есть здесь, как и твоему Третьему Молодому Мастеру!»

Лайюй в шоке расширил глаза и потянул на себя рукав Вэньцин: «Аааа, моя дорогая бабушка, нет прабабушка!!! Пожалуйста, я серьезно умоляю тебя. Пожалуйста, дай мне миску еды. Я бегал все утро, и у меня не было даже глотка воды!»

Вэньцин усмехнулась: «Что? Закусок в доме императорской принцессы Леяо было недостаточно, чтобы наполнить твой желудок? Перестань притворяться таким жалким передо мной.»

Лайюй внутренне пожалел себя: «Сестра Вэньцин, пожалуйста, не пойми меня неправильно. Я вышел на поручение рано утром. Я никогда не ходил к императорской принцессе Леяо.»

Вэньцин была ошеломлена: «Ты не ходил в палатку императорской принцессы Леяо?»

Лайюй покачал головой, и его лицо было сморщенным, как апельсин.

«Так что, туда один только Третий Молодой Мастер пошел?»

«Я не уверен в этом. Это не то, о чем я бы осмелился спросить Третьего Молодого Мастера.»

Вэньцин посмотрела на него свирепым взглядом: «Ты так бесполезен!»

«Нет, сестра, я действительно невиновен. Пожалуйста, накорми меня!»

Лайюй действительно выглядел довольно жалко.

На его зеленой мантии были пятна, а на подбородке выросла щетина. Его волосы тоже были в беспорядке. Просто глядя на его внешность, можно было сказать, что он действительно выглядел как случайный беженец.

Вэньцин проворчала: «Пойдем со мной. Третья Молодая Мадам оставила объедки. Тебе повезло!»

Лайюй улыбнулся, сверкая ртом, полным белых зубов: «Хорошо. Это хорошо, раз есть что поесть. Я не против.»

Голодный Хэ Чанди, у которого даже не было настроения есть, никогда бы не подумал, что его личный слуга так кинул его.

Каждое домашнее хозяйство должно было заботиться о своей собственной пище и потребностях на охотничьих угодьях, поскольку императорская семья не заботилась об их выживании. Даже если Хэ Чанди дежурил каждый день, ему все равно нужно было есть в собственной палатке.

Чу Лянь нарочно поела раньше, чтобы не сидеть за одним столом с Хэ Чанди.

Однако она не ожидала, что Вэньцин и Вэньлан будут еще более резкими. Они даже не приготовили еды для Хэ Чанди.

Несмотря на это, у Хэ Чанди не было никакого аппетита. Его голова и сердце были в полном оцепенении. Он вошел на цыпочках за ширму, чтобы проверить Чу Лянь.

Чу Лянь лежала на боку спиной к нему. Ее мягкое маленькое тело было свернуто в клубок. Он протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но втянул ее на полпути.

Он закрыл глаза, затем обошел экран и ненадолго лег в шезлонг рядом с ней.

Чу Лянь открыла глаза, как только он ушел.

Чу Лянь уставилась в потолок и яростно моргнула. Она на самом деле не спала. После некоторого времени она насмешливо улыбнулась себе. Казалось, что невозможно получить объяснение от Хэ Чанди.

Надо забыть. Если он не хочет говорить, пусть будет так.

Чу Лянь сердито перевернулась, закрыла глаза и по-настоящему уснула.

Хэ Чанди больше не было в палатке, когда она проснулась.

Днем император отвел своих людей в лес на гору для охоты. Королевская принцесса Дуаньцзя послала человека принести немного дикого мяса, включая дикую утку, фазана и оленя. Сегодня должен был состояться банкет возле костра, но Чу Лянь использовала свое плохое здоровье в качестве предлога для отказа от его посещения.

Тем не менее, Чу Лянь чувствовал себя плохо из-за того, что ничего не делала, поэтому она решила приготовить дикого зверя.

Вэньцин принесла ей кресло-качалку. Она села на кресло и указала служанкам, как поджарить дикого зверя.

После того, как они закончили готовить дикое мясо, Чу Лянь даже не откусила от него и куска. Она приказала людям отправить его старому герцогу Чжэн, королевской принцессе Дуаньцзя, принцу Цзинь и другим.

До сегодняшнего банкета у костра оставалось еще два часа.

Хэ Чанди дулся, сидя в палатке принца Цзинь. Хотя его красивое лицо было таким же холодным, как и всегда, но оно еще было очень бледным и изможденным.

Принц Цзинь поднял крышку палатки и увидел, что его хороший друг сидел в оцепенении за столом.

Он спокойно посмотрел на него своими голубыми глазами: «Что случилось? Почему ты выглядишь таким безжизненным?»

Тонкие губы Хэ Чанди были плотно сжаты, а глаза опущены, как будто он был статуей, которая не могла говорить.

Принц Цзинь снял свой плащ и передал его сопровождающему. После этого он подошел к Хэ Чанди и несколько раз тщательно осмотрел его с головы до ног.

Его одежда была растрепана. Он казался изможденным и несчастным. У него была неопрятная борода и налитые кровью глаза с темными тенями под ними. Тск... Что же случилось с этим парнем?

Как только принц Цзинь сел, служанка принесла согревающий суп.

Он даже не успел поднять ложку, а Хэ Чанди уже мрачно сказал: «Дайте мне тоже чашу».

Принц Цзинь был ошеломлен. Он взял ложку и посмотрел на своего близкого друга с нахмурившимися бровями: «Кушая еду, которую готовит Цзиньи, ты все еще хочешь есть еду здесь?»

Когда ресторан Гуйлинь был еще открыт, он ходил туда, чтобы удовлетворить свой голод. Даже достойному принцу пришлось посещать ресторан, чтобы удовлетворить свой аппетит. С другой стороны, Хэ Чанди на самом деле выходил на улицу, чтобы поесть «грубо сделанной» пищи других людей. Ну и шутка.

Хэ Санланг был безразличен к подначкам принца Цзинь и слабо сказал: «Я ничего не ел целый день и ночь».

Принц Цзинь:…

«Разве Цзиньи голодает?» Эта девушка была гурманом. Она, вероятно, набивала пузо, когда была свободна. Она никак не могла не готовить еду. Даже если она не делала это сама, у нее были две служанки, которые изучили некоторые из ее навыков!

Несмотря ни на что, Хэ Чанди не будет голодать.

Хэ Санланг ничего не сказал. Когда служанка принесла еще одну тарелку супа, он поднял ее и съел на одном дыхании.

Он совсем не пробовал еду и просто пытался наполнить желудок.

Принц Цзинь был ошеломлен и беспомощно покачал головой: «Я хотел, чтобы ты ел его правильно. Хотя суп не такой вкусный, как продукты, которые готовит Цзиньи, он все равно считается деликатесом».

Пока принц Цзинь ел свой суп, его помощник пришел сделать отчет.

«Отчитываясь перед Четвертым Принцем, заслуженная леди Цзиньи прислала жареного дикого зверя. Хотите попробовать его прямо сейчас?»

Принц Цзинь был ошеломлен и поднял брови. Вон как. В тот момент, когда он упомянул Чу Лянь, она прислала ему еду.

«Вноси».

Служитель поспешно вышел. Мгновение спустя он пришел с коробкой еды. Затем он вынул две тарелки мяса из коробки с едой и положил их на стол.

Тарелка оленины и тарелка утиного мяса, которые уже были нарезаны.

Их только что поджарили, поэтому жареное мясо внутри тарелок все еще кипело от жара. Аромат мяса вздымался к их лицам.

Принц Цзинь поднял палочки для еды и указал на две тарелки перед собой: «Вы были разоблачены. Можешь ли ты сказать, что ничего не ел? Цзиньи не послала бы мне все жареное мясо, которое она приготовила, правильно?»

На лице Чанди было горькое выражение, потому что это было правдой. Чу Лянь не оставила ни одного куска пищи для него.

Не долго думая, Хэ Санланг поднял палочки для еды, схватил кусок жареного мяса и сунул его в рот.

Это был хрустящий и нежный вкус, который был незабываемым на всю жизнь. Это было определенно жареное мясо по рецепту Чу Лянь.

Однако его рот был полон горечи, когда он ел такие вкусные деликатесы.

Принц Цзинь не думал, что его хороший друг вдруг начнет копаться в его еде.

Он пожаловался: «Эй, ты не слишком груб? Цзиньи послала это для меня. Если ты хочешь поесть, пусть Цзиньи приготовит для тебя немного. Ты можешь есть столько, сколько хочешь. Почему ты забираешь мою долю?»

Хотя принц Цзинь жаловался, он не останавливал действия своего друга. Он знал, что его друг был в плохом настроении. Он только прервал его, чтобы отвлечь от своих мыслей.

Эти двое взрослых мужчин вскоре очистили, вымазали хлебом, а потом еще и вылизали две тарелки с жареным мясом.

Принц Цзинь слегка откинулся на спинку стула. Его взгляд упал на друга, который все еще был ошеломлен: «Скажи мне. Что случилось? Ты поссорился с Цзиньи?»

Санланг потер жесткое лицо и глубоко вздохнул: «Лянь-эр злится на меня».

Принц Цзинь поднял пару уникальных глаз: «Расскажи мне об этом».

Хэ Санланг и принц Цзинь были назваными братьями, они выросли вместе. Со времени их предыдущей жизни они были лучшими друзьями, которые могли рисковать своими жизнями друг для друга. Таким образом, они не могли скрывать ничего.

После некоторых размышлений Хэ Чанди рассказал ему всю историю.

Принц Цзинь был слегка ошеломлен, слушая его. Его голубые глаза вспыхнули от недоверия: «Тебе на самом деле не была интересна эта паршивка Леяо, верно?»

Хэ Чанди был ошеломлен вопросом своего друга. На его лице было мрачное выражение, а в голосе звучала злость: «Лу Йи, что ты имеешь в виду?!»

Принц Цзинь холодно усмехнулся: «Ты обнимал ее и сопровождал. Разве это не значит, что вы заинтересован в этом отродье?»

Хэ Чанди:…

«Не пойми меня неправильно. Императорской принцессе Леяо всего одиннадцать лет. Я не извращенец!»

«Ха-ха.»

«Это был приказ Его Величества. Я не могу отклонить императорский приказ.»

Принц Цзинь посмотрел на своего идиотского друга и усмехнулся: «Ты идиот? Леяо уже одиннадцать лет. Есть ли императорские дети, которые наивны на самом деле? Не говори мне, что Леяо еще молода. Через год ей исполнится двенадцать. Даже для знатных семей брак может начаться, когда им исполнится двенадцать. Леяо обижена на Цзиньи. Ты никогда не думал о чувствах Цзиньи? На мой взгляд, ты, вероятно, хуже Сяо Боцзяня!»

Последний комментарий принца Цзинь был несколько резким, но, столкнувшись с кем-то таким забывчивым, ему пришлось как-то сбить его с ног.

Когда Хэ Чанди наконец понял слова принца Цзинь, он сразу почувствовал себя просвещенным.

Выражение его лица внезапно стало серьезным, и он почувствовал себя виноватым и испуганным внутри.

Он сжал кулаки и, наконец, сдержал свои вспыхивающие эмоции. Он спросил холодным голосом: «А-а, как продвигается расследование?»

Опасный блеск мгновенно вспыхнул в ранее издевательском и дразнящем взгляде принца Цзинь.

«И травма Леяо, и падение Цзиньи с лошади были заранее подготовлены, но я не смог отследить настоящего вдохновителя. Я не могу быть уверен, что вдохновителем является Шестой Брат.»

В глубоком взгляде Хэ Чанди промелькнуло опасное и ледяное сияние.

Принц Цзинь одним из тонких пальцев постучал по круглому столу: «Однако есть кое-что, чего я не понимаю. Я могу понять их интриги против вас, но почему они также наносят вред Цзиньи? Даже если Сяо Боцзянь все еще испытывает чувства к Чу Лянь, ему не нужно рисковать своей жизнью. Более того, он сделал это перед отцом».

Это действительно было загадкой. В течение этой жизни Чу Лянь вообще не имела никаких отношений с Сяо Боцзянем. Кроме того, она не имела ничего общего со всеми сражениями и интригами за власть. Однако она неосознанно была вовлечена в эту борьбу за власть. Даже Хэ Чанди, который был реинкарнатором, не мог этого понять.

«Как ты думаешь?»

Хэ Санланг покачал головой: «Тебе не нужно беспокоиться. Я буду защищать Лянь’эр.»

Принц Цзинь не стал говорить дальше. Некоторое время они молчали, а затем принц Цзинь приказал ему уходить.

«Хорошо, поторопись и уходи. Я должен отдохнуть. Я не могу спать, глядя на твое лицо изо льда.»

Хэ Чанди встал и ушел с морозным выражением лица.

До банкета возле костра, который проводил император, оставался еще час. Он хотел пойти проведать Чу Лянь, но все еще чувствовал себя несколько неловко из-за сложившейся ситуации.

Хэ Санланг оглянулся, затем повернулся и пошел к палатке капитана Го и Чжан Мая.

Жена капитана Го была совершенно не связана с императорской семьей, поэтому на этот раз он пришел на весеннюю охоту в одиночестве и остался в той же палатке, что и Чжан Май.

Он подошел к палатке и посмотрел на знакомый занавес. Он вспомнил время, проведенное на северной границе со своими братьями по армии.

Суровое выражение лица Чанди слегка ослабло.

Солдат у входа узнал Хэ Чанди, поэтому сразу же вошел, чтобы сообщить о его прибытии после того, как отдал ему честь. Мгновение спустя солдат поднял занавес и вошел внутрь.

Капитан Го и Чжан Май сидели за маленьким столом, пили вино и ели жареное мясо.

Они проводили свои дни довольно неторопливо.

Когда капитан Го увидел, что это Хэ Чанди, он быстро помахал ему: «Цзысян, иди присядь».

Хэ Чанди подошел к маленькому столику и сел на пол вместе с ними. На полу палатки был расстелен шерстяной ковер, поэтому не было холодно.

Он поджал губы, и его взгляд скользнул по двум знакомым тарелкам жареного мяса на маленьком столе.

Капитан Го был грубым стариком, который на самом деле не наблюдал настроений других людей, поэтому он прямо сказал: «Ваша жена попросила слугу отправить их. Это так чертовски вкусно. Ты такой счастливый парень.»

Пока он говорил, он взял кусок жареного мяса рукой и бросил его в рот, также показывая блаженное лицо.

Разочарование навалилось на Хэ Чанди при виде мяса.

Он решил просто опустить голову. Пока он этого не видит, его это не побеспокоит.

Чжан Май, который был рядом с ними, был гораздо более чувствительным, чем капитан Го. Он, внимательно наблюдая за Хэ Чанди, скривил брови: «Цзысян, что с тобой?»

Обычно он не очень заботился о своей внешности, но, по крайней мере, сохранял чистоту и порядок. При достойных обстоятельствах он не будет плохо себя вести.

Больше всего ему нужно было заботиться о Чу Лянь. Вернувшись в столицу, он был одет в красивую одежду и ел вкусную еду.

У него была стройная фигура с широкими плечами и стройной талией, а также красивое лицо. Хотя он всегда имел холодное выражение лица, он обладал очаровательным видом.

Стоит ему немного приодеться, он будет выглядеть так же, как любой благородный джентльмен.

Некоторые из его сверстников даже тайно подражали его стилю.

Взять, к примеру, зеленое нефритовое кольцо для большого пальца, которое он носил на руке. Изначально его военные чиновники надевали, чтобы защитить свой палец при стрельбе из лука. С тех пор как Хэ Чанди начал носить это толстое кольцо на большом пальце в течение года, даже литературные чиновники во дворе начали носить нефритовые кольца на большом пальце.

В отличие от своей обычной аккуратной внешности, Хэ Чанди сейчас выглядел довольно «грубо».

Он выглядел еще хуже, чем когда был на северной границе.

У Чанди было холодное выражение лица. Через некоторое время он произнес ответ: «У меня есть подчиненный, жена которого злится на него. За последние несколько дней он был рассеян и не знает, как ее уговорить.»

После того, как он сказал это, капитан Го прекратил есть и обменялся взглядами с Чжан Майем. Они оба посмотрели на Хэ Чанди так, словно видели призрака.

Какого черта? Этот парень даже умеет лгать? Его история звучала слишком фальшиво. Разве не тот подчиненный, о котором он упомянул... это он...?

Капитан Го и Чжан Май не могли удержаться от подергивания губ.

Так что даже высококвалифицированный маркиз Анъюань, который был тверд и решителен на поле боя и талантлив в обучении войск, столкнулся с такими мирскими проблемами.

После короткой паузы капитан Го и Чжан Май начали волноваться.

Это было настолько редко, что Хэ Чанди нуждался в их помощи в чем-то! Они должны были сделать все возможное, как заботливые старшие братья и помочь решить его проблемы.

Капитан Го поправил выражение лица: «О? Ваш подчиненный упомянул о нынешнем положении его жены?»

Хэ Чанди сузил глаза, думая с суровым выражением лица: «Она игнорирует его, не готовит для него и не разговаривает с ним».

Капитан Го стал еще более восторженным, когда услышал: «Они молодая пара, так что ссориться - это нормально. И для женщин типично быть немного необоснованными. Она, возможно, уже сожалеет об этом, но слишком гордая и смущенная, чтобы что-то сказать.»

«Правильно, мужчина должен быть толстокожим. Ты должен взять на себя инициативу, чтобы извиниться перед ней, а затем побудить ее сладкими словами.»

Хэ Чанди нахмурился. У него явно были сомнения относительно предложений капитана Го и Чжан Мая. В его понимании Чу Лянь не была женщиной, которая любила суетиться без причины.

Капитан Го заметил, что на его лице все еще есть недовольство, поэтому он стиснул зубы и раскрыл свой последний трюк.

«Послушай этого старого брата. Если это все еще не решит проблему, то решите это в постели. Если один раз не сработает, то сделайте это дважды! В любом случае, этот трюк особенно эффективен с твоей невесткой.»

Хэ Чанди:…

Капитан Го грубо похлопал по прямой шее Хэ Чанди и попытался подбодрить его: «Вот так работает брак. Послушай, я был вместе с женой много лет, и у нас даже родилось столько детей, но наши отношения крепче, чем когда-либо. Послушай меня, это сработает.»

Эти два старых ублюдка уходили за борт со своими советами, поэтому Хэ Санланг быстро остановил их.

Он сказал: «Хорошо, уже поздно, вы должны вернуться в район, братья!»

Перед отъездом капитан Го и Чжан Май напомнили Хэ Чанди передать их советы так называемому подчиненному.

Хэ Чанди дернул ртом: Капитан Го и Чжан Май явно делали это нарочно. История о его подчиненном была всего лишь притворством, и все это касалось самого Хэ Чанди.

Чу Лянь не присутствовала на банкете у костра. Пока те, кто был на банкете, пировали, играли и веселились, она уже легла спать одна.

Возможно, из-за многих неудач во время этой весенней охоты первоначальный график был значительно сокращен.

Указ императора был принят в тот же день. Они вернутся в столицу на следующее утро вместо того, чтобы провести дополнительный день, как планировалось ранее.

На обратном пути они останавливались в императорской резиденции в Шанцзине только на ночь, и каждый, кто участвовал в охоте на этот раз, будет вознагражден поездкой к горячим источникам.

Возможно, из-за того, что они уходили на следующий день, банкет возле костра был более оживленным, чем обычно, но это больше не беспокоило Чу Лянь.

Только в полночь император распустил банкет.

Хэ Чанди вернулся после полуночи. Он снова зашел за ширму, чтобы взглянуть на Чу Лянь, а затем остановился на шезлонге снаружи.

На следующий день весенняя охота собралась до позднего утра, чтобы подготовиться к отъезду. Императорская резиденция в Шанцзине была в нескольких минутах езды, поэтому спешить было некуда.

Поскольку Хэ Чанди считался военным чиновником, он должен был охранять императора вместе с левой военной гвардией и армией Юйлиня. Поэтому он был вызван посланником Хэ Линем рано утром.

Чу Лянь не видела его, когда проснулась.

В последний раз она говорила с ним, когда он следовал за императором на охотничьи угодья, и они не разговаривали друг с другом целых два дня.

Вэньцин увидела унылое выражение лица Третьей Молодой Мадам и внутренне вздохнула. Она спросила: «Третья Молодая Мадам, все упаковано. Должны ли мы отправляться?»

Чу Лянь вытерла щеки и заставила себя улыбнуться. Когда она встала, у нее закружилась голова и она почувствовала, что мир вращается.

Вэньцин была поражен этому. Она поспешно схватила Чу Лянь и спросила, явно встревоженная: «Третья Молодая Мадам, вы в порядке?»

«Вузи…» тихо ответила Чу Лянь.

Вэньцин помогла ей вернуться на свое место.

Как только она села, головокружение утихло.

Вэньцин успокаивающе погладила ее по спине. «Третья Молодая Мадам, я должна вызвать имперского врача женского пола?»

Имперский врач, которого Сима Хуэй отправила проверить состояние Чу Лянь, была отослана сегодня утром. Если бы Вэньцин и Вэнлан знали, что Чу Лянь плохо себя почувствует, они бы не отправляли врача обратно.

Чу Лянь была не из тех, кто упрямо отказывался от лечения, поэтому махнула рукой, чтобы сказать Вэньцин вызвать врача.

Однако до того, как Вэньцин смогла покинуть палатку, от армии Юйлиня поступили новости.

Слова армии Юйлиня были в основном такими же, как императорский указ: никто не мог ослушаться.

Беспомощная, Вэньцин повернула назад и сообщила об этом Чу Лянь.

У Чу Лянь не было другого выбора, кроме как терпеть это. К счастью, император на этот раз разрешил нескольким раненым поехать в карете. В этот список вошли Чу Лянь, принцесса Леяо и Сяо Боцзян.

Чувствуя головокружение, Чу Лянь заставила Вэньцин и Вэньлан поддержать ее в коляске.

Когда Чу Лянь успокоилась, Вэньцин хотела найти женщину-врача, но Чу Лянь остановила ее.

«Путешествие довольно короткое. Это может подождать, пока мы не доберемся до императорской виллы в Шанцзине». Императорские врачи, приехавшие на охоту, должны были ехать на лошадях. Они также должны были упаковать свои инструменты и лекарства, поэтому они были намного занятее их.

Вэньлан накрыла колени Чу Лянь мягким одеялом, взволнованная, и спросила: «Третья Молодая Мадам, вы сможете продержаться?»

Чу Лянь улыбнулась: «Я уже чувствую себя намного лучше. Не должно быть проблем, если я не буду стоять слишком долго. Возможно, это произошло потому, что я ела слишком мало за последние два дня. У нас есть какая-нибудь еда? Принеси мне немного.»

Вэньцин быстро открыла изысканную, ароматную коробку из розового дерева и вынула из нее несколько замысловатых белых фарфоровых тарелок.

«Этот слуга ожидал, что Третья Молодая Мадам проголодается по пути, поэтому этот слуга приготовил ваших любимцев, Третья Молодая Мадам».

Закуски на красивых фарфоровых тарелках представляли собой вяленую говядину, специальные сушеные анчоусы, засахаренные кумкваты и консервированные персики.

Вэньлан налила чашку теплой медовой воды из серебряного горшка и подала ее Чу Лянь.

Чу Лянь взяла ее и сделала глоток, затем взглянула на закуски на столе.

В конце-концов она выбрала слегка кислые засахаренные кумкваты и консервированные персики.

С теплой медовой водой, наполнившим ее живот, и чем-то вкусным во рту, Чу Лянь почувствовала себя намного лучше.

Вэньлан наблюдала, как Чу Лянь ела засахаренные кумкваты и консервированные персики, и обнаружила, что это странно. Высушенные анчоусы были обычно фаворитом Третьей молодой мадам: она могла съесть целое блюдо, не уставая от него. Почему она вообще не трогала их сегодня?»

Однако она не озвучила свои мысли.

Она просто молча наблюдала за тем, как Чу Лянь заканчивает есть и убирает оставшиеся закуски.

Экипажи, которые император послал специально для раненых, были невероятно удобными. Хотя они не были большими, они были выстланы толстыми, мягкими коврами.

Деревянные стены кареты также были обтянуты мягкой тканью. Наряду с расслабляющим благовонием внутри было так удобно, что люди могли легко заснуть.

На полпути Хэ Чанди приложил огромные усилия, чтобы кто-то поменял с ним смены, чтобы он мог перейти к карете. Он хотел поговорить с Чу Лянь, но, когда он подошел к Вэньцин и Вэньлан, он узнал, что Чу Лянь спит.»

Так как его жена спала, он не мог просто так разбудить ее для разговора.

За последние два дня Чу Лянь, похоже, очень часто дремала, что для Хэ Санланга показалось странным. Он задавался вопросом, действительно ли она так устала или просто избегает его.

С нитью беспомощности и разочарования Хэ Чанди продолжал ехать на лошади рядом с каретой с морозным выражением лица, охраняя коляску Чу Лянь в течение тридцати минут.

Как и ожидалось, императорская резиденция Шанцзинь была совсем недалеко. Они ушли утром и прибыли в середине дня.

Служители императорской резиденции уже получили уведомление. Они знали, что император приведёт остальных членов императорской семьи и чиновников после весенней охоты на отдых, поэтому уже приготовили комнаты для всех по списку.

Их жилища были распределены в соответствии с рангом.

Маркиз Анъюань занимал второе место, так что временный двор, на который они были назначены, явно подходил для этого звания.

Соседние дворы были для лорда Яна и маркиза Динъюаня.

Когда Чу Лянь успокоилась, Вэньцин немедленно отправилась за императорским врачом.

Чу Лянь легла на кровать, оставив только свое левое запястье свободным и непокрытым. Врач Ли осторожно взял ее за запястье и положил два пальца на пульс, потратив достаточно времени на его измерение.

Врач Ли немного подумал, а затем измерил пульс на правом запястье Чу Лянь.

Брови врача Ли соединились, когда она наконец опустила запястье Чу Лянь и погрузилась в глубокие размышления.

Вэньцин стала нетерпеливой, глядя на выражение лица врача. Она спросила: «Врач Ли, как поживает наша Молодая Мадам?»

После долгих размышлений врач Ли обнаружила, что пульс слишком легок, чтобы поставить окончательный диагноз, поэтому вместо этого она дала более безопасный ответ. «Уважаемая леди была чрезмерно взволнована в течение последних двух дней, и наряду с шоком, который она получила, у нее теперь не хватает и ци, и крови. В ее теле нет никаких болезней: все, что ей нужно, это больше пищи, чтобы восстановиться.»

Чу Лянь чувствовала себя глупо сейчас. Так получается, она чувствовала себя слабой только из-за низкого уровня сахара в крови...

Облегчение нахлынуло на Вэньцин и Вэньлан, когда они услышали слова врача Ли.

Наконец на лице Вэньцин появилась улыбка: «Извините, что побеспокоила вас, врач Ли.»

Врач Ли махнула рукой в знак протеста: «Это часть моего долга. Заслуженная леди, с тех пор как вы приехали в Шанцзин, возможно, подумайте о том, чтобы поплавать в горячих источниках императорской резиденции!»

Чу Лянь кивнула с улыбкой, а затем заставила Вэньцин проводить врача Ли.

Тот факт, что Чу Лянь навестил императорский врач, естественно, не мог быть скрыт от Хэ Чанди. Хэ Чанди еще раз постарался уйти от своих обязанностей с императором и бросился во двор, в котором находилась Чу Лянь.

Врач Ли уже вернулась в район, где отдыхали другие императорские врачи.

Врачи, приехавшие на весеннюю охоту, были Императорскими врачами Императорского Института Солнца.

Императорскому врачу Сун было около пятидесяти лет, и его семья вся была медиками. В настоящее время, кроме директора института, он занимал высшую официальную должность и статус в Институте Императорского Врача.

У него был большой медицинский опыт. Хотя он не мог сравниться с легендарным Великим Доктором Мяо, он был известным врачом.

Область, в которой специализировался Императорский Врач Сун, не была ни педиатрией, ни внешними или внутренними травмами. Это была гинекология.

Он обладал похвальным званием Божественного Гинеколога.

Врач Ли была женщиной-врачом с большим мастерством во дворце. Она также получила указатели от Имперского Врача Суна.

Когда она встретилась с Императорским Врачом Суном, она подробно описала ему пульс Чу Лянь.

«Дядя Сун, у заслуженной леди Цзиньи, кажется, скользкий пульс. Как вы думаете, заслуженная леди Цзиньи беременна?» Врач Ли не смогла подтвердить, так ли это, поэтому она решила не упоминать об этом раньше.

Имперский Врач Сун остановил то, что делал, и погладил свою белую бороду.

«Из того, что вы описали, есть шанс на семьдесят процентов, что она на самом деле беременна, но это также может быть признаком ее ослабленного тела. Вы сделали правильный выбор с вашим диагнозом. Как врачи Института Императорского Врача, мы не должны безрассудно делать громкие заявления. Даже если заслуженная леди Цзиньи беременна, сейчас не время для диагностики ее состояния. Просто подождите несколько дней, и мы сможем это подтвердить.

Врач Ли кивнула, она очень согласилась с мнением императорского врача Суна.

Лучше говорить осторожно при обращении со знатью. Если бы она стала утверждать, что Чу Лянь беременна, все могли бы обрадоваться, но, если бы это оказалось ошибкой, последствия были бы для нее ужасными. Всегда было лучше выбрать безопасный путь для императорского врача.

Маркиз Анъюань не был тем, кого она могла спровоцировать, с его высоким положением.

Кроме того, Заслуженная Леди Цзиньи была в хороших отношениях с таким человеком, как принцесса Вэй.

Таким образом, из-за сочетания многих факторов, беременность Чу Лянь временно держалась в секрете.

Когда Хэ Чанди пришел, Врача Ли уже давно там не было.

Снаружи комнаты была только пара незнакомых слуг, служанки императорской резиденции.

Вэньцин и Вэньлан обе были в комнате.

Лайюй остался снаружи, когда вошел Хэ Чанди. Его проницательный взгляд пронесся по комнате, но все, что он увидел, это занятых уборкой Вэньцин и Вэньлан.

«Где ваша Молодая Мадам?»

Вэньцин и Вэньлан чувствовали себя довольно несчастными из-за Хэ Чанди, но не осмеливались показать ему неуважение.

Обе сестры склонили головы и ответили: «Третья Молодая Мадам ушла на задний двор, чтобы полежать в горячих источниках».

Хэ Чанди сделал паузу, затем снял плащ и передал его Вэньцин. Он прошел два шага к столу и сел.

Его голос был похож на морозный ветер в их ушах, когда он спросил: «Что случилось? Почему вы вызвали женщину-врача?»

Вэньцин рассказала Хэ Чанди о каждой детали того, как Чу Лянь почувствовала себя неважно.

«А что сказала врач Ли?»

«Ее диагноз состоял в том, что Третья Молодая Мадам страдает от слишком большого беспокойства и испытывает недостаток в ци и крови. Третьей Молодой Мадам требуется больше пищи, чтобы выздороветь.»

Своими воспоминаниями о своей прошлой жизни Хэ Чанди не верил врачам из дворца, будь то император или леди. Он беспокоился о благополучии Чу Лянь, поэтому он уже пришел к выводу, что Великий Доктор Мяо проведет ее обследование, когда они вернутся.

«Когда Лянь’эр ушла?»

Вэньцин оценила время: «Примерно тридцать минут назад».

Хэ Чанди был обеспокоен тем, что Чу Лянь потеряла сознание из-за того, что слишком долго оставалась в горячих источниках, поэтому снял халат и вошел в смежный купальный зал, где были горячие источники.

Как и ожидалось от виллы для отдыха императорской семьи, она была не только расположена в устье самих горячих источников, но и ванны на вилле были также чрезвычайно роскошными.

Эта вилла была построена предыдущей династией при помощи огромного количества рабочей силы и ресурсов. Тем не менее, этот роскошный дворец не был закончен в течение долгого времени, прежде чем предыдущая династия подошла к концу, оставив следующую династию пожинать неожиданную выгоду.

Хэ Чанди поднял тяжелые жалюзи, закрывающие вход в ванную внутреннего зала.

Поскольку вода из горячего источника поступала из земли, в воздухе задерживался особый сернистый запах. Этот тяжелый запах еще больше смешивался с ароматами ладана и цветов, затрудняя дыхание.

Хэ Чанди шел крадучись.

Когда он проходил под последними шторами, в поле зрения появилась стройная фигура в широком овальном бассейне.

Нервы Чу Лянь были напряжены в течение последних двух дней из-за падения и ситуации после нее. Для нее это был редкий шанс посетить горячий источник, и его вода не подвела. Тепло воды горячего источника окружило ее утомленное тело и позволило ей полностью расслабиться.

Она села у бассейна, где стояла специально вырезанная изогнутая платформа. Вода поднялась до ее ключицы, оставив ее светлые, гладкие плечи открытыми для воздуха.

Ее длинные шелковистые волосы были заколоты простой деревянной заколкой, оставляя две пряди волос, обрамляющие ее прекрасное лицо. Они сделали волнистую тропу, где они касались воды, изображая элегантный портрет.

Боясь, что она проскользнет глубже в бассейн, Чу Лянь положила свои тонкие руки на белые нефритовые ступени позади нее, которые были покрыты толстым ковром. Одна рука легла на перила, конец которых был вырезан в форме головы феникса.

Пар, поднимающийся из бассейна, навевал сон. Она положила голову на предплечье и закрыла глаза, частично лежа на ковре.

Это была красивая сцена, которая открылась Хэ Чанди, когда он вошел в зону купания.

Чу Лянь в настоящее время сидела спиной к нему.

Половина ее светлой спины была под открытым небом, а другая половина осталась скрытой под парящими водами. Ее тонкие лопатки, так похожие на крылья бабочки и мокрые от воды, отражали тусклый свет фонарей.

Несколько прядей волос спускались с ее длинной элегантной шеи.

Две тонкие руки вытянулись над шерстяным ковром, лежащим на белых нефритовых ступеньках.

Ее белоснежная кожа выглядела как изысканный фарфор на темно-малиновом ковре.

Яблоко Адама на горле Хэ Чанди опустилось, и он сглотнул.

По какой-то причине слова капитана Го и Чжан Мая снова прозвучали в его голове.

Его зрачки расширились, и все его тело напряглось, когда его дыхание стало тяжелым.

Вэньцин и Вэньлан охраняли дверь снаружи, поэтому Чу Лянь не ожидала никаких вторжений. Тепло воды уже привело ее в сонное состояние, поэтому она не заметила, что Хэ Чанди вошел в зал и встал у бассейна.

Хэ Санланг крепко сжал руки и глубоко вздохнул. Он закрыл глаза, пытаясь подавить желание, которое вспыхнуло в его сердце.

Он медленно подошел к Чу Лянь, яростно сражаясь с собой.

Две его стороны воевали друг против друга, но, наконец, злая сторона победила добрую...

Ловким движением пальцев он снял ремень и бросил его в сторону. За ним быстро последовал его внешний халат, который улетел в другой угол.

Хэ Санланг остался только в исподней одежде.

Он вошел в воду с другой стороны бассейна. Чу Лянь прислонилась к краю бассейна с горячими источниками с закрытыми глазами, поэтому она совершенно не осознавала его движения.

Будучи все еще в оцепенении от клубящегося пара вокруг нее, Чу Лянь внезапно почувствовала пару сильных рук, обнимающих ее сзади.

Ее небольшое тело было плотно прижато к твердой груди.

Одна из рук Хэ Чанди потянулась к Чу Лянь, чтобы ощутить мягкость, которую он любил больше всего, в то время как другая скользнула вниз по ее талии и животу, чтобы нежно погладить ее.

В тот момент, когда ее поймали, глаза Чу Лянь в тревоге расширились. Дымка, нависшая над ее головой, сразу рассеялась, и она подсознательно подумала о крике и борьбе.

Однако, прежде чем она смогла придумать, что бы такого закричать, злоумышленник взял ее за подбородок и силой повернул ее голову, переплетая свой язык с ее.

Все, что она могла сделать, - это испустить приглушенные протесты.

В борьбе, миндалевидные глаза Чу Лянь наконец увидели человека, который напал на нее.

Вид этих знакомых черт заставил исчезнуть напряжение в ее бьющемся сердце. Однако то, что произошло дальше, было не счастьем или волнением, а бесконечной грустью и обидой.

Поскольку ее рот все еще был закрыт, все, что она могла сделать, это громко причитать в своем собственном сердце.

Как Хэ Чанди мог так поступить!

Последние несколько дней он явно игнорировал ее и даже ни разу не осмелился встретиться с ней. И все же он появился без предупреждения и теперь издевался над ней! Знал ли он, как она была напугана, когда руки странного мужчины обхватили ее так внезапно?!

Сочетание затянувшегося страха и ее мыслей заставило слезы, которые она так долго сдерживала, вылиться из ее глаз. Они катились по ее щекам, словно нити жемчуга.

После столь долгой холодной войны все, что было в голове Хэ Санланга, - это желание успокоить тоску по Чу Лянь. Он продолжал давить на нее своими поцелуями.

Он использовал свой язык, чтобы исследовать ее рот, дразнить ее и атаковать ее.

Ее горячее дыхание на его лице и ее легкие стоны только раздували пламя в его сердце.

Как только он погрузился в ее тепло, он внезапно ощутил что-то странно горькое.

Руки, дразнящие и бродящие по телу Чу Лянь, почувствовали различное напряжение.

Наконец он открыл глаза, только чтобы встретиться со слезами на лице Чу Лянь.

Волнение и желание в глазах Хэ Чанди медленно угасали. Он не ожидал, что Чу Лянь отреагирует таким образом.

Он быстро отпустил мягкую и бескостную фигуру в своих руках. В его голосе звучали хрипотца и душевная боль, когда он спросил: «Лянь’эр, что не так?»

Чу Лянь чувствовала себя особенно обиженной. Ее миндалевидные глаза отражали и ярость, и обиду, когда она смотрела прямо на него.

Хэ Чанди чувствовал себя совершенно беспомощным перед ней.

Он попытался вытереть слезы Чу Лянь одной рукой.

«Это моя вина, Лянь-эр. Пожалуйста, не плачь!»

Обычно крутой Хэ Санланг ужасно неловко утешал женщин. Сколько бы он ни пытался, все, что он мог придумать, было эти две фразы.

Как можно было потушить бушующий в сердце Чу Лянь огонь такими простыми и бездумными словами?

Разочарование исходило от ее взгляда, и она оттолкнула Хэ Чанди от себя.

Конечно, Хэ Санланг не хотел ее отпускать.

Чу Лянь стала бороться еще сильнее. В своем крайнем гневе она ударила по лицу Хэ Чанди.

Четкий звук этого удара эхом отозвался в широких залах ванны.

Чу Лянь приложила достаточно сил к своей руке, чтобы ярко-красная отметина в форме ее ладони быстро появилась на половине красивого лица Хэ Чанди.

Воспользовавшись мгновенным оцепенением Хэ Чанди, Чу Лянь выскользнула из его рук.

Она быстро вылезла из бассейна, подняла свою ночную рубашку с ширмы и надела ее, затем выбежала из купальной зоны босиком.

Оставив позади ошеломленного Хэ Чанди одного в горячем бассейне с горячими источниками.

Через некоторое время Хэ Санланг отмер от своего оцепенения и стал смотреть за тем, куда исчезла Чу Лянь. Он глубоко вздохнул и позволил своему телу упасть на стену бассейна.

Он снова закрыл глаза. В его сознании его преследовал образ сердитого, обиженного и жалкого выражения лица Чу Лянь.

Черт! Он действительно был негодяем!

Он заслужил эту пощечину.

Хэ Чанди закрыл глаза и тщательно обдумал все, что произошло за последние несколько дней.

Если бы Хэ Санланг отказался размышлять даже в этот момент, тогда он действительно был бы безмозглым.

Планы Сяо Боцзяна, маленький заговор императорской принцессы Леяо, феодальная принцесса Анмин, продвигающая интриги, а также шестой принц, который, вероятно, был вдохновителем всего этого...

Все это было достаточно легко понять, но только ненормальное внимание императора и забота о Чу Лянь оставили его в замешательстве.

Выражение лица Хэ Санланга стало еще более серьезным. У него было чувство, что есть некоторые секреты, которые он не смог раскрыть в своей прошлой жизни, и что эти самые секреты каким-то образом затронут его в жизни этой.

В тот момент, когда Хэ Чанди поправил свои мысли, туман над его разумом прояснился.

Когда он вспомнил свои прежние действия, Хэ Чанди яростно почесал лицо.

Черт, капитан Го и Чжан Май! Их совет не был полезен вообще! Он должен был найти шанс отомстить им!

Чу Лянь уже ушла в ярости, поэтому Хэ Чанди больше не хотел лежать в горячих источниках. Он вышел из бассейна и переоделся в сухой комплект одежды, а затем ушел.

Когда Хэ Чанди выглянул в зал, Чу Лянь нигде не было видно.

Хэ Чанди:…

Его ледяной взгляд переместился на стоявшую рядом охранницу, которая не могла не дрожать под его взглядом. «Относительно… Отвечая Третьему Молодому Мастеру, Третья Молодая Мадам увела Вэньцин и Вэньлан к королевской принцессе Дуаньцзя. Третья Молодая Мадам сообщила этому слуге, что сегодня вечером она остановится у королевской принцессы Дуаньцзя. Третий Молодой Мастер не должен ждать ее. Она попросила третьего молодого мастера ложиться спать раньше.»

Столкнувшись с опасным взглядом Хэ Чанди, служанка закончила свой доклад, заикаясь и трясясь всем телом.

Хэ Чанди ничего не сказал в ответ. Буря на его лице просто стала еще темнее.

Он переоделся в другую одежду и направился в холл принца Вэя. Однако он был остановлен слугой принца Вэя на входе.

Слуга любезно улыбнулся и сказал: «Маркиз Анъюан, этот слуга приносит свои извинения за доставленные неудобства. Их Высочества уже легли спать. Если у Милорда есть дело, подождите, пожалуйста, до завтрашнего утра!»

У входа были другие охранники, и статус принца Вея был особенным. Хэ Чанди не мог войти силой.

Он мог остаться только у входа.

Когда слуга увидел, что Хэ Чанди все еще молча стоит с холодным выражением лица, он попытался убедить его поступить иначе: «Маркиз Анъюань, пожалуйста, будьте уверены. Ее Высочество относится к Заслуженной Леди Цзиньи как к своей собственной дочери. Как может заслуженная леди перенести жестокое обращение от ее высочества? Заслуженная Леди вернется к вам без единого упавшего волоска. Становится поздно, поэтому маркизу Анъюаню следует отправиться отдыхать!»

Хэ Чанди продолжал стоять там в своих черных одеждах, руки за спиной, как будто слуга вообще не говорил.

У слуги не было другого способа справиться с этим упрямым маркизом. «Ну, если вы так хотите, этот слуга больше не будет вас беспокоить.»

Сказав это, слуга помахал стражам. Малиновые ворота двора были быстро закрыты, оставив Хэ Чанди снаружи.

Оставшиеся двое охранников даже не взглянули на Хэ Чанди и стояли на своих постах с прямыми спинами, похожие на пару статуй.

Ворота больше не открывались, и внутренняя часть была настолько тихой, насколько это возможно.

Лайюй не мог вынести такой ситуации и пытался уговорить хозяина: «Третий Молодой Мастер, почему бы нам не вернуться? С Третьей Молодой Мадам ничего не случится. Завтра нам предстоит долгий путь в столицу, и вам все равно придется сопровождать императора!»

Хэ Чанди слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Лайюй. После этого он сжал тонкие губы и махнул рукой, явно приказывая ему первым вернуться в их зал.

Лайюй знал, что ему не удалось убедить хозяина. Его Третий Молодой Мастер был упрям.

Однако, будучи слугой Хэ Чанди, он не мог просто вернуться назад в одиночку. Он не мог сидеть сложа руки и расслабляться, пока его хозяин страдал.

Таким образом, он смирился со своей судьбой и встал перед жилищем принца Вэя рядом с Хэ Чанди.

Они стояли там около часа, когда внезапная вспышка молнии, сопровождаемая раскатом грома, объявила о начале грозы.

Сильный дождь начал литься во тьме ночи.

В боковой комнате двора Чу Лянь собиралась лечь спать под пристальным вниманием Вэньцин.

Она чувствовала себя усталой в течение дня и даже получила неожиданное «нападение» от Хэ Чанди ночью. Ее разум был в напряжении около 24 часов. Теперь, когда она наконец-то расслабилась, на нее навалилось истощение.

Однако, в тот момент, когда она легла, раздался грохот грома, а затем раздался треск капель дождя о черепицы.

Чу Лянь тупо уставилась в потолок. Она моргнула миндалевидными глазами несколько раз, затем натянула одеяло, чтобы прикрыть уши, пытаясь изолировать себя от раздражающего звука дождя.

Вэньцин стояла в стороне, размышляя, говорить ли ей или нет. Она уже получила известие о том, что Третий Молодой Мастер пришел и ждал за воротами.

Было очевидно, что принц и принцесса Вэй не собирались скрывать действия Хэ Чанди от Чу Лянь.

Последнее слово было оставлено за Чу Лянь. Несмотря на то, что Вэньцин была обеспокоена благополучием своего хозяина как простой слуга, ей не о чем было говорить.

Чу Лянь протянула руку и сделала жест, чтобы Вэньцин подошла, и сказала: «Ты много работала сегодня. Иди отдохни.»

Вэньцин вздохнула. В этот раз ссора между Третьей Молодой Мадам и Третьим Молодым Мастером была действительно ужасной. Даже на этом этапе их отношений между ними все еще были препятствия.

«Этот слуга сейчас уйдет. Этот слуга будет отдыхать на шезлонге снаружи: пожалуйста, позовите этого слугу, если вам что-то понадобится, Третья Молодая Мадам.»

Как только шаги Вэньцин исчезли, Чу Лянь стянула одеяло, закрывающее ее лицо.

Когда она посмотрела на мирный навес бирюзового цвета, ее разум был полон хаотических мыслей.

Она закрыла глаза, но пронзительный дождь и раскатистый гром все еще могли проникнуть в ее уши, каждый удар, как молотки, стучал по ее сердцу.

Чу Лянь ворочалась и брыкалась, но просто не могла уснуть. Ее мысли были поглощены словами, сказанными слугой, который пришел раньше.

«Достопочтенная леди, маркиз Анъюань пришел за вами. Принцесса приказала охранникам помешать ему войти, и охранники посоветовали ему уйти, но, похоже, маркиз Анъюань не собирается этого делать. Он стоит у входа в течение часа. У вас есть приказания?»

Чу Лянь никогда не приходило в голову, что сегодня вечером пойдет дождь, и что это будет такой сильный ливень.

Этот сумасшедший Хэ Санланг на самом деле не будет настолько глуп, чтобы стоять перед воротами всю ночь, верно?

У входа были только небольшие карнизы, висящие над дверью, чтобы служить защитой от дождя.

Разве он не промокнет до нитки?

Была уже весна, и скоро наступит лето, но заболеть под дождем, как этот, было все еще легко.

Несмотря на то, что у них был Великий Доктор Мяо, Великая Династия Ву не была похожа на современную эпоху. У них не было никакого современного медицинского оборудования. Таким образом, даже самая маленькая простуда может в конечном итоге забрать жизнь человека.

Мысли Чу Лянь сводили ее с ума. Чем больше она об этом думала, тем беспокойнее становилась.

Служанка сказала, что Лайюй тоже был там. Этот парень не будет просто стоять и смотреть, как его хозяин мокнет, верно?

Хэ Санланг должен был оставаться рядом с Его Величеством в качестве охранника на следующее утро...

После пятнадцати минут беспокойного ворочанья в постели Чу Лянь не могла больше лежать. Она встала и слушала проливной дождь, молясь, чтобы он перестал, но небеса не обратили внимания на ее желания. Дождь снаружи не стал мягче: казалось, что он стал громче вместо этого.

Чу Лянь, наконец, было довольно. Она крикнула Вэньцин, которая отдыхала у комнаты.

Вэньцин быстро вошла. Из ее одежды было очевидно, что она вообще не ложилась спать.

Чу Лянь крепко схватила одеяло обеими руками, глубоко вздохнула и приказала: «Вэньцин, иди ко входу и проверь, не ушел ли он».

Глаза Вэньцин просветлели. Она быстро ответила утвердительно и поклонилась Чу Лянь, а затем немедленно ушла, чтобы выполнить задание.

Чу Лянь наблюдала, как Вэньцин нетерпеливо уходит и вздохнула. Они, вероятно, догадались, что она будет слишком взволнована, чтобы игнорировать эту ситуацию.

О, хорошо. Что сделано, то сделано. У нее никогда не было достаточно хладнокровия, чтобы наблюдать, как страдает Хэ Чанди.

При входе первоначально учтивый и харизматичный Хэ Санланг был теперь настолько промокшим, что выглядел как утонувшая крыса.

Две пряди волос, обрамляющих его лицо, прижалась к его коже из-за дождя, и капли воды проносились вниз по его упорному лицу и капали с подбородка.

Он поднял руку, чтобы вытереть дождевую воду с лица.

Он держал морозное лицо под проливным дождем, но его спина была более прямой, чем когда-либо.

Даже двое охранников не могли смотреть, как он делает это с собой.

«Маркиз, пожалуйста, идите сюда для прикрытия. Весенний дождь холодный, и будет легко заболеть, если маркиз останется там».

Хэ Чанди не сдвинулся ни на дюйм. Как будто двух охранников даже не существовало.

Двое охранников не знали, что делать, поэтому они тайно попросили кого-нибудь сообщить об этом вышестоящим.

Неожиданно слуга, который пошел, чтобы передать сообщение, вернулся и сказал им оставить Маркиза Анъюаня в покое. Пока Заслуженная Леди Цзиньи молчала, это не было их заботой, даже если он простоит там всю ночь.

Двое охранников обменялись взглядами. У них не было выбора, кроме как держать язык за зубами.

Лайюй стоял там с двумя зонтиками и был невероятно взволнован. Он был полностью промокшим, и пытался убедить Третьего Молодого Мастера взять зонтик или вернуться, но Хэ Чанди оставался неподвижным, как каменная статуя.

Как дурак, Лайюй держал зонтики, не открывая их, стоя радом со своим «сумасшедшим» хозяином.

Если бы не тот факт, что эти охранники также не позволили ему войти, он бы уже отправился искать Третью Молодую Мадам со слезами на глазах.

Как только Лайюй начал впадать в оцепенение, он увидел кого-то своим периферийным зрением: это была знакомая фигура.

Он резко поднял голову, и его глаза встретились с пристальным взглядом Вэньцин.

Лицо Лайюй сразу прояснилось. Он замахал Венцин снаружи двора, как идиот. Его улыбка была настолько широкой, что раскрыла все его белые зубы.

Вэньцин лично служила Третьей Молодой Мадам. Поскольку она пришла сюда, это должно было быть по приказу Третьей Молодой Мадам.

Казалось, что Третий молодой мастер мок не даром. Радуга наконец взошла после ливня.

Это действительно была трудная миссия.

Вэньцин посмотрела на него, затем перевела взгляд на Хэ Чанди. Она оценила его, затем отвернулась и быстро ушла.

Лайюй подошел ближе к Хэ Чанди и сказал с глупой улыбкой на лице: «Третий Молодой Мастер, ты видел, кто это был? Это была Вэньцин.»

Хэ Чанди холодно посмотрел на него, и Лайюй немедленно покасил улыбку и закрыл рот.

Вэньцин во всех подробностях рассказала Чу Лянь о том, что увидела.

Чу Лянь сидела у кровати, немного ошеломленная. Тусклый желтый свет свечи сиял на ее лице, делая ее еще более бледной.

Поскольку Вэньцин не услышала никакого ответа от Чу Лянь, ей пришлось снова спросить: «Третья Молодая Мадам, что нам делать?»

Чу Лянь тихо вздохнула: «Вэньцин, отведи его в противоположную комнату и попроси Вэньлан достать ему чистый комплект одежды. А я иду спать сейчас: не беспокой меня, если это не будет чем-то важным.»

Вэньцин почувствовала взрыв радости. Хотя в этот раз большая часть вины за борьбу пары легла на Третьего молодого мастера, и она хотела добиться справедливости и для Третьей молодой мадам, мужчины все еще были теми, кто удерживал власть в Великой Династии Ву.

Если отношения между мужем и женой ухудшатся, Чу Лянь всегда будет на стороне проигравшей жены.

Вэньцин лично вышла и передал слова Чу Лянь Третьему молодому мастеру.

На этот раз Хэ Чанди удалось плавно войти во двор. Он переоделся в чистую, сухую одежду в комнате, расположенной рядом с комнатой Чу Лянь.

Он хотел пойти посмотреть на Чу Лянь, но Вэньлан сообщила ему, что Третья Молодая Мадам уже ушла спать.

С другой стороны, в комнате королевской принцессы Дуаньцзя все еще горел свет.

Служанка стояла рядом с ней и тихо что-то сообщала.

Когда она услышала все это, королевская принцесса Дуаньцзя надулась и жестом пригласила горничную уйти.

Когда она осталась одна в комнате, из-за ширмы появилась высокая и крепкая фигура.

Хэ Чанцзюэ подошел к столу и сел. «Третий брат и третья невестка всегда имели хорошие отношения: почему они вдруг поссорились?»

Королевская принцесса Дуаньцзя закатила глаза, не заботясь о своем имидже: «Честно говоря, сердце твоего брата как мозоль. Промокнуть под дождем? Он, очевидно, сделал это нарочно! Эта глупая Чу Лю, вероятно, простит ему все после того, как тот немного поговорит с ней.»

Хэ Чанцзюэ неловко кашлянул: «Санланг не так плох, как ты думаешь. Он просто очень любит свою жену.»

«Чушь собачья! Кто показывает свою любовь к своей жене, как он? И он слепой или что? Он был так близко к этой проклятой девице Леяо.»

Хэ Чанцзюэ напрягся, так как не смог это опровергнуть.

Королевская принцесса Дуаньцзя внезапно повернула голову и посмотрела на Хэ Чанцзюэ. Она указала пальцем прямо ему в лицо и заявила: «Если ты осмелишься так обращаться со мной в будущем, я немедленно разведусь с тобой!»

Лицо Хэ Чанцзю стало черным.

На следующий день все готовились к возвращению в столицу рано утром.

Поскольку Хэ Чанди должен был оставаться рядом с императором в качестве охранника, он встал еще до рассвета.

Перед тем как уйти, он пятнадцать минут стоял перед окном Чу Лянь, но наконец, ушел, подавляя кашель.

Когда Чу Лянь встала, Хэ Чанди уже давно не было.

Она подавила желание спросить о состоянии Хэ Чанди.

Однако ее цвет лица, казалось, значительно улучшился после хорошего ночного отдыха.

Когда все было упаковано, они сели в карету. Только через час поездки в столицу кто-то постучал в окно.

Вэньлан подняла занавес кареты. Увидев человека снаружи, она поприветствовала его: «Доброе утро, генерал Сима. Вы пришли навестить нашу Третью Молодую Мадам?»

Сима Хуэй ехала на белоснежной лошади. Выглядя невероятно учтиво в своей боевой одежде, она кивнула Вэньлан с улыбкой.

Несколько мгновений спустя Вэньцин и Вэньлан вышли из кареты и вместо этого сели на лошадей, оставив место в карете для Чу Лянь и Симы Хуэй.

В тот момент, когда вошла Сима Хуэй, она оглядела просторную коляску и даже коснулась декора. На ее губах появилась улыбка: «Как и следовало ожидать от экипажа императорской семьи. Если бы я не знала заранее, я бы подумала, что человек, который едет здесь, это принц или принцесса!»

Чу Лянь посмотрела на нее с презрением: «Это карета, предоставленная самим императором: конечно она будет качественной».

Сима Хуэй засмеялась: «Вот где ты не права! Та, в которой едет Сяо Боцзян, не так хороша, как эта!»

«Сестра Хуэй, вы пришли сюда, чтобы высмеять меня?»

«Хорошо, хорошо, я перестану шутить с тобой».

Увидев серьезное выражение лица Симы Хуэй, Чу Лянь подавила улыбку на своем лице. С ясными глазами и слабым хмурым взглядом она спросила: «Что случилось?»

Сима Хуэй сидела рядом с ней, неловко прочищая горло, а затем спросила: «Лянь-эр, что случилось между тобой и Хэ Санлангом?»

Чу Лянь:…

Прямо сейчас Чу Лянь искренне желала, чтобы не могла найти дыру и зарыть в нее голову. Почему этот незначительный вопрос между ней и ее мужем был известен всем вокруг?

Придя в свою палатку на бесплатную еду в первый день, Сима Хуэй оставалась рядом с императором вместе с другими военными чиновниками. Они даже не видели друг друга до сих пор, но Сима Хуэй все еще заметила это.

Уголок рта Чу Лянь дернулся. На ум пришла только одна возможность: «Это Четвертый Принц рассказал вам об этом?»

Принц Цзинь был лучшим другом сумасшедшего Хэ Чанди. Если ему нужно было кому-то довериться, принц Цзинь будет его первым выбором.

Сима Хуэй улыбнулась и не стала это отрицать.

Проведя некоторое время вместе с ней на севере, Сима Хуэй получила некоторое представление о личности Чу Лянь.

Она не стала дальше расспрашивать Чу Лянь о ее отношениях с мужем и перевела разговор в другое место: «Лянь’эр, я не пыталась подглядывать. Я просто посланник, посланный Четвертым Принцем, чтобы сообщить тебе некоторые факты.»

Чу Лянь выглядела растерянной, когда столкнулась с Симой Хуэй.

Факты?

Когда Сима Хуэй заметила ошеломленный взгляд на милом личике Чу Лянь, она сразу поняла, что ее глупый друг не знает.

Она внутренне вздохнула, проклиная Хэ Чанди в своем сознании за то, что он скрыл все от своей жены. Этот человек вложил всю свою горечь и ненависть в свое сердце и подавил его там. Если бы не эта особая ситуация и внутренние знания принца Цзинь, то отношения этой пары действительно могли бы выйти за рамки возможности восстановления.

«Серебряный рудник, который Хэ Чанди и принц Цзинь скрывали на севере, расследуется».

Глаза Чу Лянь расширились от недоверия.

Она шутила?! Серебряная шахта?! Об обнаружении каких-либо серебряных рудников нужно было немедленно сообщить во двор, чтобы министерство доходов могло официально сообщить об этом императору. Затем сам император приказывал правительству выбрать нескольких подходящих чиновников для руководства командой по разработке шахты.

Согласно закону, никто не мог самостоятельно разрабатывать шахты, даже принцы!

Хэ Чанди был слишком смелым! Он на самом деле разработал собственную шахту с принцем Цзинь!

Вспоминая, когда они были на севере, как исчезали подчиненные Хэ Чанди, в сердце Чу Лянь возник холод. Это была ее вина, что она не прочитала историю до конца и не выяснила, есть ли какая-либо информация, связанная с серебряным рудником.

Неудивительно, что тогда он был так щедр с деньгами. Он купил ее аксессуары и даже эту витрину... Когда она спросила его, все, что он сказал, - было то, что деньги были его, и что он получил их законными средствами, которые должны были храниться в тайне.

Ну, теперь она точно знала, почему это должно быть в тайне. Эти деньги пришли от серебра в его незаконной шахте!

Если император действительно займется этим вопросом, он определенно может назначить тяжелое наказание. Отмена его официальной должности, а также его благородного звания были в пределах ожиданий.

«Знает ли Его Величество?» В голосе Чу Лянь возник тремор.

Сима Хуэй серьезно кивнула: «Его Величество узнал прямо перед весенней охотой».

Чу Лянь сразу поняла, насколько серьезен этот вопрос. Выражение ее лица изменилось к худшему.

«И Императорская Наложница Вэй тоже знает об этом», - спокойно добавила Сима Хуэй. Эта бомба заставила Чу Лянь захотеть рассыпаться на части.

Она не могла сдержать свой вздох.

«Но вам не нужно слишком беспокоиться. Принц Цзинь и маркиз Анъюань уже проконтролировали любые утечки новостей, и не многие знают об этом. Его Величество также спокойно дало им разрешение передать вместо этого серебряную шахту во двор по соответствующим каналам».

Принц Цзинь все еще был плотью и кровью императора. Хотя этот инцидент изменил представление о нем императора к негативному, выгоды, принесенной стране благодаря открытию нового серебряного рудника, было достаточно, чтобы дать ему некоторую заслугу за достижение, достаточное для того, чтобы император упустил из виду его ошибку.

Чу Лянь внезапно вспомнила то утро, когда увидела, как Хэ Чанди сопровождал императорскую принцессу Леяо.

Сима Хуэй, казалось, догадалась о ее ходе мыслей.

«Маркиз Анъюань сопровождал принцессу Леяо в течение последних двух дней, отчасти из-за приказа императора, но также из-за угроз Императорской Наложницы Вэй. Императорская Принцесса Леяо стала инвалидом из-за своих безрассудных поступков. К сожалению, поскольку маркиз Анъюань был рядом, когда это произошло, императорская наложница Вэй считает, что это была вина маркиза Анъюаня за то, что он не спас ее вовремя».

Чу Лянь широко раскрыла глаза. Она действительно не могла поверить в то, что слышала.

Неужели все его различные причины были вызваны его недавним холодным отношением к ней?

Почему Хэ Чанди не поговорил с ней? Когда она хотела открыть ему свое сердце, он продолжал избегать ее.

Как будто она была каким-то страшным зверем.

Сима Хуэй заметила, что Чу Лянь опустила голову и закрыла глаза. Ее губы были плотно сжаты. Генерал знала, что ее подруга приняла ее слова близко к сердцу.

«Хорошо, я не собираюсь больше ничего говорить. Остальное между тобой и твоим мужем. Если у тебя есть время, иди и поговори с ним.»

Сима Хуэй погладила гладкие волосы Чу Лянь, а затем подняла занавес на входе в карету и выпрыгнула прямо, плавно приземлившись на нее. Она изящно стегнула свою лошадь кнутом, и та бросилась вперед, чтобы присоединиться к остальным военным чиновникам, скачущим впереди.

Когда весенние охотничьи отряды миновали ворота столицы, каждый из них вернулся в свою усадьбу.

Только несколько чиновников все еще должны были следовать за императором и войти во дворец для дальнейших приказов. Чу Лянь собиралась ждать у ворот Сюаньу Хэ Чанди, чтобы они могли вместе вернуться домой. К сожалению, Лайюй вышел со специальным сообщением от Хэ Чанди, в котором говорилось, что она должна отправиться домой первой.

Чу Лянь задумалась об этом на мгновение, а затем бросила взгляд на Лайюй, который с уважением ожидал в стороне. Вместо того, чтобы дать указание кучеру или охранникам двигаться, она начала расспрашивать слугу Хэ Чанди. «Куда ты ходил прошлой ночью?»

Лайюй в шоке поднял глаза на вопрос, но быстро снова опустил голову, чтобы скрыть вспышку паники в своих глазах. Он изо всех сил старался успокоиться и ответил: «Отвечая Третьей Молодой Мадам, этот слуга никуда не уходил. Этот слуга пошел спать, как только стемнело.»

Обычный мягкий и водянистый взгляд в глазах Чу Лянь исчез, сменившись холодным взглядом, который мог бы соперничать со взглядом ее мужа. Когда он приземлился на лицо Лайюй, тот не выдержал давления и начал бесконтрольно дрожать.

Лайюй опустил голову еще ниже. Чу Лянь не продолжила говорить и просто смотрела.

Наконец, Лайюй сломался под тяжестью взгляда и признался во всем. «Третья Молодая Мадам, этот слуга заслуживает смерти за то, что солгал вам. Однако Третий Молодой Мастер дал мне приказ... Прошлой... прошлой ночью, этот слуга и Третий Молодой Мастер пошли в лес, чтобы собирать лекарственные травы. Только в полночь мы наконец-то нашли все ингредиенты, которые были необходимы Императорской Наложнице Вэй».

Чего?!

Чу Лянь в шоке уставилась на Лайюй, миндалевидные глаза которого были еще шире, чем обычно.

Лайюй подумал, что Чу Лянь не верит его словам. Он умолял искренним и удрученным тоном: «Третья Молодая Мадам, на этот раз этот слуга говорит правду. Если этот слуга лжет, то этот слуга никогда не будет…»

«Хорошо, хорошо, я услышала тебя. Я верю тебе», - вмешалась Чу Лянь. Она опустила занавеску, закрывающую вход в карету, и снова уселась на свое место.

Императорская наложница Вэй!

Чу Лянь была вся раздута от гнева. Эта женщина на самом деле осмелилась запугивать ее мужчину!

Этот сумасшедший Хэ Чанди... Он был явно просто дураком! Он был настолько глуп, чтобы согласился с таким нелепым требованием! Ооо, она была так зла!

Хотя Лайюй чувствовал, что Третья молодая мадам злится, экипаж оставался неподвижным за воротами дворца.

Означало ли это, что Третья Молодая Мадам собиралась ждать Третьего Молодого Мастера?

Лайюй оживился. В то время как Третий Молодой Мастер и Мадам ссорились, он был тем, кто пострадал больше всего.

Даже он считал себя несчастным.

Хэ Чанди с прямой спиной шомполом быстро спускался по белым нефритовым ступеням дворца.

Его лицо было пепельным. Его здоровые розовые губы стали белыми и шелушащимися. Он также время от времени слабо кашлял: было ясно, что он заболел.

Тем не менее, его ледяная аура и холодное поведение внушали намек на красоту даже его больной бледности.

Идя по тропинке к Вратам Сюаньу, он не сводил с нее глаз. Только когда он достиг ворот, поднял глаза.

Только чтобы увидеть знакомую карету, остановившуюся прямо у ворот дворца, и рядом с ней Лайюй и охранников усадьбы.

Глаза Хэ Чанди загорелись: две искры света засияли в глубине тьмы.

Сердце, которое он заключил в лед, внезапно растаяло, словно обернувшись в кокон тепла, что заставило его вздохнуть от радости.

Неосознанно его шаги ускорились.

Лайюй, казалось, заметил его издалека. Поскольку Лайюй не мог пройти через ворота дворца, он стоял там, где находился, и махал Хэ Чанди.

Для Хэ Чанди это было так, как будто облака разошлись, и солнце снова ярко засияло в его сердце. Он не возражал против глупой усмешки Лайюй и подошел к своему слуге в редком хорошем настроении.

Когда он вышел из ворот дворца, Лайюй улыбнулся ему и сказал: «Третий Молодой Мастер, вы наконец вышли из дворца! Третья Молодая Мадам ждала вас около двух часов!»

Искра в глазах Хэ Чанди стала еще больше. Выражение его лица было таким же холодным, как и всегда, как ледяная гора, и его тон был спокойным, когда он проинструктировал Лайюй: «После того, как я сяду в карету, скажи им вернуться в поместье»

Лайюй улыбнулся.

Хэ Чанди сразу отвернулся и сел в карету после этого приказа.

Теперь в карете осталась только Чу Лянь. Вэньцин и Вэньлан, похоже, догадались, что он сядет в карету с Чу Лянь на обратном пути, поэтому они уехали на лошадях.

Чу Лянь лежала на боку на длинной скамейке экипажа. Скамейка была покрыта толстым и пушистым флисовым ковром. Изящное коралловое флисовое одеяло было накинуто на ее тело. Даже во сне ее брови были нахмурены, показывая, как плохо она спала.

Хэ Чанди сел рядом с ней. Он протянул руку и крепко обнял ее, притягивая к себе на колени, положив голову на свои широкие плечи.

Чу Лянь не спал слишком глубоко, поэтому она проснулась от его движений.

По какой-то причине, проснувшись в этом положении в его объятиях и увидев его бледное лицо крупным планом, она почувствовала боль в сердце. Слезы собрались в глазах Чу Лянь и быстро начали падать.

Обняв его за шею, Чу Лянь сжала руку, чтобы вытереть слезы.

Она была немного разочарована собой. Что происходит с ее настроением? Почему она плачет без причины? Она никогда не была плаксой!

Сердце Хэ Чанди уже болело за жену с того самого дня, как он увидел ее со слезами на глазах. Теперь, когда она плакала прямо перед ним, его сердце заболело еще сильнее.

Он поднял ее подбородок одной рукой и наклонился, чтобы поцеловать капли слез на ее лице. Он проследил за потоком ее слез до влажных уголков ее глаз.

«Лянь’эр, не плачь, это моя вина». Он не знал, как утешать других. Все, что он мог сделать, это повторять эти две строки.

Однако эмоции в его голосе обладали чудесной силой, которая каким-то образом помогала успокоиться Чу Лянь.

Под его нежным заверением ее слезы быстро перестали течь.

Чу Лянь жалко фыркнула и крепче обняла Хэ Чанди за шею, прижавшись лицом к его груди.

Хэ Чанди мягко крикнул: «Лянь-эр?»

«Хэ Чанди, позволь мне на некоторое время опереться на тебя. Я не хочу сейчас говорить…» - голос Чу Лянь был приглушен от того, что она уткнулась головой в его грудь.

Таким образом, Хэ Санланг сжал губы и обхватил своей правой рукой ее талию, а другой рукой успокаивающе погладил ее по спине. Он выглядел так, словно утешал ребенка, который чувствовал себя обиженным.

Карета начала медленно двигаться.

Хэ Чанди не говорил и просто время от времени целовал макушку Чу Лянь, наслаждаясь знакомым ощущением своей жены на руках и ее чарующим ароматом.

Чу Лянь долго пряталась на его груди, а затем, наконец, подняла голову и посмотрела на Хэ Чанди.

Она могла сказать, что он не очень хорошо себя чувствовал последние два дня. Щетина росла на подбородке, а губы шелушились. Под его глазами были темные круги, которых раньше не было.

Чу Лянь не смогла удержаться от желания поцеловать его, поэтому немного потянулась и поцеловала его грубый подбородок. Его щетина была колючей под ее мягкими губами, но это не было неудобно. Это было просто... особенным.

Хэ Чанди немного опешил от неожиданного действия Чу Лянь, и его тело замерло на две секунды. Медленно после этого жизнь начала возвращаться к его глазам, и он встретил ее пристальный взгляд, не моргая, как будто боялся, что она исчезнет, если он моргнет.

Чу Лянь было не по себе под его прямым взглядом. Ее лицо мгновенно покраснело, и она отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза, но Хэ Чанди схватил ее за подбородок и начал осыпать поцелуями.

Он начал с уголка ее губ, затем переключился на ее полную нижнюю губу и стал покусывать ее. В тот момент, когда он собирался глубже вонзиться ей в рот, Хэ Чанди, казалось, что-то вспомнил и быстро отпустил Чу Лянь.

Чу Лянь, все еще погруженный в полный приступ любви, не мог понять, что произошло. Ее первоначально застенчивые глаза открылись, и она перевела смущенный, туманный взгляд на Хэ Чанди.

Сердце Чанди смягчилось, и он с любовью погладил ее гладкие, покрасневшие щеки. «Я простудился. Боюсь, я передам это тебе.»

Именно тогда Чу Лянь узнала, почему он внезапно ушел.

Она сжала свои розовые губы вместе. Используя мгновенное отвлечение Хэ Чанди, она подняла свое тело и атаковала его тонкие, слегка бледные губы.

Ее маленький гибкий язык сунулся в его рот, вертясь в поисках. Хэ Чанди напрягся от вторжения, и желание в его глазах усилилось.

Жажда, которой он пытался сопротивляться, вернулась в полной силе благодаря простому жесту Чу Лянь.

Когда он глубже погрузился в их поцелуй, Хэ Чанди услышал, как женщина в его руках слегка приглушенным голосом сказала: «Я не боюсь простуды».

Уголки его губ согнулись в улыбке, и тогда он перевернул столы и полностью возвратился к ее губам.

Их битва продолжалась, пока Чу Лянь не задохнулась.

Хэ Чанди немного ослабил хватку. Ее сладкое, ароматное дыхание раздавалось прямо перед его носом. Он непрерывно помещал крошечные поцелуи в уголки ее рта и щеки.

Чу Лянь вздохнула, и легла на плечи Хэ Чанди. Прошло некоторое время, а затем румянец на ее щеках исчез.

Никто из них не нарушал тишину. Вместо этого они чувствовали себя комфортно, опираясь друг на друга.

Вскоре Чу Лянь задремала, все еще опираясь на Хэ Чанди.

К тому времени, как их экипаж добрался до поместья Анъюань, на улице уже наступила тьма.

Видя, что Чу Лянь все еще крепко спит на его руках, Хэ Чанди не стал ее будить. Он плотно завернул ее в свой плащ и отнес в поместье.

Даже прежде, чем они достигли главного внутреннего двора, который они разделяли, Чу Лянь уже проснулась. Однако благодаря смелым действиям Хэ Чанди она стеснялась открывать глаза и продолжала симулировать сон.

Главный двор их нового поместья по-прежнему назывался Двор Сунтао.

Когда Хэ Чанди вошел во двор, он приказал слугам позвать Великого Доктора Мяо.

В то время как Чу Лянь поначалу находилась в здоровом состоянии, во время поездки на север ей был нанесен ущерб. Потребовался период питания, чтобы восстановить ее здоровье. На этот раз она также немного испугалась на охотничьих угодьях. Хотя императорские врачи сказали, что она полностью здорова, Хэ Санланг все еще волновался за нее.

Таким образом, он попросил Великого Доктора Мяо взглянуть на Чу Лянь в тот момент, когда они были дома.

Как только они покинули поместье Цзин’ань, Великий Доктор Мяо последовал за ними в поместье Анъюань. Чу Лянь организовала для Великого Доктора Мяо собственный двор и даже специальную аптечку. В его возрасте у Великого Доктора Мяо не было особого интереса, кроме лекарств и хорошей еды.

С небольшой и простой семьей Кулинарии Дома Анъюань и Чу Лянь поместье Анъюань было идеальным местом для жизни Великого Доктора Мяо.

Таким образом, Великий Доктор Мяо был весьма благодарен паре. Когда Хэ Чанди попросил его присутствия, он пришел быстро.

Чу Лянь «проснулась», когда вернулась во Двор Сунтао. Поскольку все те, кто служил во дворе Сунтао, были ее близкими слугами, ей было нечего смущаться перед ними.

Она слегка кашлянула, чтобы скрыть свою оставшуюся неловкость.

«Когда дядя Мяо придет позже, пусть он проверит ваш пульс».

Вечный лед на лице Хэ Чанди, казалось, полностью растаял. На его месте была легкая ухмылка, и он просто кивнул в ответ на ее просьбу без всяких сомнений.

Старшая служанка Гуй уже взяла Цзинъян и Вэньлана с собой на кухню, чтобы приготовить ужин.

Великий Доктор Мяо был все еще силен и здоров, несмотря на свой возраст, и он сразу же прибыл во Двор Сунтао со своей аптечкой. В тот момент, когда он вошел в гостиную, он увидел Чу Лянь и Хэ Чанди, сидящих во главе комнаты.

Его первая реакция состояла бросить на них взгляд и слегка предупредить их. «Что вы сделали с собой? Разве это не должно было быть простым путешествием? Посмотрите, что случилось с вами обоими! Другие могут подумать, что вы пошли в бой, а не просто на охоту!»

Пара некоторое время находилась рядом с Великим Доктором Мяо, поэтому они относились к нему как к старшему члену своей семьи. Когда Великий Доктор Мяо сделал им такой выговор, все, что они могли сделать, - это застенчиво улыбнуться в ответ.

Великий Доктор Мяо поставил свою аптечку на стол и сел с авторитетным видом. Он окинул взглядом пару и спросил: «Кто первый?»

Чу Лянь повернулась, чтобы посмотреть на Хэ Чанди, который понял намек и подошел к Великому Доктору Мяо.

Великий Доктор Мяо поднял руку и молчал, читая пульс Хэ Чанди. Через некоторое время он сказал: «Ничего особенного: Вы простудились от погоды, потому что ваше тело было не в лучшем состоянии. Вы изнуряли себя и подвергали свое тело стрессу, слишком переживая. Просто отдохните спокойно ночью, примите лекарства, и все будет хорошо.»

Сказав это, Великий Доктор Мяо обратил свое внимание на Чу Лянь.

«Теперь, как насчет вас? Как вы попали в это состояние? Я только что вернул вам здоровье, и вот как вы мне отплатили?»

Чу Лянь от стыда перед доктором опустила голову.

Хэ Чанди быстро попытался защитить свою жену. «Дядя Мяо, это моя вина. Не ругайте Лиан'эр.»

Великий Доктор Мяо ворчал.

"Разве ты не собираешься подойти сюда?"

Хэ Чанди освободил свое место рядом с Великим Доктором Мяо, и Чу Лянь села на место Хэ Чанди. Она протянула светлое запястье и положила его на платок на столе.

Великий Доктор Мяо сосредоточился на чтении ее пульса. Внезапно он нахмурился и сильнее нажал на запястье Чу Лянь. Ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы прочитать ее пульс, чем для Хэ Чанди. Он продолжал проверять ее пульс целых восемь минут и даже проверил оба ее запястья.

Хэ Чанди заметил серьезное выражение на его лице. Его сердце подпрыгнуло в тревоге. Он едва мог дождаться, пока Великий Доктор Мяо закончит читать пульс Чу Лянь, а затем он спросит: «Дядя Мяо, что-то случилось с Лянь-эр?»

Чу Лянь не думала о долгом диагнозе. Эти два дня у нее не было особого аппетита, и иногда она была легкомысленной. Ей это казалось симптомами низкого уровня сахара в крови. Она ела больше в соответствии с рекомендациями врача Ли, и симптомы в основном исчезли.

Однако Великий Доктор Мяо был гением в области медицины, поэтому ей стало не по себе от того, насколько серьезно он выглядел.

Видя, как тревожно смотрит на него молодая пара, выражение лица Великого Доктора Мяо смягчилось: «Императорский врач прописал вам какое-нибудь лекарство и вы его съели?»

Чу Лянь объяснила, что случилось с ней на арене на охотничьих угодьях. «Врач Чжоу и Ли проверили мое здоровье, но я не пила никаких лекарств. У меня был только обычный питательный суп.»

Услышав, что Чу Лянь упала с лошади, глаза Великого Доктора Мяо расширились настолько, насколько смогли. Однако, услышав, что она не принимала никаких лекарств, он облегченно вздохнул.

Эти хитрые императорские врачи! Старые лисы, должно быть, подозревали, что Чу Лянь была беременна, но они, вероятно, не смогли правильно ее диагностировать, поэтому должны были избегать назначения каких-либо лекарств для собственной безопасности.

«Вы двое! Серьезно сумасшедшие!» Великий Доктор Мяо указал гневным дрожащим пальцем на пару.

Он повернулся, чтобы посмотреть на слуг, стоящих позади Чу Лянь и Хэ Чанди, и пожаловался: «А… Какая бесполезная группа людей…»

Чу Лянь была шокирована внезапным изменением настроения великого доктора Мяо. Что происходило?

Перед лицом всех ошеломленных и растерянных лиц вокруг него, Великий Доктор Мяо просто не мог удержать самообладание. Он перестал бить вокруг куста и заявил: «Лянь-эр уже на месяце беременности! Спасибо вашим счастливым звездам! Если ты продолжишь быть такой неуклюжей, возможно, ты потеряешь ребенка!»

Чего?!

Внезапное объявление от Великого Доктора Мяо ошеломило всех и лишило слов.

Наиболее преувеличенная реакция пришла от Хэ Чанди.

Он полностью потерял свой обычный прохладный и жесткий фасад, когда на его лице ожили несметные эмоции.

Чу Лянь была шокирована. Она ошеломленно посмотрела на свой плоский живот. Таким образом, там уже находилась новая жизнь, растущая там без ее ведома! Она подсознательно потянулась, чтобы погладить себя по животу. Даже если она не могла почувствовать каких-либо изменений, Чу Лянь все еще думала, что что-то происходит.

Хэ Чанди повернулся и уставился на Чу Лянь. В его глазах было слишком много эмоций, чтобы назвать их, но постепенно радость начала всплывать и ярко сияла в его взгляде.

Он втянул Чу Лянь в свои объятия, не заботясь об их окружении, обнимая ее узкую талию и гладя ее гладкие волосы.

Он пробормотал: «Лянь’эр, мы... у нас есть ребенок!»

В своей прошлой жизни Хэ Чанди никогда не заканчивал свой брак с «Чу Лянь». Позже, когда пал дом Цзин’ань, и он был изгнан, само его выживание было его главной заботой на горьком севере. С местью в голове у него не было времени думать об отношениях с женщинами.

Таким образом, этот ребенок был его самым первым. Теперь, когда он собирался стать отцом впервые, и человек, который собирался выносить за него следующее поколение, был женщиной, которую он глубоко любил, последние кусочки льда, запирающие его сердце, полностью растаяли.

Слуги, включая старшую служанку Чжун и Сиянь, наконец отреагировали на новость. Радость сияла из всех их лиц: Глаз старшей служанки Чжун даже не было видно из-за того, как широко она сияла в улыбке.

Великий Доктор Мяо снова заворчал: «Не становись слишком счастливым! Скажи мне, ты слышал, что я только что сказал?»

Сердца Хэ Чанди и Чу Лянь стучали в унисон.

Выражение лица Хэ Чанди было крайне тревожным, когда он сказал: «Дядя Мяо, как теперь тело Лянь-эр?»

Чу Лянь посмотрела на Великого Доктора Мяо с неуверенностью на лице. Это был ее первый ребенок в жизни. Она хотела защитить своего ребенка изо всех сил. Маленький росток был результатом любви между ней и Хэ Чанди, живым свидетельством глубины их чувств и обещаний друг другу.

Великий Доктор Мяо был довольно беспомощен перед лицом беспокойства. Он мог только попытаться сопереживать им, так как они собирались стать родителями впервые. Он терпеливо объяснил им все подробно.

«Из того, что я могу сказать, плод находится в стабильном состоянии. Однако не будьте такими опрометчивыми, как в прошлый раз! Тело Лянь-эр сейчас не в лучшем состоянии. До разрешения беременности оставайтесь в поместье и будьте осторожны!»

Слова великого доктора Мяо походили на императорский указ. Все присутствующие внимательно слушали.

Перед отъездом Великого Доктора Мяо он специально позвал Хэ Чанди.

«Цзысян, иди со мной. У меня есть несколько инструкций для тебя.»

Хэ Чанди не осмелился задержаться и быстро последовал за Великим Доктором Мяо из комнаты.

Теперь в гостиной остались только Чу Лянь и ее слуги. Когда она подняла взгляд и обошла вокруг слуг, все, что она увидела, - это счастье и восторг на их лицах. Уголки ее рта не могли не подняться в улыбке.

Старшая служанка Чжун стояла во главе группы служанок, пока они дружно склонялись к Чу Лянь. Глаза старой служанки все еще были перевернуты в полумесяцы, когда она сказала: «Поздравляю, Третья Молодая Мадам! У нашего поместья скоро будет новый наследник!»

Люди в эту эпоху имели тенденцию больше отдавать предпочтение мужчинам, поэтому Чу Лянь не исправляла слова старшей служанки. Она просто снова улыбнулась и сказала им встать.

Когда Чу Лянь встала, желая вернуться в свою спальню, чтобы переодеться, Сиянь немедленно бросилась поддержать ее.

Чу Лянь не знала, смеяться или плакать над ее поступком. Она посмотрела на Сиянь. Почему она почувствовала, что внезапно стала кем-то, кто даже не мог нормально ходить в глазах своих слуг? В этот момент «ребенок» в ее животе был всего лишь оплодотворенной яйцеклеткой…

«Шу, я могу ходить сама. Ты делаешь из мухи слона.»

Сиянь не хотела сдвинуться с места и настояла на том, чтобы обнять ее, поэтому Чу Лянь позволила ей остаться.

Когда они вошли в спальню, когда она уже собиралась лечь на шезлонг у кровати, Старшая служанка Чжун приказала всем служанкам уйти из комнаты.

Чу Лянь нашла это странным. Она уставилась на внезапные действия старшей служанки Чжун. «Момо, что случилось? У тебя есть что сказать мне наедине?»

Старшая служанка Чжун имела некоторые знания в области медицины и акушерства. Пока она была в сельских владениях Дома Цзин’ань, она помогла многим беременным женщинам родить своих детей. Она была очень способным человеком.

Хэ Чанди уважал ее, поэтому Чу Лянь также рассматривала ее как половину старшего члена семьи.

Старшая служанка Чжун подошла к Чу Лянь и села перед ней. Она взяла руку Чу Лянь в свою и улыбнулась. «Третья Молодая Мадам, этот старый слуга попросит кого-нибудь очистить боковую комнату и переместить туда вещи Третьего Молодого Мастера».

Хэ Санланг заключил свою любимую жену в своих объятиях. Его теплая ладонь неосознанно вернулась к животу Чу Лянь. Как будто боясь, что его прикосновение повредит хрупкой жизни, растущей внутри, он не посмел полностью положить ладонь ей на живот, и вместо этого просто мягко погладил бока.

Чу Лянь не чувствовала, что что-то не так с действиями Хэ Чанди или тем, какое значение он придает их будущему ребенку.

В конце концов, это был не только он: даже она очень дорожила своим ребенком. Этот маленький не сформированный боб станет их наследием на этой земле. Не было ничего более симпатичного, чем создание новой жизни, более того, жизни, которую они создали вместе.

Внезапно к Чу Лянь пришла мысль, и она обернулась в объятиях Хэ Чанди, чтобы спросить: «Что ты сейчас обсуждал с дядей Мяо?»

Хэ Чанди посмотрел на нее без каких-либо видимых эмоций на лице, хотя оно казалось немного неподвижным: «Дядя Мяо рассказал некоторые вещи, на которые нужно обратить внимание во время беременности».

Чу Лянь была немного тронута этим жестом. Как правило, большинство врачей не знали бы много об уходе за беременной женщиной, если бы они не специализировались на гинекологии. Однако Великий Доктор Мяо был исключением, и он даже специально передал эти знания Хэ Чанди.

«Как только моя беременность станет стабильной, давай подготовим подарок для Дяди Мяо?»

Хэ Чанди серьезно кивнул.

Что Чу Лянь не знала, так это то, что дядя Мяо вызывал Хэ Чанди только для того, чтобы неоднократно предупреждать его не спать с Чу Лянь в первом триместре ее беременности!

Он также предупредил, чтобы Хэ Чанди контролировал себя. Остальная информация о беременности была передана ему только отрывочно…

Пара некоторое время отдыхала вместе на шезлонге.

Чу Лянь была первой, кто тихо высказался: «Хэ Чанди, почему ты не сказал мне об этих вещах раньше?»

Хэ Чанди напрягся. Рука, которую он положил под шею Чу Лянь, двигалась, чтобы помочь ей подправить пряди волос.

«Ты знаешь обо всем?» Голос Хэ Чанди напоминал звон древних колоколов, способных погрузить его в звук.

Чу Лянь была довольно несчастна, когда сказала: «Сестра Хуэй специально пришла, чтобы рассказать мне об этом».

Эта распущенная женщина...

Хэ Чанди молчал, не говоря ни слова.

Только когда Чу Лянь ткнул локтем в крепкую грудь, Хэ Санланг неохотно заговорил. «Лянь’эр, я не хотел, чтобы ты волновалась за меня. На этот раз мы с принцем Цзинь просчитались.»

Чу Лянь внезапно вырвалась из его объятий и села. Она обернулась и посмотрела на него с недоверием. «Вы… Вы двое действительно разработали свой собственный серебряный рудник?»

Она выглядела как пушистый котенок, сердито шипящий на противника, совсем не угрожающий и очень милый. Хэ Санланг не мог удержаться от того, чтобы ущипнуть одну из ее мягких, гладких щек.

Уголок его рта изогнулся, создавая у него дьявольское чутье, которое заставило сердце Чу Лянь немного подскочить.

«Разве ты не знаешь обо всем уже?»

Чу Лянь громко сглотнула.

Она хлопнула его по груди и сказала: «Какого черта ты думал?! Как ты смеешь делать такое?! Тебе повезло, что Его Величество не обвинил тебя в этом!»

Хэ Чанди внутренне ворчал. Даже если бы они этого не сделали, был бы кто-то другой!

Именно Сяо Боцзян использовал этот частный серебряный рудник, чтобы добраться туда, где он был в прошлой жизни!

Серебряный рудник находился на севере, недалеко от горы, на которую нацелилась Чу Лянь. Это были шпионы Тухунов, которые впервые нашли его. Хотя он знал об этом смутно в своем прошлом, у него не было деталей о его местонахождении, и при этом он не знал, что это имеет какое-то отношение к тухунам.

Только в этой жизни он отправился расследовать дальше и получил все детали. Именно тогда он узнал, что тухуны хотят украсть серебряный рудник для себя!

Сяо Боцзян, вероятно, был в сговоре с тухунами даже в прошлой жизни.

Это было также из-за вмешательства Тухунов, что он и принц Цзинь не понесли каких-либо последствий на поверхности даже после того, как об этом вопросе сообщили императору. Для остального мира они уничтожили всех шпионов Тухунов и взяли серебряный рудник для своей империи.

Тем не менее, это было совсем другое дело в частном порядке. Мнение императора о них, вероятно, опустилось до дна! Как мог император не обвинять их?

Только на одной весенней охоте они увидели, что император нарочно подавил принца Цзинь от чрезмерного сияния и вместо этого намеренно оказал услугу Шестому принцу.

Шестому принцу в этом году было всего пятнадцать, но император фактически дал ему разрешение вступить во двор.

Люди с проницательными глазами могли сказать, что наследный принц находился в темнице и был только пустой раковиной. Те, кто имел возможность бороться за трон, были Четвертый Принц и Шестой Принц.

Когда они обнаружили серебряный рудник, единственными с ними были их доверенные подчиненные. Они даже поместили группу верных убийц, поклявшихся на смерть, чтобы охранять его. Исходя из здравого смысла, существование серебряного рудника никогда не должно было просочиться. Как эта новость могла добраться до императора?

Эти несколько дней он проводил расследование вместе с людьми Четвертого Принца, но ни один из подчиненных не казался подозрительным. Так как Хэ Чанди знал о серебряном руднике благодаря его предыдущим воспоминаниям, то...

Может ли быть кто-то еще, кто был таким же, как он?

Зрачки Хэ Чанди расширились, поскольку от них исходил опасный свет.

Каждый подозрительный инцидент, казалось, был связан невидимой линией.

Встреча с Сяо Боцзянем в Сучжоу, похищение Чу Лянь, беспорядочные вещи, случившиеся, когда они вернулись в поместье Цзин’ань, Чу Лянь почти попала в ловушку при достижении совершеннолетия мисс Юань... Было так много странных событий, которых никогда не случалось в его предыдущей жизни. Добавим к этому утечку секрета серебряного рудника...

Как это могло быть возможно? Если только... не был действительно кто-то еще, кто испытал ту же самую жизнь, которую он имел!!

Хэ Чанди подавил свои бурные эмоции и глубоко вздохнул, отбросив все свои ужасающие догадки в глубину души.

«Что сделано, то сделано, мы не можем плакать из-за пролитого молока». Голос Санланга был холодным и спокойным.

Чу Лянь вздохнула. Это было правдой. Вещи уже пришли к этой точке. Она не думала, что самостоятельная разработка шахты Хэ Чанди и принцем Цзинь была таким серьезным преступлением.

Даже если бы они этого не сделали, это сделал бы кто-то другой. Если бы серебряная шахта попала в руки кого-то зловещего, то ситуация могла бы быть еще более опасной.

Это был эгоистичный мир. Хотя в войне за престол не было никаких явных фракций, поскольку Хэ Чанди был близок с принцем Цзинь, если принц Цзинь захочет соперничать за престол, у него не было другого выбора, кроме как быть втянутым во фракцию принца Цзинь.

Казалось, что он должен быть более осторожным в будущем.

Чу Лянь колебалась, а затем спросила: «Значит, все аксессуары и витрины, которые ты мне подарил, были куплены на деньги из серебряных рудников?»

Уголки губ Хэ Чанди поднялись. Он протянул руку, чтобы крепче обнять ее, чтобы ее тело не наклонилось и не коснулось холодного подоконника.

Просто увидев его улыбку, Чу Лянь поняла, что она догадалась правильно.

Она сразу же стала его наставлять. «Ты, ты действительно использовал это безо всякого стыда! Если ты посмотришь на это более строго, ты совершил взяточничество!»

Глубокий взгляд Хэ Чанди упал на покрасневшие щеки женщины, которую он любил в своих руках. Он вздохнул внутренне. Хотя его жена была умной и хитрой, она была слишком неопытна и милосердна. Если бы она действительно встретила кого-то без совести, когда дело дошло бы до интриг, она обязательно попала бы в их ловушки.

«Будь уверена. Серебро, которое я потратил, было лишь верхушкой айсберга по сравнению с размером этого серебряного рудника. У правительства есть свои законы: даже если бы Его Высочество и я открыли этот серебряный рудник, есть некоторые законы, которые мы не можем обойти. Лянь’эр, не волнуйся. Я взял только то, что заслужил.»

Чу Лянь была немного смущена ответом Хэ Чанди, но не стала продолжать задавать вопросы.

Она не понимала изгибов и поворотов политики во дворе, поэтому не стала комментировать. Однако теперь она знала, что ее сумасшедший муж не был приверженцем правил. Вместо этого он был еще хитрее лисы.

Чу Лянь легла на твердую грудь Хэ Чанди. Она закрутила единственную прядь его длинных черных волос в руке, постоянно обматывая ее вокруг пальца.

«Я знаю, что это узнала императорская наложница Вэй. Значит, вы действительно пошли собирать травы для императорской принцессы Леяо той ночью?»

Чу Лянь посмотрела на него, думая, что ее муж слишком честен. Почему он так послушно пошел исполнять приказ императорской наложницы Вэй? Даже если оа его шантажировала, разве он не был немного умнее?»

«Нет», - ответил Хэ Чанди спокойным голосом.

Чу Лянь: «А?»

«Я не собирался собирать травы для Императорской Принцессы Леяо. На самом деле у императорских врачей не было недостатка в запасах. Все, что она пыталась сделать, - это усложнить мне жизнь. Я просто вышел в лес и запутал слуг, которых она послала, чтобы следовать за мной. Затем я ждал в горах до полуночи, а потом вернулся в лагерь.

Хэ Чанди только сделал все это для шоу. Хотя он не боялся угроз Императорской Наложницы Вэй, он все еще был чиновником и тем, кем лично управлял император. Несмотря на то, что Императорская Наложница Вэй пыталась обрести вес, она не могла вмешиваться в работу двора, поэтому она не могла сильно на него повлиять.

Однако для Чу Лянь все было иначе. Даже если императорская наложница Вэй не дотронется до него, она сможет использовать свою личность, чтобы оказать давление на Чу Лянь. Пока они разбили лагерь на охотничьих угодьях, их палатка была не слишком далеко от палаток Императора и Императорской Наложницы Вэй.

Императорской Наложнице Вэй было бы слишком легко найти какое-либо оправдание, чтобы наказать Чу Лянь.

Однако во всем этом было что-то странное. В течение двух дней, проведенных на охотничьих угодьях, с тех пор, как Чу Лянь упала с лошади и начала выздоравливать в своей палатке, Императорская Наложница Вэй, казалось, совсем забыла о ней. Она даже ни разу не упомянула Чу Лянь. Это было то, что Хэ Чанди еще не понял.

Он последовал за просьбами императорской наложницы Вэй, чтобы она не выходила из себя по отношению к Чу Лянь.

Что касается сбора трав на горе среди ночи, он действительно не делал этого вообще.

Он даже не узнал ни одной из трав, которые императорская наложница Вэй приказала ему собрать. Она тоже отправила его в темноту ночи. Было бы еще более странно, если бы он смог найти какие-нибудь травы.

После того, как он нокаутировал сопровождающего от императорской наложницы, которую Вэй послала следовать за ним, он просто уперся в дерево. Лайюй даже помог разжечь огонь, чтобы согреть их. Хэ Чанди ждал там до полуночи, а затем вернулся в лагерь. Он собрал несколько случайных сорняков в лесу, чтобы передать их Имперскому Врачу Чжоу. Имперский Врач Чжоу был умен, и понимал, что сказать Императорской Наложнице Вэй.

Однако вести холодную войну с женой было довольно ужасно. Несмотря на то, что Хэ Чанди сидел рядом с деревом, накрытый плащом, и перед ним весело горел огонь, он не смог избавиться от усталости.

Только когда холод ночи полностью охладил его тело, он пошел назад, все еще уставший.

Чу Лянь посмотрела на него: «Хэ Чанди, ты должен помнить это. В будущем, даже если мы ссоримся и ненавидим друг друга, мы все равно должны дать друг другу шанс что-то объяснить, хорошо?

Она не хотела, чтобы такая ситуация повторилась, и он избегал ее, когда она хотела от него объяснений. Она также не хотела ждать, пока он захочет объяснить так, что будет слишком поздно.

На этот раз они оба оказались в недопонимании. Хотя они явно были влюблены, если они действительно расстанутся из-за такого маленького недоразумения, это было бы слишком печально.

«Хорошо, Лянь’эр, я обещаю тебе.»

Чу Лянь обвила обеими руками его узкую талию и вдохнула его свежий и солнечный аромат.

Хэ Чанди увидел, что ее веки уже боролись, чтобы оставаться открытыми, как только она прислонилась головой к его груди. Он тихо прошептал ей на ухо: «Хочешь вздремнуть?»

Чу Лянь легкомысленно согласилась и ускользнула в сладкий сон.

Эти последние несколько дней она находилась в тупике. Теперь, когда их недоразумения были устранены, все напряжение исчезло, и она оказалась в расслабленном состоянии. Беременным женщинам нужно было больше спать, поэтому она быстро погрузилась в мир грез.

Хэ Чанди посмотрел на женщину в своих объятиях. Он осторожно сдвинул левую руку, чтобы она смогла принять более удобную позу на его плече. Он натянул на себя шерстяное одеяло и положил его на стройную фигурку Чу Лянь.

Чу Лянь, казалось, была поражена его действиями даже во сне. Морщины появились между ее бровями, и они соединились. Хэ Чанди наклонился и легким поцелуем в лоб, как прикосновение пера, заставляя ее брови расслабиться.

В то время как усадьба Анъюань была погружена в тепло, глубоко внутри дворца, Зал Циньчжэн был по сравнению с этим совершенно пустым и холодным.

Там собралось несколько старых членов кабинета. У всех из них были склонены головы, и никто из них не говорил.

Зал в настоящее время был окутан жуткой тишиной.

За имперским столом лицо Императора было красным от силы его ярости. Он столкнул пачку отчетов, заставив свитки упасть на землю. «Что ж! Какие способные чиновники здесь у нас! Отлично! Даже если вы не сообщите нам сегодня, мы в конце концов все равно узнаем! Катитесь отсюда!»

Когда отголоски последнего слова Императора исчезли в пещерном зале, уважаемые члены кабинета глубоко поклонились и быстро ушли.

Грудь императора ходила ходуном.

Только когда в зале больше никого не осталось, евнух Вэй осмелился тихо сказать: «Ваше Величество, пожалуйста, не сердитесь. Если Ваше Величество все еще размышляет о событиях того года, то здоровье Вашего Величества имеет первостепенное значение. Пока ваше величество будет здорово, эти старые лисы не смогут держать вас в своих руках».

Хотя слова евнуха Вея пересекали границу между ними как господином и слугой, они были весьма эффективны для Императора.

Как и ожидалось, дыхание императора медленно успокоилось.

«Позови Хэ Лина».

Евнух Вэй облегченно вздохнул и поспешно бросился выполнять приказ.

Менее чем через пятнадцать минут Хэ Лин уже стоял в Зале Циньчжэн, прямо перед Императором.

Глаза Императора были полузакрыты, все его тело было покрыто страшной аурой правителя. Это затруднило его понимание. Даже Хэ Лин в этот момент немного испугался Императора.

«Как протекает решение задачи, которую мы тебе доверили?»

Хэ Лин быстро вытащил небольшой свиток из своей сумки и протянул его Императору обеими руками.

Император взял его и немедленно открыл, чтобы прочитать.

Хотя это был маленький свиток, он был сделан изящно.

Слова, написанные внутри, были только вдвое меньше рисового зерна. Несмотря на то, что свиток был не очень длинным, благодаря мелкому тексту он содержал много слов.

Если бы присутствовала Чу Лянь, она бы наверняка вскрикнула в тревоге.

Свиток запечатлел каждую деталь того, что делала Чу Лянь, когда росла в усадьбе Ингуо.

От ее любимых детских закусок до того, как над ней ужасно издевались сестры в Доме Ингуо, когда она стала старше…

Император начал с предвкушения. Тем не менее, когда он начал читать содержимое, его брови хмурились все сильнее и сильнее, пока он не мог больше себя контролировать и в конечном итоге разорвал свиток...

Он никогда не ожидал, что их с Ай Сюнь ребенок будет расти таким образом!

Его дочь должна была родиться с серебряной ложкой во рту. Она должна была быть одета в лучшие ткани, обслуживаться толпой слуг, обучаться у лучших Мастеров, и после этого под его защитой она должна была превратиться в самую ослепительную и привлекательную жемчужину.

Однако реальность была совершенно иной...

Когда Чу Лянь была маленькой, следуя тому, что говорил этот свиток, она, вероятно, не имела бы больше одной или двух небольших приемов пищи, не говоря уже о том, что нужно…

Евнух Вэй задрожал, увидев выражение лица Императора.

Император пережил войну против своих братьев и сестер, чтобы занять трон. Даже если у него был достаточно добрый вид, его сердце было на самом деле холодным и безжалостным, с бесчисленными замыслами и затеянными интригами. Евнух Вэй служил ему так много десятилетий, что мог немного догадаться о настроении Императора, даже если его истинные мысли были скрыты.

Каждый раз, когда у Императора было подобное лицо, это означало, что несчастье должно было случиться с какой-нибудь бедной душой...

Предсказание евнуха Вея было довольно точным.

Император насильно закрыл свиток, находящийся в его руках.

Он повернулся к евнуху Вей, который стоял позади него, и сказал: «Приготовь чернила».

На столе лежал пустой Императорский указ. В короткий момент пустой свиток был полностью заполнен. Император небрежно передал законченный Императорский указ евнуху Вэю.

Его приказ был таков: «Отправьте кого-нибудь в поместье Ингуо, чтобы объявить об этом указе».

Руки евнуха Вея дрожали. Когда он вспомнил проблески указа, который он видел, озноб поднялся по позвоночнику.

Закончив все это, Император отдал еще один приказ. «Хэ Лин, иди к Ян Яньфэну и попроси его придумать, как убрать позицию Чу Цичжэна».

Евнух на мгновение застыл, но не осмелился опровергнуть приказ. Он попрощался и ушел, чтобы сделать, как приказал Император.

Первоначально Чу Цичжэну была назначена слабая позиция при дворе. Позже он каким-то образом связался с имением Пан, и лорд Пан лично порекомендовал его на повышение. С тех пор Чу Цичжэн стал настоящим чиновником шестого уровня.

Кроме того, благодаря этой официальной позиции Чу Цичжэн внезапно стал одним из наиболее многообещающих людей в молодом поколении Дома Ингуо. Он также стабилизировал статус второго филиала в Поместье Ин.

Даже Старая Герцогиня Ингуо из-за этого перестала упоминать об отсутствии наследников второй ветви.

На следующий день удивительная новость распространилась по всей столице: Император лично подарил помолвку восьмой мисс дома Ингуо, Чу Юань.

Рассматриваемый жених был единственным сыном принца Юнкана, королевским принцем Шоу.

Говоря об этом, принц Юнкан был на самом деле дядей Императора, а Император был тем, кто присвоил титул королевского принца Шоу его сыну.

Королевскому принцу Шоу было уже двадцать три в этом году. В этом возрасте было просто правильно взять себе первую жену.

Кроме того, королевский принц Шоу считался частью Императорской семьи.

Хотя на первый взгляд это казалось хорошим сочетанием, все знающие ожидали фейерверка, и смеялись за спиной второй ветви Дома Ингуо.

Причина была не в чем ином, что этот Королевский Принц Шоу был недоумком.

Он был крепким и процветающим парнем, у которого всегда было глупое выражение лица.

Принц Юнкан женился на своей старшей кузине, королевской принцессе Лунцзя. Королевский принц Шоу был «шедевром» этого брака между близкими родственниками.

До сих пор Дом Ингуо не полностью выпал из благородного общества исключительно из-за напряженных усилий Старого Герцога Ингуо.

Это была грустная история. Хотя Дом Ингуо был большим по численности, на самом деле там было не так много способных людей.

Даже «отец» Чу Лянь Чу Цичжэн считался одним из лучших в семье, так что способности остальных были само собой разумеющимися.

Между тем, Старая Герцогиня Ингуо была полна настороженности и бдительности. Она не хотела использовать средства, чтобы поддержать другие ветви семьи, которые имели больший потенциал. Это сделало остальную часть их клана очень несчастной из-за Дома Ингуо.

Это вызвало порочный круг внутри семьи.

Наконец, когда среди учеников старого герцога Ингуо появилось редкое многообещающее молодое семя, они все равно не стали принимать в семью Сяо Боцзяня. Теперь было слишком поздно, даже если бы Старый Герцог Ингуо попытался сам заставить Сяо Боцзяня войти в семью.

Когда Императорский указ Императора достиг Поместья Ингуо, никто из членов Дома Ингуо не почувствовал печали или шока. И наоборот, все они были чрезвычайно воодушевлены.

Дарованный брак!

Кроме того, сам Император лично постановил это. Жених был даже королевским принцем, верным членом Императорской Семьи. Хотя, казалось, что-то не так с его разумом, это не повлияет на его положение.

Если мисс Юань выйдет за него замуж, она станет королевской принцессой третьего уровня!

Это была честь, о которой большинство дам семьи Чу даже не смогли бы просить.

Даже брак Чу Лянь не может сравниться с этой честью!

Все в усадьбе Ингуо сияли от радости. Даже стюарды начали приказывать слугам украсить имение и сделать его более праздничным и гармоничным.

Даже Старая Герцогиня Ингуо хихикала. Она похвалила мисс Юань за то, что ей повезло, перед всеми остальными дамами поместья.

Вторая ветвь даже выглядела более благоприятно из-за этого.

Единственными, у кого были лица, полные беспокойства и отчаяния, были, скорее всего, Вторая Мадам и Восьмая Мисс Юань.

Чу Юань стояла на коленях перед Второй Мадам. Она плакала, пока у нее не перехватило дыхание. Рыдая, она умоляла: «Мама, я не хочу выходить замуж за этого идиота! Мама, я не собираюсь выходить за него замуж! Пожалуйста, помогите мне придумать выход! Мне нравится брат Сяо!»

Глаза второй мадам были красными и опухшими. Мисс Юань была ее единственной дочерью, ее самой дорогой в жизни. Остальные в поместье были ослеплены богатством и статусом. Никто из них не был по-настоящему обеспокоен положением ее дочери.

Кроме его первородства, в королевском принце Шоу не было ничего, что могло бы сравниться даже с самым простым мужчиной!

Как она могла просто наблюдать, как жизнь ее дочери будет разрушена?

Она погладила грязные волосы дочери и сказала: «Юань-эр, не паникуй. Когда твой отец вернется, мама попросит его вмешаться. У твоего отца официальная должность, и у него много связей. Даже этот лорд Пан имеет какое-то отношение к нему. Мама обязательно заставит твоего отца придумать, как тебе не выходить замуж за этого дурака.»

Как раз в тот момент, когда мать и дочь обнимались и плакали, Чу Цзычжэн вернулся во двор второй ветви.

Все его существо казалось унылым и безжизненным. Он потерял свое настроение, и его глаза казались пустыми. он все еще сжимал в руке официальный документ, вызвавший его изумление.

Его лицо, казалось, состарилось на десятилетие с того самого утра.

Чернорабочая служанка, которая подметала двор, подошла, чтобы поприветствовать его с улыбкой. Она даже пыталась получить бонус, поздравив его: «Этот слуга поздравляет Второго Мастера, Вторую Мадам и Восьмую Мисс с хорошими новостями!»

Лицо Чу Цичжэна сразу исказилось в чудовищное выражение, а на лбу проступили вены.

«Катись!»

Горничная на мгновение застыла на месте. Когда она наконец выяснила, что произошло, ее лицо побледнело, и она испуганно исчезла.

Чу Цичжэн вернулся в свою комнату, окутанный гневом.

Другая служанка поприветствовала его у входа, но Чу Цичжэн даже не сказал ни слова в ответ. Он просто вошел прямо в комнату.

В спальне Вторая Мадам все еще утешала мисс Юань. Когда Вторая Мадам увидела, что ее муж вернулся, она немедленно похлопала свою дочь по спине и встала, чтобы поприветствовать его. Затем она стала жаловаться: «Дорогой, ты должен помочь Юань-эр, иначе вся ее жизнь будет разрушена!»

Слухи о глупом королевском принце Шоу уже распространились по всей столице.

Какую жизнь может ожидать женщину, вышедшую замуж за дурака? Не было даже гарантии, что они смогут иметь детей!

Вторая мадам была совершенно шокирована внезапным обручением дочери. Добавляя к этому всю неотложность своего дела, она не заметила бурного выражения лица Чу Цичжэна, когда он вошел.

Чу Цичжэн уже и так был удручен своими проблемами. Жалобы его жены только добавили масла в огонь разочарования в его сердце и подействовали как искра, которая зажгла его ярость.

В порыве гнева он силой оттолкнул свою жену в сторону.

Хотя он не изучал боевые искусства, он по-прежнему был высоким мужчиной, и приложил достаточно сил, чтобы одним движением ему удалось столкнуть Вторую Мадам с ног и свалить ее на пол.

Вторая мадам не ожидала такого жестокого ответа от Чу Цичжэна. Она лежала, растянувшись на ковре в спальне, где упала, широко раскрыв глаза с недоверием, и смотрела на Чу Цзычжэна. Она явно не оправилась от физического и психического удара.

«Что плохого в том, чтобы стать королевской принцессой? Если бы не Императорский Указ, могла ли мисс Юань надеяться жениться на семье принца?» Голос Чу Цичжэна был одновременно холодным и бессердечным.

Его слова, как иголки, пронзили сердца Второй Мадам и Чу Юань.

У матери и дочери были шокированные глаза, особенно у Чу Юань. В тот момент она даже стала подозревать, действительно ли холодный мужчина средних лет перед ней был ее отцом.

Ее отец всегда баловал ее и защищал. Что бы она ни хотела, ее отец всегда делал все возможное, чтобы доставить ей это. Однако, мужчина перед ней внезапно сказал ей жениться на дураке!

«Отец!» Мисс Юань испустила душераздирающий вопль.

«Убирайтесь отсюда! Мисс Юань, возвращайся в свою комнату и готовься к свадьбе. Если ты посмеешь сказать что-нибудь еще, я сам тебя уничтожу!»

Чу Юань рухнула на шезлонг, ее глаза были налиты кровью от ярости. «Отец, я никогда не выйду за этого идиота! Даже если мне придется умереть!»

«Хммм! Это не твое дело! Слуги! Отправьте свою Молодую Мисс обратно в ее комнату! Если что-то случится с Восьмой Мисс, вам всем лучше подготовиться к смерти!» Чу Цичжэн сегодня был особенно свиреп. Даже Вторая Мадам была напугана до дрожи, не говоря уже о слугах.

Мисс Юань кричала и боролась безрезультатно. Два сильных слуги носовым платком и связали ей конечности, и быстро увели.

Лишь после того, как приглушенные крики Чу Юань перестали быть слышны, Вторая Мадам, казалось, очнулась, словно пробуждаясь ото сна. Ей помогла встать с пола служанка.

Она подошла к Чу Цичжэну и уставилась на него. «Чу Цичжэн! Юань-эр наша единственная дочь! Как ты можешь относиться к ней таким образом?! Твоя официальная позиция важнее твоей собственной плоти и крови?»

Чу Цичжэн издал насмешливое фырканье. Он бросил письмо в лицо Второй мадам. «Позиция? Ты об этой официальной позиции говоришь?!»

Вторая мадам не поняла. Она снесла унижение и подняла письмо с земли. Открыв и прочтя его, она застыла, как будто ее поразило громом!

Это было не просто письмо. Это был официальный документ об увольнении.

Вторая ветвь сегодня все потеряла!

Вторая мадам достигла своего предела. Ее глаза закатились, и она упала в обморок.

К счастью, служанка рядом с ней отреагировала достаточно быстро, чтобы поймать ее, иначе та бы ударилась головой об пол.

Таким образом, когда Вторая Мадам снова очнулась, она не сказала ни слова об отказе от помолвки своей дочери.

Все, на что могла рассчитывать обедневшая вторая ветвь, - это брак Чу Юань.

Иногда, сталкиваясь с жестокой реальностью, нужно было просто пойти на некоторые «жертвы».

Сейчас для мисс Юань пришло время принести жертву.

Чу Цичжэн все еще не понимал, почему его внезапно уволили с небес. Супруги второй ветви сидели на двух сторонах шезлонга с мрачными лицами.

Чу Цичжэн вдруг спросил: «Сколько осталось денег мадам Е?»

Вторая мадам была поражена его резким вопросом. Она помахала служанке, которой она доверяла, и сказала той принести бухгалтерские книги. Прочитав их, она сказала: «За исключением витрин и ферм, наличных денег еще пять тысяч».

«Отдай их все мне.»

Вторая мадам застыла от удивления. "Все сразу?"

Это было пять тысяч таэлей! Сумма не маленькая!

Тяжелый взгляд Чу Цичжэна скользнул по Второй Мадам.

Она быстро вскочила и пошла за изысканным сундуком из персикового дерева. Затем, взяв два серебряных ключа из своей сумочки, Вторая Мадам открыла сундук и вытащила целую пачку банкнот изнутри, а затем передала их Чу Цичжэну.

Вторая мадам продолжала смотреть на толстую пачку банкнот с лицом, полным душевной боли.

Чу Цичжэн усмехнулся: «На что ты смотришь? Они никогда не принадлежали тебе.»

Вторая мадам застыла от его слов и отвела взгляд, сжав руки в кулаки на коленях.

«Оставайся здесь и следи за мисс Юань. Если мне не удастся выполнить мою миссию, тогда единственная судьба мисс Юань - стать королевской принцессой. Иначе мы закончим, как мой Пятый Брат.»

У Дома Ингуо было много законных детей, и еще больше незаконнорожденных.

Хотя пятый брат Чу Цичжэна был законным сыном, его личность была более наивной. Он не очень любил своих родителей, и женился на жене с непритязательным происхождением, поэтому другие ветви семьи нанесли ему однажды удар в спину.

Когда Вторая Мадам услышала, как ее муж упомянул Пятого брата, ее руки задрожали, и она согласилась.

Чу Цичжэн крепко сжал пачку банкнот в руке и мрачно хмыкнул в своем сердце.

По крайней мере, Е Сюнь все еще была полезна даже сейчас.

На самом деле причина, по которой вторая ветвь смогла так хорошо жить, была не в заботе старой герцогини Ингуо. Вместо этого все это было благодаря богатству, которое оставила Е Сюнь.

Тогда Е Сюнь оставила это наследство тому, кому она доверяла, и думала передать его Чу Лянь.

К сожалению, Чу Цичжэн узнал о наследстве. Он спланировал отобрать всех доверенных подчиненных Е Сюнь и забрать сокровище для себя. Если бы не страх того, что кто-то в тени все еще смотрит за Чу Лянь, он, скорее всего, тоже убил бы и Чу Лянь вместе с ними.

За Чу Юань следили в ее комнате. К настоящему времени ее слезы уже иссякли, оставив только глубокую ненависть.

Углы ее рта изогнулись в самоуничижительной улыбке.

Хех, разве не все в поместье хотели, чтобы она вышла замуж за этого королевского принца и стала королевской принцессой? Ну, она не собиралась позволить им идти своим путем!

Если им было все равно, живет она или нет, то почему она должна заботиться об их выживании?

Чу Лянь быстро узнала о помолвке, которой Император наградил мисс Юань.

Это действие сделало ее еще более озадаченной.

Стал ли двор скучным в последнее время? Был ли Император слишком свободен? Почему у него было время подумать о том, чтобы заключить брак с дамой Дома Ингуо?

Хотя она не могла сказать, что в Доме Ингуо было более десяти женщин брачного возраста, их должно было быть как минимум пять или шесть.

Даже если бы Император хотел заключить брак, он мог бы пойти по старшинству вместо этого. До мисс Юань все еще была мисс Су, которая искала партнера!

Кроме того, он обручил мисс Юань с королевским принцем Шоу...

Чу Лянь была близка к принцессе Вэй, поэтому она знала немного больше об Императорской семье. Королевский принц Шоу родился с церебральным параличом, поэтому его мысли были примерно на одном уровне с трехлетним ребенком. Кроме того, у него был сильный характер. Довольно много служанок в его дворе уже скончались...

Если мисс Юань действительно выйдет за него замуж, ее собственная безопасность не может быть гарантирована.

Действительно ли этот Император оказывал услугу Дому Ингуо и не пытался отправить ее сводную сестру на смерть?

Что ж, поскольку Император даровал этот брак, как ее старшая сестра, она должна была отправить какой-то подарок в поместье Ингуо.

Чу Лянь была не единственной, кто был ошеломлен внезапным указом Императора. Хэ Чанди тоже был невероятно удивлен.

В этот момент Хэ Чанди сидел в кабинете принца Цзинь.

Оба смотрели друг на друга в недоумении. Они просто не могли понять намерения Императора. Может ли быть так, что Император снова хотел поднять Дом Ингуо?

Это было бы неправильно, просто замужество ничего не значило. Кроме того, у Дома Ингуо не было детей с талантом. Ранее даже пошли слухи, что отец Чу Лянь, Второй Мастер Дома Ингуо, был уволен с должности.

Лазурные глаза принца Цзинь были полны сомнений. Может быть, его чрезвычайно мудрый отец просто развлекался, вызывая драму?

Возможно, он просто играл со второй ветвью Дома Ингуо для развлечения? Дать им пощечину, а затем преподнести конфетку? Но эта конфетка совсем не была сладкой...

Даже перевоплощенный Хэ Чанди не мог понять, почему Император сделал это.

После некоторого периода молчания принц Цзинь наконец сказал: «Ах-ди, наших доходов уже недостаточно для покрытия наших расходов».

Теперь они получили помощь от Дома Симы, но им все же пришлось увеличить свои силы, и тайно конкурировать с Шестым Принцем. Было слишком много дел, где требовались средства, поэтому принц Цзинь и Хэ Чанди даже не могли достичь безубыточности.

На самом деле, им было легко получить средства публично. С их статусами наверняка найдутся богатые люди, которые протянут руку помощи.

Однако нынешняя ситуация была своеобразной. Все должно было быть сделано в тайне, и в некоторых случаях было бы лучше, чтобы меньше людей было в курсе.

Прохладное лицо Хэ Чанди становилось все более мрачным.

«А-а, я найду решение».

Глаза Хэ Чанди углубились. Следуя его первоначальному плану, после того, как они захватили серебряный рудник, все должно было пройти гладко, но неожиданно произошла ошибка с приобретением рудника!

«Я пошлю больше людей для расследования». Сказав это, принц Цзинь передал письмо Хэ Чанди.

«Армия Хэйю послала это».

Для него не составило труда читать письма принца Цзинь, поэтому Хэ Чанди быстро открыл письмо и прочитал его содержание. То, что он увидел, слегка растянуло его лицо в улыбке: «Сяо Уцзин действительно беспринципен! Ему даже удалось поставить под контроль такого человека, как Вэй Фэнцзы!»

«Ах-ди, я думаю, что мы должны предупредить отца об этом. Боюсь, что Сяо Боцзян что-то замышляет. Принц Цзинь немного волновался.

Вэй Фэнцзы была младшей сестрой Императорской Наложницы Вэй. Они были рождены от одной и той же матери, а она была женой министра Кона.

Это было то, что они должны были тщательно продумать.

Хэ Чанди выглянул в окно и увидел, что небеса потемнели. Было уже поздно.

«А-а, уже поздно, мне пора домой».

С этими словами Хэ Чанди встал и пошел к выходу.

Принц Цзинь усмехнулся и кисло ответил: «Посмотри, каким самодовольным ты стал, когда Цзиньи забеременела. Ты, наверное, остаешься рядом с ней двадцать четыре часа в сутки, верно? Даже если ты не того не желаешь, Цзиньи будет раздражена.»

Обычно морозное лицо Санланга изменилось на нечто более нежное. На его лице была теплая улыбка. Он не скрывал новости о беременности Чу Лянь от своего лучшего друга.

"Чего? Ты ревнуешь, Ай-йи? Тогда попроси генерала Симу сделать тебе ребенка.»

После того, как его друг стал дразниться, отчужденный и гордый принц Цзинь покраснел.

Свадьба мисс Юань и королевского принца Шоу должна была состояться через два месяца.

После того, как брак был дарован Императорским указом, Дом Ингуо начал переговоры с принцем Юнканом по поводу деталей брака.

После первоначального гудения сплетен показалось, что вся столица погрузилась в абсолютное молчание. Следующий месяц прошел гладко, как шелк. Ресторан Чу Лянь на проспекте Жуке уже открылся.

Чу Лянь сама придумала название нового ресторана «Дэцзюйфэн». Как и старый ресторан Гуйлинь, это место было разделено на внутренний и внешний дворы. Однако теперь на третьем этаже здания был добавлен дополнительный этаж с отдельными комнатами.

Небольшая сцена была построена в стороне от главного зала на первом этаже. Дэцзюйфэн сотрудничал с Грушевым Садом, чтобы их актеры приходили давать спектакль каждый день в полдень и три часа.

Что касается того, что будут исполнять актеры, менеджер будет либо устанавливать песни заранее, либо позволять гостям, которые там ужинают, платить за песню, которую они хотят.

На этот раз не было такого большого шума на открытии Дэцзюйфэна, как тогда, когда открывался ресторан Гуйлинь.

В день открытия все, что они сделали, - это зажгли два пучка петард и отправили подарки в соседние магазины, и на этом все! Они были открыты для бизнеса.

Когда они так тихо открылись, все вокруг задавались вопросом, чем закончится этот загадочный ресторан Дэцзюйфэн. Однако, спустя несколько мгновений, карета за каретой стали останавливаться перед входом в Дэцзюйфэн, в результате чего глаза тех, кто тайно обращал на него внимание, широко открылись.

Среди людей, которые смотрели, был менеджер ресторана Дэ’ань Ван.

Менеджер Ван стоял в отдельной комнате на втором этаже своего ресторана со старым бухгалтером, который работал с ним много лет.

Менеджер Ван сжал руки за спиной, щурясь за полуоткрытым окном: «Кто поддерживает Дэдзюйфэн? Я давно слышал, что магазин старого Линя был куплен дворянином, но когда я спросил его, старый хрен отказался раскрыть его личность.

Взгляд бухгалтера упал на вход Дэдзюйфэна.

Недавно открывшийся ресторан ничем не отличался от предыдущего, казалось, все, что изменилось, - это его вывеска и ничего больше.

Благодаря тому, что ресторан Гуйлинь устроил в свой день открытия, любой новый магазин с благородным покровителем и большим количеством денег, по крайней мере, устроил бы представление танца льва, чтобы оживить вещи.

Если они смогут привлечь внимание мирных жителей, название магазина будет распространено из уст в уста.

Тем не менее, Дэцзюйфэн был другим. Они даже не удосужились ударить в гонг или бить в барабаны в день открытия. Вместо этого они были смехотворно низкопрофильны.

Менеджер Ван пережил много взлетов и падений в старости, и это заставило его задуматься: «Такая ненормальность является признаком того, что что-то не так. Старый Чжао, твое зрение лучше моего, ты можешь определить, из каких семей эти экипажи?»

На самом деле, менеджер Ван спросил это довольно небрежно. Хотя его глаза были старыми, а зрение было размытым, он все еще мог различить форму карет. Это были просто обычные зеленые коляски. В них не было бы никого, обладающего высоким статусом, поэтому он просто спрашивал об этом.

Старый бухгалтер, вероятно, тоже так думал, но, когда он увидел, как из экипажа помогли выйти конкретному человеку, он был настолько потрясен, что чуть не потерял сознание.

Он быстро схватился за стол рядом с ним, другой рукой прикрывая грудь. У него было лицо, встревоженное до ужаса.

Менеджер Ван был поражен его внезапным движением и быстро помог ему подняться. С приподнятыми бровями он спросил: «Старый Чжао, что с тобой происходит? Ты ведь был в полном порядке минуту назад? Почему у тебя такое уродливое выражение лица?»

Бухгалтер махнул рукой. Бухгалтер Чжао был экспертом в своей работе, но у него было еще одно умение - фотографическая память.

Он был в состоянии вспомнить лицо любого, кого он когда-то встречал.

Однажды, когда он выходил из бухгалтерии ресторана Де'ан, он случайно услышал разговор Императора в отдельной комнате. Он был так напуган этим, что немедленно убежал. Позже любопытство взяло верх над ним, когда он издалека взглянул в лицо правящего Императора. С этим одним взглядом лицо Императора осталось в его памяти навсегда.

Ресторан Дэ’ань считался первоклассным, поэтому для Императора не было ничего странного прийти пообедать сюда инкогнито.

Когда у него перехватило дыхание, он посмотрел на менеджера Вана, выглядя подавленным, но улыбаясь. Несколько мгновений спустя он прошептал на ухо менеджеру Вану: «Менеджер, тот, кто только что выходил из экипажа, был…»

Старый бухгалтер сначала указал на небо указательным пальцем, затем поднял большой палец. Он нервно глотнул слюну.

Менеджер Ван застыл в шоке, затем расширил глаза в неуверенности. Он схватил бухгалтера за плечо и спросил: «Ты уверен… что не ошибся?»

Старый бухгалтер покачал головой с горькой улыбкой: «Менеджер, вы очень хорошо знаете мои способности, когда я когда-либо совершал ошибку при идентификации кого-то?»

Услышав уверенность в голосе старого бухгалтера, двое стариков потшатнулись и теперь были еще более трепетны к Дэцзюйфэну.

Вот так! В день открытия Дэцзюйфэна, сам Император тайно приехал, чтобы поддержать его!

Поскольку Чу Лянь все еще находилась в поместье из-за своей беременности, она не узнала об этом в тот же день, но Хэ Чанди сообщил ей об этом позже.

Она не знала, как реагировать. Император оказал ей слишком много чести. Император лично пошел поддержать ресторан, который она тайно открыла!

Поскольку главный начальник уже побывал там, другие придворные чиновники также пошли бы в ресторан, даже если бы это было просто ради того, чтобы польстить Императору. Поэтому не нужно было бояться, что будет нехватка клиентов.

Император был практически живой вывеской.

Кроме того, еда в Дэцзуйфэне могла быть только лучше и никогда не хуже, чем в ресторане Гуйлинь. Любой, кто раньше ел в ресторане Гуйлинь, обязательно поймет, что происходит.

Просто не нужно было догадываться, кто же на самом деле был владельцем Дэцзюйфэна, так как это была, безусловно, миссис Анъюань.

Чу Лянь оставила Дэдзюйфэн под присмотром Чжоу Вэня, которого рекомендовал Хэ Чанди, в то время как рынок северной границы был оставлен управляющему Цинь.

По словам Миериена и его брата, которые вернулись с северной границы, северный рынок уже увеличился в десять раз по сравнению с первоначальным размером. Даже Чу Лянь было трудно в это поверить.

Мериен и Нарисон теперь невероятно свободно говорили на мандарине. Если бы кто-то услышал их голос, не увидев их лица, они бы точно не могли догадаться, что те «варвары».

Теперь Мериен и Нарисон работали под руководством менеджера Цинь и отвечали за надзор за северным рынком. В настоящее время Ляньчжоу уже не был просто местом для торговли между Великой Династией Ву и варварами, он стал местом, которое привлекало торговцев из соседних стран. Это означало, что теперь существовал новый торговый путь между Су-Сити и Ляньчжоу, который возник из ниоткуда!

Город Ляньчжоу больше не был пустынным городом, который Чу Лянь покинул четыре месяца назад.

Несмотря на то, что это был по-прежнему простой и грубый пограничный город, количество трафика и бизнеса, которые шли через него, можно было сравнить с городом Су-Сити.

Первоначально Урихан хотела остаться рядом с Чу Лянь, но Чу Лянь не согласилась.

Она знала, что Урихан очень любит своих сыновей и что она вообще не хотела бы оставлять своих сыновей. Поэтому она попросила Урихан остаться с сыновьями и позаботиться об их повседневных потребностях.

В начале июня в столице наступило лето.

Миериен и его младший брат Нарисон снова приехали в столицу из Ляньчжоу.

Они привезли многочисленные вопросы, касающиеся бизнеса, о котором нужно было сообщить Чу Лянь.

Тощие и слабые братья, которых Чу Лянь встретила давным-давно, теперь выглядели совершенно иначе.

Особенно Миериен.

Структура костей варваров отличалась от людей Великой Династии Ву.

Их черты были более выражены, чем у людей Великого Ву. У них были более высокие носовые перемычки, более глубокие глазницы и более острые черты лица. Цвет их глаз тоже немного отличался. Если присмотреться, можно обнаружить, что их глаза были светло-коричневыми, в отличие от глаз янтарного и коричневого цвета, которые были у граждан Великой Династии Ву.

После того, как в течение нескольких месяцев хорошего питания и изучения боевых искусств у личной охраны Хэ Чанди, а также получения хорошего образования у менеджера Цинь, девятнадцатилетний Миериен освободился от постоянных мучений своей болезни и вырос в полноценного, красивого и хорошо сложенного молодого человека.

Он последовал за менеджером Цинь и вошел через боковой вход в поместье. Когда они прошли первую стену за входом, затем внешний двор и, наконец, во внутренний двор, на них все время смотрели служанки.

Когда они вошли в главный двор во внутреннем дворе, менеджер Цинь отвел Миериен прямо к Чу Лянь, которая сидела под виноградными лозами.

Сегодня дежурили Сиянь и Вэньлан.

Ребенку в животе Чу Лянь только что исполнилось три месяца. Великий доктор Мяо заявил, что беременность теперь стабильная, и все вокруг Хэ Чанди и Чу Лянь вздохнули свободно.

Прошло уже больше месяца с тех пор, как Чу Лянь обнаружила свою беременность.

Она была в ловушке в поместье весь этот месяц. Обычно Хэ Чанди был очень занят, но каким-то образом ему удавалось высвободить достаточно времени и провести с ней два или три дня в поместье каждые десять дней.

Если бы на ее стороне были только старшие служанки Гуй и Чжун, они, возможно, не посмели бы помешать ее действиям, но это была другая история, когда речь шла о Хэ Чанди.

При воспоминании месяца или около того, что она была взаперти в поместье, между бровями Чу Лянь образовалась борозда. Если только это не было абсолютно необходимо, Хэ Чанди даже запретил ей выходить из комнаты.

Тем не менее, она очень заботилась о маленькой булочке, растущей в ее животе, поэтому даже без каких-либо слуг рядом с ней, она сама заботилась о своем передвижении.

Вчера Великий Доктор Мяо лично заявил, что она может покинуть свою комнату. Поэтому сегодня она вышла насладиться свежим воздухом под висящими виноградными лозами.

В этот жаркий день было уже достаточно больно, что она не могла выпить чего-нибудь холодного, но ей все равно нужно было надеть легкое одеяло на живот.

Чу Лянь с презрением отодвинула тонкое одеяло в сторону, но острый глаз Сиянь быстро вернул его на место.

У Чу Лянь не было иного выбора, кроме как взять кашу с семенами лотоса и съесть немного, чтобы облегчить жару, которую она чувствовала.

Издалека они могли видеть, как менеджер Цинь ведет нескольких человек.

Когда Чу Лянь заметила красивого мужчину позади менеджера Цинь, который был как минимум на полголовы выше бедного менеджера, уголки ее губ сжались.

Она должна была сказать, что Миериен стал довольно красив после того, как вырос. Он выглядел как одна из европейских моделей современности. После тренировки с менеджером Цинь в течение нескольких месяцев он потерял трусливое и слабое поведение, которое имел, когда они впервые встретились, и стал более уверенным.

Теперь, когда его здоровье восстановилось, Миериен стал еще более уверенным в себе. Кроме того, после того, как он помог Чу Лянь управлять северным рынком, он стал лучше говорить.

Сначала он увидел Чу Лянь, сидящую на деревянном стуле, и выражение его лица вспыхнуло. После этого он заметил Вэньлан, которая сидела рядом с Чу Лянь и работала над вышивкой.

На этот раз его карие глаза засверкали еще сильнее, как будто он только что увидел что-то ценное для себя.

Когда мужчины подошли к ним ближе, Чу Лянь стала наблюдать за ними. Конечно, она заметила выражение лица Миериен и мысленно отметила его. Ее глаза скользнули в сторону, чтобы бросить небрежный взгляд на Вэньлан, склонившую голову, сосредоточившись на своей вышивке. Улыбка затанцевала на губах Чу Лянь.

Менеджер Цинь приехал сюда вместе с Миериен, чтобы доложить о прогрессе на северном рынке, а также сдать бухгалтерские книги за сезон.

Зная, что Чу Лянь сейчас беременна и не может перенапрягаться, менеджер Цинь остался на некоторое время, а затем ушел.

Как только менеджер Цинь ушел, он столкнулся с Хэ Чанди, который возвращался в поместье. Хэ Чанди быстро заметил, что Миериен стоит позади менеджера Цинь.

Миериен подошел приветствовать Хэ Чанди с энтузиазмом, возможно, потому что они не встречались в течение некоторого времени. Он отдал достойный салют Хэ Чанди, как подобающий гражданину Великой Династии Ву.

"Брат Хэ!"

Хэ Чанди был немного удивлен. Ему не удалось распознать, что этот высокий и худой иностранец был Миериеном.

Сегодняшний Миериэн совершенно отличался от Миериена его прошлой жизни.

В своей прошлой жизни Миериен был настолько худым, что был практически кожей и костями. Он также был ужасно болен. Он никогда раньше не видел, чтобы Миериен выглядел так оживленно.

«Mиериен?»

Миериен улыбнулся и застенчиво потер затылок.

«Брат Хэ, я не думал, что ты сможешь узнать меня. Даже Ахма сказал, что я слишком сильно изменился.»

Взгляд Чанди был чуть теплее обычного, и он похлопал Миериена по плечу: «Как поживают Ахма и твой брат?»

Миериен улыбнулся, открыв рот с белыми зубами: «А-ма очень хорошо! Мы с братом работаем и учимся под руководством менеджера Цинь».

Хэ Чанди посмотрел в ту сторону, откуда они пришли: «Вы сейчас ходили к мадам?»

Менеджер Цинь был тем, кто ответил: «Отвечая моему господину, я только что передал бухгалтерские книги для северного рынка мадам вместе с Миериен».

Когда Хэ Чанди покинул поместье Цзин’ань, он вывел всех слуг из двора Сунтао. Поскольку Матриарх Хэ был все еще рядом, их ранг в семье оставался прежним, поэтому слуги не изменили способ обращения к своим хозяевам в поместье Анъюань. Они все еще называли супружескую парочку Третьей Молодой Мадам и Третьим Молодым Мастером.

Однако теперь, когда в животе Чу Лянь был ребенок, они не могли продолжать старый способ обращения к своим хозяевам, так как их хозяева обновлялись одним поколением. Если Чу Лянь родит мальчика, он станет маленьким Наследником Анъюань, а Хэ Чанди и Чу Лянь тогда придется называть Мастером и Мадам.

Хэ Чанди повернулся к Миериену и сказал: «Я приеду навестить А-ма в другой раз».

Затем он позволил менеджеру Цинь и Миериен уйти.

Хэ Чанди вошел во внутренний двор, только чтобы увидеть, что Чу Лянь все еще сидит под виноградными лозами и совершенно не двигается. Когда в полдень он покинул поместье, Чу Лянь уже сидела там.

Здесь действительно было довольно прохладно. Так как это место было близко к переулку, ветер время от времени обдувал его, а также плотные виноградные лозы поглощали большую часть резкого солнечного света. Тут могло быть даже удобнее, чем в современном номере с кондиционером.

Сиянь и Вэньлан уже спрашивали несколько раз, но Чу Лянь совсем не хотела уходить.

Хотя сейчас было лето, для беременной женщины было нехорошо сидеть на ветру слишком долго.

Однако группа служанок не смогла заставить Чу Лянь сдвинуться с места. Теперь же она принялась листать бухгалтерские книги, которые только что доставил менеджер Цинь.

В тот момент, когда Хэ Чанди вошел во двор, его встретила картина служанок, беспомощно стоящих рядом с Чу Лянь, выглядящих так, словно они хотели что-то сказать, но не решались.

Когда Сиянь заметила Хэ Чанди, ее глаза загорелись, как будто она только что увидела своего спасителя.

Чу Лянь в настоящее время сидела спиной к Хэ Чанди, поэтому вообще не заметила его. Хэ Чанди махнул рукой Сиянь и Вэньлан, чтобы отклонить их.

Две служанки поклонились, а затем увели других служанок прочь.

Чу Лянь все еще удивлялась быстрому развитию рынка и была широко погружена в цифры на страницах. Внезапно она была втянута сзади и в чьи-то объятия. Это напугало ее.

У нее было только время, чтобы издать короткий крик, а затем ее рот был поглощен знакомой парой губ.

Ее глаза стали еще шире, и она наконец посмотрела прямо в темные глаза своего мужа. Чу Лянь была так зла, что стала бить Хэ Чанди по груди.

Хэ Чанди позволил ей бороться, но позаботился о том, чтобы держать ее в своих объятиях. Он держался одной рукой за ее талию, чтобы она не пнула свой живот.

В то же время он отказывался сдаваться и безжалостно играл с ее языком.

Потребовалось всего несколько ударов, а затем Чу Лянь перестала двигаться. Его грудь была твердой, и казалось, что это даже не повлияло на него. В конце концов, все, что она делала, заставляло ее руки болеть.

Шквал движения и битва между их языками истощили ее силы, делая ее бескостной.

Она могла позволить этому сумасшедшему мужу делать то, что ему нравится.

Когда Хэ Чанди наконец отпустил ее язык, они уже вернулись в свою комнату.

Лицо Чу Лянь покраснело. Части ее шеи, открытые взору, были также розовыми. Беременные женщины были более чувствительны, чем большинство остальных. Прямо сейчас ее глаза слегка слезились, создавая нежную и соблазнительную ауру, что соблазняла мужчину, созерцающего ее красоту.

Зрачки Хэ Чанди расширились, и он сделал глоток. Вся кровь в его теле устремилась вниз...

Он усадил Чу Лянь на шезлонг и отступил на несколько шагов назад, чтобы между ними было какое-то расстояние. Он неловко одернул мантию.

Он сделал ей выговор холодным голосом: «С сегодняшнего дня тебе нельзя сидеть на ветру более двух часов».

Чу Лянь сразу уставилась на него, потеряв дар речи. Он собирался придираться даже из-за этого?

В ее голосе звучал намек, когда она ответила: «В комнате жарко».

Хэ Чанди оглядел комнату и достал веер со стороны. Он открыл его и начал обмахивать ее.

«Сейчас все еще жарко?»

Чу Лянь не знала, что на это ответить. В уголках ее рта возникла дрожь, и она попыталась оттолкнуть Хэ Чанди, который начал наклоняться все ближе и ближе к ней.

«Почему ты вернулся так рано сегодня?»

«Я сегодня не ходил в министерство. Я был в поместье принца Цзинь, поэтому пришел домой пораньше.»

Хэ Чанди не мог удержаться, чтобы снова не обнять Чу Лянь. Во-первых, ее фигура была маленькой. Хотя она была беременна более трех месяцев, она еще не выросла. Только гладкое сияние ее кожи и ее особая чувствительность намекали на то, что внутри нее растет новая жизнь.

Его рука скользнула под ее тонкую шею, и он продолжил обмахивать ее. Прохладный ветерок накрыл ее покрасневшие щеки и шею, неся легкий аромат ее тела к его носу, немедленно высвобождая желание, которое он подавлял в течение нескольких месяцев.

Мысль о серебряном руднике, который забрал Император, внезапно пришла в голову Чу Лянь. Морщины появились между ее бровями, и она повернулась, чтобы поймать воротник Хэ Чанди, и посмотрела на него. Она собиралась рассказать ему о северном рынке, когда Хэ Чанди снова наклонился, чтобы поймать ее губы.

Он облизнул ее вишнево-красные губы, а затем стал покусывать ее полную нижнюю губу. Наконец, его проворный язык скользнул в ее сладкую, теплую пещеру и немедленно одолел ее.

Чу Лянь поддалась желанию, которое вызвали его действия. Даже если бы она попыталась толкнуть его, это не имело бы никакого эффекта, поэтому она могла только обхватить его руками за талию и непрерывно поглаживать там.

Для такого высокого и сильного мужчины наиболее чувствительной областью Хэ Чанди была его талия. Однако даже Чу Лянь этого не знала...

В середине игры с языком Чу Лянь Хэ Санланг внезапно нахмурился и издал подавленный стон.

Даже если это был мужской голос, этот стон был очень соблазнительным.

Прежде чем Чу Лянь успела среагировать, он выбросил веер и поставил Чу Лянь на колени. Его другая рука схватила обе непослушные руки Чу Лянь и сдержала их.

Чу Лянь слегка дрожала от внезапного движения, ее полузакрытые глаза немедленно открылись. От того, как ее удерживали, она оробела. Она отвернулась, потому что не могла встретиться с ним взглядом в таком состоянии.

Тем не менее, она все еще обнимала его, так что не могла полностью уйти.

«Хэ Чанди, отпусти меня!» - кокетливо выдохнула она в знак протеста.

Прямо сейчас все ее тело было в его руках. Как мог Хэ Чанди отпустить свою любимую жену в этот момент?

Следует опасаться человека, которого оставили в покое на два месяца, особенно когда это был сумасшедший Хэ Чанди.

Он крепче обнял Чу Лянь и задохнулся в ее ухо. Горячие и тяжелые вдохи, дующие ей на уши, мгновенно заставили их покраснеть.

Чу Лянь услышала, как его хриплый голос умоляет, как большой щенок, просящий о помощи: «Лянь-эр... Помоги мне, пожалуйста!»

Ни за что!

Это было то, что хотела сказать Чу Лянь, но Хэ Чанди даже не дал ей времени отклонить его просьбу. Он взял ее мягкую маленькую руку и начал двигать ею...

Спустя долгое время, ожидая, пока он закончит, Чу Лянь начала чувствовать, что рука больше не является ее собственной...

Чу Лянь лежала в его объятиях, тяжело дыша, ее одежда в беспорядке. Ее пояс уже давно сняли, а светло-желтый топ, который был ее нижним бельем, был брошен под шезлонг Хэ Санлангом.

Хотя Санланг все еще не был полностью удовлетворен, ради тела своей жены, он не пошел дальше этого.

Конечно, звуки, издаваемые этой парой, уже были услышаны старшей служанкой Чжун, дежурившей за пределами комнаты.

Как раз, когда Хэ Санланг собирался отвести Чу Лянь в ванную, Старшая служанка Чжун нарочно громко кашлянула снаружи.

Чу Лянь сделала смущенное и неловкое лицо. Прилив, который отступил от ее щек, вернулся в полную силу. Она тайно сжала руку Хэ Чанди.

Хэ Чанди наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, и тихим голосом, чтобы успокоить ее, сказал: «Давай первой прими ванну. Я пойду поговорю с Момо.»

Чу Лянь не была против этого предложения. В конце концов, Старшая служанка Чжун была слугой Хэ Чанди. Если он хотел объяснить, он мог сделать это сам. Она была слишком смущена, чтобы встретиться со старой служанкой.

Хэ Чанди осторожно опустил Чу Лянь в ванну и позвал Сиянь, чтобы та прислуживала ей, а затем исчез, чтобы поговорить со старшей служанкой Чжун.

Когда Старшая служанка Чжун увидела, что Хэ Чанди вышел из спальни, она не решилась заговорить первой.

Хэ Чанди хладнокровно стал говорить сам, прежде чем она смогла собраться с духом: «Момо, тебе не о чем беспокоиться, я знаю пределы. Дядя Мяо уже сообщил мне о том, что не следует делать».

Старшая служанка Чжун неловко улыбнулась: «Все в порядке, пока Мастер знает, что делать. Этот старый слуга не должен выходить за пределы».

Когда Старшая служанка Чжун закончила говорить, Хэ Чанди немедленно вернулся в спальню.

Цзин’ан стояла позади старшей служанки Чжун, поэтому она точно так же слышала звуки из спальни.

Она подождала, пока Хэ Чанди повернулся к ним спиной, а затем подняла голову.

Когда ее взгляд упал на эту прямую спину и стройную фигуру, на ее лице появилось загипнотизированное выражение.

Хотя Хэ Чанди всегда держал недружелюбное и холодное выражение лица, его внешность была на высшем уровне. Он не потерял бы своей выдающейся ауры, даже если бы стоял рядом с Сяо Боцзянем.

Особенно его темные, глубокие глаза, которые выглядели так, как будто они могли проникнуть прямо в сердце любого человека и разглядеть все его тайны.

Цзин’ан продолжала мечтать о том, как ледяной фасад на лице Хэ Чанди может сломаться в моменты страсти. Она была так взволнована, что все ее тело дрожало в ожидании.

Она знала, что Хэ Чанди не ложился спать с Чу Лянь около двух месяцев. А сейчас, в спальне, он, вероятно, только что сделал быстрое освобождение. Как нормальному и здоровому молодому человеку, может быть достаточно этого, чтобы удовлетвориться?

Маркиз Анъюань очень хорошо относился к маркизе. Однако сколько людей было в этом мире, кто мог бы держать свои руки при себе и не отклоняться от своих жен? Даже если они каким-то образом удерживали свое сердце на этом единственном человеке, им все равно приходилось как-то сбрасывать избыточное желание в своих телах.

Мужчины и женщины были разные. Кроме того, у большинства дворян был целый гарем жен и наложниц во внутренних дворах. Даже когда речь шла о принцах-супругах, никто из них не оставался верным своим принцессам.

Цзинъан чувствовала, как будто она наконец-то нашла шанс.

Она так долго ждала, и ее время наконец пришло!

Когда она вспомнила, где Мингян оказалась в конечном итоге, она почувствовала, что Мингян была слишком глупа!

После того, как она стабилизирует свое положение и статус в домашнем хозяйстве, она определенно найдет время, чтобы сжечь благовония для Мингян.

Поскольку беременность Чу Лянь уже прошла отметку в три месяца, пришло время объявить об этом в старое место жительства.

Она и Хэ Чанди поговорили и решили на следующий день отправиться в старую резиденцию.

Хэ Чанди сопровождал Чу Лянь к обеду, но сразу после того, как они закончили есть, появился посланник от принца Цзинь.

Хэ Санланг переоделся в домашней одежде и взял с собой Лайюй и охранников. Когда он вернулся в поместье, была полночь.

Хэ Чанди все еще беспокоился о Чу Лянь, поэтому он сразу же пошел в спальню, чтобы взглянуть на Чу Лянь, как только вернулся.

Чу Лянь уже уснула. За последние несколько недель Чу Лянь становилась все более сонной. Если бы не Великий Доктор Мяо, объяснивший, что это было нормальное поведение для беременных женщин, Хэ Чанди определенно похитил бы всех врачей в Имперском Институте Врачей для выяснения причины.

Хэ Санланг коснулся покрасневших щек Чу Лянь, а затем неохотно оторвался от нее.

Настала очередь Цзинъан нести ночную смену, поэтому Хэ Чанди позвонил ей и спросил ее о состоянии Чу Лянь.

Цзинъан послушно последовала за Хэ Чанди и прошептала свой ответ: «Мадам собиралась дождаться возвращения Мастера, прежде чем уснуть, но начала клевать носом, читая книгу у изголовья. Этот слуга предложил, чтобы мадам легла спать первой.»

Хэ Чанди краем глаза посмотрел на Цзинъан, а затем приказал: «Береги свою мадам».

Цзинъан наблюдала, как Хэ Чанди шел к кабинету во внешнем дворе. Она разочарованно прикусила губу. Тем не менее, ее глаза на мгновение задумались, и угол ее губ изогнулся в ухмылке.

Сиянь и Цзинъан жили в одной комнате, так что звук литья воды Цзинъан разбудил Сиянь.

Она сонно потерла глаза, все еще в дреме. Она с жалобой спросила: «Что ты делаешь среди ночи? Почему ты не у Третьей Молодой Мадам?»

Цзинъан испуганно подпрыгнула и быстро спрятала тонкую ночную рубашку, которую уже приготовила. Ее голос был довольно напряженным, когда она ответила: «Третья Молодая Мадам спит. Я была вся потная и не могла спать, поэтому сначала вернулась, чтобы вытереть пот. Я вернусь сразу же, как закончу, я быстро. Не волнуйся.»

Сиянь не слишком много думала об этом. Цзинъан обычно была очень тихой и сосредоточенной на своей задаче. Хотя она не очень хорошо выполняла свои задачи, но и не так уж плохо. Ее работа была просто средней, но Чу Лянь никогда ничего об этом не говорила. Сиянь отвернулась и продолжила спать, не думая беспокоиться о Цзинъянь.

Как только Цзинъянь услышала, что дыхание Сиянь выровнялось, что сигнализировало о том, что та снова уснула, она вздохнула с облегчением и быстро надела свою ночную рубашку. Она даже нанесла ароматный парфюм себе на щеки. Цзинъянь проверила свое отражение при колеблющемся свете свечи и удовлетворенно ухмыльнулась.

Это было все благодаря аксессуарам и косметике, которыми Чу Лянь щедро одарила служанок, что она могла одеваться так красиво.

Было высказывание, что все женщины были красавицами при свете лампы. Цзинъянь чувствовала, что ее нынешний вид можно сравнить даже с внешностью Чу Лянь.

Она закрутила прядь волос и вышла из своей комнаты, повернувшись, чтобы тихо закрыть дверь.

Сначала она пошла в спальню, чтобы взглянуть на хозяйку. Когда она увидела, что две подчиненные ей служанки должным образом охраняли дверь, и что Чу Лянь все еще глубоко спала, она оставила несколько приказов служанкам, а затем отправилась на кухню.

Цзинъянь достала суп из афродизиака, который она сварила заранее, и налила его в изысканную фарфоровую миску. Она осторожно положила его в коробку с едой и направилась к кабинету во дворе.

Она уже подслушала, что сегодня вечером Хэ Чанди будет заниматься официальными делами, и что там будет только несколько дежурных.

Если Хэ Чанди выпьет суп, который она сварила, и она проявит инициативу, она верила, что все станет на свои места.

Чем больше она об этом думала, тем больше волновалась. Ее тело начало дрожать в ожидании.

Однако она не знала, что в тот момент, когда она покинула Двор Сунтао, Чу Лянь кто-то позвал.

Чу Лянь протерла глаза и села, глядя на Вэньцин, которая стояла рядом с ней.

Хотя ее голос был немного хриплым ото сна, ее голос оставался странно спокойным: «Она ушла?»

Выражение лица Вэньцин было полно негодующего гнева. Она кивнула: «Мадам, этот слуга немедленно расскажет Мастеру!»

Чу Лянь стала более рассудительной через некоторое время. Она повернулась к Вэньцин и покачала головой: «Следуй за ней и смотри, что происходит. Просто доложи мне, когда все закончится.»

Вэньцин ахнула: «Мадам, это не будет хорошо, верно?»

Чу Лянь издала легкий смешок: «Что? Ты не уверена в своем хозяине?»

Вэньцин поспешно покачала головой. Она чувствовала, что ее Мастер обязательно выгонит Цзинъянь сразу же, как только та дойдет до кабинета.

«Тогда все хорошо, не так ли? Хорошо, я все еще хочу спать. А ты иди.»

Тем не менее, Чу Лянь легла обратно, натянула тонкое одеяло на живот и закрыла миндалевидные глаза.

У Вэньцин не было иного выбора, кроме как сделать то, что приказала Чу Лянь.

Когда в спальне осталась только Чу Лянь, ее глаза открылись. Теперь в ее глазах не было никаких признаков сонливости, они были яркими и ясными.

Цзинъянь не была хорошим персонажем в оригинальном романе. Она умерла даже раньше, чем Мингян. Что касается того, почему Чу Лянь все еще держала ее рядом, она просто давала ей шанс измениться к лучшему. В конце концов, ничего еще не произошло.

Однако она не была такой наивной. Она уже приняла некоторые меры предосторожности против Цзинъянь.

Вэньцин тайно за ней наблюдала. Если бы она не перешла границы сегодня, Чу Лянь собиралась поверить, что та изменилась.

К сожалению, та все еще шагала по неверному пути.

Хотя она знала, что Хэ Чанди определенно отвергнет Цзинъянь, она все еще не могла сдержать нить неуверенности, обвивающую ее сердце.

Она не была так спокойна и равнодушна к этому, как пыталась показать Вэньцин.

Только потому, что она заботилась о Хэ Чанди, она беспокоилась, что может потерять его. Чу Лянь уставилась на балдахин кровати, кусая губу и ожидая новостей.

Поскольку Цзинъянь была одной из четырех служанок Чу Лянь, она легко попала во двор, где находился главный кабинет.

Когда она подошла к последнему барьеру, Цзинъянь изо всех сил попыталась скрыть довольную ухмылку на своих губах.

Лайюй стоял у входа в кабинет. Когда он заметил, что Цзинъянь подошла с коробкой с едой, он радостно подошел, чтобы поприветствовать ее. «Мисс Цзинъянь, почему вы пришли в этот час?»

Цзинъянь улыбнулась и наклонилась к Лайюй: «Сейчас моя очередь дежурить у мадам. Мадам приказала этому слуге доставить этот питательный суп Мастеру на ужин, а затем заснула.»

Лайюй нашел это странным. Чу Лянь редко отправляла ужин Хэ Чанди. Кроме того, Хэ Чанди обычно проводил большую часть своего времени с Чу Лянь в течение последнего месяца или около того, поэтому он ложился рано ночью. Было очень редко, что он даже имел возможность поужинать.

Тем не менее, Цзинъянь была одной из личных служанок Чу Лянь. Даже если Лайюй немного сомневался в причине внезапного визита Цзинъянь, он все же впустил ее.

«Тогда, пожалуйста, постарайтесь быть спокойной, когда входите, мисс Цзинъянь. Выйдите сразу, как только вы положите коробку. Мастер не любит, когда его беспокоят во время работы».

Цзинъянь послушно кивнула и вытащила из рукава тонко вышитую сумочку для Лайюй.

Лайюй некоторое время работал на Хэ Чанди, и его внешность была не слишком плохой. Было много служанок, которые пытались передать ему подарки. Но даже красивая и тяжелая, как выглядела сумка Цзинъянь, он все равно вежливо отклонил ее.

Честно говоря, Лайюй слишком привык видеть богатство, чтобы хотеть взять такой маленький подарок. Он даже не сравнится с миской жареного риса Янчжоу, приготовленного Сиянь...

Цзинъянь неловко забрала свою сумочку и снова поклонилась Лайюй, а затем осторожно на цыпочках вошла в кабинет.

На столе у Хэ Чанди были официальные документы и секретные письма. В настоящее время он сидел прямо за столом, одетый в черную мантию с изображением грозного горного тигра. Его черные волосы были заколоты нефритовой короной, соответствующей его элегантным чертам, и он источал прохладную и выдающуюся ауру.

Между его бровями была небольшая борозда, и он играл с зеленым нефритовым кольцом на левом большом пальце, словно размышляя над чем-то.

Каждый жест Хэ Чанди демонстрировал элегантность благородного джентльмена. Глаза Цзинъянь загорелись еще больше.

Она приложила все усилия, чтобы подавить стучащие волны волнения, которые вырвались из ее сердца, и сказала, склонив голову: «Мастер».

Когда темный взгляд Хэ Чанди остановился на фигуре Цзинъянь, борозда между его бровей углубилась.

Цзинъянь нервно взяла в руки коробку с едой, но изо всех сил старалась скрыть ее и объяснить: «Господин, этот слуга здесь по приказу Мадам доставить ужин. Это то, что мадам приказала этому слуге ранее.»

Хэ Чанди посмотрел на нее один раз, а затем заказал: «Положи его и уходи».

Цзинъянь была поражена его резким тоном. Она не думала, что Хэ Чанди будет так холоден и безразличен к ней. Его взгляд даже на секунду не задержался на ней.

Цзинъянь прикусила губу и приняла решение в своем сердце.

У нее был только один шанс! Если бы она упустила этот единственный шанс, ей пришлось бы отказаться от своей мечты!

Она глубоко вздохнула и скорчила самое соблазнительное лицо, какое только могла придумать. Не обращая внимания на приказ Хэ Чанди поставить коробку и уйти, она подошла к Хэ Чанди и положила коробку с едой на угол стола. Цзинъянь тихо сказала: «Мастер, мадам беспокоится за ваше здоровье, поэтому мадам специально сказала мне, чтобы Мастер поел суп».

Холодная аура, которую Хэ Чанди держал под контролем, внезапно разразилась в полную силу. Он думал о том, что Цзинъянь служила служанкой Чу Лянь с тех пор, как та вышла за него замуж, поэтому он дал ей немного свободы. Однако, поскольку она хотела пригласить свою собственную смерть, он не собирался проявлять к ней милосердие.

Цзинъянь не заметила тонких изменений в Хэ Чанди. Она так нервничала, что ее сердце собиралось выпрыгнуть из груди. Она не могла заметить выражения на слегка склоненной голове Хэ Чанди.

Ее тонкая рука переместилась к талии. С легким рывком ее тонкая ночная рубашка расстегнулась, обнажив ее длинные белоснежные ноги и полную грудь…

Цзинъянь собралась с духом и наклонилась над столом, открывая грудь Хэ Чанди. Ее голос дрогнул, когда она деликатно и хрупко предложила: «Ма… ма… Мастер, этот слуга поможет вам выпить суп…»

Ярость в груди Хэ Чанди достигла своего пика, услышав застенчивые слова Цзинъянь.

Он резко поднял голову. Замерзшее выражение его красивого лица, наконец, изменилось, но это было не то изменение, на которое надеялась Цзинъянь.

Его красивое лицо было слегка искажено злобным выражением, а его глубокие глаза были похожи на древние ледники.

Цзинъянь была напугана этим зловещим взглядом Хэ Чанди. Ее глаза расширились от недоверия, она потеряла всю свою силу и рухнула на землю.

К настоящему времени Цзинъянь наконец поняла, насколько глупым было ее решение. Тем не менее, было слишком поздно для сожалений.

У Чанди не было ни капли жалости к такой женщине. Уголок его губ растянулся в ухмылке. Эта ухмылка вовсе не была сочувственной, заставляя его казаться еще более ужасным и жестоким.

В следующую секунду растрепанная и полуголая Цзинъянь была выкинута прямо из кабинета. Она покатилась и приземлилась прямо у ног Лайюй.

Лайюй: ……

После этого из кабинета разразился сердитый рев Хэ Чанди: «Как только ты позаботишься о ней, иди и накажи себя!»

Лицо Лайюй стало пасмурным, и он яростно уставился на бессознательную Цзинъянь. Он был очень раздражен внутри. Эта проклятая женщина доставила ему неприятности!

Несмотря на то, что он чувствовал себя очень возмущенным и хотел избить Цзинъянь, чтобы немного покончить со своим гневом, Лайюй не смел задержаться в выполнении приказа Хэ Чанди.

Он достал черный бамбуковый свисток и подул в него. Вскоре из темноты появились двое охранников. Простым жестом руки Лайюй двое одетых в черное охранников забрали бессознательную Цзинъянь.

Лайюй немного помедлил, а затем повернулся назад и вошел в кабинет.

Хэ Чанди поднял голову и холодно посмотрел на слугу, заставив Лайюй замереть.

Лайюй показал мучительное выражение лица, объясняя: «Мастер, дело не в том, что у этого слуги не было сомнений, но Цзинъянь – одна из служанок мадам…»

«Ты можешь заткнуться сейчас. Отнеси эту коробку с едой дяде Мяо и попроси его проверить, есть ли что-нибудь еще в супе.»

Лайюй не смел продолжать оправдываться. Он поклонился и взял в руки коробку с едой.

"Вэньцин уже ушла?"

«Она уже ушла. Когда вы выгнали Цзинъянь, мисс Вэньцин немедленно ушла.»

«Хорошо, ты свободен!»

Лайюй поклонился, выходя из кабинета.

После того, как Вэньцин объяснила все, что произошло, напряжение в сердце Чу Лянь исчезло. Она смогла наконец лечь и хорошо выспаться ночью.

Только к рассвету Хэ Чанди закончил свою работу и вернулся во Двор Сунтао.

Дядя Мяо на самом деле только сейчас провел его полное обследование из-за этого супа-афродизиака, ставя Хэ Чанди в неловкое положение.

Дядя Мяо даже предположил, что у него какая-то скрытая болезнь! Доктор настаивал на том, чтобы померять его пульс перед уходом.

Чу Лянь почувствовала, что кто-то держит ее во сне. Она немного поборолась в полусне, но не смогла освободиться. В конце концов, она неохотно открыла глаза, чтобы встретиться с темным и глубоким взглядом Хэ Чанди.

Хэ Чанди усмехнулся и ущипнул ее дерзкий маленький носик: «Ты глупый гусь. Ты довольна теперь?»

Мысли Чу Лянь все еще были туманными, поэтому она не могла понять, что он сказал. Она надулась и повторила оскорбление в ответ: «Сам глупый гусь!»

Хэ Чанди не возражал. Он просто посмотрел на симпатичную и сонную Чу Лянь в своих руках теплым взглядом. Он не мог удержаться, целуя ее развевающиеся веки.

«Наш малыш беспокоил тебя в эти два дня?»

С тех пор, как Великий Доктор Мяо поставил ей диагноз, симптомы беременности сразу же начали проявляться. Чу Лянь выкидывала обратно все, что ела. Иногда она могла съесть миску с едой, только чтобы сразу же вырвать ее. Да и ее аппетит был не очень хорошим. После начала симптомов она ела еще меньше.

Однако Старшая Служанка Чжун и Великий Доктор Мяо сказали ей, что ей нужно есть, даже если она не испытывает аппетита, если хочет сохранить ребенка. Таким образом, она до сих пор не очень хорошо проводила время.

Только когда прошло три месяца, симптомы постепенно стихли, и ее аппетит вернулся.

Теперь Чу Лянь могла съесть две чаши риса за один раз.

Возможно, из-за испуга прошлого месяца Хэ Чанди, похоже, не мог забыть о ее заботах. Он ежедневно спрашивал о ее состоянии и не мешал ли ей маленький.

Чу Лянь покачала головой. После первых трех месяцев маленькая булочка, казалось, успокоилась. Помимо небольшой выпуклости в животе, она к настоящему времени не чувствовала себя беременной, за исключением того, что была немного более сонной, чем обычно.

Хэ Чанди похлопал Чу Лянь по спине, затем остановился и спросил: «Как ты хочешь поступить с Цзинъянь?»

Мысли Чу Лянь уже проснулись. Теперь она вспомнила, что Хэ Чанди сказал ей сначала, и она наконец поняла значение его слов. Она несчастно потянула за воротник Хэ Чанди: «Ты можешь поступить с ней, как тебе будет угодно. Я не хочу видеть ее снова.»

Хэ Чанди подумал над этим. Он не хотел, чтобы его жена заботилась об этом, тем более когда она была беременна. Кроме того, она несла их ребенка, поэтому она не должна видеть ничего кровавого. Хэ Чанди углубился в мысли.

«Должен ли я нанять еще двух служанок для вас?»

Чу Лянь покачала головой: «Нет необходимости, давайте подождем, пока родится наш ребенок, а затем мы добавим в дом больше слуг».

Вокруг нее уже было много слуг. Два дня назад принцесса Вэй даже специально отправила старшую служанку и несколько обычных служанок, специализирующихся на уходе за беременными дворянками.

Хэ Чанди не стал мусировать проблему и просто держал жену в объятиях. Он вдохнул слабый аромат, исходящий от ее тела, и закрыл глаза.

Чу Лянь, играя с воротником на груди, тихим голосом спросила: «Вы были заняты всю ночь?»

Хэ Чанди издал усталый стон в ответ.

Чу Лянь немного подумала, а затем отступила. Судя по небу, солнце, вероятно, взойдет менее чем через два часа.

«Иди сюда, почему ты не спишь?»

Хэ Чанди держал ее в объятиях на краю кровати. Когда он открыл глаза и увидел, что она отдала ему больше половины кровати, он улыбнулся: «Похоже, ты действительно становишься все более и более смелой. Ты не боишься, что Момо тебя отругает?»

Чу Лянь покраснела и посмотрела на него: «Ты идешь спать или нет?»

Хэ Чанди передвинул свое тело и занял все пространство, которое она предложила. Он даже не стал снимать с себя одежду, просто свободно заключил ее в своих объятиях.

Узнав о беременности Чу Лянь, две старших служанки запретили паре спать на одной кровати. Хэ Чанди обычно спал рядом с кроватью на шезлонге. Теперь он имел редкий шанс спать вместе со своей женой.

Обнимая Чу Лянь, он быстро заснул. Вдыхая ее естественный сладкий запах, он быстро ушел в мир грез.

Чу Лянь сменила свое положение в его руках и подняла подбородок, чтобы посмотреть на черты Хэ Чанди, смягченные сном. Она не могла удержаться, и погладила его по коже.

У него были темные круги под глазами, показывающие, как интенсивно он работал всю ночь.

Хотя Чу Лянь на самом деле не спрашивала о том, что Хэ Чанди делал при дворе, из первой половины романа, который она прочитала, она могла догадаться о некоторых вещах.

В то время как в столице пока все шло спокойно, исподволь на самом деле назревала буря. С тех пор как наследный принц подарил Императору фальшивого феникса, все больше и больше появлялось новостей о его проделках. Наконец, дело о коррупции в Чаочжоу было раскрыто. Хотя наследный принц все еще держался за свое положение, он находился в восточном дворце уже почти два месяца.

Это было равно тюремному заключению. Чиновники со стороны наследного принца предпринимали всевозможные меры: некоторые из них перешли на другую сторону, а некоторые подали в отставку. Сторонников наследного принца почти не осталось.

Фактически то, что Император заберет титул наследного принца у Второго принца, было лишь формальностью.

К настоящему времени фракции Шестого Принца и Четвертого Принца уже тайно шли друг против друга.

Хэ Чанди работал всю ночь, вероятно, из-за крупного инцидента в их фракции.

Она не сильно разбиралась в политике при дворе и не имела никаких подчиненных, которые могли бы быть полезными, поэтому не могла помочь ему напрямую. Единственный способ, которым она могла внести свой вклад, был, вероятно, через деньги.

Первая партия чая, которую она приготовила ранней весной, уже была отправлена в Дэдзюйфэн. Скорее всего, она скоро получит результаты.

Глубоко погрузившись в свои мысли, Чу Лянь не заметила, как прошло время. В мгновение ока пришло время Хэ Чанди отправиться ко двору.

Вэньцин крикнула снаружи, чтобы напомнить им о времени. Прежде чем Чу Лянь смогла разбудить Хэ Чанди, он уже открыл глаза.

«Ты все еще сонный?» Чу Лянь потерла слегка колючий подбородок и поцеловала его с озорной улыбкой.

Вид ее розовых щек подогрел желание в сердце Хэ Чанди. Он вернул поцелуй, с силой впившись ей в губы. Только когда он утолил жажду, он остановился и попытался успокоить пламя, горящее в его теле.

«Я сейчас встану, иначе не успею ко двору. Ты можешь еще поспать. Когда я вернусь, вместе пойдем в старую резиденцию.»

На самом деле, Чу Лянь тоже не была сильно сонной. Она уже спала более чем достаточно днем и ранней ночью. Даже если она лежала с открытыми глазами в течение двух часов, она все еще чувствовала себя довольно энергичной.

Она встала и помогла Хэ Чанди найти его придворные одежды. Затем она лично поручила Сиянь приготовить завтрак перед тем, как отправить Хэ Чанди на службу. Чу Лянь отослала еду к воротам.

Чу Лянь осмотрела слуг, следующих за Хэ Чанди, и заметила, что Лайюй там нет. Она нашла это странным и сказала: «Где Лайюй? Он куда-нибудь уехал?»

Вэньцин неуклюже усмехнулась: «Вчера он сделал что-то не так, и Мастер наказал его. В настоящее время он лежит в кровати.»

Чу Лянь была удивлена: «Его побили?»

Вэньцин кивнула и протянула два пальца: «Двадцать ударов палкой».

Рот Чу Лянь дернулся. У нее было грубое предположение, почему Лайюй был наказан. Она взглянула на Вэньцин и заметила обеспокоенное выражение на ее лице, поэтому приказала: «Иди и приготовь немного мази и закусок. Посети его от моего имени. В конце концов, он так долго оставался верным слугой своего господина, и не совсем его вина в том, что случилось прошлой ночью.»

Искра радости сверкнула в глазах Вэньцин. Она поклонилась Чу Лянь и ушла искать мазь.

Хэ Чанди уже отправил посланника в старую резиденцию с хорошими новостями этим утром, когда покидал поместье. Поэтому к обеденному времени, графиня Цзин’ань лично приехала с группой слуг.

Чу Лянь поспешно вышла, чтобы поприветствовать ее.

Сопровождая ее до двора Сунтао, графиня Цзин’ань оглядела ее с сияющей улыбкой: «Я не могу сказать, что ты вообще беременна, ты не прибавила в весе!»

Чу Лянь подвела графиню к стулу: «Мама, я ем две миски риса за каждый прием пищи! Я уже стараюсь изо всех сил!»

Графиня Цзин’ань была в хорошем настроении, увидев, что ее невестка выглядит яркой и здоровой.

«Ешь, что хочешь. Если у тебя чего-то нет, отправь Санланга за этим. Ты не можешь позволить себе страдать!»

Чу Лянь подумала, что Санланг может даже не найти то, что она хочет съесть. В Великой Династии Ву не было блюд из современного мира.

«Я буду слушаться тебя, мама».

«Действительно, почему вы двое ждали до сих пор, чтобы сообщить нам новости? Если бы я знала раньше, я бы переехала сюда, чтобы заботиться о вас. Ты здесь одна, и мы не можем быть слишком небрежны с твоей первой беременностью.»

Графиня Цзин’ань была искренне рада за своего сына и невестку. Она не могла рассчитывать на своих старшего и второго сыновей, поэтому она надеялась, что Хэ Чанди и Чу Лянь смогут родить ребенка как можно скорее.

Чу Лянь не скрывала от нее правду.

«Мама, нам не нужно, чтобы ты так усердно заботилась о нас. У нас есть несколько старших слуг. Кроме того, моя беременность раньше не была стабильной, поэтому мы не упоминали об этом».

Графиня Цзин’ань управляла поместьем Цзин’ань, поэтому она не могла просто остаться здесь. Была также Матриарх, если говорить о старой резиденции, поэтому она не могла, как она бы ни хотела, присматривать за Чу Лянь.

Графиня была поражена, услышав, что ребенок был почти потерян: «Вы просили императорского врача проверить? Как дела сейчас?»

Чу Лянь улыбнулась: «Теперь нет никаких проблем. С нами дядя Мяо, поэтому нам не нужны императорские врачи.»

Если бы она действительно попросила императорского врача проверить свое здоровье, она бы не смогла скрыть свою беременность.

Услышав это, графиня Цзин’ань вздохнула с облегчением. Она начала говорить с Чу Лянь с искренностью и страстью: «Ты обязательно должна заботиться о своем здоровье во время этой беременности. Если будет чрезвычайная ситуация, и, если нет другого выбора, я бы предпочел, чтобы вы отказалась от ребенка, чем навредила бы своему организму навсегда. Не следуй по моему пути. Вы двое еще молоды. Если ты будешь хорошо ухаживать за своим телом, у тебя все еще будет время снова забеременеть».

Это было то, что графиня Цзин’ань действительно чувствовала всем сердцем. Тогда она проигнорировала свое слабое здоровье, чтобы рожать детей, в результате чего серьезно заболела и страдала десятилетиями. Конечно, графиня Цзин’ань не обвиняла ни одного из своих трех сыновей. Все они были ее плотью и кровью, поэтому не было такой вещи, как обида или ненависть к ним. Она просто хотела, чтобы ее невестка знала, как важно для ее тела быть здоровым.

Чу Лянь была тронута словами графини. Её теще было нелегко говорить такие слова.

«Мама, не волнуйся, теперь я совершенно здорова».

«Тогда я буду уверена в твоем здоровье. Давай, позволь мне рассказать тебе кое-что, на что ты должна обратить внимание во время беременности.»

Хотя Чу Лянь уже слышала подобные указания от старших слуг, она все равно терпеливо выслушивала все, что говорила графиня Цзин’ань, и делала мысленные пометки в своем сердце.

Сиянь заварила недавно приготовленную партию чая для графини Цзин’ань, в то время как Чу Лянь пила только медовую воду.

Графиня Цзин’ань выпила чаю, чтобы смочить горло, а затем отослала служанок и притянула Чу Лянь ближе, чтобы задать несколько интимных вопросов.

Уголки рта Чу Лянь дернулись, и она покраснела.

«Лянь’эр, есть кое-что, что Мать просто должна тебе сказать. Ты не должна портить своего мужчину в это время. Не будь такой тупой, как другие женщины, и найди постельную служанку для своего мужа, пока ты доставляешь неудобства. Наш дом все еще не следует таким обычаям».

Чу Лянь сочла это смешным и честно сказал: «Мама, я не такая щедрая. Я думаю, что вы переоценили меня. Это был тяжелый месяц для меня с этой беременностью, я уже неплохо справляюсь, не мучаю мужа. Я не была бы настолько глупа, чтобы отдать его какой-то другой женщине.»

Графиня Цзин’ань погладила ее по голове, довольная ее ответом: «Это хорошо, если ты понимаешь. Однако иногда мы не можем быть слишком резкими с нашими мужьями».

Хотя графиня Цзин’ань была не самой умной в ведении домашнего хозяйства, она приложила руку к управлению своим мужем.

Иначе как мог такой внушающий страх человек, как ее свекор, быть так очарован своей единственной женой?

«Как только я узнала, что ты беременна, я приготовила для тебя много вещей. Я приехала немного поспешно сегодня, поэтому отправлю их тебе после того, как ты приедешь навестить старую резиденцию.»

Чу Лянь не отвергла предложение и просто улыбнулась в знак согласия.

Поместье Цзин’ань

Как только третья ветвь ушла, атмосфера здесь значительно остыла.

Особенно в зале Цинси.

Хэ Эрланг редко возвращался в поместье, а Даланг отсутствовал с раннего утра до ночи. Каждый день приходила только графиня Цзин’ань, чтобы приветствовать Матриарха вместе с Маленькой Ань и Маленькой Линь.

Матриарх Хэ была не очень близка со своими двумя правнучками. Если бы не граф Цзин’ань, отвергающий эту идею, она ушла бы в сельскую усадьбу, чтобы жить там с Хэ Ин и ее дочерью...

Зрение и слух Матриарха ухудшались, а в волосах росло все больше белого. Каждый день она просыпалась с болями в старом теле. Неудивительно, что граф Цзин’ань не позволил своей стареющей матери уехать в сельскую усадьбу.

Когда Хэ Чанди и его жена ушли из поместья, Матриарх почувствовала разочарование от ее оставшегося гнева.

Наличие правнука всегда было для Матриарха самым заветным желанием.

Теперь, когда они внезапно получили известие о беременности Чу Лянь, несмотря на то, что вражда между Матриархом и Чу Лянь не была разрешена, старуха уже смотрела на Чу Лянь в лучшем свете.

Чу Лянь была на третьем месяце беременности, поэтому, если отсчитать дни назад, это произошло только после того, как они вернулись в столицу. Это был определенно ребенок их семьи, а не какой-то дикий ублюдок.

Как только она получила это известие, Матриарх вошла в наследственный зал, чтобы воскурить благовония с помощью старшей служанки Лю.

Хотя она уже была сумкой со старыми костями, она простояла на коленях целых два часа, молясь о том, чтобы первым ребенком Чу Лянь стал мальчик...

Даже старшая служанка Лю не могла отвести ее от молитвы.

Вернувшись из наследственного зала, Матриарх начала готовить вещи для своего нерожденного правнука.

Старшая служанка Лю заметила, что старый Матриарх не сидела на месте, и попыталась уговорить ее: «Матриарх, тебе не нужно так торопиться. Осталось еще шесть месяцев! Кроме того, мы не знаем, будет ли это маленькая девочка или мальчик. Если вы будете готовить не те предметы, то они пойдут впустую».

Выражение лица Матриарха стало жестоким, когда он услышал такие слова от старшей служанки Лю: «Что за чушь ты говоришь? Конечно, это будет маленький мальчик. Старшая служанка Лю, следуй моим инструкциям и приготовь все предметы для мальчиков!»

У старшей служанки Лю не было иного выбора, кроме как следовать за тем, чего хотела Матриарх.

Пока слуги были заняты, Мусян застыла в шоке, как статуя.

Она в панике побежала в свою комнату и заперла дверь.

Как только дверь закрылась, она больше не могла скрыть обиженное и зловещее выражение на своем лице.

Из послушной служанки она превратилась в демона, который только что выполз из ада.

«Так не должно быть! Этого не должно было быть!..» Она без памяти прислонилась к двери, скатываясь на корточки. Она схватилась за волосы, ее глаза дико уставились в пространство, как будто она не могла принять новости, которые только что услышала.

В прошлой жизни у нее не было детей, так как она не завершила свой брак с Хэ Чанди. После того, как она стала вместе с Сяо Боцзянем, хотя они оба много раз ложились вместе, она не забеременела.

Она всегда думала, что это ее тело не было плодовитым, и она всегда сожалела.

Когда она открыла глаза и поняла, что перевоплотилась в одну из служанок Матриарха Хэ, она впервые почувствовала холодный сильный страх. Позже, страх был смешан с нитью восторга, так как это тело было совершенно здоровым. В будущем, когда она снова вернет Хэ Чанди, она сможет родить для него детей.

Кроме того, отсутствие каких-либо хороших новостей от нынешних Чу Лянь и Хэ Чанди после того, как они так долго были женаты, доказало ее предположение из прошлой жизни.

Однако, как это случилось!? Разве ее старое тело не должно быть бесплодным? Как эта самозванка забеременела ребенком от Хэ Чанди?

Как это могло произойти!?

Она была единственной в мире, кто мог родить детей для Хэ Чанди!

Чем больше Мусян думала об этом, тем злее она была. Постепенно ее гнев смешался с депрессией. Она хотела прямо сейчас броситься к Чу Лянь и разорвать ее на части.

Почему!? Как! Это тело было ее!

Она должна была выйти замуж за Хэ Чанди!

Как могла эта чудовищная самозванка использовать ее тело, взять ее мужа и жить так счастливо?!

В своем крайнем гневе Мусянь уничтожила все, что могла найти в своей комнате.

Закончив, она легла, тяжело дыша, на стол, ее глаза были очень холодны, когда она смотрела на осколки разбитых вещей на полу.

Она выглядела как гадюка, смотрящая на свою добычу и желающая, чтобы та умерла!

Это чудовище украло ее тело... Она не собиралась так легко это отпускать!

Когда Хэ Чанди вернулся вечером, Чу Лянь уже приказала слугам все приготовить.

Графиня Цзин’ань и Чу Лянь сидели в одном экипаже, а Хэ Чанди ехал на лошади вместе с ними и охранниками до самой старой резиденции.

Они уже дали обещание остальной семье встретиться сегодня вечером в поместье Цзин’ань. Даже Хэ Чанцзюэ вернулся рано.

Как только они добрались до поместья Цзин’ань, Чу Лянь и Хэ Чанди поклонились Матриарху Хэ и графу Цзин’ань, а затем заняли свои места за большим круглым столом в центре гостиной.

Этот семейный банкет был наполнен радостной и гармоничной атмосферой. Даже Матриарх Хэ не делала никаких кислых комментариев.

Когда они закончили, семья перешла в гостиную Цинси Холла, чтобы выпить чаю и поболтать.

Теперь, когда Чу Лянь была беременна, настроение Матриарха Хэ, казалось, стало намного лучше.

Хэ Чанди тоже не возвращался в старую резиденцию какое-то время, поэтому Матриарх Хэ усадила его к себе, чтобы полюбоваться.

Видя, что Хэ Чанди стал намного худее, сердце Матриарха заболело за младшего внука.

«Посмотри на себя, почему ты не заботишься о себе? Ты стал таким худым.»

Чу Лянь немного напряглась, но ничего не сказала.

Хотя Матриарх Хэ, возможно, ничего не имела в виду под своими словами, для других это звучало не так.

Звучало так, будто Матриарх обвиняет свою внучку в том, что она не заботился о своем муже и позволила ему стать таким худым от переутомления.

Прохладное и красивое лицо Хэ Чанди не изменилось. Когда он заговорил, его слова звучали в его обычных низких тонах.

«Бабушка, вы ошибаетесь. Я вовсе не похудел.»

Поскольку Хэ Чанди редко приходил к ним в гости, Матриарх не стала оспаривать его слова.

«Хорошо, хорошо, ты совсем не похудел».

Графиня Цзин’ань последовала ее примеру, чтобы сгладить неловкость в воздухе: «Похоже, Санланг стал еще более мускулистым, чем раньше. Мама, тебе вообще не о чем беспокоиться.»

Семья продолжала счастливо общаться. Граф Цзин’ань ничего не сказал, но его взгляд был полон удовлетворения и любви, когда он смотрел на младшего сына и невестку.

Пока семья наслаждалась мирной атмосферой, Матриарх внезапно заговорила: «Санланг, жена Санланга, раз вы уже уехали, пусть будет так. Я не могу остановить вас теперь. В прошлом не имело большого значения, что в вашем имении были только вы двое, но сейчас все по-другому. Жена Санланга беременна, мы не можем быть беззаботными с этим. Я слишком стара и не могу сейчас хорошо ходить, поэтому не могу переехать в ваше поместье. Тем не менее, я не могу успокоиться, оставив вас вдвоем. Я думала над этим некоторое время, и решила отправить Мусян с вами. Она может прислуживать жене Санланга и сообщать мне о ее состоянии. Я буду чувствовать себя более уверенно благодаря этому.»

Все были ошеломлены внезапным решением Матриарха Хэ.

Позволить Мусян отправиться в поместье Анъюань, чтобы заботиться о Чу Лянь?

Мусян была самой доверенной служанкой Матриарха Хэ.

Это объявление заставило всех задуматься, в попытке понять, насколько искренним был жест Матриарха Хэ.

Однако, тщательно обдумав это, все пришли к выводу, что у Матриарха Хэ не было причин, чтобы усложнять Чу Лянь жизнь.

В конце концов, Матриарх очень долго ждала этого нерожденного ребенка. Хотя у нее раньше и был конфликт с Чу Лянь, ребенок был невиновен. Матриарх временами может быть глупой, но не настолько, чтобы причинять вред ребенку.

Мусян была семейным слугой. Ее родители скончались, когда она была ребенком, оставив ее одну, поэтому она начала служить Матриарху в раннем возрасте. Даже старшая служанка Лю хвалила ее работу раньше. Любой, кто видел все поместье Цзин’ань, мог видеть и ее старания. Даже самая суровая старшая служанка, вероятно, порекомендует Мусян на любую работу.

Кроме того, ее внешность была очень средней и совсем не выделялась. Любая из служанок Чу Лянь была лучше ее по части внешности. Намерение Матриарха отправить Мусян к Чу Лянь, скорее всего, было вызвано заботой о ее нерожденном правнуке.

Чу Лянь также думала обо всем этом.

Было бы нехорошо отвергать предложение Матриарха перед таким большим количеством людей.

Если с Мусян действительно было что-то не так, она могла бы попросить слуг присмотреть за ней в поместье Анъюань.

Графиня Цзин’ань слегка подмигнула Чу Лянь, указывая, что Чу Лянь должна согласиться на просьбу Матриарха.

Чу Лянь слегка повернула голову, чтобы оценить реакцию Хэ Чанди. Его глаза слегка сузились в ответ.

Поскольку он не сказал отклонить предложение, Чу Лянь знала, что ей делать дальше.

Она встала и поклонилась Матриарху: «Тогда внучка примет доброе предложение бабушки. Пожалуйста, не волнуйтесь, бабушка. Внучка будет относиться к Мусян, как к любому другому слуге в поместье Анъюань».

Матриарх удовлетворенно кивнула.

К тому времени, когда пара была готова к отъезду, Мусян уже собрала свои сумки и последовала за Чу Лянь.

На обратном пути в поместье, Мусян сидела в той же коляске, что и Вэньлан.

Мусян имела хорошую репутацию среди слуг в поместье Цзин’ань, и она выросла у Матриарха Хэ. Все относились к ней как к высокопоставленному слуге.

После того, как Вэньлан перевели к Чу Лянь, она и ее сестра Вэньцин время от времени общались с Мусян.

Мусян была воспитанной и относилась ко всем щедро. Она была также теплым и великодушным человеком. Другие могли даже подумать, что она была молодой леди из одного из небольших дворянских домов.

У Вэньцин и Вэньлан были хорошие впечатления о Мусян.

Так как Мусян собиралась служить Чу Лянь вместе с ними, по дороге в поместье Мусян и Вэньлан начали счастливо болтать.

У Вэньлан было хорошее предчувствие по поводу нового прибытия Мусян.

Когда они вернулись в поместье Анъюань, Чу Лянь велела Вэньлан позволить Мусян поселиться в новой комнате.

Затем пара вошла в спальню и устроилась на шезлонге.

Хэ Чанди отослал всех слуг.

Чу Лянь прислонилась к груди своего мужа и, играя прядью его волос, спросила: «Муж, ты согласен, чтобы Мусян приехала в наше поместье? Что ты думаешь об этом?»

Хэ Чанди притянул ее еще ближе и позволил ей перейти в более удобное положение на его руках. Он наклонился ближе к уху Чу Лянь и прошептал: «Впускаем волка».

Услышав это, Чу Лянь сразу же села прямо с широко раскрытыми глазами: «Мусян - это…»

Хэ Чанди кивнул.

Хотя он не мог быть уверен, к какой фракции она принадлежала, в ней явно было что-то подозрительное!

В глазах Хэ Чанди загорелась опасная искра. Он и принц Цзинь искали очень долго, но они не смогли найти никаких следов.

Что касается того, как Мусян была замешана во всем этом, было слишком много вопросов без ответа.

Теперь, когда она была рядом, для них был хороший шанс узнать!

Чу Лянь была сильно удивлена. Она вспомнила события в оригинальной истории. Не было никаких упоминаний о том, что Мусян что-то замышляла...

Несмотря на свои усилия, она не могла понять это, поэтому перестала пытаться об этом размышлять. Во всяком случае, она не читала вторую половину романа. Она не могла угадать, о чем думал автор.

Чу Лянь моргнула, а затем хитро улыбнулась. Она растянулась на груди Хэ Чанди и шаловливо шепнула: «Тогда что мне делать?»

Хэ Чанди похлопал ее по голове: «Нам не нужно ничего делать прямо сейчас. Она только пришла, даже если у нее плохие намерения, она не будет действовать так быстро. Просто не общайся с ней напрямую, и я пришлю кого-нибудь присмотреть за ней в тайне.»

Чу Лянь кивнула.

Казалось, она вдруг что-то вспомнила. Чу Лянь вырвалась из его объятий, желая спрыгнуть с шезлонга, чтобы что-то вытащить из своего шкафа. Однако, когда Хэ Чанди увидел, что она вот-вот выйдет на пол только в одних носках, он поспешно остановил ее: «Надень туфли!»

Чу Лянь не испугалась его. Она остановилась на мгновение, а затем опустилась на пол. В следующий момент Хэ Чанди уже оттащил ее обратно к шезлонгу. Он прижал ее извивающиеся ноги и натянул на них домашние туфли на мягкой подошве.

Как только он закончил, осторожно поставил ее две ноги на землю и похлопал по дерзкому заду: «Теперь иди!»

Чу Лянь обернулась и молча посмотрела на него: «Хэ Чанди, ты становишься слишком наглым!»

Хэ Санланг фыркнул в ответ.

Чу Лянь быстро вернулась с маленькой, изысканной коробкой из красного дерева.

Она села рядом с Хэ Чанди и подтолкнула к нему ящик.

«Вот, это для тебя.»

Голос Чанди был низким и притягательным, когда он спросил с легкой улыбкой: «Что это?»

Чу Лянь передала ему крошечный серебряный ключик, который она всегда держала на себе: «Ты узнаешь, когда откроешь его!»

Ожидание неосознанно появилось в сердце Хэ Чанди. Он взял серебряный ключ и быстро отомкнул замок. С треском коробка открылась.

Там лежал контракт и квадратная личная печать.

Хотя Хэ Чанди не вмешивался в дела Чу Лянь и никогда не исследовал ее предприятия, он все же немного знал о том, что делала его жена.

Его слуги все еще были рядом с ней.

«Личная печать от Тунхуй Банка?»

Тунхуй Банк был банком, открытым одним из богатых людей знати Шаньдуна. Хотя он был не таким большим, как контролируемый правительством банк Лунхуй, это был частный банк, поэтому его поддерживали всевозможные власти. Это была смесь мошенников и честного народа. Те, кто не хотел раскрывать свою личность, использовали бы Тунхуй Банк.

Тунхуй Банк выпускал личную печать специально для важных клиентов.

Если они принесут штамп в отделение Тунхуй, они сразу же смогут получить наличные.

В обращении было очень мало таких печатей: по слухам, меньше ста.

Тунхуй Банк был старше Великой Династии Ву, поэтому можно было представить, насколько была ценна личная печать от Тунхуй Банка.

Это также было прямым отражением того, насколько прибыльным был северный рынок Чу Лянь.

Чу Лянь кивнула без каких-либо изменений в выражении: «Это моя. Я даю тебе ее в пользование. Тебе ведь не хватает средств?»

Взгляд Чанди упал на его прекрасную жену. Он вздохнул и погладил ее гладкую щеку: «Моя глупая Лянь, разве ты не знаешь, что представляет собой эта печать? И ты так мне ее даешь?»

Чу Лянь надула щеки и закатила глаза: «Что еще она может представлять? Это просто деньги... Что я могу сделать со всеми этими деньгами в любом случае? Ты ими сможешь распорядиться лучше. Наша Великая Династия Ву большая, но ей не хватает материальных благ, поэтому зарабатывать деньги здесь легко. В любом случае, я не вижу предела тому, сколько я могу заработать. Я не дракон, которому нужно копить золото.»

Чу Лянь думала не так, как большинство благородных женщин, потому что в душе она была современным человеком.

Большинство знатных мадам просто хранили и копили свои деньги, как только заработали их, и чувствовали себя довольными, глядя на золотую гору дома.

Чего они не знали, так это того, что деньги должны были быть потрачены, чтобы генерировать богатство. Сумма денег, которую имела Чу Лянь, в любом случае была просто цифрой, более важно использовать ее там, где это необходимо, и добиваться цели.

Она открыла рынок на севере для жителей Ляньчжоу и дала бедным варварам еще один источник дохода. Основываясь на некоторой удаче и некоторой силе, она каким-то образом сделала бизнес больше, чем она себе представляла.

Если бизнес станет слишком большим, он может привлечь нежелательное внимание, так что Чу Лянь была фактически удовлетворена тем, что было сейчас.

Если у нее было достаточно денег, чтобы беззаботно проводить свои дни, этого было достаточно для нее. Наличие огромного количества серебра не принесло бы ей никакой радости и вместо этого принесло бы много беспокойств. Почему бы просто не отдать все это Хэ Чанди и позволить ему решить это за нее?

Сердце Чанди согрелось благодаря ее жесту. Он встречал слишком много несправедливости в своей прошлой жизни. Даже его собственные родители никогда не делали для него ничего более приятного.

В этот момент он почувствовал, что вся боль и страдания, которые он пережил в своей прошлой жизни, были направлены на то, чтобы заслужить любовь этой женщины в его объятиях.

Когда Чу Лянь заметила, что его глаза стали не сфокусированными, и что его губы сжались, и он замолчал, она нахмурилась и взмахнула кулаком перед ним. Она вела себя жестко, издеваясь, угрожая: «Что? Ты не хочешь? Ты боишься, что я начислю проценты?»

Хэ Чанди сосредоточил свой взгляд на ее милых чертах лица. Жесткость на его лице исчезла и смягчилась, как будто весенний ветер оттолкнул его. Он крепко обнял Чу Лянь, и его притягательный голос прозвучал у нее в ухе.

«Лянь’эр, спасибо.»

Чу Лянь положила голову на грудь Хэ Чанди. На ее губах играла легкая улыбка.

Пара оставалась взаперти в их маленьком уголке тепла в течение часа, не зная о растущем нетерпении в сердце Мусян, пока она ждала в гостиной снаружи.

После того, как она последовала за Вэньлан в свою новую комнату, ее отвели в гостиную.

Горничные и старшие слуги, которые обычно были рядом с Чу Лянь, были уже здесь.

Вэньлан посмотрела на свою сестру, которая была рядом с ней, но Вэньцин покачала головой. Как только она собиралась говорить, Старшая Служанка Чжун позвала двух сестер в коридор снаружи.

Прежде чем две служанки успели заговорить, Старшая служанка Чжун приказала: «Вы двое, возьмите Мусян с собой на работу. Она должна временно занять место Цзинъянь. Когда у вас будет время, расскажите ей об обычных привычках мадам и правилах нашего поместья. Уведите ее с собой.»

Вэньцин и Вэньлан были удивлены.

Вэньцин подумала, а затем спросила: « Момо, это приказ мадам? Хотя сестра Мусян – служанка Матриарха Хэ, и мы не будем плохо с ней обращаться, не правда ли, немного неуместно позволять ей так быстро занимать должность личной служанки?»

У старшей служанки Чжун были собственные сомнения в сердце, но это было не ее решение.

«Этот приказ пришел от Мастера и Мадам. Поскольку наши хозяева уже определились, мы должны следовать их указаниям. Тем не менее, мы не можем быть беспечны и забыть принять меры предосторожности против нее. Хозяева тоже имели это ввиду, когда приказали вам сопровождать Мусян.»

Вэньцин и Вэньлан обменялись взглядами.

Затем они в унисон ответили: «Момо, не волнуйся. Мы понимаем.»

Еще через полмесяца пришло время рожать наложнице Хэ Чанци, Мяочжэнь.

Мяочжень рожала день и всю ночь, и наконец ее ребенок родился. Однако это оказалась девочка.

Это сделало Матриарха очень разочарованной. После того, как эта внебрачная дочь главной ветви родилась, Матриарх никогда даже не спрашивала о ней.

Поскольку беременность Мяочжен не была гладкой и однажды она почти потеряла своего ребенка, она скончалась из-за потери слишком большого количества крови сразу после рождения.

Новорожденная девочка была слаба с рождения и слишком рано потеряла мать. Хэ Чанци был занятым человеком, поэтому графине Цзин’ань приходилось ухаживать за ребенком.

Когда Чу Лянь услышала эту новость, она вздохнула и подсознательно потерла свой живот.

Ребенок без матери был самым жалким. Кроме того, этот ребенок был только незаконнорожденной дочерью низкого ранга. Если бы графиня Цзин’ань взяла ее под свою защиту, все было бы хорошо. Однако, если бы у ее свекрови не было сил позаботиться об этом ребенке, у этого ребенка никогда бы не было хорошей жизни.

Чу Лянь позвала старшую служанку Гуй и сказала ей подготовить несколько подарков для графини Цзин’ань, чтобы отпраздновать новую жизнь.

Мусян как раз дежурила. Когда она увидела, что Чу Лянь ведет себя таким образом, она почувствовала презрение.

Она ревновала до безумия. Она проклинала урода, который завладел ее телом, на раннюю смерть.

Однако она хорошо скрывала свое презрение. Даже Чу Лянь не видела никаких подозрений в том, что с Мусян было что-то подозрительное.

Вэньцин принесла горшок с питательным супом и поставила поднос на стол. Она налила немного супа в миску и поставила ее перед Чу Лянь, а затем спросила: «Мадам, мы все еще собираемся в усадьбу принца Вэй днем?»

Чу Лянь кивнула, наслаждаясь супом: «Конечно, скажи стюарду, чтобы он подготовил экипажи и охранников. Я поеду сразу после еды.»

Королевская принцесса Дуаньцзя приехала навестить Чу Лянь два дня назад. Она упомянула, что принцесса Вэй в последнее время чувствовала легкое головокружение и что императорские врачи не могли сказать, что случилось. Чу Лянь была поражена этой новостью, и пообещала королевской принцессе Дуаньцзя, что привезет Великого Доктора Мяо, чтобы тот осмотрел принцессу Вэй.

Когда они закончили обедать, Чу Лянь и Великий Доктор Мяо сели в отдельные экипажи и направились в Поместье Принца Вэя под защитой группы охранников.

Поместье принца Вэя было не слишком далеко от поместья Анъюань. Поездка заняла около пятнадцати минут.

Поскольку она уже договорилась о встрече с королевской принцессой Дуаньцзя, когда они подошли к воротам поместья, их уже ждал управляющий. Он приветствовал их и позволил им въехать, не выходя из экипажей.

Старшая служанка Лан лично провела Чу Лянь и Великого Доктора Мяо во внутренний двор, где уже ждали принцесса Вэй и королевская принцесса Дуаньцзя.

В тот момент, когда вошла Чу Лянь, она увидела бледную принцессу Вэй.

Она быстро вышла вперёд, чтобы поклониться, но королевская принцесса Дуаньцзя немедленно одернула её и закатила глаза на Чу Лянь: «Чу Лю, почему ты до сих пор ведешь себя так формально с нами? Иди и сядь!»

Улыбка расцвела на лице принцессы Вэй при виде Чу Лянь. Она взяла мягкую маленькую руку Чу Лянь и потянула ее вниз, чтобы та села рядом с ней.

Она долго смотрела на нее с ног до головы, а потом нахмурилась: «Почему ты не прибавила в весе после беременности?»

Чу Лянь поспешно покачала головой: «Конечно, я прибавила!»

Она наклонилась ближе и сделала больное лицо, объясняя: «Мои ноги и руки стали намного толще. Я действительно обеспокоена тем, какой толстой я стала. Если мой живот станет больше, я почувствую себя как мяч!»

Принцесса Вэй ткнула ее в блестящий лоб и посмотрела на нее: «Ты глупая девчонка, что за чушь ты говоришь? У меня есть несколько рецептов, которые хороши для беременных женщин, и я заставлю старшую служанку Лан записать их тебе позже».

«Тогда мне придется поблагодарить Ваше Высочество!»

Принцесса Вэй не смогла удержаться, чтобы не потрепать ее розовые щеки.

После этого Чу Лянь помогла принцессе Вэй пройти в боковую комнату, чтобы Великий Доктор Мяо мог проверить ее пульс.

Скрытый за ширмой, Император посмотрел на Чу Лянь любящими глазами. Е Сюнь его воспоминаний была примерно в возрасте Чу Лянь.

Однако Е Сюнь была немного выше и пышнее, чем Чу Лянь.

Чу Лянь была похожа на свою мать лишь частично раньше, когда была худее. Теперь, когда она немного прибавила в весе от беременности, она все больше и больше походила на Е Сюнь.

Император был ошеломлен с первого взгляда, и он почти подумал, что Е Сюнь вернулась к жизни.

Неосознанно глаза Императора промокли от слез, когда воспоминания, которые он почти забыл, были разбужены этим зрелищем.

Вспоминая о чудесных временах, которые он провел с Е Сюнь, и о том, как они были разлучены, а также о том, как Е Сюнь был вынужден жениться на ком-то еще во время рождения ребенка, его сердце было зажжено. Его лицо побагровело, и он упал в обморок.

Принц Вэй, сопровождавший своего брата, был шокирован увиденным. Ему удалось поймать Императора. В противном случае Император, вероятно, выбил бы свои мозги на земле.

Выражение лица принца Вея изменилось, и он тихо позвал своего брата: «Брат, брат, пожалуйста, очнись!»

К сожалению, бессознательный Император не отреагировал на голос своего брата.

На лицо принца Вэя упала тень, и он быстро приказал секретным охранникам отнести Императора в соседнюю комнату. Затем он передал свой личный жетон другому секретному охраннику и приказал ему незаметно привести императорских врачей.

С другой стороны, Великий Доктор Мяо только что закончил измерять пульс принцессы Вэй и объяснял ей свой диагноз.

«Вам не нужно беспокоиться, ваше высочество. Это лишь некоторые симптомы слабости. Я назначу вам лекарство для лечения слабости вашего тела. Ваше Высочество должно полностью восстановиться через несколько месяцев.»

Чу Лянь заметно расслабилась, услышав диагноз доктора.

Тем временем на лицах принцессы Вэй и королевской принцессы Дуаньцзя чувствовался намек на неловкость.

На самом деле, они уже знали, что принцесса Вэй не больна, поэтому они немного преувеличили симптомы, чтобы у них был повод пригласить ее в свое поместье.

Хэ Чанди слишком защищал ее. Если бы не беременность, прошедшая три месяца, они бы даже не смогли вытащить ее из поместья!

Таким образом, они использовали оправдание плохого здоровья принцессы Вэй, чтобы пригласить беременную Чу Лянь, а также чтобы удовлетворить просьбу, сделанную Императором.

Принцесса Вэй уже выяснила истинную причину этого запроса от принца Вэя, поэтому теперь у нее была особая близость и любовь к Чу Лянь. Принцесса обращалась с Чу Лянь так, словно она действительно была ее дочерью.

«Ваше Высочество, вам придется регулярно принимать лекарства! Я скажу старшей служанке Лан, что делать.

Чу Лянь не знала о причинах своего визита, она искренне беспокоилась о здоровье принцессы Вэй.

Великий Доктор Мяо погладил свою длинную белую бороду с искрой понимания в глазах.

Его десятки лет опыта означали, что он мог видеть через определенные вещи. Хотя он понял, что происходит в тот момент, когда прочел пульс принцессы Вэй, умный Великий Доктор Мяо не раскрыл их оправдания и просто последовал за тем, чего хотела принцесса Вэй.

«Лянь’эр, не волнуйся. Ты все еще должна сначала заботиться о своем здоровье, с этим малышом в животе! Симптомы улучшились в этом месяце?»

Чу Лянь улыбнулась и кивнула: «Теперь я могу есть все, что захочу, без тошноты!»

Принцесса Вэй вернула улыбку и погладила ее по голове.

Атмосфера в комнате была теплой, но вдруг старшая служанка Лан внезапно ворвалась в комнату с ужасным выражением лица.

Принцесса Вэй нахмурилась, увидев: «Что случилось? Почему ты так спешишь?»

Старшая служанка Лан посмотрела на Чу Лянь, затем на королевскую принцессу Дуаньцзя. В конце концов, она могла только наклониться к принцессе Вэй и прошептать что-то ей на ухо.

«Что?» Изначально доброе выражение лица принцессы Вэй исчезло, и мгновенный шок заменил его. Тот факт, что она не смогла скрыть изменения, говорил о серьезности новостей.

Очень редко принцесса Вэй действовала таким образом. Даже королевская принцесса Дуаньцзя никогда не видела, чтобы ее мать так теряла самообладание.

Королевская принцесса Дуаньцзя срочно спросила: «Мама, что не так?»

Чу Лянь встала вместе с королевской принцессой Дуаньцзя. Она молча сжала губы и серьезно посмотрела на принцессу Вэй.

От толчка старшей служанки Лан принцесса Вэй внезапно пришла в себя.

Она резко посмотрела на Великого Доктора Мяо, который сидел сбоку.

«Доктор, у меня есть просьба, которую, я надеюсь, вы могли бы выполнить».

Принцесса Вэй говорила очень скромно. Она даже не упомянула о своем статусе во время разговора.

Великий доктор Мяо был на мгновение поражен, а затем ответил: «Если у вашего высочества есть какая-то просьба, пожалуйста, не стесняйтесь говорить. Если помочь в моих силах, я не буду бездействовать».

Хотя у великого доктора Мяо было высокомерие, которое пришло с возрастом, он не был глупым.

Он знал о статусе принцессы Вэй. Тот, кто мог сделать ее такой взволнованной, достаточно взволнованной, чтобы смирить себя, был, вероятно, человеком с таким же высоким статусом. Хотя он не заботился о славе, он знал, что есть некоторые люди, которых он не может позволить себе обидеть, если хочет продолжать жить мирно. Принцесса Вэй просто так оказалась одним из них.

Кроме того, это, скорее всего, будет соответствовать его сильным сторонам, поэтому в ее просьбе не должно быть особых трудностей.

Принцесса Вэй была честным персонажем, и она не будет предъявлять необоснованные требования.

Вскоре принцесса лично повела Великого Доктора Мяо в комнату, которая была под усиленной охраной.

Чу Лянь была оставлена под опекой королевской принцессы Дуаньцзя, и даже старшей служанке Лан не разрешили следовать за ними.

В строго охраняемой комнате принц и принцесса Вэй стояли у кровати, а двое мужчин стояли не слишком далеко.

Один из них был чисто выбритым мужчиной, которому было за пятьдесят, а другой был намного моложе.

Великий Доктор Мяо только взглянул на них, а затем холод пробежал по его позвоночнику. Его взгляд переместился на мужчину средних лет в серо-стальных одеждах, лежащего на кровати.

Доктор подавил бурные эмоции в своем сердце, закрыв глаза и успокоив ум.

Принц Вэй пригласил его сесть у кровати.

Он не задавал никаких вопросов и просто начал измерять пульс мужчины средних лет в соответствии с указаниями принца Вэя.

Примерно через пятнадцать минут Великий Доктор Мяо сделал свой диагноз.

Он оглянулся на мужчину средних лет на кровати и посмотрел на принца Вэя. Хотя время оставило свой след на лице таинственного человека, было ясно, что принц Вэй и человек были тесно связаны.

У них двоих были очень похожие черты лица.

Великий Доктор Мяо размышлял над тем, что сказать. Его лоб нахмурился от напряжения.

Обдумав всё, он решил сказать правду.

«Ваше Высочество, можно было бы поговорить в другом месте?»

Принц Вэй был немного удивлен. Он не думал, что доктор сделает такую просьбу.

Он осторожно оглядел других людей, присутствующих в комнате. После нескольких секунд размышлений он согласился на просьбу Великого Доктора Мяо.

«Доктор, пожалуйста, следуйте за этим принцем сюда».

Они вошли в более тихую комнату. Принц Вэй установил своих личных телохранителей у входа, поэтому никто не осмелился бы подойти.

Великий доктор Мяо глубоко вздохнул, а затем сказать решительно: «Пациент был отравлен».

Даже принц Вэй не смог сохранить самообладание в этот момент. Его глаза расширились от неверия.

«Что вы сказали?! Он был отравлен? Как такое могло быть возможно?!»

Его брат был правителем земли под небесами, регентом их королевства. При его дворе собралось много талантов. Как он мог быть отравлен?!

Поскольку великий доктор Мяо решил сказать правду, он также принял во внимание эмоциональный взрыв принца Вэя.

Сначала он ждал, пока принц Вэй успокоится, а затем все ему объяснил.

«Это яд медленного действия. Этот старый доктор не может сказать, какой это яд, до дальнейшего обследования. Тем не менее, этот старый доктор может подтвердить, что это не распространенный яд и что он еще не распространился по всему телу пациента. На данный момент еще есть шанс на лечение. Если лечение откладывать дольше, пациент будет не в состоянии выжить».

Принц Вэй пережил большие неприятности в своей жизни. Во время битвы за трон, где они сражались со своими братьями, он и Император проложили себе кровавую дорогу. Каким бы серьезным он ни был, может ли какой-либо другой вопрос сравниться с опасной ситуацией, в которой они находились тогда? Он быстро успокоился.

«Насколько вы уверены, что сможете вылечить пациента?»

Великий доктор Мяо задумался на мгновение, а затем поднял семь пальцев: «Семьдесят процентов. При правильных ингредиентах это может достигнуть восьмидесяти процентов».

«Не волнуйтесь, доктор. Ингредиенты не проблема. Этот принц сможет доставить все, что вам нужно, в кратчайшие сроки.»

Великий доктор Мяо тактично избегал любых других вопросов и сосредоточился на написании рецепта.

Вечером Император окончательно очнулся от комы.

Великий Доктор Мяо наблюдал за ним все это время. Он облегченно вздохнул и вытер холодный пот со лба. Поскольку его работа была выполнена, он оставил серебряные иглы для акупунктуры, которыми пользовался, и поклонился принцу Вэю, а затем последовал за Евнухом Вей из комнаты, взяв с собой свой медицинский футляр.

Чу Лянь оставалась в поместье принца Вэя, пока не стемнело, поэтому Хэ Чанди приехал разыскивать ее.

Супруги поужинали в поместье, а затем вернулись в свой дом.

Поскольку Чу Лянь была беременна, Хэ Чанди сопровождал ее в карете вместо того, чтобы ехать на лошади.

В просторной коляске Хэ Санланг обнял свою жену и положил подбородок на ее голову. Одна рука была на ее талии, а другая была связана с ее рукой.

Его низкий, магнитный голос прозвучал на макушке головы Чу Лянь: «Лянь-эр, как поживает Ее Высочество?»

Пока она была с принцессой Вэй, Чу Лянь волновалась о здоровье принцессы. Однако теперь, когда они покинули поместье принца Вэя, она почувствовала, что что-то не так.

Она провела много времени с Великим Доктором Мяо, поэтому хорошо понимала его характер. Из того, что он сказал ранее, скорее всего, ничего не было плохого в здоровье принцессы Вэй, и сама принцесса это тоже знала.

Поскольку принцесса Вэй была совершенно здорова, почему она специально пригласила ее?

Кроме того, у кого был великий доктор Мяо во второй половине дня?

Старшая служанка Лан не была обычным слугой. Кто-то, кто мог заставить ее так волноваться, был, вероятно, очень высокопоставленным.

Чу Лянь подтолкнула Хэ Чанди и слегка отстранилась от его объятий. Она посмотрела на него своими прекрасными глазами, в которых был умный блеск.

Она схватила халат Хэ Чанди одной рукой и покачала головой, а затем спросила: «Муж, ты знаешь, кто болел сегодня в поместье принца Вэя?»

У Хэ Чанди было несколько человек в подчинении. Некоторые из них были от принца Цзинь, а некоторые были частными солдатами поместья Цзин’ань, поэтому он очень быстро получил новости.

Санланг нахмурился: «Не знаю. Старшего королевского принца не было рядом, а младший королевский принц всегда был здоров. Только у принцессы Вэй были проблемы со здоровьем.»

Так как принцесса Вэй была в порядке, то кого навещал Великий Доктор Мяо…?

Чу Лянь объяснила все, что произошло сегодня в поместье Хэ Чанди.

Глубоко задумавшись, Хэ Чанди отодвинул руки, чтобы переместить свою жену в более удобное положение. Через некоторое время он заговорил: «Лянь’эр, ты думаешь, этот человек выше принца Вэя?»

Пока Хэ Санланг говорил, в его глазах появился блеск.

Чу Лянь была поражен этим предположением. Она задумалась и поняла, что это имеет смысл.

«Почему Его Величество сейчас находится в поместье принца Вэя? Я слышал, как Королевская принцесса упоминала, что Его Величество иногда бывает там инкогнито».

Хэ Чанди наклонился, чтобы поцеловать мягкую щеку своей жены, а затем прижал ее голову к своей груди.

Были некоторые вещи, в которых он не был уверен, поэтому он еще не рассказал их Чу Лянь.

Недавние действия Императора, особенно те, которые были направлены против него, вероятно, были связаны с Чу Лянь.

«Это может быть совпадением. Лянь’эр, не слишком напрягайся, думая об этом. Когда дядя Мяо вернется, я пойду поболтаю с ним.»

Чу Лянь не нравилось думать о политике и выяснять намерения Императора. Кроме того, она стала ленивее после того, как забеременела.

Она удобно откинулась на грудь Хэ Чанди и закрыла глаза, чувствуя себя немного уставшей.

Хэ Санланг погладил ее гладкие волосы: «Я уже приготовил кое-что для Мусян. Даже если мы уже приняли достаточно мер предосторожности, ты должна быть осторожна. Не дай ей никаких шансов атаковать.»

День, когда Мусян попробует что-нибудь предпринять, станет ее самым последним днем на этой земле!

Хотя Хэ Чанди был любящим и заботливым мужем для Чу Лянь, он был мрачным дьяволом для всех остальных.

Испытав трагедию своей прошлой жизни и с самого начала своей нынешней жизни, он все еще мог считаться хорошим человеком.

Теперь, когда он прошел через армию и вернулся в столицу только для того, чтобы участвовать в грязной политике, происходящей во дворе, на его руках появилось больше крови.

Бои в Императорском дворе всегда были в сто раз более жестокими, чем любая ссора во внутренних дворах.

Чу Лянь сонно кивнула, укрывшись теплом рук Хэ Чанди.

Хэ Чанди чувствовал, что дыхание его жены замедляется, поэтому крепче обнял ее.

Прямо сейчас, он держал руки не только за свою любимую жену, но и за их самого первого нерожденного ребенка. Маленькое тело, которое он обнимал прямо сейчас, представляло весь его мир.

Сам по себе, лед на лице Хэ Чанди растаял, оставив лишь крошечную теплую улыбку на губах.

На следующий день Великого Доктора Мяо отправили обратно в поместье Анъюань.

Хэ Чанди лично отправился навестить Великого Доктора Мяо. После их разговора Хэ Чанди в основном подтвердил свое подозрение, что пациентом великого доктора Мяо в имении принца Вэя был сам Император.

Великий доктор Мяо решил уйти в отставку и провести остаток своих дней в поместье Анъюань. Он спас жизнь графине Цзин’ань, и он уже стал старшим членом семьи Хэ Чанди и Чу Лянь, поэтому они были в одной лодке. Великий Доктор Мяо был умным. Он ничего не скрывал от Хэ Чанди и Чу Лянь.

С этой новостью Хэ Чанди пошел прямо в поместье принца Цзинь.

Время прошло в одно мгновение. Еще два месяца прошло в мгновение ока.

Хотя был уже август и пришла осень, погода все еще была довольно жаркой, особенно для беременной женщины с растущим животом.

Чу Лянь была на шестом месяце беременности, поэтому у нее разросся живот. Прямо сейчас, даже если бы она носила самое свободное платье, которое имела, она не смогла бы скрыть вздутие живота.

Хотя она ела за двоих, кроме размера ее живота, не было много физических изменений. Ее лицо совсем не раздалось.

Тем не менее, гормоны беременности придали ей естественное сияние, которое получают большинство беременных женщин. Она стала еще красивее, чем прежде

Королевская принцесса Дуаньцзя часто навещала Чу Лянь и с завистью комментировала, как Чу Лянь не выглядела беременной, кроме появившегося живота.

Большинство женщин становились полнее во время беременности, у некоторых даже могли появиться пятна на лицах. Они могли даже не быть в состоянии убраться должным образом или одеться, как раньше, поэтому их внешность во время беременности падала на один-два уровня. Однако, вопреки всему этому, лицо Чу Лянь претерпело трансформацию: она потеряла весь жир ребенка на своем лице и превратилась в потрясающую и восхитительную красавицу.

Днем Чу Лянь сидела в павильоне у пруда с лотосами в саду. На столе было довольно много разных кондитерских изделий.

Это были клейкие рисовые лепешки, ямс и мармелад, пироги с четырьмя начинками и облачные лепешки…

Рядом с кондитерскими изделиями была также чашка ароматного цветочного чая с жасмином.

Чу Лянь прислонилась к перилам павильона и слушала доклады менеджера Цинь и Чжоу Вэня о северном рынке, а также о ресторане Дэцзюйфэн.

Все, что Чу Лянь делала для своего бизнеса, - это проверяла бухгалтерские книги раз в месяц. Все остальное было оставлено на усмотрение двух менеджеров.

«Мадам, население Ляньчжоу увеличилось в несколько раз благодаря северному рынку. Более половины простых дворов, которые мы построили по периметру города Ляньчжоу, были сданы в аренду. Есть еще несколько дворов, которые более тонко украшены. Должны ли мы сдавать их в аренду?

Первоначально, город Ляньчжоу был похож на мертвый город. Граждане не превосходили численностью солдат, размещенных там. Это также привело к тому, что место старшего чиновника в Ляньчжоу оставалось пустым с тех пор, как последний был уволен.

Чу Лянь построила более десяти простых рынков на границах Ляньчжоу с самого начала, привлекая варваров и простых тухунов.

Сначала они использовали бартер для торговли товарами. Банку с солеными овощами можно обменять на скот, в том числе на коров, лошадей или коз. Даже не имело значения, перевозили ли они скот как живых животных или после переработки в мясо и шкуры. Они получат невероятную прибыль, отправляя их в Су-Сити.

Позже, когда рынки становились все больше и больше, варвары и тухуны перестали быть такими глупыми, чтобы продолжать торговать по столь низкой цене.

Хотя цены на материальные товары были высоки из-за ограничений географии в Ляньчжоу, по-прежнему существовала огромная разница в цене по сравнению с другими городами, из которых они могли получить прибыль.

Торговцы преследовали возможности. Город Су находился недалеко от озера Цяньшань и считался крупным городом. Таким образом, торговцы города Су были вскоре привлечены к работе в Ляньчжоу. Северные рынки также стали более оживленными и шумными благодаря появлению этих торговцев.

После того, как первая партия торговцев в Су-Сити принесла свою первую прибыль, репутация северных рынков стала распространяться все дальше и дальше.

Вскоре купцы из далеких мест начали путешествовать в Ляньчжоу.

В этот век, когда все зависело от передачи из уст в уста, чем больше людей знало, тем больше процветал город.

Как только эти люди приезжали в город Ляньчжоу, они добавлялись к его истощающемуся населению. Ввиду того, что северный рынок превратился в «большой рынок» и привлекал все больше людей, в городе Ляньчжоу ежедневно поселялось все больше и больше человек.

Когда в городе поселится достаточное количество людей, все виды бизнеса скоро начнут расти, как бамбуковые побеги после дождя.

Торговцам, которые приехали в город Ляньчжоу, чтобы заняться бизнесом, понадобится место для проживания. Таким образом, именно здесь вступят в игру различные дома и объекты, которые Чу Лянь купила по низким ценам.

Вновь построенные дома сдавались в аренду путешественникам. Поскольку город Ляньчжоу был в разгаре бума, аренда этих домов становилась все дороже и дороже. Пока у них есть дела и имущество, сдача в аренду или продажа этих дворов будет чистой прибылью.

Даже менеджер Цинь, с его опытом, никогда не думал, что пустынный и безжизненный город Ляньчжоу может так сильно измениться за короткий полугодовой период времени. Старому городу теперь грозило даже перенаселение.

Чу Лянь сделала глоток нежного жасминового чая. Она немного подумала, а затем заговорила с менеджером Цинь: «Не сдавайте их в аренду. Подождите еще немного. Если у вас есть дополнительные наличные деньги, отремонтируйте эти дворы и сделайте их еще более роскошными».

Теперь, когда город Ляньчжоу стал центром внешней торговли, всем торговцам, независимо от их национальности, обязательно нужно будет найти место, чтобы потратить свои с трудом заработанные деньги. Чу Лянь думала о строительстве чего-то вроде пятизвездочного отеля.

Хотя менеджер Цинь не знал, чего желает Чу Лянь, он никогда не сомневался в ее решениях, даже если не понимал их. Прослужив Чу Лянь все это время, он уже понял, что у их мадам было много странных идей.

Кроме того, ее решения всегда делали их на шаг впереди конкурентов.

Как только менеджер Цинь закончил с отчетами, настала очередь Чжоу Вэня.

Теперь он помогал Чу Лянь управлять рестораном Дэцзюйфэн и другими ее предприятиями в столице. Этим летом они добавили в список чайный сад.

«Отчитываясь перед мадам, что касается зеленого чая Билочунь, который мы начали продавать в Дэцзюйфэн этой весной, только наша чистая прибыль превысила десять тысяч таэлей. Заказы на следующую партию чая этой осенью также превысили десять тысяч таэлей. Могу я порекомендовать немного поднять цену?»

Чу Лянь покачала головой: «Нет, мы не будем повышать цену. Мы должны быть честными в нашем бизнесе. Поскольку мы уже установили цену ранее, мы не будем менять ее до конца этого года. Скажите им, чтобы они больше не принимали предварительные заказы, и скажите, что мы уже распроданы. Если они захотят заказать больше, им придется подождать до следующей весны».

На самом деле чайная гора, которую купила Чу Лянь, была достаточно большой, чтобы выполнять не только это количество заказов, но она не хотела продавать больше.

Чем реже что-то, тем больше его воспринимаемая ценность. Это был закон спроса и предложения.

Кроме того, она не закончила разработку своих методов сушки чайных листьев, и ей нужно было больше времени, чтобы исследовать и опробовать их. Ей также пришлось просмотреть различные виды новых чаев, которые она купила на горе, и отфильтровать то, что ей было нужно. Таким образом, им пришлось ограничить масштабы своих чайных операций на данный момент. Когда все будет готово, настанет время для расширения рынка.

Чжоу Вэнь мысленно принял к сведению инструкции Чу Лянь, а затем бросил вызов менеджеру Цинь своими глазами.

Менеджер Цинь презрительно фыркнул.

Чу Лянь смотрела, но ничего не могла с этим поделать.

Хотя они оба были ее одинаково способными помощниками, эти двое были на пике своей молодости, и у них обоих была сфера, в которой они специализировались. В то время как они помогали Чу Лянь управлять различными бизнесами, они тайно сравнивали себя друг с другом и старались затмить своего соперника.

Менеджер Цинь задумался, а затем спросил: «Мадам, я должен продолжать вкладывать прибыль с северного рынка в банк?»

Недавно он обнаружил, что деньги в банке были сняты. Менеджер Цинь счел это странным, но не спросил об этом из чувства такта.

Чу Лянь кивнула. Это была не просто прибыль северного рынка. Как только чайная гора начнет нормальное производство, ее прибыль также будет переведена на тот же банковский счет.

Поскольку события еще не успокоились, со временем им понадобится все больше и больше денег.

Как только два менеджера закончили со своими отчетами, они оба ушли.

Теперь Чу Лянь становилась все менее и менее подвижной, поэтому они не хотели мешать отдыху своей хозяйки.

Чу Лянь сделала еще один легкий глоток чая с жасмином. Хотя была уже ранняя осень, на улице все еще было жарко. Она не могла пить зеленый чай, чтобы обуздать жару из-за своего малыша, поэтому пила только цветочный чай, чтобы охладиться.

Она смотрела на пруд с лотосами и наслаждалась прохладным ветром. Рябь и яркая зелень на пруду немного успокаивали жар ее тела.

Сегодня на ней было светло-фиолетовое платье с длинными рукавами и розовым поясом, накинутым на плечи. Платье было украшено цветами Альбиция. Все, что она имела в качестве аксессуаров, - это простую шпильку из нефритового цветка сливы, чтобы закрепить ее гулю. Она даже не надела серьги.

Ее лицо светилось изнутри, и у нее был здоровый румянец на щеках. Она выглядела даже лучше, чем до того, как забеременела.

Старшие слуги Чжун и Гуй подумали, что одежда Чу Лянь была слишком скромной, поэтому вытащили коробку украшений на свет, чтобы Чу Лянь могла выбрать.

Чу Лянь не могла заставить двух старших служанок сдвинуться с места, поэтому выбрала прекрасный золотой лотос, чтобы положить себе его на лоб.

Когда солнечный свет проник сквозь щели в верхушке дерева наверху, некоторые лучи засияли на лбу Чу Лянь, освещая золотое украшение лотоса. Отраженный солнечный свет создавал иллюзию золотого свечения вокруг нее.

В тот момент, когда она рассчитывала прогнозируемый доход от северного рынка и Дэцзюйфэна, она внезапно почувствовала движение в животе, что заставило Чу Лянь замереть.

Это было... ее ребенок двигался?

Хэ Чанди, только что вернулся из службы и пришел навестить Чу Лянь, только чтобы увидеть, как Чу Лянь застыла со странным выражением лица.

Его изначально спокойное состояние сразу стало напряженным.

Он быстро подошел к Чу Лянь. И сразу же обнял ее за тонкие плечи в поддержку.

«Лянь’эр, что не так? Ты чувствуешь себя некомфортно?» Хэ Чанди тяжело нахмурился, боясь, что что-то пошло не так.

После того, как прошла четырехмесячная отметка, живот Чу Лянь распух, как воздушный шар. Он рос с каждым днем.

Сначала ему показалось странным, что тело Чу Лянь было таким же стройным, как и раньше, на третьем месяце беременности. Если она выйдет в платье, никто не сможет сказать, что она беременна.

Он даже специально отправился на поиски Великого Доктора Мяо, чтобы спросить его, и в ответ тот лишь посмеялся над ним.

Однако, в мгновение ока, Чу Лянь внезапно увеличилась в размере...

Иногда, когда он смотрел на ее крошечную фигуру и торчащий живот, он не мог сдержать желание пойти за ней, чтобы помочь ей поддержать живот. Он вечно боялся, что она поскользнется и упадет...

Хэ Чанди слышал от Великого Доктора Мяо, что женщинам не следует беременеть в слишком молодом возрасте.

Видя, как сильно она страдала во время этой беременности, Хэ Чанди был особенно недоволен собой за то, что не знал всего этого раньше. Теперь он заставил Чу Лянь перенести такие страдания в молодом возрасте.

В первые три месяца Хэ Чанди все еще послушно спал на шезлонге возле кровати. Однако теперь он отказался позволить ей спать одной в постели.

Не обращая внимания на протесты двух старших служанок, Хэ Чанди убрал шезлонг у кровати и теперь каждый вечер обнимал ее, засыпая. Он даже помог ей поворачиваться время от времени. Иногда, когда наступала полночь, Чу Лянь страдала от судорог в ногах. Поскольку она спала в его объятиях, в тот момент, когда она двигалась, он сразу же просыпался и помогал ей при судорогах.

Со временем, когда он привык к своей «работе», Чу Лянь начала чувствовать, что ее муж даже лучше, чем Сиянь, стал заботиться о ней.

Чу Лянь была все еще в оцепенении. Она повернулась, чтобы посмотреть на Хэ Чанди с пустыми глазами.

Когда Хэ Чанди заметил, что в ее выражении нет боли, он сначала вздохнул с облегчением, а затем поцеловать ее в щеку. Он понизил голос и тихо прошептал ей на ухо: «Что случилось?»

Что-то снова задвигалось в ее раздутом животе. На этот раз Чу Лянь была полностью уверена в том, что происходит. Она пришла в себя и широко улыбнулась. Она ответила Хэ Чанди таким же мягким голосом: «Муж, он движется!»

«А?»

Начинающий папа был полностью сбит с толку.

Улыбка на лице Чу Лянь расширилась, и ее глаза засверкали.

Она протянула руку Хэ Чанди и положила ее на живот.

Маленькая булочка затем услужливо сделала еще один крошечный удар.

Хэ Чанди обучался боевым искусствам, поэтому его пять чувств были сильнее, чем у большинства. Он мог отчетливо ощущать шишку, внезапно появившуюся на гладкой коже, которой он касался.

Он отреагировал так же, как Чу Лянь, и замер.

Морщины начали появляться в его застывшем выражении лица, пока он анализировал ситуацию. Странное выражение на его лице заставило Чу Лянь разразиться колокольным смехом.

Она накрыла руку Хэ Чанди своей и обвила другую руку вокруг его шеи. Она посмотрела на него, полная улыбки, и продолжила наблюдать, как меняется выражение его лица.

Это был первый раз, когда она почувствовала, что ребенок за всю ее беременность пошевелился. Возможность поделиться этим моментом со своим любимым человеком была блаженством.

Хэ Чанди сглотнул. Его обычно чистые глаза были в недоумении. Он тупо спросил: «Это наш ребенок двигается?»

Чу Лянь кивнула с улыбкой: «Малыш разговаривает со своим отцом!»

Когда она сказал это, Хэ Чанди почувствовал еще один удар под руками.

На этот раз малыш пнул намного сильнее, чем раньше. Возможно, он почувствовал своего дорогого отца с другой стороны, поэтому не стал сдерживаться. Сила этого удара заставила Чу Лянь чуть не задохнуться.

Выражение лица Хэ Чанди сразу же нахмурилось, увидев это. Его лицо стало несколько пасмурным, когда он спросил: «Больно?»

Чу Лянь покачала головой: «Я в порядке».

Хэ Чанди растер живот своей жены: «Почему этот негодяй так непослушен?»

Улыбка исчезла с лица Чу Лянь, и она закатила глаза на мужа: «Ему всего несколько месяцев, это просто подсознательная реакция нашего маленького парня».

Хэ Чанди издал холодный смешок, который вызвал озноб у Чу Лянь.

«Он не знает, как заботиться о тебе, даже когда в животе. Что ж, посмотрим, как я накажу его, когда он выйдет!»

В углу рта Чу Лянь возникла дрожь: «Есть ли такие папы, как ты? Он еще даже не родился, а ты уже думаешь о том, как его наказать…»

«Он должен быть рад, что его еще нет, или это не будет просто словесной угрозой».

У Чу Лянь не было слов, чтобы ответить на это...

Однако, возможно, маленький парень понял, что ему угрожает его дорогой старый папа. Позже, когда тот был рядом с Чу Лянь, он вообще отказывался двигаться.

Стоя далеко за углом стены, Мусян уставилась на счастливую пару, обнимающуюся в павильоне, мертвыми глазами. Ее губы уже покраснели от того, как сильно она их кусала.

В ее глазах был ядовитый взгляд. Она хотела, чтобы Чу Лянь упала прямо в пруд с лотосами.

Ее кулаки были сжаты настолько сильно, что ее ногти впились в ладонь, а выражение ее лица было искажено маской.

Она терпела все это время, но, наконец, пришло время действовать. В этой жизни любой, кто украдет ее «мужа», умрет ужасной смертью! Даже если этот кто-то находится в ее предыдущем теле!

В столице был особый обычай. Беременные женщины должны были хотя бы раз посетить храм, чтобы помолиться о рождении ребенка без происшествий, а также о том, чтобы их первенец был мальчиком.

Будучи современным человеком, Чу Лянь понимала, что пол ее ребенка нельзя изменить, просто помолившись Будде. В тот момент, когда появилась ее маленькая булочка, его или ее пол уже был установлен. Делать что-либо еще, чтобы попытаться изменить ситуацию, было бы бесполезно.

Однако она знала, что ее знаниями не владели окружающие.

Ближе к концу июля графиня Цзин’ань часто навещала ее и пыталась убедить посетить храм Даань.

Графиня Цзин’ань даже тонко намекнула, что это тоже часть желания Матриарха Хэ.

Это было время, когда политическая ситуация при дворе была в смятении. Хэ Чанди объяснял ей о различных движениях при дворе, когда возвращался домой каждый день. Она также ясно знала, что мир на поверхности скрывает крупную битву внутри столицы.

Фракции Четвертого Принца и Шестого Принца оказались участниками долгой войны.

Поскольку Хэ Чанди был самым доверенным помощником принца Цзинь, на поместье Анъюань было много глаз.

Как беспомощная женщина, держащая в руках нерожденного наследника, она должна была оставаться в хорошо защищенном поместье и сидеть спокойно, пока ее ребенок не будет готов прийти на свет.

Однако графиня Цзин’ань уже приходила, чтобы напомнить ей несколько раз.

Даже принцесса Вэй сказала ей пойти в храм.

Чу Лянь потерла свой раздувшийся живот и беспомощно вздохнула.

Иногда, даже если она знала, что ее действия будут бесполезны, ей придется делать это независимо ни от чего. Матриарх Хэ, графиня Цзин’ань и принцесса Вэй были ее старшими. Они несли надежды всей усадьбы Цзин’ань, а также усадьбы принца Вэя. Она не могла просто отклонить их любезные напоминания без уважительной причины.

Чу Лянь посмотрела на свой живот. Он не был очень большим. Если бы она подождала дольше, ей было бы еще труднее путешествовать, когда она будет на седьмом месяце беременности, так почему бы не отправиться в путешествие немного раньше?

Таким образом, Чу Лянь решил обсудить этот вопрос с Хэ Чанди.

Хэ Чанди хотел сначала отклонить поездку. Он больше беспокоился за безопасность Чу Лянь. Что касается малыша внутри нее, он не заботился о его поле, так как малыш все равно был их ребенком.

Они были еще молоды. Даже если бы их первый ребенок был дочерью, у них мог бы просто быть другой ребенок, если бы они захотели сына.

Однако, когда он повернулся и увидел Чу Лянь, которая смотрел на него своими щенячьими глазами, он не выдержал, и не стал ей отказывать.

Он вспомнил предвзятость, которую его бабушка имела против его жены. Если он не согласится с этим, бабушка, скорее всего, обвинит в этом Чу Лянь. Если бы их первый ребенок не был мальчиком, как хотела бабушка, то тем, кто пострадает, скорее всего, снова станет его жена.

Хэ Санланг долго обдумывал это, а затем неохотно согласился.

Он погладил гладкую кожу нежной щеки своей жены: «Я поеду с тобой».

Хэ Санланг не сможет успокоиться, если не поедет с ней лично, даже если они отправят больше охранников.

Храм, который Чу Лянь и ее группа собирались посетить, назывался храмом Даань, и был расположен на окраине столицы. Он находился на полпути к горе Лансян и был известен как храм, в который императрица Сяосянь ушла в монахини. Таким образом, он считался одним из храмов Императорской семьи.

По слухам, он очень эффективно исполнял желания своих преданных. Храм Даан также был открыт для публики, поэтому каждый день в храм приходило много людей, чтобы молиться.

Однако, когда они достигли подножия горы Ланьсян, увидели другую дорогу, построенную специально для знати. Был также еще один район храма Даань, специально предназначенный для Императорской семьи или знати, которые хотели там молиться, чтобы им не приходилось протискиваться к простым людям.

По этой же причине Хэ Чанди согласился на предложение своей матери посетить храм Даань.

Десятое августа они назначили как день посещения храма.

Это не было ни первого числа месяца, ни пятнадцатого, традиционного дня для молитвы. Погода все еще была жаркой, поэтому в храме Даань не было слишком многолюдно.

Хэ Чанди позаботился о том, чтобы оставить этот день свободным.

В храм не стали брать много людей. Чу Лянь сопровождали только графиня Цзин’ань, Хэ Чанди, ее служанки, а также их охранники.

Так как они боялись каких-либо неприятных инцидентов, как только наступил август, близкие слуги Чу Лянь начали готовиться.

Утром десятого августа Сиянь внезапно охватил сильный жар.

Теми, кто должен был сопровождать Чу Лянь в этой поездке, были Вэньцин и Сиянь. Вэньлан поехала в чайный сад, и ей понадобится несколько дней, чтобы вернуться в поместье.

Поскольку утром Сиянь плохо себя чувствовала, они могли найти только себе замену.

Только Сиянь, Вэньцин, Вэньлан и Мусян служили Чу Лянь четырьмя личными служанками.

Единственной наиболее подходящей служанкой, чтобы занять место Сиянь, была Мусян.

С тех пор, как Чу Лянь забеременела, и Мусян была отправлена сюда, чтобы служить ей со стороны Матриарха, Мусян вела себя правильно. Кроме того, она работала быстро и хорошо ладила с другими служанками.

Даже Вэньцин, Вэньлан и Сиянь перестали подозревать ее.

Старшие слуги Гуй и Чжун были обеспокоены. Две старшие служани все еще не хотели пускать Мусян. Поскольку они будут выезжать из поместья, им придется заботиться мадам всю дорогу. Какой бы милой ни была Мусян, она прослужила всего несколько месяцев, и ее все еще считали одной из служанок Матриарха Хэ. Двое из них не забыли, что Матриарх была предвзятой против Чу Лянь, когда они уезжали из поместья Цзин’ань!

По сравнению с Мусян две старших служанки больше доверяли служанке второго уровня Байче.

Как только Старшая служанка Чжун собралась говорить, Мусян шагнула вперед.

Она отреагировала естественным образом на Чу Лянь, и на ее лице отразились следы беспокойства: «Поскольку Сиянь плохо себя чувствует, пожалуйста, позвольте этому слуге сегодня прислуживать мадам».

Когда Чу Лянь услышала, что Сиянь больна, казалось, расслабилась, услышав, что Мусян «смело» добровольно заменяет ее, она склонила голову и притворилась, что долго обдумывает это. Наконец она сказала: «Хорошо, ты можешь ппоехать сегодня. Байча, позаботься о Сиянь. Приведи сюда дядю Мяо, чтобы тот осмотрел ее. Почему она вдруг заболела?»

Байча сразу ответила утвердительно и повернулась, чтобы шагнуть к комнату Сиянь, где отдыхала больная служанка.

«Хорошо, уже поздно. Спешите и собирайтесь. Когда мой муж вернется из двора, мы поедем.»

Вэньцин помогла Чэнь Лянь пересесть на деревянный стул во внешней комнате. Старшая служанка Чжун вышла вместе с ними.

Чу Лянь посмотрела на старшую служанку. Когда она увидела нерешительное выражение лица старшей служанки Чжун, она спросила: «Момо, ты что-нибудь хочешь сказать?»

Старшая служанка Чжун была поражен вопросом: «Мадам, этот слуга боится, что не будет слишком хорошо, чтобы Мусян пошла с вами».

Чу Лянь догадалась, что она это скажет. Она погладила руку пожилой служанки, чтобы успокоить ее: «Не беспокойся об этом. Даже если у нее есть плохие намерения, она всего лишь один человек. С моим мужем поблизости, что она может сделать?»

Поскольку ее хозяйка так уже решила, Старшая служанка Чжун оставила все свои заботы при себе.

Она внутренне вздохнула. Были некоторые вещи, в которых Чу Лянь все еще не была достаточно осторожна.

На самом деле, она нашла это довольно странным. Чу Лянь обычно была очень осторожна и очень дорожила своей жизнью. Почему она вдруг так небрежно себя ведет?

Теперь она несла две жизни. Даже если Мусян была слабой служанкой, если она действительно хотела сделать что-то плохое, она смогла бы…

Возможно, беременность повлияла на мозг ее хозяйки? Сделала ее глупее?

Это не казалось правильным. Всего два дня назад Чжоу Вэнь и менеджер Цинь пели ей на ухо похвалу мадам за ее изумительные идеи о северном рынке и Дэцзуйфэне.

У старшей служанки Чжун не было другого выбора, кроме как повернуть обратно и приказать Вэньцин внимательно следить за Мусян.

Хотя Вэньцин чувствовала, что в этом нет необходимости, она все же согласилась.

Когда Хэ Чанди вернулся из двора, он переоделся в удобную одежду и вышел к Чу Лянь.

Графиня Цзин’ань уже ждала во дворе усадьбы Анъюань. Когда они приблизились ко входу в свое имение, Хэ Чанди лично помог Чу Лянь зайти в карету.

Чу Лянь и Вэньцин должны были делить карету с графиней Цзин’ань, в то время как служанка Мусян и служанка графини Цзин’ань, а также женщина-врач, которую она привела с собой, должны были делить другую карету. Хэ Чанди сел на коня и возглавил охрану, защищавшую обе стороны экипажа.

Однако, когда они ехали по дорогам и еще до того, как они достигли подножия горы Ланьсян, им вслед поскакала быстрая лошадь.

Лайюй обернулся и нахмурился, увидев конного мужчину. Дернув поводья, он подошел к Хэ Чанди и наклонился, чтобы прошептать: «Мастер, это брат Чжан».

Конечно, Хэ Чанди знал, что Лайюй имел в виду Чжана Май.

Выражение его лица изменилось, и он поручил охранникам присмотреть за колонной. Затем он подвел свою лошадь к карете, чтобы рассказать им, что собирался сделать, а затем повернул назад и направился в направлении Чжана Май, чтобы поприветствовать его.

Чу Лянь беседовала с графиней Цзин’ань, когда Хэ Чанди передал им свое сообщение.

Графиня Цзин’ань нахмурилась: «Почему Санланг так занят даже в это время?»

Чу Лянь совсем не злилась. Вместо этого она даже улыбнулась и успокоила графиню Цзин’ань. «Мама, ты можешь не знать об этом, но в последнее время в столице произошли некоторые беспорядки. Муж был очень занят, поэтому отпусти его. Поскольку брат Чжан пришел лично, это должно быть что-то важное».

Графиня Цзин’ань вздохнула. Она вспомнила прошлое и посетовала: «Тогда мы в одной лодке. Когда я была беременна Эрлангом и Санлангом, твой отец тоже был очень занят и редко бывал рядом».

Однако, по крайней мере, жена Санланга имела чуть больше радости, чем она. Тогда, когда она была беременна, граф Цзин’ань уехал в Минчжоу, чтобы занять свой пост. В настоящее время, хотя Хэ Чанди был занят своей работой, по крайней мере, он был рядом, и мог найти время, чтобы провести его с Чу Лянь.

Улыбка Чу Лянь стала еще больше. На самом деле, она была не так спокойна и уверена, как выглядела на поверхности.

Вскоре Лайюй заговорил снаружи кареты.

«Мадам, Третья Молодая Мадам»

"В чем дело?"

«Третья Молодая Мадам, Третий Молодой Мастер был вызван братом Чжан по срочным делам. Он сказал этому слуге передать это.»

Конечно, графиня Цзин’ань слышала все, что Лайюй говорил Чу Лянь.

«Жена Санланга, с тех пор как Санланг ушел, почему бы нам теперь не вернуться в поместье и не найти другой день для посещения храма?»

Без Хэ Чанди графиня Цзин’ань не могла быть спокойной за свою беременную невестку. Кроме того, все возлагали большие надежды на нерожденного ребенка Чу Лянь. Они должны были принять как можно больше мер предосторожности.

Чу Лянь покачала головой и утешила свою свекровь: «Мама, в этом нет необходимости. У нас есть охранники, и с нами даже едут два наших семейных солдата. Рядом нет только Хабби, но нас охраняет так много людей, что случись что-то плохое – они защитят нас. Кроме того, мы действительно не можем больше ждать. Посмотрите на размер моего живота. Если мы вернемся сейчас, кто знает, когда мы сможем выехать снова?»

В конце концов, Чу Лянь убедила графиню Цзин’ань.

Отряд продолжил путь в Храм Даан согласно первоначальному плану.

Через час они наконец достигли подножия горы Ланьсян.

Это не должно было занять так много времени, но, так как Чу Лянь была беременна, они вели экипажи на безопасной и медленной скорости. Таким образом, им потребовалось в два раза больше нормальной продолжительности времени, чтобы добраться до храма.

У подножия горы Лансян была особая дорога для знати, и Хэ Чанди уже организовал, чтобы его подчиненные повели их туда.

Вэньцин и Мусян вышли из кареты позади и подошли к карете Чу Лянь и графини Цзин’ань.

Как только занавески были подняты, графиня Цзин’ань первой вышла из кареты. После этого Мусян удалось убедить Вэньцин и помочь Чу Лянь выйти из экипажа.

Вэньцин могла стоять только рядом и смотреть.

Лайюй привел двух охранников.

«Мадам, Третья Молодая Мадам, паланкины готовы».

Хотя гора Ланьсян не была очень высокой, по ней было не так легко идти, как по шоссе. Даже на специальной дорожке для знати она была не такой плоской, как обычная дорога.

Не было возможности подняться на гору на лошади или карете.

Они могли зависеть только от рабочей силы, чтобы подняться на гору. Таким образом, у подножия горы было много наемников и паланкинов напрокат.

Чу Лянь не сможет подняться со своим огромным животом, поэтому Вэньцин и Мусян помогли ей сесть в паланкин.

Паланкин был соткан из ротанга и сделан для двух носильщиков, чтобы те несли его с обоих концов. Посередине было установлено кресло из ротанга с красивой крышей, чтобы солнце не попадало на голову всаднику. Хотя паланкин было довольно грубым, он был очень легким. Так как он было легче, чем большинство обычных паланкинов, он был идеален для восхождения на гору.

Как только Чу Лянь и графиня Цзин’ань сели в паланкин, Лайюй призвал группу начать восхождение.

Мусян последовала за паланкином Чу Лянь. Она повернулась к Вэньцин и сказала: «Вэньцин, ты должна пойти и позаботиться о мадам. Я могу позаботиться о Третьей Молодой мадам в одиночку.»

Горничная, которую привезла графиня Цзин’ань, вывихнула лодыжку, когда выходила из кареты, поэтому осталась у подножия горы рядом с каретой. С ними была только пожилая старшая служанка.

Вэньцин немного помедлила, а потом кивнула. Она ускорила шаг, чтобы догнать паланкин графини Цзин’ань.

Было жарко. После пятнадцати минут восхождения на вершину все были покрыты потом. Так как они были в горном лесу, вокруг были деревья, не позволяющие ветерку добраться до них. Однако деревья по обе стороны дороги были расчищены, так что не было укрытия от неумолимого солнечного света.

Чу Лянь взмахнула веером в руках и вытерла пот со лба платком. Она вынула белую фарфоровую бутылку из своей сумки на поясе, взяла одну коричневую таблетку и проглотила ее.

Мусян наблюдала за ней все это время. Когда она заметила, что Чу Лянь съела таблетку, ее брови нахмурились, и она притворилась обеспокоенной: «Третья Молодая Мадам, великий доктор Мяо сказал, что беременные женщины не могут небрежно принимать лекарства».

Чу Лянь повернулась, чтобы взглянуть на Мусян, и неожиданно улыбнулась.

Под солнечным светом ее улыбка была невероятно яркой для глаз Мусян.

«Мусян, спасибо за вашу заботу. Эта таблетка была сделана для меня дядей Мяо.»

Выражение лица Мусян немного застыло. Она подавила гнев, зреющий внутри, и сумела выдавить улыбку: «Так как это сделал лично Великий Доктор Мяо, этому слуге не нужно беспокоиться».

После этого небольшого инцидента Чу Лянь просто мирно сидела в паланкине, не разговаривая с Мусян.

На полпути к вершине горы Мусян заметила сигнал, спрятанный в кустах, и сделала осторожный жест рукой.

Группа людей в масках на лошадях внезапно вылетела с обеих сторон тихой горной дороги. Они немедленно вступили в стычку с охранниками усадьбы Анъюань.

Один из сильных людей в масках, одетый в короткую тунику с рукавами, бросился прямо к графине Цзин’ань с обнаженным мечом.

Вэньцин собиралась броситься к Чу Лянь, но у нее не было выбора, кроме как вытащить собственный меч и вместо этого заблокировать атаку мужчины на графиню.

Столкновение мечей разразилось в лесу.

Мусян кричала, чтобы охранники защищали Чу Лянь, но Лайюй и наиболее сильные охранники были заблокированы людьми в масках.

Паланкин, в котором сидела Чу Лянь, был украден двумя носящими ее серыми носильщиками. Другой мужчина сунул тряпку в рот Мусян и унес ее с собой.

Похоже, люди в масках потеряли желание сражаться после того, как закончили похищение. Один из их лидеров подал сигнал рукой, и группа людей в масках разошлась так же быстро, как и прибыла.

Спустя всего пятнадцать минут осталась только группа раненых охранников, и графиня в шоке от удара сидела на полпути к горе.

Когда графиня Цзин’ань осознала, что Чу Лянь была похищена, она испуганно рухнула на землю и сердито взревела: «Догоните их! Неважно, как, но вы должны благополучно вернуть жену Санланга в целости и сохранности!»

Ее голос дрожал, когда она отдавала приказы Лайюй: «Спеши, пошли нескольких мужчин, чтобы передать эту новость Третьему Молодому Мастеру, Мастеру и Поместью принца Вэя! Быстро!»

Их семейный солдат, Хуан Чжицзянь, уже возглавлял группу охранников, преследующих похитителей. Лайюй быстро приказал некоторым мужчинам отправиться с отчетом. Он не смел возглавить погоню сам, так как графиня Цзин’ань все еще была здесь. Они уже потеряли одну из своих мадам, они не могли допустить, чтобы что-то случилось с другой.

Она постоянно оглядывалась вокруг, но так как это была лесистая местность горы Ланьсян, кроме кустов и деревьев, она не могла ничего использовать в качестве ориентира.

Она прижала губы и случайно коснулась мешочка на своей талии, в результате чего оттуда выпали какие-то крошечные фрагменты.

В этих неотложных обстоятельствах никто не заметил светлой пудры, падающей с Чу Лянь.

Чу Лянь перевела взгляд на Мусян, которую связали и держали на чьем-то плече. Голова служанки была покрыта тканевой сумкой, поэтому она не могла видеть выражение лица слуги в данный момент.

Однако Чу Лянь показалось странным то, как сначала отреагировала Мусян. Сначала она боролась изо всех сил, но после того, как они покинули линию видимости Лайюй и других, Мусян внезапно прекратила двигаться, как будто упала в обморок.

Двое носильщиков с паланкином безумно бежали. Чу Лянь не осмеливалась ничего делать, но держалась за паланкин, чтобы не выпасть.

Наконец, как только похитители потеряли преследователей из виду и сделали длинный обходной путь, чтобы отбросить их, они остановились у соломенной хижины.

Чу Лянь и Мусян были сброшены в одну комнату хижины.

В комнате был старый, покрытый шрамами стол и стулья. Кроме кучи сена в углу, больше ничего не было. Эта грубая хижина состояла из одной узкой двери без окон, из-за чего вся комната выглядела особенно тусклой и влажной.

Чу Лянь воспользовалась грязевой стеной, чтобы подняться, и встала лицом к куче сена.

Все похитители вышли из комнаты после того, как бросили Чу Лянь и Мусян внутрь, и стали охранять хижину в двадцати метрах или около того.

Чу Лянь нахмурилась. Ее взгляд быстро упал на Мусян, голова которой все еще была покрыта.

Якобы бессознательная Мусян внезапно начала двигаться. Она развязала веревки, удерживающие ее руки несколькими быстрыми движениями, и стянула сумку, закрывающую ее голову.

В одно мгновение ее дружелюбное лицо открылось.

Однако выражение ее лица совершенно отличалось от обычно доброй и покорной Мусян.

На ее лице появился зловещий свет. Углы ее рта скривились в ухмылке, и теперь в ее глазах была темнота. Она казалась совершенно другим человеком, без малейшей тени предыдущей Мусян.

Борозда между бровями Чу Лянь была глубока. Ее красные губы были слегка приоткрыты. Было ясно, что она все еще оправляется от шока.

Она подсознательно сглотнула: «Кто... Кто ты?»

Шестерни в голове Чу Лянь повернулись. Эта группа людей в масках похитила ее и оставила наедине с Мусян в этой соломенной хижине. Могла ли все это затеять Мусян?

Иначе, почему похитители забрали только их двоих?

Мусян встала и прошла несколько шагов к Чу Лянь.

В ней не было никаких остатков послушной служанки Мусян. Она уверенно шагала и с каждым шагом ее подбородок высоко поднимался, и высокомерие излучало все ее поры.

Она ухмыльнулась сильнее, уставившись на Чу Лянь, которая стояла у стены. Она даже немного наклонилась, чтобы приблизиться.

Мусян была высокой и стройной. В этот момент, стоя перед более короткой и маленькой Чу Лянь, она была как минимум на полголовы выше. После перевоплощения в это тело, Мусянь впервые ощутила сладкое чувство смотреть свысока на кого-то другого.

Она испустила странный смех. В ее голосе звучала ненависть, даже когда она насмешливо говорила: «Ха? Кто я? Это то, что я должна спросить вас, маркиза Анъюань! Кто вы? Разве ты не чувствуешь ни малейшего стыда, когда украла это тело? Разве ты не немного виновата после кражи чужого мужа и сокрытия правды? Ты монстр! Хотелось бы узнать, как долго ты будешь продолжать притворяться!»

Чу Лянь:…

По позвоночнику Чу Лянь пробежал холодок, и она широко раскрыла глаза. Мусян смотрела прямо на нее с искаженным гневом выражением лица.

Уголок рта Чу Лянь дернулся. Она чувствовала, что была полностью открыта небесам. Было достаточно плохо, что она внезапно попала в роман, который она прочитала только наполовину, в теле злой женщины, не меньше. Она могла смириться с тем, что не может вернуться в современный мир, поскольку у нее все равно не было никаких связей.

Неужели небеса действительно должны так играть со мной?! У меня даже нет никаких сверспособностей, как я смогу это пережить?! С меня достаточно!!

Сначала ее мужу вдруг стало плохо, а потом появилась эта «ненормальная» служанка. Не говорите ей, что Мусян окажется перевоплощенной оригинальной героиней романа. Она сказала ей всего два слова: «ха-ха».

Лоб Чу Лянь задергался. Она посмотрела на Мусян, которая, казалось, была полна ненависти и ярости к ней, со странным выражением лица.

«Ты… настоящая Чу Лянь?»

Мусян пристально посмотрела в лицо Чу Лянь, не желая упускать даже самых незначительных изменений в выражении ее лица.

Она терпеливо ждала так долго, все только для этого момента: чтобы увидеть шок, тревогу и страх на лице уродца, который украл ее тело, чтобы упиваться, как уродец падает на землю на колени, чтобы просить пощады

Поток эмоций заливал ее сердце. Она не могла сдержать растущее возбуждение, которое проявлялось в ее дрожащем теле. Прямо сейчас, глядя сверху вниз на эту женщину, которую Хэ Чанди защищал, как нежный маленький цветок в теплице, она испытывала чувство удовлетворения и восторга, которые не могла описать.

Она ждала. В ожидании, что Чу Лянь сдаться и станет просить ее о пощаде.

После этого она просто рассмеялась бы прямо ей в лицо и убила последнюю оставшуюся надежду. Сначала она заставит ее потерять своего ребенка, затем станет мучить ее и заставит страдать. В конце концов, она позаботится о том, чтобы эта самозванка умерла, а тело… тело даже не похоронит.

Таким образом, как только уродец в ее первоначальном теле умрет без следа, она займет свое законное место в качестве настоящей маркизы Анъюань.

Мусян была в восторге от этой мысли.

Однако, пока Мусян ждала, то, что произошло, оказалось не той сценой, которую она себе представляла.

Чу Лянь смотрела прямо на Мусян. Один из них смотрел вниз, а другой смотрел вверх. Они обе моргнули в унисон, затем снова, как какая-то безмолвная игра.

Чу Лянь показалось странным, почему Мусян смотрела на нее выжидательно, словно чего-то ждала. Она не поняла. Что Мусян хотела от нее в этот момент?...

Она действительно взяла оригинальное тело Мусян, но это было не так, как если бы она этого хотела... Она не имела никакого права голоса в этом вопросе.

Кроме того, изначальная Чу Лянь была злой женщиной с ядовитым сердцем. Она даже не колебалась, убивая. Ради ее пользы, кто знает, сколько людей упало под ее когти?

Даже в Поместье Ингуо, когда главная героиня игнорировалась всеми и жила ужасной жизнью, это не имело никакого отношения к нынешней Чу Лянь.

Чу Лянь с уверенностью могла скзать, что она не сделала ничего плохого с тех пор, как прибыла в Великую Династию У. Она уважала своих старших и поддерживала своего мужа. У нее не было никаких угрызений совести по отношению к первоначальному владельцу этого тела. Строго говоря, здесь она была самой невинной жертвой.

Поскольку это было так, она действительно понятия не имела, чего ждет Мусян.

Удовлетворенное выражение лица Мусян начало искажаться. Ее глаза становились все шире и шире, а недоверие проникало в нее из-за того, как ситуация менялась!

Она много раз представляла, как нынешняя Чу Лянь будет патетически просить на коленях, умоляя ее не раскрывать этот огромный секрет Хэ Чанди. Однако она не ожидала, что Чу Лянь будет такой спокойной. Неужели она ни капли не боялась? Была ли она действительно такой бесстрашной?

Когда она посмотрела на влажные глаза Чу Лянь, Мусян сильно закусила губу, почти залившись кровью. Она указала дрожащим пальцем на изумленную Чу Лянь в волнении. Ее голос дрожал от гнева: «Разве ты ни капельки не виновата? Ты в моем теле! Я настоящая маркиза Анъюань! Ты не боишься, что я скажу правду Хэ Чанди?! Что ты не Чу Лянь, и что ты просто урод? Тебе не страшно, что он вышвырнет тебя, как только узнает?

Чу Лянь все еще была ошеломлен этим откровением, несмотря ни на что. Таким образом, душа в Мусян была оригинальной «Чу Лянь».

Однако, как сказала Мусян, Чу Лянь действительно было все равно, расскажет ли Мусян правду Хэ Чанди. Если Хэ Чанди действительно решит расстаться с ней, основываясь только на этом, тогда Хэ Чанди не стоил ее доверия и любви. Ей было бы нечего ему сказать, если бы он расстался с ней по такой причине.

Кроме того, какой мусор она говорила?

Даже если Мусян все еще была бы в своем первоначальном теле, если исходить из того, как развивался оригинальный роман, она не стала бы маркизой.

Внезапно в голове Чу Лянь возникла мысль.

С тех пор, как «Чу Лянь» стала Мусян, следуя оригинальному сюжету романа, не должна ли она вместо этого искать Сяо Боцзяна? Разве Сяо Боцзян не был ее настоящей любовью? Почему она сейчас стремится к Хэ Чанди?

Даже если «Чу Лянь» скажет, что сейчас она выбрала Хэ Санланга благодаря его власти, это не имело смысла.

Хэ Чанди действительно имел высокий статус и авторитет, и в настоящее время он занимает хорошую должность при дворе. Тем не менее, Сяо Боцзян был в одинаково хорошем положении. Если бы они сравнили статус обоих мужчин, Сяо Боцзян мог бы сейчас стоять наравне с Хэ Чанди.

Поместье Цзин’ань не было особенно старым или богатым дворянским домом, поэтому там не должно быть никаких достопримечательностей.

Так как это было так, стоило подумать о том, почему Мусян все-таки выбрала Хэ Чанди.

Поскольку она уже переселилась в эту книгу, ничто не казалось невозможным.

Если бы она сделала несколько смелых предположений, могло ли быть так, что Мусян сожалела о своем выборе в своей прошлой жизни - то есть событиях в оригинальном романе - и теперь искренне выбирала Хэ Чанди в этой жизни?

Чу Лянь скрыла догадки в своем сердце. Она прищурилась, глядя на Мусян: «Почему я должна бояться? Даже если это тело изначально было твоим, я тебе ничего не должна.»

Аномальное спокойствие Чу Лянь было похоже на шип в сторону Мусян. Она изо всех сил толкнула Чу Лянь, опрокинув ее на землю, и наблюдала, как Чу Лянь несчастно растянулась на полу, обхватив обеими руками свое раздавшееся тело для защиты ребенка. Только тогда она почувствовала, как будто избавилась от своего разочарования.

К счастью, поблизости была куча сена, иначе Чу Лянь действительно волновалась бы за своего ребенка.

Она нарочно решила приземлиться в случайной позе, чтобы казаться более жалкой.

Тон Мусян был циничным, когда она ответила: «Ты мне ничего не должна? Ты действительно ненормальная! У тебя нет абсолютно никакого стыда, раз ты в состоянии сказать такие слова! Ты забрала мое тело! Ты украла моего мужа! Разве этого не достаточно? Ты уродка, ты самый бессовестный человек, которого я когда-либо встречала! Если бы не ты, ресторан Гуйлинь, ресторан Дэцзюфэн, северный рынок и эти благородные титулы... Разве все они не были бы моими? Ты забрала так много моих вещей, но все же говоришь, что ничего мне не должна? Ты думала, что сможешь просто наслаждаться жизнью так же хорошо, как и раньше? Мечтай! Я отправляю тебя сегодня в ад!»

Мусян сошла с ума от ревности!

Из-за событий ее прошлой жизни, а также ее нынешней жизни скромной служанки, как она могла терпеть, видя, как Чу Лянь живет сейчас?

Она не была удовлетворена тем концом, который получила в своей прошлой жизни, тем, что увидела урода, который украл ее тело, живущего в тысячу раз лучше, чем она. Как ее сердце могло быть довольным?

Разрыв в их жизни быстро исказил сердце Мусян.

Чу Лянь действительно думала, что у оригинальной женской героини было что-то не так с разумом. Она склонила голову, не встречаясь взглядом с Мусян, создавая впечатление, что сдалась и приняла слова Мусян.

Мусян посмотрела на Чу Лянь, растянувшуюся на земле с раздутым животом, не решающуюся даже взглянуть на нее.

Она усмехнулась: «Что? Теперь ты наконец испугалась?»

Она внезапно присела на корточки и погладила нежную щеку Чу Лянь. Ее рука скользнула по телу Чу Лянь, приземлилась на ее животе и сильно прижала.

Ее голос был зловещим, когда она продолжила: «Я была очень удивлена, когда ты забеременела ребенком от Хэ Чанди!»

Кроме того, эта самозванка использовала ее тело, чтобы сделать это. Провокация этого действия свела ее с ума от зависти.

В прошлой жизни она вообще не могла забеременеть, несмотря на то, что была с Сяо Боцзяном. Только перед смертью она узнала, что Сяо Боцзян дал ей секретное лекарство, которое сделало ее бесплодной.

Она ошибочно предположила, что Сяо Боцзян дал ей лекарство на ранней стадии, когда они были в поместье Ингуо, поэтому она думала, что ее старое тело абсолютно бесплодно.

Теперь она знала, что тело Чу Лянь на самом деле совершенно здоровое, оно было идеальным, и она могла использовать его, чтобы рожать детей для мужчины, которого она любила. Однако душа внутри уже не была ее!

Как она могла не ревновать?!

Чу Лянь могла различить изменение в ее голосе, что Мусян полностью потерял свой рассуток. Чу Лянь опустила обе руки на землю, готовая защитить свой живот в любое время.

Как и ожидалось, следующие слова Мусян подтвердили подозрения Чу Лянь: «Как жаль. Ты носила ребенка уже так долго, но этот ребенок несчастен. Интересно, там мальчик или девочка? Но нам не придется долго удивляться. Я заберу ребенка и позволю тебе убедиться. Ты можешь видеть, красив ли ребенок Хэ Чанди, похож ли он больше на Хэ Чанди или тебя.»

Эта женщина, должно быть, сошла с ума! Ей действительно удалось выплюнуть такие жестокие слова. Спокойствие на лице Чу Лянь исчезло, сменившись смертельно бледной бледностью.

Заметив, что плечи Чу Лянь дрожат, Мусян разразилась зловещим смехом.

«Что? Ты наконец испугалась?»

Чу Лянь склонила голову, внутренне считая. Она уже узнала обо всем, что хотела, от Мусян, поэтому больше не было необходимости играть с ней. Она ждала.

Мусян, казалось, потеряла интерес к мучению Чу Лянь при помощи слов. Она обернулась и взяла мешочек на столе. Безумная служанка вытащила из него острый кинжал и шаг за шагом пошла к Чу Лянь.

Когда Чу Лянь увидела, что та держит кинжал, она осторожно слегка сместилась назад, а ее губы образовали тонкую линию.

У Мусян была сумасшедшая широкая улыбка на лице. Она присела на корточки и подняла руки, острый кинжалом указывая на живот Чу Лянь. В следующую секунду кинжал пришел в движение.

Когда Чу Лянь находилась на грани жизни и смерти, со свистом промчался быстрый объект, появившись из воздуха.

Эта острая стрела была намного быстрее, чем кинжал, и она попала прямо в Мусян. Огромная сила за стрелой фактически подняла тело Мусян и прилепила ее к противоположной грязной стене, как булавкой!

Мусян издала сильный вопль.

Высокая фигура появилась у входа в соломенную хижину. Чу Лянь все еще находилась в паническом состоянии, когда повернула голову, чтобы посмотреть, но увидела Хэ Чанди, стоящего там в черном халате с гигантским луком. Он стоял в дверях прямо, как шомпол, с ледяной аурой, исходящей от его морозного выражения. Его зловещий взгляд упал на пришпиленную Мусян.

После этого он поспешил к Чу Лянь. Отбросив в сторону свой лук, он поднял Чу Лянь из кучи сена и заключил ее в свои объятия.

Как только Чу Лянь оказалась в объятиях мужа и его утешительного запаха, она медленно пришла в себя. В волнении она обняла шею Хэ Чанди и уткнулась лицом в его грудь. Она фыркнула и пожаловалась: «Хэ Чанди, я так испугалась…»

Убийственное выражение лица Хэ Санланга исчезло. Он наблюдал, как его прекрасная и хрупкая жена постепенно успокаивается, похлопывая ее по спине. Он успокоил ее мягким, низким голосом: «Все в порядке, Лянь’эр, все кончено. Я выведу тебя сейчас отсюда.»

Сказав это, он вышел, неся Чу Лянь. Капитан Го, Чжан Май и Сяо Хунъюй подошли, окружили их, спрашивая с тревогой: «Как поживает сестра?»

Хэ Чанди, встретил всех своим обычным холодным выражением лица и покачал головой: «Я оставлю вас здесь. Сначала я отправлю Лянь’эр.»

Капитан Го похлопал его по плечу и вошел в соломенную хижину вместе с остальными.

Чу Лянь огляделась вокруг, но увидела, что все ее похитители в масках неподвижно лежат на земле.

Она подняла подбородок, чтобы взглянуть на подбородок Хэ Чанди. Она сжала губы и еще глубже уткнулась головой в его грудь, пытаясь окружить себя запахом, который заставлял ее чувствовать себя в безопасности.

Конечно, они отказались от своих планов посетить Храм Даан. Хэ Чанди повел Чу Лянь вместе с собой вниз по горе. У подножия горы Ланьсян стояла карета, которой Хэ Санланг приказал ожидать.

Хэ Чанди внес Чу Лянь в карету, а затем сам сел в карету рядом с ней.

Внутри вагона был уже установлен тазик со льдом, а также толстые шторы у окна и двери. В тот момент, когда они вошли, их встретила успокаивающая и прохладная атмосфера.

Карета быстро начала двигаться.

Хэ Чанди продолжал обнимать Чу Лянь своими длинными руками. Боясь побеспокоить ее живот, он касался только ее плеч.

Теперь, когда все было кончено, и у него была Чу Лянь на руках, раздражительность и страх в сердце Хэ Чанди полностью рассеялись.

Он положил подбородок на голову Чу Лянь и глубоко вздохнул, вдыхая знакомый запах Чу Лянь. Он закрыл глаза, чтобы успокоить поток эмоций внутри себя.

Чу Лянь оказалась в ловушке его объятий, не в состоянии пошевелиться. Она поняла, что действительно раньше находилась на грани опасности. Если бы Хэ Чанди опоздал на несколько секунд, то малыш в ее животе мог быть для них потерян.

Она несколько раз приоткрыла губы, но не знала, что сказать.

Чу Лянь знала, что Хэ Чанди, должно быть, некоторое время ждал снаружи хижины. Мусян сказала ей очень много, и она не знала, сколько он услышал.

Он уже знал, что она не настоящая Чу Лянь? Знал ли он, что Мусян была перевоплощенным человеком? О чем он думал сейчас?

Древние боялись сверхъестественного. У них было бы страшное почтение ко всему, что они не понимали. Действительно ли он причинит ей боль из-за правды? Будет ли он также думать, что она урод?

Хотя сейчас она так уверенно отвечала Мусян, теперь, когда она была перед Хэ Чанди, Чу Лянь уже не была так уверена в себе.

Иногда так было между любовниками. Чем глубже вы любите, тем больше вы боитесь потерять и столкнуться с разочарованием.

Кроме того, именно потому, что она заботилась о нем, она не знала, как начать этот разговор.

После долгого молчания, когда Хэ Чанди наконец обрел хоть немного спокойствия, он открыл свои темные глаза. Он установил небольшое расстояние между ними, немного оттолкнув Чу Лянь назад, затем помог ей пересесть в более удобное положение, прислонившись к его груди.

Хэ Чанди опустил взгляд, смотря на слегка бледное лицо своей жены.

Ее густые ресницы дрожали, а ее розовые губы были плотно сжаты. Было ясно, что в этот день она была напряжена и столкнулась с внутренней борьбой.

Он мог видеть ее мысли одним взглядом и находил их смешными.

Его взгляд упал на ее раздутый живот. Его охватила волна страха, и мягкое выражение его лица сменилось крайне мрачным.

Он поднял одну руку и ударил громким ударом по дерзкой и мягкой заднице Чу Лянь. Прежде чем Чу Лянь смогла отреагировать, он еще один раз шлепнул ее по заднице.

Хэ Чанди сделал три шлепка, и только потом он, наконец, остановился.

Так как было лето, они носили более тонкую одежду. Шлепки Санланга издавали четкие и ясные звуки. Не только охранники, следовавшие за ними по обе стороны кареты, могли слышать их, но даже Лайюй, который сидел впереди за вожжами.

Лайюй немного замер и выпрямился. Он скорчил серьезную мину и сделал вид, что ничего не слышал, как будто ничего не произошло.

Он также сделал вид, что не видит вопрошающих взглядов, которыми смотрели на него охранники.

Лайюй про себя осуждал своего хозяина за то, что тот слишком «злобен и беспощаден». Он мог даже занести руку на столь хрупкую молодую леди, как Третья молодая мадам. Он определенно должен был зажечь свечу в знак симпатии к своему будущему молодому хозяину.

Чу Лянь была в ловушке своего внутреннего конфликта, когда Хэ Чанди внезапно «напал» на нее.

После трех шлепков все ее тело напряглось. Хэ Чанди не пощадил ее на этот раз, ее левая ягодица была в огне. Она смотрела большими круглыми глазами на своего мужа.

Удивление и обида сияли в ее миндалевидных глазах.

«Ты это заслужила! Ты знаешь, в какой опасности ты была бы, если бы я не успел вовремя?»

Выговор, который Чу Лянь хотела сделать, был немедленно подавлен Хэ Чанди.

Чу Лянь опустила голову и немного подумала, но все еще чувствовала, что этих трех шлепков было слишком много. Она сердито произнесла: «Разве мы не договорились о плане ранее? Как ты мог опоздать?»

Хэ Чанди вздохнул. Когда он увидел, что уголки ее глаз покраснели, и как трудно ей было таскать свое тяжелое тело, его ожесточенное сердце снова растаяло.

Он протянул руку и потёр места, которые только что ударил, помогая ей успокоить боль.

"Береженого Бог бережет. В следующий раз, даже если у нас не будет идей получше, ты не можешь себя делать приманкой. Если с тобой что-нибудь случится, как я буду продолжать жить в одиночестве?» Хэ Чанди смягчил свой тон и стал уговаривать Чу Лянь.

Видя, что ее лицо все еще пылает от гнева, он наклонился, чтобы нежно поцеловать ее в губы.

Они давно подозревали, что с Мусян что-то не так. Хэ Чанди использовал своих людей, чтобы наблюдать за ней. После тщательного расследования он на самом деле обнаружил, что Мусян тайно отправляла сообщения шпионам Сяо Боцзяна раньше.

Видя, насколько раздулась Чу Лянь, и поскольку они приближались к рождению ребенка, они не могли позволить кому-то, подобному ей, продолжать оставаться рядом с ними.

Хэ Чанди хотел найти оправдание, чтобы отослать Мусян от Чу Лянь. Однако Чу Лянь не согласилась. Она думала, что это только устранит непосредственную опасность, но не избавит от угрозы раз и навсегда. Хозяин всего этого также скрылся бы еще глубже. Теперь, когда битва между фракциями Четвертого Принца и Шестого Принца становилась еще более напряженной, они не могли оставить любую угрозу в свободном доступе.

Таким образом, она настояла на том, чтобы использовать эту возможность, чтобы выманить змею из логова.

Хэ Чанди не смог убедить ее действовать иначе, поэтому мог только позволить ей выполнить свой план.

И Чу Лянь, и Хэ Чанди не ожидали, что все закончится так.

Мусян была фактически владельцем тела Чу Лянь...

Из-за ревности и ненависти к Чу Лянь, она действительно хотела забрать ее жизнь!

Когда Хэ Чанди ждал за дверью, он видел, как Мусян подняла кинжал над Чу Лянь. У человека, который всегда был спокоен и собран на поле битвы, почти случился сердечный приступ.

К счастью, он умел владеть луком, иначе он не смог бы защитить свою жену.

Чу Лянь потеряла дар речи от слов Хэ Чанди.

Вспоминая, как близко она была от потери плода в соломенной хижине, волна остаточного страха нахлынула на нее. Несмотря на то, что она принимала специально приготовленное лекарство Великого Доктора Мяо для стабилизации плода, ее живот не смог бы противостоять этому удару Мусян.

На этот раз она действительно подвергла себя слишком большому риску и опасности.

Несчастные и негодующие чувства рассеялись.

Она посмотрела на свой раздутый живот и потерла его верх, чтобы успокоить и себя, и своего нерожденного ребенка. Чу Лянь извинилась, вспоминая: «Младенец, мама позволила тебе страдать».

Хэ Чанди увидел, что его жена поняла, что он хотел сказать.

Он накрыл маленькую мягкую руку Чу Лянь своей и присоединился к ней, поглаживая ее живот.

«Не волнуйтесь, этот малыш до сих пор был достаточно послушным. Малыш не станет винить тебя.»

Чу Лянь сжалась в объятиях Хэ Чанди и схватила его за лацканы. После долгого периода молчания она невнятно пробормотала: «Хэ Чанди, я… я больше не буду так делать».

Услышав это обещание от Чу Лянь, уголки рта Хэ Чанди поднялись вверх. Он спрятал несколько прядей ее волос за ухо.

Через мгновение Чу Лянь надула щеки и обернулась, чтобы взглянуть на него. Она посмотрела на его красивое, но невыразительное лицо. «Хотя я была не прав, как ты мог так сильно ударить меня?!»

Хэ Чанди посмотрел на ее покрасневшие щеки: "Это было слишком больно?"

Чу Лянь яростно кивнул.

Хэ Чанди ответил абсолютно беспечным и спокойным образом: «Тогда я позволю тебе вернуть эти удары, когда мы вернемся».

Чу Лянь:…

Ее рот дернулся, и она в гневе закатила глаза.

Девушка посмотрела на его одежду и почувствовала себя еще более подавленной. Что было приятного трогать мужские ягодицы? Там были тяжелые и крепкие мышцы. У нее не было никаких извращенных наклонностей...

После того, как Хэ Чанди прервал ее первоначальный ход мыслей, Чу Лянь временно забыла о своей внутренней борьбе.

У нее было ощущение, что отношение Хэ Чанди к ней не изменилось вообще даже после этого инцидента.

Она внезапно потеряла желание спрашивать его об этом.

Находясь в безопасных и удобных объятиях Хэ Чанди, Чу Лянь быстро задремала.

Беременные женщины все равно были склонны больше спать, и раньше она еще и испугалась. На самом деле, она была уже очень сонной.

Как только Чу Лянь уснула, Хэ Чанди постучал по стенам кареты и приказал Лайюй вести карету немного медленнее.

Он посмотрел на крепко спящую жену на своих руках. Казалось, он не мог достаточно насмотреться на ее фарфоровое лицо, независимо от того, сколько он уже глядел.

Вспоминая совершенно разные личности Чу Лянь из своей прошлой жизни и этой, он внезапно почувствовал радость. Радость, что он все еще оставил место в своем сердце, чтобы принять ее после перевоплощения, и еще большую радость, что он покорил ее.

Казалось, что небеса все еще были справедливы к нему. Женщина, лежащая на его руках, теперь была его настоящей женой.

Она никогда не была той злой женщиной «Чу Лянь» из его прошлой жизни.

Интеллигентный и сообразительный Хэ Санланг внезапно расплылся в глупой усмешке, наблюдая, как спит его жена.

Вернувшись в поместье Анъюань, они встретились с принцем Вэем, графом Цзин’анем и остальными, которые ждали их в гостиной у внешнего двора.

Хэ Чанди сначала отнес Чу Лянь в боковую комнату внешнего двора и уложил ее там, а затем поспешно отправиться на встречу с обеспокоенными старшими членами семьи.

Графиня Цзин’ань лично пошла в боковую комнату, чтобы осмотреть Чу Лянь и проконтролировать, как Великий Доктор Мяо измеряет ее пульс. После сообщения о состоянии здоровья она могла забыть о своих заботах и вернуться в поместье с графом Цзин’анем.

Хэ Чанди должен был выдержать много брани от принца Вэя, прежде чем он смог наконец выпроводить принца.

Когда Хэ Чанди стоял у главного входа в поместье Анъюань, его спина была прямо-таки шершавой, напоминая образ высокой горы. Его руки были спрятаны за спиной, когда он наблюдал, как карета принца Вея исчезает вдалеке. Искра осознания и беспощадности вспыхнула в его узких глазах.

Все секреты, которые он не мог раскрыть даже до самой смерти, теперь всплыли.

Так что у этой злой женщины, которая привела к его падению в прошлой жизни, на самом деле была другая личность. Неудивительно, что принц Вэй так заботился о Лянь-эр.

К сожалению, в этой жизни Чу Лянь будет принадлежать только ему, она будет только его женой.

Пока карета принца Вэя продолжала уходить вдаль, Хэ Чанди резко обернулся и вернулся в свое поместье с холодным выражением лица.

За ним следовал Лайюй, который не понимал, как его хозяин мог так быстро изменить выражение лица.

Хэ Чанди проследил, как Чу Лянь выпила тарелку успокаивающего супа и сразу уснула. Некоторое время он сидел у ее кровати, а затем покинул боковую комнату. Перед тем как уйти, он приказал Вэньцин и Вэньлан хорошо позаботиться о его жене. В тот момент, когда он вышел из комнаты, Лайюй пришел с сообщением.

«Мастер, заключенная уже доставлена капитаном Го. Она сейчас в тюрьме. Вы хотели бы ее увидеть?»

Хэ Чанди взглянул на Лайюй, а затем быстро зашагал к тюрьме.

Лайюй пришлось бежать, чтобы не отставать.

В отдаленном уголке поместья Анъюань была маленькая тюрьма. Она находилась в подвале одного из неиспользуемых дворов. Обычно Хэ Чанди вел здесь какие-нибудь неприятные дела. Чу Лянь даже не знала, что в их поместье было такое темное и скрытое место.

Хэ Чанди быстро вошел в тюрьму.

Дежурные охранники находились как внутри, так и за пределами тюрьмы. Даже муха не сможет влететь, минуя их.

Человек, управляющий тюрьмой, был одним из частных солдат семьи Хэ. Когда вошли Хэ Чанди и Лайюй, только Сяо Хунъюй был внутри.

Сяо Хунъюй услышал их шаги и повернулся, чтобы встретить их: «Брат Хэ, заключенная находится в камере внутри. У брата Го и брата Чжана были дела, поэтому они ушли.»

Хэ Чанди кивнул: «Хонъюй, я побеспокоил тебя сегодня. Ты должен пойти отдохнуть.»

Сяо Хунъюй в смущении потер затылок: «Брат Хэ, что ты говоришь? Это все входит в мои обязанности.»

Отправив Сяо Хунъюй, Хэ Чанди повернулся и направился к тюремной камере.

В тюремной камере было темно и сыро, а воздух был наполнен запахом крови и плесени, смешанных вместе. Это было не очень приятное место.

Один из охранников, последовавших за Хэ Чанди, выдвинулся вперед, чтобы открыть железную дверь камеры, а затем почтительно отошел в сторону.

Невыразительный Хэ Чанди вошел в тюремную камеру, где только один фонарь освещал темный интерьер.

Его линия обзора упала в угол этой узкой и влажной камеры, где съежилась человеческая фигура.

Та стрела, которую он выстрелил в нее, не взяла у Мусян жизнь. Она пронзила только правую лопатку и повредила одну из ее рук.

У него все еще было много вопросов к ней. Как он мог позволить ей умереть такой легкой смертью?!

Возможно, заключенная слышала визг открывающихся дверей камеры. Дрожащая Мусян подняла голову, демонстрируя свой убогий вид.

Ее взгляд сначала не мог сфокусироваться, но затем она смогла медленно разглядеть высокую фигуру, стоящую перед дверями камеры. Это знакомое лицо выглядело точно так же, как в ее воспоминаниях.

Однако выражение его лица изменилось.

Высокая температура от раны заставила ее задуматься. Мусян показалось, что она галлюцинирует, поэтому она покачала головой и снова повернулась, чтобы понять, что Хэ Чанди не исчез.

Внезапный и приятный сюрприз заставил ее вскочить и подбежать, чтобы обнять его.

Этот мужчина возле нее был ее мужем, тем, кто всегда относился к ней тепло и доброжелательно и всегда прощал ее поступки. Она так сожалела, что предала его и решила быть с этим ядовитым человеком. Пришел ли он наконец найти ее?

Однако, даже прежде, чем она попыталась обнять его, боль от ее правого плеча и руки пронзила ее тела, и поток воспоминаний безжалостно потушил ее растущие надежды.

Сильная боль от стрелы, пронзившей ее кости и плоть, а также ненавистный холодный взгляд в его глазах, когда он выстрелил в нее.

Надежда в глазах Мусян сменилась страхом и отчаянием. Она усадила свое тело обратно и пошла назад, словно пытаясь спрятаться в углу камеры.

Реакция Мусян вызвала изменение в выражении лица Хэ Чанди: он улыбнулся.

Однако эта улыбка не достигла его глаз. Он шагнул ближе к Мусян.

Мусян внезапно закрыла голову и в тревоге закричала: «Не… не подходи ко мне!»

Хэ Чанди усмехнулся: «Зачем я тебя буду слушать? Твоя жизнь теперь в моих руках.»

Мусян смотрела на него широкими, а затем страх охватил все ее тело. Переполненная чувствами, она стала еще беспокойнее.

Она продолжала смотреть на Хэ Чанди испуганными глазами. Этот мужчина был тем же, что и в прошлой жизни, но она просто не могла соединить образы их лиц.

До сих пор она не чувствовала себя настолько глупо с тех пор, как перевоплотилась в эту жизнь.

После перевоплощения еще раз, почему она продолжала гоняться за этим мужчиной? Разве ее урок из прошлой жизни не был достаточным предупреждением?

Единственный человек, на которого она могла рассчитывать, была она сама! Любой, кто преградил ей путь, должен быть убит!

Мусян стала холоднее и спокойнее. Шестерни в ее голове быстро повернулись. Казалось, она очнулась от тумана, скрывающего ее разум, и наконец увидела путь сквозь тьму.

Взгляд ее глаз стал острее. Когда она столкнулась с холодным человеком перед собой, она быстро попыталась придумать решение.

Она сжала свою собственную одежду своей неповрежденной рукой и сделала вид, что просит о пощаде: «Господин, этому слуге угрожали! Господин, пожалуйста, из-за моих долгих лет службы Матриарху, пожалуйста, пощадите жизнь этого слуги!»

Если она сможет вырваться из рук Хэ Чанди, она покинет столицу и будет жить свободной жизнью, свободной ото всех!

То, что Сяо Боцзян и Хэ Чанди были ей должны, она как-нибудь заберет потом!

Хэ Чанди презрительно фыркнул: «Ты думала, что я слепой?»

Зрачки Мусян расширились. Теперь она знала, что притворная слабость не сработает с Хэ Чанди.

И снова она была полна сожалений. Почему она не поняла раньше, что он уже изменился от веселого и оптимистичного Хэ Чанди ее прошлой жизни? Что он вместо этого стал темным и хитрым?

Мусян опустила голову, теряя сознание, чтобы придумать выход. Однако она не ожидала, что следующие слова Хэ Чанди приведут ее в отчаяние.

«Брось это. Тебе суждено умереть сегодня здесь, в этой тюрьме. Я покончу с тобой лично этими руками.»

Голос Хэ Чанди был необычайно спокоен, но в них было ощущение холода, пронизывающее ее кости и заставляющее дрожать.

Мусян подняла голову, чтобы с недоверием взглянуть на него. Ярость и неповиновение, которые она пыталась подавить, взревели, словно ад.

Она еще не хотела называть это провалом, и пыталась и снова пыталась придумать идею. Однако вскоре она поняла, что ей действительно некуда бежать отсюда.

Мусян отпустила свои последние надежды и превратилась в пойманное в ловушку животное, отчаянно пытавшееся причинить вред Хэ Чанди любыми возможными способами, так как она собиралась умереть.

Внезапно Мусян невротически рассмеялась.

Она склонила голову, ее волосы беспорядочно падали вокруг нее, делая ее похожей на сумасшедшую.

«Хэ Чанди, так как вы не дадите мне жить, не думайте, что я позволю вам продолжать жить счастливо в одиночестве! Ты знаешь кто я? Ты знаешь, кто человек, который делит твою кровать?»

Хэ Чанди холодно посмотрел на Мусян. Из этого ледяного выражения стало ясно, что он думал, что просто слышит шутку.

Этот презрительный взгляд спровоцировал Мусян взорваться от ярости. Ее резкий визг эхом отозвался в этой темной и влажной тюремной камере, словно демон, ползущий из глубин ада.

«Хэ Чанди! Позвольте мне сказать вам, что я настоящая шестая мисс Дома Ингуо! Та женщина, которую вы называете своей женой, просто урод! Монстр!»

Если бы Мусян лично не пережила реинкарнацию, она бы не поверила в сверхъестественное или мистическое.

Великий Ву рассматривал сверхъестественных существ как призраков или богов, со смесью благоговения и страха. Как только Хэ Чанди подтвердит, что ее слова были правдой, отношения между Хэ Чанди и Чу Лянь, по крайней мере, будут разрушены. В худшем случае урод может быть даже сожжен до смерти.

Мусян ждала, пока спокойное выражение лица Хэ Чанди сломается. Однако после долгой паузы в этом прохладно-красивом лице ничего не изменилось, даже самая легкая рябь.

Она нерешительно сказала: «Ты... ты мне не веришь?»

После этого она привела несколько примеров, подтверждающих, что Чу Лянь не была первоначальным владельцем ее тела.

Как только ее панический приступ становился все более и более интенсивным, Хэ Чанди внезапно рассмеялся. «Если вы говорите, что моя жена ненормальная, то кто я? А кем являешься ты? Поскольку ты пришла к этому сейчас, у тебя, вероятно, тоже не было хорошего конца в прошлой жизни!»

Откровение Хэ Чанди было как бомба для Мусян.

Она смотрела с расширенными глазами неверия на Хэ Чанди.

Что он сказал?

Он... был похож на нее? Он перевоплотился?

Что это была за шутка? Как могло случиться такое?

Мусян почти рухнула от веса слов Хэ Чанди.

Она думала, что может начать все сначала, но оказалось, что она выдавала желаемое за действительное.

Все, что она сделала сейчас, выглядело смешно.

Онемение настигло ее. Два человека, которые были парой в прошлой жизни, теперь стояли лицом друг к другу как заклятые враги в этой тюремной камере.

В сердце Хэ Чанди не было радости. Он просто хотел, чтобы это раздражающее недовольство закончилось раньше, чтобы он мог вернуться к Чу Лянь и насладиться теплом, которое принадлежало ему одному.

После долгого периода молчания Мусян внезапно ошеломленно произнесла: «Хэ Чанди, отпусти меня. Я открою тебе секрет.»

Хэ Чанди захотелось смеяться. Даже в этот момент она на самом деле не сдалась. Казалось, что она действительно не покается до самого конца.

«Какой секрет? Что ты незаконнорожденная дочь Лу Луана? Я уверен, что ты, должно быть, тайно передала эту новость Сяо Боцзяну очень давно! »

Лу Луан было настоящим именем императора.

Хэ Чанди почувствовал, что в отношении императора к нему что-то не так, и что Сяо Боцзян намеренно попытался приблизиться к Чу Лянь. Только этими дополнительными отношениями между Чу Лянь и императором все это могло быть объяснено.

Глаза Мусян были уже настолько широки, насколько могли. Она никогда не думала, что Хэ Чанди уже знает об этом секрете.

В прошлой жизни она узнала об этом только перед смертью. Кроме того, она выкопала это из наследства, которое ее мать оставила для нее. К тому времени Хэ Чанди уже умер.

Наконец, отчаяние, которое накапливалось так долго, охватило Мусян.

Через пятнадцать минут Хэ Чанди вышел из тюремной камеры. Лайюй охранял дверь. Когда слуга увидел, что правая рука Хэ Чанди была запятнана кровью, он догадался, что случилось с заключенным внутри.

Хэ Чанди сделал паузу в своих шагах и сказал ему: «Убери труп и сожги его».

Лайюй отвел группу охранников в тюремную камеру. Их приветствовал вид заключенной, лежащей в углу темной камеры, с кинжалом, пронзившим ее грудь, и злобным выражением на ее лице. Однако она больше не дышала.

Когда Хэ Чанди вышел в маленький дворик за пределами тюрьмы, он посмотрел на сумеречное небо, медленно сменяющееся тьмой ночи. Волны эмоций вызывали рябь в глубине его глаз.

Он стоял с руками за спиной. Теперь, когда он лично избавился от своего заклятого врага из прошлой жизни, в его сердце не было столько удовлетворения, сколько он ожидал. Наоборот, казалось, что его сердце стало еще более пустынным и мрачным.

Он повернулся в сторону двора Сунтао, и в его сердце возникло желание - солома, которая сломала его спокойный фасад. Он поспешно побежал к дому своего сердца.

Когда он вернулся во Двор Сунтао, зловещая аура, окутывавшая его, держала всех слуг в страхе. Они даже старались дышать тихо.

Хэ Чанди сначала пошел в ванную, чтобы принять ванну и переодеться, смывая кровавую ауру с себя. Когда он переоделся в повседневную домашнюю одежду, он вернулся к Чу Лянь.

Чу Лянь все еще была в дремоте, когда почувствовала, что ее тело окружено знакомым теплом.

Когда Хэ Чанди немного поднял ее голову, чтобы скользить рукой под ее шеей, ее тело подсознательно повернулось, чтобы приспособиться к движению, возможно, по привычке.

Это небольшое движение немедленно рассеяло мрачность в сердце Хэ Чанди.

Он притянул свою любимую жену ближе и прижал свою твердую грудь к стройной спине Чу Лянь, полностью закрывая ее своим телом, как будто это был единственный способ, которым он мог прогнать беспокойную пустоту в своем сердце.

Хэ Чанди проследовал за изгибом плеча Чу Лянь, его рука провела по ее гладкой коже, пока он не нашел ее крошечную маленькую руку. Он взял ее руку в свою и переплел их пальцы. Наконец он нежно погладил ее по животу.

Хэ Санланг вдохнул утешительно знакомый запах своей жены, а затем наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку. Он уложил тонкие одеяла вокруг Чу Лянь, а затем уснул рядом с ней.

Благодаря разрешению обиды, которую он нес большую часть своей жизни, сон Хэ Чанди в эту ночь был особенно глубоким и расслабленным.

Когда он снова открыл глаза, Чу Лянь уже проснулась. Она все еще лежала в его объятиях, глядя на его лицо.

Первой реакцией Хэ Чанди было удивленное молчание, а затем выражение его лица смягчилось. Он протянул руку, чтобы погладить нежную щеку своей жены, и спросил своим грубым ото сна голосом: «Что случилось?»

Его ленивая маленькая свинка редко просыпалась раньше, чем он.

Пока Хэ Чанди спал, Чу Лянь наблюдала за ним и размышляла.

Все странные мелочи, которые Хэ Чанди совершал с тех пор, как она пришла в Династию Великого Ву, имели бы смысл, если бы он уже однажды пережил все и перевоплотился в этот момент.

Углы рта Чу Лянь приподнялись, и она улыбнулась ему милой и доверчивой улыбкой.

Она на самом деле знала, что Хэ Чанди, должно быть, определенно ходил к Мусян, когда она отдыхала.

С умением ее сумасшедшего мужа у Мусян не было способа сохранить что-либо в секрете.

Хотя она не знала этого прямо, он, вероятно, уже знал все.

Она также могла чувствовать, что это откровение не угрожало их отношениям, и что их оценка и доверие друг к другу выросли.

«Разве ты не хочешь спросить меня о чем-то?» - Чу Лянь погладила его лицо большим пальцем.

Хэ Санланг немного напрягся, а затем улыбка на его лице стала чуть более искренней.

Он не мог удержаться от того, чтобы украсть поцелуй розовых губ Чу Лянь. Он вернул ей вопрос: «Ты не хочешь спросить меня о чем-нибудь?»

После того, как он закончил говорить, они оба дружно рассмеялись. Хэ Чанди притянул Чу Лянь ближе к себе и крепко обнял ее, а Чу Лянь обняла его за узкую талию.

Что касается того, что они испытали раньше, и кем они были в прошлом, то это уже не имело значения. Самым важным было то, что теперь они были женаты друг на друге, и теперь они будут вместе и даже благословлены кристаллизацией их любви.

Чу Лянь не было дела до того, что Хэ Чанди сделал с Мусян. С тех пор как она узнала от него лично о конце, к которому он пришел в своей прошлой жизни, о конце, о котором она не читала в романе, она чувствовала, что может больше сопереживать ему. Несмотря на то, что Хэ Чанди выглядел как порочный и беспощадный человек, который решал дела силой, в глазах других людей, в ее сердце он был лучшим мужем, которого она когда-либо могла иметь.

После того, как прошел август и подул осенний ветер, Второй Принц был окончательно лишен своего звания и брошен в императорскую тюрьму. Супруга Лянь была также выслана в холодный дворец, где опальные наложницы томились до самой смерти.

Несмотря на эти несчастья, принц Цзинь никогда не сказал ни единого слова, чтобы помочь снять вину со второго принца и супруги Лянь.

Прежде чем Супруга Лянь повесилась в холодном дворце, она в последний раз встречалась с принцем Цзинь. Только тогда она узнала, что принц Цзинь уже знал правду о том, как она убила супруга Сияня.

После сообщения о том, что наследник престола был отстранен, распространились слухи о плохом здоровье императора. Борьба за престол при дворе стала еще интенсивнее. Сражения, которые велись тайно, теперь перешли в открытую стадию.

Особенно это касалось Четвертого Принца и Шестого Принца, фракции которых были самыми большими.

Беременность Чу Лянь уже достигла седьмого месяца. Она и Хэ Чанди уже решили вместе, что не покинут поместье, пока не родится маленький парень в ее животе.

По какой-то причине Сима Хуэй отвезла свои войска обратно в Шаньдун в конце августа.

Обычными гостями Чу Лянь в поместье Анъюань были королевская принцесса Дуаньцзя, леди Ян, старая княгиня Чжэн и другие дворяне ее круга.

Наконец, когда наступила середина сентября, пришла пора восьмой мисс Чу Юань Дома Ингуо выйти замуж за королевского принца Шоу.

Их брак был назначен самим императором, поэтому они готовили грандиозное празднование.

Несмотря на то, что она получила красное приглашение Дома Ингуо на свадьбу, Чу Лянь не присутствовала. Она оставалась дома и отдыхала. Когда наступил вечер и настало время обеда, королевская принцесса Дуаньцзя взволнованно подбежала к ней.

Чу Лянь в ошеломленном изумлении наблюдала, как королевская принцесса Дуаньцзя в спешке подошла к ней, взяла чашку фруктового чая, из которой она только что пила, и выпила его одним глотком.

«Принцесса?»

Королевская принцесса Дуаньцзя села прямо рядом с Чу Лянь, выпив чаю. Она обняла одну из рук Чу Лянь и со сверкающими глазами сказала: «Хахаха! Чу Лю, держу пари, ты не знаешь, что сегодня произошло в Поместье Ингуо!»

Они были теперь так же близки, как сестры. Королевская принцесса Дуаньцзя знала, через что прошла Чу Лянь в прошлом.

С тех пор, как она почти попала в ловушку благодаря любезности второго отделения Дома Ингуо, Чу Лянь тайно порвала связи с Домом Ингуо. Таким образом, она не пошла на свадьбу сегодня. В противном случае, как старшая сестра невесты, она должна была присутствовать и поздравить ее.

Чу Лянь посчитала ее вопрос смешным: «Что еще может произойти? Чу Юань вышла замуж!»

Королевская принцесса Дуаньцзя в первую очередь не любила мелкое и легкомысленное поведение Дома Ингуо. Став хорошими друзьями с Чу Лянь, она почувствовала еще большее отвращение у Дому Ингуо.

Поскольку она могла сказать, что Чу Лянь ничего не знала, как и ожидалось, она начала с гордым видом рассказывать.

«Ха-ха! Я не думала, что Чу Юань будет такой! Я была сегодня в поместье принца Юнкана, чтобы присутствовать на свадьбе, и в комнате молодоженов была целая группа императорских родственников. Когда королевский принц Шоу поднял покрывало на невесте, все были ошеломлены!

Чу Лянь нашла это странным.

«А? Ошеломлены?» Чем там было шокировать? Хотя Чу Юань была злой личностью, ее внешность не отражала ее внутреннего сердца. Чу Цичжэн был красив, а Вторая Мадам была одной из самых симпатичных дочерей в ее скромной семье. Естественно, Чу Юань унаследовала их внешность.

И тогда королевская принцесса Дуаньцзя разразилась сердечным смехом.

"Угадай!"

Уголок рта Чу Лянь дернулся. Внезапно она хитро улыбнулась: «Я вчера сказала Сиянь приготовить пирожные с османтусом. Вы, наверное, не пробовали их раньше, верно?»

Когда Королевская Принцесса Дуаньцзя услышала, что есть что-то новое, ее глаза загорелись, как звезды: «Где они? Почему ты не сказал им, чтобы они принесли мне немного?»

Чу Лянь молча улыбнулась королевской принцессе Дуаньцзя.

Принцесса сразу поняла, что она пытается сделать.

Королевская принцесса Дуаньцзя надула щеки и уставилась на Чу Лянь. «Чу Лю, разве ты не проводишь слишком много времени со своим мужем? Как подло! Хорошо, хорошо, я сдаюсь! Я расскажу тебе, что случилось! А теперь принеси мне этот пирог с османтусом!»

Со взмахом руки Чу Лянь, Сиянь быстро вошла с изысканным фарфоровым блюдом, которое она затем поставила на круглый стол рядом с дамами.

Королевская принцесса Дуаньцзя оживилась и мгновенно схватила квадратный пирог, с радостью засунув его в рот.

Она продолжала говорить, когда она жевала, что делало ее слова приглушенными.

«Когда королевский принц Шоу поднял завесу, под ней была не Чу Юань, а твоя Пятая Сестра!»

Сладкий, но не липкий вкус османтуса испортил концентрацию королевской принцессы Дуаньцзя. Она случайно раскрыла поворот событий.

Чу Лянь была немного удивлена: «Вы имеете в виду, что та, на ком женился Королевский принц Шоу, была на самом деле мисс Су?»

Королевская принцесса Дуаньцзя кивнула: «Сейчас все люди из поместья Ингуо и поместья принца Юнкана ищут Чу Юань, но они еще не нашли ее».

И что же теперь будет?

Так как невеста была поменяна, и это была помолвка императора, это было немалое дело. Если император решит наказать их, скорее всего пострадает вся Усадьба Ингуо.

Королевская принцесса Дуаньцзя заворчала: «Конечно, императорский дядя накажет их! Однако во всем этом есть что-то странное. Когда дядя Юнкан собирался обсудить этот вопрос с императором, кузен Шоу остановил его. Судя по тому, как он себя вел, похоже, он уже давно знал вашу Пятую Сестру. Все думают, что с этим что-то было не так!»

Чу Лянь это тоже показалось странным. Оригинальный роман не упоминал много о мисс Су. За те несколько раз, что они общались, Чу Лянь поняла, что мисс Су не была невинной и наивной молодой леди. Возможно, это было то, что она выбрала для себя сама.

Что касается того, как мисс Юань заключила с ней соглашение, Чу Лянь не хотел знать. В любом случае, она теперь не имеет ничего общего с Домом Ингуо.

Ей было лучше сохранять спокойствие и ждать рождения своего ребенка в своем собственном имении.

Когда королевская принцесса Дуаньцзя увидела, как спокойно ведет себя Чу Лянь, она немного была ошеломлена: «Чу Лю, тебе не интересно?»

Чу Лянь налила себе новую чашку медовой воды, а затем ответила: «Вы знаете, на что похожи мои отношения с Домом Ингуо. Я не хочу обращать внимание на то, все ли у них хорошо или нет».

Королевская принцесса Дуаньцзя взяла пирог в свои руки и подошла ближе к Чу Лянь: «Хорошо, что ты уже провела черту между собой и Домом Ингуо. Этот твой отец не очень хороший человек.»

Чу Лянь подумала про себя, что она была переселенной душой. Ее отца вообще не было в этом мире!

Королевская принцесса Дуаньцзя оставалась до возвращения Хэ Чанди, после чего ушла.

Чу Лянь становилось все труднее передвигаться, поэтому она попросила старшую служанку Чжун проводить вместо себя королевскую принцессу Дуаньцзя.

Хэ Чанди подошел к Чу Лянь. Плавным и практичным движением он скользнул одной рукой под ее спиной, а другой - под ее коленями. Затем он поднял ее из шезлонга и отнес в спалью.

Чу Лянь слегка покраснела. Она похлопала по твердой груди Хэ Чанди: «Теперь я немного тяжелая…»

Хэ Санланг посмотрел на свою покрасневшую жену. Хотя его лицо все еще застыло в жестком выражении, выражение его глаз было настолько теплым и нежным, насколько это было возможно. Он наклонился, чтобы поцеловать ее мягкие губы, а затем сказал хриплым тоном: «Я не против».

Чу Лянь сидела на кровати. Хэ Чанди схватил со стороны тонкое одеяло и накрыл ее им. Он сидел у кровати, положив руку на плечи Чу Лянь, и вдруг притянул ее к себе на грудь.

Чу Лянь слегка приподняла подбородок, чтобы взглянуть на него. Она заметила щетину на его подбородке и темные круги под глазами.

Она коснулась его слегка колючего подбородка и спросила: «Ты только что вернулся?»

Хэ Чанди кивнул: «Ситуация при дворе становится все более тревожной. Я не могу надолго оставить это в покое. Я выбрал некоторое время, чтобы посетить Имение Принца Юнкана днем. С тех пор как пришла королевская принцесса Дуаньцзя, я полагаю, ты уже знаешь все о том, что произошло?»

Хотя Чу Лянь больше не поддерживала связь с Домом Ингуо, с точки зрения постороннего, Чу Лянь была одной из дам Дома Ингуо. Хэ Чанди отправился в поместье принца Юнкана вместо нее, чтобы поздравить новую пару и не дать болтать злым языкам.

Чу Лянь кивнула: «Как пятая сестра?»

Брови Чанди слегка нахмурились: «Она все еще в поместье принца Юнкана. Гости уже ушли, но королевский принц Шоу задержал ее. Я велел своим людям расследовать это дело. Чу Су и Королевский принц Шоу встречались раньше.»

Глаза Чу Лянь расширились, она была явно шокирована этой новостью.

Хэ Чанди фыркнул: «Я уже говорил вам, ваша пятая сестра не простой человек. На этот раз, благодаря этим двум сестрам, весь Дом Ингуо, скорее всего, упадет. Тем не менее, я был бы рад увидеть это».

Мисс Юань, вероятно, намеревалась отомстить Дому Ингуо, поэтому тайно договорилась с мисс Су. Одна из нарушительниц теперь исчезла сама, в то время как другая была замужем за Королевским Принцем Шоу согласно своим пожеланиям, и теперь была в безопасности в Поместье Принца Юнкана.

Чу Лянь была в восторге от этих двух сестер. Однако для нее не имело значения, что с ними сейчас случилось.

"Ты устала? Хочешь немного поспать? - нежно спросил Хэ Чанди. Недавно он задержался до поздней ночи. В самые загруженные дни он может даже не вернуться домой на один или два дня. Он заметно похудел. Всякий раз, когда он совершал редкую поездку домой, он мог только обнять ее, чтобы уснуть, а затем отправиться снова на следующее утро.

Хэ Чанди потер свои виски и встал, чтобы снять внешнюю одежду. Он бросил свою одежду в сторону и скользнул под одеяло рядом с женой.

Он осторожно обнял Чу Лянь, другой рукой дотянувшись до ее груди и нащупав ее. Глаза, которые он только что закрыл, снова открылись, и теплое дыхание обрушилось на чувствительное ухо Чу Лянь, когда он сказал: «Она стала намного больше».

Чу Лянь:…

Разве это не нормально для ее груди, чтобы опухнуть во время беременности...

«Ты собираешься спать или нет?!»

Хэ Чанди поцеловал ее мочку уха, и в его слегка хриплом голосе проявилась улыбка: «Я сплю».

Чу Лянь спустила его блуждающую руку до своей талии. Хэ Чанди не сопротивлялся и просто прижался еще ближе к мягкому телу на ее руках: «Лянь'эр, пожалуйста, подожди еще два месяца. Как только все уладится, я стану проводить больше времени с тобой и нашим ребенком.»

"Просто иди спать. У меня все хорошо и без тебя.»

Она не была похожа на других благородных мадам, у которых не было забот. У нее было много дел и так!

Хэ Чанди усмехнулся ей в ухо. Вскоре его низкий смешок сменился мягким дыханием.

Поскольку он так быстро заснул, он, должно быть, очень, очень устал.

Где-то еще, в простой резиденции, лежала пара в объятиях друг с другом.

Женщина растянулась на руках мужчины. Еще до того, как она успела отдышаться, мужчина уже с нетерпением допрашивал ее.

«А как насчет информации, которую я просил вас получить от наложницы императора?» - голос Сяо Боцзяня был хриплым от их недавней деятельности и финала.

Женщина очаровательно зарычала и надулась своими полными красными губами на Сяо Боцзяна: «Как бессердечно, сэр Сяо. Вы даже не дил отдохнуть. Вы не боитесь, что я передумаю и откажусь вам говорить что-либо?»

Сяо Боцзян вдруг зловеще улыбнулся. Разрыв между темнотой в его глазах и его эфирными чертами заставил женщину упиваться его красотой.

"Вы действительно не собираетесь говорить мне, мадам?"

Женщина осмотрела его тело вверх и вниз соблазнительным взглядом и схватила его за лицо: «Я не могу не сказать вам, благодаря этому вашему лицу».

Хотя Сяо Боцзянь ненавидел прикосновения женщины, которая была перед ним, он хорошо это скрывал.

«Хм?»

Его тон повысился в поле ближе к концу, делая его слегка кокетливым.

Как и ожидалось, женщина съела его приманку. Она по-девичьи хихикнула, а затем положить руки на обнаженную верхнюю часть тела Сяо Боцзяня.

«Сэр Сяо, я советую вам сдаться! Хотя императору не очень нравится маркиз Анъюань, он не собирается разлучать маркиза Анъюаня и заслуженную леди Цзиньи. Хотя тайная личность Заслуженной Леди Цзиньи довольно велика, она не может быть раскрыта миру. Даже если император захочет защитить ее, он не сделает этого под открытым небом. Поскольку Заслуженная Леди Цзиньи уже беременна ребенком маркиза Анъюаня, Император постепенно отказался от своих первоначальных намерений».

На самом деле, она не совсем понимала этого мужчину.

Он был явно ярким и сильным юношей, которым восхищались многие дамы в столице. Почему он должен был сосредоточиться на уже замужней Заслуженной леди Цзиньи? Даже если у Заслуженной Леди Цзиньи была какая-то особенная личность, конечно, ему не нужно было заходить так далеко?

Маркиз Анъюань не был простым человеком. Кроме того, его второй брат, Хэ Эрланг, был одним из императорских охранников...

Жестокая буря кипела под поверхностью взгляда Сяо Боцзяня, но он не раскрыл ничего из этого.

Скрытая под парчовыми одеялами, его правая рука свернулась в кулак, заставив костяшки пальцев побелеть.

Он не думал, что император сможет смириться с Хэ Чанди, даже после всего, что он сделал!

Таковы люди. Они жаждут того, чего не могут получить. К настоящему времени Чу Лянь уже стала навязчивой идеей Сяо Боцзяна.

Судя по тому, что он видел, положение Чу Лянь в сердце императора было даже больше, чем он предполагал.

Сяо Боцзян закрыл глаза, чтобы скрыть собственнический блеск во взгляде.

Через мгновение, когда он успокоил свои эмоции, он снова заговорил: «Тогда что об имперской наложнице Вэй?»

Женщина послала ему еще одну любовную улыбку: «Будьте уверены, Сестра уже сняла его без помех. Еще через два месяца вы и Шестой Принц можете просто намотать его на сеть.»

На этот раз удовлетворение просочилось из улыбки Сяо Боцзяня. Его рука скользнула к круглому заду женщины и сильно ущипнула его. После этого он начал злобные движения, без всякой пощады.

В тумане движений лицо женщины стало более нечетким и, наконец, превратилось в то свежее и невинное лицо женщины, к которой он стремился. Увидев это лицо перед собой, Сяо Боцзян больше не мог сдерживаться.

Только когда тьма обрушилась на столицу, он наконец вышел из комнаты.

Что касается женщины, оставленной на кровати, ее тело было покрыто синяками, а глаза потемнели. Когда служанка, ожидающая снаружи, увидела, что Сяо Боцзян ушел со своими людьми, она вошла в комнату только для того, чтобы увидеть оскорбленное тело ее мадам. Она чуть не вскрикнула от тревоги.

Опустошенные осенние ветры возвестили о наступлении октября.

В начале октября из Шаньдуна пришло известие о том, что пять дворянских домов Шаньдуна были полностью уничтожены Домом Сима.

Вслед за этим последовало известие о том, что принц Иньшань одолжил свою армию фракции шестого принца.

В середине октября Сяо Боцзян заставил богатых торговцев предоставить поддержку Шестому Принцу в финансовом отношении.

Когда наступило начало ноября, император внезапно потерял сознание при дворе. Теперь его болезнь больше не могла быть скрыта. Из Института Императорского Врача просочилась информация о том, что у императора осталось не так много дней.

Шквал активности при дворе усилился.

У императрицы не было сыновей, и Второй Принц был заключен в тюрьму, поэтому битва между Четвертым и Шестым Принцем стала еще более ожесточенной.

Император разослал указ, объявив принца Вэя своим временным заместителем. Принц Вэй был бы тем, кто решал национальные вопросы, наряду с кабинетом.

По мере того как болезнь императора прогрессировала, активность в суде и за его пределами возрастала.

К концу ноября фракции двух принцев подошли к тому моменту, когда они столкнулись на поле битвы.

Ожидаемая дата родов Чу Лянь была в первые недели декабря. Уже оставалось недолго.

Самым опасным местом для жизни сейчас была столица.

В тот момент, когда Хэ Чанди вернулся рано утром, он приказал слугам Чу Лянь начать собирать вещи.

Чу Лянь уже шила маленькое детское белье в своей теплой спальне. Хотя она не была хороша в рукоделии, она научилась ему у Сиянь за последние несколько месяцев. Она уже могла сшить немного нижнего белья, так как это было довольно просто.

Услышав шаги Хэ Чанди, она повернулась, чтобы посмотреть на него с улыбкой: «Что-то случилось? Почему ты вернулся сегодня так рано?»

Когда Хэ Чанди увидел, что она положила рукоделие и собиралась встать, чтобы поприветствовать его, он быстро подошел и обнял ее.

Была уже зима. Хотя в комнате было тепло, Чу Лянь была завернута в несколько слоев одежды. Кроме ее живота, ее лицо не сильно изменилось. Все ее существо было похоже на мяч. Из-за огромных размеров ее живота, ее кровообращение было не очень хорошим, а ее ноги распухли. Прямо сейчас ей было больно ходить где угодно.

Пока Хэ Чанди был рядом, он всегда помогал массировать ее ноги, если ему нечего было делать.

«Ты что-нибудь чувствовала сегодня в животе?»

Поскольку уже было близко к ее дате, Хэ Чанди спрашивал об этом каждый день, когда возвращался. Видя, насколько большой она стала, он был на грани и волновался за нее каждый день.

Чу Лянь слабо улыбнулась и покачала головой: «Нет, малыш вел себя хорошо».

Маленькая булочка в ее животе перестала мучить ее, когда они достигли девятимесячной отметки.

Хэ Чанди помог ей подойти к шезлонгу и медленно опустил ее вниз. Наблюдая за тем, как Чу Лянь пьет питательный суп, он с серьезным лицом сказал: «Ляньэр, ситуация становится все более непредсказуемой. Я отправляю тебя сегодня в сельскую усадьбу на окраину.»

Чу Лянь была удивлена: «Мы не можем больше оставаться в городе?»

Хэ Чанди кивнул. Нечего было скрывать от его собственной жены: «Сяо Уцзин имеет на своей стороне высококвалифицированных ассасинов. Боюсь, он попытается что-то с тобой сделать.»

У Чу Лянь было только отвращение на лице в тот момент, когда упоминался Сяо Боцзян.

С тех пор как она пришла в Великий Ву, она сразу же подвела черту с ним. Кто мог знать, что он будет держаться за нее, как за жвачку? Она не могла прогнать его, что бы ни делала. Он всегда оказывался где-то поблизости в неожиданное время.

Она посмотрела на свой большой живот и немного подумала, а затем кивнула.

«Хорошо, я поеду в сельскую усадьбу. Однако ты должен быть осторожны, даже если ты будешь один в столице».

В тот же день Хэ Чанди лично сопроводил Чу Лянь в сельскую усадьбу на окраине столицы.

Ее сопровождали Вэньцин, Вэньлан, Сиянь, две старших служанки, а также Великий Доктор Мяо, акушерка, женщина-врач и так далее.

Они использовали простую, без опознавательных знаков карету и ехали по секретным маршрутам, проложенным подчиненными принца Цзинь, поэтому никто их не видел.

Таким образом, Чу Лянь обосновалась в сельской усадьбе и ждала рождения ребенка.

Это сельское поместье было даровано ей, когда император присвоил ей звание заслуженной леди Цзиньи. Она никогда не была здесь раньше, и просто предоставила возможность старшим слугам управлять от своего имени.

Только во время этой поездки она наконец узнала, как выглядит поместье.

Поместье было окружено пышными зелеными горами. Раньше это было одно из владений императорской семьи, поэтому там были хорошие пейзажи. Эта область располагалась рядом с чайным садом, который купила Чу Лянь.

Несмотря на суровые ветры зимы, чайный сад все еще оставался ярким зеленым пятном, придавая элегантность этому району.

Погода была хорошей. Чу Лянь последовала совету Великого Доктора Мяо и попросила Вэньцин поддерживать ее, пока она медленно выходила на улицу каждый день. Перемещение ее тела совершалось теперь очень плавно.

Хэ Чанди не мог посещать ее каждый день. Даже если ему удавалось приехать в сельскую усадьбу, была поздняя ночь.

Чу Лянь уже привыкла к его отсутствию.

Четвертого декабря холодная погода сменилась аномально теплым и солнечным днем. После завтрака Вэньцин и Вэньлан сопровождали Чу Лянь на прогулку в чайный сад.

Рядом с ними был Императорский Врач Ли, женщина-врач, которая лечила Чу Лянь во время весенней охоты. Хэ Чанди запросил ее у Императорского Врачебного Института для присмотра за Чу Лянь.

Опасаясь, что роды Чу Лянь начнутся в любой момент, врач Ли находилась с ней рядом в эти два дня.

Когда дамы сопровождали Чу Лянь во время медленной прогулке, врач Ли с улыбкой спросила: «Мадам, вы чувствуете что-то новое в своем теле сегодня?»

Сегодня на Чу Лянь было светло-желтое платье из парчи. Снаружи был мягкий белый плащ из меха кролика. Ее гладкие волосы были собраны в простой пучок и два локона обрамляли ее лицо, придавая ее молодому лицу материнский вид. Ее волосы были зафиксированы на месте с помощью единственной белой нефритовой шпильки. Если бы не ее раздутый живот, она могла бы выглядеть как молодая незамужняя леди.

Чу Лянь покачала головой и с любовью потерла живот: «Нет, я чувствую себя хорошо. В следующие несколько дней я все еще буду вынуждена побеспокоить вас, доктор Лю.»

Врач Лю не отставала от Чу Лянь: «Вовсе нет, мадам. Это часть моей работы.»

Когда теплое солнце обрушилось на них, оно придало золотой свет всему чайному саду. Сегодня тоже не было ветра. Теплый солнечный свет на ее теле поддерживал ее тепло, а свежий аромат чайных кустов улучшал ее настроение.

Чу Лянь совсем не чувствовала усталости даже после прогулки в течение более пятнадцати минут. Когда она смотрела на зеленые поля, беспокойство последних нескольких дней, казалось, рассеялось.

Она повернулась к Вэньцин и приказала: «Пройдемся еще пятнадцать минут».

Вэньцин и Вэньлан были счастливы услышать это. Когда погода была не очень хорошей, Чу Лянь вообще не хотела покидать поместье со своим громоздким телом. Им всегда приходилось долго уговаривать ее, прежде чем она вставала и начинала двигаться.

Старшая служанка Чжун уже сказал им, что живот мадам слишком велик для ее первого ребенка, и что ей придется часто заниматься спортом до рождения, иначе роды будут затруднены.

Если бы Мастер был рядом, он смог бы убедить Мадам выйти в несколько слов, но у них не было этой его способности.

Пока Чу Лянь медленно шла по границам чайного сада, она не заметила двух девушек, одетых как деревенские жители, расположенных не слишком далеко.

Когда Чу Юань прошла по небольшой улочке рядом с чайным садом, неся корзину овощей, она резко остановилась и уставилась широкими неверующими глазами на благородную мадам, поддерживаемую служанкой.

Горничная Сяоцинь сочла странным, что ее мисс внезапно остановилась. Она повернулась, чтобы спросить: «Мисс, что случилось?»

Следя за взглядом мисс Юань, Сяоцинь не могла не задохнуться, увидев: «Шестая мисс!»

Восклицание служанки вернуло мисс Юань в чувство. Она повернулась и злобно посмотрела на служанку: «Тихо!»

Сяоцинь поспешно кивнула в знак покорности.

В то время как женщина в чайном саду была одета просто, любой с проницательным взглядом мог бы сказать, что вся ее одежда была сделана из материалов высшего качества.

Ее платье было сделано из императорской парчи, а ее мантия была из сычуаньской парчи. Даже нефритовая заколка на голове была сделана из редкого глянцевого белого нефрита.

В свои дни в поместье Ингуо шестая мисс Чу Лянь всегда была жалким зрелищем. У нее даже не было презентабельных аксессуаров. Однако теперь она жила роскошной жизнью, обслуживаемая множеством слуг. Маркиз Анъюань относился к ней как к драгоценному сокровищу. Даже если бы она захотела, Чу Юань не смогла остановить огромную ревность в своих глазах.

Несмотря на то, что они были рождены от одного и того же отца, почему в их судьбе была такая огромная разница?!

Она также была законной мисс Дома Ингуо. Как случилось, что Чу Лянь смогла выйти замуж за такого хорошего мужа, когда она была такой дурой! Даже Сяо Боцзян по-прежнему испытывал продолжительные чувства к Чу Лянь.

Глядя на радость на лице Чу Лянь, когда она наслаждалась прогулкой в чайном саду, яд Чу Юань стал почти осязаемым.

Сяо Боцзян тайно искал новое местоположение Чу Лянь. Кто мог подумать, что она была отправлена в это сельское поместье Хэ Чанди? Тот факт, что ей удалось наткнуться на Чу Лянь, был волей небес!

Сяоцинь была в панике от вида шестой мисс. Она осторожно напомнила Чу Юань: «Мисс, давайте поторопимся и уйдем. Если шестая мисс узнает, что мы здесь прячемся, это закончится плохо для нас.»

Чу Юань вдруг мрачно рассмеялась. Она потянула Сяоцинь, повернулась и убежала. В глубине души она думала: «Плохо для нас? Хм, это закончится плохо для Чу Лянь!»

Чу Лянь внезапно почувствовала озноб, бегущий по позвоночнику, как будто кто-то тайно наблюдал за ней. Она слегка нахмурилась и повернулась, чтобы посмотреть, и увидела, что две деревенские девушки несут корзины, убегая от них, по маленькому переулку, расположенному не слишком далеко.

Когда Вэньцин заметила, что улыбка на лице Чу Лянь исчезла, она с беспокойством спросила: «Мадам, что не так? Вы чувствуете дискомфорт?»

Чу Лянь еще немного посмотрела вслед оставленным девчонкам из деревни, а потом покачала головой: «Пора, давай вернемся назад».

В тот вечер, когда Чу Лянь встала из-за стола после обеда, ее живот сильно заболел. Выражение ее лица заставило присутствующих слуг прийти в состоянии повышенной готовности.

Старшая служанка Чжун приказала, чтобы Вэньцин и Вэньлан помогли Чу Лянь лечь на кровать с серьезным выражением лица, а сама пошла в соседнюю комнату за Великим Доктором Мяо, Врачом Ли, акушеркой и другими слугами.

Великий Доктор Мяо проверил пульс Чу Лянь, а затем кивнул двум опытным старшим слугам.

Время пришло!

Все ждали с нетерпением и готовились к этому дню, поэтому никто не был в панике. Комната для родов уже была подготовлена заранее, поэтому Старшая Служанка Чжун поручила Вэньцин и Вэньлан: «Спешите, помогите отвести мадам в комнату для родов!»

Родовые боли Чу Лянь только начались, так что до фактического рождения еще оставалось время.

Хотя боль бушевала волнами, она все еще могла ходить с помощью служанок.

Старшая служанка Гуй отвела двух сильных черных слуг кипятить горячую воду на кухне.

Старшая служанка Чжун вызвала охранников, которых Хэ Чанди организовал для защиты имения, и попросила одного из них быстро отправить новость о том, что мадам приступила к родам на работу маркиза.

Чу Лянь никогда раньше не испытывала такой боли. Пульсирующие волны боли исходили от ее живота. Ее ноги превратились в желе, и она едва могла встать. Если бы не Великий Доктор Мяо и Врач Ли, побуждающие ее идти, она бы просто легла.

Несмотря на то, что в теплой комнате для родов на Чу Лянь был только тонкий слой домашней одежды, она потела ведрами. К тому времени, когда наступила ночь, и врач Ли сказал ей, что она может лечь на кровать, Чу Лянь облегченно вздохнула.

После того, как служанки насильно накормили ее, начались настоящие пытки.

Великому доктору Мяо в это время было неудобно оставаться в комнате для родов, поэтому он мог сидеть только в комнате снаружи. Врач Ли время от времени выходила, чтобы сообщить ему ситуацию Чу Лянь.

Старшие слуги Гуй и Чжун были опытными пожилыми женщинами. Они остались в комнате для родов с акушеркой, чтобы помочь ей.

Теперь Чу Лянь переживала на себе, какими благородными были матери. Ей казалось, что ее нижняя половина раскалывалась от самой сильной боли, которую она только могла себе представить. Она стиснула зубы до такой степени, что те скрипели. Ее волосы были в беспорядке и прилипали к ее потному лицу и щекам, заставляя ее чувствовать себя еще более неловко.

«АХ!»

Наконец, после одного особенно болезненного сокращения, Чу Лянь не смогла сдержать крик боли.

У служанок, ожидающих снаружи, было сердце в горле, когда они слышали ее вопли.

Акушерка тоже сильно вспотела. Ребенок еще даже не был готов, но эта молодая мадам, казалось, уже потеряла свою силу. Это привело акушерку в ужасное волнение.

«Мадам, мадам, вы должны держаться! Потерпите! Ваша вода уже вышла, мы должны вытащить ребенка как можно скорее!»

Акушерка срочно напомнила ей.

Мысли Чу Лянь уже были размыты. Держись... Она хотела держаться, но сил у нее не осталось. Она даже не могла держать глаза открытыми.

Все ее силы, казалось, были израсходованы, она действительно не могла продолжать...

Когда она так подумала, голова Чу Лянь упала на бок, и она упала в обморок.

Слуги и акушерка были испуганы до неузнаваемости, и в комнате родов воцарился переполох.

К счастью, врач Ли успокоила их и достала несколько серебряных игл. Она толкнула их в некоторые точки акупунктуры Чу Лянь, заставив Чу Лянь снова очнуться.

«Спешите, несите суп из женьшеня!»

Вэньлан поспешно принесла суп из женьшеня, который они приготовили. Врач Ли использовала чайник с длинным носиком, чтобы Чу Лянь выпила его.

После того, как Чу Лянь заставили выпить чашку супа с женьшенем, он восстановил ей немного энергии. Ее зрение все еще было нечетким, и ее разум также был неясным. После того, как врач Ли несколько раз позвала ее, она нахмурилась, и ее не сфокусированные глаза уставились в воздух.

Даже врач Ли никогда раньше не видела подобной ситуации. Она судорожно закричала на ухо Чу Лянь: «Мадам, мадам! Очнитесь, мадам! Вы должны терпеть! Ребенка еще нет!»

Услышав шум внутри, даже Великий Доктор Мяо больше не мог сидеть на месте. Он встал, и стал шагать по внешней комнате.

Внезапно снаружи раздался стук копыт. И прежде чем все успели удивиться, Хэ Чанди, как ветер, ворвался во внешнюю комнату родильного пространства.

Хотя он не мог слышать криков Чу Лянь, ужасные выражения лиц людей и тяжелая атмосфера заставили Хэ Чанди напрячься.

Его красивое лицо стало холодным, как древнее озеро, затянутое льдом.

Он подошел к Великому Доктору Мяо, его тон был полон нетерпения и беспокойства: «Дядя Мяо, как поживает Лянь-эр?»

Великий Доктор Мяо не заходил в родильную комнату, поэтому он не знал подробностей. Он мог сказать только в целом.

«Ребенок слишком большой, поэтому ситуация выглядит не очень хорошо».

Обладая медицинским навыком Великого Доктора Мяо, он, естественно, мог спасти Чу Лянь и ребенка в ее животе, но он не мог гарантировать, что не будет никаких побочных эффектов для здоровья Чу Лянь. Он также был довольно обеспокоен в этот момент.

Эта новость поразила Хэ Чанди, как гром среди ясного неба.

Он получил сообщение, когда был в поместье принца Цзинь, поэтому бросился домой, не останавливаясь. Он не ожидал получить эту новость, когда вернулся в поместье.

Размышляя о возможностях того, что может случиться с Чу Лянь, его сердце сжалось от боли, как будто кто-то забрал его кусок.

В это время из роддома раздался болезненный крик Чу Лянь.

Хэ Чанди сразу пришел в себя. Он повернулся, намереваясь ворваться прямо в комнату для родов.

Сиянь охраняла дверь родильной комнаты с сердцем, полным беспокойства. Когда она увидела, что маркиз собирается ворваться, она быстро остановила его.

«Мастер, старшие слуги сказали, что мужчины не могут входить и в комнату роженицы!»

В этот момент в голове Хэ Чанди не осталось рациональности. Все, что он знал, - это то, что Чу Лянь кричала от боли.

У Сиянь вообще не было навыков боевых искусств, так как она могла блокировать Хэ Чанди? Она была насильно отодвинута в сторону.

К тому времени, как она поднялась с земли, Хэ Чанди уже вошел в комнату родов...

Как только Хэ Чанди прошел экран уединения, он увидел жалкий вид Чу Лянь, лежащую в кровати.

Прямо сейчас акушерка и Врач Ли поощряли ее тужиться сильнее. Она снова закричала и снова потеряла все свои силы.

Когда врач Ли увидела, что та вот-вот снова потеряет сознание, ее лицо побледнело от вида Чу Лянь: «Мадам, мадам, очнитесь! Мы уже можем видеть голову ребенка! Вы должны тужиться немного сильнее!»

Чу Лянь проглотила слюну, которая собралась у нее во рту. Ее голос стал хриплым от крика: «У меня больше нет сил... Я не могу это сделать...»

Хэ Чанди проигнорировал потрясенные взгляды, посланные ему от старших служанок. Он подошел прямо к кровати и оторвал руку Чу Лянь от одеял.

«Лянь’эр, Лянь’эр, я здесь. Очнись!"

Услышав голос человека, которого она ждала, разум Чу Лянь, наконец, немного прояснился. Когда она повернулась и посмотрела на Хэ Чанди, на нее обрушилось чувство обиды.

«Хэ Чанди, я не могу… я не могу родить нашего ребенка… у меня нет сил…»

Этот хилый тон его жены походил на руку, сильно сжавшую сердце Хэ Чанди. Все его эмоции обнажились на его прохладном и красивом лице, когда он протянул руку, чтобы погладить потное лицо Чу Лянь: «Лянь-эр, не сдавайся! Я буду рядом с тобой и буду наблюдать, как родится наш ребенок! Как только он выйдет, я отругаю его за тебя, хорошо?»

Для некоторых людей, когда они страдают, утешение их близких может принести слезы вместо сил.

Чу Лянь была одной из них. Когда она увидела, что Хэ Чанди подошел к ней, меланхолия, хранившаяся в ее сердце, сразу же разразилась. Слезы бесконтрольно потекли по ее щекам.

"Хэ Чанди... Но... Больно, больно, как будто я собираюсь..."

Прежде чем она успела закончить свои слова, Хэ Чанди прижал два пальца к ее губам: «Лянь-эр, не говори так. Что ты обещала мне в прошлый раз? Ты сказала, что будешь со мной навсегда, ты уже забыла?»

Чу Лянь сжала губы, перенося огромную боль, в которой находилось ее тело, чтобы сфокусировать взгляд на стоящем перед ней мужчине.

Хэ Чанди не дождался ее ответа и поднес руку к губам Чу Лянь: «Лянь'эр, будь добра ко мне. Послушай акушерку. Если больно, просто укуси меня.»

Как будто внезапное прибытие Хэ Чанди вернуло ей смелость, Чу Лянь ненадолго закрыла глаза и сделала небольшой перерыв. Наконец, она выполнила инструкции акушерки и натужилась еще сильнее. Несмотря на это, рождение было тяжелым. Под присмотром Врача Ли Чу Лянь все равно потеряла сознание. После этого ей дали лечебный суп, который уже приготовил Великий Доктор Мяо.

Пройдя всю ночь адских пыток, когда первые усики дневного света показались за горизонтом, маленький ребенок в животе Чу Лянь благополучно прибыл в мир.

В тот момент, когда она услышала сердечные крики ребенка, Чу Лянь наконец уснула от усталости.

Старшие слуги Гуй и Чжун внутренне радовались, увидев нижнюю половину новорожденного ребенка.

Это был молодой мастер!

Акушерка быстро отнесла новорожденного к тазу неподалеку и вымыла его, а затем уложила в большое красное одеяло. Когда все было сделано, она передала маленького парня старшей служанке Гуй.

Вэньцин вышла наружу, чтобы сообщить хорошие новости.

Старшая служанка Гуй принесла своего молодого хозяина к Хэ Чанди, который все еще сидел у кровати, и радостно воскликнула: «Мастер, это молодой наследник! Поздравляю, Мастер!»

Акушерка и служанки в комнате вмешались со своими собственными поздравлениями.

Однако Хэ Чанди все еще наблюдал за тем, как спит Чу Лянь с темным выражением лица. На ее потном лице все еще оставались пряди волос, поэтому он с любовью помог ей, уложив их за ухо.

Его ответ старшей служанке Гуй был холодным: «Отнеси ребенка к няне. Попроси великого доктора Мяо прийти и присмотреть за Лянь-эр.»

Акушерка помогла многим дворянкам родить. Она впервые увидела отца, который заботился только о своей жене и даже не взглянул на своего ребенка.

Кроме того, ребенок был мальчиком! Если бы это был какой-то другой мужчина, он был бы в восторге.

Старшие слуги Гуй и Чжун внутренне бормотали себе под нос. Их молодой наследник был таким милым, но его отец даже не хотел смотреть на него! У него совсем не было вкуса. Однако они не посмели не подчиняться приказам Хэ Чанди.

Две старших служанки могли только вынести нового наследника, чтобы передать его няне.

Хэ Чанди наблюдал, как Великий Доктор Мяо измерил пульс Чу Лянь. В тот момент, когда доктор положил руку Чу Лянь, он поспешно спросил: «Дядя Мяо, как здоровье Лянь-эр?»

Великий Доктор Мяо видел, что Хэ Чанди заботит только Чу Лянь и ее здоровье, и он даже не взглянул на своего ребенка, впервые став отцом. Поскольку он был удовлетворен отношением Хэ Чанди, он не пытался его напугать.

«Будьте уверены, маркиз. Она спит только потому, что использовала слишком много сил. От этого не будет никаких негативных последствий, особенно если она выпьет несколько раз мои специальные лекарства. Однако, поскольку она так молода, и ее тело ранее страдало от плохого здоровья, я боюсь, что она не сможет нормально кормить ребенка».

Значение слов Великого Доктора Мяо было ясно. Чу Лянь не разрешалось кормить грудью своего ребенка. Однако, поскольку они наняли двух нянек, им не нужно было беспокоиться о том, что наследник останется голодным.

Хэ Чанди встал, чтобы увести Великого Доктора Мяо из комнаты. Когда Великий Доктор Мяо встал, он увидел свернутый рукав Хэ Чанди, который обнажил укусы, покрывающие его предплечье. Укусы были настолько глубокими, что кровоточили. Было ясно, что они были сделаны Чу Лянь во время родов.

Великий доктор Мяо покачал головой: «Садитесь, я принесу немного мази и помогу вам перевязать эти следы от укусов».

Убедившись, что с Чу Лянь все будет в порядке, Хэ Чанди наконец смог расслабиться. Его не слишком беспокоили следы укусов на руке. Когда он увидел, что Великий Доктор Мяо ушел, он снова сел рядом с Чу Лянь.

Как только доктор помог перевязать раны, Хэ Чанди перенес шезлонг к кровати Чу Лянь.

Он в спешке приехал сюда из поместья принца Цзинь. Кроме того, он некоторое время плохо отдыхал. После того, как он сопровождал Чу Лянь при родах, которые длились всю ночь и находился в тупике, Чу Лянь теперь был в целости и сохранности. Таким образом, весь разум Хэ Чанди мог наконец расслабиться. Усталость настигла его.

Хэ Чанди лежал на шезлонге, не переодеваясь. Он взял руку Чу Лянь в свои и схватил эту гладкую и мягкую руку. Когда его разум достиг мирного состояния, он погрузился в мир грез.

Когда проснулась Чу Лянь, был уже день.

В тот момент, когда она моргнула и немного пошевелилась, Хэ Чанди проснулся вместе с ней.

Некоторое время после пробуждения Чу Лянь находилась все еще в оцепенении. Легкая пульсация боли в ее теле напомнила ей о том, что произошло. Когда она посмотрела на свой ныне спущенный живот, ее миндалевидные глаза расширились, и она пробормотала себе под нос: «Мой живот…»

Хэ Чанди быстро сел рядом с ней и прижал ее стройные плечи: «Лянь-эр, дядя Мяо сказал, что после родов ты не должна слишком много двигаться».

Услышав низкий притягательный голос своего мужа, Чу Лянь повернулась и посмотрела на него: «Муж, как наш ребенок?»

«Ты хочешь увидеть нашего ребенка?» Хэ Чанди по-настоящему расслабился, увидев ясный взгляд в ее глазах и здоровый румянец на щеках. Его ловкие пальцы потянулись и спрятали какие-то пряди волос за ее ухо.

Чу Лянь нетерпеливо кивнула, ее глаза горели. Это был ребенок, которого она родила, конечно, она хотела увидеть их!

«Это мальчик или девочка?»

Хэ Чанди обрадовался ее волнению. Его глаза смягчились, когда он посмотрел на нее. Он слегка повернул свое тело и взял ее голову в свои руки. Нежным поцелуем он одарил ее розовые губы, а затем он прошептал ей на ухо: «Мальчик».

Чу Лянь не удивилась. Ее глаза превратились в полумесяцы. Независимо от пола, она уже любила своего ребенка.

Она наблюдала за выражением лица Хэ Чанди. Когда она заметила, что он, кажется, совсем не счастлив, когда говорит об их ребенке, Чу Лянь сразу нахмурилась.

Она нерешительно спросила: «Ты... тебе не нравится наш ребенок?»

Вспоминая прошлые переживания Хэ Чанди, сердце Чу Лянь было наполнено неуверенностью. Так как он уже прошел через одну жизнь, он может действительно как-то не любить детей...

Все мысли Чу Лянь были ясно видны на ее лице. Хэ Чанди сразу понял, что его жена снова слишком много думает.

Он провел рукой по ее лицу большим пальцем, затем переместил руку к центру ее бровей. Он придавил образовавшуюся там борозду: «Совсем нет. Он ребенок, которого ты мне дала, как я мог не любить его? Я просто немного рассержен тем, что он заставил тебя так сильно страдать во время своего рождения.»

Чу Лянь поспешно покачала головой. Хотя она действительно сильно пострадала во время родов и даже собиралась умереть от боли, чувство крошечной новой жизни рядом с ней, которую она сама создала, превратило все ее жалобы в нежную привязанность. Размышляя о том, как маленький мальчик станет постепенно расти, учиться ходить, разговаривать, а также о том, как он станет сильным человеком, ее сердце наполнилось бесконечным ожиданием.

Этот маленький парень был их наследием для этой земли, прекрасным существом.

«Принеси его сюда ко мне! Я его еще даже не видела его!»

У Чанди не было другого выбора, кроме как встать и направиться во внешнюю комнату. Он передал приказ старшим слугам, которые затем приказали нянькам принести маленького наследника.

Две няни были выбраны заранее. Обе они родились в поместье Цзин’ань в качестве семейных слуг. У них были чистые семейные корни и им было за двадцать. Хотя их внешность была довольно средней, они работали усердно и эффективно, и у них был хороший характер.

Старшая служанка Чжун улыбнулась, когда она принесла новорожденного наследника и положила его рядом с Чу Лянь на кровать.

Хэ Чанди помог Чу Лянь немного повернуться, чтобы она увидела крошечного новорожденного мальчика в ярко-красном одеяле.

Чу Лянь ожидала увидеть красивого, пухлого и милого маленького ребенка. Она не думала, что ее ребенок будет выглядеть как покрасневшая маленькая обезьянка.

Она казалась угрюмой, когда потянулась, чтобы коснуться крошечной покрасневшей щеки ребенка.

«Почему он такой уродливый…»

Впервые Хэ Чанди тоже посмотрел на своего сына. Как и Чу Лянь, его брови нахмурились, и выражение его лица потемнело.

Старшая служанка Чжун и няньки не знали, что делать с этими новоиспеченными родителями. Старшая служанка заговорил первой и быстро опровергла: «Чепуха! Мадам, что вы говорите? Как наш молодой мастер может быть уродлив? Он очень красивый! Посмотри на эту высокую переносицу. Он наверняка будет похож на Мастера, когда вырастет. Мм! Его губы больше напоминают мадам, и его кожа светлая и белая, как у мадам…»

После нескольких объяснений от старшей служанки Чжун Чу Лянь наконец поняла, что все новорожденные выглядят так же морщинисто, как старики. Пройдет несколько дней, и затем его кожа станет более гладкой.

Однако Чу Лянь просто не могла сказать, каким местом их покрасневший новорожденный был похож на них. Глаза старшей служанки Чжун должно быть обладали особой силой...

Глядя на лицо крошечного сына, материнская любовь расцвела в сердце Чу Лянь. С помощью и руководством старшей служанки Чжун она взяла маленького ребенка на руки.

Как только маленький сверток оказался у нее на руках, легкий вес его тела заставил Чу Лянь почувствовать, что ее сердце тает.

Малыш неожиданно слегка сжал кулаки, и его крошечные губы надулись. Чу Лянь с восхищением наблюдала за его действиями.

Стоявшая рядом няня улыбнулась: «Мадам, молодой Мастер, должно быть, голоден!»

Голодный?

Чу Лянь поспешно спросила старшую служанку Чжун: « Момо, могу я его покормить?»

Старшая служанка Чжун вздохнула: «Мадам, у вас сейчас нет молока. Почему бы вам не позволить няням сначала разобраться с этим? Если у Мадам и Мастера есть время, почему бы не дать Юному Мастеру прозвище?»

До рождения маленького парня они не знали, мальчик это или девочка, поэтому Хэ Чанди и Чу Лянь не определились с именем. Кроме того, у них все еще были родители. Это не им решать, как определить официальное имя своего ребенка, но они все равно могут дать ему прозвище.

Чу Лянь радостно согласился на это предложение. Так как Чу Лянь в течение некоторого времени держала своего ребенка, Хэ Чанди беспокоился, что это повлияет на ее отдых, поэтому он приказал старшей служанке Чжун вынести ребенка из комнаты.

Чу Лянь легла на кровать и посмотрела на Хэ Чанди: «Муж, какое прозвище мы должны дать маленькому парню?»

«Как хочешь». Хэ Чанди натянул на нее одеяла и налил ей медовой воды. Он стал ее осторожно поить.

Чу Лянь находилась в приподнятом настроении, обдумывая прозвище. Это был редкий шанс, поэтому она определенно хотела дать своему сыну веселый и интересный псевдоним.

На самом деле, она все еще недостаточно отдохнула. Когда она закончила обедать и выпила сытного супа, она снова уснула.

Когда Хэ Чанди вышел из спальни, его встретил Лайюй, с тревогой ожидавший снаружи.

Лайюй прошептал что-то на ухо Хэ Чанди, сразу же изменив выражение его лица. Он собрал слуг Чу Лянь вместе и отдал несколько приказов с холодным лицом. После этого вошел в комнату, чтобы еще раз взглянуть на Чу Лянь, а затем поспешно ушел со своими людьми.

В мгновение ока Чу Лянь неделю провела в кровати.

Была середина декабря. Погода в столице становилась все холоднее и холоднее. Зимние ветры были как лезвия, пытающиеся проникнуть в тела людей.

Хорошо отдохнув в течение этих семи дней, Чу Лянь теперь могла встать с постели и немного погулять с чужой поддержкой.

В конце концов, она не могла кормить Маленького Камня, она просто производила слишком мало грудного молока. Маленький Камень сможет выпить только один или два глотка, прежде чем молоко закончится. Видя, что они не могут так продолжать, она сдалась и оставила Маленького Камня нянькам.

Пеббл - прозвище маленького наследника, выбранное Чу Лянь.

Малыш был жестоким и требовательным, когда пил молоко. Он не остановится, пока не наберется сил и его крики не станут особенно громкими. Поскольку его нрав был груб и тверд, как камень, Чу Лянь назвала его Маленький Камень в шутку. Горничные присоединились к ней, называя ребенка Маленьким Камнем, поэтому Чу Лянь решила дать ему это прозвище.

В течение этих семи дней Маленький Камень наконец вырос из той красной, морщинистой кожи, которую комментировали его родители, и стал милым, светлым и пухлым ребенком.

Чу Лянь потребовалось так много времени, чтобы наконец понять, что у него действительно есть некоторые черты, напоминающие Хэ Чанди, особенно его нос и уши.

Когда он улыбнулся, он выглядел абсолютно как отец.

Старшая служанка Чжун лучше всех понимала это, поскольку она видела Хэ Чанди, когда он был молодым. Она часто шутила, что Маленький Камень точно такой же, как его отец в детстве.

Однако счастливая и гармоничная атмосфера в сельской усадьбе не могла достичь враждебной ситуации в столице.

Хотя уже было близко к концу года, нигде в столице не было никакой атмосферы праздника.

Погода была пустынной, а жители были напряженными.

В течение недели, пока Чу Лянь находилась в заключении, чтобы оправиться от рождения, Хэ Чанди вообще не возвращался. Он только отправил два письма.

Судя по содержанию писем и напряженной атмосфере в столице, Чу Лянь могла догадаться, насколько тяжелой была ситуация во дворе.

Каждый день, когда бы она ни играла со своим сыном, она волновалась за Хэ Чанди.

Шестнадцатого декабря армия Юань Чжуна внезапно появилась за пределами столицы!

Семнадцатого декабря весть о том, что император был тяжело болен, распространилась из дворца!

Этой ночью Чу Лянь некоторое время дразнила Маленького Камня. После того, как он уснул, няня отнесла его в боковую комнату.

Как раз, когда она легла, из внутреннего двора послышались приглушенные звуки.

Чу Лянь подняла голову и прислушалась, но долгое время ничего не слышала. Таким образом, она проигнорировала это. Хэ Чанди выставил охранников и солдат их семьи на улице, так что проблем не должно быть.

Однако, как только она собиралась закрыть глаза и заснуть, в панике прибежали Вэньцин и Вэньлан.

Чу Лянь села и нахмурился, используя выражение ее лица, чтобы молча побудить их объясниться.

Вэньлан тяжело дышала: «М-мадам! Убийцы пришли! Охранники не смогли их остановить!»

Чего?!

Разум Чу Лянь взорвался от шока и тревоги. Когда она наконец пришла в себя, она сразу же поспешила к боковой комнате.

«Маленький Камень!»

Вэньцин и Вэньлан последовали сразу за ней. Однако, когда они открыли дверь в боковую комнату, они увидели одну из нянек Маленького Камня, которую крепко держал высокий мужчина в черном.

Няня была так напугана, что рыдала. Тем не менее, она все еще покорно держала Маленького Камня в своих объятиях. Ребенок все еще крепко спал в своей пеленке.

Чу Лянь мгновенно замерла на месте. Вэньлан удержала ее и продолжала стоять, а Вэньцин встала перед ними с обнаженным мечом.

Она холодно спросила: «Кто ты!? Отпусти молодого мастера!»

Мужчина, держащий няню, даже не дернулся.

В то время как лицо Чу Лянь было все еще смертельно бледным, в это опасное время она вместо этого стала ледяняще спокойной.

Она прищурилась, в ее взгляде появился острый и мрачный блеск. Хотя ее голос все еще был тихим, ее тон был настолько холодным, что ее враги могли дрожать.

«Сяо Боцзян! Раскрой себя!»

Вэньцин все еще защищала Чу Лянь за своей спиной. Чу Лянь была одета только в тонкую мантию с простым плащом, который она торопливо натянула. Она выглядела простой и элегантной, испуская аромат хрупкого цветка, но ее спина была прямой, как бамбук.

Внушительное выражение было зафиксировано на ее бледном лице.

Из двери со скрытым чувством восторга раздался глухой смешок человека.

Мужчина, красота которого затмевала любую женщину, медленно вышел из темноты в тусклый круг света, излучаемый ночными фонарями.

Высокий и стройный, покрытый черным плащом, волосы мужчины были высоко стянуты нефритовой короной, оставляя гладким лоб голым.

Сяо Боцзян поднял бровь и за несколько шагов сократил расстояние между ним и Чу Лянь: «Лянь-эр, я знал, что ты догадаешься, что это я».

Сяо Боцзянь прищурил свои похожие на лисьи глаза. Хотя он выглядел удовлетворенным на поверхности, его улыбка не доходила до уголков глаз. Глубоко в его взгляде было озеро льда.

После того, как Сяо Боцзян появился, напряжение в сердце Чу Лянь мгновенно сменилось мертвым спокойствием.

Она пристально посмотрела на мужчину перед ней. Ее мягкий голос превратился в жесткий и резкий: «Скажи свои условия!»

Сяо Боцзян начал немного нервничать, он не думал, что Чу Лянь достигнет цели. Он был немного недоволен тем, как Чу Лянь застала его врасплох. Он был еще больше недоволен тем, как Чу Лянь была напряжена и осторожна с тех пор, как увидела его.

«Лянь’эр, я не видел тебя так долго. Разве я не могу просто прийти и встретиться с тобой?»

Красивый мужчина говорил мягким и низким голосом. Другие могут даже подумать, что Сяо Боцзян в настоящее время шептал сладкие слова своей возлюбленной, во время того, как размахивал мечом.

Чу Лянь уставилась на него, сжав губы. Она полностью проигнорировала его ложь.

Последние следы улыбки исчезли с лица Сяо Боцзяня, оставив лишь холодный образ.

«Я пришел только, чтобы помочь Лянь’эр, у меня нет плохих намерений».

Чу Лянь внутренне фыркнула.

Сяо Боцзян думал, что она слепая?

Жизнь Маленького Камня прямо сейчас была в его руках. Как это может быть хорошим намерением?

«Оставь ребенка и няню. Я пойду с тобой.»

Удивление кратко проявилось в глазах Сяо Боцзяня. Он не ожидал, что Чу Лянь согласится без единого слова протеста.

Чу Лянь посмотрела на него серьезно, ее решение ясно отразилось в ее глазах.

Увидев ее взгляд, Сяо Боцзянь понял, что ее решение было твердым.

Поскольку время имело большое значение, и у Сяо Боцзяня не было возможности продолжать шутить с Чу Лянь, он помахал человеку рядом с собой.

Одетый в черное мужчина, держащий няню, двинулся вперед на два шага.

Чу Лянь вышла из-за спины Вэньцин. Вэньлан схватила ее и с тревогой сказал: «Мадам! Вы не можете игнорировать свою собственную безопасность! Если вы уйдете, как мы сможем встретиться с Мастером!?»

Чу Лянь повернулась и слабо улыбнулась двум сестрам. Она дала им свой последний приказ: «Берегите Маленького Камня».

Вэньцин и Вэньлан служили Чу Лянь так долго, что хорошо понимали ее характер. Они знали, что Чу Лянь не может передумать, как только решит. Услышав это, они могли только кивнуть и позволить Чу Лянь уйти.

Кроме того, в этот момент это был единственный способ спасти молодого наследника.

Сяо Боцзян привел сегодня с собой всех своих убийц. Охранники, которых оставил Хэ Чанди, вообще не были им ровней. Даже если бы они сражались до смерти, они, вероятно, не смогли бы ничего добиться.

Чу Лянь бросила взгляд на Сяо Боцзяня, сказав ему тем самым освободить заложников.

Одетый в черное мужчина посмотрел на своего хозяина, а затем медленно выпустил няню. Когда няня была выпущена из его рук, он мгновенно повернулся, чтобы вместо этого схватить Чу Лянь.

Вэньцин немедленно потянула няню с маленьким камнем, и служанки встала перед ними, чтобы охранять их.

Вэньцин и Вэньлан осторожно смотрели на Сяо Боцзяна.

Однако Сяо Боцзян больше не обращал внимания ни на них, ни на молодого наследника. Он просто повернулся, чтобы посмотреть на Чу Лянь, которую одетый в черное мужчина подвел к нему.

На его лице появилась улыбка, когда он сказал: «Лянь’эр, с каждым днем ты выглядишь все более очаровательно».

Чу Лянь холодно встретила его взгляд: «Ты не уезжаешь? Если ты не уйдешь сейчас, будет слишком поздно!»

Столкнувшись с такими словами Чу Лянь, изначально теплое выражение лица Сяо Боцзяня изменилось. Он издал холодный приказ: «Идем!»

Чу Лянь вели два человека в черном. Они быстро покинули сельскую усадьбу и сели в карету, спрятанную на некотором расстоянии. Вскоре они исчезли в темноте ночи.

Когда Чу Лянь ушла, Вэньцин немедленно отправила посланника Хэ Чанди, а затем вывела остальных охранников из поместья.

На темной и тихой дороге раздавался только звук ударов копыт и колес кареты.

Группа конных мужчин охраняла экипаж, когда они на максимальной скорости направлялись к столице.

Внутри экипажа атмосфера была наполнена напряжением. Чу Лянь сидела в углу кареты с закрытыми и неподвижными глазами, как будто все это не имело никакого отношения к ней.

Сяо Боцзянь сидел перед ней, его острый и зловещий взгляд постоянно наблюдал за ней.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как она родила, поэтому Чу Лянь должна была все еще находиться в покое. Сейчас она была одета только в простое повседневное платье. Ради того, чтобы согреться, она надела светло-пурпурный жилет. Её чёрные волосы были слабо завязаны, а половина была сброшена на спину. Единственным аксессуаром, который она носила, была простая светло-фиолетовая повязка на голову с меховыми вставками кролика.

Ее тело было все еще слабым после родов. Сейчас, в связи с суматохой, ее лицо было бледным, как у призрака.

Тем не менее, бледность не уменьшала ее красоты и заставляла ее казаться бедной дамой, нуждающейся в защите.

Ее влажные глаза теперь содержали проблеск разрешения, придавая ей странно привлекательную ауру.

По какой-то причине Сяо Боцзянь почувствовала, что нынешняя Чу Лянь стала для него еще более привлекательной по сравнению с тем, когда она выходила замуж.

Его глаза загорелись, как у голодного волка, который наконец-то нашел добычу, которой он был доволен, и он не хотел выпустить ее из виду.

Глубоко в своем извращенном сердце Сяо Боцзянь все еще представлял, как он может сломить упрямую женщину, сидящую перед ним и как он сможет превратить ее в умоляющий и рыдающий комок отчаяния.

Он хотел сломать ей крылья, чтобы он стал единственным, на кого она могла положиться!

Она станет его эксклюзивной игрушкой!

Думая об этом, все его существо начало дрожать от волнения.

Даже с закрытыми глазами Чу Лянь чувствовала на себе тяжесть его агрессивного взгляда.

Она чувствовала дискомфорт и старалась изо всех сил игнорировать тошноту, подступающую к ней.

Однако Сяо Боцзянь не хотел так легко ее отпускать.

Он тихо рассмеялся: «Лянь-эр, тебе не интересно, куда мы едем?»

Чу Лянь подумала немного, а затем открыла глаза, направляя свой ясный взгляд на Сяо Боцзяня, который сидел напротив нее. Прошло мгновение, прежде чем она смогла сказать: «Я уже в твоих руках, есть ли необходимость спрашивать?»

Лицо Сяо Боцзяна понурилось и он внезапно потерял желание дразнить Чу Лянь.

Чу Лянь наблюдала, как его лицо менялось от различных эмоций. Наконец он снова заговорил: «Лянь-эр, было ли когда-нибудь время, когда я тебе действительно нравился?»

Чу Лянь чувствовала, что Сяо Боцзянь шутил. Даже в этой ситуации ему все равно пришлось задать ей вопрос с ответом, ясным как день.

Если бы она была первоначальным владельцем этого тела, она могла бы попытаться прийти с ответом, которым он был бы доволен. К сожалению, она не была оригинальной Чу Лянь.

С самого начала она всегда старалась держать этого грозного мужчину на расстоянии.

Он пытался шутить с ней прямо сейчас?

Даже если бы она могла иметь какое-то хорошее впечатление о нем с самого начала, оно уже было бы развеяно всеми его предыдущими поступками.

Он не понял, что человек, о котором он заботится, не она, а он сам!

Выражение лица Чу Лянь стало еще холоднее. Она произнесла несколько слов, которые Сяо Боцзянь не смог опровергнуть, а затем закрыла глаза: «Разве ты не знаешь ответ? Почему ты хочешь, чтобы я сказал это еще раз? Нет смысла повторять слишком много слов.»

До того, как Чу Лянь закончила говорить, красивые черты лица Сяо Боцзяня уже исказились.

Если бы не напряженность при дворе и необходимость Чу Лянь как шахматной фигуры в их игре, он, вероятно, вышел бы из себя и преподал бы Чу Лянь урок.

Именно потому, что она знала, что ее значение для него велико, Чу Лянь упорно выражала свои истинные взгляды.

Она не была глупой. В тот момент, когда Сяо Боцзянь использовала Маленького Камня в качестве рычага, чтобы поймать ее, она уже осознала важность своей личности для Сяо Боцзяня.

Безжалостный ответ Чу Лянь полностью прервал их разговор в карете.

Карета быстро въехала в столицу без каких-либо помех.

Вскоре он достиг единственного места в столице, где была сосредоточена вся власть и авторитет династии.

Имперский город был закрыт с прошлой ночи. В настоящее время в его стенах царило гнетущее напряжение, как темные облака, собранные над горой.

Весь запретный дворец был захвачен и теперь находился под контролем Юаня Чжуна, который был частью фракции Шестого Принца.

Имперские охранники и солдаты дворца уже были захвачены в плен, и Шестой Принц теперь сидел в Зале Ваньминь, где император выздоравливал после своей болезни.

У смертного ложа больного императора сидели императорская наложница Вэй и шестой принц.

Еще до того, как Сяо Боцзян привел Чу Лянь в зал Ваньминь, императорская наложница Вэй уже «ревностно» пыталась убедить императора.

«Ваше Величество, с дворцом, находящимся в этом состоянии, у вас больше нет другого выбора!»

Махнув рукой, молодой служитель принес поднос и подошел к кровати императора. На подносе лежал золотой императорский указ, который уже был открыт.

Содержание указа уже было написано: престол должен был быть передан шестому принцу. Единственное, что осталось, чтобы закончить указ, была специальная нефритовая печать императора.

Лицо прикованного к постели императора выглядело измученным и изможденным. Его острые глаза орла уже потеряли свой прошлый блеск.

Он уставился на женщину перед собой, смотрящую на него с ложной улыбкой, безграничная ненависть пронзила его взгляд.

В прошлом одного взгляда от императора было бы достаточно, чтобы заставить Императорскую наложницу Вэй съежиться, но теперь Императорская наложница Вэй действовала так, как будто она не заметила страшного взгляда императора. Ее улыбка стала еще ярче, поскольку она была явно в восторге от обстоятельств.

Она очаровательно произнесла: «Ваше Величество, если у вас нет сил удержать печать, вы можете сказать этой наложнице, где находится печать. Эта наложница поможет вам поставить ее.»

Как будто он не хотел продолжать смотреть на ложное притворство императорской наложницы Вэй, император закрыл глаза и отвернулся.

В тот момент, когда император закрыл глаза, выражение лица императорской наложницы Вэй и Шестого принца помрачнело.

Шестой принц с силой отбросил рукава и вышел из зала с пасмурным выражением лица. Подчиненные, ожидающие снаружи, сразу поняли, что еще не выполнили свою миссию.

Чтобы должным образом занять престол и признать народ новым императором, преемнику требовались две вещи: императорский эдикт и императорская нефритовая печать.

Указ может быть подделан, но печать не может.

Шестой принц контролировал дворец, но пока не мог убить императора, потому что ему не удалось получить императорскую нефритовую печать!

«Сяо Уцзин уже здесь?» Холодно спросил Шестой принц.

Хотя ему было всего пятнадцать лет, у него было много амбиций.

Один из его подчиненных только что получил известие и собирался доложить принцу, когда пришел шестой принц, спрашивая его

«Отвечая Вашему Высочеству, сэр Сяо прибыл в зал Тайхэ, он должен быстро добраться до зала Ваньминь».

Хорошая новость подняла кислое настроение Шестого Принца: «Это было сделано?»

«Сэр Сяо сообщил, что все хорошо. Он упомянул, что Ваше Высочество не должно беспокоиться.»

Шестой принц не мог сдержать смех. Все его неудовлетворенное разочарование исчезло с этой новостью.

«Я знал, что Уцзин меня не разочарует».

Шестой принц лично подошел к залу Ваньминь, чтобы дождаться Сяо Боцзяня.

Ведя группу людей и быстро идя к Залу Ваньминь, Сяо Боцзянь увидел Шестого Принца, нетерпеливо стоящего перед залом, и уголки его губ поднялись вверх, образуя зловещую улыбку.

В это время в зале Ванмин императорская наложница Вэй странно улыбнулась, наблюдая за императором в его постели. Она наклонилась, чтобы приблизиться к императору, и прошептала императору на ухо: «Ваше Величество, хорошо, если вы не хотите сейчас отдавать нефритовую печать. Мы подготовили хороший подарок для вашего величества. К тому времени Ваше Величество должно не забыть сдать нефритовую печать в обмен на подарок! В противном случае, сестра Е никогда не простит ваше величество...»

В то время как тон императорской наложницы Вэй был мягким и прилежным, ее слова были словно ядовитая змея, извергающая яд.

Это послужило эффекту, который она хотела возыметь на императора.

Он внезапно открыл глаза, демонстрируя следы своей обычной внушительной ауры, и яростно уставился на Императорскую наложницу Вэй. Там больше не было болезни, нависшей над ним. Он превратился в жестокого и царственного льва, которого только что спровоцировали.

"Что ты сказала?!"

Несмотря на свое чванство, Императорская наложница Вэй, казалось, была оглушена зрелищем, развернувшимся перед ней. Она не смела сказать ни слова.

Через некоторое время она пришла в себя и внимательно посмотрела на пасмурное выражение лица императора. Тогда она вспомнила, что мужчина, лежащий перед ней на кровати, был уже не самым уважаемым императором династии, а больным и умирающим человеком, поддающимся яду медленного действия.

Всплеск страха, который император вызвал у нее, медленно стихал.

Она усмехнулась: «Эта наложница советует Вашему Величеству экономить силы. В противном случае, что вы будете делать, если истечет срок до того, как вы встретитесь с плотью и кровью сестры Е?»

Потребовалось несколько ударов, чтобы император изменил свое психическое состояние и вернулся в больного и умирающего монарха. Он не мог отдать игру сейчас после того, как играл так долго. Если бы он проявил свой характер сейчас, то все их усилия были бы напрасными.

Как и ожидалось, вскоре после этого Шестой Принц и Сяо Боцзян втолкнули в зал Чу Лянь.

Увидев связанную Чу Лянь, лицо императора почти «треснуло».

Чу Лянь уже слышала о другой личности, которую она имела, от Хэ Чанди.

Как и Хэ Чанди, она никогда не думала использовать эту личность для чего-либо. К сожалению, другие думали по-другому.

Столкнувшись с нынешней ситуацией, она не слишком удивилась. Даже ее взгляд на императора не был слишком потрясенным.

Шестой принц остался доволен изменением настроения отца.

Он выхватил Чу Лянь из рук Сяо Боцзяня и прижал ее к себе. В правую руку он взял кинжал и приставил его к тонкой шее Чу Лянь.

«Отец, если ты не хочешь, чтобы моя дорогая сестра покинула эту землю в таком юном возрасте, я бы посоветовал тебе сдать императорскую печать!»

Император дрожал от силы своего гнева. Если бы ее не связали и не угрожали, Чу Лянь определенно рассмеялась бы.

Император вообще не был отравлен. Великий Доктор Мяо уже рассказал им наедине о состоянии императора. Медленный яд в теле императора уже должен был вылечиться

Шестой принц и Сяо Боцзянь яростно смотрели на императора.

Внутренняя борьба императора показалась зрителям ясной. Наконец он вздохнул и закрыл глаза. С некоторым трудом он снова открыл глаза и указал на евнуха Вея, который стоял рядом. Его голос был хриплым, когда он приказал: «Возьми это...»

Евнух Вэй был удивлен. Он открыл рот, думая убедить императора в обратном, но под постоянным и решительным взглядом своего господина он отступил и беспомощно вздохнул. Евнух повернулся к скрытой зоне в зале и активировал механизм, а затем достал изнутри изысканную золотую коробку.

Шестой принц мгновенно вспыхнул от волнения. Он полностью забыл про Чу Лянь и отпустил ее. Принц предстал перед Евнухом Вэем в несколько шагов. Он выхватил коробку у евнуха и нетерпеливо открыл ее. Когда он наконец увидел то, что было внутри, все его тело задрожало от волнения.

Это была нефритовая печать, настоящая императорская печать!

Как часть императорской родословной, каждый принц научился распознавать подлинность нефритовой печати.

Шестой принц не был исключением.

Пока Шестой Принц был в восторге от поворота событий и мечтал о том, как он собирается взойти на трон, за который боролись миллионы людей, ящик внезапно вырвали прямо из его рук, а его самого связали веревками.

Он был в полном недоверии ко всему, что произошло в одно мгновение.

Его глаза почти выпучились из глазниц.

Когда он узнал, что тот, кто отдал приказ связать его, был человеком, которому он больше всего доверял, его ярость залила его сердце, и он отреагировал, как бешеная собака.

«Сяо Боцзян, что ты делаешь! Ты забыл свое место?!»

Шестой Принц взорвал свое маленькое сердце. Он кричал, чтобы его охранники спасли его, но никто не двигался.

Он потерял рассудок и начал дико кричать, как сумасшедший.

Внезапный поворот событий также сумел оглушить Чу Лянь.

Однако она долго не стояла в оцепенении. Она огляделась вокруг и быстро нашла угол, где могла бы спрятаться и переместилась туда.

Хотя зал был окружен мужчинами Сяо Боцзяня, и она знала, что в этот момент ей не удастся сбежать, она все еще могла снизить уровень опасности, в которой она находится, и сохранить себя на данный момент.

Первый представил золотую коробку, которую он украл, своему хозяину. Сяо Боцзян издал ухмылку и зарядил принцу в ухо, словно ненавидя шум, издаваемый Шестым Принцем. Он бросил взгляд на одетого в черное человека, держащего шестого принца.

Шестой Принц потерял сознание и рухнул на пол.

Когда император обнаружил, что Чу Лянь не угрожает непосредственная опасность, его сердце немного расслабилось. Тем не менее, он не показал это в своем выражении и продолжал вести себя, как будто он был на смертном одре.

Он посмотрел на Сяо Боцзяня так, словно не мог поверить всему, что произошло.

Сяо Боцзяня, казалось, порадовал боязливый и испуганный взгляд, которым окинул его император. Он ухмыльнулся и подошел к императору.

«Ваше Величество, все это было за пределами ваших самых смелых мыслей?»

Император кашлянул, возмущенно спросив: «Кто ты? К чему ты стремишься!?»

Сяо Боцзянь разразился смехом: «Кто я? Конечно, Ваше Величество не узнает меня. Но я уверен, что ваше величество не забыло о Сяо Жуне!»

Лицо императора мгновенно изменилось. На этот раз он не играл. Он был искренне шокирован.

Сяо Жун!

Какое знакомое имя из его воспоминаний!

Сяо Жун был его побратимом. Во время борьбы за трон он также был его величайшим союзником. К тому времени, когда он вступил на престол, Сяо Жун стал его самым доверенным руководителем имперской гвардии. К сожалению, позже... Этот всемогущий человек совершил тяжкое преступление, и весь его клан был приговорен к смертной казни. Затем клан Сяо исчез в анналах истории.

«Ты... Ты сын Сяо Жуна!»

Теперь, когда истина была раскрыта, император понял, что красивый мужчина перед ним имел некоторое сходство с Сяо Жуном.

«Какой у вас проницательный взгляд, Ваше Величество! Вы действительно достойны всех моих усилий отомстить за убийство моего отца!»

Император внезапно закашлялся.

Чу Лянь просто наблюдала за всем этим. Она слегка нахмурилась, находясь в раздумьях. Она не знала, что произошло во второй половине романа, поэтому она все еще была в неведении относительно другой личности Сяо Боцзяня. Великая вражда между ним и императором была полностью вне ее ожиданий.

«Вы когда-нибудь думали, что наступит такой день? Хахаха! Сегодня вы не только отдадите свою жизнь, чтобы быть похороненным с моим отцом и кланом... но ваша дорогая любимая дочь пойдет с вами! Разве ты не рад?! Не волнуйся, долго страдать ты не будешь. Ты скоро встретишь моего отца.»

Сяо Боцзян был явно в восторге.

Он взял меч из рук и бросился к императору, лезвием указывая прямо в его сердце.

Чу Лянь была поражена его внезапным движением. Однако с того места, где она стояла, она не могла добраться до Сяо Боцзяня. Даже если бы она была немного ближе, она не смогла бы спасти императора

В тот момент, когда Сяо Боцзян собирался отомстить, казалось, что кто-то что-то услышал и тут же протянул руку, чтобы остановить Сяо Боцзяня с серьезным лицом: «Мастер, снаружи есть несколько нежелательных злоумышленников».

Как только Первый закончил говорить, охранники в черных одеждах вошли со всех сторон в зал. В одно мгновение Сяо Боцзян, Первый и ренегаты были окружены без единого пути к спасению!

Чу Лянь только что сделала шаг назад, когда ее сразу же заключили в теплые, крепкие и безопасные объятия.

Только когда Хэ Чанди снова взял Чу Лянь на руки, его сердце наконец успокоилось. Только небеса знали, как сильно его сердце билось в его безумном порыве.

Он схватил холодную руку Чу Лянь своей собственной и снял черный плащ, чтобы обернуть его вокруг замерзшего тела Чу Лянь.

«Лянь’эр», - мягко прошептал Хэ Чанди.

Чу Лянь положила свою руку на его теплую руку и прошептала: «Не волнуйся, я в порядке».

Теперь, когда Хэ Чанди был рядом с ней, Чу Лянь больше не боялась.

Убедившись в безопасности Чу Лянь, Хэ Чанди передал свою жену на попечение Лайюй. Он подошел к постели императора с принцем Цзинь, и они в унисон опустились на колени, чтобы попросить прощения.

«Этот скромный чиновник (ваш скромный сын) прибыл поздно и просит прощения у вашего величества».

Сяо Боцзянь осмотрел зал, окруженный людьми принца Цзинь и Хэ Чанди. Его разум не мог принять изменившуюся ситуацию.

Его рука дрожала, когда он указал на Хэ Чанди и принца Цзинь: «Ты... ты!»

Прежде, чем Сяо Боцзянь смог оправиться от шока, «больной и умирающий» Император внезапно встал с кровати.

Его глаза были яркими и ясными, и он говорил с серьезной властью. Он больше не был похож на больного и бессильного старика.

Глаза Сяо Боцзяня широко распахнулись: «Лу Луан! Ты не... болен! Ты притворялся!»

Лу Луан было настоящим именем императора. С тех пор как он занял трон, прошло много лет, как кто-то осмеливался называть его по имени.

У Сяо Боцзяна действительно была смелость!

Первый стоял перед Сяо Боцзянем с обнаженным клинком, стараясь изо всех сил защитить его.

Император поднял принца Цзинь и Хэ Чанди, затем холодно усмехнулся. Он выкрикнул свой приказ: «Убейте этих изменников!»

Сразу же охранники обрушились на Первого и Сяо Боцзяня.

Мастерство боевых искусств Первого было превосходным. Охранники вообще не могли подобраться к Сяо Боцзяню.

Хэ Чанди выхватил меч и прыгнул в драку. Через пятнадцать минут Первый упал на пол мертвый, а Хэ Чанди захватил Сяо Боцзяня.

Сяо Боцзян больше не обладал какой-либо выдающейся осанкой высшего ученого. Его внешность была ужасной, а его волосы были в полном беспорядке. Он яростно посмотрел на императора и закричал: «Лу Луан! Ты предатель! Мой отец был искренне предан тебе, но ты уничтожил весь мой клан только потому, что боялся его силы! Ты тиран!»

Хэ Чанди уже вернулся к Чу Лянь и теперь нежно обнимал ее, пока они смотрели, как разворачивается эта драма.

Император подошел к Сяо Боцзяню, которого несколько охранников прижимали к земле. Он презрительно посмотрел на него сверху вниз и холодно фыркнул.

«Твой отец никогда не говорил тебе правду?»

Сяо Жун навлек на себя собственную смерть.

Он был названным братом с императором, но это не распространялось на то, чтобы делиться своими женами. Тогда он полюбил Е Сюнь и пытался ухаживать за ней. Позже он также пытался вбить клин между императором и его отцом. Если бы император заранее не принял мер предосторожности, все могло бы закончиться печально.

Узнав правду от императора, Сяо Боцзянь не выглядел так, как будто он верил в это, но теперь это было неважно.

Император сначала бросил взгляд в сторону Чу Лянь.

Когда он встретился с равнодушным взглядом Чу Лянь, его сердце упало в разочаровании. Наконец он повернулся к императорской наложнице Вэй, которая присела на корточки в углу и изо всех сил старалась стать невидимой.

Императорская наложница Вэй вздрогнула, когда взгляд императора вперился в нее.

Она упала на землю и опустилась на колени перед императором, плача и умоляя: «Ваше Величество, Ваше Величество, пожалуйста, пощадите жизнь этой наложницы! Эту наложницу заставили сэр Сяо и Шестой Шприц!»

Император усмехнулся.

Императорская наложница Вэй трепетала еще больше: «Ваше Величество, даже если вы ненавидите эту наложницу, пожалуйста, пощадите жизнь этой наложницы от имени императорской принцессы Лейяо!»

"Забрать ее!"

Император больше не смотрел на женщину, жалко бегающую перед ним. Некоторые мужчины заткнули рот Императорской наложнице Вэй и забрали ее, как было приказано.

Люди, которые окружили Имперский Город и держали его под охраной, медленно исчезли через час.

Великое восстание превратилось в шутку.

Поскольку Император хотел сохранить ее, Чу Лянь все еще покинула дворец и вернулась в поместье Анъюань.

Она родила не так давно. После всего этого скандала ее тело было истощено.

Маленький Камень также был отправлен обратно в поместье Анъюань.

Граф и графиня Цзин’ань, Матриарх, принц и принцесса Вэй, а также королевская принцесса Дуаньцзя, все пришли как можно скорее, чтобы навестить Чу Лянь и увидеть новорожденного Маленького Камня.

Будучи первым правнуком семьи Хэ, все старшие члены семьи относились к Маленькому Камню как к драгоценному сокровищу.

В конце концов, именно император дал Маленькому Камню его официальное имя: Хэ Янь, благословив его долголетием до тех пор, пока живут журавли и сосны.

Поскольку Шестой Принц пытался заставить императора отречься от престола, он был одарен последним глотком ядовитого вина, в то время как Императорской наложнице Вэй дали белый пояс, чтобы та повесилась.

Как один из заговорщиков, Сяо Боцзянь был обвинен в попытке свергнуть императора, а также в сотрудничестве с чужеземцами, чтобы разрушить их страну. Он был немедленно казнен у ворот дворца

Дом Ингуо и императорская наложница Вэй Фэнчжи перенесли аналогичные последствия. Дом Ингуо был лишен дворянского звания и превращен в простолюдинов, а затем выслан за границу.

Два дня спустя в одной из сельских деревень один из подчиненных Хэ Чанди обнаружил трупы Чу Юань и ее служанки Сяоцинь. После некоторого расследования они обнаружили, что это сделали люди Сяо Боцзяня.

Когда Маленькому Камню исполнился один месяц, ему сразу же дали титул Наследника Анъюаня. Когда ему исполнилось сто дней, здоровье Матриарха Хэ стало ухудшаться.

Ближе к концу весны следующего года Матриарх умерла.

Хэ Ин и ее дочь наконец смогли вернуться в столицу. После того, как похороны были завершены, графиня Цзин’ань отправила Хэ Ин и ее дочь обратно в Сиян.

В мае этого года принцу Цзинь было присвоено звание наследного принца. Дата его свадьбы также была назначена на август, и будущей наследной принцессой была Сима Хуэй из Шаньдуна.

В июне император даровал помолвку между королевской принцессой Дуаньцзя и Хэ Эрлангом.

Через три месяца после торжественной свадьбы наследного принца император отрекся от престола. Прямо перед тем, как он отрекся от престола, он хотел присвоить Чу Лянь звание Королевской принцессы, но Чу Лянь отвергла его жест. В сердце Чу Лянь она была просто объектом длительной привязанности императора к Е Сюнь, и на самом деле она не была настоящей дочерью императора. Она будет чувствовать себя виноватой, если получит слишком много славы и чести от этих отношений.

Через два года после того, как принц Цзинь занял трон, Хэ Чанди вошел в кабинет министров в двадцать пять лет и заслужил звание самого молодого министра в кабинете.

В том же году Чу Лянь снова забеременела.

Проживая свою жизнь в столице, в сопровождении своего мужа, хорошей еды и хороших друзей, время прошло мирно и красиво для Чу Лянь...

...

КОНЕЦ

Страница книги Попаданка встречает... реинкарнатора?! в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

1 - 192

1 - 193

1 - 194

1 - 195

1 - 196

1 - 197

1 - 198

1 - 199

1 - 200

1 - 201

1 - 202

1 - 203

1 - 204

1 - 205

1 - 206

1 - 207

1 - 208

1 - 209

1 - 210

1 - 211

1 - 212

1 - 213

1 - 214

1 - 215

1 - 216

1 - 217

1 - 218

1 - 219

1 - 220

1 - 221

1 - 222

1 - 223

1 - 224

1 - 225

1 - 226

1 - 227

1 - 228

1 - 229

1 - 230

1 - 231

1 - 232

1 - 233

1 - 234

1 - 235

1 - 236

1 - 237

1 - 238

1 - 239

1 - 240

1 - 241

1 - 242

1 - 243

1 - 244

1 - 245

1 - 246

1 - 247

1 - 248

1 - 249

1 - 250

1 - 251

1 - 252

1 - 253

1 - 254

1 - 255

1 - 256

1 - 257

1 - 258

1 - 260

1 - 261

1 - 262

1 - 263

1 - 264

1 - 265

1 - 266

1 - 267

1 - 268

1 - 269

1 - 270

1 - 271

1 - 272

1 - 273

1 - 274

1 - 275

1 - 276

1 - 277

1 - 278

1 - 279

1 - 280

1 - 281

1 - 282

1 - 283

1 - 284

1 - 285

1 - 286

1 - 287

1 - 288

1 - 289

1 - 290

1 - 291

1 - 292

1 - 293

1 - 294

1 - 295

1 - 296

1 - 297

1 - 298

1 - 299

1 - 300

1 - 301

1 - 302

1 - 303

1 - 304

1 - 305

1 - 306

1 - 307

1 - 308

1 - 309

1 - 310

1 - 311

1 - 312

1 - 313

1 - 314

1 - 315

1 - 316

1 - 317

1 - 318

1 - 319

1 - 320

1 - 321

1 - 322

1 - 323

1 - 324

1 - 325

1 - 326

1 - 328

1 - 329

1 - 330

1 - 331

1 - 332

1 - 333

1 - 334

1 - 335

1 - 336

1 - 337

1 - 338

1 - 339

1 - 340

1 - 341

1 - 342

1 - 343

1 - 344

1 - 345

1 - 346

1 - 347

1 - 348

1 - 349

1 - 350

1 - 351

1 - 352

1 - 353

1 - 354

1 - 355

1 - 356

1 - 357

1 - 358

1 - 359

1 - 360

1 - 361

1 - 362

1 - 363

1 - 364

1 - 365

1 - 366

1 - 367

1 - 368

1 - 369

1 - 370

1 - 371

1 - 372

1 - 373

1 - 374

1 - 375

1 - 376

1 - 377

1 - 378

1 - 379

1 - 380

1 - 381

1 - 382

1 - 383

1 - 384

1 - 385

1 - 386

1 - 387

1 - 388

1 - 389

1 - 390

1 - 391

1 - 392

1 - 393

1 - 394

1 - 395

1 - 396

1 - 397

1 - 398

1 - 399

1 - 400

1 - 401

1 - 402

1 - 403

1 - 404

1 - 405

1 - 406

1 - 407

1 - 408

1 - 409

1 - 410

1 - 411

1 - 412

1 - 413

1 - 414

1 - 415

1 - 416

1 - 417

1 - 418

1 - 419

1 - 420

1 - 421

1 - 422

1 - 423

1 - 424

1 - 425

1 - 426

1 - 427

1 - 428

1 - 429

1 - 430

1 - 431

1 - 433

1 - 434

1 - 435

1 - 436

1 - 437

1 - 438

1 - 439

1 - 440

1 - 441

1 - 442

1 - 443

1 - 444

1 - 445

1 - 446

1 - 447

1 - 448

1 - 449

1 - 450

1 - 451

1 - 452

1 - 453

1 - 454

1 - 455

1 - 456

1 - 457

1 - 458

1 - 459

1 - 460

1 - 461

1 - 462

1 - 463

1 - 464

1 - 465

1 - 466

1 - 468

1 - 469

1 - 470

1 - 471

1 - 472

1 - 473

1 - 474

1 - 475

1 - 476

1 - 477

1 - 478

1 - 479

1 - 480

1 - 481

1 - 482

1 - 483

1 - 484

1 - 485

1 - 486

1 - 487

1 - 488

1 - 489

1 - 490

1 - 491

1 - 492

1 - 493

1 - 494

1 - 495

1 - 496

1 - 497

1 - 498

1 - 499

1 - 500

1 - 501

1 - 502

1 - 503

1 - 504

1 - 505

1 - 507

1 - 508

1 - 509

1 - 510

1 - 511

1 - 512

1 - 513

1 - 514

1 - 515

1 - 516

1 - 517

1 - 518

1 - 519

1 - 520

1 - 521

1 - 522

1 - 523

1 - 524

1 - 525

1 - 526

1 - 527

1 - 528

1 - 529

1 - 530

1 - 531

1 - 532

1 - 533

1 - 534

1 - 535

1 - 536

1 - 537

1 - 538

1 - 539

1 - 540

1 - 541

1 - 542

1 - 543

1 - 544

1 - 545

1 - 546

1 - 547

1 - 548

1 - 549

1 - 550

1 - 551

1 - 552

1 - 553

1 - 554

1 - 555

1 - 556

1 - 557

1 - 558

1 - 559

1 - 560

1 - 561

1 - 562

1 - 563

1 - 564

1 - 565

1 - 566

1 - 567

1 - 568

1 - 569

1 - 570

1 - 571

1 - 573

1 - 574

1 - 575

1 - 576

1 - 577

1 - 578

1 - 579

1 - 580

1 - 581

1 - 582

1 - 583

1 - 584

1 - 585

1 - 586

1 - 587

1 - 588

1 - 589

1 - 590

1 - 591

1 - 592

1 - 593

1 - 594

1 - 595

1 - 596

1 - 597

1 - 598

1 - 599

1 - 600

1 - 601

1 - 602

1 - 603

1 - 604

1 - 605

1 - 606

1 - 607

1 - 608

1 - 609

1 - 610

1 - 611

1 - 612

1 - 613

1 - 614

1 - 615

1 - 616

1 - 617

1 - 618

1 - 619

1 - 620

1 - 621

1 - 622

1 - 623

1 - 624

1 - 625

1 - 626

1 - 627

1 - 628

1 - 629

1 - 630

1 - 631

1 - 632

1 - 633

1 - 634

1 - 635

1 - 636

1 - 637

1 - 638

1 - 639

1 - 640

1 - 641

1 - 642

1 - 643

1 - 644

1 - 645

1 - 646

1 - 647

1 - 648

1 - 649

1 - 650

1 - 651

1 - 652

1 - 653

1 - 654

1 - 655

1 - 656

1 - 657

1 - 658

1 - 659

1 - 660

1 - 661

1 - 662

1 - 664

1 - 665

1 - 666

1 - 667

1 - 668

1 - 669

1 - 670

1 - 671

1 - 672

1 - 673

1 - 674

1 - 675

1 - 676

1 - 677

1 - 678

1 - 679

1 - 680

1 - 681

1 - 682

1 - 683

1 - 684

1 - 685

1 - 686

1 - 687

1 - 688

1 - 689

1 - 690

1 - 691

1 - 692

1 - 693

1 - 694

1 - 695

1 - 696

1 - 697

1 - 698

1 - 699

1 - 700

1 - 701

1 - 702

1 - 703

1 - 704

1 - 705

1 - 706

1 - 707

1 - 708

1 - 709

О книге